Бобби О’Стин

Невидимый монтаж. Советы начинающим монтажерам на примере легендарных фильмов

The Invisible Cut

Bobbie O’Steen

Originally Published by Michael Wiese Productions

12400 Ventura Blvd,# 1111

Studio City, CA 91604

www.mwp.com

© 2009 by Bobbie O’Steen

© Иевлева А.С., перевод, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

«Невидимый монтаж» – самая глубокая книга о том, что же происходит в голове у монтажера, из всех, что я читала. С помощью отдельных кадров и анализа фильма О'Стин фантастическим образом распахивает перед читателем окно, позволяя взглянуть на процесс монтажа. Эта честная и уникальная книга особым образом рассказывает о языке кинематографа, о том, в чем должны разбираться монтажеры. «Невидимый монтаж» – познавательная работа для тех, кто создает кино или просто любит его как искусство.

Кэрол Литтлтон, киномонтожер («Инопланетянин», «Любимая», «Жор тело», «Еще одно из родо Болейн»)

Бобби О'Стин основательна. В своей книге она по косточкам разобрала тонкое искусство хирургов от кинематографа и создала бесценное руководство для всех, кто всерьез заинтересуется загадками кино.

Лоуренс Кэздон, сценарист/режиссер («Жор тело», «Большое разочарование», «Ловец снов», «Звездные войны: Пробуждение силы»)

Обычно я не читаю книги о монтаже в свободное время – ощущение такое, будто берешь работу на дом, но, в отличие от большинства книг о технике кинопроизводства, работа Бобби О'Стин оказалась и развлекательной, и полезной. «Невидимый монтаж» – особая работа, где в полной мере описан наш труд. Великолепная книга для тех, кто учится кинопроизводству.

Крис Лебензон, киномонтожер («Суинни Тодд», «Чорли и шоколодноя фобрико», «Малифисента», «Анчартед: Но картох не значится»)

Эта книга – пугающая демистификация искусства, которое мало кто понимает. Бобби О'Стин без фанатизма и чрезмерной терминологии знакомит нас с серьезными и простыми принципами таинственного искусства монтажа, опираясь при этом на его выдающееся наследие.

Джон Бэдэм, режиссер сериалов «Сверхъестественное», «Гэрой», «Стрела»; профессор факультета кино и медиа, Университет Чапман)

«Невидимый монтаж» – чудесная книга и для тех, кто ходит в кино, и для тех, кто его создает. В ней объясняется и наглядно демонстрируется, как монтажеры творят волшебство, в каком мире они живут и работают. Бобби О'Стин четко разъясняет, какие правила царят в монтажной, в просмотровом зале, на студии. Все было бы куда проще, прочти я эту книгу в начале своего профессионального пути.

Алан Хайм, киномонтажер («Весь этот джаз», «Американская история X», «Дневник памяти»)

Это первая книга об искусстве монтажа, полностью демистифицирующая его: в ней четко объясняется, что именно делает киномонтажер, как и почему. Процесс монтажа представлен откровенно и увлекательно – начиная с первого дня съемок и заканчивая появлением фильма на экранах кинотеатров. И все это – на примере лучших фильмов из всех, что когда-либо были сняты. Жаль, когда я только начинал свой творческий путь, книга Бобби О'Стин еще не вышла. С ее помощью мне удалось бы сэкономить столько времени, избежать стольких хлопот! Ведь в ней содержатся истины, которые монтажер начинает постигать лишь после многолетней практики. Настоятельно рекомендую!

Джо Хатшинг, киномонтажер («Джерри Магуайер», «Отпуск по обмену», «Почти знаменит», «Ключ от всех дверей»)

Жаль, что книги «Невидимый монтаж» не было, когда я только начинал монтировать. Она помогла бы принимать решения, придала бы мне сил, чтобы сосредоточиться на цели, уделить все внимание работе. С помощью рассказов монтажеров, работавших с определенными фильмами, и идеально подобранных кадров из этих фильмов в своей книге Бобби О'Стин разъясняет, каким интуитивным и абстрактным искусством является киномонтаж.

Уильям Хой, киномонтажер («Бэтмен», «Фантастическая четверка», «300 спартанцев», «Хранители»)

«Невидимый монтаж» – впечатляющая книга. Бобби О'Стин уникальным образом смотрит на вещи, поразительно тонко понимает, что происходит в беспокойной голове монтажера. Меня это привело в замешательство: такое чувство, будто она читает мысли, посещающие меня в четыре утра, когда я просыпаюсь, одержимый очередной сценой, с которой никак не сладить. Так что мне ее книга показалась в высшей степени информативной и увлекательной.

Майкл Тропик, киномонтажер («Запах женщины», «Вспоминая титанов», «Мистер и миссис Смит», «Царь скорпионов»)

Книга «Невидимый монтаж» обязательна к прочтению тем, кто учится монтажу, и тем, кто уже занимается им профессионально. Использование кадров из фильмов позволяет наглядно продемонстрировать то, о чем другие авторы только пишут. О'Стин написала одну из самых правдивых книг о киномонтаже. Жаль, ее не было у меня под рукой, когда я начинал свою карьеру в качестве монтажера. Эта книга должна войти в список обязательной к прочтению литературы во всех киношколах.

Рэнди Робертс, президент Американской ассоциации монтажеров; продюсер (сериал «Закон и порядок. Специальный корпус»)

Книга «Невидимый монтаж» научила меня всем тонкостям финального – и зачастую самого непонятного – этапа производства фильма. Возможно, еще важнее то, что она научила меня использовать приемы монтажного ремесла в моем деле. Будь вы сценаристом, режиссером, актером, оператором-постановщиком, а может, даже романистом или драматургом, изучая то, как киномонтажеры превращают сырой материал в готовую эмоционально целостную картину, можно много узнать о построении сцены, темпе, композиции кадра и даже о том, как писать реплики. Чем бы вы ни занимались, книга Бобби О'Стин станет фантастическим подспорьем всем, кто посвятил свою жизнь созданию фильмов или написанию прозы.

Чед Джервич, телевизионный сценарист ⁄ продюсер, автор книги «Маленький экран, большая картина: гид для писателя по бизнесу на телевидении»

Используя скрипты и кадры из классических фильмов, Бобби О'Стин становится вашим проводником в мир монтажа, выворачивает его наизнанку, чтобы показать вам все, что нужно знать о рабочем процессе. Изумительная книга и для кинопроизводителей, и для поклонников кино.

Мэттью Терри, кинопроизводитель, сценарист, преподаватель и журналист, www.hollywoodlitsales.com

Новая книга Бобби О'Стин раскрыла некоторые секреты таинственного искусства. Она предельно четко изображает ремесло чародеев монтажа. Эта работа становится продолжением ее предыдущей книги о невидимом искусстве.

Рэй Зоун, создатель SD-фильмов; журналист, Editors Guild Magazine («Ночь живых мертвецов: Начало»)

Предисловие

Чем на самом деле занимается киномонтажер? Он решает, что вы увидите на экране и сколько будет длиться тот или иной момент. Впрочем, это чрезмерно упрощенное описание. Каждый раз, выбирая кадр, он по-своему меняет сцену, а может, и весь фильм, даже если кажется, что перспектива и своевременность ответа актера при этом почти не меняются. Каждый раз, когда решает, где именно будет начинаться кадр, а где заканчиваться, он вносит вклад в общий ритм и темп повествования, задача которых – увлечь зрителя и как можно лучше поведать ту или иную историю. На самом деле он постоянно держит руку на пульсе зрителя. Не важно, насколько он взволнован, насколько ему весело – монтажер всегда должен понимать, что может растерять внимание аудитории.

Монтаж трудно проанализировать и оценить. Только режиссер фильма, оператор и монтажер и иногда продюсер знают, каким было истинное качество первоначально отснятого материала и насколько контролируется финальный монтаж. Многие монтажеры достигли вершин в своей профессии, работая с посредственными фильмами, – они спасли картины, которые иначе не имели бы никаких перспектив. Искусство и ремесло монтажа трудно понять. Эта же участь постигает и самих монтажеров. Они, как правило, проницательны и обладают хорошей зрительной памятью, но болтать не любят. В основном их ведут инстинкты, а потому, когда их просят объяснить, почему материал смонтирован тем или иным образом, просто отвечают: «Мне показалось, так будет правильно».

Я научилась понимать этих загадочных людей, поскольку глубоко погрузилась в их мир. Мой отец Ричард Мейер был киномонтажером, как и мой покойный муж Сэм О'Стин, с которым мы прожили двадцать три года. По характеру эти двое были абсолютно противоположны, но их объединяла страсть к работе. Оба считали, что киномонтаж – бесконечно захватывающее сражение, и каждый вечер оба ложились спать, прокручивая в голове варианты, пытаясь сложить мозаику из кадров и максимально реализовать потенциал фильма. Они не умели в полной мере довольствоваться достигнутым: если им на глаза попадалась работа, проделанная несколько лет назад, оба неизменно считали, что можно было бы достичь более достойного результата, они всегда надеялись на большее. Монтаж настолько пронизывал их жизнь, что даже мир вокруг они воспринимали сквозь призму своей работы, особенно если кто-то рассказывал шутку или произносил тост, а им казалось, что выступление затянулось.

Мне довелось работать редактором текстов, сценаристом и киномонтажером, а потому у меня сформировалось собственное представление о процессе создания фильмов. В семье меня называют допросчиком, что определенно помогло, когда я писала «Переходим к сути» – книгу о работе собственного мужа на основе взятых у него интервью. В одном из них он сказал: «Если люди обращают внимание на монтаж, вероятно, дело плохо. Ты пытаешься рассказать историю. Тут речь не о бахвальстве. Я предпочитаю, чтобы меня в моих фильмах не замечали»1. Не так-то просто описать то, что вообще-то должно оставаться незаметным, но для этой книги я сумела заставить Сэма объяснить, как он осуществляет процесс монтажа. В этой книге представлен не только опыт одного-единственного монтажера, ее предназначение – предоставить читателю глубокое, визуально волнующее понимание монтажа.

В первом разделе объясняется, как и зачем монтируют фильмы. Впрочем, любой монтажер первым скажет вам, что его работу невозможно в полной мере объяснить без наглядных иллюстраций. Поэтому во втором разделе книги я специально рассматриваю тринадцать сцен из девяти разных фильмов с помощью отдельных кадров из них, объясняя, почему монтажер сделал тот или иной выбор. Фильмы, на которые я периодически буду ссылаться в книге, отмечены звездочкой. Я выбрала их не только потому, что в них есть сцены разных жанров и стилей, например саспенс и комедия. Ко всему прочему, это фильмы, ставшие памятными вехами в истории кинематографа. Три из них имеют для меня личное значение, поскольку монтажом одного из них занимался мой отец («Буч Кэссиди и Сандэнс Кид»), а еще двух – муж («Выпускник» и «Китайский квартал»).

Я использую местоимение мужского рода для обозначения монтажеров и других членов съемочной команды, но это нейтральный выбор. В киноиндустрии ничуть не меньше талантливых женщин, чем мужчин. Вообще-то, для этой книги я брала интервью и у двух женщин – киномонтажера Кэрол Литтлтон и звукорежиссера Сказаны Перич. Также хотелось бы отметить, что на заре немого кино большинство монтажеров были женщинами, ведь в ту пору монтаж считался сродни ремеслу и рукоделию и ставился в один ряд с вязанием. Когда к работе добавили звук, стали считать, что она носит более технический характер, и в конечном счете в этой области начали господствовать мужчины. Однако когда монтажеров перестали считать промежуточным звеном в работе над фильмом, женщины вновь завоевали свои позиции.

Введение

Очарование волшебства

С фильмами мы отправляемся в ни с чем не сравнимое путешествие. Мы смотрим фильм и позволяем себе забыть, что перед нами сложенные воедино фрагменты, что нами полностью манипулируют. Режиссер и сценарист, актеры и съемочная группа – все они помогают подготовить иллюзию, но в конечном счете именно монтажер должен вытащить кролика из шляпы и заставить нас поверить в волшебство фильма. Именно он – тот самый искуситель, который не только предугадывает наши потребности и чувства, но и заставляет желать того, о чем мы и понятия не имели. Именно он – обманщик, который хитростью заставляет нас поверить, будто мы пережили что-то на самом деле, а не просто посмотрели кино, именно он убеждает нас, что вокруг знакомое трехмерное пространство, даже если фильм снят в формате 2D. Подобно волшебнику, отвлекающему внимание зрителей от подготовки к фокусу с помощью эффектного взмаха плаща, монтажер ловко использует происходящее на экране, чтобы зрители и не заметили, насколько сложно на самом деле снять фильм.

Монтажер и режиссер понимают, что все удалось, когда сидят в кинотеатре, наблюдая за зрителями вокруг и их языком тела.

Пришедшие на сеанс наклоняются вперед или откидываются на спинку кресла, распахивают глаза или отводят взгляд. Порой они ахают, визжат, откашливаются, прочищают горло, смеются, молчат, а то и дышать перестают на мгновение. Монтажер заметит, насколько зритель поглощен действом, но его просто убивает, когда удержать внимание не удается. Зрители начинают скучать, фильм раздражает их или сбивает с толку, волшебный пузырь лопается, и никто не ощущает такие моменты (и свою ответственность за них) более остро, чем монтажер.

Он должен четко чувствовать ритм, инстинктивно понимать, что смотрится хорошо, а что нет. Обладать прекрасной памятью, чтобы мысленно воспроизвести увиденное, затем представить, как должна выглядеть последовательность кадров, которые ему предстоит собрать воедино. Монтажер нутром чувствует эффективные решения, понимает, что у зрителей на душе и на уме. Только в этом случае он сможет обеспечить невидимый переход от кадра к кадру, который приковывает внимание зрителей к экрану, не позволяя оторваться от просмотра.

Цифровые технологии открыли немыслимые возможности для кинопроизводителей, и только время покажет, что сможет их ограничить. Изменился и зритель: теперь он куда быстрее впитывает информацию, зато устойчивость внимания снизилась. Впрочем, главная потребность осталась прежней: зрителю все так же хочется, чтобы ему рассказали самую интересную историю, причем так, чтобы дух захватывало. Монтажеры за это время тоже многого достигли, теперь им позволено чаще нарушать правила – более того, порой этого даже ждут. Однако сначала по-прежнему приходится осваивать базовые концепции и приемы монтажа, что возможно лишь методом проб и ошибок. После этого у монтажера появляется уверенность в себе, чтобы рискнуть и попробовать нечто совершенно безумное, – и поразительно, сколько раз этот принцип и впрямь срабатывал!

В конечном счете монтаж – это замысловатое сочетание правды, мошенничества и удачи. Когда же монтажеру удается сочетать все три компонента, он способен творить волшебство.

Глава 1

Подготовка сцены

В кинопроизводстве выделяют два этапа, предшествующие первой сборке, во время которой все отснятые сцены фильма выстраиваются в соответствии со сценарием в хронологической последовательности, прежде чем режиссер монтажа начнет их редактировать. Оба этапа в той или иной степени подразумевают участие монтажера.

Подготовительный этап (препродакшен)

Пока режиссер проводит репетиции, пересматривает сценарий, изучает локации, набирает актеров, а также придумывает костюмы, принимает решения касательно декораций и грима, монтажер может участвовать в этом процессе, а может отстраниться от него. Считается, что его присутствие на этом этапе не обязательно, а роль монтажера в этот период может существенно меняться от фильма к фильму. Все зависит от его заинтересованности в подготовке к съемкам, но главным образом от того, как уживаются характеры режиссера и монтажера и насколько это сочетание повлияет на глубину их отношений.

СЪЕМКИ

Энергия, а порой даже хаос, царящие на съемочной площадке, резко контрастируют с контролем и тишиной монтажной. Некоторые монтажеры предпочитают не покидать своих владений – порой просто чтобы сохранить объективный взгляд на материал. Есть и другие – те, кто считает, что, бывая время от времени на съемках и наблюдая за тем, какие решения принимает режиссер, они могут лучше понять, чего он хочет достичь в итоге. В этом случае важную роль играет уверенность самого режиссера. Некоторые режиссеры, особенно те, кто работает над фильмом впервые, полагают, что им нужен не только оператор, но и монтажер и его опыт. В этом случае монтажер может предложить снять те или иные планы, но делать это нужно осторожно, чтобы не перейти дорогу самому режиссеру.

Даже опытный режиссер порой вызывает монтажера на съемочную площадку, столкнувшись со сложной географической задачей. Снимая сложную сцену – массовую или в жанре экшен, – создатели фильмов порой сталкиваются с необходимостью обратиться к монтажеру за советом касательно разведения мизансцены и раскадровки (то есть грамотности расположения камер и актеров): хватит ли отснятых планов, чтобы сцена смонтировалась. Монтажера или его помощника могут вызвать по еще одному, весьма похожему, вопросу. Например, его могут попросить принести отрывок из фильма, чтобы показать, где стоял актер или во что он был одет в конкретный момент (хотя сейчас это делают монтажеры на площадке и DIT-специалисты). Кроме того, если производство ограничено по времени или стеснено в средствах, режиссер может спросить у монтажера, действительно ли необходимо снимать сцену с того или иного ракурса.

Как бы там ни было, режиссер монтажа редко присутствует на съемках постоянно, потому что ему приходится монтировать, пока продолжаются съемки. Как правило, он рассчитывает увидеть большую часть фильма в черновом монтаже после завершения основного съемочного процесса (съемок с участием всего актерского состава и основной съемочной группы). Работа дополнительной съемочной группы (second unit) – вспомогательной съемочной бригады, не требующей участия режиссера или главных актеров – может осуществляться до, во время либо после основных съемок. Если фильм представляет собой огромный проект, задействующий две и более съемочные группы и колоссальный объем отснятого материала, может оказаться так, что черновой монтаж не будет готов, пока полностью не завершатся съемки. Однако это скорее исключение, а не правило. Режиссер должен увидеть монтаж до роспуска съемочной бригады и актеров, чтобы понять, нужно ли что-то переснять. На самом деле в первоначальном графике обычно выделяют для этого дополнительное время. Логистика и занятость актеров могут стать большой проблемой и потребовать существенных затрат, если придется доснимать материал позже.

Если фильм снимают за пределами студии, монтажер может вообще находиться в другом городе, но обычно он переезжает с места на место вместе с остальной командой, если, конечно, позволяет бюджет. Во время съемок ассистент монтажера монтирует отснятый за предыдущий день материал, который предстоит показать режиссеру, а часто еще и актерам, и съемочной бригаде – их называют «дэйлис» (dailies). Раньше материал, как правило, снимали на пленку, но теперь, в зависимости от бюджета фильма и постоянных изменений в области технологий, материал снимается в цифровом формате. Иногда режиссер и монтажер вместе просматривают материал, отснятый за предыдущий день, на компьютере.

Вклад режиссера на этапе монтажа, когда фильм складывается воедино, тоже может быть самым разным. По меньшей мере режиссер почти всегда высказывает мнение о материале. Он может отобрать конкретные кадры или счесть, что лучше начать сцену с определенного плана ракурса. Возможно, ему понравятся определенные дубли (фрагменты фильма, снятые с одного и того же ракурса) – такое решение, как правило, обусловлено актерской игрой. Объем смонтированного материала, осматриваемого режиссером во время съемок, варьируется в зависимости от того, сколько проблем или сложностей возникло по ходу создания фильма. Максимум, что может сделать режиссер, – работать с монтажером по выходным и в свободное время на съемочной площадке, указывая, что склеить, а что вырезать. Такой подход встречается редко и, как правило, означает, что режиссер совершенно не доверяет монтажеру, либо не умеет делегировать, либо и то и другое. Если режиссер много знает о том, как осуществляется монтаж, и специально спланировал монтаж планов, он может активнее участвовать в процессе. Однако если режиссер ценит талант монтажера, он предпочтет взглянуть, как тот работает с материалом. Кроме того, отступив и позволив монтажеру самостоятельно сражаться с фильмом, режиссер сможет сохранить определенную объективность.

Глава 2

Начало работы

Первая сборка

Техника создания фильмов поражает своей сложностью, и на самом деле после каждого этапа этого процесса остаются нерешенные проблемы. В любом случае число фильмов, которым хватает одной только авторской задумки для успеха, невелико – в остальных случаях чудеса творятся в монтажной. Впрочем, хоть монтажер и способен выжать максимум из скверного сценария и неудачных дублей, он не может сделать на базе такого материала хороший фильм. Собирая все воедино, он вынужден мириться с суровой реальностью. Это неприятно. И все же именно при первом монтаже он получает возможность максимально реализовать свой потенциал, поскольку, взявшись за фильм впервые, смотрит на него свежим взглядом, без предрассудков. Тем не менее первый шаг, когда предстоит погрузиться в фильм и выяснить, что же с ним сделать, пугает.

Однако еще до того, как монтажер впервые прикоснется к фильму, он должен подготовиться. Сначала много раз прочесть сценарий и узнать все что можно о том, каким должен быть конечный результат, по мнению режиссера и сценариста. Полностью усвоив материал, ему следует обдумать каждую сцену, понять, какое место она занимает в контексте всего фильма. Ему нужно воспринимать сценарий как макет, который ему предстоит отредактировать на завершающем этапе создания фильма. В конце концов, во всем процессе именно ему предстоит последним поведать историю. Когда же перед ним оказывается новая сцена, он должен задать себе несколько вопросов:

• О чем эта сцена? Каково ее назначение в целом? Какое место занимает эта сцена в траектории повествования и развитии героев?

• Зритель должен идентифицировать себя с определенным персонажем или ненавидеть его? Какую роль должен сыграть этот герой – главную или второстепенную? Должно ли сместиться внимание зрителя или его симпатии на другого персонажа в ходе этой сцены?

• Есть ли какие-то детали, которые требуется подчеркнуть для раскрытия персонажа или сюжета?

• Должен ли этот момент удивлять или шокировать?

• В чем заключается драматизм или кульминация этой сцены, а если их несколько, какой момент наиболее мощный?

• Насколько хорошо эта сцена соответствует истории фильма в целом?

Каждый монтажер по-своему смотрит на сырой отснятый материал. Одни говорят, что сначала просматривают его с позиции зрителя, другие мысленно приступают к монтажу, как только видят материал. Тем не менее монтажер должен много раз прогнать фильм, чтобы пропустить его через себя, набрасывая заметки о том, какие ракурсы и дубли больше нравятся режиссеру, какие конкретные моменты и фразы из диалогов.

Затем наступает пора действовать. Монтажер садится за компьютер. Он понял фильм и запомнил все примечания, а теперь понимает, что столкнулся с чередой бесконечных решений. Но прямо сейчас ему надо определиться с тремя вопросами: какой кадр и дубль использовать, с чего начать каждую сцену-кадр и чем ее закончить. Кажется, все очень просто, пока не понимаешь, что выбор практически безграничен. Хорошая новость в том, что черновой монтаж уже колоссальным образом сокращает число потенциальных вариаций, однако просто невероятно, сколько решений предстоит принять монтажеру.

В таком случае главный совет – расслабиться и позволить материалу направлять себя. Монтажер должен довериться своему чутью и попытаться увидеть фильм в целом. Так поступает художник, ваяя скульптуру из куска глины: сначала он должен придать ей основную форму, а уже потом волноваться о наведении глянца. Нельзя позволять фильму в целом перевесить, надо обрабатывать сцену за сценой. Не надо исчислять материал в кадрах или дюймах – сколько сделано, сколько осталось. Это не математика и не механика. Надо оставить нарезку кадров в покое и не цепляться к мелочам или деталям, например к тому, что происходящее на экране не состыковывается идеально от кадра к кадру или плохо слышны слова героя. Если монтажер будет слишком глубоко все анализировать, ставить все под сомнение уже на первом этапе монтажа, он потеряется в материале и будет абсолютно сбит с толку, когда придет пора самого важного этапа – редактирования.

Если монтажеру кажется, что он застрял, что какая-то сцена ему не дается и он не знает, как с ней справиться, стоит на время отложить ее. То же распространяется на уже обработанные сцены, которые он в итоге ненавидит. Пусть пройдет несколько дней – удивительно, насколько более объективно можно взглянуть на требующую решения проблему по прошествии времени. Также полезно бывает с кем-нибудь посоветоваться, особенно с помощниками или стажерами, хотя на этом этапе чужое мнение может быть опасно. Монтажер должен верить, что, как только фильм приобретет очертания, сразу станет понятнее, где следует увеличить темп, что надо удалить или переместить, в чем проблема материала.

Не существует жестких правил, предписывающих, как монтажер должен относиться к материалу. Все зависит от самого монтажера, от участия режиссера, от того, что требуется для конкретной сцены. Монтажер может сначала использовать мастер-план (общий план, дающий представление о том, кто из героев перед нами и где они находятся, часто охватывает всю сцену), а затем дать несколько укрупнений, меняя их по мере необходимости. Некоторые монтажеры предпочитают начинать каждую сцену по-разному, порой даже с крупных планов, и двигаться от этого. Как бы то ни было, монтажер должен попытаться вставить разные варианты отснятых режиссером кадров, кроме самых ужасных. Это не значит, что он обязан использовать каждый кадр, иначе фильм просто застопорится. Впрочем, первая сборка фильма и так будет длиннее, чем финальная. Проверенное правило: черновой монтаж на десять-пятнадцать процентов длиннее финального. По мере дальнейшего редактирования фильм начнет жить собственной жизнью, ведь у каждого фильма есть свой ритм в зависимости от сюжета, актерской игры, стиля режиссерской работы.

Монтажер и режиссер берутся за дело

После чернового монтажа режиссер может переместиться прямо в монтажную либо, что более вероятно, взять недолгий отпуск. Если режиссер не видел фильм целиком до окончания съемок, он по крайней мере смотрел большую его часть в смонтированном варианте, как, разумеется, и проблемный материал, который, возможно, потребуется переснять. После хиатуса (перерыва) режиссер вместе с монтажером часто смотрят фильм не на компьютере, а в небольшом кинотеатре, чтобы сымитировать ощущение реального кинопоказа. После просмотра первоначальной сборки фильма наступает идеальный момент, когда монтажер и режиссер могут объективно высказать свое мнение. В это мгновение они максимально приближаются к зрителю – душой, разумом и телом. Как только они начнут критиковать увиденное, драгоценная близость к аудитории будет утрачена. Хотя режиссер, как правило, нервничает в преддверии первой сборки, он еще не сталкивался с внешним давлением и многочисленными мнениями. Недостаток в том, что монтажер вынужден помочь режиссеру принять тот факт, что в фильме воплотились не все его ожидания.

На тонкую настройку у режиссера и монтажера уйдет несколько месяцев, и в этот период они будут уделять много внимания деталям, но навсегда запомнят первое впечатление от фильма. Кроме того, сохранятся и вопросы, тревожившие их с самого начала: достаточно ли симпатичен главный герой зрителю, кого из персонажей надо развить больше, какая часть повествования сбивает с толку, выражает ли сюжет идею, ради которой задумывался? По мере продолжения обсуждений монтажеру станут яснее намерения режиссера, и он должен воплощать их, но, кроме того, стоит попытаться удивить режиссера, превосходя его ожидания. Порой даже придется выступить адвокатом дьявола и низвергнуть режиссерские ожидания. Монтажер будет работать то вместе с режиссером, то самостоятельно. Они могут прогнать сцену и обсудить ее во всех подробностях или же монтажер может кое-что отредактировать прямо в присутствии режиссера. И все же зачастую, выслушав мнение режиссера, монтажер предпочитает остаться в одиночестве и биться над фильмом самостоятельно, особенно если видит перед собой некую проблему. Тогда он сможет полностью сконцентрироваться на работе, позволив режиссеру дистанцироваться от материала, прежде чем он снова его увидит. В процессе они могут перетасовать эпизод (последовательность сцен, объединенных сюжетом, временем или местом действия), вырезать сцены (удалить), изменить их продолжительность, опробовать разные дубли и планы. Кроме того, они могут отказаться от уже внесенных изменений, а потом вновь вернуть их!

В это время испытанию подвергнутся терпение, гибкость и чувство юмора монтажера. Если режиссер попросит его сделать то, с чем тот категорически не согласен, он может высказать свои возражения, но все равно должен поступить как велено. Что бы ни случилось, монтажер не должен ошибочно полагать, будто он прав только потому, что вооружен техническими знаниями или больше знаком с фильмом. Сотрудничество – крайне важная составляющая работы режиссера монтажа. Кроме того, никогда не узнаешь, что точно сработает, пока не попробуешь.

Хотя зачастую в работе с режиссером требуется проявлять гибкость, дам совет, как не сбиться с пути, овладевая искусством монтажа.

Глава 3

Обучение волшебству

Главное – концентрация

Монтируя фильм, вы должны быть полностью поглощены им, в связи с чем первым шагом на пути к ясности мысли становится самоорганизация.

Поведайте историю и оставьте лучшее

Быть может, это кажется очевидным, но все же пусть эта мысль останется у вас в подсознании как мантра и поможет следовать заданным курсом. Представьте, что рассказываете отличный анекдот: его нужно преподнести вовремя и знать, когда закончить. У любого повествования есть начало, середина и конец. Вы должны понимать, чего ждут от каждой части

Начало: на старте будьте эффектны. У вас есть примерно десять минут, прежде чем зрители начнут осуждать вас.

Середина: заставьте зрителя сопереживать происходящему, в то время как на экране разворачиваются все новые события.

Конец: неважно, насколько зрителю нравился фильм до сих пор. Если концовка не выстрелит, вы покойник. В финале вы должны найти сдержанный баланс; попытайтесь сделать его достоверным и эмоционально удовлетворительным, но не слишком предсказуемым.

Сначала фильм, потом сцена, и только потом – момент

Именно так должны расставляться приоритеты во время монтажа. Каждый компонент фильма оценивается в зависимости от того, какую пользу приносит картине в целом. Нельзя цепляться за сцену или отдельный момент просто потому, что вы или режиссер влюблены в этот эффектный фрагмент, или потому, что он имеет значение для вас лично. Монтажер не должен совершать выбор, руководствуясь собственными эгоистичными желаниями.

Пока все идет как надо, не режьте

Цените то, что происходит на экране, доверьтесь мгновению.

Режьте, только если на то есть причина

Монтаж должен осуществляться ради новой информации или эмоций. Монтажеры склонны вырезать слишком много и зачастую даже не замечают этого.

В момент высочайшего напряжения – режьте!

Вы не должны успевать вовремя, ваша задача – чуть-чуть опережать зрителя. Всегда заставляйте его желать большего.

Режьте не ради фразы, а ради реакции

Если зритель знает, что герой скажет дальше, и не получит никакой новой информации, глядя на этого героя, режьте и переходите к тому, кто сообщит что-то новое.

Все, что движется и шумит, привлекает внимание

Имейте это в виду, когда вам нужен трюк, чтобы отвлечь внимание зрителя.

Не наскучьте зрителю

Скука – самый страшный грех монтажера. Посетители кинотеатра не просто отвлекаются, но еще и начинают смотреть по сторонам. В результате они заметят больше ошибок и шероховатостей.

Избегайте повторов

Не только в словах, но и в образах. Если вам по какой-то причине приходится возвращаться к ранее использованному кадру, с каждым разом укорачивайте его, поскольку вы не предоставляете зрителю новой информации.

Избегайте путаницы

Особенно в том, что касается расположения в кадре. Постарайтесь максимально быстро представить положение каждого актера и предмета, а если на сцене появляются новые актеры – заново определить взаимное расположение всех присутствующих в кадре.

Воспринимайте фильм как последовательность неких арок

И отдельные сцены, и фильм в целом вы начинаете на определенном уровне, затем двигаетесь к кульминации, после снижаете напряжение и начинаете все сначала, поскольку иного способа нет. Если все время оставаться на одном уровне, даже самый шумный и драматичный фильм не удержит внимание зрителя. Именно подъемы и спады в построении картины делают ее интересной.

Доверьтесь мгновениям тишины

Как правило, тишина и бездействие обладают куда большей силой, чем их антиподы. Зачастую монтаж заключается именно в том, чтобы помедлить, рассмотреть и подождать. Во время негромкого диалога можно создать не меньше напряжения, чем во время автомобильной погони.

По возможности монтируйте действие

Отдельные кадры и целые сцены должны начинаться и заканчиваться непрестанным движением, поскольку именно такие переходы кажутся наиболее плавными и сохраняют темп повествования.

В черновом монтаже лучше длиннее, чем короче

Проще обрезать кадр, чем добавить еще один.

Отслеживайте эмоциональное воздействие

Монтаж должен подчеркивать взгляд актеров и все прочие, пусть и незначительные, проявления искренних эмоций. Даже малейшее изменение выражения лица может продемонстрировать глубину чувства.

Разберитесь, как исправить ошибку, не навредив достоинствам материала

Любое изменение кадра оказывает эффект домино на ценность и воздействие всего фильма.

Не спешите с выводами, пока не соберете материал воедино

Возможно, сцена сильна сама по себе, но в свете предшествующих или последующих кадров не сможет произвести должного впечатления. Возможно, чтобы сделать фильм лучше, придется вставить более слабую сцену или убрать вовсе.

Никогда не говорите «никогда» и не сдавайтесь

Вы должны перепробовать все, даже переходы, которые, по логике, не должны работать. Не представляете, сколько бывает счастливых случайностей и радостных сюрпризов. Кроме того, монтаж всегда можно переделать.

Удивляйте

Держите зрителя в напряжении, заставьте ощутить нечто необычное, и вы удержите его интерес.

Правила созданы, чтобы их нарушать

Со временем знания и опыт позволят вам понять, насколько далеко вы можете выйти за пределы допустимого, и придадут храбрости, чтобы воплотить смелые решения в жизнь. В конце концов, у Пикассо было достаточно знаний и умений, чтобы реалистично изобразить человеческое тело, но он предпочел рисовать вкривь и вкось!

Если захотите встряхнуть зрителя, у вас должна быть на то причина

Заметный монтаж, действующий на зрителя, словно удар, должен служить определенной цели.

Основа монтажа – мышление, а не переход от кадра к кадру

Не бегите впереди паровоза. Сядьте и поразмыслите, какой выбор вам предстоит сделать, прежде чем начнете действовать.

Лучший монтаж невидим глазу

Именно благодаря невидимому монтажу происходящее на экране так увлекает ни о чем не подозревающего зрителя.

Искусство монтажа – искусство трюкачества

Не напоминайте зрителям о механике кинопроизводства. Заставьте их поверить в волшебство.

Глава 4

Невидимый монтаж

Основная задача монтажера – сделать так, чтобы зритель и не догадывался, что им манипулируют с помощью перехода от кадра к кадру, если только монтажер намеренно не пытается встряхнуть аудиторию. Однако, как правило, он стремится к невидимому монтажу, чтобы кадры плавно и непрерывно сменяли друг друга. Казалось бы, этого можно достичь при помощи последовательного перехода, при котором предыдущий кадр по движению полностью согласуется с последующим. Но зачастую это не так.

Представьте, что монтажеру надо обработать кадр, где актер входит в дверь, а затем кадр, где он показан с другой стороны этой двери. Может показаться, что смонтировать процесс движения актера легко, но на самом деле это не всегда так даже для самого опытного монтажера. Порой монтажеры методом проб и ошибок выясняют, как сделать переход более плавным, если комфортная для зрителя склейка невозможна. Можно воспользоваться скачком (джампкатом – фрагментами дубля, смонтированными непоследовательно, с пропуском фаз движения), и в этом случае открывающаяся дверь станет визуальным разрывом между двумя кадрами. Восприятие джампката зависит от того, насколько зритель следит за происходящим на экране, и от ракурса двери, но в конечном счете эффект перехода зависит от того, что чувствует зритель, о чем он думает.

Что, если актер открывает дверь, а за ней стоит его давно пропавшая возлюбленная и следующий кадр – с другой стороны двери – должен показать его реакцию? В таком случае самое важное – качество и своевременность реакции актера. Зритель способен сосредоточиться только на одной детали за раз, и в этот момент он полностью сконцентрируется на актере. Он даже не заметит, как открылась дверь при переходе от одного кадра к другому. Вот почему монтажер всегда должен в первую очередь ориентироваться на эмоциональное воздействие. Если фильм производит нужный эффект и затягивает зрителей, они не обратят внимания на некомфортную склейку, когда открывается дверь, и на другие мелочи. Скорее всего, это заметят только режиссер и сам монтажер.

Решение проблемы

На пути к невидимому монтажу специалист сталкивается со множеством препятствий. Часто все идет наперекосяк, а на съемках происходят сбои, из-за которых монтажер вынужден прибегать к определенным уловкам, чтобы отвлечь внимание зрителей.

Вернемся к моменту с открывающейся дверью, но теперь представим, что актер открывает входную дверь дома и намеревается войти. Съемки снаружи и внутри дома, скорее всего, будут проходить в абсолютно разное время, причем в первом случае – на натуре (на улице), во втором – в павильоне на студии или в интерьере. Какова вероятность, что освещение, скорость движения актера, его настроение, то, под каким углом он поворачивает запястье, взявшись за дверную ручку, даже то, как сидит на нем рубашка, будет абсолютно одинаковым в обоих случаях?

Зрители и подозревать не должны об этих несовпадениях, а потому задача монтажера – искусно состыковать кадры и контролировать внимание зрителей, чтобы они не заметили несоответствия. Потенциально этот внешне простой переход может таить и множество других недостатков. Что, если камера или актеры перемещаются далеко не идеально; что, если монтажеру придется маскировать слабую актерскую игру или неудачную реплику? Вообще-то, крайне маловероятно, что в конечном счете фильм будет снят и смонтирован так, как прописано в сценарии. Возможно, монтажеру придется вырезать фрагмент сцены, полностью удалить ее или поставить в другое место, чтобы зритель не догадался, какая «хирургия» разворачивается в монтажной.

На самом деле есть несколько классических приемов, хитростей, к которым прибегают монтажеры, чтобы ловко управиться с новыми и незапланированными переходами:

• Шторка – переход к плану, где что-то или кто-то движется через экран, зачастую заслоняя предмет, ранее изображенный на нем.

• Перебивка, план-заплатка, суть которого в том, чтобы перейти к кадру, непосредственно не связанному с происходящим, например к неосновному действию или реакции наблюдателя.

• Переход к крупному плану или детали, то есть укрупненному изображению предмета или конкретного фрагмента действия. Деталь можно даже украсть из другой части фильма, поскольку фон будет почти незаметен, а трудноуловимое выражение лица актера может быть истолковано по-новому из-за смены места действия. В целом детали и сверхкрупные планы успешно выступают в роли перебивки, когда необходимо убрать лишний или проблемный материал, поскольку, как правило, у них нет очевидного визуального контекста, а разместить их можно самым разным образом.

Глава 5

Время жульничать

Также монтажер прибегает к уловкам, чтобы сократить или увеличить продолжительность происходящего на экране. Поразительно, каким незначительным становится фактическое время при проявлении должного мастерства.

Рассмотрим несколько примеров.

как сжать время

Зрителю скучно

За событием вроде бейсбольного матча интересно наблюдать в реальной жизни, но на экране оно замедляет ход повествования. Монтажер должен выделить самые яркие мгновения игры и сократить промежутки между ними, вставив интересные кадры, на которых мелькают толпа, тренер, счетное табло и т. д. Зритель будет признателен за временной скачок.

Зрителю не терпится что-то узнать

Если актер видит за кадром нечто важное – например, конверт, содержащий крайне важную информацию, – монтажер может перейти сразу к тому, на что смотрит актер, и удерживать внимание на этом предмете, пока сам актер не появится в кадре и не подберет его. Такое сжатие времени не только правильно расставит акценты, продемонстрировав, что по-настоящему важно, но и быстрее удовлетворит любопытство зрителя, в отличие от наблюдения непосредственно за движением актера.

Зритель знает, что будет дальше

Пример: актер бежит вверх по лестнице. Если сменить ракурс, как только актер добирается до лестницы, можно убрать из кадра несколько нижних ступенек, ведь зритель и так знает, что делает актер.

Как растянуть время

Зритель хочет растянуть интригу

Скажем, вот-вот должна взорваться бомба. Монтажер растягивает время и наращивает напряжение от кадра к кадру. Такой параллельный монтаж между основными элементами сцены позволяет одновременно показывать происходящее и постепенно двигаться к кульминации. В этом случае элементами выступают тикающая бомба и главные герои, которые пытаются либо обезвредить ее, либо сбежать. Также монтажер может перейти к другим элементам, например добавить еще одну угрозу или даже несколько, чтобы усилить драматизм ситуации. Благодаря нарастанию напряжения за счет параллельного монтажа бомба, которой осталось тридцать секунд до взрыва, в итоге может занять две минуты экранного времени, но никто и глазом не моргнет! Зритель даже будет признателен монтажеру за то, что он отбросил логику реального времени, ведь теперь публика получила возможность насладиться захватывающим дух действом, а персонажи, в судьбе которых так заинтересованы зрители, – еще немного времени.

Зрителю нужно больше информации

Скажем, над дверью висит знак, и зритель обязательно должен прочесть, что на нем написано. Если в первом кадре актер выходит из двери, но знак четко не видно, монтажер может повторить фрагмент с выходом актера, использовав кадр, снятый на общем плане.

Глава 6

Техника жульничества

Манипулируя временем, можно сделать монтаж невидимым. Кроме того, монтажер может обеспечить плавный переход с помощью монтажа по движению, используя движение тела для перехода, когда требуется сменить ракурс камеры. Приведем два классических примера.

Герой встает

Бывает, монтажер вынужден переходить от крупного плана к кадру, где герой встает, снятому на общем плане. Как правило, он режет материал сразу после того, как актер демонстрирует намерение встать. Причина в том, что зритель потеряет интерес к происходящему, как только лицо актера начнет исчезать из кадра.

Герой садится

Здесь применимо то же правило, что и в случае выше, но с точностью до наоборот. Так, если актера показывают на расстоянии и сначала он стоит, а потом садится, монтажер должен попытаться прервать движение. Как правило, он старается перейти к крупному плану чуть заранее, до того, как актер закончит двигаться, как раз в тот момент, как он опускается на стул. Даже если актер сидит за столом или его заслоняет иной предмет, монтажер все равно может рассчитать время, прочувствовав ритм актерской игры. Если актер использует реквизит (например, пьет или курит, и все это показано крупным планом), монтажер может придержать кадр, пока в кадре не окажется рука.

Иногда следовать этим правилам невозможно. Например, порой монтажеру приходится резать материал в кульминационный момент, когда герой садится или встает, даже если приходится использовать неудобный кадр.

Герой появляется в кадре или уходит

Еще один способ использовать движение в целях невидимого монтажа – появление/уход героя. Например, если актер появляется с левой стороны экрана и идет через всю сцену направо, зритель сосредоточит внимание на его лице, особенно на глазах. По мере продвижения лицо героя будет все ближе к правой части экрана, и внимание зрителя начнет смещаться к центру. Причина в том, что зритель заранее предвкушает следующий кадр. Когда в результате монтажа актер появляется в кадре с левой стороны, все внимание зрителя уходит влево, и никто не замечает склейку; кажется, что действие происходит непрерывно, а монтаж невидим.

В результате практическим методом было доказано, что, скажем, если актер уходит направо, в следующем кадре он должен появиться с противоположной стороны, то есть слева. Есть и несколько исключений, когда актер появляется с той же стороны экрана, откуда только что исчез:

• Актера показывают сначала спереди, потом сзади, а в следующем кадре – сначала сзади, потом спереди.

• Актер меняет направление, по-прежнему находясь в кадре, и уходит в ту же сторону, откуда пришел.

• Актер предлагает сменить направление, и монтажер переходит к другому фрагменту до того, как актер появится в кадре.

Когда актер появляется на сцене, монтажер обычно пытается избежать полной пустоты в кадре, поскольку визуально мертвое время убивает динамику. Кроме того, согласовывая кадры, в которых происходит движение, монтажер должен резать материал, когда актерская энергия достигает пика, и зачастую это именно те моменты, когда ноги актера касаются земли. Обычно монтажеры предпочитают, чтобы когда актер снова появится в кадре, он уже стоял на месте, но в конечном счете решение зависит от того, что кажется более естественным – и визуально, и драматически.

Глава 7

Знакомство с законами зрения

Подобно волшебнику, монтажер должен обманом заставить зрителей видеть только то, что они должны увидеть, пока сам он готовится к главному фокусу. Провернуть подобное можно, только понимая, как зрительский глаз реагирует на происходящее на экране. В том числе необходимо учитывать, что человеческое зрение имеет свои пределы: оно не позволяет охватить весь кадр сразу.

На что нацелен глаз

В целом монтажер понимает, что человеческий глаз ориентируется на самую яркую деталь в кадре, будь то движение или эмоция. Зритель, естественно, обращает больше всего внимания на центр и передний план, кроме нескольких случаев:

• В предыдущем кадре глаз останавливался на чем-то другом.

• В кадре происходит действие, но не в центре и не на переднем плане. Это особенно актуально, если место действия находится ближе к линии горизонта.

• В драматичный момент актера показывают крупным планом либо он крайне эмоционально играет – в этом случае все внимание будет на его глаза, и неважно, где в кадре они находятся.

• Взгляд зрителя притягивает что-то еще – человек или предмет, который гораздо насыщеннее, ярче, крупнее (или находится в более резком фокусе).

Как мы моргаем

У монтажера есть еще одна крошечная возможность отвлечь зрителя: когда предыдущий кадр уже закончился и появляется новый, глазам требуется время, чтобы приспособиться и заново сосредоточиться. То же происходит во время чтения, когда вы перебегаете глазами от слова к слову. Размытость длится три-пять кадров, то есть около одной пятой секунды, поскольку всего в секунду умещаются двадцать четыре кадра[1].

Интересно, что глазам требуется столько же времени, чтобы адаптироваться, сколько для того, чтобы моргнуть. Вот почему резкий звук, обычно заставляющий моргнуть, может еще и сгладить шероховатости неровного перехода или отвлечь зрителя. Показательный пример – постановочная пощечина. Монтажер может вставить кадр, где актер только замахивается, чтобы дать кому-то пощечину, но не завершает жест. Затем осуществляется переход к следующему кадру, где второй актер уже получил пощечину. Если монтажер максимально приблизит звук пощечины к стыку, зритель моргнет и решит, что стал свидетелем пощечины, которой на самом деле не было.

Зрительная память сохраняет только изображения последних трех кадров, а то и меньше, так что три – волшебное число. Именно три кадра позволяют воздействовать на подсознание: хоть они и неразличимы глазом, эффект определенно откладывается у человека в голове.

Как глаз реагирует на движение

Чем ближе к нам изображение, тем быстрее поступает информация, тем проще ее усвоить. Кроме того, сильное психологическое воздействие крупного плана ускоряет восприятие экранного времени. Возникает ощущение, что движение, происходящее на экране, тоже ускоряется, ведь оно кажется более волнующим и угрожающим, чем горизонтальное движение или движение в глубине экрана. Особый эффект оказывает движение по диагонали, поскольку привлекает внимание к той стороне и/или углу экрана, откуда оно непосредственно началось, и зритель уже предвкушает следующий кадр, сосредоточившись на противоположной стороне или противоположном углу экрана.

Глава 8

Знакомство с камерой

Постановка сцены

Монтажер вынужден полагаться на режиссера и оператора, надеясь, что они правильно снимут сцену в плане расстановки камер, выбора ракурсов и крупностей, но все же именно монтажер создает увлекательное и понятное повествование с помощью предоставленного ему отснятого материала. Сцена может начинаться с общего мастер-плана или со сверхкрупного плана, а по мере развития разбиваться еще на кадры разных крупностей. Тем не менее нет никаких жестких правил. Какой бы выбор ни сделал монтажер, он должен понимать, какое воздействие на зрителя оказывают разные крупности планов, ракурсы, перемещение камеры и выбор оптики, чтобы максимально эффектно использовать кадры.

Также монтажер должен приспособиться к тому, как именно режиссер снимает сцену. Например, если режиссер использует статичную камеру, а вся сцена снимается одним кадром (внутрикадровый монтаж), выбор у монтажера небогатый. Кроме того, возможности монтажа в некоторой степени ограниченны, если режиссер решает снимать длинные планы и всячески противится монтажу. Такое случается, если решающее значение для сцены имеет диалог. С другой стороны, режиссер может придерживаться противоположного подхода, снимая множество отдельных кадров разной крупности, особенно если хочет создать сногсшибательную, динамичную сцену в жанре экшен.

Что касается планирования, можно обратиться к линейному монтажу (заранее определить последовательность кадров). Так поступают, если сцена крайне сложна в плане логистики и требуется раскадровка (доска, на которой кадры расположены в нужной последовательности, служит разметкой для поля зрения камеры). Также режиссер может отдавать предпочтение линейному монтажу, если сам прекрасно разбирается в механике съемок и монтажа либо если проект существенно ограничен по времени и бюджету. Однако если режиссер решает заранее планировать каждый кадр, фактически лишая монтажера вариантов и не оставляя ни фильму, ни самому себе возможности что-либо переделать в монтажной, скорее всего, он глупец (или Альфред Хичкок, чью необыкновенную манеру работы мы рассмотрим позже).

Где пролегает черта

Одна из главных обязанностей монтажера – сделать так, чтобы зритель не запутался в географии происходящего, а значит, необходимо постоянно держать в уме, где находятся актеры по отношению друг к другу. Он должен убедиться, что кадры смонтированы с соблюдением так называемой линии взаимодействия. Это воображаемая черта, пролегающая по линии взгляда героев, причем камера должна стоять с одной стороны этой черты. Если камера пересекает эту черту, персонажи как бы меняются сторонами, что сбивает зрителя с толку.

Рассмотрим пример: на экране парень и девушка сидят друг напротив друга. Линия сцены проходит через середину стола и обоих актеров. Если снимать парня крупным планом, а потом по ошибке пересечь линию, снимая девушку, оба актера будут смотреть в одном направлении, а не друг на друга.

На рисунке 1 юноша и девушка действительно смотрят друг на друга, при этом можно снимать сцену одновременно на все камеры – с ракурсом 1, 2, 3 и 4. Однако если снимать одновременно на камеры 1 и 4, сложится впечатление, что и парень, и девушка смотрят направо, а если на камеры 2 и 3 – налево, но определенно не друг на друга. Этот пример – классический, и он доказывает, что реальная действительность мало напоминает кино.

Разумеется, все может стать еще сложнее. Например, если за столом сидят трое, через каждую пару актеров будет проходить своя линия взаимодействия. Если все, что получает монтажер, – отдельные планы каждого актера, максимум, что он может сделать, – чтобы хотя бы в двух случаях из трех пара актеров смотрела в нужном направлении, как показано на рисунке 2. Иными словами, если переходить от материала, снятого на камеру 1, к материалу, снятому на камеру 2, а от материала, снятого на камеру 2, к материалу, снятому на камеру 3, две из трех линий не будут пересекаться. Все прочие сочетания ракурсов будут пересекать еще больше линий сцены, и в итоге в нужном направлении будет смотреть всего одна пара актеров.

В идеале монтажер не должен оказаться с горой материала, отснятого с нарушением оси взаимодействия, который невозможно использовать в работе, и все же он должен уметь сам распознавать подобные ошибки и избегать кадров, дезориентирующих зрителя. На самом деле мудрый режиссер не станет загонять себя в столь затруднительную ситуацию, когда приходится хитрить с каждой линией. Он изменит положение актеров, иначе сгруппирует их, передвинет камеру. Выходом для монтажера станут детали – с ними не надо ориентироваться на линию сцены, поскольку сами по себе они не привязаны к пространству.

Картина «12 разгневанных мужчин»* – классический пример того, как создатели фильмов блистательным образом преодолевают все возможные ловушки, не пересекая линию сцены, поскольку практически весь фильм представляет собой последовательность групповых планов, где двенадцать присяжных сидят за столом. Ниже я приведу примеры с помощью схем и кадров из фильма, используя две сцены, а затем снова вернусь к ним, когда буду разбирать этот фильм в главе 13.

Монтажер Карл Лернер вставляет жуткую групповую сцену, чтобы сразу продемонстрировать, какое место занимает каждый присяжный. Для этого он переходит к кадрам, снятым со всех углов стола и показывающим присяжных сверху. После первого верхнего ракурса (см. кадры 1–3) монтажер переходит к другому плану (см. кадры 1–4), который полностью пересекает линию и разворачивает всех персонажей, а зритель получает возможность взгляпуть на них с двух совершенно разных углов. То же можно сказать еще об одной паре планов (кадры 1–8 и 1–9), благодаря которым удается охватить все четыре угла стола, как показано на схеме 1.

На следующих двух планах актеры расположены особым образом, поэтому, когда монтажер переходит от одной группы (кадры 1-10) к другой (кадры 1-11), только Фонда и Биннс появляются в обоих случаях. Стало быть, ему удается выдержать только одну линию сцены, как показано на схеме 2.

Кадры 1-14 сняты с того же ракурса, что и 1-10, но теперь взаимодействие происходит между двумя актерами – Уорденом и Фондой. Появляется новая линия сцены, как показано на схеме 3. Когда монтажер переходит к следующим двум планам (см. кадры 1-15 и 1-16), на них появляются только эти два актера, оставаясь в левой и правой частях экрана соответственно. Если бы камера пересекла линию при переходе от кадра 14 к кадру 15, положение актеров перевернулось бы, сбив зрителя с толку.

Иногда монтажер может нарушить правило линии взаимодействия, если знает, что внимание зрителя приковано к чему-то еще. Например, когда монтажер переходит от группы присяжных (кадры 2–5) к обратной точке, съемкам той же сцены с противоположного ракурса (кадры 2–6), в каждом плане оказываются шесть актеров. Напряжение сосредоточено на Болсаме и Фонде, которые от кадра к кадру сохраняют за собой положение слева и справа, придерживаясь линии сцены А, как показано на схеме 4. Положение присяжных, сидящих между ними, меняется от кадра к кадру – линия Б пересекается, но монтажер знает, что зритель этого не заметит, ведь все его внимание приковано к другим присяжным.

Важнее всего соблюсти линию сцены во время диалогов, поскольку необходимо, чтобы зритель четко понимал, куда и на кого смотрят актеры. С другой стороны, при монтаже сцены в жанре экшен монтажер вполне может намеренно пересечь линию и нарушить правила, поскольку визуальная дезориентация может придать действию энергичности и восторга.

Ракурсы и крупность планов

Расположение камеры относительно объекта существенно влияет на его восприятие зрителем. Поэтому монтажер должен постоянно следить за тем, какой эффект оказывают разные ракурсы и как максимально эффективно использовать их в повествовании.

Что касается крупностей планов, расстояния до камеры, создатели фильмов дают снятым планам самые разные названия, особенно средним. В этой книге названия были упрощены следующим образом.

Варианты крупности плана

Деталь: например, глаз человека.

Предельно крупный план: подбородок или макушка человека не входят в кадр.

Сверхкрупный план: голова.

Крупный план: человек по плечи или по грудь.

Первый средний план: человек кадрируется в области пояса.

Второй средний план: человек кадрируется в области колен.

Общий план/ростовой: человек в полный рост.

Дальний план: человек в полный рост и далеко.

Дальний план снимается с достаточно большого расстояния, чтобы показать зрителю расположение актеров относительно друг друга, а также их окружение. Если он охватывает всю сцену, это называется «мастер-план». Противоположный вариант, сверхкрупный план, – самое мощное оружие монтажера, так что его стоит приберечь на тот случай, если потребуется произвести максимальный эффект. С его помощью можно отразить внутренний мир персонажа или использовать для создания исключительно сильного акцента. Сверхкрупные планы в меньшей степени привязаны к конкретному месту действия, а потому их можно использовать, чтобы удивить или напугать зрителя, либо в качестве перебивки, чтобы устранить недостаток. Однако если перебивка не кажется правдоподобной или необходимой, зритель почувствует резкую перемену и заметит монтаж. Если не совсем ясно, к какому актеру лучше перейти, возможно, стоит воспользоваться средним планом двух актеров (при котором оба находятся в кадре) или восьмеркой (съемкой одного актера через плечо или край головы другого). Кроме того, как правило, при монтаже не рекомендуется переходить к плану, снятому лишь немного ближе или дальше, чем предыдущий, поскольку подобная смена не дает зрителю никакой новой информации, зато собьет с толку.

То же может произойти при незначительном изменении положения объекта относительно фона. Представьте, что актер стоит перед деревом. Если от кадра к кадру его положение будет немного меняться, это приведет зрителя в замешательство и он начнет гадать, не сдвинулось ли дерево за спиной актера в сторону. Зато если угол радикально изменится и зритель увидит актера в профиль после кадра анфас, он будет ожидать, что и дерево тоже окажется в совершенно другом месте, а значит, не будет дезориентирован.

Монтажер должен следить, какой эффект оказывают ракурсы с точки зрения психологии. Например, если благодаря расположению камеры мы смотрим на актера сверху вниз, он может показаться более кротким или беспомощным. Если же с такого ракурса, то есть сверху вниз, на него смотрит другой актер, первый и вовсе становится жертвой в наших глазах. Ракурс, при котором мы смотрим на актера снизу вверх, как правило, подразумевает, что перед нами угроза. Впрочем, трактовка этого ракурса может зависеть от контекста. Если зрители восхищаются персонажем, он покажется им настоящим героем. Так или иначе, радикальные ракурсы обычно оказывают мощное воздействие.

Объективы камеры

Монтажер должен разбираться и в том, какой эффект – визуальный и психологический – производят разные объективы, чтобы использовать тот, который наилучшим образом подходит для сцены. Особое значение имеет длина фокусного расстояния объектива: она существенно влияет на глубину резко изображаемого пространства. Так, например, если актера снимают на длиннофокусную оптику, фон будет размыт, в отличие от съемки на широкоугольный объектив. При монтаже кадров с двумя актерами, которых снимали с помощью разных объективов, но с одного расстояния, глубина резкости фона получится разной. Однако если помимо объективов кадры отличаются чем-то еще, например крупностью плана или ракурсом, если, конечно, это оправданно, новая информация будет полезна зрителю и не дезориентирует его. Рассмотрим два примера – две крайности, дающие совершенно разный эффект.

ШИРОКОУГОЛЬНАЯ СЪЕМКА

Использование широкоугольных объективов придает фону больше резкости, зато кажется, что расстояние от объектов до камеры и друг до друга больше. В результате когда актер или предмет двигается по направлению к камере или от нее, масштаб меняется гораздо быстрее, и складывается впечатление, что он двигается резче и быстрее, чем на самом деле. Кроме того, такая съемка увеличивает поле зрения объектива, что бывает полезно, когда необходимо передать большой объем зрительной информации на ограниченной съемочной площадке. Также она увеличивает и искажает объект, находящийся близко к камере, из-за чего он может показаться более угрожающим или шокирующим, например для портретов героев.

ДЛИННОФОКУСНАЯ СЪЕМКА

Использование объектива с длинным фокусным расстоянием визуально приближает объекты к камере и друг к другу, так что передний, средний и задний план сжимаются. Задний план кажется ближе, поэтому когда камера следует за движущимся на переднем плане актером или предметом, будет казаться, что движутся они быстрее, чем на самом деле. Длиннофокусные объективы на редкость универсальны и подходят для использования с разными камерами, поскольку с их помощью можно снять хороший сверхкрупный план с расстояния, не мешая при этом другим камерам.

Сидни Люмет, режиссер фильма «12 разгневанных мужчин», рассказывал, как психологическое и визуальное восприятие разных объективов и ракурсов повлияло на его работу над судебной драмой (длина фокусного расстояния объектива измеряется в миллиметрах).

«С точки зрения драматургии одной из самых важных для меня составляющих была атмосфера западни, в которой, должно быть, ощутили себя все присутствующие в той комнате. Как только стало разворачиваться действие, мне в голову тут же пришел заговор с объективами. Я хотел, чтобы комната казалась все меньше и меньше. Стало быть, необходимо было медленно переходить от одного объектива к другому на протяжении всего фильма. Начав с нормального набора (28–40 мм), мы перешли к объективам с длинным фокусом: 50 мм, 75 мм, 100 мм. Кроме того, первую треть фильма я снимал выше уровня глаз, затем, опустив камеру, снял вторую треть на уровне глаз, а последнюю – ниже уровня глаз. Таким образом, ближе к концу потолок начал исчезать из кадра. Сжимались не только стены, но и потолок тоже. Нарастающая атмосфера клаустрофобии очень помогла усилить напряжение в последней части фильма. В финальной сцене, когда присяжные выходят из здания суда на улицу, я использовал широкоугольный объектив, шире, чем все, что использовались на протяжении съемок. Кроме того, я поднял камеру намного выше уровня глаз. Мне хотелось буквально дать всем нам немного воздуха, наконец позволить вздохнуть после двух часов растущего напряжения взаперти».

Движение камеры

Монтажер должен понимать, как движение камеры влияет на зрителя и каким будет совокупный эффект смонтированных кадров. Ниже приведен список некоторых приемов съемки, от наименее до наиболее маневренных.

Зум/трансфокатор: объектив камеры наезжает или отъезжает.

Панорамирование: камера движется по горизонтали, или по вертикали, или диагонали.

Быстрое панорамирование: похоже на обычное панорамирование, но движение происходит очень быстро, так что граница между началом и концом размывается.

Движение с тележкой: камера снимает с платформы на колесах, которая находится в движении.

Операторский кран: камера снимает с платформы на колесах, оборудованной штативом, кронштейном, на который крепится камера и с помощью которого поднимается и опускается на разную высоту и поворачивается в самых разных направлениях.

Стедикам: ручная, но стабилизированная камера, самый маневренный инструмент из всех.

Переходы/transitions

Переходы между кадрами изначально создавали с помощью оптических принтеров, механически соединяя кинопроектор и кинокамеру. Такая техника позволяла создателям фильмов переснять уже обработанный материал для создания переходов и сложных эффектов на склейке.

Рассмотрим основные эффекты.

Наплыв (dissolve): один кадр постепенно расстворяется, а в это время постепенно возникает следующий, так что на полпути они наслаиваются друг на друга. Зачастую такой прием используется для перехода между сценами, чтобы либо замедлить действие, либо показать течение времени, либо смену места, а может быть, связь между идеями, настроениями или личными мыслями.

Затемнение, уход в черное или другой цвет (deep to black/color): завершившийся кадр постепенно уходит в черноту. Такой прием называют «затемнение», а противоположный вариант – «появление из темноты». Хотя и затемнение, и появление могут означать смену времени или места, затемнение создает более завершенный, отчетливый разрыв в повествовании и эффект «время прошло». Также может быть уход в белое или другой цвет.

Вытеснение/шторка (push/wipe): разделительная линия – горизонтальная, вертикальная, диагональная, прямая, неровная или даже невидимая – проходит через экран и вытесняет предыдущий кадр, чтобы он уступил место новому.

Манипуляции со скоростью: монтажер может ускорять или замедлять дубли. Это частый прием для работы в жанре экшен.

Стоп-кадр: заморозка одного из кадров, чтобы растянуть момент и сделать сцену более эффектной.

С 1980-х оптическую печать преимущественно заменили цифровые технологии, существенно расширив возможности кинопроизводителей. Благодаря компьютерной графике можно создавать и куда более оригинальные переходы. Перед создателями фильмов расстилается масса возможностей, и одна из них – вставить фрагмент исходящего кадра в первый кадр следующего плана, создавая своего рода мозаику. Кроме того, искусство цифровых технологий позволяет добавить анимацию для перехода от кадра к кадру.

До прихода компьютерных технологий комбинирование кадров создавали с помощью фотографического соединения двух или более элементов, причем часть каждого изображения скрывали, чтобы избежать накладок двух изображений в одном кадре. Пример: сцену с актером в лодке снимали в павильоне, а затем объединяли с задним планом – видом озера – из архива (заранее отснятым материалом из фильмотеки). С приходом CGI (компьютерной графики) визуальные эффекты стали еще более сложными. Например, актеров можно снимать в разное время с любым фоном или с использованием спецэффектов.

В этом случае, когда монтаж фильма только начинается, актеры, как правило, просто отыгрывают на синий или зеленый экран, который позже заменит фон, созданный с помощью компьютерной графики. Кроме того, возможно, монтажеру придется вставить персонажа, созданного с помощью компьютерных технологий, который будет взаимодействовать с живыми актерами, но пока не доведен до совершенства или даже вообще не создан на момент сборки первой версии монтажа. При наличии такого персонажа у монтажера будет сравнительно мало пространства для маневра. Так, например, он не сможет выбрать другой дубль или изменить длину сцены, разве что немного ее сократить, поскольку каждый кадр анимации очень дорого стоит. Возможно, ему даже придется мысленно проигрывать действия персонажа, чтобы правильно рассчитать хронометраж сцены и предоставить указания относительно спецэффектов.

Возможно, режиссер захочет воспользоваться предварительной визуализацией (цифровой графикой, используемой для создания чернового варианта эпизода, где зачастую настоящих актеров заменяют цифровые копии), которую впоследствии можно смонтировать, добавить музыку и реплики, прежде чем режиссер снимет финальную версию. Кроме того, цифровым способом монтажер может добавить или удалить фрагменты кадра. Он может вырезать из сцены персонажей, переместить их, вставить кого-то ради сверхкрупного плана; в сущности, он может управлять фильмом в трех направлениях, не выходя из монтажной. Число таких инноваций практически безгранично. И хотя они существенно расширяют возможности монтажера, и ему, и режиссеру надо решить, насколько технологии пойдут на пользу фильму.

Глава 9

Звук и музыка

Звук

В определенном смысле монтажер занимается не только картинкой, но и звуком, поскольку эти две составляющие фильма неразрывно связаны друг с другом, а звук всегда влияет на решения, принятые в процессе монтажа. Монтаж звука во многом похож на монтаж видео: в обоих случаях идеальным качеством считается незаметность, невидимым образом усиливающая сюжет. Есть, конечно, и различия.

Различают синхронный звук (записывается одновременно со съемкой изображения) и озвучивание (записывается после съемок); звук также может использоваться для добавления воображаемых элементов – например, звуков, издаваемых монстром, либо реалистичных шумовых эффектов, которые записываются одновременно с действием, происходящим на экране, будь то шаги или удары (фолли).

Монтажеры добавляют ряд звуковых эффектов в первую сборку, чтобы усилить сцену или просто придать объем уже существующей синхронной звуковой дорожке. Звукорежиссер, ответственный за эффекты на этапе постпродакшена, может в итоге сохранить часть временного звука, но, как правило, заменяет практически все материалом из собственных библиотек, прежде чем произвести итоговое сведение звука (перезапись), для которого техники выравнивают отдельные звуковые дорожки – реплики, музыку и звуковые эффекты – и объединяют их в одну в звуковом павильоне.

Реплики

Это крайне важная часть процесса монтажа. Они могут быть записаны на съемочной площадке или переозвучены на постпродак-шене. Различают три вида озвучания:

• Дублирование, или ADR: повторная запись реплик в звуковом павильоне синхронно с видеоизображением для замены первоначального варианта. Необходимость дублирования обусловлена низким качеством звука, неидеальной актерской игрой на съемках либо потребностью в дополнительном толковании реплик.

• Закадровое озвучивание: записанный голос добавляется к происходящему на экране и может записываться позже.

• Синхронные шумы и фоны: звук, записанный во время съемок или позже; не обязательно синхронизируется и, как правило, представляет собой посторонние шумы, например шум толпы или случайный разговор. Такая дорожка будет в высшей степени полезна при монтаже в качестве фона при соединении несвязанных кадров.

Поскольку монтажер осуществляет первоначальный монтаж диалогов, его главная цель – обеспечить максимально синхронные реплики от кадра к кадру, расставить звуковые акценты, влияющие на ритм монтажа. Он делает все возможное с учетом имеющегося материала, порой даже крадет фрагменты реплик из одних дублей, чтобы подставить под видео других.

НАЛОЖЕНИЕ РЕПЛИК

Зачастую зрители знают, что скажет герой, еще до того, как тот закончит фразу. Возможно, им захочется увидеть реакцию другого персонажа, и в этом случае монтажер может использовать наложение реплик или косую склейку – иными словами, продолжить звуковую дорожку предыдущего кадра, пока не заговорит другой актер в новом кадре. Некоторые монтажеры нарочно выпускают два-три слова за пределы кадра, чтобы увязать соседние планы, превращая этот ход в своеобразный стилистический прием, однако значительное наложение, как правило, имеет под собой вескую причину. Реплики могут естественным образом накладываться друг на друга на пике энергии и эмоций, что может стать проблемой для монтажера. Если актеров всего двое, съемочная группа может нацелить отдельную камеру на каждого из них и записывать одну звуковую дорожку для обоих, чтобы реплики естественным образом накладывались друг на друга, независимо от того, в какой момент монтажер будет переходить от актера к актеру. Однако, как правило, все гораздо сложнее. Случается так, что в процессе монтажа приходится накладывать крупные планы друг на друга, а кроме того использовать общие планы, сцены с несколькими актерами, где реплики накладываются друг на друга в рамках одного плана. Чтобы согласовать материал и придать динамику звуковой дорожке, параллельно переходя к кадру с нужным актером, необходимо проявить настоящее мастерство монтажа.

Музыка

И музыка, и кино строятся на упорядоченности и ритме, да и философия их монтажа похожа. Монтаж кино и музыки должен осуществляться только по веской причине, а время монтировать приходит, когда материал в полной мере готов. Роли кино– и звукомонтажера тоже пересекаются, поскольку им приходится неоднократно сотрудничать, выбирая музыку для картины.

Выделяют три вида музыки:

– внутрикадровая: фрагмент музыки или песни из определенного источника, выступающий в качестве сопровождения сцены либо звучащий на фоне, например по радио или через плеер;

– фонограмма: предварительно записанная музыка, сопровождающая выступление певцов, музыкантов и танцоров в фильме;

– авторская: музыка, написанная композитором специально для фильма.

Монтажер должен знать, как использовать музыку в самых разных фильмах. Хотя сделать общие выводы довольно сложно, в фильмах ужасов и боевиках музыка, как правило, ритмически синхронизирована, поскольку служит не только для эмоционального воздействия, но и как звуковой эффект. Музыка в комедии тоже, как правило, отлично синхронизирована – сказалось влияние мультфильмов. В романтических фильмах музыка зачастую оказывает более всеохватывающее воздействие и не так ярко выражена.

Также монтажер должен понимать психологию музыкального воздействия. Музыка может контрастировать с происходящим на экране – по настроению или по смыслу. Например, сладостно-горькая музыка, сопровождающая счастливую сцену, может служить предвестником невзгод или печальным напоминанием о прошлом. Кроме того, музыка может усилить эмоции, например напряжение или страх. Резкий всплеск музыки может шокировать или удивить зрителя, особенно посреди тишины или после нее. Музыку можно использовать, чтобы связать время и/или пространство, сгладить скачок в повествовании, а также для клипового монтажа – последовательности сцен, сокращающих повествование, обычно без реплик. Значительная часть фильма может пройти вовсе без музыки, поскольку тишина обладает собственным – и мощным – эффектом. Например, если фильм идет сам по себе и при этом вполне успешен, в принципе, музыку можно и не добавлять. Также музыка может смягчить момент, который смягчать не следует. Например, может случиться так, что благодаря музыке сцена у постели умирающего станет более терпимой для зрителя, хотя режиссер намеревался сделать ее невыносимо болезненной.

Если зритель слышит песню или музыку к фильму после просмотра картины и мелодия пробуждает яркие воспоминания о сцене, которую она сопровождала, либо если, размышляя об увиденной сцене, зритель вспоминает, какие чувства вызвала в тот момент песня или музыка, задача музыки выполнена.

Монтажеры всегда сопровождали музыкой монтаж, а с приходом инноваций в 1960-е и тем более с появлением компьютеров в 1980-е режиссеры могут с легкостью добавлять сколько угодно музыки уже в первую сборку без необходимости сводить ее в звуковом павильоне. Благодаря этому режиссеры стали ожидать, что практически весь фильм будет положен на музыку, что она будет сопровождать фильм уже на самом раннем этапе монтажа. При всей своей притягательности музыка может ввести в заблуждение, обеспечив создателям фильма ложную уверенность в качестве картины. Она сглаживает шероховатости и придает энергичности темпу, так что в итоге в фильме остаются средние по качеству (лишние) кадры, в которых нет необходимости.

В целом не существует жестких правил звукомонтажа. Например, считается, что, когда нарезка кладется на песню, новый кадр должен появляться на сильную долю, четкую первую долю или на момент вступления ударных. Столь жесткий переход придает выразительности и привлекает внимание, но иногда подобный выбор чересчур очевиден. И напротив, мягкий переход, при котором переход к новому кадру приходится между долями или, например, на вторую-третью доли четырехдольного размера, покажется более изящным.

Как правило, при монтаже изображение в точности подстраивается под музыку, чтобы сложилось впечатление, будто за музыкой тянется и картинка. Старое правило звукомонтажа гласит: если музыка должна вступить на долю, изображение должно опережать ее на три кадра.

Когда монтажер накладывает фильм на песню, он должен учитывать не только долю, но и текст, и понимать, как все это соотносится с настроением, стилем и содержанием фильма. На этапе итогового анализа монтажер ни в коем случае не должен подходить к музыке и киноматериалу с точки зрения математики или науки. Монтажер развивает внутреннее чувство, инстинкт, который указывает, куда вставлять изображение и музыку, чтобы они сосуществовали должным образом. Как говорит монтажер Кэрол Литтлтон, «хочется непредсказуемости, а не просто поработать метрономом. Хочется следовать за сказанной фразой, следовать за тем, как меняется текст песни или инструментовка, хочется, чтобы все сложилось. Я всегда сравниваю монтаж музыки с перчаткой: нельзя натягивать с силой, надо, чтобы пришлась впору: сначала проходит мизинчик, а уж потом вся рука. Понимаете, все должно быть в определенной гармонии»3.

Глава 10

Когда складывается пазл

После того как готова первая сборка фильма, специалисты по монтажу музыки и звука добавляют и другие элементы. К ним относятся несколько так называемых временных озвучек и рабочее сведение звука – на этом этапе в фильм добавляются звук и музыка помимо тех, что уже вставил монтажер.

Число показов, которые состоятся между первой сборкой, предварительным просмотром и итоговым сведением, зависит от бюджета, времени, желаний режиссера, требований студии, а также конкретных потребностей и трудностей фильма. Исторические фильмы и фильмы, где многое зависит от оптических эффектов, отличает то, что звук, записанный на месте съемок, невозможно использовать, а значит, требуется больше работы по постпродакшену. Иногда временное сведение звука полностью делается на компьютере, но предпочтение всегда отдается предварительному сведению в звуковом павильоне, поскольку в этом случае можно рассчитывать на опыт техников, которые сведут и выровняют все звуковые элементы.

Разметка

До итогового сведения звукорежиссер организует собрание по разметке, на котором отсматривает фильм вместе с режиссером и монтажером, чтобы сообща решить, что нужно исправить в отношении звука и какие конкретно звуки нужны. Редактор диалогов попытается спасти как можно больше первоначальных реплик (в среднем перезаписывается 30 %). У специалиста звукомонтажа также будет собрание по разметке, где фильм покажут композитору, режиссеру и монтажеру. Звуковые эффекты становятся все более сложными и музыкальными, в связи с чем на разметке по музыке может присутствовать и звукорежиссер. Звукомонтажер добавит музыку и песни к фильму, а в некоторых случаях изменит кое-что в монтаже киноматериала, но только если решения, принятые киномонтажером, неэффективны. Песни, сопровождающие нарезки либо визуально эффектные сцены, например погони, смонтированные специально под эти песни, скорее всего, останутся нетронутыми. Песню могут выбрать еще на этапе написания сценария либо в любой другой момент на протяжении всего процесса монтажа. Также композитор вполне может написать новую песню, которая заменит временную. Временную (референсную) музыку к фильму обязательно заменяет музыка, написанная композитором.

Предварительные показы

Монтажер обычно присутствует на собраниях по разметке, звукозаписи и музыке к фильму, но вот на итоговом сведении он должен быть обязательно. Возможно, потребуется его мнение или, что еще важнее, знание технической стороны вопроса. Так, например, возможно, ему придется вставить фрагмент звука, диалога или музыки из другой части фильма, если режиссеру не понравится то, что он услышит на этапе сведения. Кроме того, он может владеть информацией о полезных звуко– или киноматериалах, которые пока не вошли в итоговый монтаж, ведь он знает об отснятых кадрах больше, чем кто бы то ни было.

Наиболее филигранно монтажеру придется действовать во время предварительных показов, когда фильм демонстрируют в кинотеатре и вносятся последние изменения с учетом реакции зрителей. Режиссер в этот момент находится под серьезным психологическим давлением, поскольку теперь фильм будут судить со стороны. Зачастую стресс только усиливается, если на режиссера давит студия или продюсер, а порой все сразу, настаивая, чтобы он внес изменения, с которыми сам режиссер не согласен. Бывает, от монтажера в таких случаях ждут, что он волшебным образом все исправит, и могут несправедливо обвинить в недостатках фильма – даже в тех, которые от него совершенно не зависят. Для всех создателей фильма это последний шанс внести свой вклад, а монтажер становится последней надеждой, прежде чем студия выпустит фильм в этот холодный жестокий мир.

На столь позднем этапе работы отношения режиссера и монтажера подвергаются настоящему испытанию, поскольку в этот момент монтажера, скорее всего, вовлекут в политические махинации режиссера, продюсера, руководства студии и т. д. и т. п. Даже если продюсер имеет больше власти и по-прежнему подписывает чеки, монтажер должен сохранять верность режиссеру. Вполне нормально, если монтажер понимает, что согласен с остальными насчет ряда моментов и не согласен с позицией режиссера, однако он должен прямо сказать об этом режиссеру и ничего не предпринимать за его спиной. Если по просьбе продюсера или студии монтажер вносит изменения, на которые режиссер не соглашался, монтажер обязан сообщить режиссеру о том, что делает. Худшее, что может сделать монтажер, – обмануть режиссера или попытаться ублажить обе стороны. Хотя все подобные ситуации потенциально ненадежны и как раз здесь порой политика студии проявляет себя с худшей стороны, лучшая защита монтажера и режиссера – прочные отношения, поскольку в этом случае никто не сможет встать между ними.

Есть и еще одна опасность. Монтажер и режиссер так долго работают над фильмом, что из-за внимания к деталям и общей вовлеченности в проект могут утратить объективность. Так, например, они могут и не подозревать, что в определенный момент сюжет становится путаным, поскольку знают его слишком хорошо. Либо они перестанут воспринимать отдельные моменты, которые изначально вызывали смех или слезы. Зато предварительный показ может их встряхнуть, взволновать и настроить на одну волну со зрителем. Здесь поможет выборка зрительских карточек с предварительного показа и обсуждение картины после просмотра. Однако вопросы должны быть предельно конкретными, чтобы зрители дали разные ответы: например, насчет сцены, которая одному понравилась больше всего, а другому могла понравиться меньше всего. При этом сосредоточиться стоит на конкретных проблемах, а не на фильме в целом. Весь объем предоставленной обратной связи может оказаться чрезмерным, и, как правило, нужно сконцентрироваться на моментальной реакции зрителей – когда они смеются, кричат или просто ерзают в креслах либо изнывают от скуки. Все эти признаки куда более показательны, чем все разбирательства и нацарапанные на карточках мнения. Режиссер и монтажер должны быть открыты предложениям, не забывая при этом о своей реакции на первый показ, когда им довелось оценить сильные и слабые стороны фильма и четко понять, что необходимо сделать. Режиссер и монтажер должны доверять себе. В конечном счете они как никто способны решить, что пойдет фильму на пользу, поскольку жили и дышали им. Они знают его лучше, чем кто бы то ни было, и, вероятно, больше всех дорожат им.

Глава 11

Брак монтажера и режиссера

Никто из съемочной бригады не проводит столько времени наедине с режиссером, сколько монтажер, так что их отношения по сути своей очень похожи на брак. Если между ними возникает химия, если оба готовы прислушиваться к мнению друг друга и уважать его, если оба согласны не только брать, но и отдавать, а доверять прежде всего друг другу, отношения будут здоровыми.

Если возникает по-настоящему важный вопрос относительно монтажа и монтажер абсолютно убежден, что придерживается правильной позиции, он должен высказать свое мнение и всеми силами отстаивать его. Впрочем, порой, когда режиссер определенно ошибается, монтажер вынужден положиться на то, что, увидев фрагмент фильма, смонтированный в соответствии с его пожеланиями, режиссер в конечном счете осознает свою неправоту. Аналогичным образом монтажер должен быть готов опробовать даже те варианты, которые кажутся ему нелепыми, даже если они все переворачивают с ног на голову, выворачивают наизнанку. Если он отказывается, значит, вмешивается не что иное, как его эго.

Брак неоднократно подвергается испытаниям, особенно по мере того как все больше людей начинают интересоваться судьбой фильма. Даже если брак крепок, монтажер должен уметь расставлять приоритеты: не требовать лишний раз похвалы за хорошую идею, не напоминать о своей правоте – увлекаясь подобными мелочами, легко угодить в западню. И хотя мы говорим о партнерстве, стороны здесь не равны и не должны быть. Фильм принадлежит режиссеру, а монтажер должен постараться помочь ему и отдать должное его видению. Кроме того, монтажер не должен забывать, что в конечном счете под ударом оказывается режиссер. Если фильм провалится, больше всех пострадает режиссер. Если же картина окажется успешной, славы хватит на всех.

Если отношения длятся дольше одного фильма, уникальный баланс положений режиссера и монтажера понемногу приобретает характерные очертания. И, как в любом браке, чем дольше длятся отношения и чем успешнее они становятся со временем, тем больше понимания и предсказуемости в этом партнерстве. Такой уровень комфорта бесценен.

Кэрол Литтлтон, работавшая над фильмами «Жар тела»* и «Большое разочарование»*, давно сотрудничает с режиссером этих фильмов Лоуренсом Кэзданом. Вот что она рассказывает об этом «браке».

К. Л.: Должна сказать, я очень высокого мнения о Ларри и у нас очень схожее восприятие киноэстетики. Ему даже не приходится ничего говорить – он просто изменит позу, сидя на стуле, или распрямится, или кашлянет, и мне уже все ясно. Я знаю, как он себя ведет, знаю, как реагирует.

Б. О. [Бобби О'Стин]: Вы рано это поняли?

К. Л.: Сразу же. Я просто очень остро воспринимаю таких людей, как Ларри, то, насколько он верен своим принципам в создании фильмов и по жизни вообще – эти два понятия неразделимы. Я почувствовала уважение к нему, когда мы встретились в самый первый раз, а с годами оно только росло.

Ларри всегда говорит: «Сначала сделай так, как подсказывает нутро, а поговорим потом. Просто двигайся дальше, пробуй все, что захочешь. Я хочу посмотреть, что у тебя получится». Много раз, когда Ларри снимал фильмы, мы просматривали материал, и единственное, что он говорил: «Пожалуй, этот кадр должен быть первым». И на этом обычно все. Потом уже он посмотрит фрагменты отдельных дублей и скажет: «А вот это мне нравится, очень нравится».

Во время монтажа он говорит и того меньше, порой вообще ничего не говорит; ему действительно хочется увидеть, что же я сделаю, поскольку в этом случае у него могут появиться новые идеи. Это не значит, что у нет четкого представления о том, что и как должно быть… Я работала со многими режиссерами и правда пытаюсь понять, чего они хотят от монтажера, поскольку считаю, что у моей работы две цели: во-первых, истолковать пожелания режиссера и его уникальный взгляд на материал, а во-вторых, наилучшим образом рассказать историю^4.

Еще одним монтажером, который подолгу сотрудничал с режиссерами, был Сэм О'Стин. На протяжении тридцати лет Сэм О'Стин монтировал фильмы режиссера Майка Николса, вместе они работали над «Выпускником»*. Также О'Стин смонтировал четыре фильма Романа Полански, включая «Китайский квартал»*. О'Стин научился понимать характер обоих режиссеров и адаптироваться к разным стилям работы.

Б. О.: Сильные стороны Полански и Николса очень отличаются, как и стили их работы.

С. О. [Сэм О'Стин]: Если хотите получить смешной фильм, вам к Майку. Если хотите жуткий – к Полански. Наоборот не получится. Для Николса очень важны слова. Он может сказать: «Мне не нравится, как этот парень произносит вот то и вот это». Тогда я просматриваю все неудачные дубли и нахожу другую интонацию… Полански управляется с камерой лучше всех, с кем мне доводилось работать. Я даже объяснить этого не могу, но когда я смотрю его фильм, сразу понимаю, что это его фильм, что именно он его снял. И материал сам подсказывает мне, как монтировать, громко говорит со мной там, где прочие шепчут.

Б. О.: Ты монтировал для каждого из них по-разному?

С. О.: Ну возьмем, к примеру, звук. Полански немного склонен к косым склейкам, ему нравится, когда звук чуть-чуть переходит на следующий кадр, поскольку так ему кажется, что он связывает их. Николс не любит такой прием. Он предпочитает обрывать звук на склейке.

Б. О.: А каково работать с ними в монтажной?

С. О.: Николс забавный. Особенно с первой парой фильмов: после первого прогона сборки ему ничего не нравилось, он дергался и заставлял меня многое переделывать.

Б. О.: И ты переделал?

С. О.: Только то, с чем был согласен. На следующем прогоне я сказал, что еще не добрался до этого, а он довольно скоро расслабился и привык.

Б. О.: А Полански?

С. О, Он любит гонять смонтированный мной материал взад-вперед снова и снова.

Б. О.: Но искал он не визуальное согласование.

С. О.: Нет, просто хотел посмотреть динамику, понять, сработала она или нет. Но и Николс, и Полански всегда были очень добры ко мне, а порой говорили: «Просто великолепно». Я часто удивлял Николса при первой сборке, и он обожал это.

Б. О.: Николс говорил, что ты можешь просмотреть его сборки-потоки и понять, что он намеревается сделать, что вы похоже мыслите. Можешь рассказать подробнее?

С. О.: Когда несколько лет работаешь с режиссером, уже понимаешь, как он мыслит. Возможно, вы спорите о том, где план слишком крупный, а где трактовка слишком вольная, но в целом действуете очень согласованно^5.

Глава 12

Экскурс в историю: как создавались и нарушались правила

Все монтажеры должны быть киноманами, изучая деятелей кинематографа, установивших правила, по которым он живет, таких как Дэвид У. Гриффит, а также тех, кто нарушал эти правила, как, например, Жан-Люк Годар. В этой главе рассказывается о том, как развивались разные течения в кинематографе и какое влияние они оказали на стили и технику монтажа. Девять фильмов, сцены из которых я буду анализировать в следующей главе, отмечены здесь звездочкой (*) в зависимости от того, в какой период они стали вехой в истории кинематографа.

Начало 1900-х: Дэвид Уорк Гриффит

Гриффит произвел переворот в кинематографе, изменив его основные принципы, которые мы сегодня воспринимаем как должное. Он первым придумал техники монтажа, с помощью которых можно оказать мощное психологическое воздействие на зрителя и создать увлекательное повествование. Он использовал параллельный монтаж для создания напряжения между преследователем и преследуемым либо между оппозиционными силами. Он менял продолжительность и темп кадров для создания кульминационного момента. Кроме того, он использовал сверхкрупные планы, растворения, флешбэки и параллельное действие в качестве сюжетных приемов, чтобы зритель не остался равнодушным к переживаниям героев, и все эти приемы в полной мере проявились в его первой легендарной картине «Рождение нации».

1920-е и 1930-е годы

Русские

Сергей Эйзенштейн, режиссер эпохи революции, использовал методы Гриффита, чтобы донести политические идеи посредством противоречивых изображений. Его грандиозный фильм «Броненосец Потемкин» продемонстрировал всю мощь нарезки – благодаря ему и появилось это слово. В самой знаменитой сцене картины солдаты зверски расстреливают мирных жителей на ступенях лестницы в порту Одессы. Этот момент представлен бесчисленным множеством кадров, резко контрастирующих по настроению, визуальному ряду и продолжительности, из-за чего совокупное эмоциональное воздействие намного сильнее эффекта каждого отдельно взятого кадра. Режиссера вдохновил знаменитый эксперимент российского теоретика кинематографа Льва Кулешова, в ходе которого он совместил изображение одного и того же актера с тремя другими разными планами, из-за чего казалось, что актер реагирует то на тарелку супа, то на девочку в гробу, то на молодую женщину, лежащую на диване. Зрители восхищались диапазоном актерской игры, хотя на самом деле каждый раз использовался один и тот же кадр. Восприятие менялось из-за соседних кадров.

Появление звука

Мощное сочетание звука и изображения позволило фильмам в полной мере раскрыть свой потенциал и поставило еще более сложную задачу перед монтажером, который отныне стал скорее партнером, а не просто наемным рабочим. Создатели фильмов хотели использовать звук не только для озвучивания реплик и придания реалистичности, но и для создания новых уровней смысла. Первый полнометражный звуковой фильм – «Шантаж» Альфреда Хичкока – служит примером внедрения инноваций: в искаженных закадровых диалогах слово «нож» повторяется снова и снова, из-за чего совершившая убийство девушка впадает в панику. Во время монтажа легендарного фильма «М» Фриц Ланг проигрывал закадровые реплики снова и снова, чтобы сгустить краски, а кроме того, неоднократно использовал мотив, который насвистывает детоубийца, чтобы зрителей не покидало ощущение нависшей над ними тайной угрозы. Также Ланг стал одним из главных режиссеров немецкого экспрессионизма. Такие фильмы были в высшей степени условны, создавая ощущение тревоги и отчаяния посредством косых ракурсов, глубоких теней, смещенной перспективы и замкнутой композиции. Впоследствии все эти составляющие окажут значительное влияние на становление жанра нуар.

1940-е

Нуар в кино

Фильмы, звездный час которых пришелся на циничную послевоенную Америку, представляли собой меланхоличные повествования о преступности и страсти, причем визуальное оформление вполне отражало мрачный настрой. Главный герой, как правило, был человеком достойным, но одиноким, лишенным иллюзий, и его зачастую соблазняла бессердечная, сексуально агрессивная роковая женщина.

Ярким примером служит фильм немецкого режиссера-экспатрианта Билли Уайлдера «Двойная страховка». Несмотря на то что пик жанра пришелся на сороковые, такие фильмы продолжали снимать, отдавая должное этому направлению в кинематографе.

1950-е ⁄ Начало 1960-х

Телевидение

Транслируемые в прямом эфире телесериалы, различные передачи и новости пробудили в зрителях желание ощутить натурализм и спонтанность не выходя из гостиной. Из-за небольшого размера экрана телевизора и необходимости продемонстрировать детали чаще стали использоваться сверхкрупные планы. Картина «12 разгневанных мужчин»*, которую режиссер изначально снимал как телесериал и лишь впоследствии превратил в полный метр, воплощает такой стиль съемки, который прекрасно подходил для создания напряженной атмосферы в фильме, основу которого составляют персонажи.

Широкий экран

С появлением телевидения возникла конкуренция, так что теперь приходилось идти на более радикальные меры, чтобы привлечь зрителей в кинотеатры. Широкоэкранный кинематограф требовал использования недавно разработанных анаморфотных объективов, благодаря которым широкое изображение сжималось до размеров стандартного кадра, а затем проецировалось на экран с увеличением исходных экранных пропорций в два раза. Такой экран идеально подходил для масштабных, эффектных фильмов, поскольку с его помощью можно было передать больше информации, сделать контраст между передним планом и тем, что происходит на заднем, более отчетливым. Часто в таких фильмах монтаж либо сводился к минимуму, либо продолжал эффект широкого экрана с помощью предельно крупных и дальних планов. Яркий пример такого жанра – «Эль Сид» Энтони Манна.

Европейцы, нарушившие правила

После Второй мировой войны в Европе наступила пора волнений и жажды перемен. Стремление потрясти мир и восстать против буржуазных традиций оказало влияние и на кинематограф.

Синема верите (дословно «киноправда», термин, введенный Жаном Рушем для описания ленты «Хроники одного лета») – направление, которое расцвело в Европе. Предшественник современных документальных фильмов, вдохновением для которого послужило появление очередной новой технологии – легковесных ручных камер и передвижного звукового оборудования. Они предоставили создателям фильмов возможность свободно наблюдать за случаями из жизни реальных людей и записывать их на пленку.

Неореализм появился в Италии, где характерный для документальных фильмов подход использовали для распространения политических идей. Благодаря натурным съемкам, зачастую непрофессиональным актерам, а порой и полному отсутствию сценария монтажер получал больше свободы в оформлении итогового повествования в монтажной. Пример фильма той эпохи – «Рим, открытый город» Роберто Росселлини, нарушивший все существовавшие каноны.

Эти фильмы оказали влияние и на революционное направление «новая волна», основателем которого стала группа французских кинокритиков и студентов, впоследствии взявзявшихся за режиссуру. Некоторые режиссеры, например Жан-Люк Годар («На последнем дыхании») и Франсуа Трюффо («400 ударов»), сочли, что в логичном и привычном повествовании нет необходимости, главное – обнажить истину, как в эмоциональном, так и в интеллектуальном плане. Нигде нарушение этого правила не проявилось так явно, как в манере монтажа. Панорамы, длинные кадры и зумы зачастую выступали в качестве провокации, чтобы ниспровергнуть все ожидания зрителя, разбивая вдребезги время и пространство. В кинематографе преобладали скачки, призванные напомнить зрителю, что монтаж сбивает с толку, в отличие от традиционного подхода, цель которого – сделать монтаж невидимым. Мюзикл «The Beatles: Вечер трудного дня»* Ричарда Лестера был вдохновлен движением новой волны, а потому изобиловал зумами, быстрым панорамированием и резкой сменой кадров для создания анархичной, неистовой атмосферы.

Конец 1960-х ⁄ 1970-е. Золотой век Америки

Было много других зарубежных режиссеров, оставивших свой след в 1950-х – начале 1960-х, в частности Федерико Феллини («8 с половиной») и Ингмар Бергман («Персона»), бросившие вызов привычному облику фильмов и подчас обращавшиеся к крайне личным, провокационным сюжетам. Влияние этих картин на создателей фильмов сказалось в тот момент, когда наша страна сама стала переживать политическую и культурную революцию. Эпоха ортодоксальности 1950-х закончилась, привычная система организации студий рушилась, и появилось целое поколение бэби-бумеров с высшим образованием, которые отныне представляли новый контингент кинозрителей. Они считали ценности своих родителей лицемерными, их интеллекту нужен был вызов – эксцентричные антигерои, откровенная сексуальность и неоднозначные, противоречивые сюжеты. Американский кинематограф впитал интеллектуальную, нарушающую все правила манеру, благодаря чему в самый воодушевляющий период в истории кинематографа в США появился собственный, смешанный стиль. Американским создателям фильмов пришлось освоить навыки работы с самыми продвинутыми технологиями своего времени, которые позволяли экспериментировать со звуком, музыкой, операторской работой… и монтажом. Отныне монтажера считали не ремесленником, а художником, а его положение стало более престижным. Воплощением этой эпохи в кинематографе стали фильмы «Буч Кэссиди и Сандэнс Кид»* и «Китайский квартал»*, в которых возродились вестерн и нуар соответственно. В картине «Выпускник» появился сильный антиэлитарный герой, а новаторское визуальное оформление картины поражает воображение. «Французский связной»*, возникший под влиянием синема верите, частично был снят ручными камерами – в авангардном, импровизационном стиле.

1980-е и MTV

Дурацкий видеоматериал и энергетика музыки, используемые для усиления съемок и монтажа в мюзикле «The Beatles: Вечер трудного дня»*, сделали его прообразом музыкального видео. Подобные видеоролики, впоследствии получившие распространение на канале MTV, который в ту пору только зарождался, отбросили все законы логики повествования и кардинально изменили ожидания зрителей. Теперь они хотели видеть больше монтажа, больше резких переходов, чтобы все происходило быстро, даже неистово. В американских фильмах и видео стали пародировать СМИ, культуру и консерватизм эпохи Рейгана. В частности, это проявилось в фильме «Жар тела»*, снятом со скрытой насмешкой над жанром нуара. В том же десятилетии вышла лента «Большое разочарование»*, продолжившая традицию, которую начал в 1960-х «Выпускник»* – он стал первой кинодрамой, песни к которой были записаны заранее. К моменту появления «Большого разочарования» число использованных в картине песен стало беспрецедентным.

1990-е и далее: компьютеры

В этом десятилетии появились блокбастеры со звездами в главных ролях. При этом выросли не только бюджеты фильмов, но и требования к их создателям: завершить фильм как можно быстрее и снять так, чтобы он увенчался успехом. В монтажной появился компьютер и быстро удовлетворил потребности нового времени. Благодаря компьютерам время на постпродакшен сократилось, так что уже на этапе первой сборки монтажер мог предъявить сравнительно готовый продукт – с музыкой и звуковыми эффектами. Благодаря компьютеру стало проще пробираться через отснятый материал, особенно через сцены действия, которые снимают на множество камер, что приводит к появлению тонн видеоматериала. Кроме того, теперь монтажеру не страшно было пойти на риск, поскольку больше не стоило беспокоиться о склейке, не то что раньше. Отныне монтажер мог сохранить множество вариантов сцены и с легкостью отменить монтаж одним нажатием клавиши.

Самое первое оборудование для монтажа, мовиола, представляло собой устройство, с помощью которого монтажеры просматривали пленку, пока резали и склеивали ее. То была угрожающего вида конструкция, которая могла запросто зажевать пленку, а обращаться с ней умел только монтажер. Однако как раз из-за этого монтажера с легкостью оставляли наедине с режиссером, чтобы вместе они могли собрать материал воедино. Теперь же руководитель студии и вообще кто угодно может сесть у компьютера и указывать монтажеру или режиссеру, что делать. Практически все, кто имеет доступ к фильму, могут скачать смонтированную версию и посмотреть дома. На самом деле теперь кто угодно может купить программное обеспечение для монтажа и монтировать фильмы дома, на собственном компьютере. Впрочем, несмотря на то что монтаж стал куда доступнее, освоить это невидимое искусство – непростая задача. Это особенно бросается в глаза, когда все уже и так и сяк повертели проблемную сцену, ничего при этом не добившись, а потом приходит монтажер, и все волшебным образом начинает работать.

Несмотря на то как фундаментально современные технологии меняют работу монтажера, в конечном счете любой инструмент – лишь средство достижения цели. А цель монтажера – наилучшим образом поведать историю – никогда не изменится.

Глава 13

Анализ сцен и кадров

Рассказывая историю, монтажер должен придерживаться определенных базовых принципов, однако для каждой категории сцен требуется свой подход. В этой главе на примере тринадцати сцен рассказывается о том, какие бывают категории. С помощью кадров из них я продемонстрирую, почему и как монтажер совершает тот или иной выбор в своей работе.

Диалоги: «12 разгневанных мужчин»

Реплики могут придать сцене драматизма или комичности, но в любом случае слово всегда играет важную роль. Монтажер должен полностью погрузиться в процесс. Он должен понимать мотивацию персонажей, подтекст, скрывающийся в словах и паузах, а также истинное назначение каждой сцены. Основная задача – определить, когда переходить к следующему кадру, чтобы добиться верной подачи, когда – чтобы добиться реакции от зрителя, ведь даже незначительное изменение, например лишнее мгновение до того, как актер начнет говорить, может повлиять на весь эффект от сцены, на ее значимость, изменив задумку сценариста и режиссера.

Монтажер обязан выдерживать приличный темп, поскольку зрители хуже выносят вялотекущие диалоги. Приходится осуществлять переход, как только зритель получает необходимую информацию либо когда надо увидеть чью-либо реакцию. Можно накладывать реплики друг на друга, чтобы ускорить действие, но главная трудность состоит в том, чтобы знать, как оптимальным образом вырезать те, в которых нет необходимости, учитывая, что вся структура сцен обусловлена текстом и держится на словах.

Монтажер должен тонко чувствовать, что стоит на кону для актера, когда ставки растут и как усилить эти моменты с помощью актерской игры. Например, монтажер считает, что в определенный момент непременно нужен сверхкрупный план, но актер лучше всего проявил себя в дубле со средним планом. Также монтажер должен сохранить темп речи актера и проявить осторожность, вырезая паузы. Зачастую молчание обладает куда большей силой, чем слова, и определенно усиливает напряжение. При монтаже следует избегать кадров, где актер ждет своего вступления или ослабляет бдительность после сыгранного фрагмента, если пауза не требуется по смыслу.

Как правило, у монтажера меньше возможностей нарушить основные правила в сценах с диалогами. Как мы знаем, крайне важно, в каком направлении смотрят актеры, а ошибки в нарушении невидимой зрителю линии будут заметны. Большие группы актеров – головная боль для монтажера, и не только потому, что приходится беспокоиться о пересечении линий взамодействия сцены и следить, чтобы все актеры смотрели в нужном направлении. Помимо этого монтажер должен поддерживать жизнь во всех актерах, чтобы не сбить зрителя с толку, когда некоторое время спустя в этой же сцене актер неожиданно появляется из ниоткуда. Для этого иногда приходится вырезать актеров, которые не кажутся особенно интересными или способными.

Особенно трудны сцены за обеденным столом, поскольку монтажеру приходится следить, насколько последовательны движения актеров по мере того, как они едят и пьют. Разумеется, содержание и актерская подача определенно более важны, чем тот факт, не поднял ли актер вилку выше, чем в предыдущем кадре. Несостыковки и шероховатости наиболее заметны в сценах с диалогами, так что здесь пригодятся вставные кадры или сверхкрупные планы – с их помощью можно ловко перейти от одной сцены к другой. В общем и целом, учитывая все ограничения и нюансы, можно с уверенностью сказать, что на обработку сцен с репликами у монтажера уйдет куда больше времени, чем на все остальные.

Демонстрация на кадрах: «12 разгневанных мужчин»

«12 разгневанных мужчин» – идеальный пример фильма, который строится на репликах, поскольку все происходящее, за исключением кадров в начале и конце, разворачивается в одной и той же комнате, где двенадцать присяжных готовятся вынести вердикт. Кроме того, фильм крайне сложен из-за обилия групповых сцен. Актеры практически все время сидят за столом, и это превратило фильм в настоящий кошмар в плане логистики, поскольку режиссер, оператор и монтажер вынуждены были постоянно следить за их положением, чтобы не сбить зрителя с толку, чтобы при просмотре было понятно, где находятся актеры относительно друг друга, и при этом не утратить визуальной динамики. А сила слова и того, что оно открывает, определенно мотивирует и съемочный процесс, и монтаж.

«О чем этот фильм? – переспрашивает режиссер Сидни Люмет. – Он как высохшее русло реки, по которому потом хлынут все решения». А когда его спрашивают, на что зрителю стоит обратить особое внимание, Люмет советует: «Слушайте»6.

АКТЕРСКИЙ СОСТАВ

Присяжный 1, руководитель: Мартин Болсам

Присяжный 2: Джон Фидлер

Присяжный З.Ли Дж. Кобб

Присяжный 4: Э. Г. Маршалл

Присяжный 5: Джек Клагмен

Присяжный 6: Эдвард Биннс

Присяжный 7: Джек Уорден

Присяжный 8: Гэнри Фонда

Присяжный 9: Джозеф Суини

Присяжный 10: Эд Бегли

Присяжный 11: Джордж Восковец

Присяжный 12: Роберт Веббер

(Примечание: чтобы избежать путаницы с номерами присяжных, в дальнейшем я буду называть их по фамилии актеров.)

Фильм открывается заявочным планом зала суда, где присяжные получают указания от судьи. Крайний кадр этой сцены – лицо обвиняемого в преступлении мальчика крупным планом. Изображение растворяется и переходит к следующему кадру – пустому помещению, где будут заседать присяжные, вид сверху. Начинаются титры, камера то наезжает, то отъезжает, панорамирует, показывая, как присяжные входят в комнату, бродят туда-сюда, болтая о пустяках и обсуждая дело. Сцена намекает, что большинство присутствующих считает дело очевидным либо просто хочет поскорее закончить. План заканчивается столом присяжных.

Сцена первая: первое голосование

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: СОВЕЩАТЕЛЬНАЯ КОМНАТА, ДЕНЬ

Среднеобщий план с левого конца стола.

БОЛСАМ

Итак, прошу внимания.

Господа, можно начинать.

Джентльмен у окна!

КАДР 1

Первый средний план Фонды. Он смотрит в окно.

КАДР 2

БОЛСАМ

(за кадром)

Мы начинаем.

ФОНДА

Извините.

Камера панорамирует вслед за Фондой, пока он присоединяется к остальным присяжным и занимает свое место.

КАДР 3

Мастер-план с правого конца стола.

КАДР 4

БОЛСАМ

Все здесь?

БИННС

(указывает через плечо на дверь уборной)

Еще один там.

БОЛСАМ

Будьте добры, постучите ему.

БИННС

Да.

Биннс только начинает вставать.

Обратный мастер-план с правого угла (с места во главе стола).

Биннс открывает дверь уборной, и появляется Суини, а камера слегка отъезжает и дает панорамирование вправо, останавливаясь в середине стола.

БОЛСАМ

Мы хотели бы начать.

СУИНИ

Простите, я не знал, что вы меня ждете.

Садится.

БОЛСАМ

Итак, джентльмены, минуту внимания.

Крупный план Болсама.

КАДР 5

БОЛСАМ

(без перерыва)

Вы можете решать, как вам заблагорассудится…

Не буду напоминать правила. Мы можем все обсудить и проголосовать. Это, конечно, один путь…

КАДР 6

Мастер-план из центра (с места во главе стола).

БОЛСАМ

(за кадром)

И можем проголосовать сейчас.

МАРШАЛЛ

Я за предварительное голосование.

КАДР 7

УОРДЕН

Да, голосуем. Может, сразу и покончим…

Крупный план Болсама.

УОРДЕН

(за кадром)

…покончим.

БОЛСАМ

Ла-а-адно, только напомню, что мы имеем дело с убийством первой степени, и если он виновен…

Мастер-план через центр стола.

БОЛСАМ

(за кадром)

…то мы сажаем его на электрический стул. Бесповоротно.

МАРШАЛЛ

Мы знаем.

БЕГЛИ

Давайте решать.

БОЛСАМ

Ла-а-адно… Кто-нибудь против?

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Крупный план Болсама.

БОЛСАМ

Хорошо, только помните: решение должно быть единогласным. Таков закон.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 8

Мастер-план с левого угла, с конца стола.

БОЛСАМ

Все готовы? Кто за вердикт «виновен», прошу поднять руки. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь… (медлит) восемь, девять, десять, одиннадцать.

КАДР 9

ПЕРЕХОД К:

Обратный мастер-план из левого угла (с места во главе стола).

БОЛСАМ

Итак, одиннадцать за. Теперь кто против?

Фонда поднимает руку.

БОЛСАМ

(без перерыва)

Один, ясно. Одиннадцать за, один против. Что ж, расклад понятен.

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план из правого угла – в кадре конец стола, мимо Биннса и Уордена к Суини и Бегли.

БЕГЛИ

(издевательски посмеивается)

О господи, всегда этот один.

УОРДЕН

Что будем делать?

ФОНДА

Поговорим.

БЕГЛИ

О господи…

КАДР 10

ПЕРЕХОД К:

КАДР 11

Среднеобщий план из левого угла и с конца стола: мимо Фонды к Фидлеру, Коббу, Маршаллу, Клагману и Биннсу.

БЕГЛИ

(за кадром)

О господи…

КОББ

Думаете, он невиновен?

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Фонды.

ФОНДА (после паузы) Я не знаю. КОББ

(за кадром)

Вы…

КАДР 12

ПЕРЕХОД К:

КАДР 13

Крупный план Кобба.

КОББ

…сидели с нами в суде. Все слышали. Этот парень – опасный…

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Крупный план Фонды.

КОББ (за кадром)…убийца.

ФОНДА

Ему восемнадцать лет.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Крупный план Кобба.

КОББ

Он уже взрослый. Воткнул нож в грудь отца на четырнадцать дюймов.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Крупный план Фонды.

КОББ

(за кадром)

В суде это доказали неопровержимо. Пересказать еще раз?

ФОНДА

(качает головой)

Нет.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план из правого угла и с конца стола: мимо Биннса и Уордена к Суини и Бегли.

БЕГЛИ

Тогда в чем дело?

ФОНДА

Я хочу поговорить.

УОРДЕН

О чем тут говорить? Одиннадцать присяжных считают, что он виновен. Все, кроме вас.

БЕГЛИ

Можно спросить. Вы ему верите?

ФОНДА

Не знаю, может, и нет.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 14

Средний план мимо Фонды к Уордену.

УОРДЕН

(без перерыва)

И голосуете за оправдание?

Фонда отворачивается от камеры, чтобы повернуться к собеседнику.

ФОНДА

Вас одиннадцать, и я не могу просто так поднять руку и отправить парня на электрический стул.

УОРДЕН

А кто говорит, что это легко?

ФОНДА

Никто.

УОРДЕН

Я голосовал первым, да? Но я считаю, что он виновен. И не передумаю даже через сто лет.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 15

Средний план – от Уордена к Фонде.

КАДР 16

ФОНДА

Я не прошу вас передумать. Это жизнь человека. Так нельзя. Вдруг мы ошибаемся?

Разбор

Монтаж Карла Лернера

Примечание: ниже даются ссылки на четыре схемы, представленные на стр. 28–29 и 31–32 для демонстрации правильного поля зрения камеры.

Первый – заявочный – план присяжных длится шесть с половиной минут и наконец завершается, когда все они рассаживаются вокруг стола (внешний кадр – кадр 1). Первый переход осуществляется к главному герою в исполнении Фонды (внутренний кадр – кадр 2). Нам показывают, как он задумчиво смотрит в окно, а его склонность к созерцанию и расстояние между ним и другими присяжными уже выделяют его среди остальных.

Первые два мастер-плана в этой сцене (кадры 3 и 4) сняты сверху, с противоположных сторон и противоположных концов стола. Два абсолютно противоположных изображения предоставляют максимум информации, позволяют увидеть максимум лиц. Подсказкой к переходу (внешний кадр – кадр 3) становится Биннс в правом ближнем углу экрана – он начинает вставать. В начале следующего плана (кадр 4) Биннс продолжает вставать, а затем открывает дверь в уборную, впуская Суини. Присутствие этого присяжного необходимо для начала совещания, поэтому монтажер задерживается на этом плане, пока Суини не сядет. Как только Болсам просит внимания присяжных, осуществляется переход к следующему кадру.

Первый крупный план (кадр 5) определяет важность Болсама, председателя жюри присяжных. Когда он предлагает сразу же проголосовать, монтажер переходит к субъективу (кадр 6) через центр стола. Кадр 7, внутренний кадр следующего плана, показывает реакцию Болсама на слова одного из присяжных, которому уже хочется покончить с происходящим. Также сцена призвана соединить план через центр стола в кадре 6 и следующий мастер-план (кадр 8). Если поставить кадр 6 и кадр 8 друг за другом, переход будет визуально громоздким, поскольку ракурсы, с которых сняты соответствующие планы, отличаются лишь частично.

Благодаря следующей паре абсолютно противоположных мастер-планов, снятых сверху (кадр 8 и кадр 9), в поле зрения камеры наконец оказываются все четыре угла стола, а положение всех четверых присяжных, представленных на схеме 1, становится еще более понятным (см. схему 1, стр. 28).

Внешний кадр плана (кадр 8) вводит зрителя в заблуждение, поскольку видна только спина Фонды, а вот его руку толком не видно, из-за чего пока непонятно, что он единственный, кто не поднял руку и не проголосовал за. Подсказкой к смене плана служит то, что, остановившись на одиннадцати голосах, председатель жюри поворачивается и смотрит в глаза Фонде. Следующий план (внутренний кадр – кадр 9) – и все тайное становится явным. Теперь Фонда смотрит в камеру, и зритель видит, что руку он не поднял.

Следующий план (кадр 10) должен представить и Фонду, и Бегли, поскольку Бегли – первый присяжный, негативно отреагировавший на голос Фонды, а его манера речи с первых же кадров очень жесткая, из-за чего напряженность момента нарастает. Затем возражает Кобб, появившись в следующем плане (кадр 11).

Это служит еще и предостережением, что Бегли и Кобб станут самыми нелогичными, несговорчивыми персонажами, причем Кобб останется таковым до последнего. Фонда и Биннс – единственные актеры, присутствующие на обоих планах (кадр 9 и кадр 10). В результате от кадра к кадру эти два актера постоянно будут присутствовать на экране – с левой и правой стороны экрана соответственно. Если бы камера пересекла линию сцены – воображаемую черту, проходящую через Биннса и Фонду, – направление изменилось бы, сбив зрителя с толку. А учитывая, что на обоих планах вокруг них сидят разные люди, это единственная линия сцены, которую необходимо сохранять, как показано на схеме 2 (см. схему 2 на стр. 29).

Монтажер переходит к первому крупному плану Фонды (кадр 12), после того как тот заронил разумное сомнение в умах присяжных и зрителя. Кроме того, монтажер переходит к изображению Фонды достаточно рано, чтобы он успел помедлить, прежде чем отвечать на заданный вопрос, придавая тем самым дополнительный вес диалогу. Далее следует крупный план Кобба (кадр 13), бросающего Фонде вызов. На протяжении следующих трех кадров монтажер переходит от одного присяжного к другому, показывая их крупным планом. Это противостояние становится предвестником одного из самых бурных споров двух присяжных и определит итоговый вердикт.

Акцент в общении смещается, когда заговаривают Уорден и Бегли, и монтажер переходит к групповому плану, где есть и они (внешний кадр – кадр 14). Ракурс тот же, что и у кадра 10, но теперь линия сцены проходит между Уорденом и Фондой – единственными актерами в последующих двух планах, как показывают кадр 15 и кадр 16, а также схема 3. В результате они постоянно находятся с левой и правой сторон экрана, по мере того как внимание перемещается с Уордена, который смотрит в камеру, защищая свою позицию (внешний кадр – кадр 15), на ракурс, более подходящий для Фонды. Теперь он выходит на передний план, донося до сознания собравшихся, что на кону стоит жизнь человека (внутренний кадр – кадр 16). См. схему 3 (стр. 31).

Сцена вторая: второе голосование

Следующий эпизод разворачивается примерно полчаса спустя, когда треть фильма уже позади. До этого момента Фонда продолжал отстаивать свою позицию, но, несмотря на все попытки посеять сомнение в умах присяжных, он по-прежнему остается единственным, кто отказывается присоединиться к остальным. Теперь другие присяжные давят на него, чтобы заставить изменить свое мнение и проголосовать за.

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: СОВЕЩАТЕЛЬНАЯ КОМНАТА, ДЕНЬ

Первый средний план – Фонда смотрит в окно.

БОЛСАМ

(за кадром)

Ну так что?

Фонда поворачивается к ним.

КОББ

(за кадром)

Вы в одиночестве.

Отходит от окна к столу, камера следует за ним. Поворачивается к камере – крупный план.

ФОНДА

Значит, у меня есть предложение. Голосуем еще раз. Вы, одиннадцать человек, будете голосовать тайно.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 1

Крупный план Клагмена.

КАДР 2

ФОНДА

(без перерыва, за кадром)

Без меня.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Крупный план Фонды.

ФОНДА

Если проголосуете одинаково, я сдамся. Мы…

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Фидлера.

КАДР 3

ФОНДА

(без перерыва, за кадром)

…вынесем смертный приговор.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Крупный план Фонды.

ФОНДА

Но если этого не случится, продолжим обсуждение. Если вы согласны, я готов.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 4

Мастер-план из левого угла, с конца стола. Фонда со спины – смотрит на других присяжных.

УОРДЕН

(хлопает в ладоши)

Ладно, давайте.

БОЛСАМ

Справедливо. Все согласны? Кто-нибудь против?

Ладно, приступим.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 5

Второй средний план с места во главе стола – мимо стоящего спиной Болсама к Фонде, Суини, Бегли, Восковецу и Вебберу.

КАДР 6

Камера панорамирует вслед за Фондой – от стола мимо присяжных к кулеру с водой в дальнем углу комнаты. Как только он останавливается, камера медленно наезжает, пока не доходит до сверхкрупного плана. Фонда оглядывается на стол, а потом снова отворачивается.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 7

Первый средний план стола – показаны только руки, передающие листки для голосования, и личные вещи на столе.

КАДР 8

Камера панорамирует от конца стола до места во главе, по мере того как присяжные передают листки с результатами голосования, пока они не образуют кипу перед Болсамом. Камера остается на месте. В кадре оказывается сначала Болсам, затем его руки, пока он разворачивает каждый листок и объявляет, что на нем написано.

БОЛСАМ

(читает)

Виновен… виновен… виновен… виновен… виновен… виновен…

виновен… виновен… виновен…

Болсам разворачивает десятый листок, который гласит «не виновен». Камера панорамирует вверх, пока Болсам встает, держа развернутый листок.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 9

Сверхкрупный план Фонды.

КАДР 10

БОЛСАМ (за кадром) Не виновен.

Мы видим реакцию Фонды, после чего он поворачивается, и внимание перемещается на задний план, являя сидящих позади него присяжных.

БОЛСАМ

(за кадром, зачитывает надпись на последнем листке)…виновен.

Пока Фонда идет обратно к столу, Бегли сердито вскакивает.

БЕГЛИ Как вам это нравится?

Уорден встает и идет прочь, совершая руками движения, напоминающие взмахи куриных крыльев.

УОРДЕН Еще один хлопает крыльями.

Фонда уходит в дальний конец комнаты. На среднеобщем плане он стоит вместе с Биннсом, Уорденом, Суини, Бегли и Восковецом.

БЕГЛИ Так, кто это? Я хочу знать.

ВОСКОВЕЦ

Простите, голосовали тайно. Мы договорились, так? Если человек хочет сохранить секрет…

КОББ (за кадром, кричит) Се…

ПЕРЕХОД К:

КАДР 11

Среднеобщий план, другой ракурс: Восковец и Бегли слева и справа на переднем плане, а между ними – Кобб, Маршалл и Клагмен.

КАДР 12

КОББ

…крет! Какой секрет? Здесь нет секретов!

Камера смещается по мере того, как Кобб идет к Клагмену, сидящему на стуле.

КОББ

(без перерыва)

Я знаю, кто это был. Ну ты даешь, братишка. Голосовал вместе с нами, а потом этот сладкоречивый проповедник разбил твое сердце рассказом об этом несчастном мальчике, и ты сразу передумал! Меня от вас тошнит. Пойди дай ему еще четвертак в копилку!

КЛАГМЕН

Эй, погоди…

Камера панорамирует, пока Клагмен встает и идет вслед за Коббом.

КЛАГМЕН

(без перерыва)

Ты чего разорался?

КОББ

А…

КЛАГМЕН

Ты кем себя вообразил?

МАРШАЛЛ

Тише…

ПЕРЕХОД К:

Первый средний план – Фонда наблюдает за происходящим со своего места.

МАРШАЛЛ

(без перерыва, за кадром)

…тише.

КЛАГМЕН

(за кадром)

Нет, что он вообще…

МАРШАЛЛ

(за кадром)

Это ничего, он…

На лице Фонды появляется слабая улыбка.

КАДР 13

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Второй средний план – Кобб, Маршалл и Клагмен.

МАРШАЛЛ

(без перерыва)

…просто нервный.

Кобб отворачивается от окна, и камера наезжает, пока не берет его крупным планом.

КОББ

Нервный?! Еще какой нервный! Мальчишка должен сесть на электрический стул, а нам тут начинают рассказывать…

ПЕРЕХОД К:

КАДР 14

Первый средний план – Фонда стоит, выражение его лица встревоженное.

КАДР 15

КОББ (без перерыва, за кадром)…байки!

БОЛСАМ

(за кадром) Эй…

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Второй средний план Кобба. Камера панорамирует, пока он идет к Клагмену, после чего оба оказываются в одном кадре.

БОЛСАМ

(без перерыва, за кадром)…слушайте…

КОББ

Почему изменили мнение?

СУИНИ (за кадром) Он его…

ПЕРЕХОД К:

Предельно крупный план Суини.

СУИНИ

…не менял. Изменил я.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 16

ПЕРЕХОД К:

Двойной план – Кобб и Клагмен.

Оба в шоке поворачиваются и смотрят в камеру.

КАДР 17

Разбор

Этот эпизод становится поворотным моментом – об этом свидетельствует и тот факт, что здесь впервые после титров в начале фильма звучит музыка. Она начинает играть, когда Фонда возвращается к столу, а затем предлагает присяжным проголосовать снова – на сей раз тайно (внешний кадр этого плана – кадр 1).

После этого монтажер очень резко переходит к Клагмену, чтобы показать его реакцию (внутренний кадр – кадр 2), поскольку тот, как и обвиняемый мальчик, родом из бедной семьи иностранного происхождения, а значит, с наибольшей вероятностью проникнется симпатией к подсудимому.

После возвращения к крупному плану Фонды, который продолжает рассказывать о голосовании, зрителю показывают реакцию следующего героя – Фидлера (кадр 3), который кажется самым мягким по характеру. Все это отвлекающие маневры, призванные заставить зрителя думать, будто именно эти персонажи сейчас проголосуют против.

Монтажер возвращается к Фонде, который завершает свою речь словами «я готов», что становится сигналом к началу голосования (внешний кадр – кадр 4).

С помощью следующего кадра монтажер демонстрирует реакцию всех присяжных – камера снимает их, пока Фонда стоит спиной, а затем переходит к следующему плану сразу после того, как Болсам наклоняется, чтобы раздать листки для голосования (внешний кадр – кадр 5). Следующий план – съемка тех же присяжных с обратного ракурса. Болсам все еще наклоняется (внутренний кадр – кадр 6). Болсам и Фонда остаются с левой и правой сторон экрана соответственно на обоих планах. Положение оставшихся четверых присяжных, сидящих между ними (слева-справа), меняется от кадра к кадру. Эта несостыковка сошла создателям фильма с рук, поскольку все внимание зрителя приковано к Болсаму и Фонде. Кроме того, монтаж получился более плавным, поскольку второй план (внутренний кадр – кадр 6) стартует, когда Фонда уже начал двигаться прочь от стола.

Камера панорамирует изображение Фонды, пока он находится вдали от стола, затем наезжает, показывая сверхкрупный план, – он оборачивается на присяжных, потом отводит взгляд. Момент подчеркивает и нарастание музыки (внешний кадр – кадр 7). Следующий план начинается с кадра 8, где мы видим, как руки передают вдоль стола листки для голосования, пока все они не оказываются у Болсама (внешний кадр этого же плана – кадр 9). Напряжение не спадает, поскольку монтажер заострил внимание на этом плане, избегая перехода к лицам. Зритель видит все листки, в том числе тот, на котором написано «не виновен», прежде чем председатель Болсам объявит результаты. В итоге напряженность момента используется по максимуму, поскольку зрители одновременно ждут, что будет дальше, и ощущают реакцию присяжных на голос против.

Монтажер знает, что когда председатель зачитывает «не виновен», зрителю хочется увидеть Фонду, а потому он даже не пытается воспользоваться наложением. Реплика «не виновен» целиком приходится на изображение Фонды (внутренний кадр – кадр 10).

Режиссер Сидни Люмет как-то сказал, что «скорость переходов уверенно росла по ходу фильма, но на последних тридцати минутах или вроде того они просто понеслись галопом. Ускорение переходов во многом помогло сделать повествование более волнующим и дать зрителю понять, что картина все больше сжималась во времени и пространстве»7.

По мере того как нарастает напряжение, а спор присяжных становится все более жарким, набирает обороты и скорость взаимодействия. Это очевидно, если проанализировать планы с кадра 11 по кадр 16. Реплики персонажей постоянно накладываются друг на друга, а диалоги переходят из одного кадра в другой. Кроме того, формируется новая линия сцены – между Восковецем и Бегли (внешний кадр – кадр 11). Здесь они смотрят друг другу в глаза на переднем плане, как и в следующем плане (внутренний кадр – кадр 12). Из всех присяжных только они присутствуют на обоих планах, оставаясь с левой и правой сторон экрана, и это единственная линия сцены, которую должна соблюдать камера. Уорден, Биннс и Фонда исчезли с первого кадра, их заменили Кобб, Маршалл и Клагмен. Смена положения актеров от кадра к кадру – своего рода трюк, но эффект от него поразительный; зритель даже не заметит, что произошло. Отчасти это происходит потому, что актеров удерживает линия сцены Бегли – Восковец, но еще из-за неуравновешенной реакции Кобба, чьи реплики накладываются на последующие кадры и обусловливают монтаж.

Вставка Кобба, Клагмена и Маршалла обусловлена кадром 12, поскольку роль всех троих стала более значительной: Кобб готов противостоять Клагмену, а Маршалл выступает в качестве посредника. В кадре 13 Фонда сидит. Судя по тому, что он стоял, когда мы в последний раз видели его в кадре 11, и вновь будет на ногах в кадре 15, должно быть, этот план украли из другой части фильма. Однако зритель ни за что этого не заметит, поскольку монтажер дает ему то, что он так хочет увидеть: на лице Фонды медленно появляется улыбка. Его выражение лица выдает, что он доволен: во-первых, тем, что Клагмен дал отпор агрессору Коббу, во-вторых, тем, что, как выяснилось, выступавшие против него присяжные не так уж и едины в своем мнении. После того как на Фонду набрасывается Кобб (кадр 14), зритель ждет от Фонды другой реакции – проявления тревоги, которую мы и видим в кадре 15.

Тут монтажер переходит к Коббу, который все еще убежден, что Клагмен проголосовал против, и намерен противостоять ему. Сместив акцент на Клагмена, монтажер удивляет зрителя, когда в следующем плане выясняется, что против проголосовал Суини. Монтажер усиливает впечатление, начав реплику Суини за кадром, пока зритель смотрит на Кобба и Клагмена. Затем монтажер переходит к Суини, который дерзко заявляет, что это он передумал (внешний кадр – кадр 16). Кроме того, он задействует предельно крупный план – крупнее всех, что до этого момента использовались в фильме. В этом случае такой ход вполне уместен, ведь это один из самых неожиданных моментов в картине. Когда монтажер возвращается к Коббу и Клагмену, на их лицах читается потрясение: они не сразу реагируют и лишь потом полностью разворачиваются к камере (внешний кадр – кадр 17). Их реакция отражает реакцию зрителя – это основной поворотный момент в фильме.

Комедия: «Выпускник»

Комедия не настолько отличается от драмы, как может показаться. Основные моменты тоже связаны с эмоциональными истинами, даже если зачастую они гипертрофированы. Вот только чтобы создать комедию, требуется филигранная техника, ведь самое смешное непросто проанализировать или предсказать. Ясно одно: очень важен ритм происходящего. Быть может, в театре или во время живого представления значение имеет только момент выступления актера, но в кино огромную роль играет еще и чувство времени, проявленное монтажером. Нельзя слишком долго готовиться к смешному моменту, и надо знать, сколько может длиться такой момент после того, как зритель засмеялся. Так, например, монтажер может показать, как актер неоднократно пытается встать после падения. Чем чаще он падает, тем смешнее становится, и в определенный момент ситуация становится максимально смешной – именно здесь и надо переходить к следующему фрагменту. Кроме того, монтажер должен предугадывать, сколько зритель будет смеяться, и раскрыть кадр, дать зрителю время, чтобы смех не помешал услышать диалог в следующем плане или сцене. Особенно актуально это для физической комедии, где смех порой долго не смолкает.

Комедия вербальная и физическая

В основе вербальной комедии лежит значение слов и глубина характера, на нее распространяются многие правила жанра, движущая сила которых – реплики. Вербальная комедия более реалистична по общей атмосфере, чем физическая. Монтажер в своей работе в основном придерживается правил, поскольку его обязывают к этому текст и нюансы взаимодействия актеров.

Физическая комедия, напротив, более примитивна и наглядна. Ситуации, персонажи и даже смех гипертрофированы. В результате монтажер получает возможность нарушить больше правил, монтировать в резкой, абсурдной манере. В сущности, он делает это ради смеха.

Персонаж и ситуация

У комедийных актеров, особенно тех, чей юмор носит скорее физический характер, зачастую есть конкретный экранный образ, который не слишком отличается от фильма к фильму (примером служат братья Маркс и Джон Белуши). Зритель ждет от этих актеров предсказуемого поведения, а то, насколько эти ожидания оправдаются, зависит от монтажера. Будь то звезда кино или нет, юмор часто основывается на преувеличении физических или эмоциональных черт персонажа.

Ситуация, в которой оказывается актер, также может быть физической (например, он поскальзывается на банановой кожуре) либо психологической (его могут принять за другого человека, он может поменяться с кем-то местами – причины недопонимания могут быть самыми разными). Самая распространенная ситуация в таких комедиях – насмешка над персонажем. Классический пример – получить удовольствие, наблюдая, как человек попадает в неловкое положение или лишается достоинства. Повторение, порождающее досаду, усиливает юмористическую составляющую и выражается по-разному. Так, например, монтажер может несколько раз вклеивать кадр, где человек пытается сдвинуть с места какой-то предмет, но не может. Еще смешнее становится, если персонаж при этом серьезен и не понимает, насколько абсурдны и безнадежны его неоднократные попытки.

Оформление переднего/заднего плана также может стать удачным ходом для усиления юмористического эффекта, в преувеличенном виде представив отношения героя с другим персонажем и указав при этом на его бессилие. Также подчеркнуть беспомощность героя можно с помощью контраста положения: скажем, если один персонаж сидит, а другой стоит.

Субъективная и объективная камера/перспектива

Огромное значение для физической комедии имеет выбор перспективы (POV). Именно он определяет, будет ли зритель предвосхищать происходящее или окажется застигнут врасплох.

Вновь обратимся к примеру классического падения: герой поскальзывается на банановой кожуре. Монтажер может начать с дальнего плана актера, который бежит по улице, затем крупным планом показать деталь банановой кожуры как раз в тот момент, когда нога актера оказывается в кадре, после чего продолжить этот план, пока нога не начнет скользить. Затем монтажер может перейти ко второму среднему плану, показав, как актер приземляется на тротуар. С точки зрения техники это будет плавный, хороший переход. В этом случае монтажер выбрал субъективную перспективу, при которой зрители видят то же, что и герой, и реагируют одновременно.

Также монтажер может использовать другой подход. Начать он может также с дальнего плана актера, бегущего по улице, затем перейти к детали банановой кожуры, лежащей на тротуаре. После монтажер может вернуться к дальнему плану актера, который все еще бежит, и задержаться на нем, пока тот не поскользнется и не упадет на асфальт. После можно сверхкрупным планом показать реакцию героя – раздражение. В этом случае монтажер использует объективный подход, при котором зритель наблюдает за происходящим со стороны и понимает, что случится, еще до того, как это происходит с актером. Такой монтаж более эффективен, поскольку вы сообщаете зрителю, что герой вот-вот совершит глупость, пока он и сам того не знает, и растягиваете удовольствие, наблюдая, как персонаж становится незадачливой жертвой обстоятельств. При этом, как правило, если насмешка нацелена только на героя, а не на зрителя, становится еще смешнее.

Демонстрация на кадрах: «Выпускник»

В двух сценах из фильма «Выпускник», которые рассматриваются далее, проявилась и вербальная, и физическая комедия, а кроме того, драматичный – в некотором смысле даже мелодраматичный – подтекст. В первой сцене акцент приходится на диалог, идет этакая игра в кошки-мышки, в результате которой Бенджамин становится жертвой соблазнения. Во второй сцене акцент сделан на физическую комедию, поскольку Бенджамин заперт в спальне с соблазняющей его миссис Робинсон.

Частично в ходе анализа этого фильма – только этого – будет рассказываться о варианте режиссерского сценария, все страницы которого вертикально разлинованы, чтобы продемонстрировать, какая часть сцены охвачена камерой с каждого ракурса наряду с подробными указаниями относительно каждого кадра.

Сцена первая: веранда

Экспозиция

Бенджамин (Дастин Хоффман), новоявленный выпускник колледжа, уходит с вечеринки, устроенной родителями в его честь, поскольку подруга родителей миссис Робинсон (Энн Бэнкрофт) заставляет подвезти ее до дома.

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: ДОМ МИССИС РОБИНСОН, ВЕЧЕР.

Мастер-план, операторская тележка следует за Бенджамином и миссис Робинсон, которые идут по коридору к бару.

Миссис Робинсон идет за стойку бара.

МИССИС РОБИНСОН

Что будешь пить – бурбон?

БЕНДЖАМИН

Миссис Робинсон, я отвез вас домой. Мне это было приятно.

Но сейчас я должен побыть один, подумать. Понимаете?

МИССИС РОБИНСОН

Да.

БЕНДЖАМИН

Ну ладно, хорошо.

Поворачивается и собирается уйти.

МИССИС РОБИНСОН

Что будешь пить?

Он останавливается, делает шаг назад и поворачивается. Она смешивает напитки.

МИССИС РОБИНСОН

Прости, что задерживаю тебя, но я не хочу быть в доме одна.

БЕНДЖАМИН

Почему?

МИССИС РОБИНСОН

Побудь со мной, пока не вернется муж.

Камера остается на месте, показывая стоящую у бара миссис Робинсон поверх плеча Бенджамина.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 1

Обратный мастер-план – Бенджамин поверх плеча миссис Робинсон.

КАДР 2

БЕНДЖАМИН

А когда он вернется?

МИССИС РОБИНСОН

Не знаю… Выпьешь?

БЕНДЖАМИН

Нет.

Она сует бокал ему в руки.

БЕНДЖАМИН

(без перерыва)

А вы всегда боитесь быть одна?

Она зажигает сигарету.

МИССИС РОБИНСОН

Да.

БЕНДЖАМИН

Так заприте как следует дверь и ложитесь спать.

Она поворачивается к нему лицом, к камере – спиной.

МИССИС РОБИНСОН

Я очень нервная.

Она курит, а он робко пытается отмахнуться от клубов дыма. Когда она поворачивается и уходит вправо, он неловко садится. За кадром начинает играть драматичная соблазнительная фортепианная музыка (она включила проигрыватель). Бенджамин в ответ резко выпрямляется.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 3

Среднеобщий план миссис Робинсон поверх плеча Бенджамина – она возвращается к бару.

КАДР 4

МИССИС РОБИНСОН

Можно один вопрос?

(садится)

Что ты обо мне думаешь?

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план Бенджамина в профиль. Он сидит.

БЕНДЖАМИН

В смысле?

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план миссис Робинсон, сидящей возле бара.

МИССИС РОБИНСОН

Ты знаешь меня всю жизнь.

У тебя должно быть мнение обо мне.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Второй средний план Бенджамина.

БЕНДЖАМИН

Я… всегда считал вас… прекрасным человеком.

Начинает брать напиток.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 5

Второй средний план миссис Робинсон.

МИССИС РОБИНСОН

Ты знал, что я алкоголичка?

ПЕРЕХОД К:

КАДР 6

Сверхкрупный план Бенджамина. Он пьет…

КАДР 7

Он поднимает голову, сглатывает.

БЕНДЖАМИН

Что?

ПЕРЕХОД К:

Сверхкрупный план миссис Робинсон.

МИССИС РОБИНСОН

Ты это знал?

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

КАДР 8

Сверхкрупный план Бенджамина. Он начинает вставать.

БЕНДЖАМИН

Послушайте, я все же пойду.

Его туловище двигается через кадр.

КАДР 9

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план миссис Робинсон поверх плеча Бенджамина.

КАДР 10

С грохотом ставит бокал на стойку.

МИССИС РОБИНСОН

Сядь, Бен.

БЕНДЖАМИН

Простите, миссис Робинсон, но наш разговор принял странный оборот.

Я уверен, что мистер Робинсон скоро будет здесь, и…

МИССИС РОБИНСОН

Нет.

БЕНДЖАМИН

Что?

МИССИС РОБИНСОН

Мой муж вернется поздно, наверняка через несколько часов.

Он поворачивается и уходит – лицом к камере.

БЕНДЖАМИН

О боже мой.

Тележка с камерой отъезжает по мере того, как Бенджамин уходит вглубь комнаты, пока не достигает комбинированного дальнего плана – Бенджамин на переднем плане, миссис Робинсон на заднем плане у барной стойки.

МИССИС РОБИНСОН

Что такое?

БЕНДЖАМИН

Нет, миссис Робинсон, нет… Неужели вы хотели…

МИССИС РОБИНСОН

Чего?

БЕНДЖАМИН

Неужели вы думали, что я на такое способен?

МИССИС РОБИНСОН

На что?

БЕНДЖАМИН

На что вы рассчитывали?

МИССИС РОБИНСОН

Не знаю.

Она ставит одну ногу на барный стул, разводя ноги.

БЕНДЖАМИН

Господи, миссис Робинсон, мы вдвоем в вашем доме. Вы предлагаете мне выпить, включаете музыку, заводите разговор о своей личной жизни, сообщаете мне, что ваш муж вернется нескоро.

МИССИС РОБИНСОН

Ну и что?

ПЕРЕХОД К:

КАДР 11

Среднеобщий план Бенджамина через согнутую ногу миссис Робинсон.

БЕНДЖАМИН

Миссис Робинсон, вы пытаетесь меня соблазнить.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 12

Сверхкрупный план (короткий план) миссис Робинсон.

Она смеется.

КАДР 13

ПЕРЕХОД К:

Обратный мастер-план (короткий план) Бенджамина поверх плеча миссис Робинсон.

КАДР 14

БЕНДЖАМИН (неуверенно)

Разве не так?

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план миссис Робинсон поверх плеча Бенджамина.

МИССИС РОБИНСОН Нет, я об этом не думала.

Она поворачивается, сводит ноги и тушит сигарету.

Сцена продолжается: сгорающий от стыда Бенджамин просит прощения за то, что неправильно понял ее. Она его прощает и предлагает допить бокал.

Разбор

Монтаж Сэма О'Стина

• Использовались следующие планы:

• Мастер-план, операторская тележка следует за Бенджамином и миссис Робинсон по коридору к бару.

• Обратный мастер-план: Бенджамин поверх плеча миссис Робинсон.

• Обратный мастер-план (короткий план) Бенджамина поверх плеча миссис Робинсон.

• Среднеобщий план миссис Робинсон поверх плеча Бенджамина, после чего тележка с камерой отъезжает по мере того, как Бенджамин уходит вглубь комнаты, пока не достигает комбинированного дальнего плана – Бенджамин на переднем плане, миссис Робинсон на заднем плане у барной стойки.

• Второй средний план сидящего Бенджамина в профиль.

• Второй средний план сидящей миссис Робинсон в профиль.

• Крупный план Бенджамина.

• Крупный план миссис Робинсон.

• Крупный план (короткий план) миссис Робинсон.

• Среднеобщий план Бенджамина через согнутую ногу миссис Робинсон.

Не использовались следующие планы:

• Кадр 15: второй средний план миссис Робинсон поверх плеча Бенджамина.

• Кадр 109: перебивка – рука миссис Робинсон включает проигрыватель.

• Кадр 14: среднеобщий план миссис Робинсон поверх плеча Бенджамина; камера резко опускается вниз, когда Бенджамин садится на пуф.

• Кадр 106: крупный план сидящего Бенджамина.

• Кадр 21: сверхкрупный план Бенджамина поверх барной стойки через согнутую ногу миссис Робинсон, разный фокус.

• Кадр 22: среднеобщий план Бенджамина.

• Кадр 23: огромный сверхкрупный план Бенджамина.

В этой ключевой сцене миссис Робинсон завлекает Бенджамина: сначала своей потребностью в эмоциональной поддержке, затем все более откровенными признаниями и под конец – сексуальностью. Сэм О'Стин, монтажер фильма, поясняет: «Мотивом всей сцены были джунгли. Это проявилось в растениях, выборе мебели, даже в том, что на ней платье с растительным принтом. Она пытается поглотить его, словно зверь»8.

Мы, зрители, понимаем, что для Бенджамина это чересчур, и вполне представляем, что будет дальше, и потому нам ужасно забавно наблюдать за происходящим и ждать, когда же он «поскользнется на банановой кожуре». Впрочем, такой подход не совсем объективен, ведь мы идентифицируем себя с Бенджамином и смотрим на некоторые ее поступки его глазами. В результате коварная миссис Робинсон всегда на шаг впереди Бенджамина и даже немного впереди зрителя.

Снимая «Выпускника», создатели фильма уделяли огромное внимание композиции кадра, что было не только новаторством для зрительного восприятия, но и оказало крайне противоречивый драматический и комедийный эффект. В этой конкретной сцене необыкновенно много моментов, когда акцент сделан на переднем или заднем плане с огромной разницей в размере и росте двух актеров в кадре, что символизирует неуверенность и дискомфорт Бенджамина в сравнении с властью, которую имеет над ним миссис Робинсон.

В этой сцене четыре комических/драматических арки

Первая арка начинается, когда Бенджамин говорит миссис Робинсон, что собирается уйти. В этот момент Бенджамин находится на переднем плане, он – более крупная фигура (как показывает кадр 1), поскольку пока еще контролирует ситуацию.

Но потом она говорит: «Побудь со мной, пока не вернется муж», и вот уже Бенджамин повержен, ведь если она боится оставаться одна, как он может сказать нет? Здесь монтажер делает первый переход, поскольку это поворотный момент, первый шаг Бенджамина на пути к капкану миссис Робинсон. Он переходит к плану, где она стоит спиной к камере (внутренний кадр – кадр 2) на переднем плане, а Бенджамин – на заднем, и кажется, что он куда меньше нее. Фокус также приходится на него, что отражает его затруднительное положение – визуально и психологически.

Вторая арка начинается с ее слов «я очень нервная», что еще больше приводит Бенджамина в замешательство. Монтажер удерживает этот момент, где она доминирует на переднем плане, а он находится на заднем, пока она дымит ему в лицо, а он безуспешно пытается развеять дым. Когда он садится и она оставляет его в покое, монтажер решает дать дальний план, чтобы Бенджамин остался в кадре, причем на прежнем расстоянии, тем самым подчеркивая его дискомфорт. Монтажер мог бы перейти к среднеобщему плану миссис Робинсон поверх плеча Бенджамина, чтобы камера резко опустилась вместе с ним, как только он сядет [неиспользованный кадр 14], но тогда зритель не смог бы в полной мере прочувствовать оторванность и бессилие героя. Монтажер продолжает удерживать внимание на Бенджамине, который кажется маленьким и беспомощным, пока миссис Робинсон включает драматичную соблазнительную музыку (внешний кадр плана – кадр 3).

Была отснята перебивка, где миссис Робинсон ставит пластинку на проигрыватель [неиспользованный кадр 109], но она произвела бы меньшее впечатление по двум причинам. Первое: поскольку камера все время обращена к Бенджамину, мы видим, как резко он подскакивает, когда включается соблазнительная музыка, а это очень смешной и неловкий момент; вырезать его – значило бы ослабить эффект. Второе: если бы монтажер показал, что она на самом деле включает проигрыватель, сцена стала бы разворачиваться в режиме реального времени. А так зритель не замечает, что в реальной жизни миссис Робинсон ни за что не успела бы отойти от Бенджамина, включить музыку и вернуться к бару (внутренний кадр – кадр 4) за три с половиной секунды, и его это даже не волнует. Благодаря выбранному монтажером переходу напряжение и юмор проявляются в фильме куда сильнее.

Третью арку монтажер начинает с дополнительных пауз. Миссис Робинсон провоцирует Бенджамина, спрашивая, что он о ней думает. Когда же он отвечает, что считает ее прекрасным человеком, монтажер на мгновенье удерживает план с Бенджамином, позволяя ему отпить из бокала, расслабиться и утратить бдительность (внешний кадр – кадр 5). Переходя к миссис Робинсон, монтажер выдерживает небольшую паузу, прежде чем она отвечает, демонстрируя, что ее не удовлетворил вежливый ответ, и теперь она прикидывает, что сказать. Кроме того, эта пауза влияет на всю третью арку, когда она говорит: «Ты знал, что я алкоголичка?» (внешний кадр – кадр 6). Эта реплика шокирует своей откровенностью и еще больше сбивает Бенджамина с толку.

Когда после этой ее реплики монтажер переходит к Бенджамину (внутренний кадр – кадр 7), тот сидит, опустив голову, невинно попивая свой напиток. Это позволяет ему поднять взгляд, сглотнуть и еще раз оценить услышанное, из-за чего момент растягивается. Это первый раз за всю сцену, где монтажер использует сверхкрупный план – он приберег его для по-настоящему важного случая.

Кроме того, здесь мы слышим самый скупой диалог, начиная с ее реплики про алкоголичку, которая практически накладывается на следующий кадр, поскольку момент крайне напряженный. На самом деле сверхкрупный план – единственный прямой ракурс, использованный в этой сцене. Показывая Бенджамина в предыдущем кадре (кадр 5) – второй средний план с более дальнего расстояния, – монтажер мог бы использовать прямой ракурс [неиспользованный кадр 106] вместо профиля, но он приберег прямой сверхкрупный план в качестве двойного усиления, чтобы продемонстрировать всю значимость реакции Бенджамина. Далее монтажер выбирает сверхкрупный план миссис Робинсон (внешний кадр – кадр 8), чтобы усилить ошеломляющую откровенность ее признания: «Ты это знал?»

В следующем кадре, который вновь начинается с крупного плана Бенджамина, показана его сильная реакция, но на сей раз это паника. Он вскакивает со стула и говорит: «Послушайте, я все же пойду». Во внешнем кадре этого плана (кадр 9) монтажер нарушает правило монтажа движения, согласно которому, если актер встает, надо переходить к следующему кадру до того, как лицо актера исчезнет с экрана, и определенно до того, как мы увидим середину его туловища (что здесь как раз и происходит), потому что иначе кадр не будет интересным. Однако здесь монтажер использует скорость движения, чтобы удачно перейти к следующему плану. Бенджамин только-только начал вставать, а на следующем плане (внутренний кадр – кадр 10) он уже у бара, хотя до него еще надо дойти (отметьте расстояние между местом, где сидел Бенджамин, и барным стулом миссис Робинсон в кадре 3). Кроме того, в кадре 9 он стоит лицом к камере, руки вдоль туловища, а в кадре 10 – спиной к камере с вытянутой рукой.

Столь несогласованное действие и потенциально неловкий переход кажутся плавными, поскольку монтажер обрезает предыдущий кадр и переходит к следующему, когда энергия Бенджамина достигает максимума. И хоть мы еще не видим его стакан, звук, с которым он ставит его на стойку в начале второго кадра, ускоряет переход.

Кроме того, во втором плане зритель больше следит за миссис Робинсон, чем за Бенджамином, поскольку мы понимаем, что когда она говорит «сядь, Бен», она не шутит. Результат: зритель не замечает скачок от кадра 9 к кадру 10 из-за визуального ускорения, созданного монтажером, и нашего собственного желания, чтобы герой поскорее оказался у барной стойки, дабы сохранить напряжение сцены. В этом же плане Бенджамин идет по направлению к камере, пытаясь уйти от миссис Робинсон, и в итоге превращается в силуэт на переднем плане (мы не видим его лицо). Он мельтешит и озвучивает свои подозрения (внешний кадр – кадр 11). Монтажер мог бы перейти к одному из множества планов: огромному сверхкрупному плану Бенджамина [неиспользованный кадр 21], среднеобщему плану Бенджамина [неиспользованный кадр 22] или крупным планам миссис Робинсон, уже использованным ранее.

Однако монтажер предпочел остаться на этом плане в течение приличной части диалога, поскольку он прекрасно работает: его композиция и постановка идеально передают сложившуюся ситуацию. Визуальный акцент приходится на миссис Робинсон на заднем плане, где она пытается принять самую соблазнительную позу, расположившись на барном стуле и разведя ноги, в то время как Бенджамин остается тенью, нервно расхаживающей на переднем плане.

Когда монтажер переходит к следующему плану, где мы видим Бенджамина через согнутую ногу миссис Робинсон (кадр 12), зрителя встречает последняя и самая драматичная арка в этой сцене. Именно здесь Бенджамин произносит самую запоминающуюся фразу: «Миссис Робинсон, вы пытаетесь соблазнить меня». Сам по себе план – также один из самых знаменитых в фильме, хотя на самом деле ракурс совершенно нереалистичен. Во-первых, в качестве обратного плана он не имеет смысла. Даже если она упирается ногой в барный стул, как в предыдущем плане (кадр И), положение ноги и угол, под которым она согнута, не совпадают с тем, что мы видим на следующем кадре. На деле она должна быть просто человеком-змеей, чтобы сидеть у барной стойки и согнуть ногу под нужным углом, чтобы получился подобный ракурс. Но вот монтажер помещает Бенджамина в такое положение – внутри ее согнутой ноги, – и тот кажется еще меньше, еще более жалким, чем в любом другом кадре, будь то передний план или задний. Хитрая композиция позволяет отлично преувеличить бессилие героя и сюрреалистичность ситуации. Вообще-то, кстати, был снят еще один план [неиспользованный кадр 21] – сверхкрупный план Бенджамина через ее согнутую ногу, но с изменяемым фокусом, что было бы не так смешно, ведь он казался бы не таким маленьким и нелепым. Затем монтажер переходит к смеющейся миссис Робинсон (внешний кадр – кадр 13).

Это единственный момент, кроме признания об алкоголизме, когда монтажер отдает предпочтение крупному плану миссис Робинсон. Ее сверхкрупный план совершенно не согласуется с предыдущим кадром, где она сидит у барной стойки. Вообще-то, это короткий кадр, то есть фрагмент, снятый с определенного ракурса, чтобы дополнить материал, отснятый ранее с того же ракурса, поскольку в первоначальном варианте камера охватила не все, что нужно. В этом кадре миссис Робинсон запрокидывает голову, у нее закрыты глаза, а настрой куда более воодушевленный. Очевидно, что именно такую реакцию и хотел получить монтажер, поскольку она нервирует Бенджамина, делая еще более уязвимым. Так пыталась она его соблазнить или нет? Даже мы, зрители, не уверены, что означает ее смех. Это один из тех моментов, когда мы опережаем Бенджамина, но точно отстаем от миссис Робинсон, хоть и подозреваем, что все это – часть уловки, чтобы заставить Бенджамина испытать вину и смущение, после чего он станет словно глина в ее руках. Кроме того, настолько крупный план не согласуется с последующим коротким планом Бенджамина и миссис Робинсон (внутренний кадр – кадр 14). Она больше не касается рукой уха, держит голову более прямо, чем в предыдущем коротком кадре. Однако зритель сосредоточен на реакции сгорающего от стыда Бенджамина, который вновь кажется беспомощным в этой композиции с продуманным передним/задним планом.

Сцена вторая: спальня

После сцены на веранде миссис Робинсон уговаривает Бенджамина пойти в комнату ее дочери Элейн и взглянуть на ее портрет. Затем она просит расстегнуть молнию на ее платье, а когда она остается в одной комбинации, он впадает в панику и заявляет, что ему надо домой. Она просит принести ей сумочку, прежде чем он уйдет. Он отказывается, но она убеждает его оставить сумочку в комнате ее дочери. Нервничая, он вновь входит из коридора в спальню.

ПЕРЕХОД К:

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: КОМНАТА ЭЛЕЙН, ВЕЧЕР

Портрет Элейн крупным планом.

Перед портретом появляется рука Бенджамина, который кладет сумочку миссис Робинсон на полку. В отражении стеклянной рамы портрета мы видим, как входит миссис Робинсон, совершенно обнаженная, и как только она поворачивается, чтобы закрыть дверь…

ПЕРЕХОД К:

КАДР 1

Сверхкрупный план – Бенджамин стоит, слегка развернув корпус вправо. За кадром захлопывается дверь. Бенджамин резко поворачивает голову налево, реагируя на звук.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 2

Сверхкрупный план Бенджамина в профиль. Он стоит, слегка повернувшись вправо. Он резко поворачивает голову налево, реагируя на звук.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 3

Сверхкрупный план Бенджамина. Теперь он еще больше развернулся вправо, прочь от камеры. Он резко поворачивается и потрясенно смотрит в камеру.

КАДР 4

БЕНДЖАМИН

О бо…

ПЕРЕХОД К:

Крупный план обнаженного женского торса в профиль возле дверной ручки. Она начинает поворачиваться…

КАДР 5

БЕНДЖАМИН

…же.

ПЕРЕХОД К:

Первый средний план миссис Робинсон поверх плеча Бенджамина. Она продолжает поворачиваться и оказывается к нему лицом.

КАДР 6

БЕНДЖАМИН

(за кадром)

Выпустите меня.

МИССИС РОБИНСОН

Не нервничай.

ПЕРЕХОД К:

Первый средний план Бенджамина поверх плеча миссис Робинсон.

БЕНДЖАМИН Отойдите от двери.

МИССИС РОБИНСОН

(за кадром) Сначала выслушай…

ПЕРЕХОД К:

Женская грудь крупным планом.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Первый средний план Бенджамина поверх плеча миссис Робинсон.

МИССИС РОБИНСОН

(за кадром)

…меня.

БЕНДЖАМИН

Господи!

МИССИС РОБИНСОН

(за кадром) Ты можешь обладать мной…

Первый средний план Бенджамина поверх плеча миссис Робинсон.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 7

Живот крупным планом.

КАДР 8

ПЕРЕХОД К:

МИССИС РОБИНСОН (за кадром)

…сейчас.

БЕНДЖАМИН

О боже.

МИССИС РОБИНСОН (за кадром)

…и в любое другое время. Звони мне, когда захочешь, и мы встретимся.

КАДР 9

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Женская грудь крупным планом.

КАДР 10

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Первый средний план Бенджамина поверх плеча миссис Робинсон.

МИССИС РОБИНСОН

(за кадром)

Ты понял?

За кадром слышен визг тормозов.

БЕНДЖАМИН

Выпустите меня.

МИССИС РОБИНСОН

(за кадром)

Бенджамин, ты понял?

БЕНДЖАМИН

Да-да, выпустите меня.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Живот крупным планом.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Первый средний план Бенджамина поверх плеча миссис Робинсон.

МИССИС РОБИНСОН

(за кадром)

Ты мне очень нравишься. Звони мне, когда захочешь. В любое время.

За кадром хлопает дверь автомобиля. Бенджамин внезапно поворачивается.

БЕНДЖАМИН

Господи…

Двигается по направлению к ней.

КАДР 11

БЕНДЖАМИН

Это…

Опускает голову.

ПЕРЕХОД К:

Живот крупным планом.

БЕНДЖАМИН (за кадром)…ваш муж!

В кадре появляется его рука.

КАДР 12

Он отталкивает миссис Робинсон от двери. Рукой открывает дверь и захлопывает за собой.

Разбор

Монтаж Сэма О'Стина

Использовались следующие планы:

• Крупный план портрета Элейн.

• Крупный план обнаженного женского торса.

• Сверхкрупный план Бенджамина в момент поворота.

• Первый средний план миссис Робинсон поверх плеча Бенджамина.

• Крупный план груди.

• Крупный план живота.

• Первый средний план Бенджамина поверх плеча миссис Робинсон.

• Не использовались следующие планы:

• Большой сверхкрупный план миссис Робинсон спиной к двери.

• Сверхкрупный план Бенджамина с бокового ракурса.

• Сверхкрупный план Бенджамина спереди.

• Зум большого сверхкрупного плана Бенджамина с выпученными глазами.

• Зум большого сверхкрупного плана глаз Бенджамина.

• Приближение изображения миссис Робинсон поверх плеча Бенджамина.

• Первый средний план Бенджамина сквозь согнутую левую руку миссис Робинсон.

• Среднеобщий план обнаженного тела поверх левого уха Бенджамина.

• Левая часть туловища по пояс, левая рука на бедре.

• Камера опускается на уровень диафрагмы и груди, наклон вправо.

• Грудь прижата к двери, наклон камеры влево.

• Живот на фоне стены, левая рука на бедре.

• Камера поднимается на уровень груди и диафрагмы… наклон влево.

• Обнаженное тело в полный рост.

Как видно из списка выше, для этой сцены было отснято куда больше планов, чем использовалось в итоге. Примечательно, что сцену снимали с самых разных ракурсов, возможно, из-за ее дерзости. Впрочем, не менее дерзким оказался и выбор кадров при монтаже, он ярко демонстрирует еще одну прописную истину: монтажер не должен загонять себя в ловушку, используя слишком много разных ракурсов просто потому, что режиссер отснял много материала.

В первом кадре (кадр 1), где мы, зрители, видим отражение обнаженного тела миссис Робинсон в стекле, у нас есть преимущество – объективное предвкушение того, что будет дальше. Мы знаем, что вот-вот произойдет нечто шокирующее, в то время как герой об этом и не подозревает. План с портретом начинается в тот самый момент, когда ее тело лишь отчасти появляется в отражении, и заканчивается (внешний кадр – кадр 1), как только она поворачивается и захлопывает дверь. Подсказкой для первого перехода – к кадру с реакцией Бенджамина (переход от кадра 1 к кадру 2) – служит звук захлопнутой двери. Так что мы слышим, как захлопнулась дверь в конце плана с портретом (кадр 1), но на самом деле она закрывается в следующем плане, когда мы видим Бенджамина (кадр 2). Монтажер знал, что реакция Бенджамина будет яркой, а потому перешел к моменту, когда тот поворачивает голову – аж на сто восемьдесят градусов, а затем Бенджамин делает то же самое еще раз (кадр 3), а затем еще (кадр 4). Три этих дубля, все внешние кадры плана, практически идентичны, хотя с каждым разом он все больше поворачивает голову налево. А значит, на первых двух планах он завершает движение, оказываясь в профиль, а к третьему плану (кадр 4) – лицом к камере. Монтажер приберег дубль с максимальным визуальным эффектом напоследок. Звук, с которым миссис Робинсон запирает дверь, идеально совпадает по времени с последним поворотом головы Бенджамина. В иной ситуации подобное повторение кадров не сошло бы монтажеру с рук, но здесь он знал, что момент великолепен, и воспользовался шансом, понимая, что мы с радостью откажемся от логики и хронометража, лишь бы продлить его.

Реплика Бенджамина «О боже» накладывается на следующий кадр – ее обнаженный торс (внешний кадр – кадр 5), что еще больше усиливает момент и сглаживает переход. Переход к следующему плану, где мы видим лицо и плечи миссис Робинсон (внутренний кадр – кадр 6), мог бы получиться неловким, ведь в сравнении с более крупным планом ее тела в кадре 5 ракурс почти не изменился. Однако переход кажется более плавным, поскольку в первом кадре она начинает поворачиваться, а во втором продолжает, то есть действие ускоряется, в то время как зрителям не терпится увидеть лицо миссис Робинсон.

Стоит отметить, что после этого кадра мы не увидим лицо миссис Робинсон вплоть до конца сцены. На самом деле с этого момента будут использоваться всего три плана: Бенджамин поверх ее плеча (кадр 7 и кадр 9), кадры ее обнаженных груди (кадр 10) и живота (кадр 8 и кадр 12).

Сэм О'Стин:

«Изначально я взял ее лицо крупным планом, ее грудь и живот и крупный план реакции Бенджамина на нее, поскольку их выбрал Майк [Николс, режиссер]. Но когда я смонтировал сцену, мы оба решили, что вышло несмешно. Мы никак не могли понять, почему… Ток что я стол экспериментировать. Сначала я взял вырезанный кадр [дубль, который режиссер решает не включать в фильм], где Бенджамин снят поверх плечо миссис Робинсон (кадр 7 и кадр 9). Это единственный ракурс, где в кадре с ним видно тело миссис Робинсон. Я решил, что при переходе к Бенджамину буду использовать только этот план, чтобы зритель всегда знал, куда смотреть. Переходить к лицу миссис Робинсон не надо было вовсе… Мне не пришлось обращаться к традиционным приемам монтажа, чтобы показать место миссис Робинсон в кадре, а ее реплики я мог проигрывать за кадром, так что передо мной открывался простор для экспериментов… Я использовал планы ее груди и живота (кадры 8, 10, 12), находящиеся ниже порога восприятия. Я опробовал однокадровые, двухкадровые и трехкадровые переходы и понял, что смотреться будут только трехкадровые, доже если они короткие, как вспышка. Мне уже доводилось экспериментировать с кадрами ниже порога восприятия… Никогда не знаешь, сработают ли они… Но мне показалось, что здесь сработают, ведь Бенджамин даже взглянуть на нее не может, но при этом не в силах отвести взгляд»9.

Зритель видит миссис Робинсон только со спины, а все части тела, обладающие сексуальной привлекательностью, кажутся отрезанными, из-за чего сюрреалистичная ситуация выглядит еще более сюрреалистичной и абсурдно смешной. Кроме того, то, что она говорит, – а мы ухватываем суть! – и близко не так интересно, как лицо Бенджамина, то, насколько он перепуган и зачарован ею. Актерская игра Дастина Хоффмана при этом преисполнена паники, и монтажер знал это. Определенно, это был смелый выбор, но сработал он великолепно.

Планы с изображением живота, как, например, в кадре 8, вообще-то, украдены из другого фрагмента, предназначенного для финала сцены, последних кадров, когда Бенджамин отталкивает ее от двери (кадр 12). Монтажер везде использует этот план нижней части торса, вероятно, потому, что он крупнее всех остальных вариантов, снятых с разных ракурсов, и он еще более шокирует зрителя. Монтажер дважды использует одни и те же планы груди и живота. В трех случаях из четырех Бенджамин поднимает и опускает взгляд, соответствующим образом реагируя на вид груди и живота. Примером служит внешний кадр, где Бенджамин смотрит вниз (кадр 7) при переходе к плану ее торса (кадр 8).

Впрочем, есть момент (внешний кадр – кадр 9), когда он пялится вниз, будто смотрит ей на живот, но уже в следующем кадре выясняется, что на самом деле это реакция на грудь (внутренний кадр – кадр 10). Как сказал О'Стин, «меня мало волновала согласованность. Я монтировал в интересах игры, чтобы паника Бенджамина нарастала, и я по опыту знал, что зрители даже не заметят несостыковки, потому что им слишком смешно!»10.

Когда монтажер переходит от плана, показанного в кадре 11, к плану, показанному в кадре 12, он подчеркивает острую потребность Бенджамина выбраться из комнаты. Монтажер обрезает план Бенджамина поверх плеча миссис Робинсон (внешний кадр – кадр 11) ровно в тот момент, как он опускает голову и ныряет вперед, оставляя миссис Робинсон позади. Этот момент отражает не только отчаянное желание Бенджамина сбежать из комнаты, но и создает своего рода возможность для плавного перехода к следующему плану. А следующий план позволяет ему уйти: он начинается с того, что в кадре появляется рука Бенджамина – она тянется мимо миссис Робинсон, чтобы оттолкнуть ее (кадр 12).

Монтажер удерживает этот план, пока Бенджамин не отталкивает ее в сторону, после чего открывает дверь и выскальзывает наружу, захлопнув ее за собой. Идеальный выход – как визуально, так и драматически.

Саспенс: «окно во двор»

Когда дело касается саспенса (тревожного накопления – приема, часто используемого в триллерах), субъективная и объективная камеры столь же важны, как в комедии. Каждая из них по-своему ценна в зависимости от ситуации. Что хочет увидеть зритель: как рука тянется к пистолету или сам выстрел? Предвкушение становится только острее, если зритель видит пистолет раньше героя. Впрочем, и от субъективной перспективы есть своя польза, поскольку в этом случае зрителя можно напугать и удивить ничуть не меньше, чем героя. Главное – растянуть момент ожидания и не спеша усилить предвкушение зрителей. Есть фильмы, где наиболее захватывающие моменты неторопливы, что достигается благодаря субъективной камере. При этом монтажер должен удержать напряжение. По сути, он должен найти баланс между замедленным повествованием и опасностью происходящего.

Создатели фильмов ужасов, представляющих собой усиленную версию саспенса, играют на страхах и тревогах зрителей, разжигая их с помощью неизвестности. Цель монтажера при этом

– удержать атмосферу постоянной угрозы. Классический прием

– параллельный монтаж, когда сначала мы видим источник страха, а затем – как персонаж, дрожа, пытается сбежать. Здесь могут пригодиться перебивки, например тикающие часы, с помощью которых можно удержать атмосферу напряжения и тревоги. Закадровые звуки, скажем, приближающихся шагов могут дополнительно усилить ощущение ужаса. Кроме того, монтажер должен понимать, что страх можно создать, а можно показать, а это разные вещи. Переход к напуганному актеру не гарантирует, что зритель тоже испугается. Вот почему переход к ножу, направленному на актера, в сочетании со сверхкрупным планом ужаса на лице будет куда более эффективным, ведь такая комбинация передает страх актера.

ХИЧКОК: МАСТЕР САСПЕНСА И МОНТАЖА

Альфред Хичкок монтировал собственные фильмы чаще, чем любой другой режиссер, и добился потрясающих результатов. Он обладал безошибочным видением: всегда знал, как расположить камеру, чтобы добиться желаемого эффекта, и мастерски монтировал – сначала мысленно, еще до того, как весь материал был отснят, а затем в альбоме для рисования. «Жаль, что пришлось снимать фильм, – говорил он. – Как только я заканчиваю читать сценарий и рисовать на бумаге, творческий процесс для меня завершен, а все остальное – просто скука»11. Кроме того, он инстинктивно чувствовал, на какие психологические рычаги надавить и когда именно, чтобы зритель напрягся и испугался.

Хичкок блистательно использовал весь арсенал методов для создания эффекта саспенса, включая параллельный монтаж, перебивки, предельно крупные планы, и, что гораздо важнее, умело соблюдал баланс между субъективной и объективной съемкой. Так, например, он мог предоставить зрителю достаточно информации, чтобы идентифицировать себя с персонажем и постоянно испытывать страх или ощущать приближение опасности, а затем в решающий момент позволить зрителю узнать больше, чем герою. В таких случаях Хичкок мог перейти к субъективной перспективе, чтобы в момент наибольшей уязвимости героя оказался задет и зритель.

ДЕМОНСТРАЦИЯ НА КАДРАХ: «ОКНО ВО ДВОР»

Фильм «Окно во двор» позволил Хичкоку во всем великолепии представить свой метод усиления саспенса.

Экспозиция

Фоторепортер Джефф (Джеймс Стюарт) сломал ногу, поэтому теперь он прикован к инвалидному креслу и вынужден находиться дома. Из окна, выходящего во двор, помимо непосредственно внутреннего двора видно множество квартир, так что он может следить за жизнью своих соседей.

Хичкок так говорил об этом фильме:

Из всех фильмов, что я снял, этот, на мой взгляд, самый кинематографичный… Вся композиция строится в основном вокруг персонажа мистера Стюарта, который постоянно находится в одной комнате и смотрит во двор; так что все, что он видит, представляет собой умственный процесс, этакий взрыв у него в голове от изобилия зрительной информации^12. Человека можно заставить смотреть, человека можно заставить видеть, человека можно заставить реагировать на увиденное… Даже если бы он не говорил, можно было бы продемонстрировать работу его ума, сопоставляя разные вещи. Я бы сказал, здесь открываются безграничные возможности для монтажа и демонстрации самых разных изображений, их компоновки, сопоставления образов, рождающихся в уме отдельно взятого человека^13.

Снимая фильм с позиции человека, неспособного двигаться, Хичкок заставляет нас, зрителей, сидящих в зале, склоняться вперед, по крупицам собирая информацию, прислушиваясь к разговорам соседей, приглядываясь к ним. Это раздражает и интригует, а в конечном счете мы становимся настоящими вуайеристами – прямо как Джефф. Он узнает, что в одной из квартир живет прикованная к постели женщина, которая постоянно ворчит на своего мужа Торвальда (Рэймонд Бёрр) и насмехается над ним. Со временем Джефф замечает, что жена исчезла, и начинает подозревать, что муж убил ее. Поначалу его девушка Лиза (Грейс Келли), медсестра Стелла (Тельма Риттер) и друг детектив Том Дойл (Уэнделл Кори) воспринимают подозрения скептически. Джефф становится все более одержим желанием доказать, что убийство и правда произошло. По мере того как улик становится все больше, Лиза убеждается, что убийство имело место. Она проникает в квартиру Торвальда и находит неопровержимое доказательство – обручальное кольцо миссис Торвальд. Однако Торвальд возвращается и застает ее у себя дома. Что еще хуже, он видит, как Лиза через двор подает Джеффу знак, что нашла кольцо. Джефф быстро откатывается в тень. Заметил его Торвальд или нет? Поскольку теперь Лиза под арестом, а Стелла отправляется внести за нее залог, мы знаем, что Джефф остался один в квартире, а значит, в опасности.

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: КВАРТИРА ДЖЕФФА, ВЕЧЕР

Первый средний план Джеффа в кресле-каталке.

Звонит телефон. Джефф снимает трубку, зная, что ему перезванивает Дойл. Он лихорадочно шепчет в трубку, перечисляя все обнаруженные доказательства того, что Торвальд убил свою жену. В конце разговора он произносит:

ДЖЕФФ

Не теряй времени. Торвальд понял, что я за ним следил. Он не будет здесь сидеть вечно. Пока.

Джефф вешает трубку, взгляд у него беспокойный.

ПЕРЕХОД К:

Дальний план, субъектив Джеффа – через двор на темные окна квартиры Торвальда. Телефон звонит снова. Джефф хватает трубку.

ДЖЕФФ

Алло, алло, Том, Торвальд уже вышел из дома. Алло…

Внезапно замолкает…

ДЖЕФФ

Алло?

На другом конце провода раздается щелчок.

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Джеффа. Камера наезжает до сверхкрупного плана. За кадром раздается глухой звук хлопнувшей двери. Джефф, встрепенувшись, реагирует: у него бегают глаза, затем он поворачивает голову, глядя через плечо на источник звука.

КАДР 1

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план двери, сквозь щель внизу просачивается свет из коридора.

КАДР 2

ПЕРЕХОД К:

Сверхкрупный план Джеффа с верхнего ракурса. Он медленно поворачивает кресло-каталку по направлению к двери.

КАДР 3

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план двери. Снизу по-прежнему виден свет.

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план Джеффа. В панике он мечется в кресле-каталке то вперед, то назад, а за кадром меж тем слышны приближающиеся шаги.

ПЕРЕХОД К:

Общий план Джеффа спереди. Он начинает выбираться из кресла.

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план Джеффа. Он все пытается встать, затем в отчаянии садится.

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Джеффа. Свет, льющийся из-под двери, гаснет.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Джеффа. Он тянется за сумкой, достает лампы, кладет на колени.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Общий план Джеффа. Он останавливает кресло-каталку спиной к окну, а шаги за кадром меж тем все ближе.

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план двери. За кадром слышно, как кто-то возится за дверью.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Общий план Джеффа. Он застыл на месте, прислушиваясь к звуку шагов.

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план двери. Тонкая вертикальная полоса света постепенно увеличивается: дверь медленно открывается, являя силуэт Торвальда. В полумраке он заходит в комнату и закрывает за собой дверь.

КАДР 4

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план Джеффа, сидящего в полумраке в дальнем конце комнаты.

КАДР 5

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план Торвальда в полумраке.

ТОРВАЛЬД

Что тебе от меня нужно?

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план Джеффа.

Он не отвечает.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план Торвальда.

ТОРВАЛЬД

(без перерыва)

Твоя подруга взяла мое кольцо. Зачем? Что тебе нужно – много денег?

У меня их нет.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план Джеффа.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план Торвальда.

ТОРВАЛЬД

Что ты молчишь?

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план Джеффа.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план Торвальда.

ТОРВАЛЬД

Скажи что-нибудь! Чего ты добиваешься?

Ты можешь вернуть мне кольцо?

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план Джеффа.

ДЖЕФФ

Нет.

ТОРВАЛЬД (за кадром)

Тогда скажи ей, чтобы она принесла его мне.

ДЖЕФФ

Не могу. Теперь оно в полиции.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план Торвальда.

Он медленно движется вперед, только начинает спускаться по ступенькам…

КАДР 6

ПЕРЕХОД К:

Общий план Джеффа сбоку. Он поднимает вспышку, прикрывает глаза.

КАДР 7

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план Торвальда.

Вспышка озаряет его ярким светом.

КАДР 8

Затем свет меркнет до первоначального уровня освещения, и Торвальд отступает, закрывая лицо руками.

ПЕРЕХОД К:

Сверхкрупный план Торвальда.

Он морщится от боли, тянется к очкам, пытается открыть глаза.

КАДР 9

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план Джеффа (субъектив Торвальда). Из-за вспышки у него перед глазами все превращается в сплошной красный круг.

КАДР 10

Круг расширяется, заполняя весь кадр, затем превращается в красную дымку, а в итоге бледнеет, и все краски возвращаются в норму. Джефф отбрасывает использованную лампу, быстро оглядывается через плечо – взглянуть, не вернулись ли его спасители, Лиза и Дойл, в квартиру Торвальда.

Следующий эпизод (уже продемонстрированный посредством КАДРОВ 6, 7, 8, 9 и 10) повторяется трижды: Торвальд еле-еле продвигается вперед, медленно выступая из тени, а планы Джеффа становятся все крупнее:

• Среднеобщий план Торвальда (едва выходит из тени, минимальное приближение).

• Общий план Джеффа сбоку – он поднимает вспышку, прикрывая глаза (каждый последующий его план крупнее предыдущего, от общего плана до первого среднего).

• Общий план Торвальда, освященного ярким светом (минимальное приближение, вплоть до того момента, как он переворачивает стул и оказывается в центре комнаты).

• Сверхкрупный план Торвальда, который пытается открыть глаза (расстояние все то же).

• Среднеобщий план Джеффа, субъектив Торвальда – Джефф в красном свете из-за вспышки, затем с нормальной четкостью (все ближе и ближе, вплоть до второго среднего плана).

Когда шаблон повторяется в третий раз, монтажер использует четыре из пяти последовательных кадров. Затем он переходит ко второму среднему плану Джеффа, который ввинчивает лампу во вспышку. Он начинает поворачивать голову, пытаясь взглянуть через плечо…

ПЕРЕХОД К:

КАДР 11

ПЕРЕХОД К:

Дальний план, субъектив Джеффа – взгляд через двор на коридор возле квартиры Торвальда, куда уже прибыли Лиза, Дойл и полиция.

КАДР 12

ДЖЕФФ

(за кадром)

Ли…

ПЕРЕХОД К:

Первый средний план Торвальда. Он движется к камере, угрожающе протягивает руки…

ДЖЕФФ

(за кадром)

…за!!! Дойл!!!

…пока его лицо не заполняет весь экран.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 13

Первый средний план Джеффа и Торвальда. Торвальд бросается к Джеффу, хватает его за горло, а Джефф пытается оттолкнуть его.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

КАДР 14

Дальний план через двор. Лиза, а затем и Дойл видят его и бросаются по направлению к концу коридора – к лестнице.

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Торвальда. Джефф пытается оттолкнуть его.

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Джеффа. Он пытается отцепить пальцы Торвальда от своей шеи.

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план соседки, бегущей к двери.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Первый средний план Джеффа и Торвальда. Торвальд начинает опрокидывать кресло-каталку.

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план Торвальда и Джеффа.

Действие продолжается: кресло переворачивается, и Джефф, перекатываясь, падает животом на кровать.

КАДР 15

ПЕРЕХОД К:

Крупный план ноги в гипсе.

КАДР 16

…Джефф все еще перекатывается по кровати.

ПЕРЕХОД К:

Крупный план головы и плеч Джеффа. Сначала размыто, затем в фокусе – он свешивается с края кровати, пытаясь подняться.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 17

Первый средний план Торвальда. Он движется по направлению к камере.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Крупный план головы Джеффа. Он пытается встать, затем кадр размывается – идет борьба.

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план – пара, живущая по соседству, выходит на балкон.

ПЕРЕХОД К:

Первый средний план Торвальда и Джеффа. Торвальд пытается поднять ноги Джеффа и перекинуть их через подоконник.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 18

Крупный план борьбы. Начинается со спины Джеффа, затем в кадре оказывается рука Торвальда, которой он хватает Джеффа поперек туловища, затем спина Торвальда, навалившегося на Джеффа.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 19

Второй средний план – соседка выбегает из квартиры.

КАДР 20

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план Торвальда и Джеффа. Торвальд стоит спиной к камере, пытаясь схватить Джеффа под мышки, поднять и выкинуть в окно.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 21

Второй средний план Джеффа и Торвальда – лицо обезумевшего Джеффа поверх спины Торвальда. Он уже наполовину за окном и хватается за подоконник.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 22

Крупный план Торвальда – он пытается оттолкнуть Джеффа.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 23

Крупный план пальцев Джеффа. Они цепляются за подоконник, скользят, вновь цепляются.

КАДР 24

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Джеффа. Он пытается удержаться, а Торвальд толкает его, держа за горло и плечи.

КАДР 25

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план – пара по соседству открывает окно.

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план – двое полицейских и Дойл выбегают из здания, пересекают двор, перепрыгивают через забор.

ДЖЕФФ

(за кадром)

Дойл!!!

Камера панорамирует вверх вдоль стены здания – к Джеффу, свисающему из окна. Торвальд вцепился ему в плечи.

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план Дойла со спины и стены здания – Дойл смотрит на двор и полицейских.

ДОЙЛ

Дай мне свой пистолет, быстро!

Полицейский поворачивается и кидает ему пистолет. Дойл поднимает руку, собираясь выстрелить.

КАДР 26

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план Дойла со спины – он продолжает поднимать руку, чтобы выстрелить, но теперь на фоне видно окно второго этажа, из которого свешивается Джефф.

КАДР 27

Вдалеке полицейские врываются в квартиру Джеффа и пытаются оттащить от него Торвальда.

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план полицейских, которые пытаются освободить Джеффа из хватки Торвальда.

Один полицейский поворачивается, понимая, что теперь Джеффу не за что держаться.

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план Джеффа, снятый сверху, так что в кадре оказываются его лицо и часть туловища – он медленно падает.

КАДР 28

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план Джеффа с бокового ракурса, снятый снизу, – Джефф падает лицом вниз, раскинув руки.

КАДР 29

Он падает на землю.

ПЕРЕХОД К:

Первый средний план Джеффа, снятый сзади. Он переворачивается на спину, лицом к камере (всем видом выражая страдание) и больше не двигается.

КАДР 30

Разбор

Монтаж Джорджа Томази ни

Хичкок говорил:

«Я делаю раскадровку картины. Иными словами, у каждого фрагмента есть свое предназначение. Так что единственный приемлемый для меня вариант монтажа – в буквальном смысле связать все воедино. Если человек входит в дверь, а потом проходит в комнату, надо просто объединить все это в одну сцену с помощью небольших фрагментов. На мой взгляд, в работе монтажера нет творческой составляющей как таковой, поскольку все расписано заранее – есть раскадровка, и это правильно^14. <…> Вся работа среднестатистического монтажера сводится к тому, чтобы обработать большой объем пленки – разумеется, если режиссеры снимают одну и ту же сцену с нескольких ракурсов. Я так никогда не делал. На самом деле, когда фильм „Окно во двор" был готов, кто-то зашел в монтажную и спросил: „А где вырезанные дубли? Где неиспользованная пленка?" А там лежала маленькая катушка – футов на сто [девяносто футов пленки составляют минуту экранного времени]. Больше никаких излишков не было»15.

Как правило, соотношение объема отснятой пленки к объему отредактированного материала колеблется от десяти до сорока одного в зависимости от метода работы режиссера и бюджета фильма. Учитывая эту пропорцию, после завершения «Окна во двор» – фильма продолжительностью 112 минут – должно было остаться от одиннадцати до сорока четырех минут неиспользованного материала. Хичкок заявлял, что осталось чуть больше минуты.

Своими впечатлениями о том, как работает Хичкок, поделился и Сэм О'Стин, который был помощником монтажера Джорджа Томазини, когда тот трудился над более ранним фильмом режиссера «Не тот человек». По словам О'Стина, Хичкок никогда не смотрел пленку до первой сборки, а потом, после прогона, говорил:

«„Джордж, зачем вам это надо, вы же знаете, что я никогда так не делаю. Просто сделайте вот так и вот так". При этом Хичкок внес не больше трех-четырех правок, ведь он снимал так, что надо было просто собрать все вместе, такая у него была манера… Вообще-то, у него было столько же вырезанного материала [оставшейся пленки], сколько смонтированного [соотношение один к одному]… Затем он посмотрел картину вместе со своим агентом, ему все понравилось – по крайней мере, так он сказал, – и на этом все. Хичкок ни разу ее больше не прогонял, ни разу не пересматривал. Просто взял и ушел» 16

Херберт Коулмэн, работавший с Хичкоком в качестве помощника режиссера, пояснил:

«Каждый план снимался до определенного момента, затем менялся ракурс камеры, и мы переходили к следующему, начав его разве что на несколько кадров раньше, потом все заканчивалось, и мы переходили к следующему ракурсу. Так он снимал картины, так что для монтажера все было очень просто»17.

Благодаря уникальной манере работы Хичкока все сказанное далее будет относиться скорее к решениям самого режиссера, а не монтажера. Однако стоит отметить, что Хичкок долго сотрудничал с Джорджем Томазини, который на момент создания фильма «Окно во двор» уже смонтировал семь фильмов этого режиссера. Так что пусть у него и не было большой свободы в выборе кадров, в отличие от большинства монтажеров он должен был в полной мере понимать желания Хичкока, быть с ним на одной волне и обладать должным мастерством в области монтажа.

Как и во всех своих фильмах, создавая «Окно во двор», Хичкок блистательно использовал как субъективную, так и объективную перспективу.

Хичкок:

«Благодаря камере и монтажу/нарезке перспектива [Джеффа] отражает его мысленный процесс, а я именно это и называю субъективным подходом… Зрители оказываются на стороне Стюарта [актера, исполнившего Джеффа]. Они непосредственно отождествляют себя с этим персонажем, а потому ощущают свое превосходство над всеми героями, кроме него, и все же их не покидает некое неудовлетворение… Также при необходимости используется и объективный подход»18.

На самом деле Хичкок переходит к объективной перспективе в решающий момент – как раз перед этой сценой. До этого момента зритель наблюдает практически за всеми событиями фильма с субъективной позиции Джеффа. Зато теперь Джефф всего на несколько секунд отворачивается от окна, и только зритель видит, как Торвальд выходит из квартиры. Таким образом Хичкок заставляет зрителя волноваться в ожидании неизвестного. Когда и как Джефф выяснит то, что им уже известно? Позволить зрителю вступить в заговор с режиссером в столь важный момент – изумительный способ создать атмосферу саспенса, которая впоследствии наполнит фильм.

До этой сцены Джефф все слышал и видел – это помогало ему понять, что происходит за пределами его квартиры, даже если понять, о чем говорят люди, было непросто. Зато теперь к нему приближается злоумышленник, а он по-прежнему прикован к инвалидному креслу. Огромную роль в создании напряженной атмосферы сыграло звуковое оформление. Джефф слышит только звуки за стеной, например как хлопает дверь далеко в коридоре, – и вот уже угроза становится реальной. На мгновение он смотрит в направлении двери, но тут же поворачивает голову. Мы видим внешний кадр плана (кадр 1) сразу после того, как он отвернулся от камеры, отреагировав на звук хлопнувшей двери. Следующим планом становится его субъектив перед дверью, из-под которой виден свет (кадр 2). Далее идет сверхкрупный план Джеффа, который продлевает этот момент, поскольку теперь камера опускается к нему, а из-за такого ракурса он кажется более беспомощным. Изначально его лицо наполовину находится в тени, затем он поворачивается, пока лицо полностью не окажется на свету, после чего медленно разворачивает кресло-каталку в направлении двери (внешний кадр – кадр 3).

После монтажер возвращается к тому же кадру с полоской света под дверью, а затем – обратно к Джеффу. Последний в панике двигает кресло то вперед, то назад, а после и вовсе пытается выбраться из него, но понимает, что не может. И в этот момент, когда он максимально уязвим, он видит, что свет под дверью гаснет, а значит, убийца выключил свет в коридоре и Джеффу некуда отступать. Потом дверь медленно открывается, впуская сначала проблеск света, затем силуэт Торвальда, после чего он полностью предстает перед нами в полумраке, а свет зловеще отражается в стеклах его очков (внешний кадр – кадр 4). Благодаря этому появление злодея максимально растягивается.

Вплоть до этого момента использовался только субъектив Джеффа, но с появлением Торвальда в квартире Джеффа начинается чередование субъективов двух героев. Уже то, что во время последующего диалога Джеффа и Торвальда Хичкок то и дело переходит от одного персонажа к другому, показывая Джеффа глазами Торвальда (кадр 5) и Торвальда глазами Джеффа (кадр 6), придает Торвальду человечности, когда он умоляет Джеффа. Хичкок всегда изображает злодеев в своих фильмах с определенным пафосом, и здесь это проявляется в словах Торвальда: «Что тебе от меня нужно?» Тем самым Хичкок отчасти возлагает на Джеффа вину за его чрезмерное любопытство. В решающие моменты этого противостояния и Джефф, и Торвальд становятся безликими фигурами в тени, особенно Торвальд, который едва ли выходит из полумрака, даже начиная спускаться по лестнице в конце плана (внешний кадр – кадр 6).

Чередование субъективов продолжается и в следующих четырех планах.

Во внешнем кадре первого плана (кадр 7) Джефф поднимает вспышку. Следующий план демонстрирует, какой эффект произвела эта вспышка с позиции его субъектива: здесь Джефф и зритель впервые видят полностью освещенную фигуру Торвальда, но лишь на мгновение, пока он весь охвачен жутко ярким светом фотовспышки (кадр 8). Опять же огромное значение имеет звук, ведь фактически мы не видим, как срабатывает вспышка: только слышим щелчок и видим результат.

В следующее мгновение мы видим сверхкрупный план Торвальда, который морщится из-за света вспышки (кадр 9), а затем понимаем, как она повлияла на зрение Торвальда, ведь у него перед глазами расплывается красный круг, затмевающий все, в том числе Джеффа (кадр 10).

Предыдущий эпизод – кадры 6,7, 8, 9 и 10 – повторяется еще трижды, но за это время Торвальд едва ли оказывается ближе к Джеффу.

Довольно сложно поверить в то, что Джеффу и впрямь удалось бы удержать Торвальда, временно ослепив его вспышкой, причем не единожды, а повторяя этот прием снова, и снова, и снова, да еще и в сравнительно небольшой комнате. И все же зритель готов временно отбросить недоверие и позволяет Хичкоку выжать максимум из экранного времени, чтобы получить удовольствие от нарастания саспенса, которое достигается благодаря перебивкам, и чтобы выиграть немного времени для Джеффа. В следующем плане (внешний кадр 11) он смотрит через плечо, и мы видим его субъектив – вид через двор в кадре 12.

Субъектив Джеффа достигает критической отметки, когда Торвальд движется прямо по направлению к камере, угрожающе протянув к нему руки (внешний кадр – кадр 13). Теперь настрой фильма переходит от саспенса к откровенному ужасу, а субъективная перспектива сменяется объективной. Впервые это происходит в кадре 14, когда Торвальд хватает Джеффа за горло.

Хичкок:

«Когда в конце Джимми Стюарта выкидывают в окно, я отдельно снимал стопы, ноги, руки, головы. Сплошная нарезка. Еще я снимал все происходящее на расстоянии. Сравнивать эти два варианта бессмысленно. Но бывает… с помощью нарезки можно добиться куда большего эффекта, поскольку зритель больше погружается в действие. Таков секрет нарезки, использованной в этом фильме^19. <…> Когда на него набрасываются… когда происходит контакт, вы становитесь частью фильма. Вы затягиваете зрителя с помощью чистого ощущения насилия^20».

В дальнейшей борьбе Джеффа и Торвальда есть два крайне важных момента, и в обоих случаях Хичкок использует один и тот же прием: он в общих чертах рисует происходящее посредством дальнего плана, а затем приближает камеру. Впервые это происходит, когда Торвальд опрокидывает кресло-каталку (внешний кадр – кадр 15), а затем в планах, продемонстрированных с помощью кадров 16 и 17, где крупным планом показана загипсованная нога Джеффа и, соответственно, его голова.

Во второй раз это происходит, когда Торвальд на самом деле поднимает ноги Джеффа и перебрасывает через подоконник (внешний кадр – кадр 18). После этого весь экран заполняет спина Торвальда, воплощая тем самым неспособность Джеффа справиться с его весом и силой (внешний кадр – кадр 19). На самом деле изображение постоянно подчеркивает не только ограниченность физических возможностей Джеффа, но и то, насколько он в принципе хлипкий по сравнению с грузным Торвальдом.

Соседи, отреагировавшие на звуки борьбы Джеффа и Торвальда, показаны объективной камерой – примером служит мисс Одиночество (кадр 20). Ракурс куда более близкий, чем реальная перспектива Джеффа, которую зрители могли наблюдать до этой сцены.

Учитывая следующие два плана, Хичкок понимал, что Торвальд не смог бы на самом деле одним движением поднять Джеффа и перекинуть за окно. Даже будь это возможно, такой поворот замедлил бы действие в решающий момент. Так что Хичкок использует скачок. В плане, представленном кадром 21, верхняя часть торса Торвальда все еще находится над подоконником и он стоит прямо. В следующем плане (кадр 22) Торвальд уже сильно перегнулся через подоконник, а Джефф висит в воздухе. Для такого перехода были две причины. Во-первых, необходим был эффект рваного действия – четкая смена ракурса при переходе от одного плана к другому. То, что во втором фрагменте корпус Торвальда практически закрывает лицо Джеффа, также сгладило переход, выступив своего рода шторкой, заслонившей экран и нейтрализовавшей несостыковки.

Тут ситуация накаляется благодаря ряду еще более крупных планов лица Торвальда (кадр 23), пальцев Джеффа (кадр 24) и искаженного отчаянием лица последнего (кадр 25) – используется тот же прием, что и ранее: сначала дается план всего происходящего, а затем создается эффект нарезки.

Второй несогласованный переход мы видим в следующей паре планов. Хичкок хотел показать, что полицейский бросает Дойлу пистолет, стоя во дворике внизу, а кроме того, показать, как Дойл целится в Торвальда, который вцепился в Джеффа, свисающего из окна второго этажа. Реализовать задуманное за один план он никак не мог, а потому вынужден был схитрить в постановке сцены и смонтировать фрагмент из двух планов. В первом Дойл поднимает руку, собираясь стрелять (внешний кадр – кадр 26), а в следующем – целится в Торвальда, который теперь тоже попадает в кадр (внутренний кадр – кадр 27). Эти два плана были сняты с разных ракурсов, а потому то, как выглядит Дойл, забор за его спиной и даже угол, под которым согнута его рука, отличаются от плана к плану. Однако Хичкок знал, что во втором фрагменте все внимание зрителя будет приковано к пистолету в руке Дойла и к Джеффу, висящему на высоте второго этажа.

Третий несогласованный переход мы видим, когда Джефф падает из окна на землю. В момент съемки из квартиры (внешний кадр – кадр 28) камера направлена прямо на него – сверху вниз, подчеркивая его мучения. Кроме того, этот план – приземление тела на землю – пугающе исковеркан с точки зрения оптики. На переднем плане оказывается его лицо, а вертикальные пропорции тела кажутся искаженными (особенно снизу). Следующий план (внутренний кадр – кадр 29) снят уже внизу, и мы видим, что Джефф лежит абсолютно в другой позе, лицом вниз, раскинув руки. Однако Хичкок рассчитывал, что скорость происходящего и эмоциональное воздействие столь драматичного падения сгладят шероховатость перехода.

Внешний кадр плана представлен кадром 20: мы видим, что монтажер совершил переход как раз в тот момент, когда Джефф, упав, перестает двигаться. Время выбрано идеально – можно схитрить и заставить зрителя решить, что Джефф умер, но монтажер не затягивает сцену, а потому, когда оказывается, что Джефф в порядке (вот только, как выясняется, сломал и вторую ногу!), мы вполне этому верим.

Детектив: «Китайский квартал»

В основе этого жанра лежит саспенс, но главной движущей силой становятся реплики, поскольку детективы во многом строятся именно на устной речи: она раскрывает тайны персонажей, мотивы их поступков. Разумеется, нюансы изображения также дают зрителю ключевые подсказки. В результате монтажер должен идеально рассчитать время при переходе к очередному кадру – скажем, к персонажу, изогнувшему бровь, или сверхкрупному плану оружия. Кроме того, монтажер должен тонко понимать подтекст реплик, поскольку зачастую монтаж обусловливает скрытое, а не прямое значение сказанного. Так, растянув наполненную молчанием паузу, монтажер может создать атмосферу практически невыносимого напряжения, ведь несказанное порой оказывается куда важнее произнесенного вслух.

Детективы, как правило, снимаются с субъективной перспективы, ведь отчасти они так увлекательны как раз потому, что зритель разгадывает загадку вместе с главным героем, который зачастую и есть детектив. Еще один прием, используемый в этом жанре, – закадровый голос главного героя, как в детективах Дэш ила Хэммета и Рэймонда Чандлера, многие из которых были экранизированы, став классикой кинематографа в жанре нуар.

Демонстрация на кадрах: «Китайский квартал»

«Китайский квартал» – истинный представитель жанра нуар, а его герой, детектив Гиттес (в исполнении Джека Николсона), – достойный, но лишенный всякого блеска человек. По словам режиссера «Китайского квартала» Романа Полански, «как персонаж частный детектив Дж. Дж. Гиттес не был бледным, затасканным подражанием Филипу Марлоу [детектив, главный герой романов Рэймонда Чандлера]. Сценарист Роберт Таун задумал его как обаятельного, успешного дельца, раздражающего и высокомерного щеголя, ставшего новым прообразом детектива»21.

Главная героиня также отличается от типичной роковой женщины. Эвелин Малрэй (в исполнении Фэй Данауэй) – чувственная и загадочная, но отнюдь не коварная черная вдова, хотя именно такое впечатление она сперва и производит, поскольку без устали лжет и хитрит. Как выясняется, на самом деле она – единственный герой, действующий исключительно из достойных побуждений.

Полански говорил, что считает «Китайский квартал» «не фильмом в стиле ретро и не сознательным подражанием классическим черно-белым лентам, а картиной о том, как выглядят тридцатые годы сквозь призму семидесятых <…> Я хотел представить стиль тех лет, предельно точно воссоздав декор, костюмы и своеобразие языка, а не используя в 1973 году технику производства фильмов, оставшуюся в тридцатых»22.

Большинство фильмов, снятых в тридцатые, казались нарочито постановочными, статичными, в отличие от картин Полански, которые отличаются динамичностью и изобретательностью. На самом деле в его фильмах все случается так быстро, что он никогда не снимает масштабные мастер-планы. По словам Сэма О'Стина, монтировавшего «Китайский квартал», «Полански нравилось, когда люди появляются в кадре, а потом выходят из него, когда камера панорамирует туда-сюда, когда план раскрывается и охватывает часть всей сцены – камера никогда не отдыхает. Так что когда я приступал к монтажу крупных планов, задачка была та еще…» О'Стин признался, что любил монтировать картины Полански, поскольку они «напоминали гигантский пазл, который надо собрать воедино»23.

Первая сцена «Китайского квартала» разворачивается в кабинете, и актеры почти все время сидят, так что возможности сделать съемку динамичной нет, но даже здесь камера Полански осторожно прощупывает все вокруг, тем самым добавляя сцене напряженности.

Экспозиция:

Эвелин Малрэй нанимает Гиттеса шпионить за своим мужем. Он застает мистера Малрэя с другой, и новость об этом в итоге оказывается во всех газетах, поскольку он главный инженер города. Гиттес продолжает следить за Малрэем, обнаружившим, что кто-то подозрительным образом отводит воду в разгар засухи. Также Гиттес выясняет, что нанявшая его женщина на самом деле не Эвелин Малрэй, а настоящая Эвелин Малрэй подает на него в суд. Когда же Эвелин Малрэй таинственным образом отзывает иск, Гиттес сообщает ей, что кто-то строит козни против ее мужа. Вскоре после этого Малрэя убивают, а когда Гиттес решает самостоятельно расследовать диверсию с водоснабжением, двое бандитов чуть не отрезают ему нос.

Сцена первая: кабинет

Первая сцена разворачивается примерно через полчаса после начала фильма, когда он еще не дошел до середины. Гиттес знает, что Эвелин Малрэй что-то от него скрывает, но не знает, что именно, и его мало впечатляет эта богатая изворотливая женщина, из-за которой и его работа, и он сам оказались в опасности.

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: КАБИНЕТ ГИТТЕСА, ДЕНЬ

Второй средний план Гиттеса, стоящего у открытой двери, ведущей во внутренний кабинет

Он оборачивается на секретаршу.

ПЕРЕХОД К:

Крупный план секретарши. Он беззвучно произносит «миссис Малрэй», указывая на соседнюю комнату.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Второй средний план Гиттеса у двери. Он открывает дверь шире, и перед нами открывается среднеобщий план Эвелин Малрэй. Она смотрит в окно, стоя спиной к камере. Гиттес мгновенье медлит, после чего начинает закрывать за собой дверь.

ПЕРЕХОД К:

Первый средний план Эвелин. За кадром хлопает дверь, испугав ее. Она поворачивается взглянуть на вошедшего.

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план Гиттеса.

Он смотрит ей в глаза.

КАДР 1

Он отворачивается и направляется к горке позади стола. Оборачивается, чтобы взглянуть на нее.

ГИТТЕС

Выпьете?

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Первый средний план Эвелин.

ЭВЕЛИН

Нет, спасибо.

Она отходит от окна, движется по направлению к камере, пока не оказывается сверхкрупным планом. Оглядывается на Гиттеса, садится, закуривает.

ЭВЕЛИН

Какова стандартная плата?

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план Гиттеса.

ГИТТЕС

Тридцать пять долларов в день плюс двадцать для моих коллег, плюс расходы…

Поворачивается, просматривает бумаги на столе. В руке у него бокал.

ГИТТЕС

(без перерыва)

…плюс бонус, если будут результаты.

Он садится, продолжая просматривать бумаги.

ПЕРЕХОД К:

Сверхкрупный план Эвелин, голова в три четверти. Оно выдыхает сигаретный дым.

ЭВЕЛИН

Кто бы ни стоял за смертью моего мужа, зачем ему все эти проблемы?

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план Гиттеса.

Он по-прежнему просматривает бумаги.

ГИТТЕС

Деньги. Как он собирается извлечь их из опустошения запасов воды, я не знаю.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Эвелин.

ЭВЕЛИН

Я буду платить вам зарплату плюс пять тысяч долларов, если вы узнаете, что случилось с Холлисом и кто в этом замешан.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

КАДР 2

Среднеобщий план Гиттеса.

Он наконец поднимает голову и смотрит на нее, мгновенье молчит, потом нажимает кнопку интеркома.

ГИТТЕС

Софи, подготовь наш стандартный контракт для миссис Малрэй.

СОФИ

(за кадром, через интерком)

Да, мистер Гиттес.

Он продолжает настороженно рассматривать Эвелин; откидывается в кресле. В руке у него бокал.

ГИТТЕС

Скажите мне, вы вышли замуж до или после того, как Малрэй и ваш отец продали департамент водоснабжения?

ПЕРЕХОД К:

КАДР 3

Сверхкрупный план Эвелин, голова поднята. Она удивлена.

КАДР 4

ГИТТЕС

(за кадром)

Ноа Кросс – это же ваш отец, так?

Она отводит взгляд, потом вновь смотрит на него.

ЭВЕЛИН

Да, конечно, так.

Смотрит вниз.

ПЕРЕХОД К:

Перебивка – руки Эвелин. Она открывает сумочку, достает из портсигара сигарету.

КАДР 5

ЭВЕЛИН

(за кадром)

Что ж, это было несколько позднее. Когда они сделали это, я только окончила начальную школу.

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Гиттеса. Он наблюдает за ней.

КАДР 6

ГИТТЕС

А потом вы вышли замуж за партнера вашего отца?

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Эвелин, голова поднята.

На мгновенье она смотрит Гиттесу в глаза, потом опускает взгляд, подносит сигарету ко рту, и как раз когда она начинает закуривать…

ГИТТЕС

(за кадром)

У вас уже была сигарета, миссис Малрэй.

Она дымит сигаретой, нервно смеется.

ЭВЕЛИН

…о.

Вынимает сигарету изо рта, смотрит вниз.

ГИТТЕС

(за кадром)

Вас…

ПЕРЕХОД К:

КАДР 7

Перебивка – пепельница. Эвелин тушит сигарету.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 8

ГИТТЕС

…расстроил разговор о вашем отце?

ЭВЕЛИН

(за кадром)

Что? Нет.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Эвелин, голова поднята. Она смотрит вниз.

КАДР 9

Она поднимает взгляд.

ЭВЕЛИН

…да, немного. Видите ли, Холлис и… мой отец в конце концов поссорились.

ГИТТЕС (за кадром)

Из-за вас или из-за департамента водоснабжения?

ЭВЕЛИН

Нет, не из-за меня… Почему из-за меня?

ГИТТЕС (за кадром)

Значит, все дело в департаменте.

ЭВЕЛИН

Да. Холлис считал, что вода должна принадлежать людям. Не думаю, что… мой отец считал так же.

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план открывающейся двери. Входит Софи, держа в руках документы.

ЭВЕЛИН

(за кадром)

…на самом деле…

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

КАДР 10

Среднеобщий план Гнттеса, сидящего за столом.

ЭВЕЛИН

(за кадром, без перерыва)

…они поссорились из-за плотины Ван дер Лип Дам. Знаете, которая разрушилась.

Гиттес поднимает взгляд, когда ему подают документы.

ГИТТЕС

Да?

ЭВЕЛИН

(за кадром)

Да. Холлис не смог простить его.

ГИТТЕС

Простить его за что?

Поднимает голову, смотрит на нее.

КАДР 11

ЭВЕЛИН

(за кадром)

За то, что тот уговорил ее построить. С тех пор они не разговаривали.

Он поднимает голову, смотрит на нее, потом вниз, подписывая контракт.

ГИТТЕС

Вы в этом уверены?

ЭВЕЛИН

(за кадром)

Конечно, я уверена.

Гиттес протягивает контракт, кладет на дальний край стола.

ГИТТЕС

Подпишите здесь.

Он протягивает ручку. Камера в это время панорамирует в сторону, чтобы Эвелин тоже оказалась в кадре. Она склоняется над столом и ставит подпись.

ГИТТЕС

(без перерыва)

Копия для вас.

КАДР 12

Разбор

Монтаж Сэма О'Стина

Учитывая, что практически вся сцена сводится к тому, что Эвелин утаивает правду, большая часть информации передана с помощью подтекста, посредством того, что осталось несказанным. По мере того как Гиттес изучает Эвелин, задавая вопросы, а напряжение между ними нарастает, монтажер использует все более крупные планы. Ответы становятся все короче, а реплики и планы персонажей накладываются друг на друга. Кроме того, монтаж обусловлен зрительным контактом: то, как Эвелин, взглянув Гиттесу в глаза, отводит взгляд, многое говорит о ее честности и уклончивости. Важной деталью в этой сцене становятся сигареты Эвелин, и монтажер переходит к фрагменту, где она хватается за них, как раз в тот момент, когда вопросы Гиттеса заставляют ее нервничать.

Сцена начинается с того, что Гиттес входит в свой кабинет – и буквально игнорирует Эвелин. На самом деле он захлопывает дверь, испугав ее, появляется без предупреждения и всем своим видом выражает враждебность. Монтажер решил задержать внимание на Эвелин, на том, как она отслеживает передвижения Гиттеса (внешний кадр – кадр 1). Монтажер переходит к Гиттесу, когда тот смотрит Эвелин в глаза (внутренний кадр – кадр 2). Однако Гиттес удерживает зрительный контакт всего на мгновение, после чего отворачивается. Мимолетно взглянув на нее, предлагая выпить, он принимается просматривать бумаги на столе и все так же не смотрит на нее.

Далее мы видим реакцию Гиттеса: на протяжении всего плана он не сводит глаз с Эвелин, пока не задает важный вопрос: «Вы вышли замуж до или после того, как Малрэй и ваш отец продали департамент водоснабжения?» Здесь монтажер делает переход (внешний кадр – кадр 4).

Затем нам показывают реакцию Эвелин на этот вопрос – примечательно, что она испугана (внутренний кадр – кадр 5), и этот кадр становится предвестником того, какую важную и дурную роль играет в этом повествовании отец Эвелин Ноа Кросс.

Монтажер возвращается к Эвелин, когда она предлагает Гиттесу огромную сумму, чтобы выяснить, кто убил ее мужа (внешний кадр – кадр 3).

На самом деле монтажер извлекает максимум из реакции Эвелин: в этот момент она поднимает голову, и мы впервые видим сверхкрупный план. До этого Эвелин сидела, повернув голову в три четверти, как показано в кадре 3. Кроме того, монтажер накладывает вопрос Гиттеса на сверхкрупный план Эвелин, из-за чего момент становится еще более напряженным. Гиттес знает, что, спросив Эвелин о партнерстве ее отца и мужа, он подразумевает и тот факт, что Ноа Кросс – ее отец. Гиттес пока не знает, насколько важен Ноа Кросс, но понимает, что в предыдущей сцене у Эвелин была возможность рассказать ему о своей связи с Кроссом, а она этого не сделала, так что теперь он расспрашивает ее сам. Прежде чем ответить, она отводит взгляд, затем смотрит прямо на Гиттеса и признает истину. Затем она отводит взгляд, глядя вниз, что становится подсказкой для следующего перехода – к перебивке, где она хватается за сигарету.

На внутренний и внешний кадры (последний – кадр 6) приходится максимум движения Эвелин, и в этот момент мы видим ее руки, благодаря чему перебивка гладко вписывается в сцену и подчеркивает нервную энергичность героини. Вплоть до этого момента Гиттес был показан только среднеобщим планом. Его сверхкрупный план (внутренний кадр – кадр 7) приберегался для реакции на неловкость Эвелин, которая тянется за сигаретой. Она нервничает, и он понимает, что именно в ее отношениях с отцом, возможно, кроется ключ к разгадке ее секретов. В результате Гиттес давит, вынуждая ее признать то, что он упоминал ранее: что она вышла замуж за делового партнера своего отца.

И снова монтажер переходит к сверхкрупному плану Эвелин, слегка накладывая его на реплику Гиттеса; тем самым он в очередной раз демонстрирует ее нежелание прямо отвечать на вопрос. Внутренний кадр этого плана начинается с того, что Эвелин на мгновение смотрит Гиттесу в глаза, хотя не произносит ни слова; затем мы видим, как она опускает взгляд и пытается прикурить. Когда же Гиттес за кадром замечает, что у нее уже есть сигарета, монтажер удерживает сверхкрупный план, чтобы показать дискомфорт Эвелин, пока она вновь не опускает взгляд (внешний кадр – кадр 8). Это становится подсказкой к следующей перебивке, где героиня нервно тушит ранее зажженную сигарету (кадр 9).

За кадром Гиттес спрашивает, расстроило ли ее упоминание отца, а она (также за кадром) отвечает: «Что? Нет…» Когда же монтажер переходит к сверхкрупному плану Эвелин (внутренний кадр – кадр 10), она смотрит вниз, пытаясь избежать зрительного контакта, а затем поднимает взгляд и признает, что расстроило: «…да, немного».

Работа монтажера отчасти состоит в том, чтобы замаскировать недостатки и извлечь максимум из имеющегося материала. В фильме актриса Фэй Данауэй неодинаково произносит свои реплики. Примером служит диалог в плане с пепельницей (кадр 9) и последующая реплика, которая накладывается на сверхкрупный план (кадр 10). Визуально разбив две реплики – одна звучит за кадром, вторая в кадре, – монтажер сделал несостыковку менее заметной. Монтируя фильм, О'Стин был вынужден постоянно решать проблемы, связанные с актерской игрой Данауэй: «Как только мне не приходилось менять сыгранные ею сцены… она донельзя странно произносила реплики». Впрочем, О'Стин смог использовать неуверенность Данауэй и колебания интонации, чтобы, как он выразился, «они пошли фильму на пользу, ведь именно она кое-что скрывала»24.

Пока Гиттес расспрашивает Эвелин об отце, монтажер удерживает крупный план, чтобы продемонстрировать ее сомнения. Вопрос о том, из-за чего поссорились ее отец и муж – из-за нее или из-за департамента водоснабжения, – определенно приводит ее в замешательство. Однако после этого Эвелин несколько расслабляется: она уклоняется от ответа на провокационный вопрос, раскрыв неприятный факт о разрушенной дамбе, из-за которой ее отец и муж якобы прекратили общение. В этот момент монтажер может позволить себе сделать переход, взять передышку, пока в кабинет входит секретарша с контрактом (внешний кадр – кадр 11). Казалось бы, здесь монтажер переходит к неудачному плану (часть туловища секретарши), но на самом деле то, в какой момент она вручает Гиттесу контракт, значит куда больше, чем точное соблюдение правил монтажа.

Далее мы видим Гиттеса, который кажется не слишком заинтересованным в последующем рассказе Эвелин о дамбе. Зато он настораживается, спрашивая Эвелин, за что же ее муж не мог простить ее отца, после чего смотрит ей в глаза, как показано в кадре 12. Это тоже провокационный вопрос, но Эвелин отвечает на него прямо, так что нет необходимости переходить к ней. Когда Эвелин говорит, что с тех пор ее отец и муж не разговаривают, мы видим, что Гиттес снова поднимает взгляд, поскольку знает, что это неправда: ранее его помощник сфотографировал Кросса и Малрэя во время спора. Вот только Эвелин, судя по всему, ничего об этом не знает, а значит, опять же нет необходимости переходить к ней. Зато, глядя на Гиттеса, зрители наблюдают, как теперь уже он становится тем, кто утаивает информацию. Финал сцены символизирует незначительность их профессиональных отношений: мы видим дальний план Эвелин, подписывающей контракт, и Гиттеса, настороженно за ней наблюдающего (внешний кадр – кадр 13).

Сцена вторая: признание

За пятьдесят минут, прошедшие с момента предыдущей сцены, зритель вместе с Гиттесом пережил обескураживающее приключение, раскрывая ложь и тайны Эвелин одну за другой. Между Эвелин и Гиттесом завязываются романтические отношения, из-за чего ставки становятся еще выше, ведь теперь речь идет о чувствах. Гиттес чувствует, что его предали, поскольку убежден, что Эвелин силой удерживает женщину, которую он счел подругой Малрэя, и хуже того – что Эвелин убила собственного мужа в приступе ревности. Сцена начинается с того, как Гиттес бежит к дому, где Эвелин прятала девушку.

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: УЛИЦА, ДЕНЬ

Дальний план автомобиля, подъезжающего к жилому дому. Он проезжает мимо бунгало, сворачивает на подъездную аллею. Гиттес выходит из машины и направляется к передней двери.

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план Гиттеса у передней двери. Он стучит в дверь, открывает слуга-китаец (Кан). Гиттес пытается его оттолкнуть и пройти, но Кан удерживает его.

КАН

Подождите.

ГИТТЕС

Нет, ты подожди.

Они спорят на китайском, и Гиттес протискивается мимо него, а камера следует за ним внутрь дома. По лестнице сбегает запыхавшаяся Эвелин и встает между ними.

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план Кана, Эвелин и Гиттеса

ЭВЕЛИН

Как поживаешь? Я звонила тебе.

(Кану, отмахиваясь) Все в порядке.

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план Эвелин и Кана поверх плеча Гнттеса.

ЭВЕЛИН

Ты спал сегодня?

ГИТТЕС

Конечно.

Кан закрывает дверь и начинает подниматься по лестнице.

ЭВЕЛИН

А ты обедал? Кан может тебе что-нибудь принести.

ГИТТЕС

Где девушка?

ЭВЕЛИН

Наверху, а что?

ГИТТЕС

Я хочу с ней поговорить.

ЭВЕЛИН

Она сейчас принимает ванну. Зачем тебе с ней говорить?

ГИТТЕС

Собираешься куда-то?

Гиттес проходит мимо нее в гостиную, мимо наполовину собранных чемоданов. Камера на мгновение останавливается на багаже.

ЭВЕЛИН

(за кадром)

Да, у нас поезд на пять тридцать.

ПЕРЕХОД К:

Первый средний план Гиттеса. Камера панорамирует вслед за ним, по мере того как он пересекает комнату, затем вниз, к телефону. Он поднимает трубку и набирает номер.

ЭВЕЛИН

(за кадром)

Джейк?

ПЕРЕХОД К:

Первый средний план Эвелин. Камера панорамирует вслед за ней, по мере того как она пересекает комнату, двигаясь по направлению к Гиттесу, пока они оба не оказываются в кадре.

ГИТТЕС

…Джей Джей Гиттес. Лейтенанта Эскобара.

ЭВЕЛИН

Что… Слушай, в чем дело? Я же сказала, у нас поезд…

ГИТТЕС

(прерывая ее)

Придется тебе опоздать на поезд!

(в трубку)

Лу, встреть меня в доме 1972, Кэнион-Драйв…

Да, как только сможешь.

ЭВЕЛИН

Зачем ты это сделал?

Камера панорамирует за Гиттесом, который проходит мимо нее и идет прочь от камеры.

ГИТТЕС

Знаешь хороших адвокатов по уголовным делам?

ЭВЕЛИН

(за кадром)

Нет.

Камера останавливается на среднеобщем плане – Гиттес садится на диван, открывает портсигар.

ГИТТЕС

Не волнуйся… Могу посоветовать тебе парочку. Они много берут, но ты себе можешь позволить.

Теперь в кадре – на переднем плане – появляется спина Эвелин.

ЭВЕЛИН

Пожалуйста, объясни, что происходит.

Он закуривает, достает из кармана сложенный платок, кладет его на стол и раскрывает, демонстрируя завернутые в него очки.

ГИТТЕС

Я нашел их у тебя во дворе, в пруду. Они принадлежали твоему мужу, не так ли?

ПЕРЕХОД К:

КАДР 1

Сверхкрупный план Эвелин. Она удивлена.

КАДР 2

ГИТТЕС (без перерыва, за кадром)

Не так ли?

ЭВЕЛИН

Я не знаю… возможно.

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Гиттеса. Он встает, оказываясь прямо перед камерой.

КАДР 3

ГИТТЕС

Да, точно!

Камера следует за ним, пока он уходит от Эвелин.

ГИТТЕС (без перерыва)

Там-то он и утонул.

Он поворачивается к ней.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Эвелин.

ЭВЕЛИН

(неверяще)

Что?

ГИТТЕС

(за кадром)

Нет времени изображать шок.

Патологоанатом…

ПЕРЕХОД К:

Сверхкрупный план Гиттеса.

ГИТТЕС

…сказал, что у него в легких была соленая вода. Поверь мне на слово. Я хочу знать, как это произошло, я хочу знать, почему, и я хочу знать это до того, как приедет Эскобар, так как я не хочу терять лицензию.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Эвелин.

ЭВЕЛИН

Я не знаю, о чем ты говоришь. Это самое сумасшедшее, самое безумное, что я…

Он хватает ее.

ГИТТЕС

(кричит, за кадром)

Прекрати! Я упрощу тебе жизнь.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Гиттеса.

ГИТТЕС

Ты взревновала. Вы подрались. Он упал. Он ударился головой. Несчастный случай. Но эта девушка – свидетель.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Эвелин. Она смотрит на него, не веря тому, что слышит.

КАДР 4

ГИТТЕС

(за кадром)

Так что ты решила ее заткнуть. У тебя духу не хватает убить ее, но хватает денег, чтобы она не болтала. Да или нет?

ЭВЕЛИН

НЕТ!!!

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Гиттеса. Он медлит.

ГИТТЕС

Кто она? И не надо этого дерьма про то, что она твоя сестра, у тебя нет сестры.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Эвелин.

ЭВЕЛИН

Я сказала тебе правду.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Гиттеса. Он выпускает дым через нос.

КАДР 5

На мгновенье он успокаивается.

ГИТТЕС

Хорошо. Как ее зовут?

Пауза.

ЭВЕЛИН

(за кадром)

Кэтрин…

Пауза.

ГИТТЕС

Кэтрин. Фамилия?

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Эвелин. Пауза.

ЭВЕЛИН

Она моя дочь.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

КАДР 6

Сверхкрупный план Гиттеса. В ярости он замахивается.

КАДР 7

ПЕРЕХОД К:

Первый средний план Гиттеса и Эвелин. Он дает ей пощечину.

КАДР 8

ГИТТЕС

Я сказал говорить правду!

ЭВЕЛИН

Она моя сестра.

Он снова дает ей пощечину.

ЭВЕЛИН

(без перерыва)

Она моя дочь.

Он снова дает ей пощечину.

ЭВЕЛИН

(без перерыва) Моя сестра, моя дочь!

Он бьет ее по щекам снова и снова. Она плачет.

ГИТТЕС

Я сказал, говори правду!

Он хватает ее и швыряет через комнату. Она падает на диван. Пытается сесть.

ЭВЕЛИН

Она и моя сестра, и моя дочь!!!

Она всхлипывает, но внезапно вскидывается.

КАДР 9

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план лестницы. Кан торопливо спускается по ступенькам.

КАДР 10

ЭВЕЛИН

(без перерыва, за кадром)

Кан, вернись! Ради бога, пусть она не спускается, вернись!

ПЕРЕХОД К:

Сверхкрупный план Эвелин в профиль. Она поворачивается к камере, по лицу стекают слезы. Она смотрит вверх, на Гиттеса, потом отворачивается.

ЭВЕЛИН

Мой отец и я…

(закрывает глаза, потом вновь смотрит на него)

Понимаешь? Или это слишком сложно для тебя?

ПЕРЕХОД К:

КАДР 11

Сверхкрупный план Гиттеса. Он смотрит на нее сверху вниз.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

КАДР 12

Сверхкрупный план Эвелин. Она смотрит ему в глаза, потом надолго отворачивается.

Она плачет, уткнувшись головой в столик.

ГИТТЕС

(за кадром)

Он тебя изнасиловал.

Она смотрит на него снизу вверх, потом отводит взгляд. Она уничтожена.

КАДР 13

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Гиттеса, его реакция.

КАДР 14

Он медлит.

ГИТТЕС

И что потом?

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Эвелин.

ЭВЕЛИН Я сбежала.

ГИТТЕС

(за кадром) В Мексику?

ЭВЕЛИН (кивает)

Холлис приехал и позаботился обо мне.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

КАДР 15

Сверхкрупный план Гиттеса.

ЭВЕЛИН

(за кадром)

Я не могла видеть ее.

КАДР 16

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Эвелин. Она смотрит вниз, слезы катятся по щекам.

КАДР 17

Она смотрит на него снизу вверх.

ЭВЕЛИН

Мне было пятнадцать. Я хотела… но не могла… потом…

Теперь я хочу быть с ней. Хочу о ней заботиться.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Гиттеса.

ГИТТЕС

Куда ты хочешь забрать ее теперь?

ЭВЕЛИН

(за кадром)

Назад…

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Эвелин.

ЭВЕЛИН

…в Мексику.

ГИТТЕС

(за кадром)

Что ж, тебе нельзя ехать на поезде. Эскобар будет искать тебя повсюду.

ЭВЕЛИН

(вставая)

А… а… а если самолетом?

ГИТТЕС

(за кадром)

Нет, еще хуже.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Гиттеса.

ГИТТЕС

Лучше просто уезжайте отсюда. Оставьте все вещи.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Эвелин.

ГИТТЕС

(за кадром)

Где живет Кан? Дай мне точный адрес.

ЭВЕЛИН

Хорошо.

Камера следует за ней, пока она идет обратно к лестнице и смотрит вниз.

ЭВЕЛИН

(без перерыва)

Эти очки… не принадлежали Холлису.

Она поворачивается к лестнице.

ГИТТЕС

(за кадром)

С чего ты взяла?

Она поворачивается, смотрит на него.

ЭВЕЛИН

Он не носил двухфокусные.

Она смотрит вниз – на очки, потом на него; резко поворачивается и идет к лестнице.

КАДР 18

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Гиттеса. Он провожает ее взглядом, пока она поднимается по лестнице.

КАДР 19

Он смотрит вниз, раздумывая о чем-то. Делает несколько шагов, потом останавливается, снова смотрит вниз.

ПЕРЕХОД К:

Перебивка – очки, лежащие на платке.

Он поднимает их, переворачивает. Рука начинает исчезать из кадра…

ПЕРЕХОД К:

КАДР 20

Второй средний план Гиттеса. Он засовывает очки в карман пиджака.

КАДР 21

Он думает, затем поднимает взгляд.

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план лестницы.

На лестнице появляются Эвелин и девочка-подросток.

ЭВЕЛИН Кэтрин, поздоровайся с мистером Гиттесом.

Камера немного наезжает, приближая изображение двух женщин.

КЭТРИН (застенчиво) Привет.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Второй средний план Гиттеса.

ГИТТЕС (мягко улыбается) Привет.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план лестницы.

Эвелин кивает дочери, и та возвращается наверх.

ЭВЕЛИН

Он живет в доме 1712 на Аламеде. Ты знаешь, где это?

ПЕРЕХОД К:

Гиттес крупным планом.

Камера приближается. Его реакция незамедлительна.

ГИТТЕС

Конечно.

Он опускает взгляд и погружается в размышления.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 22

Среднеобщий план – Гиттес смотрит в окно на улицу.

На переднем плане Гиттес опускает жалюзи, а на заднем, за окном, Эвелин, Кэтрин и Кан садятся в машину и уезжают.

Разбор

Если первая сцена сводилась к сокрытию правды, в этой раскрывается истина. До этого момента неопределенные взгляды и поступки Эвелин говорили громче слов, но в этой сцене Гиттес и зритель требуют ответов, и смена тона отчетливо отражается в том, как снят и смонтирован этот эпизод.

Как только Гиттес входит в дом, они с Эвелин оказываются буквально втиснуты в кадр. Столь близкое положение актеров друг к другу отражает интимную близость, в которую они вступили ранее, а также гнев Гиттеса, ведь по мере того как он все больше впадает в ярость, монтаж тоже набирает обороты.

Происходящее не на шутку ускоряется, когда Гиттес предъявляет Эвелин неопровержимую улику – очки, которые, как он утверждает, принадлежали ее мужу (внешний кадр – кадр 1). Монтажер придержал первый сверхкрупный план Эвелин до этого момента, ведь ее реакция имеет важнейшее значение (внутренний кадр – кадр 2). Кроме того, монтажер воспользовался незначительным наложением реплик, переходя к плану Эвелин, удовлетворив тем самым зрителя, которому отчаянно хочется увидеть ее реакцию.

Когда Гиттес требует от Эвелин ответа, действительно ли очки принадлежали ее мужу, монтажер делает выбор в пользу крайне мощного визуального решения. Он переходит к Гиттесу (внутренний кадр – кадр 3) в разгар движения, когда тот вскакивает посреди спора, а затем удерживает кадр с расхаживающим туда-сюда Гиттесом, сохраняя накал.

С этого начинается чередование сверхкрупных планов Гиттеса и Эвелин и наложение реплик. Гиттес меж тем обвиняет Эвелин в убийстве мужа. Когда Гиттес намекает, что Эвелин могла причинить девушке вред, говоря, что она свидетель, он тем самым ужасно ранит ее, и здесь монтажер переходит к следующему плану, показывая мучительную бессловесную реакцию женщины (внутренний кадр – кадр 4). Затем Гиттес спрашивает Эвелин, верны ли его подозрения, и она кричит «нет». Пыл, с которым она отрицает обвинения, на мгновение заставляет Гиттеса усомниться в своих выводах, и он несколько сбавляет обороты. Гнев Гиттеса то затухает, то разгорается вновь, из-за чего меняется темп сцены. Если раньше реплики актеров накладывались друг на друга, теперь монтажер выдерживает паузу, прежде чем позволить каждому герою сказать свою фразу.

Когда Эвелин обещает рассказать правду, монтажер переходит к Гиттесу (внутренний кадр – кадр 5) и на мгновение останавливается на его изображении, позволяя герою выдохнуть через нос сигаретный дым и лишь затем продолжить расспросы.

Впрочем, это лишь затишье перед бурей, ведь далее монтажер переходит к плану, где Эвелин признается, что девочка – ее дочь, и мы становимся свидетелями очередного, еще более сильного взрыва ярости со стороны Гиттеса (внешний кадр – кадр 6). Услышав ответ, Гиттес решает, что Эвелин снова лжет: он полностью теряет самообладание и со всей силы дает ей пощечину. Монтажер удерживает этот план, пока Гиттес не занесет руку (внешний кадр – кадр 7). Затем он переходит к плану, где мы видим Эвелин (внутренний кадр – кадр 8), голова ее повернута в сторону после пощечины. Здесь срабатывает классический прием: услышав звук пощечины в момент перехода, зритель моргает, и ему кажется, что он увидел, как все произошло, хотя на самом деле это не так. На самом деле звук пощечины раздается несколько кадров спустя, в следующем плане Эвелин, но поскольку человеческий слух опережает зрение, нам кажется, что мы слышим звук в момент перехода.

Затем монтажер удерживает второй план с изображением Эвелин поверх плеча Гиттеса, в то время как последний еще четыре раза бьет ее по щекам в ярости из-за того, что она вновь и вновь, как ему кажется, лжет, сначала называя девочку своей сестрой, затем дочерью. Монтажер сохраняет напряжение, выдерживая этот план вплоть до того момента, как Гиттес швыряет Эвелин на диван. Драматичность момента достигает наивысшей точки, когда, упав, Эвелин поворачивается к нему и выпаливает: «Она и моя сестра, и моя дочь!» Напряженность момента прерывает пауза, когда внимание Эвелин привлекает что-то за кадром (внешний кадр – кадр 9). Далее нам показывают, что же она видит: по лестнице спускается слуга Кан (внутренний кадр – кадр 10). Временное затишье позволяет зрителю и Гиттесу осознать смысл странного и шокирующего признания Эвелин.

В этот момент настроение меняется: на смену гневу приходит эмоциональный надрыв, а темп действия замедляется. Несмотря на то что все предыдущие планы подстегивал прямой зрительный контакт, теперь переход к Эвелин обусловлен тем, что она то смотрит на Гиттеса, то отводит взгляд, и в этом проявляются боль и стыд, испытываемые ею в связи с признанием. После плана Кана монтажер переходит к сверхкрупному плану Эвелин: она мельком смотрит на Гиттеса, затем отводит взгляд и в отчаянии признает: «Мой отец и я…» Монтажер продолжает удерживать этот план, пока она на мгновенье закрывает глаза, потом с вызовом смотрит на Гиттеса: «Понимаешь? Или это слишком сложно для тебя?» (внешний кадр – кадр 11). Сразу после этой реплики мы видим сверхкрупный план Гиттеса (внутренний кадр – кадр 12), ведь монтажер знает: зритель умирает от желания увидеть его реакцию. Монтажер останавливается на этом плане, пока Гиттес выдерживает взгляд Эвелин и едва заметно сжимает челюсти.

При следующем переходе к Эвелин она смотрит ему в глаза, потом отводит взгляд и всхлипывает, склоняясь вперед, пока не касается лбом стола. Именно в этот момент отчаяния за кадром звучит голос Гиттеса: «Он тебя изнасиловал». Монтажер удерживает сверхкрупный план Эвелин, когда она с мольбой смотрит вверх, на Гиттеса, и мотает головой, словно пытаясь уничтожить все воспоминания, – к следующему плану он переходит примерно через девять секунд, когда она наконец отводит взгляд, не в силах справиться со стыдом (внешний кадр – кадр 13). Монтажер понимает, что теперь просто обязан вернуться к Гиттесу и продемонстрировать его реакцию (внутренний кадр – кадр 14). Мы видим все тот же сверхкрупный план, но на сей раз монтажер удерживает его дольше – около шести секунд, чтобы показать, что Гиттес и впрямь осознал случившееся. Он сердито смотрит вниз, у него бегают глаза; затем он наконец снова смотрит на Эвелин и тихо спрашивает, что случилось потом.

Здесь монтажер переходит к Эвелин: она в мучительных подробностях рассказывает о своей трагедии. Дважды она мельком посматривает на Гиттеса, но монтажер каждый раз делает переход, как только она отводит взгляд (внешний кадр – кадр 15). Затем происходит нечто интересное. Монтажер переходит к Гиттесу – мы видим короткий фрагмент, где он смотрит на Эвелин (внешний кадр – кадр 16), хотя для такого перехода нет особой причины. За кадром при этом звучит реплика «я не могла видеть ее», которая опять же не требует от Гиттеса конкретной реакции. Есть несколько объяснений такого перехода. Возможно, монтажер счел нужным показать Гиттеса, чтобы затем вернуться к Эвелин (внутренний кадр – кадр 17) в момент душераздирающей фразы («мне было пятнадцать») и произвести тем самым более сильный эффект. Также, возможно, монтажер перешел к Гиттесу, чтобы затем использовать другой дубль Данауэй, когда она произносит решающие слова. Как уже говорилось в разборе предыдущей сцены, игра актрисы отличалась некоторой неравномерностью, и зачастую ее приходилось сглаживать. На самом деле в этом плане Эвелин (кадр 17) заметно, что волосы актрисы кажутся более спутанными, чем в предыдущем дубле (кадры 11,13,15). Николсон везде играет ровно, но, возможно, перебивка с использованием сверхкрупных планов (кадры 12, 14, 15) потребовалась, чтобы замаскировать несостыковки монтажа, причиной которых стала манера Данауэй произносить реплики.

Еще одна возможная причина перехода к Гиттесу (см. кадр 16) заключается в том, что режиссер мог воспользоваться представившейся возможностью и вырезать часть диалога, которую счел излишней. В исходном сценарии после рассказа Эвелин о том, что муж позаботился о ней, а она не могла видеть свою дочь, Эвелин говорит: «Но я не хочу, чтобы она об этом знала. Я не хочу, чтобы она об этом знала». Гиттес говорит: «Так вот почему ты ненавидишь его». Эвелин отвечает: «…нет. За то, что отвернулся от меня, когда это случилось! Он не мог смириться… Я ненавижу его…» Возможно, эти реплики убрали еще во время съемок, задолго до монтажной, но когда бы ни урезали диалог, это был мудрый выбор. Эвелин не обязательно пояснять, что случилось, чтобы оправдать ненависть к отцу. В этом случае действует принцип «чем меньше, тем лучше».

За признанием Эвелин следует абсолютно новый драматический поворот, когда она рассказывает Гиттесу, что ее муж не носил двухфокусные очки. Она сообщает об этом между делом, направляясь к лестнице, но при этом смотрит Гиттесу прямо в глаза. Как только она разворачивается и начинает подниматься по лестнице (внешний кадр – кадр 18), монтажер делает переход. В момент перехода Эвелин находится у подножия лестницы, но сразу после него (внутренний кадр – кадр 19) Гиттес уже смотрит вверх. Назначение такого перехода – позволить зрителю увидеть мгновенность реакции, силу актерской игры, а не просто согласовать кадры, поскольку этот момент имеет решающее значение для фильма.

Затем монтажер удерживает в кадре Гиттеса, который явно что-то прикидывает, и это позволяет зрителю прийти к собственным выводам наряду с героем, понять, что, узнав, кому принадлежали очки, мы обнаружим убийцу. Чьи же еще это могут быть очки, кроме Малрэя? Кто достаточно стар, чтобы носить двухфокусные очки, и при этом желал смерти Малрэю?.. Ноа Кросс, конечно! В этот момент впервые с появления Гиттеса в коттедже звучит музыка, чтобы подчеркнуть всю мощь раскрытой истины. Монтажер все еще удерживает план Гиттеса, который на мгновенье медлит, смотрит вниз, погрузившись в размышления, – он остается в кадре на протяжении целых четырнадцати секунд: подходит к столу, вновь смотрит вниз. Это становится подсказкой для перехода к вставному кадру, где Гиттес поднимает со стола очки (внешний кадр – кадр 20).

Чтобы взять их, Гиттесу пришлось бы склониться над кофейным столиком, но уже в следующем плане (внутренний кадр – кадр 21) он стоит прямо и как раз собирается убрать очки в нагрудный карман. Скачок здесь – классический прием монтажа. Срабатывает он отчасти потому, что в кадре 20 рука Гиттеса практически исчезает из поля зрения камеры, притом что движение в самом разгаре, и даже в следующем плане оно продолжится. Кроме того, метод срабатывает, поскольку мы хотим, чтобы монтажер им воспользовался и придал драматичности этому моменту.

Рука во вставном кадре принадлежит вовсе не Николсону, исполнившему Гиттеса. Как пояснил О'Стин, «если ему [Полански] нужно было снять вставной кадр рук актера, он делал все сам, так ему было проще – кроме того, он в точности знал, как рассчитать время»25. Отчасти именно по этой причине перебивки, которые обычно кажутся статичными и разрушают сцену, в фильмах Полански выходят необыкновенно плавными. Впрочем, даже если речь идет о вставных кадрах с изображением женских рук, как в предыдущей сцене с Данауэй, О'Стин и Полански сумели сделать их визуально динамичными, постоянно монтируя материал во время движения.

В момент озарения Гиттеса и позже, когда он тепло встречает дочь Эвелин, действие по-прежнему сопровождается музыкой. Когда Эвелин называет Гиттесу адрес Кана, где они собираются спрятаться от полиции, монтажер делает резкий переход – как только она произносит свою реплику, – чтобы показать, насколько сильно реагирует на сказанное Гиттес. Музыка становится все громче. Кроме того, монтажер визуально подчеркивает драматизм ситуации, переходя к Гиттесу, пока камера еще не завершила приближение, а затем на мгновенье останавливается на Гиттесе, который задумчиво смотрит вниз (внешний кадр – кадр 22).

Позже мы узнаем, что Кан живет в Китайском квартале, там, где Гиттес однажды потерял любимую. Ранее, после любовной сцены с Эвелин, он признается: «Я хотел защитить одного человека, а в конце концов сам же ей и навредил». Удерживая в кадре Гиттеса, монтажер словно предрекает смерть в Китайском квартале – смерть Эвелин, еще одной женщины, которую он не смог спасти от трагедии.

Экшен

Когда зрители смотрят какое-нибудь представление, их мышцы зеркально отражают увиденное – это явление называется «кинестезия». Такое случается во время спортивных мероприятий, фокусов, просмотра фильмов. Например, во время просмотра фильма в жанре экшен, где на экране бушует энергия и восторг, зрители будут реагировать не только на движение актеров и предметов, но и на переходы от кадра к кадру. В некоторых случаях назначение монтажа – обеспечить гладкий, незаметный переход, но бывает и так, что задача монтажера – встряхнуть зрителя, вызвать моментальную реакцию на увиденное, что особенно характерно для этого жанра. Так, например, во время боевых сцен монтажер стремится к тому, чтобы зритель вздрагивал, когда актера бьют. Монтажер тоже становится объектом кинестезии. Он инстинктивно реагирует на ритм и движение, что подсказывает ему, где переходить от кадра к кадру.

Разумеется, надо передать и суть повествования, но в сценах жанра экшен монтажер не настолько связан сценарием, как, например, в фильме, основанном на диалогах. Ему не приходится выискивать нюансы. Даже конфликты персонажей преувеличены. Цель монтажа – всегда резать в момент движения, никогда не позволять действию завершиться, благодаря чему сцены таких фильмов набирают обороты в решающий момент. К счастью, благодаря этому, а также тому, что подобные картины не слишком привязаны к репликам, монтажеру легче обращаться с материалом. Манера монтажа – визуальный ритм при переходе от кадра к кадру – становится быстрее, ярче, а зачастую еще и проще. Поскольку цель – постоянно удерживать зрителя на грани, в состоянии эмоционального возбуждения, монтажер получает больше свободы и может нарушать правила. Можно воспользоваться хаотичным панорамированием, наклонами и зумами. На адреналине зритель, скорее всего, все равно не сочтет скачок дисгармоничным. Возможно, зрителю вообще наскучат согласованные переходы, так что он предпочтет резкий монтаж. Ограничений становится меньше, а большинство решений диктует активное действие на экране, так что на такие сцены у монтажера, как правило, уходит меньше времени, чем на все остальные.

Часто для сцен в жанре экшен делается раскадровка, поскольку организация съемок и их стоимость могут потребовать особого планирования. Если режиссер не в состоянии справиться с технической стороной вопроса и решить, как снять ту или иную сцену, раскадровка придется очень кстати. Впрочем, порой тщательно продуманные фрагменты раскадровки невозможно в точности воспроизвести во время съемок из-за ограничений, связанных со съемочной площадкой или локацией, либо из-за того, что фильм начинает жить собственной жизнью. Некоторые сцены, особенно те, что снимаются с одного дубля (например, взрыв здания), появляются благодаря одновременному использованию множества камер, охватывающих происходящее с разных ракурсов. В этом случае монтажеру будет из чего выбрать, он даже сможет согласовать переходы, если захочет, а это большая роскошь.

Погоня, гонка: «Буч Кэссиди и Сандэнс Кид», «Французский связной»

Неважно, где используется параллельный монтаж – для перехода от преследователя к преследуемому или от одного участника гонки к другому, – в такого рода сценах он служит основой всего. Многое стоит на кону, и задача монтажера – предельно четко показать героев, с которыми зритель должен себя идентифицировать, а также где эти герои находятся относительно друг друга. Решающее значение имеет согласованность, поскольку если сбить зрителя с толку, это серьезно ослабит и его заинтересованность в происходящем, и темп сцены. Поскольку преследователя и преследуемого не всегда можно увидеть в одном кадре, монтажер должен найти другие способы определить их общее положение, параллельно представив действия каждого героя. Так, можно воспользоваться маркером, некоей запоминающейся отметкой, которой достигает сначала преследуемый, а позже и преследователь (ею может стать, например, мост). Другая возможность обеспечить непрерывность действия – сплести воедино перебивки, используя две или более активных линии повествования. Перебивки могут быть статичными – например, детали, вставные сверхкрупные планы (скажем, руки на руле во время автомобильной погони). Благодаря им зритель глубже ощутит причастность к происходящему, а драматизм и эмоциональность ситуации выйдут на первый план. Кроме того, такие планы могут пригодиться для преодоления разрыва во времени, чтобы монтажер мог сократить объем материала, ведь в реальной жизни погоня или гонка протекает далеко не так интересно, как в кино.

Длину вставных кадров определяет сама их природа. Неподвижное изображение, крупный план или даже длинный кадр актера в движении можно укоротить, если зритель быстро получает необходимую информацию. В случае с дальним планом или просто более сложным, содержащим значительный объем информации, зрителю нужно больше времени, чтобы сориентироваться, что к чему. Планы преследователя и преследуемого не обязательно должны быть одинаковы по длине. Как правило, переходы становятся все быстрее по мере ускорения действия и приближения его к развязке. Впрочем, чередование быстрого и медленного темпов также может создать ощущение высокой скорости и оказать уникальное эмоциональное воздействие: например, монтируя сцену погони на лошадях, можно перемежать короткие, в высшей степени энергичные кадры с кадрами замедленной съемки, где всадники разбиваются насмерть. Не существует жестких правил монтажа, пока удается максимально удерживать внимание зрителя от завязки до кульминации повествования.

Первая сцена погони – прибытие помощников шерифа

ДЕМОНСТРАЦИЯ НА КАДРАХ: «БУЧ КЭССИДИ И САНДЭНС КИД»

Следующая – крайне важная для фильма – сцена в некотором смысле служит примером сцены погони, ведь в ней есть преследователи и преследуемые. Только в этом случае преследуемые – банда Буча – не убегают, поскольку вплоть до конца сцены ни они, ни зрители не знают, что в поезде скрываются помощники шерифа. Эпизод поставлен по аналогии со знаковой кульминационной сценой из фильма «Ровно в полдень», вестерна 1950-х, где бывший шериф героически поджидает поезд, на котором приедет злобный преступник. В обеих сценах успешно использовался параллельный монтаж, чтобы продемонстрировать прибытие поезда и тех, кто его ждет, однако вестерн 1970-х получился менее статичным и более условным. Кроме того, в фильме «Буч Кэссиди и Сандэнс Кид» довольно сложно определить, где хорошие парни, а где плохие, да и тон повествования уникальным образом становится то зловещим, то юмористическим.

В предыдущей сцене Буч Кэссиди (Пол Ньюман) и Сандэнс Кид (Роберт Редфорд) вместе со своей бандой взрывают банковский сейф в поезде. Взрывчатка оказывается мощнее, чем они рассчитывали, из-за чего долларовые купюры вылетают из сейфа и разлетаются вокруг поезда. Члены банды носятся туда-сюда вдоль поезда, хватая деньги на лету и хохоча, и все они в восторге… пока не появляется еще один поезд, где едет группа легендарных приставов, которые в конечном счете и будут преследовать Буча и Сандэнса.

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: ПОЕЗД, ДЕНЬ

Среднеобщий план клубов черного дыма (дым ложится горизонтально)

ПЕРЕХОД К:

КАДР 1

Реакция Буча крупным планом.

КАДР 2

Камера немного наезжает, приближая изображение.

ПЕРЕХОД К:

Реакция Сандэнса крупным планом.

КАДР 3

Он склоняется вперед.

ПЕРЕХОД К:

Дальний план грабителей и поезда сверху на переднем плане и приближающегося в клубах дыма поезда на заднем плане.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 4

Среднеобщий план поезда полностью.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 5

Крупный план Буча и Сандэнса.

БУЧ

ПЕРЕХОД К:

Первый средний план поезда, движущегося по направлению к камере.

КАДР 6

Поезд продолжает двигаться по направлению к камере, пока передняя часть (предохранительная решетка) не оказывается в кадре крупным планом.

КАДР 7

ПЕРЕХОД К:

Крупный план двигателя.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 8

Крупный план дымовой трубы.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 9

Крупный план верхней части поезда и паросбросов.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 10

Крупный план пустой кабины.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 11

Второй средний план вагона.

КАДР 12

ПЕРЕХОД К:

Сверхкрупный план Буча и Сандэнса.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 13

Крупный план паровозного свистка.

Когда он свистит, камера наезжает на изображение.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 14

Первый средний план вагона. Дверь отъезжает в сторону.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 15

Первый средний план вагона. Из него галопом выскакивают лошади.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 16

Второй средний план вагона. Из него галопом выскакивают лошади.

КАДР 17

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план, вид сзади, лошади галопом несутся прочь.

ПЕРЕХОД К:

Первый средний план, вид сзади, другой ракурс, лошади галопом несутся прочь.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Крупный план Буча и Сандэнса.

БУЧ

Что бы они ни продавали, я не куплю.

Разбор

Монтаж Ричарда С. Мейера

Все, что видит зритель до прибытия поезда и помощников шерифа, – клубы черного дыма, вьющиеся в отдалении, а слышит только тарахтение двигателя. Монтажер Ричард С. Мейер переходит к планам Буча и Сандэнса, когда звук привлекает их внимание, и они пытаются понять, что его издает^26. Затем монтажер снова показывает дым, а за ним – реакцию обоих грабителей сразу. При переходе к очередному плану дыма клубы его становятся все больше, и кажется, что они все ближе, а благодаря фрагментам банковского поезда на переднем плане мы понимаем, что он приближается (внешний кадр – кадр 1). Грабители – и зрители – пытаются увидеть поезд (как Буч и Сандэнс в кадрах 2 и 3, внутренних кадрах каждого плана), ведь пока клубы дыма и звук только намекают на его приближение. Кроме того, оба перехода смонтированы так, что движение на экране только подчеркивает произведенный эффект: в случае с Бучем движется камера, а в случае с Сандэнсом – сам герой.

Затем монтажер переходит к мастер-плану двух поездов и грабителей, чтобы четко показать их расположение относительно друг друга: банковский поезд находится на переднем плане, прибывающий поезд появляется вдалеке, и теперь мы впервые видим его целиком (внешний кадр – кадр 4). Хотя Буч и Сандэнс определенно стояли не так близко друг к другу в предыдущих сверхкрупных планах (кадр 2 и кадр 3), в этом мастер-плане они совсем рядом, но зритель даже не замечает несостыковки, поскольку все его внимание приковано к приближающемуся поезду.

Следующий кадр – более крупный план поезда, который все еще движется горизонтально, но здесь мы впервые отчетливо видим его (кадр 5). Следующий фрагмент – второй средний план Буча и Сандэнса, которые стоят плечом к плечу и с растущим беспокойством наблюдают за происходящим (внешний кадр – кадр 6).

Правильно выбрав планы и точно рассчитав их длину, монтажер постепенно усиливает ощущение надвигающейся опасности. Первый план поезда (кадр 1) длится больше двух секунд. Последующие планы (кадр 4, кадр 5 и кадр 6) – около четырех секунд. Эти планы длиннее, поскольку монтажер не спешит раскрыть тайну и растягивает удовольствие. Поезд, который до этого двигался горизонтально и казался относительно безопасным, теперь движется прямо по направлению к камере: монтажер приберег наиболее эффектный план поезда напоследок. Этот план – самый долгий за всю сцену – длится более шести секунд. Он начинается с кадра 7, где в клубах дыма появляется поезд, а заканчивается кадром 8, где передняя часть поезда заполняет собой экран. Монтажер делает переход в момент остановки поезда. Теперь к постоянному тарахтению, сопровождавшему сцену до этого момента и мало-помалу усиливавшему ощущение угрозы, добавился скрежет остановившегося поезда.

Угроза стала более реальной, и темп ощутимо меняется. Кроме того, сцена становится более условной – монтажер переходит к крупным планам, поочередно показывая разные части поезда. Напряжение нарастает, когда мы видим план черного подтекающего поршня и двигатель (кадр 9), черного дыма и дымовой трубы (кадр 10), а также пар и паросбросы (кадр И). Атмосфера продолжает накаляться с появлением жутковатого плана пустой кабины (кадр 12) и по непонятной причине закрытого вагона (кадр 13). Планы поезда длятся примерно секунду каждый, но кажутся еще короче из-за выбранных ракурсов. Сопровождающий их звук также отражает грядущую опасность. Сначала мы слышим жуткое шипение поезда и шум холостого хода, и эти звуки напоминают сердцебиение, что заставляет нервничать и грабителей, и зрителей, которым приходится наблюдать и ждать. Этот звук сопровождают тихий шорох поворачивающегося поршня и свист пара, вырывающегося из паросбросов. Наша реакция – страх – отражается и на лицах героев, Буча и Сандэнса, которые теперь показаны сверхкрупным планом (кадр 14).

Напряженный поворотный момент знаменует план паровозного свистка: монтажер делает переход в разгар движения камеры, завершением которого становится короткий план, а затем следующий переход – сразу после того, как звучит свисток (внешний кадр – кадр 15). План окутанного паром свистка длится едва ли больше, чем полсекунды, но кажется еще короче из-за того, насколько быстро движется камера и насколько крупно снят план. Внезапный пронзительный звук свистка, так не похожий на тихий убаюкивающий шум поезда, который мы слышали до этого, готовит зрителя к поворотному моменту. Затем монтажер переходит сразу к тому, что скрывает вагон поезда, но видим мы лишь черноту (внешний кадр – кадр 16). Вообще-то, с такого ракурса зритель должен заметить в вагоне лошадей помощников шерифа, поскольку уже в следующем плане они выскакивают наружу (внутренний кадр – кадр 17). На самом деле актерам пришлось въезжать в вагон по наклонной платформе с другой стороны, чтобы должным образом разогнаться, и в этих условиях снять предыдущий план, захватив лошадей, было невозможно. Впрочем, как оказалось, темный план (кадр 16) можно не считать уловкой: он обеспечил крайне удачный переход к следующему плану. Лошади, галопом выскакивающие из загадочной черноты поезда, шокируют и приводят в восторг, а скрежет отъезжающей в сторону двери, который знаменует их появление, только усиливает произведенный эффект.

Сложный трюк с выскакивающими из вагона лошадьми снимался при помощи нескольких камер, а затем монтажер использовал два ракурса для создания нужного эффекта. Для первого появления всадников выбран самый яркий ракурс – снизу и довольно крупным планом, из-за чего вылетающие из вагона лошади пугают еще больше.

Монтажер переходит к этому плану в тот самый момент, когда мы видим, как возле края двери появляется голова первой лошади, а обрезает его после появления второй и третьей лошадей (внешний кадр – кадр 17). Следующий план (внутренний кадр – кадр 18) не согласован с предыдущим. В кадре 17 первая лошадь уже скачет прочь от вагона, а вторая почти на полкорпуса оказывается снаружи, однако в кадре 18 из вагона только-только появляются передние ноги второй лошади.

Впрочем, вполне возможно, согласованный переход показался бы в этом случае скучным, а необходимости в скачке не было. Задачей монтажера было сохранить энергичность момента и придать ему максимально возможное ускорение. Кроме того, эти планы короткие, как и планы поезда, использованные ранее, и они тоже кажутся еще короче из-за напряженности момента и скорости лошадей.

Следующие два плана не столь эффектны визуально, поскольку лошади галопом уносятся прочь от камеры, зато теперь зритель может четко оценить масштаб угрозы – перед ним шесть всадников. Зловещую сцену венчает ироничное замечание Буча, воплотившее мрачный юмор всего фильма: «Что бы они ни продавали, я не куплю».

Вторая сцена погони – автомобиль и поезд

ДЕМОНСТРАЦИЯ НА КАДРАХ: «ФРАНЦУЗСКИЙ СВЯЗНОЙ»

В сцене из фильма «Буч Кэссиди и Сандэнс Кид» мы видим, как преследуемые ждут появления преследователей. Что касается «Французского связного», здесь, напротив, перед нами предстает преследователь – полицейский за рулем автомобиля, который активно гонится за преследуемым – злодеем в поезде. В эпизоде из «Французского связного» больше импровизации, он не так четко поставлен, как сцены из «Буча Кэссиди», а значит, монтажер Джералд Б. Гринберг столкнулся с абсолютно другими трудностями.

ЭКСПОЗИЦИЯ

Попай Дойл (Джин Хэкмен), вспыльчивый полицейский из Нью-Йорка, случайно узнает, что скоро состоится крупная сделка по поставке героина. Николи (Марсель Боззюффи), помощник французского наркодилера, узнав, что Дойл, вероятно, охотится на них, только что пристрелил ни в чем не повинных случайных очевидцев на территории Дойла, безуспешно пытаясь убить его самого. Разгневанный Дойл бежит вслед за Николи, однако тому удается улизнуть, вскочив в вагон метро. Отчаявшись, Дойл выбегает на улицу, ловит машину и, вытолкнув водителя на улицу, бросается в погоню. Так он начинает преследовать набирающий скорость поезд. Монтажер использует перебивки, переходя от плана поезда снаружи и Дойла за рулем к планам Николи, который расхаживает по поезду и в конце концов стреляет в полицейского. После этого монтажер переходит к субъективу поезда, по мере того как тот все больше разгоняется, а затем возвращается к Дойлу за рулем.

Примечание: я выбрала две сцены из последующего эпизода с промежутком между ними, чтобы показать, как погоня набирает обороты, а также продемонстрировать контраст в манере съемки и монтажа. В дальнейшем я будут называть их «часть I» и «часть II».

Часть I

Дальний план улицы, снятый поверх плеча Дойла и приборной панели.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 1

Крупный план Дойла в машине. На заднем плане – улица.

КАДР 2

ПЕРЕХОД К:

Дальний план поезда надземной железной дороги, снятый мимо детской площадки на переднем плане.

КАДР 3

ПЕРЕХОД К:

Дальний план автомобиля под поездом надземной железной дороги, снятый через детскую площадку на переднем плане.

КАДР 4

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Дойла – он смотрит вверх. Затем камера панорамирует вверх, пока в кадре не оказывается среднеобщий план поезда надземной железной дороги (вид снизу).

КАДР 5

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план Николи. Он проходит по вагону, удаляясь от камеры.

КАДР 6

Николи идет к началу поезда и доходит до первого вагона, где целится из пистолета в голову машиниста, чтобы тот не останавливался на следующей станции. Тем временем Дойл прибыл на станцию и выбегает на платформу, рассчитывая опередить Николи. Вместо этого поезд проносится мимо него и других озадаченных пассажиров, ожидавших посадки. Он бегом возвращается к машине и возобновляет погоню – еще более ожесточенно, чем прежде.

Часть II

Второй средний план Николи и машиниста. Пистолет Николи направлен машинисту в голову.

КАДР 7

ПЕРЕХОД К:

Дальний план поезда, идущего по рельсам.

КАДР 8

Поезд приближается к камере.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 7

Дальний план, субъектив из машины, которая мчится по улицам.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 9

Второй средний план Дойла через лобовое стекло.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

КАДР 10

Дальний план, субъектив из машины, которая мчится по улицам.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

КАДР 11

Крупный план Дойла через лобовое стекло. Он смотрит прямо, затем вверх.

КАДР 12

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план поезда надземной железной дороги, субъектив Дойла.

КАДР 13

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план надземной железной дороги: автомобиль под ней, поезд на ней, на переднем плане – детская площадка.

КАДР 14

ПЕРЕХОД К:

Дальний план улицы, субъектив Дойла. Автомобиль приближается к грузовику, грузовик начинает поворачивать налево, преграждая машине путь.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

КАДР 15

Крупный план Дойла через лобовое стекло. Он яростно вращает руль.

КАДР 16

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Дальний план автомобиля и грузовика бок о бок.

КАДР 17

Грузовик задевает автомобиль.

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Дойла в автомобиле, он вращает руль еще ожесточеннее, чем прежде.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 18

Среднеобщий план угла улицы, субъектив Дойла.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 19

Камера панорамирует от тротуара к проезжей части улицы.

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план автомобиля (боковой ракурс). Он проезжает мимо камеры и снова выворачивает на улицу.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Дальний план улицы, субъектив Дойла.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Крупный план Дойла через лобовое стекло.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Дальний план улицы, субъектив Дойла.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Крупный план Дойла через лобовое стекло.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Дальний план улицы, субъектив Дойла.

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план ног Дойла, он жмет на педали.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Крупный план Дойла через лобовое стекло.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Дальний план улицы, субъектив Дойла.

ПЕРЕХОД К:

Сверхкрупный план Дойла через лобовое стекло.

КАДР 20

ПЕРЕХОД К:

Дальний план улицы и женщины с коляской, субъектив Дойла.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 21

Предельно крупный план Дойла.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 22

Крупный план женщины, затем предельно крупный план женщины.

КАДР 23

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план Дойла через лобовое стекло.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 24

Среднеобщий план зданий и улицы.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 25

Камера неровно панорамирует с улицы на тротуар.

ПЕРЕХОД К:

Дальний план женщины с коляской возле автомобиля. Машина проносится мимо них и врезается в кучу мусора. Банки и коробки разлетаются во все стороны.

Разбор

Монтаж Джералда Б. Гринберга

Эта сцена стала настоящим прорывом в кинематографе – не только из-за необычного формата погони (вместо привычной пары машин, одна из которых преследует другую), но также из-за съемок в стиле киноправды (документальном стиле). Режиссер Уильям Фридкин говорил: «Съемки велись в основном на открытых площадках, не в павильонах <..> с помощью ручных камер; порой заметно, как трясется камера, но это придает зрелищу правдоподобности, делает его более реальным, как будто камера просто оказалась на месте происходящего. Я много лет работал в жанре документального кино и научился добиваться эффекта кинохроники, а „Французский связной" стал первым художественным фильмом, где мне удалось применить этот метод стилизации…» Процесс монтажа также во многом напоминал импровизацию: «Многое было придумано прямо в монтажной. Очень непредсказуемая вышла манера – никогда не знаешь, откуда будет взят следующий план, и уж точно ни планы, ни сам монтаж не соответствуют какому-либо шаблону»27.

Стиль съемок и монтажа меняется, отражая нарастание опасности и драматизма. Изменения происходят между последним планом части I, где Николи проходит через вагон (кадр 6), и первым планом части II (кадр 7), где он нацеливает пистолет в голову машиниста. Между двумя этими планами он успел помешать Дойлу перехватить поезд, на что тот очень рассчитывал, однако Николи заставил машиниста гнать дальше под дулом пистолета, и теперь Дойлу приходится возобновить погоню.

В результате Дойла все больше одолевают досада и раздражение. Как говорил Фридкин, «эта погоня отражает характер Попая Дойла. Он абсолютно одержим тем, за что берется. Он преодолеет любые препятствия, чтобы схватить преступника и раскрыть дело. Его не интересует, подвергает ли он при этом жизни невинных людей опасности»28.

По мере того как напряжение преследования растет, съемка становится более грубой и энергичной. Субъектив Дойла также отражает ухудшение ситуации. Как видно из кадра 1, первый план, снятый из машины, кажется довольно ровным, но субъектив в части II становится быстрее, даже хаотичнее, примером чего служит кадр 11. По словам Фридкина, для съемок этого плана камера «устанавливалась на бампер машины Хэкмена. А движение на дороге было самое настоящее, и другие водители понятия не имели, что им навстречу несется парень со скоростью девяносто миль в час»29.

Несмотря на то что длина планов почти не меняется при переходе от одной части к другой, все равно кажется, что они стали короче, поскольку в планах второй части машина движется быстрее, а действие становится более волнующим.

Делая перебивку при переходе от преследователя к преследуемому, монтажер всегда должен понимать взаиморасположение двух этих объектов. В части I поезд постоянно находится близко к автомобилю – об этом свидетельствует взгляд Дойла, когда он смотрит вверх, при этом ракурс не меняется, как видно из кадра 2. Затем камера панорамирует вверх, и мы видим субъектив Дойла из-под надземной железной дороги (внешний кадр – кадр 5). В части II взаиморасположение поезда и автомобиля подчеркивается при переходе от Дойла, который вновь смотрит вверх (внешний кадр – кадр 12), к другому его субъективу из-под надземной железной дороги (внутренний кадр – кадр 13).

Примечательно, что в части I план Дойла снят с бокового ракурса, как мы видим в кадре 2. В части II по мере ускорения действия Дойл снят спереди, чрез лобовое стекло, что придает пугающую убедительность этому моменту (идеальный пример – кадр 12).

Еще больший эффект производят два последовательных плана, демонстрирующих взаиморасположение поезда и автомобиля: в части I мы видим дальний план поезда на надземной железной дороге (кадр 3), а затем, с того же расстояния, – план надземной железной дороги и автомобиля под ней (кадр 4).

Еще интереснее, что в части II монтажер использует план, где автомобиль оказывается прямо под поездом (кадр 14). В этом плане автомобиль и поезд двигаются в направлении, противоположном показанному ранее, а сделано это, вероятно, либо чтобы создать видимость другого плана, либо для усиления визуальной динамики. Какой бы ни была причина, создатели фильма успешно воспользовались этой находкой.

Было бы более проблематично развернуть планы, представленные кадрами 3 и 4, поскольку, как показывает предыдущий план (кадр 2), Дойл движется слева направо. Однако предыдущие планы и последующий кадр 14 сняты спереди (кадры 13 и 15), так что монтажер получает больше пространства для маневра и может изменить направление плана.

Еще один способ использовать движение, развернутое в другую сторону, для создания визуального напряжения – противопоставление субъективов. Кадр 8 (внутренний кадр) демонстрирует движение поезда по направлению к экрану, но в кадре 9 (внешний кадр) поезд удаляется от экрана, двигаясь в противоположном направлении.

Вся сцена представляет собой динамичное сочетание контрастных субъективов. Пока Дойл как сумасшедший гонит вперед, перспектива меняется, из-за чего мы видим машину то снаружи (кадр 10), то изнутри (кадр 11), и во втором случае она двигается в противоположном направлении.

В этой сцене монтажер передаетэмоционал ьное возбуждение Дойла, когда в его машину врезается грузовик, – сначала с помощью субъектива Дойла, мутного изображения грузовика, который заносит в кадр (внешний кадр – кадр 15), а затем с помощью крупного плана Дойла, пытающегося лихорадочно увести автомобиль в сторону (внешний кадр – кадр 16). Затем монтажер переходит к более дальнему плану, четко показывая машину рядом с грузовиком (внутренний кадр – кадр 17), и удерживает его, пока грузовик не задевает крыло автомобиля.

Он переходит к Дойлу, который все выкручивает руль (внешний кадр – кадр 18). Монтажер показывает, к чему привело столь бесконтрольное вождение, то и дело вставляя нечеткие планы улицы (субъективы Дойла), снятые ручной камерой (внутренний кадр – кадр 19).

За фрагментом, где пострадавший автомобиль Дойла «приходит в себя» после инцидента, следует несколько субъективов улицы: планы, где Дойл, как безумец, гонит машину, чередуются с перебивками, отражающими его растущее раздражение из-за препятствий в погоне за поездом. Когда движение на дороге становится менее активным, монтажер переходит к еще одному плану Дойла, хотя теперь кажется, что он немного расслабился (кадр 20), благодаря чему действие замедляется в преддверии еще более драматичного поворота.

Зато уже в следующую секунду он чуть не сбивает женщину с коляской – с точки зрения монтажа это самый запоминающийся момент во всей сцене и, пожалуй, во всем фильме. Нужный эффект достигается безо всяких уловок, исключительно посредством мастерства монтажера. Как пояснил Фридкин, «смонтировать этот фрагмент было очень легко, надо просто знать, как творится волшебство кинематографа, и уметь делать переходы. На самом деле мы, конечно, не ехали навстречу женщине на такой скорости, просто быстро приблизили изображение с помощью стационарной камеры»30.

Сначала монтажер показывает женщину с коляской на расстоянии (внешний кадр – кадр 21). Затем он переходит к предельно крупному плану Дойла, мы видим шок на его лице (внешний кадр – кадр 22) и заранее предчувствуем опасность. После монтажер максимально усиливает эффект почти свершившегося столкновения, переходя к плану перепуганной женщины, – неровному, с эффектом зума прямо во время движения камеры, и ждет, пока та не приблизится до предельно крупного плана (внешний кадр – кадр 23). Следующий переход – реакция Дойла, крупный план искаженного ужасом лица, пока он продолжает отчаянно выкручивать руль (внешний кадр – кадр 24).

После того как Дойл чуть не сбивает женщину с коляской, монтажер использует такой же размытый субъектив улицы, снятый ручной камерой (внутренний кадр – кадр 25), какой использовал после столкновения машины Дойла с грузовиком (кадр 19). В обоих случаях монтажер совершает переход в момент движения камеры, чтобы передать бесконтрольную энергию момента.

Как только машина оказывается на безопасном расстоянии, монтажер может позволить себе показать истинное ее расположение относительно женщины с коляской. И несмотря на то что момент максимального напряжения уже миновал, монтажеру все же удается эффектно завершить эпизод, показав, как автомобиль врезается в гору коробок (кадр 26).

По словам Фридкина, эта сцена преследования была «постановочной, знаете, этакой шумной погоней в середине фильма, чтобы показать, что все это [наблюдение полиции за наркодилерами в преддверии этой сцены] никуда не ведет»31.

Батальная сцена

Монтаж боевой сцены похож на монтаж сцены погони: монтажер должен постоянно учитывать цели сторон и понимать, с которой из них должны идентифицировать себя зрители. Кроме того, необходимо постоянно сохранять напряжение, обеспечивать разбег, чтобы сцена набирала обороты и достигала кульминации. Однако вместо того чтобы двигаться в одном направлении, как бывает с преследователем и преследуемым, участники сражения, как правило, двигаются навстречу друг другу. В результате одна сторона двигается преимущественно справа налево, а вторая – слева направо, благодаря чему зритель четко понимает, в каком направлении развивается действие, и удается избежать путаницы.

Куда более сложную проблему в монтаже боевой сцены представляет необходимость четко донести до зрителя общее расположение героев, поскольку в боевых сценах участвует больше актеров, чем в сценах погони, а двигаются они, как правило, нелинейно. В случае с войсками действия актеров упорядочены, четко согласованы и разворачиваются на открытом воздухе, так что монтажеру будет проще донести происходящее до зрителя и не сбить его с толку. Если же сражение менее упорядоченно, хаотично, у монтажера могут возникнуть трудности с тем, как сориентировать зрителя, но при этом у него будет больше свободы в использовании нестандартных переходов.

Драка

Монтируя сцену драки, как и в случае со сценой погони или батальной сценой, приходится придерживаться хронологии и определенных решений, однако у монтажера есть возможность использовать нестандартные техники перехода от кадра к кадру, чтобы дезориентировать зрителя и создать эффект неожиданности, поскольку драки по природе своей почти всегда неуправляемы. Так, например, монтажер может атаковать зрителя, заставив быстро смотреть то туда, то сюда, чтобы уследить за происходящим. Правила, связанные с ракурсами и перемещениями камеры, могут – и, как правило, должны – серьезно нарушаться. Темп повествования не всегда ускоряется, он может быть то быстрым, то медленным, но напряжение должно оставаться неизменным.

Принято считать, что необходимо показать реакцию толпы на драку, но на самом деле это требуется только в том случае, если подобная перебивка действительно имеет смысл, например с ее помощью можно вырезать фрагмент отснятого материала или перейти от одного плана к другому, замаскировав недочеты. Как правило, в сцене драки проще скрыть ошибки, поскольку она сама по себе беспорядочна. Например, если удар снят не совсем правильно и мы не видим, к чему именно он привел, резкого звука и перехода к следующему плану, где последствия удара очевидны (другой герой откидывает голову), все равно достаточно. На самом деле такой вариант может оказаться даже более удачным, чем непосредственное изображение удара, поскольку когда мы слышим, что за кадром происходит нечто жестокое или просто видим реакцию на насилие, реагируем гораздо сильнее.

Сексуальная сцена: «Жар тела»

Сексуальные сцены всегда представляют трудность, поскольку создатели фильмов снимают самое интимное, что есть в человеческих отношениях, в обстановке, которая к интимности никоим образом не располагает. Кроме того, эротичность – вообще субъективное понятие, так что монтажер должен особенно чутко воспринимать намерения режиссера и желания зрителя. Зачастую случается так, что чем меньше показано на экране и чем больше при этом подразумевается, тем более мощным и эротичным оказывается эффект.

Сексуальная сцена напоминает драку, разве что нет толпы наблюдателей и непонятно, кто победил, а кто проиграл. Все сцены сексуального характера неизбежно волнуют зрителя, хотя некоторые из них особенно яростны и смелы, так что снимать и монтировать их приходится по аналогии со сценой драки, когда монтажер имеет право нарушить правила, чтобы дезориентировать зрителя или даже посеять хаос.

Если же герои влюбляются, создатели фильма могут предпочесть более нежную атмосферу, и тогда сцена, скорее всего, будет представлять собой нарезку планов в сопровождении музыки, а для перехода будет использоваться эффект растворения. Однако даже романтическая нарезка позволяет монтажеру нарушить правила, если необходимо создать ощущение воздушности или сюрреалистичности. Возможно, музыкального сопровождения и не будет, поскольку тишина сама по себе создает напряжение.

Демонстрация на кадрах: «Жар тела»

Удушливая атмосфера и фаталистический сюжет фильма «Жар тела» отдают дань уважения нуару 1940-х. Кроме того, картина становится ненавязчивой пародией на саму себя, что лишь усиливает напряженность происходящего. Главный герой Нед Расин (Уильям Херт) – одиночка, живущий на грани закона, – идеально вписывается в жанр нуара. Мэтти (Кэтлин Тернер) – типичная роковая женщина, воплощение красоты, соблазнительная настолько, что ради нее

мужчина готов на все. Однако Мэтти – роковая женщина 1980-х, а потому более напориста в сексуальном плане, более коварна, чем ее предшественницы времен 1940-х, и это проявляется в том, как она манипулирует Недом, науськивая убить своего мужа. Первая поворотная для фильма сексуальная сцена – тщательно выстроенное соблазнение. Необходимо было заранее спланировать визуальный ряд и структуру повествования, поскольку зритель должен поверить, что Мэтти и Неда страстно влечет друг к другу. При этом позже зритель должен осознать, что каждое движение Мэтти было просчитано, чтобы завлечь бедолагу Неда в изощренную паутину ее замыслов. Все происходящее – идеально выдержанный создателями фильма баланс страсти и интриги.

ЭКСПОЗИЦИЯ

Жаркая ночь в разгар лета. Нед последовал за Мэтти в бар, где она рассказывает, что в ее доме звенят колокольчики, когда дует ветер, а их звон всегда помогает ей ощутить прохладу. Нед спрашивает, нельзя ли ему увидеть эти колокольчики, и Мэтти соглашается, хотя предупреждает, что он будет разочарован. Когда они оказываются вместе на веранде Мэтти, он восхищается колокольчиками, перебирает их, а затем едва касается ее щеки, и в этот момент она просит его уйти. После этого она выходит, и он неохотно следует за ней.

ПЕРЕХОД К:

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: ДОМ МЭТТИ, НОЧЬ

Второй средний план Мэтти. Она ждет, пока он выйдет через переднюю дверь. Он выходит на улицу и встает близко к ней.

МЭТТИ

Спасибо. Извините, зря я вас пригласила в дом.

НЕД

За коварным лицом вы не такая уж сильная?

МЭТТИ

Нет, я слабая.

Целует его в губы, затем быстро отворачивается и уходит в дом, закрывая за собой дверь. Оказавшись внутри, несколько секунд смотрит Неду в глаза через стекло в двери, потом поворачивается и исчезает в глубине дома. На мгновение в объективе камеры остается Нед.

ПЕРЕХОД К:

Дальний план автомобилей, вид сверху. Нед появляется в кадре и направляется к своей машине. В раздражении похлопывает по ней.

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план крыльца и колокольчиков.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Дальний план Неда и машин, вид сверху.

КАДР 1

Камера опускается, пока не доходит до первого среднего плана Неда. Он смотрит вверх, на колокольчики.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 2

Второй средний план колокольчиков.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 3

Первый средний план колокольчиков.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 4

Крупный план колокольчиков.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 5

Сверхкрупный план Неда, камера опускается к нему. Он сильно раздосадован.

КАДР 6

Он выходит из кадра.

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план Мэтти через стекло передней двери. На переднем плане появляется Нед и смотрит на нее через дверь.

КАДР 7

Нед пытается открыть дверь. Она заперта. Он остается в кадре крупным планом, двигаясь вдоль дома и пытаясь войти.

ПЕРЕХОД К:

Сверхкрупный план лица Неда через пластинки венецианских жалюзи.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 8

Второй средний план Мэтти в доме, она наблюдает за ним.

КАДР 9

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план Мэтти через пластинки венецианских жалюзи. На переднем плане – наблюдающий за ней Нед.

КАДР 10

Нед поворачивается и идет направо по направлению к двери, камера вплотную следует за ним.

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Неда через дверное стекло, он смотрит внутрь, на Мэтти.

КАДР 11

Он идет налево, мимо двери.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Крупный план Неда, снятый со спины. Он все еще двигается вправо.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 12

Сверхкрупный план Неда, смотрящего через занавеску на оконном стекле.

КАДР 13

Он двигается влево, ближе к центру стекла.

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Мэтти в доме.

КАДР 14

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Неда через дверное стекло.

КАДР 15

Камера наезжает до сверхкрупного плана.

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план Неда на переднем плане, Мэтти – на заднем. Камера движется вместе с Недом, когда он хватает стул и разбивает дверное стекло.

КАДР 16

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Крупный план Мэтти в доме, губы приоткрыты.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

КАДР 17

Среднеобщий план Неда – он проходит через дверь и движется по направлению к Мэтти.

КАДР 18

Камера следует за ним, когда он заходит в дом, и наезжает до крупного плана, когда он хватает Мэтти и целует ее.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 19

Крупный план Неда со спины, Мэтти притягивает его ближе.

КАДР 20

Ее руки скользят вниз по его спине.

ПЕРЕХОД К:

Крупный план целующихся Неда и Мэтти. Она отстраняется и разворачивается, чтобы оказаться к нему спиной.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 21

Средний план Неда и Мэтти в полный рост (вид снизу), она по-прежнему стоит к нему спиной.

КАДР 22

Одной рукой он сжимает ее грудь, другой скользит вниз по ткани ее юбки, между ног.

КАДР 23

Она шепчет «да, да» и поворачивается к нему лицом. Он начинает задирать подол юбки.

ПЕРЕХОД К:

Крупный план целующихся Неда и Мэтти. Она начинает расстегивать его рубашку.

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Неда и Мэтти, более низкий ракурс, чтобы в кадр вошло только ее лицо и его торс, пока она расстегивает его рубашку и целует его грудь.

ПЕРЕХОД К:

Крупный план юбки Мэтти. Нед задирает юбку.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Крупный план Неда и Мэтти, она продолжает целовать его грудь.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Крупный план юбки Мэтти сзади. Нед задирает юбку, запускает руку в трусики.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Крупный план Неда и Мэтти, ее лицо скрыто его рубашкой. Она отстраняется, и как только ее лицо выходит из кадра…

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план пола. Мэтти падает на спину, в профиль к камере. В кадре – все, что выше талии. Она задирает юбку.

ПЕРЕХОД К:

Сверхкрупный план лица Мэтти, ее глаза закрыты.

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план Мэтти с помощью отражения в стеклянной двери. Она лежит, не глядя в камеру. Нед стоит рядом с ней на коленях, снимая с нее трусики.

КАДР 24

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план Неда и Мэтти, обратный ракурс, снятый из дома. Камера снимает Неда со спины, в кадре появляются колени Мэтти – она приподнимает их, пока Нед продолжает снимать с нее трусики.

КАДР 25

ПЕРЕХОД К:

Крупный план руки Неда – он бросает трусики на пол.

КАДР 26

ПЕРЕХОД К:

Сверхкрупный план лица Мэтти, ее глаза по-прежнему закрыты.

КАДР 27

ПЕРЕХОД К:

Нед крупным планом. Улыбаясь, он смотрит на нее сверху вниз.

КАДР 28

НЕД

(шепчет)

Да… Да…

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план Мэтти от талии и выше, камера снимает ее сверху.

КАДР 29

МЭТТИ

Пожалуйста, Нед, пожалуйста…

В кадре появляется голова Неда, затем его туловище, он двигается, подмяв ее под себя.

РАСТВОРЕНИЕ В:

План изголовья кровати. Камера панорамирует вниз до крупного плана Неда и Мэтти в его объятиях. Камера наезжает, приближая изображение Неда до сверхкрупного плана – он кажется насытившимся.

ПЕРЕХОД К:

План Мэтти и Неда в постели в том же положении, вид сверху. Он по-прежнему кажется выжатым, пока Мэтти не скользит рукой ему между ног и не начинает ласкать и возбуждать его.

КАДР 30

Он хватает ее и целует.

ПЕРЕХОД К:

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: УЛИЦА В МАЙАМИ, ДЕНЬ

Нед идет вниз по улице, на его лице довольная улыбка.

КАДР 31

Разбор

Монтаж Кэрол Литтлтон

В дальнейшем разборе сцены будут приведены цитаты режиссера фильма «Жар тела» Лоуренса Кэздана и монтажера Кэрол Литтлтон. Символом t обозначены цитаты из дополнительных материалов к DVD с фильмом; эти же материалы – источник всех цитат Кэздана. Остальные замечания Литтлтон взяты из интервью, которое она дала мне для написания этой книги.

Б. О.; Вы с режиссером принадлежите к одному поколению и обо любите фильмы в жонре нуор.

К. Л.: Мы с Лорри обо понимали, что этим фильмом отдаем должное нуару, и в ту пору нам действительно хотелось, чтобы картина говорила от лица всего поколения. Думаю, о многом говорит уже то, что мы понимали, сколько в фильме конкретно нуарных моментов, и все равно использовали их на полную катушку, воспользовавшись шансом, – может, они и нелепы, зато сами мы были в восторге. И мы правда верили, что зрителю тоже понравится… А диалоги в «Жаре тела» стилизованы до крайности. Это разговор жесткой дамочки и жесткого парня, и говорят они не так, как мы привыкли в обычной жизни. Это писательский язык… как в романе Рэймонда Чандлера…32

t К. Л. [об обсуждении сценария с Лоуренсом Кэздоном в их первую встречу]: Я сказала Ларри, что больше всего мне понравилось изумительное чувство юмора, а он мне в ответ: «Что, правда?» [я спросила себя] «Я сказало что-то не то?» И он ответил: «Из всех, с кем я обсуждал этот фильм, только вы поняли, что в нем есть юмор»33.

t Л. К.: Когда я искал монтажера, был убежден, что им должна стать женщина, поскольку я хотел получить крайне сексуальный фильм, а не какую-то мужскую фантазию. Я хотел услышать женский голос, когда будут приниматься решения о сексуальной составляющей фильма, и, к счастью, встретил Кэрол Литтлтон, которая впоследствии монтировала большую часть моих фильмов и с которой я знаком уже двадцать пять лет^34.

К. Л.: Полагаю, больше всего мне хотелось, чтобы фильм ни в коей степени не казался порнографичным или откровенным в сексуальном плане – знаю, того же хотел и Ларри. Нам хотелось, чтобы он был полон намеков, ведь то, что происходит в нашем воображении, обладает намного большей силой, чем то, что показано на экране… Что остается зрителю, когда постельная сцена уже началась? Мало что. Истинная чувственность скрывается в том, что этой сцене предшествует.

Б. О.: Кроме того, вся сцена соблазнения – сплошная манипуляция со стороны Мэтти. Вы знали это с самого начала, но не могли раскрыть этого. Сложно пришлось?

К. Л.: Было очень сложно. Зрители должны были идти с ним [Недом] нога в ногу либо чуть-чуть опережать его, но ни в коем случае не намного, так что нам пришлось быть крайне осторожными в том, как мы показывали происходящее, поскольку, конечно, не хотели, чтобы сразу стало понятно, что им манипулируют. Надо было подождать, пока он не потеряет голову. В этом и состояла трудность.

Мэтти просит Неда уйти, поскольку якобы боится, что окажется слишком слабой и не устоит перед ним, и, после того как она уходит в дом, бросая его в одиночестве, монтажер удерживает в кадре Неда, чтобы продемонстрировать его досаду. Затем он переходит к дальнему плану, снятому с верхнего ракурса, и мы видим, как Нед идет по направлению к своей машине, а потом просто беспомощно стоит рядом с ней, несколько раз ударяя по капоту кулаком. Монтажер переходит к его субъективу, и в кадре появляются колокольчики, а затем возвращается к Неду, в то время как камера начинает опускаться, приближая его изображение (внутренний кадр – кадр 1). Монтажер делает переход, как раз когда камера прекращает движение, а Нед смотрит вверх, на колокольчики (внешний кадр того же плана – кадр 2).

Б. О.: Этот ракурс сверху, когда камера опускается к Неду, определенно подчеркивает бессилие персонажа, неспособность справиться с тем, какой эффект на него производит Мэтти.

К. Л.: …совершенно верно. Знаете, в духе «все кончено, приятель. Ты об этом еще не подозреваешь, но…» В фильме есть несколько по-настоящему нуарных моментов, и это один из них. Очень необычный план, снятый с помощью операторского крана: план начинается с самой высокой точки крана, а затем камера опускается вниз.

Монтажер переходит к субъективу Неда, который смотрит на колокольчики (кадр 3), потом к следующему плану, более крупному, чем реальная перспектива Неда (кадр 4), затем – к третьему ракурсу колокольчиков, снятому еще ближе, чтобы подчеркнуть растущее раздражение.

Мы действительно слышим перезвон колокольчиков в начале сцены, когда Мэтти показывает их Неду, а он проводит по ним рукой. Однако когда она оставляет его в одиночестве, а он все смотрит на них, колокольчики символизируют еще и внутреннее, эмоциональное состояние: сдерживаемую сексуальную неудовлетворенность и тоску. В нуарных фильмах звук часто используется для анализа переживаний персонажа, а поскольку этот фильм – одновременно дань уважения и пародия, здесь этот прием использован намеренно очевидно.

К. Л.: В сценарии было указано, что Нед Расин заметно поддается чарам Мэтти, но вот он смотрит вверх и видит китайские колокольчики. Их звук соблазняет его, и, более-менее поддавшись соблазну их звучания, он решается действовать. Ларри снял несколько самых разных планов [колокольчиков], не до конца представляя, что именно мы будем с ними делать. Мы много обсуждали этот момент. Мы слышим их с самого начала – они едва слышно звенят, пока мы поднимаемся по лестнице [на веранду Мэтти], и звук становится все громче – тихое бздынь-бздынь. Мы специально не показываем их, пока герои не окажутся на веранде, наверху. А когда Нед касается их, звук усиливается. Снаружи [дома], разумеется, веет бриз, и кажется, будто виной всему жар ночи, так похожий на одолевающую его лихорадку. И конечно, кульминационный момент сопровождается переходом к разным по размеру планам колокольчиков (кадры 3, 4, 5).

Звук становится все громче по мере того, как монтажер переходит ко все более крупным планам колокольчиков. Впрочем, звон продолжает нарастать и одновременно со сверхкрупным планом Неда (внутренний кадр – кадр 6), который не имеет никакого смысла с точки зрения расположения героя, но определенно обеспечивает нужный драматизм. В этот момент Неда окончательно сводит с ума звон, звучащий в его голове, что и подталкивает его вернуться к дому. Музыка тоже подчеркивает важность этого момента, ведь как только он выходит из кадра и начинает действовать, медленно вступают первые ноты. В первом же сверхкрупном плане Неда камера вновь опускается к его лицу, подчеркивая и его беспомощность, и его возбуждение (мы видим, что лицо его блестит от пота).

Как только в кадре – внешнем кадре плана – появляется Нед, зритель понимает, что он возвращается к дому. Это первая арка сцены, и монтажер удерживает сверхкрупный план в течение шести секунд, прежде чем герой начнет двигаться, осознавая важность момента, когда Нед принимает решение.

Б. О.: Когда он решает вернуться в дом, вы долго удерживаете план с ним.

К. Л.: Долго.

Б. О.: Кроме того, вы придаете моменту энергичности, так сделав переход, что Нед начинает двигаться еще за кадром.

К. Л.: Это создает ощущение свободы. И соблазна^35.

После сверхкрупного плана Неда монтажер переходит к снятому снаружи плану Мэтти, которая стоит в центре комнаты – эффектно, почти волшебно – в обрамлении застекленных дверей. Монтажер удерживает этот план, пока на переднем плане не появляется Нед и не таращится на представшее его взгляду видение (кадр 7). Затем в рамках этого же плана камера вплотную следует за Недом, который движется в темноте вдоль дома, пока перед ним не оказываются жалюзи. Следующий план – субъектив Мэтти: сверхкрупный план Неда, который смотрит на нее сквозь жалюзи (внешний кадр – кадр 8).

Затем монтажер переходит к плану Мэтти в доме (кадр 9). Как показывает нам следующий план, она по-прежнему стоит в провокационной позе (внутренний кадр – кадр 10), но опять же мы видим ее через субъектив Неда. Он на переднем плане, смотрит на нее, и монтажер следует за ним, пока он движется в темноте вдоль дома.

Следующий ракурс возвращает нас к субъективу Мэтти, и мы видим лицо Неда, его расположение относительно застекленной двери (внутренний кадр – кадр 11). Монтажер возвращается к субъективу Неда, который вновь движется вдоль дома в темноте (кадр 12). В следующем плане (кадр 13) монтажер возвращается к субъективу Мэтти, и мы видим, что Нед снова украдкой наблюдает за ней – на сей раз из-за занавески.

Следующий план – самый крупный на этот момент в случае с Мэтти – опять же снят в доме: она неотрывно смотрит на Неда и прямо в камеру (кадр 14). Затем монтажер возвращается к субъективу Мэтти, и мы видим, что Нед так же напряженно удерживает зрительный контакт через стеклянную дверь (кадр 15). План Неда производит особенно сильное впечатление, поскольку он находится ровно в центре экрана. До этого момента на всех планах, представлявших собой субъективы Мэтти, было что-то, что заслоняло или обрамляло изображение Неда, из-за чего казалось, что он заперт в клетке, и это немного пугало: так, например, его загораживали венецианские жалюзи (кадр 8), дверное стекло (кадр 11) и край занавески (кадр 13).

Кроме того, кадр 15 завораживает, ведь теперь Нед попросту замер. До этого он постоянно двигался, пусть незначительно, – и в каждом плане, и во время переходов. А вот планы Мэтти внутри дома, напротив, все время изображали ее стоящей неподвижно. Играя на контрасте в движении героев, монтажер превратил Неда в мятущегося зверя, а Мэтти – в хладнокровную птицу. Примечательно и то, что зритель даже не задается вопросом, смогла бы Мэтти на самом деле стоять неподвижно, пока Нед носится туда-сюда, глядя на нее сквозь каждую дверь и окно. Зритель покупается на искусственно созданную ситуацию и растянутое время движения, поскольку монтажер ни на мгновение не ослабляет напряжение.

Монтажер решил не выпускать Неда из кадра окончательно – ни в одном плане (исключение составляет только внешний кадр – кадр 11), что также помогает обеспечить надрыв и визуальное ускорение действия. Психологическое давление оказывает и зрительный контакт. Во всех планах Мэтти, снятых в доме (кадры 9, 14 и 17), зрительный контакт выдержан идеально, что само по себе создает атмосферу сексуального напряжения, а благодаря субъективам мы всегда наблюдаем либо зрительный контакт, либо движения камеры или героя во внутренних и внешних кадрах.

Также монтажер придает происходящему визуальной динамичности, поочередно используя субъективы Неда и Мэтти, поскольку направление слева направо часто меняется. Например, Нед сначала двигается направо, затем налево, затем снова направо в кадрах 10,11 и 12 соответственно. Такой эффект, помимо прочего, помогает ощутить направление происходящего действия, поскольку при этом соблюдается правило выхода/входа в кадр.

Крупный план Неда, который начинается с кадра 15 и заканчивается, когда камера наезжает, приближая его изображение, визуально ускоряет происходящее, подталкивая героя к действию. Как раз перед тем как монтажер переходит к этому плану, а затем к следующему, Нед смотрит вниз – на дверную ручку, благодаря чему мы понимаем, что он намерен попасть в дом. Затем он хватает стул и разбивает стеклянную дверь (внешний кадр – кадр 16).

В вышеуказанном эпизоде (кадры 7-16) монтажер блестяще выстраивает последовательность планов, показывая и то, как Мэтти манипулирует Недом с помощью секса, и то, как растет раздражение Неда. Это стало возможно благодаря созданию определенного шаблона: Кэрол Литтлтон монтировала с перебивками, используя три перспективы: субъектив Неда, который смотрит на Мэтти с улицы, субъектив Мэтти, смотрящей, как Нед заглядывает в окно, и планы Мэтти в доме. Поразительно, что этот фрагмент не был спланирован заранее, напротив, он появился, потому что все пошло наперекосяк.

К. Л.: Мы, конечно, планировали опустить камеру [кадр 1 и кадр 2] и приблизить изображение Недо [кадр 6], но вся оставшаяся сцена с участием Мэтти, когда Нед возвращается в дом [начиная с кадра 6, которым завершается план], компоновалась, переделывалось, переосмысливалось из-за трудностей съемочного процесса… Конкретно это сцена должна было монтироваться совершенно иначе.

Б. О.: Поясните, пожалуйста.

К. Л.: Фильм снимался в 1980-1981-м, стедикам в ту пору был новым оборудованием, не слишком надежным… он то работал, то нет. Скажем, мы отсняли материал с Билли Хертом [Недом] на улице, когда он носится туда-сюда [кадры 10 и 12] и смотрит на Мэтти Уолкер, стоящую по другую сторону двери со стеклянными вставками [кадр 7]. При этом он несколько раз проходит то в одну сторону, то в другую, останавливается, хватает стул и прорывается внутрь [кадр 16].

[Но] когда съемочный день заканчивался, нам звонили из лаборатории (Technicolor здесь, в Нью-Йорке) и говорили: «Половина пленки в полосах, картинки вообще нет». И я говорила им: «Присылайте что сможете, мы посмотрим и решим, что делать…» Я знала, что, закончив натурные съемки на этой локации, мы никогда сюда не вернемся, поскольку сразу после нашего отъезда привезут шаровой таран и эту часть дома, а то и весь дом, снесут. Там, где стоял дом, останется воронка. Так что я отсмотрела весь материал и сказала Ларри: «Я возьму хорошие фрагменты из разных дублей и выстрою их в цепочку друг за другом, а потом посмотрим, что получится, заодно с очередными потоками». Так что я просто смонтировала все воедино, все, что было отснято с того ракурса, и нам хватило материала, чтобы герой дошел от точки А до точки Б, а потом до точки В, хотя не было ни единого полностью хорошего дубля. Нам не удавалось воплотить идею [режиссера] – следовать за Биллом [Недом], снимая поверх его плеча, чтобы буквально идти за ним по пятам… сделать так, чтобы большую часть происходящего мы наблюдали с его позиции, так что пришлось придумать, как скомпоновать фрагменты. Соответственно, нам предстояло кое-где прибегнуть к разворотам [обратным ракурсам], но ведь еще надо было уложиться в график и вовремя освободить дом. Мы переговорили с [продюсером] Фредом Т. Галло и первым помощником режиссера Майклом Грилло, и они сказали: «Давайте просто снимем несколько дублей окон, дверей и интерьера, когда вернемся в Лос-Анджелес, а там решим, какие планы нужны; снимем их в Лос-Анджелесе, а потом соберем эпизод воедино». Этот эпизод компоновался одним из последних как раз потому, что с ним возникла проблема. Мы взяли дополнительные планы Мэтти – разных размеров, поскольку теперь нам предстояло показать ее глазами Неда, наблюдающего за ней через окно.

Б. О.: Вы имеете в виду кадры 9,14 и 17?

К. Л.: У нас был второй средний план [кадр 9] и несколько сверхкрупных планов [кадр 14 и кадр 17] Мэтти в доме, да. Мы сняли их, когда узнали, что возникла проблема с камерой.

Б. О.: Как и планы Неда, переданные с помощью ее субъектива [кадры 8,11,13 и 15].

Б. О.: То есть не случись проблем с камерой, весь эпизод, где Нед носится туда-сюда возле дома, в сущности, был бы снят одним планом.

К. Л.: По сути, да, это был бы субъектив Неда, снятый с помощью стедикама… нам даже переходить было не к чему.

Б. О.: Вы просто собирались удерживать его в кадре с помощью передвижной камеры по мере того, как он входит через дверь и идет по направлению к Мэтти [кадр 18].

К. Л.: Потом он хватает ее [конец того же плана – кадр 19].

На этом съемка стедикамом закончилась… Оставшиеся кадры [кадры 20–29] снимались в доме, для сцены, которая разворачивается после того, как Нед врывается в дом.

Б. О.: Критики, увидев этот эпизод, говорили, что создатели фильма реализовали блестящую идею, чередуя планы: Нед мельтешит снаружи, Мэтти смотрит на него, а он – на нее, словно загнанное в клетку животное. Вам не кажется, что благодаря проблемам с камерой сцена стала только лучше?

К. Л.: Я и правда ток считаю. Кто знает, удалось бы ном вообще снять весь план с помощью стедикама? Удалось бы нам понять, что такая компоновка кадров не работает?.. Думаю, все было бы куда менее интересно.

Б. О.: Кроме того, этот эпизод в значительной степени стилизован и выдержан в жанре нуара. Даже время течет особым образом: оно просто стоит, как какой-то золоченый трофей, и ждет…

К. Л.: Ждет, когда же он что-нибудь предпримет. А он не собирается открывать дверь.

Б. О.: Вижу, из-за доснятого материала возникли небольшие несостыковки: в середине плана, где Мэтти находится в доме (кадр 9), она стоит далеко от лестницы, за ее спиной начинаются поручни, что не соответствует планам, снятым с помощью стедикама (кадр 16 и кадр 18). Кроме того, в планах, снятых стедикамом, на двери нет занавески (кадр 16), но во время пересъемки она появляется в кадре 15.

К. Л.: В «Жаре тела» много несостыковок.

Б. О.: Но, разумеется, все они сработали на пользу фильму, так что зритель ничего не замечает

Монтажер усиливает самый драматичный момент этой сцены, когда Нед разбивает стекло, с помощью звука. До этого момента действие сопровождалось только перезвоном колокольчиков, но как только Нед врывается внутрь, давление у него в голове ослабевает, и звук колокольчиков стихает. Здесь на первый план выходит истинная страсть, а музыка все нарастает и играет до конца сцены. Когда Нед наконец разбивает стекло (кадр 16), очевидным решением в плане монтажа было бы оставить его в кадре, пока он заходит в дом.

Однако монтажер возвращается к тому же крупному плану Мэтти, что мы видели в кадре 14. Только теперь, как показано в кадре 17, ее рот приоткрыт, и она кажется возбужденной. Благодаря этому плану мы видим, что Мэтти – а вместе с ней всю женскую аудиторию! – возбуждает то, как Нед силой прокладывает себе путь и агрессивно овладевает ею.

Б. О.: Вы могли бы выдержать снятый стедикамом план, где камера следует за Недом внутрь, но вместо этого прямо посреди движения вновь сделали переход и дали крупный план Мэтти, показав, что теперь она куда более взволнованна, практически на грани оргазма. Я обратила внимание на кадр 17, поскольку, как мне кажется, этот момент смонтирован так, чтобы обнажить чувственность женской натуры.

К. Л.: Это тот дубль, где она ахает, да, помню, как вставляла его. Это самая сильная реакция с ее стороны из всех планов, что у нас были.

Б. О.: Думаю, о подобном фантазируют многие женщины – восторг оттого, что ими овладели, пусть даже немного жестоко, когда Нед врывается в дом, – а вот парни могут и не обратить на это внимания.

К. Л.: Верно.

Затем монтажер возвращается к плану Неда, который продолжает входить в дом (внутренний кадр – кадр 18). Он останавливается на этом размытом фрагменте, снятом ручной камерой, пока Нед не хватает Мэтти, целуя ее, а она не целует его в ответ, показывая тем самым, что она в этой ситуации такой же агрессор, как и он (внешний кадр – кадр 19).

Первый план, используемый монтажером после поцелуя, показывает, что Мэтти вновь перехватывает инициативу, скользя руками вниз по спине Неда и впиваясь пальцами (внутренний кадр – кадр 20).

Следующие два плана воплощают игривую, ловко выстроенную постановку фильма: они подчеркивают призывную позу Мэтти и то, как она манипулирует Недом. Кадр 21 – внешний кадр плана, где Мэтти отстраняется после поцелуя и поворачивается, чтобы оказаться к Неду спиной, – она хочет, чтобы он смотрел на нее.

кадр 21

Монтажер растягивает этот момент, переходя к еще более дальнему плану, в то время как Мэтти по-прежнему всем своим видом призывает взглянуть на нее (внутренний кадр – кадр 12).

Монтажер удерживает этот план, показывая, как Нед потирает грудь Мэтти, а затем скользит рукой вниз, касаясь ее между ног (кадр 23).

К. Л.: На мой взгляд, самым провокационный и необыкновенно соблазнительный во всей этой сцене – ракурс, с которого она снята (кадры 22 и 23).

Б. О.: Почему?

К. Л.: Главным образом потому, что ракурс изумителен: вы видите ее длинные ноги, длинный торс – во всем этом есть нечто очень опасное, будто секс сам по себе опасен… Вы не знаете, что все это – ловушка, но знаете, что в ее доме мужчина. И я не имею в виду, что в любой момент может явиться муж, но они оба переступили некую черту, и всю оставшуюся часть фильма нам предстоит наблюдать, как все катится под откос. Но вот опасность… завораживает, когда сочетается с сексом.

Б. О.: Интригует и то, как она преподносит ему себя.

К. Л.: Да, согласна. Думаю, все дело в том, что это очень постановочный момент, но в то же время он много говорит о них обоих.

Б. О.: О его вуайеризме и ее нарциссизме.

К. Л.: Да, а [кадры] 22 и 23 сняты в полном соответствии нуару – снизу вверх, так что в кадре оказывается потолок; этакий большой голландский угол [при котором камера наклоняется], характерный для невыразимо красивого немецкого нуара, поистине выразительный план. Фильм соблазнил и нас самих, а они [актеры] были просто великолепны.

Б. О.: Этот план определенно приковывает к себе внимание.

К. Л.: Мы долго удерживали этот план, ведь здесь Нед ласкает Мэтти.

Б. О.: Я думала, будет непросто перейти от кадра 21 к кадру 22 – более дальнему плану, снятому с того же ракурса.

К. Л.: О до, ток и было. Я просто знала, что надо согласовать их действия. А чтобы все получилось удачно, пришлось обратиться к динамике.

Б. О.: Смонтировать эти два кадра [кадры 21 и 22] друг за другом – задумка режиссера?

К. Л.: [Это был] мой выбор. Разумеется, оказавшись внутри, он хватает ее, они целуются, эти фрагменты следуют друг зо другом, затем идут руки, скользящие по его спине, [кадр 20] и [кадры] 21 и 22 – эти дубли были сняты целиком, а происходит в них все то же самое. Что касается номера сцены, они [вышеуказанные кадры], вероятно, сняты с ракурсов А, Б и В.

Монтажер чередует планы, где герои целуются, где Мэтти целует грудь Неда, где он задирает ее юбку и скользит рукой в трусики.

Затем она отстраняется, и следующее ее движение вновь призывает Неда смотреть на нее – она ложится и задирает юбку, но видим мы ее только выше талии. Здесь монтажер вставляет дальний план, отражение в стеклянной двери, с помощью которого мы видим, как Нед стягивает трусики Мэтти (внешний кадр – кадр 24). Следующий обратный план (внутренний кадр – кадр 25) подразумевает, что Нед все еще снимает с нее трусики, насколько позволяют судить движения его рук и ее ног.

К. Л.: Благодаря отражению происходящего в окнах – [кадр] 24 – мы видим обоих героев на полу, и это самый вуайеристичный план из всех. Он самый графичный, насколько план вообще может быть графичным. Рама двери, рама кадра – кажется, что происходящее обрамляет двойная рама… Максимум мы видим в [кадре] 24, но чья это перспектива? Наша. Этот план – по сути подглядывание за героями. Этим планом мы показываем, что она на самом деле раздевается, перед тем как они займутся любовью, но не буквально, хотя могли бы – с помощью [кадра] 25. Дается хороший обзор планов, представленных [кадром] 24 и [кадром] 25, но [кадр] 25, определенно, обрезан. Его задача – не показать слишком много. Не надо показывать, что происходит, в буквальном смысле.

Б. О.: То есть в конце плана, представленного [кадром] 25, был более графичный момент?

К. Л.: Он симулировался, но да…

Б. О.: Стало быть, переход к трусикам…

К. Л.: Это возможность уйти от происходящего.

Следующий план (кадр 26) – изображение руки Неда. Он бросает трусики Мэтти на пол.

К. Л.: Должна отметить, что есть один план, номер [кадр] 26, который я не хотела включать в фильм. Мне не нравилось, как трусики опускаются на землю, [но] Ларри этот момент понравился; он сказал, что парни оценят и надо оставить его. А вот мне он правда не понравился.

Б. О.: Потому что все остальное скорее подразумевалось.

К. Л.: И момент был очень, очень специфичным. До, он решил, что сопротивляться ему будет невозможно.

Б. О.: Полагаю, план с трусиками воплощает скорее мужскую фантазию. А что бы вы вставили вместо этого?

К. Л.: Я бы просто перешла к ее лицу.

После плана с трусиками монтажер переходит к сверхкрупному плану Мэтти, которая кажется крайне возбужденной (кадр 27). Затем происходит переход к сверхкрупному плану Неда – он с вожделением смотрит на женщину, которую раздел (см. кадр 28). Зритель опять же видит Мэтти только выше талии, но может представить, что открывается взгляду Неда, и в этом плане в монтаже вновь проявились женская рука и та сила, которую скрывает в себе намек.

Затем монтажер переходит к кульминационному моменту – плану Мэтти, снятому сверху. Она лежит на полу, театрально раскинув руки (внутренний кадр – кадр 29). Здесь мы вновь видим Мэтти только выше талии.

Б. О.: Вас не беспокоил кадр 29?

К. Л.: Беспокоил, он казался немного претенциозным. Я переживала, что волосы Мэтти слишком разметались, и пыталась вырезать этот фрагмент. Ему [режиссеру] это не понравилось, но иначе нам пришлось бы переходить от [кадра] 28 [сверхкрупного плана Неда] к изголовью кровати, а так нельзя.

После того как Нед начинает двигаться, закрывая собой Мэтти, кадр растворяется, уступая место изголовью кровати.

Б. О.: Вы сократили начало плана, снятого сверху, чтобы поза была не слишком постановочной?

К. Л.: Да…

Б. О.: Вы много обсуждали сцену прелюдии с режиссером?

К. Л.: Полагаю, это был один из тех случаев, когда и правда надо было посмотреть, кок развивалось действие фильма с начала и до этого момента; этот эпизод я монтировало одним из последних, ток что, когда мы с Ларри стали смотреть его, нашей первой реакцией было что-то в духе «ого, а что он такой длинный?». Думою, длинным его делал как раз фрагмент с [кадра] 19 и до конца. Я попробовало все ракурсы, доже [урезанные] фрагменты… и тогда продолжительность существенно сократилась.

Б. О.: Когда режиссер нанял вас, должно быть, помогло то, что вы не только женщина, но еще и музыкант – вы более тонко чувствуете музыку, чем большинство монтажеров.

К. Л.: Это было счастливым совпадением… Когда он пришел ко мне поговорить насчет композитора, я настоятельно рекомендовала Джона Бэрри. Ларри хотел, чтобы фильм максимально напоминал жанр нуара, и мы знали, что нам нужна какая-то джазовая музыка, не только из-за чувственного, сексуального подтекста, но и потому что джаз стал бы напоминанием о тех временах, когда его часто использовали в голливудских фильмах… Думаю, одним из величайших достоинств фильма стала музыка Джона Бэрри.

Б. О.: Еще вы совершенно особым образом воспринимаете связь музыки и реплик.

К. Л.: Должна признаться, во время монтажа я очень остро ощущаю музыкальность языка и не нарушаю ее, если она идет на пользу фильму, особенно если сценарист/режиссер многое связывает с языком. Например, в фильме «Жар тела» речь героев сама по себе соблазнительна, поскольку сильно стилизована, и он [режиссер] не стеснялся пользоваться этим. Все было спланировано. Он не знал, будут ли зрители смеяться, услышав фразы героев, или нет. Но мне показалось, что если уж идти до конца, надо передать и особую манеру речи.

Б. О.: Как зрители отреагировали на эту сцену во время предварительного показа? В зале была тишина?

К. Л.: Оглушительная. Они только ахали.

Б. О.: Классический пример того, что в сцене сексуального характера чем меньше показано, тем сильнее впечатление.

К. Л.: О да.

Б. О.: У вас не возникало сомнений насчет этой сцены?

К. Л.: Думаю, по-настоящему нас беспокоило то, как воспримут фильм в целом, так что мы размышляли так: если сцена окажется удачной, если зрителям она придется по душе – хорошо, но если зритель будет смеяться, пока Нед с грохотом вваливается в дом через французское окно и силой овладевает Мэтти, хватая ее и швыряя на пол, если смех будет звучать на протяжении всей сексуальной сцены и сцены соблазнения… Каково же было наше удивление, когда смех зрителей вызвала не эта сцена, а следующая.

Б. О.: Сцена в постели после соития?

К. Л.: Да. Сцена-то вошла в фильм, но без единой реплики – на предпоказе зрители смеялись над диалогом. Если я правильно помню, Мэтти говорила что-то в духе «я не хотела, чтобы так вышло». И тут зрители засмеялись, ведь она точно хотела, чтобы именно так все и вышло, она хотела, чтобы ее соблазнили. Так что мы вырезали диалог: теперь они просто лежат в постели, и она тянется к Неду [см. кадр 30].

А еще этот план, где на следующее утро Нед Расин идет по улочке – весь такой самодовольный [внутренний кадр – кадр 31]. Мы никогда не считали этот момент смешным, но многие зрители смеялись. Думаю, зрителям было невероятно некомфортно после последних кадров предыдущей сцены, где Мэтти лапает Неда, ведь они понятия не имели, сколько она продлится. А тут мы переходим к дневному свету, и герой идет по улице, а они [зрители] испытывают колоссальное облегчение^36.

Это классический пример того, сколько внимания монтажер должен уделять эффекту домино. Предшествующий и последующий фрагменты определенно влияют на то, какой эффект производит сцена, вы удивитесь, насколько. Также стоит отметить, что, несмотря на отсутствие в кадре обнаженных тел и графичного изображения секса, именно эта сцена «Жара тела» запоминается больше всего. Позже в фильме будут и другие постельные сцены, куда более откровенные, да и наготы в них будет прилично, но именно эта сцена – самая эротичная. Мощный эффект производит нарастающее напряжение, а затем – возбуждение, когда Мэтти наконец позволяет Неду овладеть ею. Как только они в конце концов оказываются в объятиях друг друга, чтобы заняться любовью, зрителю показывают достаточно, чтобы остальное он мог додумать сам.

Мюзикл

Жанр мюзикла в традиционном виде во многом ограничивает монтажера, поскольку по сути своей привязан к музыке. Как говорит звукорежиссер Сюзанна Перич, «в таких картинах музыка замужем за изображением, и монтировать приходится так, чтобы эти двое всегда были вместе. Скажем, есть некий музыкальный эпизод, кто-то поет на сцене, и вам бы очень хотелось перейти к определенному ракурсу исполнителя, но резать посреди песни и переходить к другому куплету нельзя. Губы исполнителя должны двигаться синхронно с текстом»37.

Классический мюзикл представляет собой не просто сочетание изображения и музыки – у него есть сюжет, и рассказывается он преимущественно с помощью песен. А поскольку чисто сюжетные сцены снимаются не так, как музыкальные, монтажеру и режиссеру приходится искать способ сочетать их, что представляет определенную трудность. Проблем меньше, если в главной роли снимается музыкальный исполнитель, поскольку в этом случае переходы будут не слишком резкими. На самом деле в истории мюзиклов исполнителями главных ролей неоднократно становились знаменитые певцы, а не профессиональные актеры – сюжет в таких фильмах, как правило, простейший и априори служит инструментом представления звезды. Примером могут быть рок-н-ролльные фильмы 1950-х с Элвисом Пресли: все они обладали слабым сюжетом, зато позволяли в лучшем свете представить таланты и харизму Пресли. За десять лет существования таких фильмов, однако, мюзикл полностью трансформировался.

Демонстрация на кадрах: «Вечер трудного дня»

«Вечер трудного дня» сняли в 1960-е, и он был посвящен участникам группы The Beatles, раскрывая их как музыкантов и как личностей, что роднило фильм с мюзиклами, снятыми ранее. Кроме того, сюжет был совершенно невыразителен: создатели фильма представили один день из жизни The Beatles, а кульминацией стала телетрансляция их концерта перед восторженной аудиторией. В некоторых музыкальных номерах The Beatles пели на камеру под фонограмму – звучали записи, сделанные ранее, во время репетиций или концертов, а монтажеру приходилось согласовывать движение губ музыкантов и текст песен. Впрочем, как правило, их снимали с помощью уникального приема «фильм в фильме», что позволяло монтажеру обыграть несколько перспектив – телекамер, съемочной бригады, мониторов. Но именно музыка The Beatles, играющая поверх самых разных эпизодов фильма, стала тем, что кардинально отличало его от традиционных мюзиклов.

Режиссер картины Ричард Лестер к тому моменту снял несколько авангардных проектов для коммерческого телевидения и несколько коротких фильмов. Большое влияние на него оказали киноправда и движение «новая волна», из-за чего в работе он использовал планы, снятые ручной камерой, скачки и противопоставление крайностей – съемки в медленном и быстром темпах, крупные и дальние планы, элементы реализма и сюрреализма. Картину отличал новый подход к съемке и монтажу, она нарушала все правила, а потому стала воплощением свободного духа самих The Beatles. По словам режиссера Лестера, первая треть фильма «снималась в реальных локациях; их [The Beatles] вылавливают, им говорят, что делать, куда идти, так что, разумеется, наступает момент, когда они взрываются, отказываются поступать, как велено, сбегают вниз по пожарной лестнице и несутся побегать по полю, просто подурачиться. Именно это ощущение облегчения мы и хотели передать. Здесь вступала песня Can't Buy Me Love, и фильм начинал набирать обороты»38.

Чтобы передать всю энергичность и настрой момента, в этом эпизоде режиссер использовал более революционные методы съемки, чем в других музыкальных сценах фильма. Возможно, сегодня его стиль покажется обычным, но в ту пору снятая им сцена стала прорывом. Фильм положил начало музыкальным видео, появившимся в 1980-х, когда зритель ожидал анархии и скорости как в съемке, так и в монтаже. Впрочем, каким бы головокружительным и абсурдным ни было изображение, монтажера по-прежнему связывали эмоции, неразрывность и ритм песни.

ЭКСПОЗИЦИЯ

Группе The Beatles (Джон Леннон, Пол Маккартни, Джордж Харрисон, Ринго Старр) досаждает их менеджер, но еще больше – директор телеканала, с которым они работают и которому не нравятся ни их импровизация, ни привычка валять дурака во время репетиций в целом. Дальнейший эпизод начинается с того, что они сбегают от скучной студийной работы. Дверь здания распахивается настежь, на пожарной лестнице появляются The Beatles, и Ринго кричит: «Свобода!»

Начинает играть песня Can't Buy Me Love, в то время как на экране сменяют друг друга планы битлов, бегущих вниз по лестнице. Далее мы видим, как они, будто дети, бегут прочь от камеры, в чистое поле.

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: ПОЛЕ, ДЕНЬ

Дальний план The Beatles, бегущих по полю, снятый с вертолета.

⁄ may not have a lot to give,

But what I've got I'll give to you.

I don't care too much for money,

Money can't buy me love.

Can't buy me lo-ove

Everybody tells me so.

Can't buy me lo-ove, No, no, no, no!

Say you don't need no diamond rings, and I'll be sa-…

[Может, у меня мало что есть, Но все, что есть, – твое.

Меня не слишком волнуют деньги, За деньги не купишь любовь.

Не купишь любо-овь, Так все говорят.

Не купишь любо-овь, Нет, нет, нет, нет!

Скажи, что не нужно колец с бриллиантом, и я буду до…]

КАДР 1

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план битлов: они опускаются на четвереньки, занимая стартовую позицию.

КАДР 2

…tisfied. Tell me that you want the kind of things that money…

[…волен. Скажи, что хочешь того, что за деньги…]

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Они бросаются бежать, а потом падают.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

План бегающих по полю битлов, снятый с вертолета.

…just can't buy. I don't care too…

[…просто не купишь. Меня не слишком волнуют…]

КАДР 3

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план битлов, они продолжают дурачиться.

КАДР 4

…much for money, money can't buy me love.

[деньги, за деньги не купишь любовь].

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Пола – он корчит рожи.

КАДР 5

(Визг, затем проигрыш.)

Ручная камера панорамирует между Ринго и Джорджем.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 6

Крупный план бетона под ногами.

КАДР 7

Камера панорамирует — в кадре оказываются тень, ботинки, ноги; затем панорамирует вверх – к Ринго, бегущему навстречу камере, которая вновь панорамирует вниз, так что в кадре оказываются его ноги и ботинки, а заканчивается все пустым планом бетона под ногами.

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план битлов, снятый ручной камерой, – они то налетают друг на друга, то разбегаются.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 8

Дальний план, снятый с вертолета, – битлы все еще разбегаются.

КАДР 9

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план битлов – они все еще валяют дурака.

Can't buy me lo-ove, everybody tells me so.

Can't buy me lo-ove, no no…

[He купишь любо-овь, так все говорят.

Не купишь любо-овь, нет, нет…]

Они выбегают из кадра, Джон – последним.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 10

Среднеобщий план бегущих битлов, снятый с вертолета.

Камера поднимается еще выше, а битлы все бегут.

…по, по!

Say you don't need no diamond rings, and I’ll be satis…

[…нет, нет!

Скажи, что не нужно колец с бриллиантом, и я буду дово…]

ПЕРЕХОД К:

КАДР 11

Второй средний план Джона, прыгающего с неба.

КАДР 12

ПЕРЕХОД К:

[…лен].

Второй средний план Джорджа, прыгающего с неба.

КАДР 13

Tell те that you…

[Скажи, что…]

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план Пола, прыгающего с неба.

…want the…

[…хочешь…]

КАДР 14

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план Ринго – он стоит, согнув колени.

КАДР 15

Он едва заметно подпрыгивает на месте.

…kind of things that money just can't…

[…того, что за деньги просто не…]

ПЕРЕХОД К:

Дальний план битлов с вертолета – Джордж бегает по полю, запутавшись в пиджаке.

…buy. I don't care too much for money, money…

[…купишь. Меня не слишком волнуют деньги, за деньги…]

КАДР 16

ПЕРЕХОД К:

Крупный план, снятый сверху вниз, – в кадре лица Пола, Ринго и Джорджа, все трое о чем-то трещат.

КАДР 17

…can't buy me love. Can't buy me Io-…

[…не купишь любовь. He купишь любо…]

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план с вертолета – битлы носятся по полю.

o-ove, Lo-

[…о-овь, Любо…]

ПЕРЕХОД К:

КАДР 18

o-ove, Lo-

[…о-овь, Любо…]

Дальний план с вертолета, другой ракурс битлов.

КАДР 19

…o-ove. Buy me lo-ove. Ohh.

[…о-овь. Купишь любо-овь. Ох].

ПЕРЕХОД К:

Крупный план резиновых сапог фермера.

КАДР 20

(Последний музыкальный такт.)

Камера панорамирует вверх до среднеобщего плана фермера. Битлы – на заднем плане.

ФЕРМЕР

Я надеюсь, вы понимаете, что это частная собственность?

Битлы уходят мимо него с поля.

ДЖОРДЖ

Извините, что потревожили ваше поле, мистер.

Ринго стучит себя по лбу в пародии на салют, а как только битлы исчезают из кадра, фермер поворачивается и с отвращением смотрит им вслед.

Разбор

Монтаж Джона Джимпсона

С технической точки зрения весь этот бесшабашный эпизод – сплошной клиповый монтаж, поскольку битлы не поют на камеру, а песня звучит на фоне череды планов, хотя звучит она как в музыкальном номере.

Монтажер Джон Джимпсон выдерживает движения битлов по времени в каждом плане и при каждом переходе, из-за чего кажется, что они танцуют, попадая в ритм и темп песни, даже если на самом деле они падают назад, приземляясь на мягкое место, или попросту носятся, как глупые дети. Иногда монтажер начинает план с сильной доли или со слова, на которое приходится акцент, но переходы совершенно не напоминают традиционную нарезку. И съемки, и монтаж отличает спонтанность, отражающая дурашливую, сумасшедшую энергетику битлов. По словам звукорежиссера Перич, «в этом эпизоде ярко звучат ударные, и это в некотором смысле сочетается с тем, как они бегают, с их свободой. Иногда кажется, что все происходит случайно, нет никакой структуры, но это случайность намеренна, здесь все сделано специально»39.

Переходы обусловлены не только тем, как двигаются битлы, и не только их музыкой, но и динамикой самой камеры. Весь эпизод снят в ускоренном темпе и без диалогов, а даже когда битлы говорят, происходящее на экране напоминает немое кино и буффонаду.

Монтажер использует ошеломляющие планы, снятые ручной камерой, и планы, снятые с летящего вертолета, чтобы придать происходящему скорости, играет на контрасте расстояний до камеры и ракурсов, чтобы удивить и встряхнуть зрителя. Он удерживает первый план, снятый с вертолета, более двадцати шести секунд, чтобы зритель проникся духом веселья, глядя, как битлы носятся туда-сюда как сумасшедшие (внешний кадр – кадр 1). Монтажер создает контраст движения при переходе от неровной съемки ручной камерой и бегущих битлов к следующему плану, где все четверо сначала замирают, потом опускаются на четвереньки, будто готовятся к гонке (внутренний кадр – кадр 2).

Кроме того, в последующих двух планах он даже не пытается согласовать поле зрения двух камер: в плане, снятом с вертолета, все четверо битлов стоят по углам бетонного квадрата (внешний кадр – кадр 3), в следующем – среднеобщем – плане они заняты тем же, чем и в предыдущий момент, но на сей раз мы видим, что стоят они гораздо ближе друг к другу (внутренний кадр – кадр 4).

Следующий переход непредсказуем, начиная с искаженного крупного плана Пола (внутренний кадр – кадр 5). В итоге камера, дрожа, придвигается ближе, затем отдаляется от него, переходя к размытому плану Ринго и Джорджа (внешний кадр – кадр 6).

Монтажер вновь опроверг ожидания зрителя, переходя к плану бетонного покрытия (внутренний кадр – кадр 7). Затем камера панорамирует вниз, к ботинкам и ногам Ринго, затем вверх – к Ринго, затем вниз, и в кадре оказывается еще больше ботинок и ног, а заканчивается все еще одним пустым кадром бетонного покрытия.

В следующем головокружительном плане, снятом ручной камерой, четверо битлов налетают друг на друга, а потом разбегаются, полностью исчезая из поля зрения камеры в кадре 8. В следующем фрагменте действие не прекращается: трое участников группы разбегаются в разные стороны, и мы видим план, снятый с вертолета (внутренний кадр – кадр 9).

Движение продолжается и в следующем плане (кадр 10, тот же ракурс, что мы видели в кадре 4), пока все четверо битлов не уносятся прочь из кадра.

Затем монтажер использует еще один план, снятый с вертолета, но в этот раз всех четверых снимают с более близкого ракурса. Между тем битлы бегут что есть силы. Камера движется вместе с ними, затем отъезжает и устремляется вниз (внешний кадр – кадр 11). Это один из самых эйфорических моментов эпизода, потому что монтажер умудряется склеить самые эффектные движения камеры и синхронизировать радостную беготню битлов со второй половиной лихого текста: «Нет, нет… нет… нет!!!»

Следующий переход застает зрителя врасплох, поскольку Джон немыслимым образом прыгает сверху – будто с неба (внутренний кадр – кадр 12)…

…после чего аналогичным образом сумасбродно прыгают Пол и Джордж (кадр 13, кадр 14). Движение в следующем плане создает очередной контраст: монтажер переходит к Ринго, который стоит, согнув колени (внутренний кадр – кадр 15), и едва двигается на протяжении плана.

Переход от движения в быстром темпе к отсутствию движения в принципе и от дальнего плана к крупному становится еще более яркой переменой, как мы видим в следующих двух планах: один снят из вертолета (внешний кадр – кадр 16), а другой – очень крупный план – запечатлел все четверых битлов неподвижно лежащими на земле голова к голове (внутренний кадр – кадр 17).

Вторая половина слова «любо-овь» (lo-ove) обусловливает переход к очередному плану, снятому с вертолета: она начинается с крупного плана одного из битлов, затем камера панорамирует вверх и устремляется вниз, и мы видим, что все четверо сбились в кучу (внешний кадр – кадр 18). Следующий план из вертолета (внутренний кадр – кадр 19) показывает их с более высокого ракурса, и находятся они в совершенно другом положении относительно друг друга – они выстроились в ряд. Несмотря на несостыковку, переход кажется гладким, поскольку, опять же, вторая половина пылкого «любо-овь» (lo-ove) подталкивает монтажера к переходу, а вращение по часовой стрелке, которое началось еще в первом плане, продолжается и здесь – все так же по кругу, – когда монтажер переходит ко второму ракурсу, снятому с вертолета.

После кульминационного, настолько головокружительного плана зрителя ждет сюрприз – монтажер переходит к сапогам фермера (внутренний план – кадр 20). Именно в этот момент звучит последняя нота, успешно возвращая и битлов, и зрителя на землю. Кроме того, этот план снят в режиме реального времени, а не с ускорением. Камера панорамирует вверх, показывая фермера, в то время как битлы оказываются на заднем плане. Здесь впервые происходит диалог: фермер бранит участников группы за вторжение на его территорию. План заканчивается тем, что битлы уходят прочь, совершенно не раскаиваясь в том, что нарушили правила.

Клиповый монтаж

Клиповый монтаж представляет собой импрессионистичную последовательность не связанных между собой изображений без звука, собранных воедино, чтобы в сжатом виде изложить часть сюжета. Такая нарезка может демонстрировать течение времени, смену места или событий, изменения в отношениях и даже внутреннее преображение героя – его невысказанные мысли или неосознанные чувства. Как правило, изображения связывает музыка, так что она, в сущности, и определяет визуальную составляющую, а ритм обусловливает переходы между планами. В сценарии обычно не указывается, какие именно фрагменты фильма использовать, и зачастую до конца не ясно, сколько экранного времени останется на нарезку.

Во многом именно монтажер решает, какие фрагменты фильма будут смотреться наиболее удачно, особенно с учетом того, что ни сюжет, ни реплики его не ограничивают. Однако нарезка выдергивает зрителя из общего прямого повествования, а потому может вносить сумятицу. Если нарезка представляет собой исключительно приятную музыку и изображения, создатели фильма могут решить, будто вносят в картину нечто значительное, хотя на самом деле это не так. Под влиянием фильмов 1960-х, где нарушалось множество правил, а также видеороликов MTV 1980-х стиль монтажа нарезки изменился, но он все равно должен быть увязан со стилем фильма в целом. Например, нельзя внезапно вставлять в традиционный фильм, снятый в статичной манере, гиперактивную, хаотичную нарезку.

Первая нарезка

ДЕМОНСТРАЦИЯ НА КАДРАХ: «БУЧ КЭССИДИ И САНДЭНС КИД»

В фильме «Буч Кэссиди и Сандэнс Кид» три момента с клиповым монтажом, целью которых было в основном больше рассказать о героине по имени Этта (Кэтрин Росс), считавшейся главным

женским персонажем. Одна из трех представленных ниже нарезок раскрывает характер Этты больше других. Кроме того, нарезка много говорит о Буче: он любит повеселиться, но в его характере есть нота меланхолии, и он безответно влюблен в Этту. Впрочем, ценность этой сцены можно поставить под вопрос, поскольку она втиснута между двумя захватывающими ограблениями банка. На самом деле, по словам звукорежиссера Перич, «в середине фильма вы вдруг слышите Raindrops Keep Falling On My Head [песня, сопровождающая нарезку]… Важно знать, какое она [Этта] имеет к ним отношение, но смотрелось это довольно странно. Песня никак не связана с фильмом – ни с тем, что было до этой сцены, ни с тем, что будет после, но она отчетливо запоминается после просмотра»40.

Почему настолько неуместная нарезка стала одной из самых запоминающихся сцен фильма? Потому что оператор создал яркую волшебную картинку, актеры были великолепны и обаятельны, песня – ужасно привязчива, а монтажер каким-то образом сумел так объединить все эти составляющие, что родилась магия. По сей день невозможно слушать Raindrops Keep Falling On My Head, не вспоминая игривую и трогательную картинку. Это лучшее доказательство того, что нарезка действительно работает.

ЭКСПОЗИЦИЯ

Этта спит в своей постели вместе с Сандэнсом и просыпается оттого, что Буч зовет ее по имени, наворачивая вокруг ее дома на велосипеде. Он приглашает ее присоединиться, она выбегает из дома и вскакивает на руль. Начинается нарезка и песня – Этта и Буч едут прочь от дома.

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: ГОРОДОК, ДЕНЬ

Дальний план Этты и Буча. Они едут на велосипеде прочь от города и вниз по холму.

Raindrops are falling on my head

[Дождевые капли бьют по голове]

ПЕРЕХОД К:

Дальний план Буча и Этты через забор: камера панорамирует вместе с ними, пока они подъезжают ближе и оказываются в среднеобщем плане.

And just like the guy whose feet are too big for his bed,

Nothing seems to fit.

[Я словно один из тех парней, у которых ноги слишком длинные для кровати,

А впору, кажется, ни одной нет].

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план Буча и Этты, снятый через забор, – они все едут.

ПЕРЕХОД К:

Those raindrops are failin' on my head,

They keep fallin.

[Дождевые капли бьют по голове,

Все бьют]

ПЕРЕХОД К:

КАДР 1

Крупный план ветки дерева не в фокусе. В фокусе медленно появляется яблоко.

КАДР 2

Яблоко срывает рука Буча.

So ⁄ just did some talkin' to the sun.

[Немного с солнцем я поговорил.]

Камера панорамирует вниз к Бучу, держащему яблоко, пока Буч и Этта не оказываются взяты вторым средним планом. Он протягивает ей яблоко и вместе с ней проезжает за деревом.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 3

Второй средний план Буча и Этты, едущих по направлению к камере.

КАДР 4

Этта откусывает от яблока, дает кусить Бучу.

And ⁄ said I didn't like the way he' got things done, sleepin' on the job,

Those raindrops are falling on my head, they keep falling.

But there's one thing…

[ «И сказал, что мне не нравится, что оно творит, спит, вместо того чтобы работать,

А дождевые капли бьют по голове, все бьют.

Но кое-что…]

ПЕРЕХОД К:

Крупный план ветки дерева. Камера панорамирует вниз и к велосипеду до среднеобщего плана Буча и Этты, которые едут по направлению к камере, минуя жующих траву коров.

…⁄ know. The blues they send to meet me won't defeat me. It won't be long…

[…мне известно. Печалям, что мне посланы, меня не победить. И скоро…]

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план через ограду – они едут по направлению к камере.

…till happiness steps up to greet me.

[Счастье придет и встретит меня.]

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план Этты и Буча, действие повторяется (другой дубль), пока перекладины забора не станут толще, а экран буквально не почернеет.

But that doesn't mean my eyes will soon be turning red,

Cry-…

[Но это не значит, что скоро глаза мои покраснеют,

Сле…]

ПЕРЕХОД К:

Дальний план, снятый в амбаре. Через открытую дверь видно, как Этта спрыгивает с велосипеда и входит в амбар. Она карабкается по лестнице по направлению к камере, поката панорамирует мимо нее, и мы видим внизу Буча, который нарезает круги на велосипеде.

…in's not for me,

'Cause I never gonna stop the rain by complaining.

Because I'm free. Nothing's worrying me.

[…зы не по мне,

Ведь дождь ни за что не остановишь, причитая.

Ведь я свободен. Ничто меня не тревожит]

(Песня смолкает. Дальнейшее сопровождает цирковая/водевильная музыка.)

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план Буча на велосипеде.

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план Этты, наблюдающей за ним из амбара.

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план Буча, который продолжает дурачиться на велосипеде.

ПЕРЕХОД К:

Дальний план – Буч катается на велосипеде на переднем плане, на заднем плане – Этта, которая сидит наверху в амбаре и наблюдает за ним.

ПЕРЕХОД К:

Первый средний план Буча – он дурачится на велосипеде.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Общий план Этты, наблюдающей из амбара.

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план Буча – он кругами ездит мимо камеры.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Общий план Этты – она кидает в него сеном.

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план Буча – сено попадает в него, и он уезжает прочь.

ПЕРЕХОД К:

Сверхкрупный план Этты – она улыбается.

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план Буча – дурачась, он едет по направлению к камере.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 5

Сверхкрупный план Этты – она закалывает волосы. Взгляд у нее задумчивый.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 6

Первый средний план Буча на велосипеде – он широко улыбается.

КАДР 7

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Сверхкрупный план смеющейся Этты.

КАДР 8

Еще несколько планов Буча, который кривляется, разъезжая на велосипеде. Этта смеется и аплодирует. Буч едет на велосипеде задом наперед, врезается в забор и падает на землю, потревожив корову, которая бросается за ним в погоню. Буч запрыгивает обратно на велосипед, быстро едет к Этте, которая тем временем соскакивает со своего места в амбаре на землю и усаживается на руль велосипеда.

Raindrops are falling on ту head

[Дождевые капли бьют по голове]

Корова преследует их; камера панорамирует вплоть до дальнего плана Буча и Этты, уезжающих прочь.

But that doesn't mean my eyes will soon be turning red,

Cryin's not for me,

'Cause I'm…

[Но это не значит, что скоро глаза мои покраснеют,

Слезы не по мне,

Ведь…]

РАСТВОРЕНИЕ В:

Среднеобщий план – Этта и Буч, обнявшись, идут пешком.

…never gonna stop the rain by complaining, because I'm free,

[…дождь ни за что не остановишь, причитая, ведь я свободен,]

КАДР 9

ПЕРЕХОД К:

Дальний план идущих пешком Этты и Буча с высокого ракурса.

Nothing's worrying me.

[Ничто меня не тревожит.]

Разбор

Монтаж Ричарда С. Мейера

Визуальные переходы могли бы стать проблемой, поскольку планы Этты и Буча на велосипеде либо сняты с похожих ракурсов (при этом герои двигаются справа налево), либо не согласовываются в том, что касается действия и натуралистичности.

Во многом помогло то, что оператору нравились нечеткие фотографичные изображения, так что в этом эпизоде неоднократно встречаются фрагменты, где мы видим Буча и Этту через забор, ветви, листья. Монтажер обернул это на пользу фильму зачастую начиная либо завершая план в тот момент, когда актеры частично или полностью скрыты, что в большинстве случаев обеспечивает чистое вытеснение плана и выступает в качестве входящего или исходящего перехода, а кроме того, делает фильм интересным с визуальной точки зрения. Примером служит кадр 1, где лицо Этты скрыто полностью, а вот лицо Буча – только частично. Несколько кадров спустя мы встречаем внешний кадр с размытым изображением двух лиц. Следующий план исполняет роль входящего перехода, поскольку он начинается с мутного изображения ветвей и яблока, которое вскоре становится более четким (речь идет о кадре 2).

Во фрагменте, где Этта и Буч проезжают за деревом (внешний кадр – кадр 3), ветви на переднем плане помогают отвлечь внимание зрителя от несогласованности, причина которой в том, что этот план следует прямо за тем, где Буч передает яблоко Этте (внутренний кадр – кадр 4). Во-первых, на втором плане нет ни дерева, ни тени от него, несмотря на то что в предыдущем плане герои как раз мимо него проехали. Кроме того, Этта держит яблоко в другой руке, но монтажер сделал такой переход, что в обоих фрагментах рука Этты находится в одном и том же положении. Помимо этого, резкая смена ракурса с бокового (кадр 3) на фронтальный (кадр 4) заставляет зрителя адаптироваться к происходящему на экране, из-за чего он не замечает несостыковок.

В эпизоде, где Буч дурачится на велосипеде, монтажер трижды использует один и тот же сверхкрупный план Этты, чтобы отразить как можно больше особенностей ее характера. Сразу после одного из планов, где Буч паясничает на велосипеде (внешний кадр – кадр 5), монтажер неожиданно переходит к плану Этты, наблюдающей за ним с куда более серьезным выражением лица (внутренний кадр – кадр 6). Благодаря такому контрасту она кажется особенно проницательной, еще более красивой и умиротворенной, чем в любом другом плане.

А вот в остальных планах мы видим, что она очарована мальчишескими причудами Буча; она либо улыбается, либо корчит рожицы, либо аплодирует. Переход от внешнего кадра с Бучем в кадре 7 к внутреннему кадру смеющей Этты в кадре 8 – яркий тому пример. После того как Этта и Буч сбегают от злобной коровы, монтажер использует эффект растворения, переходя к плану Буча и Этты, который лучше всего характеризует их отношения, построенные на любви. Этот план начинается, как только Буч протягивает руку, чтобы приобнять Этту, и монтажер задерживается на нем, давая героине время прильнуть к Бучу, который притягивает ее еще ближе (внешний кадр – кадр 9).

В целом стиль монтажа отражает и тип нарезки – в этом случае речь идет о нарезке романтической, импрессионистической. По словам звукорежиссера Перич, «чем меньше здесь монтажа, тем лучше, иначе можно разрушить это чувство. Нарезка очень лиричная, пасторальная. Песня звучит очень плавно, нет конкретных моментов для того или иного перехода… Темп не меняется, он нежен и мелодичен, как и сцена поездки на велосипеде, как и сама песня»41.

Для этого на протяжении большей части сцены целые фразы песни (а порой даже несколько фраз кряду) неразрывно сопровождают один план, использованный монтажером. Вообще, изначально эта нарезка сопровождалась другой песней, так что монтажеру неизбежно пришлось соответствующим образом скорректировать продолжительность планов и длину переходов. По словам Перич, дело в том, что даже несмотря на то, что первоначально выбранная для сцены песня, ее ритм и настроение оказывают большое влияние на композитора и вдохновляют его, «он всегда что-то меняет, поскольку песни по своей природе не [такие как] метрономы… Здесь вмешивается человеческий фактор, и именно благодаря ему картина становится особенной»42.

Демонстрация на кадрах: «Большое разочарование»

Монтажер «Большого разочарования» столкнулся с непростой задачей – клиповый монтаж собирался на известные песни. В 1960-х вышел «Выпускник», где звучала предварительно записанная музыка, что задало новую моду в кинематографе. Фильм «Большое разочарование» вышел в 1980-е, открыв новую страницу в истории кино, поскольку в качестве саундтрека создатели картины использовали не просто заранее записанные песни, а девятнадцать хитов радиостанции Billboard. Еще одним новшеством «Выпускника» стало использование двух песен друг за другом в качестве сопровождения одной и той же нарезки. Опять же, «Большое разочарование» пошло еще дальше: взять хотя бы кульминационную сцену фильма, в которой монтажер использовал три песни и нарезки буквально встык. В обоих фильмах звучат песни, записанные в 1960-х, хотя музыка из «Выпускника» принадлежит к тому же времени, что и сама картина.

А вот в фильме «Большое разочарование» у песен была важная роль – создать ностальгический настрой. Картина рассказывает о компании друзей по колледжу, которые познакомились еще в 1960-е, а теперь встретились вновь, пятнадцать лет спустя, после того как их общий друг покончил с собой. Они скучают по времени, когда все было проще, когда они были идеалистами, и на протяжении всей картины музыка усиливает это настроение. Действие в основном разворачивается в одном и том же месте – в доме, а одна и та же песня нередко выполняет сразу несколько функций. Порой она используется, чтобы объединить события, которые разворачиваются в разных частях дома, и участников этих событий, а затем продолжает играть фоном, когда эти герои собираются вместе.

Лоуренс Кэздан и Кэрол Литтлтон, режиссер и монтажер «Жара тела», вместе работали и над «Большим разочарованием». Символом t обозначены их цитаты из интервью – дополнительных материалов к DVD с фильмом; эти же материалы служат источником всех цитат Кэздана. Остальные замечания Литтлтон взяты из интервью, которое она дала мне для написания этой книги.

Б. О.: Использование одной песни для разных целей – не токая уж редкость, но то, насколько активно и часто вы задействовали песни в «Большом разочаровании», поистине уникально, как и то, насколько успешно вам удалось интегрировать музыку в фильм.

К. Л.: Внутрикадровая музыка, музыка к фильму, пояснение сцены, контрапункт – неважно, все это одно и та же песня. Наверное, иногда нам везло. Мы опробовали много вариантов.

Б. О.: В конце фильма вы использовали три песни подряд, что крайне необычно.

К. Л.: В то время я совершенно об этом не задумывалось, мы просто знали, чего хотели, – чтобы саундтреком фильма стали поп-песни, популярные в ту пору, когда герои учились в колледже, когда они были молоды. Разумеется, это было непросто. Музыка стало частью самого фильма.

Б. О.: Звукорежиссер Перич говорила: «Музыка сама становится героем фильма. У нее есть своя роль, и она показывает, кем эти люди были, кем они стали, в каких отношениях состоят Она выполняет определенную функцию и, на мой взгляд, прекрасна подобрана…»

К. Л.: Она абсолютно права. Ларри хотел, чтобы поп-музыка стала голосом этого фильма, еще одним персонажем, чтобы она была также значима, как изображение на экране. И если вы проанализируете все песни, поймете, что они значили…43

†К. Л.: Мы просто открыли библиотеку музыки и стали подбирать песни к сценам, чтобы понять, какие лучше впишутся с точки зрения ритма и содержания… Ларри и Мег [жена режиссера] действительно искали песни, мелодии, которые были популярны до 1969 года включительно, и, разумеется, это были мелодии, которые я любила, хорошо знакомые хиты, которые мне нравились еще в колледже^44.

†К. Л.: Некоторые песни просто должны были прозвучать в фильме, они были моими любимыми. Были и другие – когда мы старались задействовать две-три песни, не поясняя напрямую происходящее в фильме, стараясь косвенным образом поддержать атмосферу в тот или иной момент^45.

Открывающий фильм клиповый монтаж представляет всех героев, каждый из которых живет своей жизнью: Хэролда (Кевин Клайн), Сару (Гленн Клоуз), Кэрин (ДжоБет Уильямс), Майкла (Джефф Голдблюм), Мег (Мэри Кей Плейс), Сэма (Том Беренджер), Хлой (Мег Тилли), Ника (Уильям Херт).

НАРЕЗКА НАЧИНАЕТСЯ СЛЕДУЮЩИМ ОБРАЗОМ.

Черный экран. Слышен плеск воды и разговор мужчины и маленького мальчика.

ПЕРЕХОД К:

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: ВАННАЯ КОМНАТА

Крупный план мальчика, сидящего в ванне с игрушкой. Он начинает петь, а за кадром звонит телефон.

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Хэролда – он поворачивается к камере, когда телефон все продолжает звонить.

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план – Хэролд на переднем плане, Сара на заднем. Она берет трубку телефона на тумбочке в спальне, стоя спиной к камере.

САРА

Алло? Да, это доктор Купер.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Крупный план играющего мальчика.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Среднеобщий план. Сара поворачивается в профиль, кладет трубку.

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план мальчика и Хэролда – они все еще играют, но поворачиваются, отреагировав на звук.

ПЕРЕХОД К:

КАДР 1

Первый средний план Сары – она стоит на том же месте, она раздавлена.

КАДР 2

(Начинает играть вступление к песне I Heard it through the Grapevine – «До меня дошли слухи».)

ПЕРЕХОД К:

Крупный план голой мужской голени.

КАДР 3

В кадре появляются руки мужчины, он подтягивает носок вверх. Сверху опускается полосатая брючина, а поверх ткани появляется название – «Большое разочарование».

КАДР 4

(На протяжении последующего эпизода идут титры.)

Ooh, ooh, /…

[О, о, я…]

ПЕРЕХОД К:

Крупный план чашки кофе рядом с телефоном, женские пальцы теребят чашку.

…bet you're wonderin' how I…

[…спорю, ты гадаешь, как я…]

ПЕРЕХОД К:

Крупный план расстроенной Кэрин, сидящей в кухне. Камера отъезжает до первого среднего плана.

КАДР 5

…knew, 'bout your plans to make me blue with some other guys you knew before. Between the two of us…

[…узнал, что ты собираешься меня огорчить, а все из-за тех парней, с кем ты была знакома прежде. Из нас двоих…]

ПЕРЕХОД К:

Крупный план мужских рук, застегивающих рубашку.

КАДР 6

…guys you know I loved you more. It took me by surprise…

[…я любил тебя больше, ты знаешь. Я удивился…]

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Майкла – он тоже расстроен и смотрит вниз.

…I must say when I…

[…должен сказать, когда…]

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план рук Майкла – он роется в ворохе бумаг.

…found out yesterday. Don't you know that I…

[узнал обо всем вчера. Разве ты не знаешь, что до меня…]

ПЕРЕХОД К:

Среднеобщий план Майкла на переднем плане и его жены – на заднем. Она наблюдает, как он все больше раздражается. Она подходит и дает ему то, что он искал, а потом обнимает его.

КАДР 7

…heard it through the grapevine, not much longer would you be mine. I heard it through the grapevine.

Oh, I'm just about to lose my mind. Honey, honey…

[…дошли слухи, ты скоро не будешь моей. До меня дошли слухи. Ох, я вот-вот сойду с ума. Милая, милая…]

ПЕРЕХОД К:

Крупный план – женские руки с покрытыми красным лаком ногтями застегивают на мужчине ремень.

КАДР 8

…well, through the grapevine [backing vocals: not much longer, would you be my…

[…да, дошли слухи [бэк-вокал: ты скоро не будешь моей…]

ПЕРЕХОД К:

Крупный план расстроенной Мег.

…baby. Ooh, ooh…

[…малышкой. О, о…]

ПЕРЕХОД К:

Крупный план рук Мег – она швыряет документы в портфель.

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Крупный план Мег. Камера отъезжает, показывая, как Мег идет от стола к окну. Она курит, пристально глядя на раскинувшийся перед ней город.

КАДР 9

…but these tears I can't hold inside. Losin' you would end my life, you see, 'cause you mean that much to me.

[…и слез я не могу сдержать. Если я лишусь тебя, моя жизнь будет кончена, понимаешь, ведь ты так много значишь для меня]

ПЕРЕХОД К:

Крупный план мужских рук, завязывающих шнурки ботинка.

КАДР 10

Затем рука стирает пятнышко с носка ботинка.

You could have told me yourself that you love someone else.

[Ты могла бы сказать мне сама, что любишь другого.]

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Сэма – он задумчиво отпивает из бокала.

Instead I heard it through the grapevine,

[Но нет – до меня дошли слухи]

ПЕРЕХОД К:

Крупный план подноса – Сэм ставит бокал рядом с четырьмя пустыми бутылочками водки.

not much longer would you…

[ты скоро не…]

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Крупный план Сэма. Он смотрит вверх, в то время как камера отъезжает, показывая его среднеобщим планом: мы видим, что он сидит в первом классе и реагирует на поведение стоящей рядом стюардессы.

КАДР 11

…be mine. Oh, I heard it through the grapevine and I'm just about to lose my mind. Honey, honey, well… [backing vocals: through the grapevine…]

[…будешь моей. Ox, до меня дошли слухи, и я вот-вот сойду с ума. Милая, милая… [бэк-вокал: «до меня дошли слухи…»]

ПЕРЕХОД К:

Сверхкрупный план улыбающейся стюардессы.

not much longer would you be…

[ты скоро не будешь…]

ПЕРЕХОД К:

Вставной кадр обложки журнала в руках стюардессы – US Magazine с Сэмом на обложке.

…my baby. Oooh, ooh…

[…моей малышкой. О, о…]

ПЕРЕХОД К:

Крупный план Сэма – он улыбается, поднимая пустую бутылочку, и хочет еще.

(Музыка продолжается.)

ПЕРЕХОД К:

Крупный план женских рук, завязывающих мужчине галстук.

КАДР 12

Ее руки скользят вверх, затягивая узел.

People say be-…

[Говорят…]

ПЕРЕХОД К:

Крупный план лица и согнутого колена Хлой. Нога поднимается четко вверх.

КАДР 13

…lieve half of what you see

[…тому, что видишь, верь наполовину]

ПЕРЕХОД К:

Крупный план поднятой вверх стопы, носок натянут.

КАДР 14

Нога опускается поверх второй, вытянутой вдоль пола.

КАДР 15

Oh, and none of what you hear. But I can't…

[А тому, что слышишь, не верь вообще. И все же я не…]

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Первый средний план Хлой в балетном трико. Она поворачивается и ложится на спину, вытягивая ноги, затем ложится на бок, приподнимается на одном локте, поднимает и опускает одну ногу.

КАДР 16

…help but be confused. If it's true please tell me, dear. Do you plan to let me go for the other guy you loved before? Don't you know that I heard it through the grape-…

[…могу понять. Неужели это правда, скажи, дорогая. Неужели ты собираешься оставить меня ради того, кого любила прежде? Разве ты не знаешь – до меня дошли слу…]

ПЕРЕХОД ОБРАТНО К:

Предельно крупный план мужского лба и края расчески.

КАДР 17

Расческа убирает волосы со лба.

…vine, not much longer…

[…хи, ты скоро не…]

ПЕРЕХОД К:

Крупный план рук на руле машины, в одной руке зажата зажженная сигарета.

Камера панорамирует — рука тянется к пепельнице, тушит сигарету, потом открывает бардачок и достает один из двух пузырьков с таблетками.

…would you be mine. Oh, I heard it through the grapevine. Oh, I'm just about to lose my mind. Honey, honey, well… [backing vocals: through the grapevine, not much…

[…будешь моей. Ox, до меня дошли слухи. Ох, я вот-вот сойду с ума. Милая, милая, что ж… [бэк-вокал: «до меня дошли слухи, ты скоро не…]

ПЕРЕХОД К:

Крупный план сиденья автомобиля. В кадре появляется мужская рука, открывает крышку одного пузырька. Рука исчезает из кадра.

КАДР 18

…longer would you be my baby. Oooh, ooh] I know a man ain't supposed to cry but these tears I can't hold in-…

[…не будешь моей малышкой. О, о»] Я знаю, мужчина не должен плакать, но слез не могу сдер…]

ПЕРЕХОД К:

Сверхкрупный план глаз Ника в зеркале заднего вида. На нем очки от солнца.

КАДР 19

…side. Losing you…

[…жать. Если я лишусь тебя…]

ПЕРЕХОД К:

Второй средний план багажника черного «Порше».

КАДР 20

Автомобиль удаляется от камеры до дальнего плана.

…would end my life, you see, because you mean that much to me. You could have told me…

[…моя жизнь будет кончена, понимаешь, ведь ты так много значишь для меня. Ты могла бы сказать мне…]

ПЕРЕХОД К:

Крупный план плоской поверхности. Сверху в кадре появляются запястье и манжет рубашки. Затем в кадре появляются женские руки с покрытыми красным лаком ногтями и со щелчком застегивают манжет.

…yourself that you loved some-…

[…сама, что любишь дру…]

ПЕРЕХОД К:

Крупный план женской руки — она держит мужчину за запястье. Поправив запонку, она опускает руку, манжет задирается, обнажая три зашитых разреза.

КАДР 21

Женская рука подтягивает манжет, чтобы прикрыть шрамы.

…one else. Instead I heard it through the grapevine, not much longer would you be mine.

[…того. Но нет – до меня дошли слухи, что ты скоро не будешь моей.]

Титры заканчиваются, план растворяется, переходя в дальний план поля. Камера опускается, показывая Харолда, который стоит, глядя вдаль.

Разбор

Монтаж Кэрол Литтлтон

Некоторые нарезки, особенно романтические, предназначены в основном для передачи настроения и атмосферы. Поэтому монтаж зачастую сводится к минимуму, а музыкальные фразы при каждом переходе ложатся одинаково (примером может быть нарезка на песню Raindrops Keep Failin' on My Head в фильме «Буч Кэссиди и Сандэнс Кид»). Однако если эпизод содержит больше информации, если в нем есть сюжет, музыка и монтаж утрачивают статичность, в них появляется больше энергичности. Открывающая «Большое разочарование» нарезка – как раз такой случай: она необыкновенно насыщенна с точки зрения содержания и, по словам монтажера Литтлтон, «была тщательно прописана, практически план за планом»46.

В открывающей фильм нарезке, примером которой служит эпизод из «Большого разочарования», немаловажную роль в создании общего эффекта играет появление титров и согласование по времени, кроме тех случаев, когда все титры идут в конце фильма, а это скорее исключение, чем правило. В результате монтажер должен тщательно спланировать и визуальный ряд, и наложение титров, чтобы они работали в согласии с музыкой.

ПЕРСОНАЖИ

К. Л.: Если Ларри что и хотел донести до зрителя, так это идею, что даже когда мы становимся старше, в нас остается отблеск тех людей, которыми мы были в молодости, – это один из главных мотивов фильма, и он хотел продемонстрировать это с самого начала. Я бы не сказала, что эпизод с титрами в начале прямо-таки предопределяет всю оставшуюся картину, но определенно каждый из фрагментов, что мы видим, очень четко дает понять, что собой представляет тот или иной человек.

Монтажеру пришлось много рассказать о каждом герое и при этом обойтись без диалогов. Кроме того, все эти детали должны были найти отклик у зрителя, ведь как только нарезка закончится и начнется фильм, прежняя жизнь каждого останется позади.

Вступительные фрагменты о каждом персонаже эмоционально связаны с загадочной новостью, которая опечалила их всех, а кроме того, их визуально объединяет таинственный мужчина, которого одевают сначала мужские руки, а потом женские. Открывающая фильм нарезка выделяется на фоне всего фильма из-за уникальной манеры повествования – она словно сама становится отдельным фильмом. У нее даже есть кульминация, неожиданный поворот, когда зритель понимает, что одевают на самом деле труп, мужчину, который покончил с собой. Заявочные планы других персонажей – на каждого приходится от двух до семи – не только рассказывают о том, кем они работают и как живут, но в конечном счете еще и позволяют оценить личность каждого героя исходя из того, как они реагируют на печальные новости.

В кадре 1 мы видим любящего отца и сына в очень комфортной обстановке. Их реакция на залитое слезами лицо жены/матери Сары (см. кадр 2) становится точкой отсчета – начинает играть песня, распространяются дурные новости. Позже мы узнаем, что Сара была так раздавлена услышанным, поскольку у нее был роман с тем самым героем, который покончил с собой.

Когда нам представляют Кэрин, все, что мы видим, – ногти с маникюром и обручальное кольцо. В следующем плане (кадр 5) она сидит в своей дизайнерской кухне, кажется расстроенной и даже одинокой.

К. Л.: Чашка кофе и все, что вокруг, – серьезно, все вокруг буквально кричит, что перед вами домохозяйка из пригорода.

Первый план Майкла также свидетельствует о том, что он расстроен, во втором плане он наводит порядок на своем захламленном письменном столе, в третьем (кадр 7) мы видим загроможденную квартирку в городе и его жену.

К. Л.: Думаю, в случае с Джеффом Гэлдблюмом [Майклом] сразу понятно, что у него не особенно теплые отношения с женой и она с ним не поедет [на похороны]. И вы многое узнаете… о том, кто он и в каком мире живет… У него большие планы на жизнь, но эмоционально его мало что интересует.

Когда мы впервые видим Мег, она опечалена, но реагирует куда сдержаннее, чем Майкл. Из следующего фрагмента мы узнаем, что у нее есть какие-то документы и портфель, а в предпоследнем плане (внешний кадр – кадр 9) нам открывается впечатляющий вид на город из окна ее офиса.

К. Л.: Я помню, как мы снимали этот момент [кадр 9]. Камера то наезжала, то отъезжала. Мы использовали панорамирование и обходились без него, так что весь вопрос был в том, какого размера должно быть изображение и каким должно быть движение в кадре, чтобы этот момент лег на песню.

Б. О.: Почему дальний план, отъезд камеры, как вы его называете, в кадре 9 в итоге подошел лучше всего?

К. Л.: Думою, все дело в том, что она единственная, кому действительно хочется того же, что есть у Сары, – и карьеры, и семьи. Она профессиональный корпоративный юрист, и нам показалось отличной идеей показать городской пейзаж у нее под ногами, ведь в некотором смысле он безлик.

Б. О.: И есть сильное ощущение одиночество.

К. Л.: Да, все это словно изолирует ее от мира. Она стоит спиной к камере, и понятно, что скорбит.

Когда мы впервые видим Сэма, он производит впечатление стойкого человека, сидящего в первом классе самолета (внешний кадр – кадр 11). Далее мы видим его на обложке журнала, узнаем, что он знаменитость, а в настоящий момент напивается и флиртует со стюардессой.

К. Л.: Сэм – замечательный персонаж, потому что он знаменит и хочет убедиться, что все об этом знают… В своем нарциссизме он впадает в крайность.

Хлой и Ник – следующие два персонажа, узнавшие новости, и к концу фильма между ними возникает связь. Когда мы впервые видим Хлой, у нее по щекам текут слезы (см. кадр 13); затем мы видим ее в трико, когда она выполняет упражнения на растяжку (кадры 14,15,16).

Б. О.: У нее не только потрясающее тело; мы еще и чувствуем, что из-за юного возраста ее уязвимость более заметна, и это выделяет ее среди остальных.

К. Л, Именно так. Думаю, свою роль сыграл именно контраст между младшим и старшим поколениями; она не входит в это братство, в эту группу друзей, в эту шайку, сложившуюся еще в колледже.

Б. О.: Вы представляете ее крупным кадром, и она кажется самой расстроенной из всех [кадр 13].

К. Л.: Она действительно расстроена больше всех… Ее не принимают всерьез, считая просто пассией Алекса [ее молодого человека, покончившего с собой], но потом узнают, что она и правда его любила.

Следующий персонаж, Ник, напротив, представлен как пустое место. В первых двух фрагментах его лицо не показано, только руки – как он ведет машину, курит, открывает таблетки. Здесь монтажер добавляет визуальную интригу: она начинает план с пустого сиденья автомобиля, прежде чем Ник откроет пузырек и рассыплет таблетки (кадр 18). Лицо Ника появляется в одном-единственном плане, и то не в фокусе; при этом оно скрыто солнечными очками (кадр 19). Добавляет таинственности и побитый «Порше», на котором он стремительно удаляется от камеры (кадр 20).

Б. О.: Ник – загадка, мы так и не видим его глаза.

К. Л.: Но потом вы видите его машину [кадр 20], и она рассказывает обо всем на свете. Он водит «Порше», но она еле тянет, а сам он тянется к бардачку и достает таблетки [кадр 18]… Он – тот самый плохой парень, которого все любят, потому что он этакий недотепа. Но потом вы узнаете, что он прошел Вьетнам и тоже пострадал на войне [как и Алекс]. Интересно, что в некотором смысле в итоге Ник займет место Алекса [в итоге Ник будет жить там, где жил Алекс, и сойдется с Хлой].

Б. О.: Вы сразу намеревались поставить Хлой перед Ником и в некотором смысле предопределить связь между ними?

К. Л.: Я знаю, что Хэролд и Сара шли первыми, знаю, что Ник был последним, и, думаю, я здорово перетасовала фрагменты, пока выстраивала эту последовательность… В основном я помню, как пыталась собрать всю эту мозаику воедино, чтобы в должной мере отразить мужское и женское начала. Чтобы зритель понял горе женщин, чтобы, просматривая столь разные фрагменты, можно было сложить все кусочки, ощутить себя детективом, чтобы каждый образ воскрешал что-то в памяти^47.

Части тела

Планы мертвого тела Алекса размещены между ознакомительными планами других героев. Фрагменты, где тело одевают мужские руки, отсняты очень ловко, и сначала зрителю кажется, что он наблюдает, как одевается живой человек.

†K. Л.: Одна из первых идей, посетивших меня в связи с этим фильмом, заключалась в том, что во вступительном эпизоде с титрами мы должны увидеть, как одевают человека [кадры 3, 6 и 10], и решить, будто он одевается сам^48.

Б. О.: Порядок появления частей тела на экране прописывался в сценарии?

К. Л.: В сценарии конкретно указывался только момент с руками, разумеется, поскольку Ларри хотел, чтобы кадр получился неоднозначным и непонятно было, жив этот парень или мертв. Так что этот момент был тщательно согласован: появление в кадре красных ногтей вместе с трупом [кадр 8] и в высшей степени искусная режиссура – все это в значительной степени соответствовало сценарию.

Б. О.: Сначала мы должны решить, что мужчина одевается сам, потом – что, возможно, его одевает любовница – когда ремня касаются красивые женские руки [кадр 8].

К. Л, Ну, думаю, надо было убедиться, что выглядит все очень неоднозначно. Нужно было позволить зрителю решить, что происходящее кажется очень сексуальным… На самом деле этот маленький эпизод крайне выразителен, а потом вы мало-помалу понимаете, что она одевает труп.

Б. О.: С вами сложно предсказать, в каком порядке в кадре покажутся мужские и женские руки, какие части тела вы выберете, но потом вы показываете зрителю галстук, то, как он затягивается на шее [кадр 12], то есть движетесь по направлению к голове.

К. Л.: Уже теплее.

Б. О.: А интимный момент, когда мы видим лоб и волосы мужчины [кадр 17], вы приберегли на потом – он идет предпоследним.

К. Л.: Почему волосы? Думаю, это просто самый интимный план Алекса.

Б. О.: А потом идет последняя часть тела Алекса.

К. Л.: Разумеется, в конце взгляду зрителей открываются порезы на запястье [кадр 21].

Музыка и движение

Б. О.: Песню I Heard it Through the Grapevine выбрали до начала съемок?

К. Л.: В сценарии, вообще-то, были указаны две песни – I Heard it Through the Grapevine («До меня дошли слухи») и Too Hard to Beg («Умолять слишком трудно»), которая играет, когда они моют посуду

I Heard it Through the Grapevine – песня о разбитом сердце, о том, как мужчина узнает, что любимая женщина ему изменяет, однако текст не соотносится буквально с происходящим на экране. Кроме того, монтажер находчиво располагает фрагменты текста песни, чтобы они не поясняли напрямую то, что видит зритель. Лишь иногда в них отражаются чувства героя, как, например, в сцене, где отчаявшегося Майкла утешает жена (кадр 7; звучат строки «я вот-вот сойду с ума, милая, милая), а также в сцене с Мег, когда она подходит к окну и печально вглядывается вдаль (кадр 9; звучат строки «слез я не могу сдержать»).

Б. О.: Вы вообще сокращали песню, запись Through the Grapevine?

К. Л.: Нет, знаете, популярную песню в стиле рок-н-ролл обрезать нельзя. Это очень, очень трудно сделать, поскольку люди знают ее наизусть и обрезанный вариант будет ужасно отвлекать зрителя, особенно в начале, когда песня практически становится саундтреком. Тут как с Row, Row, Row Your Boat[2]. Если чего-то не хватает, первой реакцией зрителя будет «что не так?», а ведь в этом эпизоде он должен вникнуть в суть, так что я ничего не резала.

Б. О.: Работать из-за этого было труднее?

К. Л.: Нет, в некотором смысле напоминает поэзию. Она бросает тебе вызов: скажем, если пишешь сонет, он должен выглядеть определенным образом.

Б. О.: Но есть же еще и эффект домино, разве нет? Вы определенным образом согласовываете музыку и картинку по времени, все складывается, вы монтируете дальше, а потом наступает момент, когда ничего не получается, и вы бессильны.

К. Л.: Надо сказать, что я была преисполнена решимости реализовать эту идею, а когда что-то не получалось, возвращалась к началу, отказывалась от неудачного варианта и приступала к следующему.

Б. О.: Или возвращались к определенному моменту.

К. Л.: Или к определенному моменту, начиная с которого все развалилось. Неоднократно я оказывалась в тупике и думала: «Черт с ним, надо отложить и вернуться к этому куску завтра, а пока просто двигаться дальше…»

Б. О.: Вам не кажется, что гораздо больше работы с песней, которую нельзя менять?

К. Л.: Да, во многом, поскольку в этом случае есть ограничения, а когда есть ограничения и ты пытаешься взять над ними верх, в результате только раздражаешься.

Б. О.: Вас что-нибудь раздражало в этом эпизоде, не помните?

К. Л.: Помню, когда я впервые показала его Ларри, мне казалось, что получилось очень прилично, что ему понравилось… А потом он захотел, чтобы я еще столько всего попробовала, что меня это раздосадовало, и, помнится, отчасти мы даже вернулись к первоначальному моему варианту. Кое-что изменили, но ведь для этого и существует монтаж; можно многое попробовать, что-то сработает, а что-то нет, но надо быть преданным делу.

Б. О.: Казалось, что музыкальный ритм фильма очень непостоянный.

К. Л.: Надо, чтобы определенный момент приходился на конкретную долю, потому что это сильная доля, или не приходился, потому что зачастую в этом случае удается сохранить непредсказуемость.

Б. О.: Вы не могли бы рассказать, как монтировали нарезку на песню, что послужило основой – содержание или изображение?

К. Л.: Думаю, все зависело не столько от смысла, сколько от размера изображения и движения в кадре.

Б. О.: Что вы имеете в виду?

К. Л, Ну если в кадре происходило движение, а мелодия в этот момент поднималась, логично было сочетать эти два фрагмента – музыку и изображение… Когда в куплете что-то меняется или когда звучит проигрыш, например как в начале I Heard it Through the Grapevine, есть слабые доли и сильные. [Напевает инструментальное вступление] Oh, buh buh buh buh – это крошечное вступление, но можно вставить фрагмент с брючиной [кадр 4].

Б. О.: Во время вступления зритель видит мужскую голень [кадр 3], а потом этот музыкальный фрагмент повторяется и используется еще более ярко: опускается брючина, а поверх нее ложатся титры [кадр 4], и это очень важный момент для монтажа. Он задает темп нарезки. Режиссер так и сказал вам: «Хочу вот так?»

К. Л.: У Ларри было несколько идей насчет того, что, на его взгляд, должно идти в начале, а что в конце: знаете, опущенная брючина, появление [титров] «Большого разочарования» [кадр 4]. Он не знал, как именно это сделать, но у него было некое представление. Понимаете, такие моменты рождаются определенным образом, сложно сказать, как именно. Я помню указания, которые он раздавал на съемках, и когда увидела этот план, я сказала: «Отлично, его надо использовать наилучшим образом».

Понятно, что нет четкого шаблона, по которому этот эпизод накладывался на ритм песни. В момент начала песни, когда на экране появляется мужская голень, переход сделан очень близко к сильной доле. Монтажер не только вновь использует ее в момент появления на экране титров, но и придает импульс происходящему, переходя на сильной доле к следующему плану – рукам Кэрин, держащим кофейную чашку. В этом же плане звучит первое слово – «спорю», – взрывное по своему характеру, и оно лишь подчеркивает сильную долю. А вот следующий план, когда камера отъезжает от Кэрин (внешний кадр – кадр 5), появляется не на сильную долю, здесь мы видим мягкий переход. Следующий переход – к застегиваемой рубашке покойного (кадр 6) – опять же мягкий. План Майкла появляется на экране после мягкого перехода, за ним следуют два перехода на сильную долю: к плану его рук, а затем к плану, где его утешает жена (внешний кадр – кадр 7). Переходы остаются непредсказуемыми, но плавными до конца нарезки.

Б. О.: Складывается впечатление, что монтаж естественным образом связан с музыкой, потому что движение на экране не прекращается, особенно во время переходов. Даже если оно незаметное, герои не стоят на месте. Отчасти это…

К. Л.: Отчасти это как раз придает импульс происходящему, и, думаю, это крайне важный момент, ведь, как впоследствии докажет поколение MTV, кино отличает динамика.

Б. О.: Вы нашли идеальный баланс между почти полной остановкой действия и его продолжением. Вы не до конца…

К. Л.: Нельзя останавливаться полностью, надо вроде как слегка притормозить, но продолжать движение.

Б. О.: Это касается даже мелочей вроде слезы, текущей по лицу Сары [кадр 2], что сразу задает нужный настрой с первых же нот песни. И как только слеза стекает по щеке, вы переходите к следующему кадру.

К. Л.: …нельзя удерживать его слишком долго^49.

После слезы, текущей по щеке Сары (внешний кадр – кадр 2), мы видим план кофейной чашки Кэрин, причем и начинается, и завершается он тем, как Кэрин вращает чашку. Во внутреннем кадре следующего плана Кэрин камера отъезжает, а внешний кадр (кадр 5) приходится как раз на тот момент, когда камера останавливается и Кэрин облокачивается локтями на стол.

Остальные планы начинаются и завершаются в момент движения. Например, кадр 6 (внутренний кадр плана) начинается с движения руки, застегивающей рубашку, а заканчивается, когда она исчезает из кадра. Кадр 8 (также внутренний кадр плана) начинается с движения рук, застегивающих ремень, а заканчивается кадр спустя, когда они исчезают из кадра.

Самая музыкальная часть – та, во время которой мы видим, как Хлой выполняет упражнения на растяжку, и монтажер снова переходит от плана к плану на пике движения. Так, например, переход от кадра 13 (внешний кадр) сделан как раз в тот момент, когда она максимально вытягивает ногу вверх. Следующий план начинается с кадра 14, где она все в том же положении, но план гораздо крупнее, и мы видим лишь вытянутый носок. Затем камера следует вниз за ее стопой, а когда она практически сводит ноги вместе, монтажер режет пленку (внешний кадр этого плана – кадр 15). Следующий план заканчивается, когда Хлой отворачивается от камеры, вновь соединив ноги (кадр 16). Ее движения выверены по времени и смонтированы так, что ложатся на ритм песни, из-за чего кажется, что она почти танцует под музыку.

По словам звукорежиссера Перич, «Кэрол Литтлтон настолько тонко чувствует темп и ритм, что вам кажется, будто вы сами стали частью звучащей песни, а титры все идут, и кадры все сменяют друг друга, как будто песня была написана специально для этого эпизода… Она кажется такой плавной, но на самом деле плавной ее сделала Кэрол… Вот в чем красота монтажа – монтажер может поведать историю, а его работа даже не будет видна»50.

Б. О. [обращаясь к Литтлтон]: Как вы думаете, насколько сильно ваше музыкальное прошлое повлияло на работу в качестве монтажера, в частности в таких эпизодах, как этот?

К. Л.: Думаю, будучи музыкантом, понимаешь, что человек не метроном. Надо проявлять выразительность в работе с текстом, песней, мелодией, ритмом, какими бы они ни были. Это даже не вопрос знаний, это вопрос ощущений, и, мне кажется, из этого я и исходила… Все сводится к ритму и к тому выбору, который делает монтажер, во многих случаях подсознательно… Но если остановиться и проанализировать то, что я делаю… Что ж, думаю, я подошла к этому фильму как к мюзиклу, но, честно говоря, в ту пору я вряд ли об этом задумывалась.

Флешбэк

Б. О.: В этом фильме вам пришлось отстаивать монтажное решение, которое имело далеко идущие последствия.

К. Л.: В конце фильма была сцена – полный флешбэк Энн-Арбора времен 1969 года^51.

†Л… К.: Одной из первых идей, придуманных мной для «Большого разочарования», было то, что фильм должен завершиться флешбэком той же компании, когда все они учились в колледже, причем происходить все должно в День благодарения. Вы бы увидели, как они жили, ведь они весь фильм только об этом и говорят, вы бы увидели Алекса, которого в этом фильме нет. Вы бы сравнили их воспоминания, звучавшие на протяжении часа сорока пяти минут фильма, с реальностью, показанной во флешбэке… То был изумительный способ с кристальной ясностью обобщить все сказанное ранее^52.

К. Л.: Весь фильм они пытались понять, кем стали и на каком этапе своего пути находятся, но после флешбэка понимают, что, по сути, остались теми же людьми, что и прежде, просто стали старше. Но это мы и так знали, это красной нитью проходит через весь фильм. Я была убеждена, что зритель, как только мы вбросим этот флешбэк, как только он займет свое место… Мы протянули его [флешбэк] через весь фильм, как только мы [его] не монтировали. Мы потратили на него больше времени, чем на любой другой эпизод, пытаясь встроить то туда, то сюда, то еще куда-нибудь. Наконец я убедила Ларри, что надо посмотреть, как фильм выглядит без него, но ему совершенно не понравилось. Вот только дело в том, что этот флешбэк предельно конкретен, сориентирован на конкретное время. И если закрыть глаза на все споры, если он будет настолько конкретным, то окажет воздействие только на зрителей определенного возраста, тех, кто жил в показанное на экране время, а все остальные окажутся эмоционально отрезанными от происходящего^53.

И вот наконец…

†Л. К.: Мы поняли, что он [флешбэк] полностью менял настроение. Фильм уже обладал всеми качествами флешбэка, так что не обязательно было показывать его на экране… Я хотел поведать очень конкретную историю об очень конкретных людях – о своем поколении. Я понятия не имел, насколько популярным станет этот фильм, скольким он будет близок по духу. Когда фильм получает столько откликов, сколько [ «Большое разочарование»], когда не только мое поколение, но и пожилые люди и молодежь ощутили, насколько он им близок, это чрезвычайно волнующе, потому что сбывается величайшая твоя мечта: ты о чем-то рассказываешь людям, о чем-то очень конкретном, но твоя история становится единой для всех. Так бывает не всегда, но каждый раз, когда подобное случается, это всегда удивляет меня и приводит в восторг^54.

Глава 14

Как творится волшебство

Теперь, когда вы все прочли о монтаже, единственный способ по-настоящему ему научиться – просто взять и смонтировать сцену. Наблюдать можно бесконечно, но пока не начнете сами бороться с отснятым материалом, не узнаете, как решиться на бесчисленное множество решений, с которыми обязательно сталкивается каждый монтажер: с чего начать новый кадр, чем закончить? К чему перейти и где начать переход? Подготовиться к этому можно только с помощью обучения на рабочем месте. Если повезет, на вашу работу обратит внимание талантливый и опытный монтажер и спросит, почему вы сделали тот или иной выбор: почему сделали переход к следующему кадру здесь? Почему лучше обрезать здесь, а не там? Искусный монтажер еще и даст несколько полезных советов, прежде чем отправит дальше.

Со временем вы приобретете опыт и сами многому научитесь, но в одном будьте уверены: через пять лет вы будете монтировать лучше, чем сегодня. Самое потрясающее в обучении всем этим хитростям и техникам то, что, как только вы начнете монтировать и применять их на практике, они станут для вас второй натурой. Ветераны монтажа доходят до того момента, когда им встречались буквально все возможные трудности, так что теперь они знают, как справиться с каждой из них.

Есть неуловимые нюансы монтажа, которые нельзя описать в книге, им невозможно научить, но именно эти умения выделяют вас как монтажера и художника. Опыт придаст вам уверенности – и храбрости – извлечь максимум из своего таланта и сделать еще один шаг, превосходя ожидания. В монтажной случается много замечательного, удивительного; бывает так, что то, что не должно было сработать, работает. В кинематографе есть потрясающие моменты, которые родились, потому что монтажер воспользовался шансом и нарушил несколько правил. Кроме того, монтаж может стать таинством. Порой монтажер делает изумительный переход, хоть и сам не может в полной мере объяснить, как это получилось.

Фильмы – самое сложное, проблемное и дорогое развлечение, какое только существует на свете, и неважно, станет он хитом или окажется в пролете: скажем так, в монтажной денежки притормаживают. Здесь сильнее всего ощущаются ошибки и появляется последняя возможность исправить их. Все, что вы как монтажер можете сделать, – помочь режиссеру извлечь максимум из имеющегося материала. В процессе вы обнаружите, что режиссер ценит уступчивость и эмпатию не меньше, чем знания и талант.

Зрителям сегодня угодить непросто. Порог чувствительности к скуке у них ниже, а порог возбуждения выше, чем когда-либо прежде. Вечно лишь одно: если фильм захватывает сердце и воображение зрителя, монтажер справился со своей задачей. Вам покорилось волшебство кинематографа.

ОБЗОРНЫЙ ЛИСТ:

«12 РАЗГНЕВАННЫХ МУЖЧИН»

ОБЗОРНЫЙ ЛИСТ:

«ВЫПУСКНИК»

ОБЗОРНЫЙ ЛИСТ:

«ОКНО ВО ДВОР»

ОБЗОРНЫЙ ЛИСТ:

«КИТАЙСКИЙ КВАРТАЛ»

ОБЗОРНЫЙ ЛИСТ:

«БУЧ КЭССИДИ И САНДЭНС КИД»

ОБЗОРНЫЙ ЛИСТ:

«ФРАНЦУЗСКИЙ СВЯЗНОЙ»

ОБЗОРНЫЙ ЛИСТ:

«ЖАР ТЕЛА»

ОБЗОРНЫЙ ЛИСТ:

«ВЕЧЕР ТРУДНОГО ДНЯ»

ОБЗОРНЫЙ ЛИСТ:

«БОЛЬШОЕ РАЗОЧАРОВАНИЕ»

Благодарности

Спасибо Майклу Визе – он всегда верил, что я напишу исчерпывающую книгу о киномонтаже. Кену Ли, который был моим вечным наставником и старшим мастером. Линде Норлен – за понимание и поддержку во время тщательного процесса редактуры. Джине Мэнсфилд – за блестящую и воодушевляющую работу, проведенную над столь непростой в визуальном оформлении книгой. Кэти Линдер и Кэрол Камин – за проницательность и готовность порыться в моем опусе. Тому Свэтвуту – за помощь, оказанную в качестве главного источника информации о монтаже, и за то, что удостоверился, что все написанное мной – правда. Сюзане Перич и Кэрол Литтлтон – ваше глубокое понимание вопроса и вклад в создание этой книги неоценимы. Спасибо моей маме за бесконечную поддержку и папе, от которого мне досталась любовь к жизни и киномонтажу. Спасибо моей дочери Молли за то, что всегда была моей главной группой поддержки – все то время, пока создавалась эта книга, а также Даниэль – за внимательные и здравые советы. Что приводит меня к Сэму. Спасибо тебе за двадцать три года, что мы провели вместе, и за все, что ты подарил мне: любовь, вдохновение и – особенно – наших дочерей.

Примечания

1. О'Стин, «Переходим к сути», XV.

2. Люмет, «Как делается кино», 81.

3. Литтлтон, интервью с автором книги.

4. Там же.

5. О'Стин, «Переходим к сути», 131–132.

6. Люмет, «Как делается кино», 14.

7. Люмет, «Как делается кино», 161–162.

8. О'Стин, «Переходим к сути», 60.

9. Там же.

10. Там же, 63.

11. Ла Вэлли, «На первом плане – Хичкок», 25.

12. Там же, 40.

13. Хичкок, интервью с DVD «Окно во двор».

14. Ла Вэлли, «На первом плане – Хичкок», 24.

15. Там же, 43.

16. О'Стин, «Переходим к сути», 13.

17. Хичкок, интервью с DVD «Окно во двор».

18. Готтлиб, «Альфред Хичкок: интервью», 132.

19. Хичкок, интервью с DVD «Окно во двор».

20. Готтлиб, «Альфред Хичкок: интервью», 100.

21. Полански, «Роман», 346.

22. Там же, 349.

23. О'Стин, «Переходим к сути», 73–74.

24. Там же, 124.

25. Там же, 198.

26. Ричард С. Мейер взялся за монтаж фильма «Буч Кэссиди и Сандэнс Кид» после ухода с должности Джона С. Ховарда, первоначально назначенного монтажера.

27. Фридкин, интервью с DVD «Французский связной».

28. Там же.

29. Там же.

30. Там же.

31. Там же.

32. Литтлтон, интервью с автором книги.

33. Литтлтон, интервью с DVD «Жар тела».

34. Кэздан, интервью с DVD «Жар тела».

35. Литтлтон, интервью с автором книги.

36. Там же.

37. Перич, интервью с автором книги.

38. Лестер, интервью с DVD «Вечер трудного дня».

39. Перич, интервью с автором книги.

40. Там же.

41. Там же.

42. Там же.

43. Литтлтон, интервью с автором книги.

44. Литтлтон, интервью с DVD «Жар тела».

45. Кэздан, интервью с DVD «Жар тела».

46. Литтлтон, интервью с автором книги.

47. Там же.

48. Кэздан, интервью с DVD «Жар тела».

49. Литтлтон, интервью с автором книги.

50. Перич, интервью с автором книги.

51. Литтлтон, интервью с автором книги.

52. Кэздан, интервью с DVD «Жар тела».

53. Литтлтон, интервью с автором книги.

54. Кэздан, интервью с DVD «Жар тела».

55. Литтлтон, интервью с автором книги.

Глоссарий

Список терминов, использованных в этой книге

CCI: компьютерная графика.

АРХИВНЫЙ ПЛАН: заранее отснятый материал из фильмотеки.

ВНЕШНИЙ КАДР: последний кадр плана.

ВНУТРЕННИЙ КАДР: первый кадр плана.

ВРЕМЕННАЯ ОЗВУЧКА, ИЛИ РАБОЧЕЕ СВЕДЕНИЕ ЗВУКА: звук и музыка помимо тех, что монтажер уже вставил на этапе первого монтажа, но до итогового сведения звука.

ВСТАВКА: крупный план предмета или конкретного фрагмента действия.

ВЫРЕЗКА: удаление фрагмента фильма из смонтированной версии.

ВЫРЕЗАННЫЙ КАДР: дубль, который режиссер решает не включать в фильм.

ШТОРКА: переход к плану, где что-то или кто-то движется через экран, зачастую заслоняя предмет, ранее изображенный на экране.

ГОЛЛАНДСКИЙ УГОЛ: план, используемый для передачи психологического дискомфорта или напряжения героя, при котором камера наклоняется под определенным углом.

ДВИЖЕНИЯ КАМЕРЫ:

Быстрое панорамирование: похожа на обычное панорамирование, но движение происходит очень быстро, так что граница между началом и концом размывается.

Движение тележки: камера снимает с платформы на колесах, которая находится в движении.

Зум: объектив камеры наезжает и отъезжает, при этом изображение не утрачивает резкости.

Операторский кран: камера снимает с платформы на колесах, оборудованной штативом, на который крепится камера и с помощью которого поднимается и опускается на разную высоту и поворачивается в самых разных направлениях.

Панорамирование: камера движется слева направо, вверх-вниз или по диагонали.

Стедикам: ручная, но стабилизированная камера.

ДВОЙНОЙ ПЛАН: в кадре два ключевых объекта или субъекта.

ДУБЛЬ: одна из версий одного и того же кадра.

ЗВУК:

Синхронные шумы: звуки, записываемые одновременно с действием, происходящим на экране (например, шаги).

Дублирование (или ADR): повторная запись реплик в звуковом павильоне синхронно с видеоизображением для замены первоначального варианта.

Озвучивание: звук, записываемый после съемок.

Синхронный звук: записывается одновременно со съемкой.

Закадровое озвучивание: записанный голос добавляется к происходящему на экране.

Отдельная дорожка: звук, который не синхронизируется с конкретным действием и, как правило, представляет собой посторонние шумы, например шум толпы.

ЗВУКОРЕЖИССЕР: член команды, ответственный за звук на этапе постпродакшена.

КАДР: единица фильма, снятая определенной крупностью и с определенного ракурса.

КИНЕСТЕЗИЯ: физическая реакция, при которой мышцы слабо двигаются, отражая увиденное.

ЛИНЕЙНЫЙ МОНТАЖ: на одном или нескольких устройствах проигрываются кадры, а на другое последовательно записываются только удавшиеся и нужные.

ЛИНИЯ СЦЕНЫ, ИЛИ ОСЬ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ: воображаемая черта, проводимая между взаимодействующими героями или объектами.

МАСТЕР ПЛАН: общий или дальний план, дающий представление о расположении географии сцены.

МАСШТАБ ПЛАНА (обзор масштабов от самого крупного к самому дальнему):

Деталь: глаз человека.

Предельно крупный план: подбородок или макушка человека не входят в кадр.

Сверхкрупный план: голова.

Крупный план: человек по плечи или по грудь.

Первый средний план: человек по пояс.

Второй средний план ⁄ средний план в полный рост: человек по колено.

Общий план: человек в полный рост.

Дальний план: место действия.

МОВИОЛА: это устройство, которое позволяет редактору фильма просматривать фильм во время монтажа. Это была первая машина для редактирования кинофильмов, когда ее изобрел Иван Серрюрье в 1924 году.

МОНТАЖ ПО ДВИЖЕНИЮ: использование фаз движения тела для перехода, когда требуется сменить кадр камеры. Также используется, чтобы показать непрерывность движения, когда объект входит в кадр или выходит из него.

МУЗЫКА:

Внутрикадровая музыка: фрагмент музыки или песни из определенного источника, выступающий в качестве сопровождения сцены либо играющий на фоне, например по радио или через плеер.

Жесткий переход: монтаж на сильную долю, притягивающий из-за этого внимание зрителя.

Сильная доля: отчетливая первая доля музыкального отрезка.

Звукозапись: сессия, во время которой музыканты исполняют написанную композицию в звуковом павильоне параллельно с показом фильма.

Музыка к фильму: музыка, написанная композитором специально для фильма.

Мягкий переход: переход либо между долями мелодии, либо на любую долю, кроме первой.

Фонограмма: предварительно записанная музыка, сопровождающая выступление певцов, музыкантов и танцоров в фильме.

НАЛОЖЕНИЕ РЕПЛИК: реплика предыдущего кадра переносится на начало следующего плана.

НАПРАВЛЕНИЯ В КИНЕМАТОГРАФЕ:

Немецкий экспрессионизм: фильмы 1920-1930-х были в высшей степени условны, в них использовались косые ракурсы, глубокие тени, смещенная перспектива и замкнутая композиция, что оказало значительное влияние на становление направления нуар.

Неореализм: направление, зародившееся в Италии в 1940-х, где характерный для документальных фильмов подход использовали для распространения политических идей, задействовав натурные съемки, минимальный сценарий и зачастую непрофессиональных актеров. Благодаря этому монтажер получал больше свободы в оформлении итогового повествования в монтажной, а неореализм повлиял на становление направления «новая волна».

Новая волна: революционное направление, основанное группой французских кинокритиков и студентов, которые впоследствии сами взялись за режиссуру. Они считали, что в логичном и привычном повествовании нет необходимости, главное – обнажить истину как в эмоциональном, так и в интеллектуальном плане, и нигде нарушение этого правила не проявилось так явно, как в манере монтажа. Панорамы, длинные кадры, зумы и скачки разрушали время и пространство, напоминая зрителю, что монтаж сбивает их с толку.

Нуар: стиль кинематографа, популярный в циничной послевоенной Америке, – меланхоличные повествования о преступности и страсти, причем визуальное оформление вполне отражало мрачный настрой.

Синема верите: направление, которое расцвело в Европе после Второй мировой войны. Предшественник современных документальных фильмов; используя ручные камеры и передвижное звуковое оборудование, создатели фильмов получили возможность свободно наблюдать за случаями из жизни реальных людей и записывать их на пленку.

Широкоэкранный кинематограф: для создания таких фильмов использовался более широкий объектив, созданный в 1950-х и отлично подходивший для создания эффектных фильмов, поскольку с его помощью можно было передать больше информации, сделать контраст между передним планом и тем, что происходит на заднем плане, более отчетливым.

КЛИПОВЫЙ МОНТАЖ: последовательность планов, как правило, без реплик, под музыку, с целью сократить повествование.

МОНТАЖНЫЕ ЛИСТЫ: система идентификации дублей, сделанных на съемках.

ОБРАТНАЯ ТОЧКА: съемки уже отснятого дубля с противоположного ракурса.

ОБЪЕКТИВНАЯ КАМЕРА: зритель наблюдает за происходящим со стороны и понимает, что случится, еще до того, как это происходит с актером.

ОБЪЕКТИВЫ КАМЕРЫ:

Глубина пространства: расстояние, в пределах которого предметы отображаются предельно резко; зависит от длины фокусного расстояния объектива.

Поле обзора: зона, охватываемая объективом.

Телефотосъемка: очень длинный объектив визуально приближает объекты к камере и друг к другу; часто используется для съемок крупного плана с большого расстояния.

Широкоугольная съемка: объективы длиной фокусного расстояния меньше обычного с большим полем обзора и большой глубиной изображаемого пространства; часто используется, чтобы передать большой объем информации на ограниченной съемочной площадке.

ОПТИЧЕСКИЕ ЭФФЕКТЫ (основные)

Вытеснение/шторка: переход, при котором разделительная линия проходит через экран и вытесняет предыдущий кадр, чтобы он уступил место новому.

Наплыв: прием перехода, при котором один кадр постепенно выцветает, а в это время постепенно возникает следующий, так что на полпути они наслаиваются друг на друга.

Стоп-кадр: заморозка кадра.

Затемнение: переход, при котором завершившийся кадр постепенно уходит в черноту. Противоположный вариант – появление из темноты.

ОСНОВНОЙ СЪЕМОЧНЫЙ ПРОЦЕСС: съемки с участием всего актерского состава и основной съемочной бригады.

ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МОНТАЖ: одновременный показ двух или более сюжетных линий. Сюжетные линии, развивающиеся в одно и то же время, монтируются друг с другом, при этом на экране чередуется показ то одной, то другой линии. Таким образом у зрителя создается ощущение одновременности действия.

ЧЕРНОВОЙ МОНТАЖ: этап производства, на котором монтажер впервые выстраивает все сцены фильма в четкой последовательности, до того как начнется тщательная обработка материала.

ПЛАН ЧЕРЕЗ ПЛЕЧО: съемка одного актера через плечо или часть головы другого.

ДЭЙЛИС: материал, отснятый и смонтированный за предыдущий день, который предстоит показать режиссеру, актерам и съемочной бригаде.

ПОСТПРОДАКШЕН: период после того, как съемки фильма завершены.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ ВИЗУАЛИЗАЦИЯ: использование цифровой графики для создания чернового варианта эпизода, где зачастую настоящих актеров заменяют цифровые копии. Такой вариант можно использовать для монтажа, прежде чем режиссер снимет финальную версию фильма.

РАСКАДРОВКА: расположение планов в нужной последовательности, служит разметкой необходимых для съемки кадров.

РАССТАНОВКА: расположение камеры и актеров.

СКАЧОК/JUMP CUT: визуальный разрыв при переходе от одного плана к другому, создаваемый посредством вырезания фрагмента фильма из начала, середины или конца плана.

ПЕРЕБИВКА: монтаж, также известный как бытовая склейка, суть которого в том, чтобы перейти к кадру, который непосредственно не связан с происходящим, например к неосновному действию или стороннему наблюдателю.

СОГЛАСОВАННЫЙ ПЕРЕХОД: монтаж, при котором действие в предыдущем плане идеально согласуется с последующим.

СУБЪЕКТИВНАЯ КАМЕРА: зрители видят то же, что и актер, и реагируют одновременно.

СЪЕМКИ С УЧАСТИЕМ ВТОРОЙ СЪЕМОЧНОЙ ГРУППЫ ⁄

SECOND UNIT: съемки с участием вспомогательной съемочной бригады, не требующей участия режиссера или главных актеров.

ЭПИЗОД: ряд сцен, объединенных сюжетом, временными рамками и местом действия.

Библиография и другие ссылки

Готтлиб Сидни (ред.). Альфред Хичкок: интервью (серия «Разговоры с режиссерами»). Джексон, Миссисипи: University Press of Mississippi, 2003.

Ла Вэлли, Альберт Дж. (ред.). На первом плане – Хичкок (серия «На первом плане»). Энглвуд Клиффе, Нью-Джерси: Prentice-Hall, Inc., 1972.

Литтлтон Кэрол, интервью Бобби О'Стин. Нью-Йорк, декабрь 2007.

Люмет Сидни. Как делается кино. Нью-Йорк: Alfred A. Knopf, Inc., 1995.

О'Стин. Бобби со слов Сэма О'Стина. Переходим к сути: сорок пять лет монтажа любимых фильмов Америки. Студио-Сити, Калифорния: Michel Wiese Productions, 2001.

Перич Сюзана, интервью Бобби О'Стин. Нью-Йорк, декабрь 2007.

Полански Роман. Роман. Нью-Йорк, William Morrow and Company, Inc., 1984.

Видеоматериалы

Автор признает владельцев авторских прав на дополнительные материалы, представленные на следующих DVD, откуда были позаимствованы цитаты, использованные в этой книге в качестве комментариев, критических замечаний, а также в научных целях в соответствии с доктринальным принципом добросовестного исполнения.

Бузеро Лоран, сценарист, режиссер, продюсер. «Большое разочарование: воссоединение», ретроспективный документальный фильм, коллекционное DVD-издание к 15-летию картины. Режиссер Лоуренс Кэздан. Калвер-Сити, Калифорния: Columbia/Tristar Home Video, 1998.

Бузеро Лоран, продюсер. «Жар тела: постпродакшен», DVD Cafe ⁄ Blue Collar Productions, эксклюзивное DVD-издание фильма «Большое разочарование». Режиссер Лоуренс Кэздан. Бербанк, Калифорния: Warner Home Video, Inc., 2006.

Бузеро Лоран, сценарист, режиссер, продюсер. «Этика фильма «Окно во двор»: вспоминая и воссоздавая классику Хичкока». Коллекционное DVD-издание фильма «Окно во двор». Режиссер Альфред Хичкок. Юниверсал-Сити, Калифорния: Universal Studios Home Video, 2001.

Лестер Ричард, режиссер, и Уолтер Шенсон, продюсер. «Производство вне конкуренции», «Главные режиссеры» и «Посмотри в мою сторону». Дополнительные материалы, диск 2. «Вечер трудного дня», коллекционное DVD-издание Miramax. Режиссер Ричард Лестер. Бербанк, Калифорния: Buena Vista Home Entertainment, 1964.

Фридкин Уильям. Комментарий. «Французский связной». Коллекционное DVD-издание. Режиссер Уильям Фридкин. Лос-Анджелес, Калифорния: Twentieth Century Fox Home Entertainment, 2005.

Выдержки из сценария и кадры

Автор признает владельцев авторских прав на кинокартины, откуда были позаимствованы отдельные кадры и выдержки из сценария, использованные в этой книге в качестве комментариев, критических замечаний, а также в научных целях в соответствии с доктринальным принципом добросовестного исполнения.

«12 разгневанных мужчин». Коллекционное DVD-издание серии Decades Collection. Режиссер Сидни Люмет. Беверли-Хиллз, Калифорния: Twentieth Century Fox Entertainment, 1957. Все права защищены.

«Большое разочарование». Коллекционное DVD-издание к 15-летию фильма. Режиссер Лоуренс Кэздан. Калвер-Сити, Калифорния: Columbia/Tristar Home Video, 1998. Все права защищены.

«Буч Кэссиди и Сандэнс Кид». Режиссер Джордж Рой Хилл. Беверли-Хиллз, Калифорния: Twentieth Century Fox Entertainment, 1969. Все права защищены.

«Вечер трудного дня», коллекционное DVD-издание Miramax. Режиссер Ричард Лестер. Бербанк, Калифорния: Buena Vista Ноте Entertainment, 1964. Все права защищены.

«Выпускник». Режиссер Майк Николс. Санта-Моника, Калифорния: Metro Goldwyn Mayer Home Entertainment, 1969. Все права защищены.

«Жар тела», эксклюзивное DVD-издание. Режиссер Лоуренс Кэздан. Бербанк, Калифорния: Warner Home Video, Inc., 2006. Все права защищены.

«Китайский квартал». Режиссер Роман Полански. Голливуд, Калифорния: Paramount Home Entertainment, 1974. Все права защищены.

«Окно во двор». Коллекционное DVD-издание. Режиссер Альфред Хичкок. Юниверсал-Сити, Калифорния: Universal Studios Home Video, 2001. Все права защищены.

«Французский связной». Коллекционное DVD-издание. Режиссер Уильям Фридкин. Лос-Анджелес, Калифорния: Twentieth Century Fox Home Entertainment, 2005. Все права защищены.

Песни

Can't Buy Me Love, музыка и слова Джона Леннона и Пола Маккартни. © 1964 Sony ⁄ ATV Music Publishing LLC. Все права регулируются Sony ⁄ ATV Music Publishing LLC, 8 Мьюзик-Сквер Вест, Нэшвилл, Теннесси 37203. Все права защищены. Разрешение на использование получено.

⁄ Heard It Through The Grapevine, музыка и слова Нормана Дж. Уитфилда и Барретта Стронга. © 1966 (обновлены в 1994 г.) Jobete Music Со., Inc. Все права контролируются и регулируются EMI Blackwood Music, Inc. от имени Stone Age Music (отделение Jobete Music Co., Inc.) Все права защищены. Международные права соблюдены. Разрешение на использование получено.

Raindrops Keep Fallin' On My Head из фильма «Буч Кэссиди и Сандэнс Кид», слова Хэла Дэвида, музыка Берта Бакарака. Авторские права © 1969 (обновлены) Casa David, New Hidden Valley Music и WB Music Corp. Международные права соблюдены. Разрешение на использование предоставлено Alfred Publishing Со., Inc.

Об авторе

Бобби О'Стин – писательница из Нью-Йорка. Еще ребенком она влюбилась в кино, наблюдая за работой своего отца, киномонтажера Ричарда Мейера («Буч Кэссиди и Сандэнс Кид», «Богова делянка», «Победители»). Прежде чем самой взяться за кинематограф, получила степень по антропологии в Стэнфордском университете и работала с настоящими светилами, в том числе с Рэем Брэдбери и Говардом Фастом, адаптируя их романы для экранизации. Вскоре она пополнила ряды монтажеров, получив номинацию на премию «Эмми» за телефильм «Лучшая девочка на свете» и помощь в постановке художественных фильмов «Исправительный срок» и «Ураган». В 2002 году она написала книгу о человеке, который на протяжении двадцати трех лет был ее коллегой и мужем, – легендарном киномонтажере Сэме О'Стине, и книга получила признание критиков. С тех пор Бобби дала множество интервью, посвященных исключительно карьере О'Стина, особенно для издания фильмов «Кто боится Вирджинии Вульф?» и «Выпускник» на DVD.

Примечания

1

24, 25 или 303 кадра. – Прим. ред.

2

Популярное детское стихотворение, впоследствии положенное на музыку. – Прим. пер.

Content

Бобби О’Стин
Невидимый монтаж. Советы начинающим монтажерам на примере легендарных фильмов

Предисловие

Введение Очарование волшебства

Глава 1 Подготовка сцены

Подготовительный этап (препродакшен)

СЪЕМКИ

Глава 2 Начало работы

Первая сборка

Монтажер и режиссер берутся за дело

Глава 3 Обучение волшебству

Глава 4 Невидимый монтаж

Решение проблемы

Глава 5 Время жульничать

как сжать время

Как растянуть время

Глава 6 Техника жульничества

Герой встает

Герой садится

Герой появляется в кадре или уходит

Глава 7 Знакомство с законами зрения

На что нацелен глаз

Как мы моргаем

Как глаз реагирует на движение

Глава 8 Знакомство с камерой

Постановка сцены

Где пролегает черта

Ракурсы и крупность планов

Объективы камеры

Движение камеры

Переходы/transitions

Глава 9 Звук и музыка

Звук

Реплики

Музыка

Глава 10 Когда складывается пазл

Разметка

Предварительные показы

Глава 11 Брак монтажера и режиссера

Глава 12 Экскурс в историю: как создавались и нарушались правила

Начало 1900-х: Дэвид Уорк Гриффит

1920-е и 1930-е годы

1940-е

1950-е ⁄ Начало 1960-х

Конец 1960-х ⁄ 1970-е. Золотой век Америки

1980-е и MTV

1990-е и далее: компьютеры

Глава 13 Анализ сцен и кадров

Диалоги: «12 разгневанных мужчин»

Демонстрация на кадрах: «12 разгневанных мужчин»

Сцена первая: первое голосование

Разбор

Сцена вторая: второе голосование

Разбор

Комедия: «Выпускник»

Демонстрация на кадрах: «Выпускник»

Сцена первая: веранда

Разбор

Сцена вторая: спальня

Разбор

Саспенс: «окно во двор»

Разбор

Детектив: «Китайский квартал»

Демонстрация на кадрах: «Китайский квартал»

Сцена первая: кабинет

Разбор

Сцена вторая: признание

Разбор

Экшен

Погоня, гонка: «Буч Кэссиди и Сандэнс Кид», «Французский связной»

Первая сцена погони – прибытие помощников шерифа

Разбор

Вторая сцена погони – автомобиль и поезд

Разбор

Батальная сцена

Драка

Сексуальная сцена: «Жар тела»

Демонстрация на кадрах: «Жар тела»

Разбор

Мюзикл

Демонстрация на кадрах: «Вечер трудного дня»

Разбор

Клиповый монтаж

Первая нарезка

Разбор

Демонстрация на кадрах: «Большое разочарование»

Разбор

Части тела

Музыка и движение

Флешбэк

Глава 14 Как творится волшебство

Благодарности

Примечания

Глоссарий

Библиография и другие ссылки

Видеоматериалы

Выдержки из сценария и кадры

Песни

Об авторе

Примечания