Алекс Ферр

Архон: Молчание Хранителя

/версия 18+/

Глава 1

Тускло освещённый двор уныло подмигивал фонарями, установленными ещё задолго до моего рождения. Я бодро шагал с тренировки. Рюкзак приятно оттягивал плечи, тело ощущало лёгкое напряжение натруженных мышц.

Несмотря на вечерние сумерки и район, изобилирующий вечно голодной до чужих ценностей гопотой, чувствовал я себя вполне уверенно. Уж кое-чему за год упорной работы над собой успел научиться.

Здесь, среди серых железобетонных панелек меня несколько раз уже останавливали криминальные элементы местного розлива. Маргинальная фауна соответствовала всем ярлыкам и шаблонам: пропитые лица, помойные манеры и вечное желание прикарманить что-нибудь чужое. Подстерегающий риск остаться без всего в тихих дворах щекотал нервы.

Сегодня я подсознательно искал неприятности. Пятитысячная купюра в кармане — аванс за активную подработку в автосервисе — так и кричала: “Ты недостаточно за меня страдал! Мне нужна кровь!”

Конечно, если обосновать происходящее логически, я сознательно шёл туда, куда не следует. Можно было обойти эти дворы, как обычно, сделав солидный крюк, но сегодня нутро требовало экстрима. С одной стороны, хотелось побыстрее отнести бабуле скромную прибавку к её маленькой пенсии, которой не всегда хватало даже на самое элементарное. С другой, риск нарваться был оправдан, ведь теперь-то я вполне способен настучать наглым мракобесам по рогам. Как минимум, вымогатели и упыри хоть раз встретят в моём лице достойный отпор. Я был готов драть агрессоров когтями и зубами, но дворы, где обычно заседали любители семок и халявного пивка, пустовали.

Путь через серые панельки подходил к концу, и, несмотря на воинственный настрой, я вздохнул с облегчением. Видимо, коршуны в “абибасах” уже нашли добычу, и теперь распределяли ресурсы за гаражами.

Прибавил шаг. Что-то внутри так и подзуживало на драку, но стабильно-опасный двор сегодня излучал мир и спокойствие.

— Помогите! — по ушам резанул сдавленный девичий писк. Голос прошёл будто совсем рядом и одновременно по грани слышимости. Потребовалось всего мгновение, чтобы понять: кроме меня никто не выручит. Скоропалительный вывод подтвердила и язвительная насмешка:

— Давай, что ж ты так тихо? Как думаешь, много желающих спасти чужую шкурку? — хохотнул кто-то.

— Да она сама не против, — поддел толпу особо неприятный слуху голос. Мерзкий такой, будто у латентного психопата. Мягкий, и одновременно не предвещающий ничего хорошего. От его речи даже у меня по спине побежали мурашки.

— Помо… — крик девушки захлебнулся, похоже, вовремя остановленный чужой пятернёй.

— Косой… А можно в этот раз…? — неуверенно начал тот, что требовал кричать громче.

— Вперед меня подлезть решил? А на что ты готов ради этого? — спросил психопат. Его тон не изменился, но неприятности, которые обещал его голс, стали явственнее даже мне, находящемуся на удалении и подслушивающему чужой разговор.

Воцарилась полная тишина.

Девчонки не слышно, плохой знак.

Я стоял уже на выходе с опасного двора и вовсю напрягал уши. Дорога, уходящая влево, вела в царство бесконечных гаражей, а мне необходимо было идти направо.

Инстинкт самосохранения бил в набат. Ничего с ней не будет. Поимеют пару раз, и всё. В конце концов, секс такая же естественная потребность организма, как и желание поесть. Через время девчонка забудет произошедшее словно страшный сон. И впредь не рискнёт гулять одна там, где не следует.

— Тварь подзаборная! — вновь услышал я голос психопата, но уже взволнованный, недовольный. Потом последовал глухой удар и смешок подпевал.

Чёрт. Кажется, девчонка гопникам попалась не из тех, кто молча терпит. Как бы дело совсем худо не обернулось.

— Мразь! — снова удар, ещё один. — Что у вас с руками?! Держите её крепче. Гляди, какая надменная, — голос главаря выровнялся и вновь перешёл в угрожающую тональность. — …Посмотрим на тебя через пару часов. Я не мог понять, услышал ли сдавленный крик боли, или воображение само дорисовало общую картину.

Нужно было побыстрее убраться. Велика вероятность, что кто-нибудь из жителей железобетонных пятиэтажек, которых будут опрашивать прежде всего, при даче показаний вспомнит парня в ярко-оранжевой мембране, подозрительно долго стоявшего у всех на виду. Меня. Разум кричал убираться отсюда поскорее, но внутренний герой думал совершенно по-другому. Убьют ведь девку, причём только за то, что оказалась не в том месте, не в то время. А перед этим ещё и жестоко поглумятся. Спустя несколько суток её по частям найдут в мусорных контейнерах, если вообще найдут. Осознание скорого грядущего подняло во мне волну злобы. Всю жизнь я как запуганный крысёныш, прятался по углам, никогда не лез в конфликты, пусть даже самые пустяковые, безропотно отдавал имеющиеся при себе ценности гопарям, разговаривающим на языке силы, а если доходило до побоев, всегда прикрывал голову. Сейчас же во мне боролись стандартный шаблон не ввязываться и жгучее желание помочь. Потому что ситуация складывалась так, больше некому.

— Держи сучку! — капризно-хриплый тон психопата сорвался на крик.

Кисти рук непроизвольно сжались в кулаки. Если девчонку сейчас поймают, второго шанса вырваться у неё не будет. Я смогу хотя бы прикрыть отход.

— А-а-а-ай!

Нет, всё же она не убежала.

— Сломай её руку, — спокойно приказал психопат.

Сердце колотилось будто после убойной дозы кофеина, адреналин кипятил кровь, но мозг отчаянно бастовал ввязываться. И я решил. И так всегда оставался в стороне, аморфно проходя мимо, пора менять приоритеты. Здесь ставка посерьёзнее телефона и купюр Центробанка. Жизнь.

Ноги сами понесли меня навстречу неминуемой стычке. Взгляд напоролся на чужие спины, обтянутые дешёвым кожзамом. Спортивные костюмы у гопарей были по-прежнему в почёте, но осень внесла свои коррективы, заставив насильников нацепить на себя нелепые косухи.

Девчонки за толпой из трёх человек не разглядеть, похоже, совсем мелкая и худосочная.

Я находился уже в паре шагов, когда запоздало понял: надо было для подстраховки набрать 112 или 102, мало ли чем всё это закончится. Не останавливаясь, я быстро и плавно двигался вперёд, стараясь звуками не выдать своего присутствия. Слишком увлечены добычей, и это хорошо, иначе шансов отбить девчонку у ублюдков мало.

С нечеловеческим, как показалось мне, усилием, кулак опустился на затылок стоящего посредине. Будто в удар тело он вложило всё, что накопилось за недолгие восемнадцать лет существования. Я мог дать руку на отсечение, что услышал хруст. Гопарь сунулся вперёд и грузно завалился.

Левая нога, будто чужая, выстрелила одному из незадачливых насильников в подколенное сухожилие. Упырь заорал, пытаясь устоять на целой конечности, но не тут-то было.

А потом я увидел её. Большие голубые глазищи величиною с блюдце смотрели умоляюще. Как я и предполагал, ростом девица не удалась, от силы макушка взъерошенных тёмных волос достала бы мне до плеч.

Встретившись с жертвой глазами, я упустил драгоценные мгновения. В реальность вернул пропущенный чувствительный укол в правый бок. Я машинально, не глядя, отпихнул кулаком тощее тело, зарядив со всей дури в челюсть, наверняка сбив наглую ухмылку ублюдка на несколько десятков градусов в сторону. Показалось недостаточно. Колено выстрелило вперёд, намеренно целясь по тазобедренному суставу, и достигло цели. Однако, сил в удар было вложено на порядок меньше, чем я хотел. Едва самому удалось удержать равновесие и не рухнуть рядом с тощим психопатом. В мгновение поняв, что всё кончено, и трое ублюдков уже не бойцы, успел удивиться, как я мог чуть не упасть во время удара, который отрабатывал сотни раз.

Перевёл взгляд на девушку. Та с испуганным выражением лица стояла в ступоре. Поймав мой вопросительный посыл, она задрожала всем телом.

Гопник, словивший удар под колено, истошно продолжал орать. Я отстранённо подумал, какой же это всё-таки мерзкий звук. И на удивление тихий.

Хорошо, что не позвонил в правоохранительные службы, иначе сейчас бы были проблемы куда посерьёзнее. А так — есть ещё шанс убежать и больше никогда не показываться в этих угрюмых дворах.

Посмотрел на девушку. Платье было разодрано от воротника до подола, она безуспешно пыталась прикрыть голые участки тела. Пухлые губы прыгали, не издавая ни звука, а светлые волосы формой напоминали гнездо. Красивая. Приведёт себя в порядок, и всё будет хорошо.

— Беги, дурочка, — ласково произнёс я.

На месте, куда пришёлся укол, под ветровкой, расплывалось, нехорошо пульсируя, липкое тепло.

Кровь, отстранённо, будто о ларьке с мороженым зимой, подумал я.

Тёмно-красная жижа пропитала изнанку куртки, просвечивая сквозь тонкий влагозащитный слой и благополучно ушла вниз, на новенькие джинсы, купленные с прошлой зарплаты.

Надо поторопиться. Когда кровь засохнет, её будет уже не вывести.

— Некуда спешить. И стирать тебе тоже больше не придётся, — послышался насмешливый голос из-за спины.

Неужели я произнёс это вслух, сам того не замечая? Оглянулся в поисках говорившего.

Позади стоял худощавый мужик в униформе хирурга. Даже перчатки на руках присутствовали. Незнакомец делал пометки ручкой на планшете, периодически поглядывая на меня. Я отметил, что обстановка тоже резко изменилась. Гаражный кооператив уступил место больничному белому кафелю, а вечерние сумерки незаметно превратились в тусклое освещение.

Куда я попал? К врачам? Как?! Почему я до сих пор стою на ногах и зажимаю пульсирующую рану? Странно всё. Боли не ощущалось, но кровь упрямо сочилась по ткани вниз.

— У меня бред? — настороженно спросил я.

Врач усмехнулся, но не ответил. Он продолжал сосредоточенно писать.

— Почему вы со мной не разговариваете? Вы меня не слышите? Незнакомец, не отвлекаясь от заметок, поднял указательный палец, жестом указывая ожидать.

Я так совсем истеку кровью, подумалось мне.

— Успокойся, ты уже умер, — отстранённо произнёс человек в хиркостюме. — Спешить тебе больше некуда и незачем. Жди.

Первая мысль, что пришла в голову — бабушка расстроится. Я её единственный внук, хуже того, ближе у неё никого не было. Как же она сама-то справится?

— Извини, эти вопросы не в моей компетенции. Прекрати думать. Сейчас допишу, и отправлю тебя на перевалочный пункт, — будто прочитав мысли, проинформировал меня мужик.

У меня складывалось впечатление, что незнакомец просто издевается. Хотелось поинтересоваться, чем я заслужил подобное обращение, но врач наконец оторвался от планшета и поднял взгляд.

— Ты умер. Смирись с этим и не задавай глупых вопросов. Рано или поздно это происходит со всеми. Мир не остановится, бабушка, ты прав, конечно, будет огорчена известием. Но ничего не попишешь, твоё тело уже в морге, осталось отправить тебя на следующий этап.

— Этап? — Собеседник говорил вполне внятно, но я посчитал нужным переспросить.

В голове лениво дышала на ладан надежда, что я валяюсь в бреду. Ну, или просто нахожусь без сознания, пока меня реанимируют, а мужик в хиркостюме и коридор из кафеля — иллюзия, спровоцированная кислородным голоданием мозга.

— Нет, тебе не снится. Ты действительно умер. — сурово сказал врач. А затем зловеще добавил: — GAME OVER!!!

Я стушевался под его внимательным взглядом, не выражающим ни сочувствия, ни сожаления. Казалось, у него уже вошло в привычку таким образом приводить в чувства… кого? Умерших?

Будто понимая моё состояние смятения, мужик заговорил спокойно.

— Немногие могут похвастаться тем, что завершили урок всей жизни в столь раннем возрасте. Я хочу тебя лишь поздравить и даже утешить. В следующем воплощении тебя будет ожидать более комфортная жизнь. Больше ничего обещать не могу. А теперь давай сверим данные. Мохов Кирилл Дмитриевич, возраст 18 лет. Так?

Я кивнул. Видимо, барахтаться и исправлять положение уже поздно. И какая псина меня дёрнула идти через дворы и ввязываться в драку!? Дурная голова… Ну, хоть девчонка убежать смогла. В конце концов, достойный поступок совершил, пусть и ценой своей жизни.

— Она не успела, — оборвал мои мысли мужик. И пояснил: — Твоя спасенная подруга у меня следующая на очереди, но к тебе уже это никакого отношения не имеет. Продолжим. Героически погиб в драке с тремя мужчинами.

— Вы же понимаете, что вопросы смысла не несут? Я — это я. Вы же и в голову можете залезть… — начал бастовать я.

— Могу, но таков протокол. Я обязан удостовериться, — совершенно спокойно ответил мужик.

— И как, убедились?

— Да. — Незнакомец приблизился и с силой всучил мне планшет с записями. Я бегло глянул: ничего не разобрать. Настоящий врач.

— У меня красивый почерк, — гордо заявил собеседник. Ты просто не знаешь языка. А теперь иди. Удачи тебе в новом воплощении.

Указательный палец в белой резиновой перчатке показал направление вдоль по коридору.

— Куда идти-то?

— Прямо и до победного. Успехов. Не потеряй сопроводительную документацию.

И я побрёл. Происходящее казалось странным спектаклем. Коридор длился бесконечно, как и сам путь. Шагал навскидку больше часа. Несколько раз оглядывался назад. Но и впереди и сзади, меня сопровождала одна и та же картина: стены унылого белого кафеля без конца и края. Финиш оказался неожиданным — прямо перед лицом появился ярко-оранжевый сполох. Я вздрогнул и на автомате прижал к телу планшет с непонятными записями.

Глава 2

Первое, что я ощутил после радужной вспышки — нещадно травмируемый слух. Будто металлом по стеклу возили, или наоборот. Звук был довольно настойчивым, и я открыл глаза.

Глубоко вдохнул, и повернул то, что по идее должно служить головой.

В глаза бросилось испуганное, на грани нечеловеческого ужаса выражение лица молодого парнишки. Вдобавок ко всему подросток, на первый взгляд, лет шестнадцати от роду весь трясся, но очень старался стоять ровно, вцепившись в ручку тележки.

Взгляд упал на то, что катил перед собой перепуганный парень. Сервировочный столик на колёсах был заставлен тарелками. С большой кружки богатырского размера в пол-литра струился настойчивый дымок. Принюхался, похоже на какао.

— Господин Ян… — промямлил вошедший парнишка. — Не гневайтесь, господин, я не хотел вас будить.

Что ж, прекрасно. Теперь я знаю своё имя, и зовут меня Ян. Вполне неплохо, по крайней мере, не Олег.

— Скройся с моих глаз, — не подумав, прошипел я, и сам удивился подобной агрессии и пренебрежению к слуге.

Тот, отвесив три поклона в пояс, удалился, не поворачиваясь ко мне спиной.

Пора вставать. Поднял тело с огромного аэродрома, на котором пришел в себя, огляделся. Это же надо в таком беспорядке жить… Апартаменты, где я находился, оставляли желать лучшего. Вырванные с мясом из стены карнизы со змеящимися по полу шторами, куски грязи на добротном паркете и куча осколков с частично раскромсанного ростового зеркала на стене. Тут же в паре шагов были обнаружены орудия погрома — меч и булава. Средневековье? Боже, нет-нет-нет! Остается надеяться, что это коллекционное оружие, и здесь нет привычки размахивать шпагами и прочим металлоломом. Спустя несколько секунд пришла в голову мысль, что даже если развитие цивилизации здесь на уровне тринадцатого века европейской цивилизации, то что? Кому идти жаловаться? Куда отправить ходатайство? Некуда. Остаётся только присматриваться и всем своим видом не выказывать удивления. Судя по тому, что явился слуга с горячей едой, господин Ян жил вполне неплохо. Страдать пока рановато.

В процессе размышлений внутренний тумблер переключился в режим "спокойствие". Отбросив прочь бесполезные стенания, и на удивление быстро смирившись с ситуацией, я продолжил с интересом рассматривать обширную комнату.

Единственное, что уцелело — кровать. Ложе стояло нетронутым, видимо, тело, в котором я очутился, принадлежало не дураку. Погромы погромами, а спать нужно в комфорте. Хорошая позиция. Было бы ещё вполне неплохо, чтобы предыдущий владелец полностью разделся: на ногах обнаружились сапоги, на корпусе — рубаха, а на ней непонятный кожаный панцирь, местами укреплённый стальными нашлёпками. И трусы. Одежда пестрела пятнами грязи и травы, в сапогах будто бродили по болоту, утопая в жиже по щиколотку. Где потерялась нижняя деталь гардероба — неизвестно, пришлось обшарить комнату. Штанов нигде не обнаружилось, как и сменной одежды. Из-за активности в поисках брюк заболела голова. Противная тупая боль давила на затылок и обострялась от каждого шага или резкого движения. Сел на кровать и постарался замереть. Тело с похмелья? Но жажды не чувствуется. Тушка больная? На первый взгляд, она гораздо прочнее моего предыдущего вместилища души. Откуда тогда боль?

На секунду задумался над тем, насколько я легко воспринял перемещение. Может, легкое недомогание всего лишь последствия переноса в тело взрослого человека? Например, когда младенцы появляются на свет, первое, что они делают это кричат, и наверняка не от того что им хорошо. Поэтому я всё же склонялся к тому, что тело здорово, а боль скоро отпустит.

Итак, что мы имеем? Господин Ян. Наверняка не из работников от сохи, иначе очнулся бы в тесной лачуге два на два метра, как минимум. Как максимум, рядом бы оказалась дородная сварливая жёнушка и куча плачущих детей. Значит, мужик в хиркостюме не соврал, и на перезапуске мне действительно определили более интересные условия для старта нежели в прошлой жизни.

Тело. В меру спортивное телосложение, судя по отсутствию на теле густой растительности — молодое и юное.

— Господин Ян? — створка двери приоткрылась, выдавливая наружу виноватое лицо слуги, которого я выгнал чуть больше минуты назад.

— Чего тебе? — поморщился я. — Я ещё не поел.

— Можно войти, господин? — всё так же прячась за створками, ответил парнишка.

— Одежда моя где? — ответил я вопросом на вопрос. Вроде как я и господин, но находиться полураздетым в присутствии слуги считал неуместным.

— Не желает ли господин Ян для начала сделать омовение? — всё так же прячась за дверью продолжал выдавливать из меня "хотелки" слуга.

— Штаны мне принеси, и готовь воду. Не пойду же я мыться в одних трусах!

— Понял, господин Ян, сейчас всё будет.

Дверь почти неслышно закрылась. Я направил всё своё внимание на столик с едой. Почти залпом осушил местный аналог какао, припоминая, что в прошлом воплощении люто ненавидел всё, что хоть косвенно имело следы молока. А тут прям с удовольствием влил в себя пол-литра вкуснейшей жижи. Есть не хотелось, поэтому бутерброды, кашу и нечто вроде омлета я оставил нетронутыми, а вот нарезку местных фруктов умял с большой охотой. Вкусно.

Заправив организм лёгким завтраком, почувствовал, что странная головная боль отпустила. Поднялся и подошёл к разбитому зеркалу. По ту сторону отражателя на меня смотрело моё же лицо, разве что глаза из привычного серо-голубого превратились в зелёные. Себя я узнавал, но будто кто-то там, ответственный за распределение душ, знал все мои комплексы и очень постарался их исправить. Лопоухость, которой я всегда стыдился сколько себя помню, ушла; плечи стали шире, само тело выглядело так, будто отъедалось и качалось под присмотром грамотного инструктора не один год. Почти древнегреческая статуя, только член не такой маленький.

— Господин Ян? — парнишка вернулся, и трясущейся рукой сквозь дверную щель протянул мне холщовые штаны.

— Спасибо, — я перехватил вещь и начал одеваться. — Как тебя звать?

— Митра, господин Ян, — на секунду замешкавшись, ответил слуга.

— Я одет, можешь зайти. — Парень повиновался, и, вновь поклонившись, вытянулся по струнке. — Митра, что вчера произошло?

Слуга раскраснелся и начал мяться, пряча взгляд.

— Господин Ян, вы вчера пребывали в очень дурном настроении, и…

Так, погром устроил мой предшественник. Это понятно по виду парнишки, который боялся своего хозяина как огня и очень тщательному подбору слов во время беседы. Внезапная пауза в ожидании моей реакции ударила по слуху гробовой тишиной.

— А по какому поводу я вчера так разбушевался? — продолжил я тянуть с Митры информацию, которая мне наверняка будет необходима в дальнейшем. Если бы меня запихнули в тело двух- или трёхлетнего мальца, всё было бы достаточно просто — с ребёнка спроса нет. А так как я сейчас вполне здоровый человек, да ещё и в статусе господина, стоит вести себя соответствующе.

— Господин Ян, вы не помните? — побледнел Митра. — Возьму на себя смелость вызвать лека…

— Никаких лекарей! — рыкнул я. И потом лишь задумался. Наверняка местный Айболит спишет всё на загадочный нервный срыв, или как здесь называются подобные случаи? — Так что произошло?!

— Ваш отец, господин Глентз, скоропостижно скончался, — Митру начало трясти, глаза стали огромными как два блюдца. Парнишка будто готовился к тому, что я впаду в ярость. Как вчера. Вот только в тушке сидел уже не господин Ян, а восемнадцатилетний пацан, всю жизнь проживший на грани нищеты и голода, а потому далеко не такой борзый.

— Причину узнали? — и не думая лишать головы гонца, принесшего дурные вести, спокойно уточнил я.

— Ваша мать вызвала с Архона и Этры лучших лекарей, — изрёк Митра. — Но пока они не могут уточнить причину.

— Значит, яд, — пожал плечами я. — Когда будет готова вода?

— В течении десяти минут, господин Ян, — отозвался слуга. — Простите, не уточнил. Вам в сопровождение Давию и Тару, как обычно?

Вот это поворот. Интересно, Давия и Тара это банщицы или наложницы? Или и то, и другое?

Я завис, отвернувшись к окну и раздумывая, Митра терпеливо ждал. По каменному двору редкими экземплярами, но довольно резво шастал народ. Все в одеждах красных оттенков. У кого-то были бледно-розовые тряпки, у кого-то алые. Похоже, в этом доме меня достаточно быстро начнёт всё раздражать. Кстати, и Митра был облачён в коралловый костюм, чему я сразу не придал значения. Спустя полминуты парень вежливо кашлянул, напоминая о своём присутствии.

— Могу ли я расценивать ваше молчание, как отказ, господин Ян? — осторожно, почти шепотом спросил слуга.

— Да, сейчас я хочу побыть в одиночестве. И забери еду, что-то совсем воротит от запахов.

Я не врал. Бутерброды и омлет из аппетитной еды как-то резко начали издавать затхлый запах, вызывая приступы тошноты.

— Хорошо, господин Ян, — Митра ухватился за тележку и по битому стеклу покатил её прочь.

— Подожди секунду, — остановил я слугу. — Скажи, на сегодня запланированы какие-нибудь важные мероприятия?

— Госпожа Лидия, — начал Митра, но запнулся, — ваша мать, просила зайти в её кабинет, как только вы проснётесь.

— Хорошо, после омовения проводишь меня, — кивнул я, позволяя парню наконец убрать прочь зловонную скрипучую тележку с едой. По-другому я это безобразие назвать не мог. Удивительно, насколько быстро испортилась пища.

Распахнул окно и с чувством облегчения вдохнул свежего воздуха. На дворе стояла ранняя осень или очень прохладное лето.

Моя спальня располагалась на третьем этаже огромного поместья. Широкий, как я предположил, внутренний двор, пестрел низкими хозпостройками, зачастую утопавшими в зелени невысокой растительности. К живому здесь относились бережно: каждый кустарник или деревце были огорожены высокими коваными оградами, навскидку, около полуметра высотой. Судя по тому, что мощёный двор был на удивление чист, ни листочка, ни бумажки, с прислугой господа обращались строго. Я ещё некоторое время медитировал, стараясь по движениям слуг хотя бы примерно вычислить уровень развития цивилизации, где нахожусь, но, увы все, как на подбор сновали с пустыми руками. Единственным предметом труда была определена щётка на деревянном черенке. Природный цвет инструмента говорил мне лишь о том, что яркой пластмассы здесь нет.

— Господин Ян, купальня готова, — через некоторое время проинформировал Митра.

Ну наконец-то. Данное мне новое тело ныло, требуя горячей воды и местами даже чесалось. Видимо, некоторую роль в мироощущении играли и грязная рубаха с сапогами, по щиколотку облепленными болотной жижей. Или чем похлеще.

— Веди.

— Господин Ян, разрешите прислать в вашу опочивальню горничных? — снова выдернул меня из мыслей услужливый парень.

— Митра, ты можешь хотя бы минуту не задавать вопросов? С утра уже успел утомить. — Слуга совсем поник, а я, наслаждаясь тишиной, с интересом разглядывал коридор. Подозреваю, шли мы по хозяйскому крылу, потому что за всё время пути мне не встретилась ни одна живая душа. Я чувствовал себя последней свиньёй, шагая по пушистым коврам измазанной обувью, оставляя комья грязи, которую наверняка потом будут обязаны убрать ни в чем не повинные слуги.

Бабуля бы за подобное поведение без разговоров съездила по лицу половой тряпкой. А здесь ничего. Ведь вчера у господина было плохое настроение, пусть будут рады, что вчера в живых остались. А чистить ковры и наводить порядок в покоях хозяина по сравнению с риском быть обезглавленными вообще милое дело.

Наконец мы пришли. Митра толкнул дверь, услужливо распахивая передо мной, как он выразился, купальню.

Теперь понятно, почему Митра спрашивал про спутниц. В огромной ванной, похожей на адский котёл при желании поместилось бы десятка два человек. Бассейн стоял на множестве ножек, причудливо отлитых, витых и блестел бронзовыми боками. С поверхности шёл пар, маня занырнуть в это чудо по самую макушку.

Я сбросил с себя одежду, отдав тряпки в руки слуге, снял сапоги и, оставшись в одних трусах, направился к бронзовому монстру, дабы предать тело блаженству.

Митра, схватив в охапку всё, что на мне было, испросив разрешения, метнулся прочь. Я же отмокал в адском котле и предавался тревожным мыслям.

Во-первых, всё же стоит при скорой встрече пожаловаться матушке на плохое самочувствие и временную амнезию. Это даст мне достаточно времени, чтобы хоть как-то ориентироваться здесь. Во-вторых… А что, во-вторых? Я вполне доволен. Самое неприятное в случившемся, это то, что бабушка будет плакать, потому что я был её единственным и любимым внуком.

С другой стороны, когда я записался в спортивную секцию, тренер настоял на расширенной страховке, иначе бы ни одного занятия мне не светило. Пришлось две недели отбатрачить на автомойке, и отнести всё заработанное мутному слащаму типу. Как оказалось, оформление страховки оказалось не такой уж и бесполезной тратой. Бабушка в виде компенсации получит солидную сумму. И наконец сделает вожделенный ремонт, купит те самые обои, от цены на которые у неё неизменно поднималось давление. Я улыбнулся. Видит создатель, умирать я не хотел, но всё сложилось действительно удачно.

Заприметил в одном из концов бассейна навесную полку с мочалкой и грудой кусков мыла. Нырнул, подплыл и с удовольствием принялся тереть распаренное тело, когда по ту сторону двери раздался голос Митры:

— Господин Ян, сообщите мне, когда закончите, я за дверью.

Я скривился. Видимо, такова участь знатных особ этого мира — ни секунды одиночества. Закончив, вылез из ванной, обтёрся, намотал полотенце вокруг бёдер и пригласил слугу.

— Заходи, Митра.

Парнишка вошёл, и я не смог не отметить положительных перемен в его настроении. Слуга улыбался, протягивая мне стопку чистой одежды глубокого тёмно-красного цвета.

— Митра, а почему красное? Помнится мне, я был одет по-другому.

Парнишка ответил:

— Так траур же, господин Ян. Мы все, от последнего слуги до вас, главы рода Каррас, скорбим.

Становится всё интереснее. Батюшка, которого я не знал и дня, почил, бросив на мои плечи управление огромнейшим поместьем, обслуги в котором минимум, человек сто. Так… А ведь подчинённые — дело вторичное. Чем занимается семья? Или клан, род? Куча вопросов без ответа. Мне просто необходим информатор. И лучше его заполучить через мать, Лидию. Митра, как я уже понял, человек ненадёжный. Ишь как улыбается. И волноваться совсем перестал. Похоже, пока он прогуливался за свежей одеждой, уже успел настучать кому надо о странном поведении своего господина.

Глава 3

Моя новая матушка, госпожа Лидия, безутешная вдова рода Каррас, ждала меня в кабинете. Насколько я понял по сложенным аккуратными стопками бумагам, она тоже принимала активное участие в общих делах. Её рабочее место напоминало владения архивариуса: множество полок в папками, запах клея, общая атмосфера строгости и напряжённой работы.

— Проходи, Ян, — жестом пригласила она сесть в кресло напротив, а затем обнадёжила: — Нам предстоит серьёзный разговор.

Я поник, потому что был морально не готов к такому виражу. Конечно, я уже успел настроиться на общую траурную атмосферу, но говорить предметно, по существу, мне мешало полное отсутствие сведений о делах семьи.

— Митра, оставь нас. Малейшее подозрение, что нас кто-нибудь подслушивает, и ты вылетишь с Архона со всеми соответствующими штрафными санкциями, — строго сказала матушка, не забыв удостоить моего слугу уничижающим злобным взглядом.

Лидия была красива. Ледяной ангел лет тридцати пяти-сорока, не растерявший изящества движений и благородной субтильности. Светлые волосы, стянутые в тугой пучок, делали её лицо похожим на неподвижную маску, казалось, она с трудом даже моргала, а разговаривала так, что двигались лишь уголки губ, выпуская в пространство отрывистые угрожающие речи.

Митра удалился, и госпожа Лидия Каррас решила плотно взяться за меня.

— Что это такое вчера было, пояснишь? — нахмурилась она, изучая меня будто насекомое.

— Меня очень расстроило известие о смерти отца, — подобрался я, упорно пытаясь сохранить осанку в чересчур мягком кресле. Казалось, этот предмет мебели матушка приказала поставить здесь нарочно, чтобы каждый вошедший ощущал себя безвольной тряпкой.

— То есть, ты согласен, что подобное поведение недостойно главы клана? — прищурилась Лидия.

— Мне сложно оценивать собственные поступки со стороны, — я нахмурился, делая вид, что искренне сожалею о вакханалии, устроенной моим предшественником. — Вчера я был в ярости. Испорченную мебель всегда можно заменить, тем более, что мы можем себе это позволить, — я выдержал некоторую паузу, бодаясь взглядами с властной маман и продолжил: — Неужели, по твоему мнению, я должен был рыдать и заламывать руки? Я мужчина, и, хоть сейчас внешне спокоен, до сих пор пребываю в отвратительном расположении духа. Смерть отца для всех нас страшный удар.

Лидия кивнула, слегка расслабив плечи, но так и не позволила себе улыбнуться.

— Скажи, Ян, а что ты сделал со своим Хранителем? — странным вопросом матушка застала меня врасплох. Я ничего не знал, и вряд ли без посторонней помощи узнаю. С другой стороны, это прекрасный шанс признаться Лидии в том, что у наследника клана проблемы с кукухой. Точнее, с памятью. Лидия расценила долгую паузу как моё стеснение и попыталась дожать фактами: — Митра сказал мне, что у тебя на шее больше нет Хранителя. Куда ты его дел? — допытывалась она.

— Я как раз хотел поговорить об этом, матушка, — я обратил на вдову Каррас взгляд, полный щенячьей боли и вины. — Мне нужна помощь. Вчерашние новости настолько пошатнули моё здоровье, что с утра я даже не понял, где нахожусь… И кто вы все для меня… Я даже не признал Митру, и до сих пор чувствую себя здесь чужаком.

Лидия кивнула, показывая, что мои слова нечто само собой разумеющееся, но не позабыв сжать губы в тонкую бледно-розовую полоску. Матушка наклонилась, приглядываясь ко мне. На секунду показалось, что её янтарные глаза полыхнули неоновым светом, отчего я рефлекторно зажмурился, и тут же снова уставился на собеседницу. Показалось?

— Та-а-а-ак, — шепотом выдохнула она. Весь вид Лидии говорил о том, что её самые худшие опасения подтвердились. Матушка не скрыла разочарования, и, выдержав недолгую паузу, покачала в головой. — Нутром чувствую, что ты сказал мне далеко не всё. Ну а то, что сейчас изрёк, является чистой правдой. Право же, я не ожидала, что твоё вчерашнее буйство приведёт к столь серьёзным проблемам.

Лидия впала в задумчивость, а у меня немного отлегло. Наконец я смог расслабиться. Формально я будущий глава семьи, по факту же главный босс здесь вдова Каррас. Сознавшись ей, я перекинул проблему своей амнезии на хрупкие женские плечи. Зато теперь не придётся изображать из себя благородного господина, сославшись на чрезвычайной силы нервный срыв.

— Сегодня во второй половине дня у нас встреча с партнёрами, — проинформировала меня Лидия. — Твоя задача не опозориться и не показать слабину. Мы обязаны заверить их, что со смертью твоего инфантильного папаши ничего не изменится. Ни в лучшую сторону, ни в худшую. Мне слова не дадут, но на собрании будет твой обожаемый дядюшка Мамон. Я хотела обсудить твою речь на сегодняшней встрече, но в силу обстоятельств говорить будет он. Твоя задача — смотреть на каждого из гостей с ненавистью.

— Зачем? — поинтересовался я. Я мало что понимал в искусстве деловых переговоров, но в том, что вокруг должна царить дружелюбная атмосфера, был уверен. Лидия же давала абсолютно противоположные инструкции.

— Они должны бояться, — спокойно ответила Лидия. — Ежесекундно каждый из наших, кхм, партнеров, должен шкурой ощущать, что расправишься с любым из них при малейшем подозрении на предательство. Сейчас у тебя проблемы с памятью, но ещё вчера ты кричал на весь особняк, что каждый из них должен сейчас находиться в пыточной и давать показания. И я была абсолютно с тобой согласна.

А ведь господин Ян вряд ли мог заблуждаться, подумалось мне. Если Глентза Карраса кто-то убил, вряд ли это мог быть человек с улицы. Аристократы почти всегда умирали по расчёту. Мои догадки подтвердила Лидия:

— Знаешь, всегда восхищалась твоими талантами. Поэтому ни в коем случае не меняй линии поведения. Глава рода Каррас не оставил Архон без крепкого управления, а всего лишь ушел, оставив своё место более достойному.

Я участливо кивнул. Мне нечего было сказать Лидии. Она, без сомнений в курсе происходящих событий, и сейчас знает побольше меня. Остаётся следовать инструкциям.

Матушка встала с места и направилась к полкам. Перебрав пальцами несколько безымянных папок, она вытащила одну из них. Открыла, тихо, сквозь зубы выругалась и схватила следующую. Облегченно выдохнула, что-то оттуда взяла и направилась ко мне.

— Держи, — она протянула мне литую фигуру льва, готовящегося к прыжку. К спине зверушки была прицеплена петля, сквозь которую проходила толстая цепь из того же металла. На серебро не похоже, слишком яркий белый, а платину или белое золото я не различал, ибо Кирилл в прошлой жизни не имел ничего подобного. Да и вообще, вдруг здесь нет тех драгметаллов, который ценились в моём прошлом воплощении.

— Зачем мне?

Лидия сложила на груди руки сочувственно посмотрела.

— Совсем дело плохо, — вздохнула она, закатывая глаза словно тринадцатилетний подросток. Затем сменила свой тон на обычный, с леденящими душу нотами. — Это копия твоего Хранителя. Надень и носи её поверх одежды, чтобы у окружающих не было сомнений. То, что у тебя нет Хранителя, заметил лишь Митра, но в доме слишком много любопытных глаз и ушей. Вполне возможно кто-то видел или слышал, что вчера ты сотворил с амулетом. Неудивительно, что потеряна лишь память, а ведь ты вполне мог бы отправиться в увлекательное путешествие следом за своим отцом.

"А господин Ян Каррас и отправился!" — так и крутилось у меня на кончике языка, но я вовремя прикусил этот болтливый орган, вместо желаемого выдав:

— Ну ма-а-а-ам, — будто на автомате выдал я, заменив “ба” на “мам” в попытке остановить поток нравоучений.

— Какие, к чертям, “мам”??! — взвилась вдова Тизерис. — Тебе уже восемнадцать! В твоем возрасте отец уже вырезал всех, кто ему мешал жить! А ты мамкаешь! Чтоб я не слышала такого больше!

Красивый факт о любимом папеньке, ничего не скажешь. Похоже, господин Ян был тем ещё гадёнышем, весь в отца. Ну и Лидия достойное дополнение семейки. Властная ведьма.

— Я вас услышал, матушка, — сухо ответил я на выпад Лидии. И надел цепь с болванкой Хранителя.

— Не говори никому, что это копия, — прошипела вдова. — Никому. Даже братьям.

Я мысленно присвистнул. Отлично, теперь ещё и братья нарисовались. Интересно, они такие же моральные уроды, как и мы трое?

Госпожа Каррас вновь прервала мои мысли:

— Если бы ты знал, чего мне стоило раздобыть точные копии Хранителей. Но видит Создатель, рисковала я не зря. Ступай к себе, я пришлю лекаря. И ни в коем случае не забывай о своей роли на собрании. Твой отец поставил под удар нас всех, хотя бы ты будь благоразумен и не допусти пятен на репутации клана.

— Я все сделаю, как ты сказала, — ответил я, встал с кресла и пошел прочь, подальше от злобной фурии.

Странно, ведь она вчера потеряла любимого мужа, и сейчас должна быть безутешной, шокированной, встревоженной… Но нет. Понятия не имею, какой она была год или месяц назад, но сейчас госпожа Лидия — мадам со стальными яйцами. Уверен, она собственными тонкими ручками свернёт шею тому, кто покусится на власть семейства Каррас.

Вышел в коридор и заорал:

— Митра-а-а-а!!!!

С одной из дверей пулей вылетел переполошенный слуга и остановившись от меня на расстоянии вытянутой руки, вытянулся по стойке смирно.

— Чего встал, — злобно сказал я. — Веди меня назад в спальню.

Глава 4

На моих глазах произошла настоящая магия. За время моего отсутствия, не более часа в общей сложности, комнату успели привести в божеский вид. Со стен убрали битое зеркало, заменив его предметом чуть поменьше. Карниз со шторами вернули на место, сломанную мебель частично заменили на новую, а паркет отдраили до блеска. Интересно, сколько человек потребовалось, чтобы в столь короткое время вернуть всё как было? Впрочем, проблемы индейцев шерифа не волнуют. Судя по тому, как Митра боялся, что я разгневаюсь, в поместье Каррас платят более чем хорошо.

Лекарь объявился сравнительно быстро. Не успел я затребовать у Митры чего-нибудь горячего и приличный кусок прожаренного мяса, как в мои покои, учтиво постучавшись, вошёл высокий чернобородый господин. В красном. Яркое одеяние свидетельствовало не только о том, что он скорбит вместе с семейством Тизерис, но и о его относительно высоком положении в иерархии слуг. Наши с матушкой одежды были очень тёмными и, как я понял, чем светлее цвет и тем более низкое положение занимает его носитель.

— Здравствуйте. — от моего пристального взгляда не укрылось, как сильно вошедший сжал в кулаке ручку обитого кожей саквояжа, принесённого с собой. Волнуется? — Меня зовут Дижион, я лекарь.

— Несложно догадаться, — хмыкнул я, запоздало чувствуя, как изнутри поднимается волна неприязни. Остановил себя на мысли, что Кирилл был уравновешенным и весьма спокойным парнем с устойчивой психикой, а господина Яна раздражало практически всё. Приступ агрессии я сразу списывал на то, что тело принадлежало, как минимум, невротику, потому что происходило подобное уже не в первый раз. Будто кто-то чужой дергал за ниточки, заставляя меня проявлять нужные эмоции.

Дижион мялся на пороге, пока я не приказал Митре:

— Иди на кухню и принеси наконец мне еды. Без стука не входи. Узнаю, что подслушиваешь, — я расплылся в нехорошей улыбке, заставив слугу съёжиться, — пощады не будет.

Я уже усвоил, что господин Ян, пребывавший в этом теле до вчерашней ночи, был парнем не промах. При любом удобном случае, используя власть ондержал в страхе всех, кто отважился на какое-либо взаимодействие. Иначе как объяснить зашуганное поведение Митры с самого утра и явное одобрение методов давления мамашей-ведьмой? Плюс к этому собственное поведение уже второй раз за день скатывалось в явно отработанный годами шаблон. Интересные вводные данные. С другой стороны, я, пока ещё не умудрённый опытом считал, что властью нужно пользоваться более хитро. Хотя бы не столь явно демонстрируя могущество, ведь во многих случаях вполне достаточно манипуляций, а ежеминутное запугивание прислуги, того гляди, может довести их до членовредительства.

— С чего начнём, господин Дижион? — я вперился взглядом в фигуру стоящего лекаря, который только и позволил себе что сделать пару неуверенных шагов внутрь моих апартаментов и продолжал стоять как вкопанный, удерживая саквояж.

Костяшки пальцев уже побелели, он цеплялся за ручку будто за спасательный круг. Дижион словно не слышал моего вопроса.

— Ну же? — подтолкнул его я.

— Для начала м-мне необходимо вас осмотреть, — слегка запинаясь, сказал лекарь.

— Где?

— Везде, — с явным облегчением выдохнул он. — Господин Ян, ваша матушка попросила осмотреть вас с ног до головы, она подозревает, что вас, как и вашего отца, отравили.

— Разве информация уже подтвердилась? — приподнял я бровь, удивляясь, что мне ещё никто не донёс. Наверняка эти сведения в первую очередь должны узнать близкие. Например, глава семейства.

— Нет, но эта версия является наиболее жизнеспособной. — Лекарь немного расслабился, прошёл в спальню и разложил саквояж на тумбе, стоявшей у изножия кровати.

Я поймал взглядом блестящие сталью, ухоженные инструменты. Здесь были и стетоскоп, и нечто, смутно похожее на тонометр, зеркала различного назначения… Это из того, что я смог опознать.

Увидев мою заинтересованность, Дижион вдруг начал оправдываться:

— Это не то, что вы подумали, господин Ян! Набор был подарен госпожой Лидией около полугода назад, когда я оперировал людей из группы вашего брата! Я целые сутки чистил и зашивал, выжили все до единого! Я никогда не…

— Успокойтесь, Дижион, — мягко остановил я тираду лекаря. — Меня просто заворожило изящество ваших принадлежностей, не более. Как и тщательный уход за ними.

— Спасибо, господин Ян, — ещё немного, и лекарь был готов упасть мне в ноги. — Этот подарок за пределами Архона спас далеко не один десяток жизней. Я до сих пор счастлив, что обладаю подобным сокровищем!

— Дижион, давайте приступим к делу? — я уже успел снять рубаху, дело осталось за сапогами и штанами.

— Да, простите, — извинился лекарь. — Мне очень тяжело находиться здесь, в господском доме.

— А кому сейчас легко? — улыбнулся я, избавляясь от последнего предмета одежды. — Наверняка перед этим вас изрядно подкосил разговор с моей матушкой.

— Осмелюсь заметить, вы не совсем угадали, господин Ян, — вновь начал отмазываться эскулап. — Я человек простой и не привык к общению со знатными господами, и лишь поэтому чувствую себя не в своей тарелке.

— Тогда что ты делаешь здесь? Матушка, кажется, собирала лучших, и ты один из них. Сомневаюсь, что хороший врач не вхож в круги сильных мира сего, — я замолчал, когда лекарь нахмурился, слушая сердце.

— Задержите дыхание, господин Ян.

Я повиновался.

— Теперь дышите.

Холодная как открытый космос плоскость стетоскопа переместилась на спину.

Дижион достал из саквояжа блокнот и с десять секунд что-то в нём увлечённо писал.

Затем дошла очередь до тонометра. Принцип работы был такой же как у аналогичного прибора из моей прошлой жизни. Вот только вместо датчика стоял прозрачный кристалл. По окончании измерения кристалл стал ярко-красным, что заставило лекаря поджать губы.

— Всё настолько плохо? — нахмурился я.

— Может быть да, а может быть нет, — отозвался эскулап. И, судя по его виду, он был скорее обеспокоен нежели издевался. Немного подумав, он пояснил: — Ваше сердце работает так, будто вы в предсмертной агонии. Но, судя по тому, что чувствуете вы себя прекрасно, это никак не влияет на общее состояние. Не болит ли голова?

— Нет, но матушка наверняка вас проинформировала, что меня полностью покинула память.

— Это вполне объяснимо шоковым состоянием, — не преминул ответить лекарь. — Я почти уверен, что в родном доме, в привычной обстановке, ваша память к вам вернётся в кратчайшие сроки. Следов яда нет. По крайней мере тех смесей, с которыми я знаком.

— Вы это определили по частоте сердечного ритма? — начал допытываться я.

— Мне и этого достаточно, — заявил Дижион. — Видите ли, господин Ян, я не зря десять лет учился и почти двадцать практикуюсь. Но с таким странным феноменом сталкиваюсь впервые.

Это ж сколько ему лет тогда? На первый взгляд, мужику около тридцати, даже меньше, сильно искажает возраст борода. Вряд ли он с пелёнок учился на лекаря.

— Сколько пульс? — уточнил я, хотя нутром чуял, что немногим больше обычной нормы.

— Шестьдесят пять ударов в минуту, господин Ян. Чрезвычайно много.

— Много это сто сорок, пароксизмальная тахикардия, — начал спорить я. — А у меня всё в порядке.

Уж про что, а про сердечные патологии я знал достаточно, бабуля всегда меня держала в курсе малейших отклонений. И сыпала диагнозами и их вторичными признаками настолько часто, что я уже по двум параметрам — частоте пульса и давлению — мог выставить диагноз.

— Я бы не хотел ставить под сомнения ваши знания, — осторожно начал Дижион, — но, поверьте моей обширной практике, пульс в шестьдесят пять ударов это чрезвычайно много.

Может, у них минуты какие-то другие? Вновь прислушался к себе. Всё в норме, как ни крути.

— Разрешите? — я потянулся к шее эскулапа, тот отпрянул. Через секунду справившись с собой, сделал шаг вперед. Я приложил пальцы к его сонной артерии и убедился, что сердцебиение врача как минимум вдвое ниже моего. Странный феномен. Будто Дижион в глубокой коме лежит.

— Пожалуй, вы правы, — согласился я, дабы не продолжать беседу, которая ни к чему полезному не приведёт. — Мы можем списать это на потрясение.

— Согласен, — с облегчением выдохнул Дижион, когда я убрал свою руку с его шеи. — Ваш организм очень необычным образом среагировал на стресс. Требуется наблюдение.

— Вот и останетесь, пока всё не уладится, — добродушно улыбнулся я. Лекарь вздрогнул. — Всё равно вас отсюда не выпустят, пока моё здоровье не восстановится.

Говорил я с полной уверенностью, что так и произойдет. Авторитарные замашки семейства Каррас никто не отменял. И, судя по тому, как вела себя вдовствующая матушка, такие выверты не в новинку множеству людей, обладающих не столь высоким положением.

— Господин Ян! — бухнулся на колени лекарь. — Там, за границей Архона множество больных, которым никто не поможет. Никто, кроме меня, господин Ян!

Эскулапа трясло, будто сейчас стоял вопрос о жизни и смерти.

— Вы ведь понимаете, что мы покроем все убытки? — ответил я, не веря своим ушам. Врач бескорыстен? Или настолько уникален, что лечит всё? И продолжил: — Вы ничего не потеряете, я бы даже сказал, отработаете по тройной ставке. Встаньте.

— Дело не в оплате, господин Ян, а в том, что без меня беззащитные не смогут получить помощь… У них нет денег, чтобы оплатить лекаря и аптечные смеси, но они так же, как богатые, болеют…

— Дижион, сколько у вас учеников?

— Каких учеников, — насторожился эскулап.

— Тех, кто придёт вам на смену. Вы же не вечны, а от того, что вы умрёте, нищие болеть не перестанут.

— У меня личные мотивы, — смутился Дижион. — Я не могу позволить себе учеников, вряд ли кто-то захочет всю жизнь, как я, скитаться, ночуя где попало и питаясь чем пошлют Создатели.

— Именно! — закономерно подвёл я мысли эскулапа в нужное русло. — Я не говорю о том, что ваша деятельность бесполезна. Наоборот, ваша миссия мне кажется…Э-э-э-э… подвижнической. Но в данной ситуации у вас выбора, по сути нет. Представьте, насколько щедра будет госпожа Лидия…

— …И насколько она будет разгневана, если я ничем не смогу помочь, — завершил за меня реплику Дижион.

— Я не собираюсь умирать, — пояснил я. — По крайней мере, в ближайшем будущем. Поэтому у вас точно так же всё впереди. Например, собственная лечебница на содержании у богатейших людей…. наших необъятных просторов!

Надо срочно поднимать информацию. Понятия не имею где нахожусь и как это всё называется! Проклятие! Хотя за час с небольшим вполне себе прогресс: знаю собственное имя, к какому семейству принадлежу, и то, что наши земли называются Архон. А ещё то, что у клана есть партнёры, значит, ведутся дела.

— Если я правильно понял, вы, господин Ян, сейчас говорили о том, чтобы моё скромное дело росло и множилось? — неуверенно уточнил Дижион.

— У рода Каррас множество влиятельных друзей. Думаю, им ничего не будет стоить поставить на дотацию лечебницу для бедных.

— Вы даете слово главы рода? — будто не веря своим ушам, спросил лекарь. — Что вы поможете расширить и поставить на ноги дело всей своей жизни?

— Если наши партнёры откажут нам в такой малости, госпиталь будет спонсироваться семейством Каррас. Даю слово.

Кажется, я только что протанцевал по больной мозоли лекаря. И чудесным образом смог её залечить. На эскулапа было приятно смотреть, он и не знал, как можно скрыть такое огромное счастье, распирающее изнутри. Я решил добить Дижиона:

— Чтобы вы так не переживали о своих подопечных, мы оплатим труды пары лекарей на время вашего отсутствия. Вряд ли те, кто берет заказы в Архоне, станут халтурить.

— Благодарю, — казалось, Дижион, был готов вот-вот расплакаться.

— А пока ступайте, я прикажу подготовить вам комнату в доме, — кивнул я.

Как только Дижион вышел, я выглянул в коридор и заорал:

— Митра-а-а-а!!!

Глава 5

Слуга прискакал, будто рядом раздавали леденцовых петушков.

— Митра, почему у меня в спальне нет ни клочка бумаги??!

— Прикажете принести, господин Ян? Может быть, проводить вас в кабинет? — учтиво предложил паренёк.

— А проводи, — согласился я, нехорошо прищурившись, намеренно пугая Митру. Нечего доносить на меня матушке за моей же спиной.

Пока мы петляли по коридору, мне пришла в голову прекрасная мысль: не заменить ли парня на красивую услужливую девицу? В конце концов, жизнь одна. Хотя нет, не одна, погорячился с выводами.

Одновременно выверты собственного сознания меня снова озадачили. Это не мои шаблоны поведения. Типичный Кир давно бы забился в угол и наблюдал, мямля в ответ окружающим нечто невразумительное. Сейчас же я, наоборот, бросаюсь с головой в гущу событий, совершенно не думая о том, что могу показаться излишне глупым или сумасшедшим. Редкостная самоуверенность. Как там любили писать интернет-тролли? Слабоумие и отвага. Это как раз о будущем главе рода Каррас, то есть обо мне. С другой стороны, это обстоятельство совершенно не пугало. В моменте хотелось быть собранным и деятельным, узнавать, менять, развивать. Наверное, именно таким и должен быть старший целого клана?

Митра услужливо распахнул двери кабинета и я, как ни в чём не бывало, плюхнулся в обитое кожей удобное кресло. Вальяжно взял со стопки чистый лист, на рефлексах макнул в чернильницу перо. Аккуратно, насколько мог, вывел своим корявым почерком “Мне необходим информатор”. Промокнул чернила, и сложил лист вчетверо, отдал мнущемуся у порога Митре.

— Матушке отнеси.

Слуга исчез, а я подумал о том, что иногда отдаваться на волю рефлексам правильно и в некоторой степени полезно. Я не впал в ступор от незнакомых письменных принадлежностей, тело сделало свою работу, и это был высший пилотаж, без долгого вглядывания и заминок. Откинулся на спинку кресла и стал ждать возвращения Митры.

Но вместо парнишки явилась безутешная вдова собственной персоной, за юбкой которой и прятался Митра. Точнее, госпожа Лидия не явилась, она влетела в кабинет фурией и чуть ли не в лицо мне бросила моё послание.

— Что это за шифровка??! — красная от гнева, прокричала она.

Упс. Я даже немного напрягся. Развернул лист и прочитал… На русском. Забавно.

Матушка всё ещё ждала ответа, шумно нависая надо мной. Я кивком попросил Митру удалиться. Паренёк вылетел из кабинета со скоростью ветра. Мы остались с Лидией практически наедине: я, она, монументальный письменный стол, наверняка хранивший далеко не один секрет рода и куча папок с документами.

— Вы, матушка, возмущены тем, что я нездоров? — как можно мягче спросил я, понижая громкость почти до минимума.

— Меня привела в бешенство твоя шифровка, — выпрямилась Лидия, запоздало понимая, что её выпад не стоил и выеденного яйца. Видимо, и у неё нервишки шалят после смерти достопочтимого папеньки, только прикидывается холодной как скала. Иначе я её поведение объяснить не мог. Не похожа вдова Каррас на истеричку.

— Простите, матушка, — ещё более нежно, прикидываясь агнцем, сказал я. — Я в тот момент не понимал, что пишу тарабарщину. — Здесь дословно написано: “Мне необходим информатор”. Если это имеет какое-то значение.

— Имеет, — поджала губы Лидия. — Прискорбно понимать, что с тобой случилось подобное. И только твоя былая самоуверенность отгоняет от меня мысли о полнейшем крахе.

— Лекарь Дижион сказал, что со временем всё встанет на свои места. Кстати, мне он очень понравился. Как профессионал. Да и как человек, в людях редко встречается бескорыстное желание помогать другим. — Вдова кивнула, а я, воодушевлённый её молчаливым согласием, продолжил: — Я уговорил его остаться на неопределённый срок, до моего полного выздоровления.

— И чем же ты его заманил? — неприкрыто удивляясь, спросила матушка. — Насколько знаю, финансовой стороной его сильно не заинтересуешь. Неужели твоя болезнь представляет ценность для науки?

— И да, и нет. Мы с ним поговорили и несколько разошлись во мнениях по поводу моего здоровья. Сейчас моё состояние для господина Дижиона загадка.

— Он просто Дижион, — холодно поправила мать. Честное слово, снежная королева, а не женщина. Наверняка и черты лица сохранила неизменными, потому что не показывала никому эмоций.

— Вы сейчас обращаете внимание на происхождение, матушка, — возразил я. — Но благородства у него хватит на несколько семейств. Именно поэтому, меня вовсе не коробит называть его господином. Как равного.

— Так ты озвучишь причину, по которой Дижион согласился остаться? — надавила вдова, сверля меня взглядом. Она словно нутром чувствовала, что всё не так просто.

— Да. Я пообещал ему выкупить недвижимость под лечебницу для нищих. — Брови Лидии поползли вверх, но спустя миг она с собой совладала, и лицо приобрело прежнее строгое выражение. И я добил мысль: — Это не всё. Я дал слово поставить Дижиона, нескольких его учеников и текущие затраты на дотации от наших партнёров.

— Мне кажется, ты слишком опрометчив, — ответила матушка, перед этим на секунду задумавшись. — Как ты заставишь наших партнёров спонсировать неизвестно кого и неизвестно зачем?

— Знаете, матушка, думаю, они очень хорошо разбираются в ведении дел и финансовых выгодах. А значит, проще простого им будет объяснить что такое репутация и зачем она нужна.

— Сомневаюсь, — скептически произнесла Лидия.

— В таком случае, я прибегну к шантажу, — ехидно осклабился я. — Если они не захотят по-хорошему выделить незначительную сумму для своего народа, будет не очень приятно.

— И всё это ты готов сделать ради какого-то лекаря? Я, конечно, понимаю, что Дижион произвёл на тебя впечатление… Но наша семья и так много чего делает для Империи Этра. Архон платит сполна, зачем тебе ещё и содержать лечебницу. Нашему благополучию это не повредит, но ничто не заставит жителей Этры относиться к Архону с дружелюбием.

— Во-первых, я не собирался платить, — обозначил я свою позицию. — Пусть платят наши партнёры. Как я понял, поправь, они как раз граждане Этры? — Лидия едва различимым кивком подтвердила моё предположение. — Во-вторых, я не собирался подкупать жителей Империи, думаю, нам и так неплохо живётся.

— Тогда зачем попросил остаться Дижиона и наобещал ему исполнение мечты всей его жизни? — спросила вдова Каррас. — Ты здоров, постепенно память к тебе вернётся. Или не вернётся, — спокойно констатировала возможные исходы матушка. — Дижион вряд ли на это повлияет.

— Знаю, — согласился я с позицией Лидии. — У меня совершенно другой мотив. Первая причина — главу семьи должен наблюдать только один врач, и лучше это будет тот, кому ты доверяешь. Вторая причина, он сможет тебя развлечь интересной беседой. И последнее, таких людей единицы. И если им дать поддержку, мир может измениться к лучшему.

— В прошлом году, когда я подарила ему инструменты для практики, вы с отцом думали совершенно по-другому, — с явной обидой в голосе сказала Лидия. Она пыталась прикрыться язвительным замечанием, но я в момент осознал, как ей было плохо, когда Ян и Глентз Каррас посчитали её добрый поступок блажью.

Картина прошедших дней выплыла из ниоткуда, и я в полной мере ощутил, каково было матушке оправдываться за сущие копейки только потому, что она хотела искренне отблагодарить человека.

— Я взрослею, матушка. И да, я видел, какую ценность ты отдала лекарю за хорошую работу. Прости меня за то, что осудил твой поступок.

На глазах Лидии проступили слёзы, которые она поспешила от меня спрятать, отвернувшись.

Я встал с кресла, подошёл и обнял матушку.

— Мы со всем этим справимся, не переживай. Но для этого мне необходим тот, кто поможет восстановить память.

Глава 6

Кто знает больше всех о личности будущего главы семейства? Вряд ли мать или отец, слишком велико расстояние естественной дистанции. И не слуга, хоть он и копается в грязном белье, более приватная информация ему недоступна. Поэтому сейчас передо мной в расслабленной позе стояла Давия, моя фаворитка. Я отметил, как ей шёл красный цвет, но, к счастью или сожалению, девица во мне бурных чувств не вызывала. В отличие от Митры фаворитка меня совсем не боялась, хотя была несколько обескуражена.

Как я узнал позже, господин Ян никогда не приглашал её в кабинет и строго запрещал ей туда входить под каким-либо предлогом. Это навело меня на мысль, что имеет смысл пересмотреть хотя бы последние документы и записи безвременно ушедшего в лучший мир предшественника.

Я вооружился пером и листком бумаги, чтобы делать пометки, попросил Давию присесть и говорить по существу. Слух коробило то, что в конце каждой фразы она добавляла обращения вроде “о, мой ненасытный лев” или “сладенький орешек”, от которых на интуитивном уровне выворачивало. Через несколько минут беседы я высокомерным тоном попросил больше меня не называть постельными прозвищами. Девушка поникла, будто я отобрал всё, что было ей дорого.

От Давии разило неприкрытой сексуальностью, начиная от в меру низкого успокаивающего тембра голоса и заканчивая неспешными, изящными жестами. Даже траурный наряд фаворитки провоцировал глубоким декольте, открывающим прекрасный обзор на совершенную, круглую форму упругой груди.

Ещё несколько минут я сидел, погружённый в гипнотические звуки её бархатного голоса, после чего наши взгляды встретились.

И до этого я видел, насколько красива Давия, но сейчас она уселась на краешек стола и подала себя в наиболее выгодном ракурсе. На секунду моя рука, записывающая за ней остановилась, мы смотрели друг на друга не отрываясь. вот только фаворитка больше напоминала удава, а я — чуть осмелевшего кролика. Моё замешательство было расценено ей как признак слабости и возможность пробить стену отстранения, которая меж нами вдруг ни с того ни сего выросла. Я-то знал в чём причина, а вот Давия — нет. Любовница господина Яна явно решила, что барьер нужно брать, пока в нём зияет доступная брешь. Давия сделала разворот, взметнув в воздух полы платья, и оказалась на столе целиком.

По положению ног женщины можно легко понять её отношение к вам. Если они скрещены — она инстинктивно защищается, если расслаблены — она вам доверяет. А если ноги женщины лежат на ваших плечах, то вы ей определённо нравитесь.

Я не стал стесняться, хотя моему прошлому воплощению не так часто отваливалось женское внимание. Склонил голову и потерся щекой об идеально гладкую, изящную ножку Давии, выражая согласие. А через секунду и сам не понял, как это любовница Яна оказалась на мне верхом.

Не желая давать добыче опомниться, фаворитка впилась в мои губы страстным долгим поцелуем. По телу побежала дрожь предвкушения, просторные штаны неожиданно стали тесными. Давия плавно начала двигаться, заставляя меня с каждым моментом всё сильнее заводиться.

Кресло Яна оказалось далеко не самой удобной мебелью для утех. Отстранившись, я сбросил с себя любовницу, развернул её спиной и задрал юбку. На её нижнем белье, как оказалось, была весьма удобная застёжка, позволяющая насладиться плотскими радостями, не снимая интимной детали гардероба. Пара движений — и Давия выразительно выгнула спину, подставляя упругую задницу.

Хоть для меня происходящее было скорее неожиданностью, нежели закономерностью, сдавать назад было поздно. Да и тело само просило разгрузки.

Давия трепетала под натиском моих ласк. Решив, что прелюдий достаточно, спустил штаны и вошел в сочную киску фаворитки, вызвав манипуляциями короткий громкий вскрик.

— Тише ты, прислугу перепугаешь, — прошипел я, с ходу начав яростно приходовать девицу.

Давия послушалась и прикусила язык, выдавая реакцию шумными выдохами на каждое поступательное движение. Я крепко вцепился попку девицы, сжимая белое тело до красноты. Ещё некоторое время фаворитка продолжала шумно шептать словно в бреду мое имя, но на финальных аккордах, когда я сам почувствовал, что член мало чем отличался от каменного, Давия заорала, давая волю эмоциям.

— Заткнись! — приказал я, смахивая капли пота со лба.

Но девушка и не думала меня слушаться. Она орала так, будто её режут, и пришлось в ущерб себе прикрыть ей рот ладонью. Возможно, получилось грубо, потому что острые зубы фаворитки тут же впились в ладонь.

— Что творишь, дура??! — возмутился я, одёрнув ладонь, инстинктивно влепив пощёчину и ещё сильнее сжав её попку.

— А-а-а… Ян! — не обращала на меня внимания Давия.

— Сучка, как-то отстранённо подумал я, потому что был целиком и полностью был сконцентрирован на ощущениях. Оргазм подступал, громко стуча в набат. Еще несколько секунд. Пять… Нет, десять.

Податливая плоть фаворитки содрогалась в приступе экстаза, когда наконец напряжение схлынуло, загрузив фаворитку до краёв.

Вытер член краем её платья, натянул штаны и без сил плюхнулся в кресло.

— Я сейчас вернусь, — оглядела свой наряд Давия. — Вы не разгневаетесь, господин Ян?

— Иди. Сполоснись и переоденься. Нам предстоит ещё много работы.

После секса разум будто прояснился. Я был готов работать.

После того, как фаворитка вернулась, наш разговор пошёл в более позитивном ключе.

За четыре часа с перерывами на перекус, напитки и обед я узнал о себе и других много интересного. Прелесть любовницы состояла ещё и в том, что она подробно расписала моё отношение к людям, событиям, вещам. К концу нашей беседы я составил у себя в голове целостный портрет личности ушедшего, его привычки и маркеры поведения, а также почти полностью сложилась картина мира, где мне предстояло прожить очередную жизнь.

В первую очередь я попросил рассказать о семье: родословная, взаимоотношения, особенности, количество народа в нашем тесном ядре. Со слов Давии стало ясно, что мне повезло даже больше, чем какому-либо мажору. Архон являлся государством в государстве. Территория аномалий, странных, необъяснимых событий, одновременно являющаяся огромным заводским комплексом. Здесь цвела и бурлила жизнь, из недр добывалась богатая руда самых ходовых металлов, почва и климат позволяли разве что не монеты на деревьях выращивать, а россыпи магических кристаллов обеспечивали энергией не только саму территорию Архона, но и большую часть Империи Этра. Этра — страна, которая и терпела на своих просторах Архон. Но не так уж и страдал сам Сиятельный Император, потому что Этра имела жирную выгоду с существования нашего относительно небольшого пятака. Так как территория производила всё и даже больше, в качестве дани Сиятельному отправлялось определённое количество лучших изделий: скоростные багги, металлоконструкции, станки и инструментарий для ремесленников, предметы искусства, экзотические фрукты-овощи, считающиеся деликатесами, уникальные лекарства и порошки, аналогам которых нет во всем обитаемом мире, не то что в Этре. Богатство шло в качестве дани за спокойное существование, количество “подарков” являлось фиксированным. Остальные излишки Торговая Палата Империи скупала без вопросов и по вменяемой стоимости на постоянной основе. Меньшая часть шла на внутренний рынок Империи, остальное развозилось по соседям и давало сверхприбыли.

Насколько осведомлена была Давия относительно истории Архона, империи вокруг нашего производственного комплекса постоянно сменяли одна другую, но на просторах аномалии всегда царила стабильность.

Причина устойчивости Архона в вихрях политических интриг была проста как топорище. Как Сиятельный считался помазанником Создателей, так и семейство, управляющее Архоном в умах людей отличалось особой благосклонностью высших сил. Каждый член клана Каррас имел Хранителя — кусок рандомного металла в виде украшения. Как говорила Давия, по легенде, Хранитель и член клана Каррас — связанные меж собой души, которые не могут существовать в этом мире по отдельности. Как ни странно, словам бывшей любовницы этого тела я поверил. Господин Ян потерял Хранителя или попросту выкинул его, результат, как говорится, налицо. В благородном теле поселился я, и ещё никто не знает, чем это всё закончится. И матушка Лидия дальновидна, подстраховалась. Чтобы не плодить слухи, вручила точный дубликат. Связи с ним я не чувствовал, хотя, по заверениям Давии, Хранитель часто общается со своим носителем. Что ж, кто знает, возможно, в дубликат и подселится кто-нибудь. А пока я здесь один.

Хранителей наделяли мистическими свойствами, и втихаря народ шептался, что именно они повелители Архона, но никак не представители семейства Каррас, к которым привязан каждый из них.

Основная загвоздка в том, что на территорию Архона не может проникнуть ни один человек, замышляющий зло против главенствующего клана. Точнее, зайти-то он зайдёт, но наверняка провалится в какую-нибудь пустоту, скрытую пушистой мягкой травкой. Или помрёт, например, от куска руды, прилетевшего в голову. Самым забавным случаем было дерево, нечаянно упавшее на багги одного из наших партнёров. Транспорт раздавило стволом практически всмятку вместе с пассажиром. Но и водитель, и помощник партнёра остались целыми и невредимыми. Агрессивное отношение экстерьера Архона напрямую связывали с Хранителями.

Другим важным моментом была присяга дому Каррас в верности. Без неё попасть на территорию промышленного комплекса не представлялось возможным. Любой, пытающийся пролезть куда не следует погибал на месте.

Тем не менее, количество людей, желающих попасть в Архон в качестве работника, год от года росло. Ограничивала поток лишь квота по взаимной договоренности с Этрой — не более десяти тысяч человек в год. Манили народ заоблачные по меркам Империи выплаты, в аномалии почти что царил коммунизм. Ровно половина чистой прибыли делилась между всеми работниками с соответствующими коэффициентами за тяжесть работы. Самые низкие проценты получали слуги и прочие наемники на побегушках, высокий процент был у производственников и оперативных групп. В порядке вещей начислялись премии за перевыполнение норм, многие работали наизнос, лишь бы войти в десятку ударников на том или ином заводе.

Первый контракт заключался на пять лет, позже — продлевался на год, и так до победного, пока работники не решали уйти назад в Этру, возвращались к семье и детям. Нет, в Архоне работали и женщины, но никого, кроме как наследников клана Каррас аномалия не терпела. За всю историю существования странной территории здесь не произошло ни одного зачатия.

Архон отпускал на волю всех. Вернуться жить в Империю и даже прервать контракт по причине форс-мажора не составляло труда. В силу того, что бухгалтерии требовалось время для подсчёта доли работника, единственным неудобством была небольшая отсрочка выплаты.

Для семейства Каррас выход за пределы Архона грозил полной потерей связи с Хранителем и персонального дара. Способности, которыми наделяла аномалия, исчезали, как только стопа Каррас касалась земли Этры. Именно поэтому семейство редко покидало собственные территории. Подозреваю, без плюшек Архона в виде дара и постоянных подсказок от Хранителей мои родичи чувствовали себя неуютно.

Так же Давия проболталась и о моём даре — врождённом чутье на выгодные сделки и лёгкое отношение с цифрами. Глянув на отчёт, я мог за несколько секунд определить, где кроется ошибка или умышленное сокрытие правды. Именно поэтому, несмотря на наличие старшего брата, меня умышленно готовили к плавной передаче дел семейства. Что же, надеюсь, бывший бабушкин внук их не подведёт, считать вроде бы умею.

Лидия читала людей. Она и была, по сути, главным эйчаром аномалии. После того, как Давия рассказала мне об особенности вдовы, я начал побаиваться матушки. Скорее всего “читала” она не только качества, но и хорошо разбиралась в том, говорят ей ложь или правду. Наверняка Лидия поняла, что перед ней не её сын практически сразу, и комедию при встрече ломать не стоило. Ну, я хотя бы пытался прикинуться Яном, кто же знал, что у вдовы есть внутренний радар с алгоритмами определения "свой — чужой".

А ещё у меня было два брата.

Младший, которому было всего двенадцать лет от роду, пока Хранителя не получил, и дара тоже. А потому Сигизмунд, или просто Сигги, прилежно, как мог, переживал начавшийся пубертат. Со слов Давии, у нас с ним были прекрасные отношения, а вот родители его закидоны воспринимали весьма негативно, всячески стараясь подчеркнуть, что в его возрасте вели себя более сдержанно. Ну да, ну да. С таким положением вещей я сталкивался и в прошлом: все взрослые годам к тридцати-сорока вдруг резко теряли память о юношеских похождениях и усердно занимались морализаторством отпрысков. В том, что Сигги уже имел любимую служанку и совершал вылазки за пределы Архона, я ничего зазорного не видел. Точнее, не видел Ян Каррас. Как по мне, пацану следовало быть осторожнее.

Мой старший брат, Ферг, родился, похоже, с оружием в руках. Он прекрасно управлялся и с огнестрелом, и с клинками, был быстр, вынослив и кожей чувствовал опасность. Навыки, конечно, полезные, но предопределяющие его судьбу — годами он носится по Архону, устраняя прорывы.

Прорывы враждебных сущностей были единственным значимым минусом аномальных владений моей семьи. Странные твари, которые частенько появлялись вразброс на всей территории, к людям не питали никакого интереса. Их целью были производственные мощности. Появляясь в местах, где людей по тем или иным причинам не было, они сбивались в стаи и шли крушить ближайший завод или любую другую свехконцентрацию оборудования. Особенно незваных гостей привлекали склады. И горе тем, кто вставал у них на пути — твари крошили мелких людишек без всякой оглядки, хотя и милостиво давали уйти тем, кто не собирался бросаться грудью на амбразуру.

И это была лишь часть увлекательных зарисовок, рассказанных моей любовницей. Гораздо интереснее были взаимоотношения партнёрами — кланами я их назвать не мог, семействами тоже.

Через несколько часов от массива информации у меня начала болеть голова, и я попросил Давию покинуть кабинет, переваривая данные. Сам не заметил, как задремал, так и не выпустив из рук пера.

Глава 7

Зависая над собственным телом, заметил, как девушка, из-за которой я ввязался в драку, баюкает на тощих коленках мой труп. Или это был ещё не труп? Девчонку трясло, она закрывала руками рану в боку, попутно набирая по телефону службу спасения и истошно крича на всю округу, требуя помощь. Но окна и балконы панельки, возвышающиеся над гаражным кооперативом пустовали. Не выглянула ни одна живая душа. Зато псих, который, по моим подозрениям, был зачинщиком, оживился. Он, находясь за спиной девушки, приподнял голову, потрогал развороченную челюсть и, зажимая в одной руке окровавленную заточку, медленно пополз к девице. Та тряслась как осиновый лист на ветру и ничего вокруг не замечала.

Ну ё-моё, давно бы убежала, нет же, судьбу испытывает. Что самое страшное, я ничего сделать не мог, просто сверху наблюдал за ситуацией, развернувшейся перед взглядом.

Один из троицы валялся без сознания, другой, так же истошно крича, отползал за гаражи. Он пытался встать, но целая нога была только одна, и та не держала тело, вторая же волочилась, неестественно согнутая, мертвым грузом.

— Алло, скорая? — закричала девушка в трубку. Она почти визжала. Немудрено, окажись я в подобной ситуации, наверное, тоже бы нервничал…

Тем временем психопат продолжал медленно подползать со спины.

Беги!!! Ничего уже не будет хорошо, но хоть ты спасёшься. Беги!

— Не знаю… — лепетала девушка в трубку. — Много крови… Левый, нет, правый бок.

Беги! Бросай всё и беги! Я совсем распсиховался.

Когда заводила гопников вонзил ей в спину под рёбра нож, я мысленно заорал от невозможности что-либо сделать. Тонкое лезвие выскользнуло и вонзилось вновь, затем ещё и ещё. Я не считал удары, их было немало. Казалось, псих в какой-то своей непонятной мотивации желал превратить девчонку в фарш, причём неизвестно за что. Она ведь ему ничего не сделала. Девушка завалилась набок, с уголка рта потекла кровь. Глаза остекленели, и только тонкие руки продолжали сжимать рану на боку моего трупа.

Псих, убедившись, что девица не реагирует, полоснул её по сонной артерии и побежал. Резво, легко, будто сломанная челюсть вовсе не мешала ему передвигаться. С бурлящей злобой проводил его взглядом, и вспомнил о бабушке.

Меня мгновенно перенесло в нашу небольшую квартирку со старым ремонтом и низкими потолками. На кухне пахло борщом, бабушка резала хлеб, ожидая моего появления. Она что-то бубнила себе под нос, снова и снова переживая события прошлого. Была за ней такая привычка.

Где-то в подъезде громыхнуло, наверное, младшеклассники опять забавлялись с петардами. Нож выпал из рук, звонко отскакивая от пола, который давно бы пора заменить. Бабушка схватилась за сердце. Она убежала в комнату, нервным движением вытащила из тумбочки тонометр и начала измерять давление, вслух ругаясь на то, что её, старую, так невовремя покинули силы.

Я подлетел поближе и поцеловал её в щёку.

— Прощай, ба. Мне действительно жаль, что так получилось.

Я покосился на тонометр. Давление было в норме.

Я подорвался, судорожно хватая ртом воздух. Последний “привет” моей прошлой жизни. Подумал о девушке и убедился в том, что моя смерть была напрасной. Она всё равно погибла, хотя я втайне ещё надеялся, что мужик в хиркостюме с перевалочного пункта сказал неправду. Девушка отправилась в мир иной, как и я, но не изнасилованной и без мук боли. Пришла в голову мысль, что всё же некоторые события могут быть предопределены. Вмешивался я или нет — итог один.

Огляделся и наконец нашёл в себе силы отпустить перо, которое продолжал сжимать до побеления костяшек. Солнце сдвинулось едва-едва, но ощущал я себя на удивление отдохнувшим. Глянул на часы — четыре вечера. Во сколько же встреча?

— Митра! — негромко позвал я.

— Да, господин Ян? — из-за двери кабинета высунулось любопытное лицо слуги.

— А когда симпозиум?

— Что, простите? — Я отметил задумчивое выражение лица паренька.

— Встреча с партнёрами, — перефразировал я.

— А, через три часа. Изволите чего, господин Ян? — встрепенулся слуга.

— Горячего чего-нибудь. И поесть.

— Поплотнее или полегче? — уточнил Митра.

— Повкуснее. Перестань задавать вопросы, иначе мы с тобой все два часа меню будем обсуждать. Мне нужно переодеться?

— Нет, господин Ян, но если желаете..

— Держи наготове сменную рубаху, если что.

Митра исчез, а я крепко задумался. Не поздновато ли для собрания? Семь вечера как-никак. Вряд ли обойдётся одними лишь соболезнованиями. Давия упомянула, что после деловой беседы и ужина планируется церемония прощания, а с такими вещами обычно не спешат. Хорошо, что я успел поспать, похоже, все события закончатся глубокой ночью.

Спина немного ныла. Для качественного сна необходима кровать. Кресло, какое бы удобное не было, для таких целей не подходит. Немного размялся, прогнал по задеревеневшим от долгого сидения мышцам кровь и вновь уселся за бумаги. Чем больше информации у меня будет переварено к собранию партнёров, тем лучше для семьи Каррас. Теперь у меня новая жизнь и новая цель, и до сих пор я не понимаю, радоваться произошедшему или всё же не стоит. Но без смирения с произошедшим трудно будет идти вперёд. Итак, Ян Каррас, сейчас твоя цель не опозориться перед партнёрами и вести себя как подобает главе клана.

Глава 8

— Мам, а где Ферг? — шепотом спросил я, не найдя глазами никого, хотя бы близко похожего на моего старшего брата. Давия описала Ферга как двухметрового добродушного медведя с руками-сковородками, не чета тем, кто собрался за общим столом.

Мелкий остался в поместье, на территории аномалии, а нам с матерью пришлось выехать за пределы Архона. Лидия чувствовала себя неуютно, и её можно было понять. Не успела семья толком отойти от печального известия, как эти коршуны затребовали выездную аудиенцию под предлогом того, что за последние два месяца произошла смена власти в некоторых фракциях, а новые управленцы не успели принести присягу. Чертовы интриганы.

Я созерцал лощёных гостей злобным взглядом. И даже не притворялся. Общество странных, непонятных мне людей с повадками хищников вызывало внутри бурю отторжения. Складывалось впечатление, что моего отца им ни капли не жаль, сытые рожи прощупывали меня и Лидию на предмет слабости. Мы пока сидели молча, ожидая непонятно чего, в воздухе витала напряжённость, которую при желании можно было бы раскромсать на куски.

— Ферг не успел, — еле слышно ответила мать. — Он у травоведов был, когда принесли вести. Бросился к нам, но по пути попал аж на четыре пробоя, мимо проехать не смог.

Я кивнул, молчаливо принимая поведение брата как должное. В возникшей ситуации он повёл себя правильно — продолжил нести нелёгкую миссию, несмотря на семейное происшествие.

— Если всё будет хорошо, Ферг появится к концу церемонии прощания, — уточнила Лидия.

Гости продолжали сидеть с каменными лицами с интересом вслушиваясь в наши с матерью перешёптывания. Наконец дверь распахнулась, в комнату вошли двое, коренастый подтянутый мужик с повадками льва-альфы и красивая статная девица, в чертах которой присутствовала явная схожесть со спутником. Дядюшка Мамон и его единственная дочь, Мэй. Видимо, их ждали с большим нетерпением нежели нас, остатки семейства, без отца осиротевшего и вмиг потерявшего власть.

Мамон сразу же направился к нам и, одним лишь взглядом согнав с насиженного места одного из партнёров, сел рядом с матушкой. Без лишних сантиментов он взял за руку Лидию и, как мне показалось, очень искренне произнёс — Соболезную твоей потере, милая, — бархатным голосом произнёс дядя. И вроде бы всё хорошо, вот он, друг семьи, надёжный, верный, тот, кому можно доверять. Но нутро не обманешь, я в полной мере ощущал, что всё сказанное им — игра на публику, ложь и желание продемонстрировать небезразличие к нашей беде. Тем не менее Лидия доверяла ему. Или создавала видимость.

Мать всхлипнула, но уже спустя мгновение восстановила самообладание.

— Итак, все в сборе, — провозгласил Мамон. — Одного не пойму. Все договоренности остаются в силе, к чему это внеплановое собрание?

Мэй, севшая там, где было свободное место, улыбнулась отцу, полностью соглашаясь с его точкой зрения. Я, собственно, тоже был вполне солидарен с дядюшкой, хоть и по первому, субъективному впечатлению решил: он нашей семье не друг.

В ответ на реплику Мамона с кресла поднялся высокий худой тип с прилизанными волосами и неприятным скрипучим голосом.

— Насколько мы осведомлены, господин Ян в порыве гнева вчера гремел на всё поместье, что никто из партнёров больше ничего не получит, — проскрежетал он. Взгляд его остановился на копии Хранителя, прочно упокоившейся у меня на груди. Что-то этот тип знает, наверняка осведомлён более остальных.

— И откуда же у вас такие сведения? — не удержался я от прямого вопроса.

— Вы же не в пустоте живёте, — осклабился партнёр, ни капли не смутившись. — Вокруг вас, господин Ян, люди, и у них есть уши.

— Кажется, пора поменять прислугу, — обратился я к Лидии. — Эти прихлебатели мало того, что торгуют сведениями, так ещё и как сыр в масле катаются за счёт Архона.

— Боюсь, ваши меры проблему не решат, — продолжал меня поддразнивать собеседник.

— Нет людей — нет проблемы, — не менее нагло ответил я. — А если вы, господин…, не прекратите ехидничать, боюсь, мои угрозы, высказанные в запале злобы, рискуют быть воплощёнными в реальность. Частично, лишь в отношении вашей фракции.

— Не думаю, что мои потери будут соразмерны вашим, — скользкий тип, пропустив торг и не желая сдаваться, перешёл к прямым угрозам. Он скрипел, царапая шершавыми речами напряжённый воздух зала собрания.

— Желающих купить товар много, — настала моя очередь обрисовывать перспективы, — а Архон один. Сомневаюсь, что вы со столь покладистым характером ещё не нажили себе врагов. Или, как минимум, соперников, готовых занять ваше тёплое местечко.

Мы бодались взглядами, и ни один не хотел уступать. Пауза затянулась, во мне полыхала ненависть, а тело, будто чужое, желало проехаться кулаками по наглой роже оппонента, решив препирательства силой. Но разум в текущем моменте был крепче инстинктов.

— Думаю, наши распри ни к чему не приведут, — с места поднялся ещё один человек. — Собрание организовано с целью уточнить, не задержатся ли поставки в связи с церемониями.

— А надо ли? — нехорошо улыбаясь, я оглядывал скопище наших так называемых партнёров, похожих на стаю голодных шакалов.

Многие смотрели прямо в глаза, ни капли не смущаясь моей злобы, другие не выдерживали давления. Параллельно ходу неприятной беседы я кое-что помечал в блокноте. Мне, конечно, рассказали о тех, с кем мы имеем дело, но здесь присутствовали не все, да и столько фамилий и имён разом запомнить трудно. Потом я расспрошу матушку о каждом из них, а сегодня мне уготована роль недоверчивого щенка, которого вдруг отняли от материнской сиськи и заставили охотиться. Впрочем, так оно и было. Вокруг незнакомые люди, внутри — полное непонимание, о чём вообще идёт речь. Я не имел сведений о личностях, здесь присутствующих, ни того, чем наш клан полезен каждому из партнёров.

— Ян, разреши мне? — очень учтиво поинтересовался дядя Мамон.

Хитрый змей. Так и норовит блеснуть учтивостью и поставить себя во главу дел семьи. Но у него урегулировать дальнейшие действия получится намного проще.

— Думаю, в данной ситуации это будет лучшим выходом, — надменно согласился я. — Мне достаточно тяжело держать себя в руках, чтобы не прибить каждого из них, — я кивнул в сторону гостей и обвёл всех присутствующих ледяным взглядом.

— Хорошо, тогда начнём обсуждение объемов поставок, — Мамон начал демонстративно возиться с бумагами словно в первый раз изучая информацию.

Я был уверен, что папка, которую доброжелательный дядюшка принёс с собой была им читана не один раз, и его вдумчивость всего лишь дань этикету. И чем дольше я наблюдал за Мамоном, тем сильнее во мне крепла уверенность, что близкий друг покойного отца далеко не так хорошо относится к нашей семье как должен.

Чтобы так откровенно не пялиться на присутствующих, я тоже взял в руки перо и продолжил активно делать записи по ходу делового разговора, внимательно изучая каждого из присутствующих, делая пометки. Пригодятся.

Перед похоронами мы ещё около трёх часов обсуждали объемы поставок товаров из Архона, партнёры по очереди высказывали поправки. Насколько я понял, последняя декада месяца подходила к концу, и смерть отца была отличным поводом скорректировать объёмы. Командовал парадом дядя Мамон, ловко жонглирующий цифрами и дипломатичный как пресс-секретарь. Несмотря на то, что он вёл беседу с партнёрами как нельзя лучше, нехорошие моменты не отпускали меня до конца переговоров. По завершении беседы я даже не мог сформулировать, почему Мамон вызывает во мне отторжение, но оно было настолько явным, что игнорировать собственные ощущения было сложно.

Мы с матушкой покинули зал переговоров, когда солнце клонилось к закату. Скоростной багги в течение получаса домчал нас до поместья. Но водитель проехал мимо дома, и нас ждало ещё около десяти-пятнадцати минут дороги. Я не задавал лишних вопросов, и всю дорогу молчал, прикидывая, что стоит обсудить с Лидией в первую очередь — наших скользких партнёров или Мамона. Делать это при постороннем человеке я не хотел, а потому время в пути провёл целиком погрузившись в собственные невесёлые мысли.

Не отпускало ощущение, что я попал в то самое затишье перед бурей. Хоть сам Архон и покровительствовал семейству Каррас, чуяло моё нутро огромный, титанический подвох. Ситуация представлялась напряжённой, и дело было не только в борьбе за власть и главенство над производственным комплексом. Подозреваю, если бы Хранители не оберегали семью, нас бы вырезали в ту же ночь, а теперь приходится ломать голову, в какие многоходовки втянуты я и Лидия. Всё, что происходило, уверен, имело подоплёку, которую я пытался разгадать, но не имел достаточно вводных данных, а потому строил самые дикие и немыслимые предположения.

Например, тот скользкий тип со скрипучим голосом, который не смог удержать собственный яд в узде… Кажется, его звали Рицкель. Он мне не понравился, потому что даже не старался прикрыться маской доброжелательности и открыто шёл на конфликт. Но в то же время он и ещё несколько партнёров показались мне самыми безобидными. Они плохо играли роли сочувствующих или, на худой конец, нейтральных компаньонов. По их лицам можно было слишком многое сказать. Даже мне, не сведущему в физиогномике (так, кажется называется искусство чтения собеседника) стало ясно, что смерть Глентза принесла некоторые выгоды. В моменты обсуждения я пристально наблюдал за каждым, отмечая на бумаге те или иные детали поведения. С удивлением обнаружил, что могу отличить людей, которым высокий статус достался по наследству и тех, кто работал и добился места за столом переговоров исключительно собственным трудом. Это я тоже записал.

Забавно, но тот хлыщ, что пошёл в конфликт, относился как раз к простолюдинам. Он, может быть и упорствовал, чтобы изменить собственную жизнь к лучшему, но чтобы находиться среди серьёзных торговцев явно не дорос. Очень много эмоций, в особенности там, где его фракции дела даже близко не касались. Слишком глуп и чувствителен.

На подъезде к обособленному зданию с огромной заводской трубой будто исполинским пальцем пронзающей небо, водитель заметно сбросил скорость. А всё из-за того, что по обочинам медленно шла толпа в бледных розовых одеждах. Прислуга. Само здание выглядело невысоким, и в голову закралась смутная догадка, что мы едем в крематорий.

На высоком, широком крыльце в окружении здоровых мужиков стоял медведь. Огромный, заросший бородою по самые глаза рыжий крепыш помахал нам с Лидией, когда багги наконец остановился.

— Привет, брат, — поздоровался я с Фергом полушёпотом, потому что его объятия были сродни захвату клещей.

— И я рад тебя видеть, — прогрохотал он над самым ухом, которое немедленно захотелось прочистить, до того громким был звук.

Я заметил на шее у Ферга Хранителя. Почти такой же талисман как и у меня, только вместо льва было изображено другое животное, неизвестное мне. Помесь волка, медведя, при том местами стройное как гиена. Что же, придётся привыкать к тому, что этот мир хоть немного, но всё же отличается от моего прошлого. Начиная с непомерно длинных суток и заканчивая магией, которая, как мне кажется, вовсе не светит, ведь Хранитель у меня на шее — подделка, и никто не спешит вступать со мною в разговор либо наделять исключительными способностями. А ведь ещё предстоит отвоевать главенство семьи у Мамона, который, как я понял, как раз собирается перенять руководство по праву… Умного? Сильного? Не видать ему места главы Архона как своих ушей. Я здесь появился не для того чтобы всё потерять.

Процессия из слуг, находившихся при поместье, остановилась в паре сотен метров от входа. Странный манёвр, но, наверное, так было принято. Заметил, что люди, чьи одежды были на порядок темнее, чем у остальных, активно жестикулировали, расставляя толпу. Все чего-то ждали. Мы с матерью и Фергом вошли внутрь, где нас уже ждал Сигги, самый младший член клана Каррас. Малой сидел на самой первой скамейке в ряду и смотрел на священника, находящегося на трибуне. Или церемониймейстера, непонятно вообще кто это был. Позади стоял металлический гроб без изысков, за ним светилась разожжёнными углями стена из стекла. Как есть, крематорий.

Едва мы заняли места, в церемониальный зал начал прибывать народ. Я пару раз оглянулся, пока Лидия чувствительно меня не ущипнула за бок и прошипела, что не дело главе клана оглядываться на кого ни попадя. Пришлось сидеть смирно, и около часа выслушивать заунывные речи. Сначала от священника, потом от матушки, потом от Мамона и некоторых партнёров, взявшихся в зале прощания непонятно откуда. Прислуге слова никто не давал, но изредка под чью-нибудь речь я слышал редкие всхлипывания. Будто кому-то было действительно жаль, что многоуважаемый Глентз, глава семейства Каррас безвременно покинул этот мир. Мать и братья вели себя сдержанно. Я вздохнул с облегчением, следуя семейной линии поведения, мне не придётся отыгрывать на публику безутешное горе.

После речей каждый подошёл попрощаться и донести до трупа последние слова. Бессмысленно, но такова традиция. Когда все попрощались с Глентзом, люди Ферга в шесть пар рук подняли тяжеленный гроб с не менее тяжеленной тушей отца и отправили его в приоткрытое жерло готовой всё спалить печи. Церемония закончилась.

Когда мы выходили из зала, на землю плавно опускался непроницаемый туман. Похолодало, будто кто-то переключил режим с мягкой осени на промозглую. Настроение было под стать погоде.

Мы поехали в поместье ужинать в самом узком кругу. К моему неудовольствию, Мамон вместе с дочерью в этот узкий круг входили и никуда деваться не собирались. В отличии от семьи Каррас, Архон не одарил их Хранителями, но и без них, чуяло моё нутро, дядя и его дочурка представляли для нас опасность. Лидия, как ни странно, подвоха не чувствовала или просто не показывала, вела себя отстранённо-нейтрально.

Для себя я избрал лучшую тактику из возможных — слушать и помалкивать. Далеко не все в курсе, что Ян Каррас "лишился" памяти, и чем меньше об этом знает враждебное окружение, тем лучше.

Когда принесли горячее, я отрешился от происходящего и уткнулся в свою тарелку.

— Ну как там, в самом пекле, Ферг? — завёл беседу Мамон. Ужин рисковал пройти в гробовом молчании. Ни я, ни Лидия, ни Сигги с Фергом не торопились начинать разговор. И, кажется, я ошибался в своей семье, они тоже чувствовали опасность от друга покойного Глентза.

— Всё как всегда, — ответил брат. — Прорывы, убытки, отчёты производственников, снова прорывы и убытки.

— Ты нашёл ответ на нераскрытый вопрос Архона? — Мамон спрашивал Ферга с подначивающей улыбкой, не забывая ловко поддевать на вилку нежнейшее филе, по вкусу схожее с говядиной.

— Нет, — равнодушно ответил старший брат. — И не думаю, что когда-нибудь кто-то из нас разгадает этот секрет. Но я уверен, что логика в действиях тварей всё же есть, пусть она нам и не понятна.

— Думаю, ты скоро найдёшь ответы, — Оливьер добродушно смотрел на Ферга, но тот в ответ окатил дядю холодным взглядом, и дядя переключился на моего младшего брата, — Ну а ты, Сигги, что успел придумать за то время, что я был в отъезде?

— Много чего, — пожал плечами белобрысый мелкий. — Начиная от новой конструкции багги до определителя распространённых ядов.

Мать поперхнулась и с удивлением уставилась на своего самого младшего ребёнка.

— Думаю, на этот раз это бесполезная идея, — мягко сказала мать. — Вокруг слишком много лекарей, и твоё… изобретение просто не понадобится.

— Вряд ли кто-то из лекарей станет проводить столько экспериментов, выясняя, какой яд был применён и применён ли вообще, — сощурился Сигги и неодобрительно покосился в сторону Мэй и Мамона. Те сделали вид, будто ничего не поняли.

Обстановка накалялась, воздух в зале, где проходил ужин, сгустился и был готов взорваться потоком обвинений в сторону дядюшки и его дочери. Даже я, плохо разбирающийся в психологии, понимал, что вся семья в открытую травит Мамона. Будто он за ужином сунулся в змеиное гнездо, хотя до этого его обитатели казались невинными душками, а как только оказался на территории врага, вляпался. И, видимо, испытывать неприязнь к Мамону и Мэй было за что. Просто Лидия решила, наверное, не вводить меня в курс дела. Или из-за того, что у меня с дядей были хорошие отношения до смерти отца?

— Думаю, Сигги, — осторожно вернулся я к обсуждению идеи младшего брата, — твоя задумка могла бы быть очень полезной. Хотя бы потому, что задача лекарей спасать, и если ты возьмёшься и доведёшь до ума этот… агрегат, то высвободишь лекарям драгоценное время на более нужные задачи.

Мелкий аж просиял, будто мои слова были для него одобрением, которое он ждал всю свою короткую жизнь. И теперь взгляды присутствующих скрестились на мне.

— Мне кажется, Ян, ты сейчас огорчён и принимаешь скоропалительные решения, — возразил Ферг, остановив на полпути ко рту кусок мяса. — Я понимаю, что смерть отца пошатнула твоё душевное равновесие. Но наша задача сохранять ясный рассудок что бы ни случилось. Потеряй я концентрацию там, на заводских территориях, возможно, сейчас бы мать оплакивала смерть двух родных людей, — старший брат был серьёзен, я не уловил ни намека на шутку или попытку сманипулировать.

Вообще Ферг мне изначально показался прямым как рельса, бесхитростным. Но это компенсировалось огромной внутренней и внешней силой. Так казалось на первый взгляд, ведь мне предстояло узнать всех членов семьи заново.

— Это не импульсивное одобрение, — ответил я. — Идея очень интересная, и она будет нам очень выгодна, — я улыбнулся и подмигнул Сигги, который от слов Ферга помрачнел как туча. — В самое ближайшее время нам будет необходимо это обсудить более детально. Если всё получится, спрос на подобное будет очень высоким.

Я вспомнил фильмы своего мира. Будущее, которое человечество представлялось людям беспроблемным. Универсальные сканеры, ставящие диагноз и одной инъекцией приводящие организм в норму, наниты в крови, полное омоложение тела или перенос сознания в молодой организм, генетически идентичный. Но к тому времени, когда я ввязался в драку, существовали лишь экспресс-анализы на определение группы крови да тесты на наркотики и беременность. Если сделать поправку на то, что я не знал технологической базы и особенностей этого мира, здесь это вполне возможно воплотить в жизнь.

А ещё я не понимал того, почему так странно, за исключением Сигги на меня смотрели все остальные. Автомобили здесь есть, электричество тоже. Водопровод? Есть! Я собственноручно крутил смесители, нежась в огромной ванне! Почему? Почему пацана гнобят? Давия, конечно, говорила, что у него пубертат в самом расцвете, но это не значит, что нужно рубить на корню тягу мелкого к изобретениям. Он ещё не получил Хранителя и пока не имеет дара. А что, если он инженер? Надо будет поговорить с Лидией и понять причину такого отторжения идей Сигги, ведь пацан, несмотря на небольшой возраст уже подает дельные мысли, пусть и продиктованные текущей ситуацией. Но и здесь я ничего плохого не видел, не раз на моей памяти гении черпали вдохновение и идеи в происходящем.

Или быть разработчиком на каком-нибудь заводе Архона позорно? Но Ферг же носится по территории аномалии от прорыва к прорыву, и ничего. Я обмозговывал предположения и не смог понять мать и старшего брата. На Мамона и Мэй плевать — они не из нашей стаи, чужие, хоть отец и держал дядю при себе. Но почему свои же грызут младшего?

Размышления прервала Мэй.

— Подумать не могла, что мой будущий муж окажется столь недальновиден в слепом желании потакать брату, — презрительно произнесла девушка.

Я аж поперхнулся. Будущая жена?

— Мэй, — строго сказал Мамон и многозначительно посмотрел на дочь, но та и не думала сдавать позиции. Она насупилась и с вызовом отхлебнула из бокала, будто заправский алкаш из горла.

Её темные глаза, казалось, почернели совсем, а кожа благородного оттенка слоновой кости лишилась последней капли крови, став кипенно-белой. Девушка напоминала сидящий труп. Злой труп.

— Думаю, Мэй, вам стоит очень хорошо подумать, за кого вы выходите замуж. Это ведь будет важным и непоправивым шагом вашей счастливой жизни, — осклабился я. — Вам определённо необходимо оценить риски, прежде чем принимать решение выходить за меня замуж или нет.

— Ян! — возмутилась Лидия.

— Да, матушка?

— Пожалуйста, будь сдержаннее в высказываниях, — попросила она.

— Не я первый начал, — не стал препираться я. — Это Мэй засомневалась в безоблачности своего будущего. Я всего лишь дал совет.

Пока зубоскальничал, в голове вертелась мысль: почему Давия не сказала о том, что у меня намечается женитьба. Причём на особе, как минимум, своенравной. Ведь по виду Мэй даже сейчас понятно — дай ей волю — начнёт выедать мозг столовой ложкой, а на десерт с удовольствием проглотит остатки души. Крайне неприятная девица, которая ещё и на людях язык за зубами держать не умеет.

Интересно, а Ян с ней спал? Чтобы скрыть оценивающий взгляд, машинально метнувшийся в поисках выпуклостей и изгибов тела Мэй, я поспешно уставился в тарелку, которая, как назло, успела опустеть.

— Я, если честно, хотел поговорить и о помолвке тоже, — Мамон сложил приборы и промокнул губы салфеткой. Вокруг засуетилась прислуга, унося посуду. Я откинулся на спинку стула и принялся внимательно слушать, о чём же решит поведать сейчас дядя. Наконец, лишние уши покинули зал, и Мамон продолжил: — В связи с безвременной кончиной моего друга детства Глентза целесообразным считаю отложить свадьбу до весны. Гулять и веселиться на празднике наших детей всего через пару месяцев после смерти моего друга будет кощунством.

— Поддерживаю! — согласился я, не давая матушке и рта раскрыть, а потом искренне улыбнулся своей невесте: — Дорогая, у тебя будет куча времени, чтобы выбрать тот самый наряд… И очень… очень хорошо подумать, нужен ли тебе муж, потакающий хотелкам своего младшего брата! А теперь, прошу извинить, церемония прощания отняла очень много сил. Мне необходим отдых. Спасибо за приятный вечер, был рад увидеться с вами, дядя Мамон. И ты, Мэй, не скучай, — подмигнул я "невесте", от которой рад был бы избавиться. Я встал и вышел из-за стола, быстрым шагом направляясь прочь с этого змеиного представления.

А ведь просто хотел поесть молча. Переоценил я себя. Невозможно было сдержаться, когда матушка безосновательно футболила идею мелкого. И пошло-поехало…

Уходя, я услышал в спину полный сожаления голос Лидии:

— Он сам не свой после смерти отца…

Да уж, я стал сам не свой, после того как помер ни за что. И когда понял, что поместье Каррас — далеко не оплот надёжности. Наше положение шаткое как у канатоходца-новичка, и мне в ускоренном темпе придётся всё навёрстывать. Я понятия не имею, как выпихнуть Мамона с верхушки пищевой цепочки, но это позарез нужно. Не друг он нашей семье, и никогда им не станет.

* * *

— Что это было? — человек, скрестил руки за спиной и начал расхаживать по просторному кабинету взад-вперёд, напряжённо раздумывая. Зачёсанные назад волосы создавали блики, отражая свет ламп, заряженных магией Архона.

Его вопрос не был направлен к дородному собеседнику, сидящему в кресле и цедящему крепкий напиток. Сделав третий круг по кабинету, лощёный джентльмен начал рассуждать вслух.

— Может ли семейство Каррас что-то подозревать? Вполне. — он покосился на не реагирующего на его слова человека. — Как думаешь, Джун, может ли этот щенок знать больше, чем я предполагаю?

— Определённо нет, — нехотя ответил Джун и с сожалением обнаружил, что крепкий янтарный напиток в стакане закончился. Он потянулся к бутылке и плеснул себе немного, потом задумался и наполнил стакан доверху. — Видишь ли, Рицкель, пацан слеп. Он зол, он склонен подозревать всех и вся, но чтобы добраться до правды, ему необходимо будет перелопатить в поисках нужных людей всё провинции Этры. И не только Этры, — Джун самодовольно улыбнулся иначал разглядывать напиток, будто там могло что-то плавать.

— Но он вцепился именно в меня, — не прекращая сопровождать мыслительный процесс медиативной ходьбой, задумчиво произнёс Рицкель.

— Он вцепился в тебя, потому что ты первым вступил в разговор и начал открыто провоцировать. Не спорю, перепалка с щенком Каррас отдельное удовольствие, но ты мог сделать это в любой другой момент, а не сегодня. На что ты надеялся? Что он тебя расцелует? — Джун усмехнулся и приосанился в мягком кресле, откуда его дородное тело постоянно сползало.

— Да, я поступил неправильно, — раздражённо согласился фанат кругового бега. — Признаю, я не сдержался, и теперь нахожусь под подозрением.

— На твоём месте я бы так не беспокоился, — спокойно сказал толстяк и отхлебнул из стакана. — Пока Ян будет в панике искать убийцу Глентза, все дела возьмёт на себя Мамон. А вырвать что-либо обратно из его загребущих лап задача непростая. Тем более, у мальчишки больше нет Хранителя.

— Есть, — возразил Рицкель. — Мы с вами это видели собственными глазами.

— Это подделка, — уверенно парировал толстяк. — Не стоит верить всему, что видят ваши глаза. Зрение очень просто обмануть.

— Если бы у меня была уверенность, что Хранитель у младшего Карраса изъят… — задумчиво проговорил Рицкель и поправил и без того гладко прилизанные волосы.

— Если бы ты верил фракции, всё бы было проще, — тяжело вздохнул толстяк и достал из подкладки пиждака тонкий стилет и, рывком поднявшись с кресла в один прыжок оказался рядом с Рицкелем. Лезвие прошло сквозь шею, Джун дёрнул стилет в сторону, распарывая заточенным краем тонкую полоску мяса, в которой пряталась сонная артерия.

Рицкель не понимал. Ничего не понимал. В момент, когда Джун, его наставник и друг, вонзил в шею нож, мир перевернулся с ног на голову. Рицкель не умел сопротивляться. Он не умел убивать. А сейчас… Рицкелю казалось, что последние моменты жизни были наполнены ещё большим непониманием происходящего. Алая кровь утекала вместе с его желанием жить и сопротивляться.

Джун со вздохом покосился на тело того, кого последние пять лет готовил себе на смену.

— Не стоило заигрывать с Каррасом. Вечно ты невовремя со своими дебатами, — вздохнул Джун.

Он позвал слугу, а сам удалился прочь с мыслью, что слишком много сил вложил в не в меру болтливого Рицкеля.

Глава 9

— Митра, веди! — приказал я слуге, который, будто из воздуха, материализовался рядом со мной, как только я покинул столовую. Произошедшее похоже на бегство, в какой-то мере так оно и было. Слишком неудобные разговоры, слишком многие вопросы я мог видеть комплексно. Лучше вовремя исчезнуть под предлогом усталости, чем продолжать поражать близких людей собственной глупостью. Мне казалось, что ничего такого я не сказал, но как оно на самом деле, покажет только время.

— Куда, господин Ян? — затупил парнишка.

— В спальню, — раздражённо ответил я, а потом задумался: а я действительно хочу спать? Прислушался к себе и понял, да так и есть. Слуга тем временем крутанулся на пятках и медленным шагом направился куда-то по коридору. Я пошел за ним.

Ориентировался я в поместье очень плохо. Здесь имела место быть какая-то странная архитектура, бесконечные повороты, лестницы вверх-вниз и куча комнат, чьё назначение скрывалось за закрытыми дверями. Закралась догадка, что создатель плана дома не присаживался за проект, пока не употребил дневной максимум грибов вперемешку с алкоголем. Или он просто понятия не имел, что такое удобный дом, потому как сам ютился в однокомнатной лачуге. Подозревать это я имел все основания, так как чтобы добраться из столовой в спальню потребовалось не меньше пяти минут времени, а это колоссальные потери самого дорогого ресурса. Слуги, конечно, сокращали передвижения господ по максимуму, но как-то неуютно было петлять по огромному особняку с кучей неоправданных подъемов и спусков. Как по мне из точки А в точку Б всегда должен быть наикратчайший путь, а не вот это всё. Променад, пусть даже по красивому особняку, утомлял. Пока шёл, ещё больше захотел спать.

Митра услужливо распахнул передо мной двери спальни и уже было хотел закрыть, когда я осведомился:

— Митра, покажи мне ближайший туалет.

— Э-э-э, — на секунду замешкался слуга, потом без разрешения ворвался в спальню и отодвинул стеновую панель с зеркалом. Ещё утром оно было разбитым, но на его место ещё с утра повесили новое.

Парнишка без особых усилий отодвинул перегородку, я услышал шелестение колёс как у шкафа-купе и увидел достаточно просторное помещение для утреннего моциона.

— Спасибо, Митра. А теперь доброй ночи.

— Господин Ян, за соседней стеной душ если что, — скромно сказал слуга и попятился, не поворачиваясь ко мне спиной. — Доброй ночи, господин Ян.

— И тебе, Митра, — зачем-то в ответ решил быть вежливым я. — Разбуди меня пораньше, пожалуйста.

— Как скажете, господин Ян.

Когда слуга удалился, я наконец почувствовал себя хорошо. Без посторонних глаз можно быть самим собой и не осторожничать, подбирая слова. Длинный день прошёл продуктивно, и втайне я надеялся, что он многое прояснит. Так и случилось, но большая часть знаний о мире по-прежнему покрыта туманом. Я бы даже сказал туманом войны, и одной лишь Давией, боюсь, мои допросы не ограничатся. В Архоне слишком много странного и интересного. Осталось очень много непрояснённых моментов, и, чем больше я узнавал, тем массивнее становилась ветка вопросов. Даже частные случаи наблюдений не поддавались логике. Например очень поразило то, что за границами Архона отсутствовало такое понятие, как покрытие дорог. Как только наш с матерью багги выехал за пределы аномалии, нечто среднее между асфальтом и бетонной дорожкой сразу же сменилось грунтовкой. До поселения, где проходили переговоры, ехать было недалеко, но устойчивое ощущение, что мы оставили позади лучшую цивилизацию, не покидало.

Архон находился в юго-западной части Этры и, возможно, блага столицы сюда не дотянулись. Но я не мог этого понять: ведь с Архона должен проходить торговый тракт, по которому в столицу доставлялись товары, неужели сложно было облагородить прилегающую территорию? Почему грунтовка? Да, её не размывает дождём в отличие от обычной просёлочной дороги, но на скорости передвижения неровное покрытие сказывается самым негативным образом. И это только небольшое наблюдение за инфраструктурой. Ещё во время пути в глаза бросилась вопиющая бедность окраинных районов, где стояли непонятные саманные постройки, покрытые черепицей. В центре поселения, где проходило собрание, было всего несколько десятков зданий, которые можно было назвать цивилизованными: с крышами из металлопроката, большими окнами и даже цветами на придомовых клумбах. Дома тех, у кого были средства. Здесь же, на широких улицах, курировала охрана, одетая в неброскую, утилитарно-скучную униформу по погоде. Стражи порядка были поджары и в меру упитанны, как и люди, встретившиеся возле этих домов. Я заприметил, что багги в этом районе встречались, пусть и не такие, как наша модель. В тот момент я спрашивать поостерёгся, полагая что водителя я не знаю, а о мире, в котором живу теперь, и в частности о финансовом положении граждан Этры лучше спрашивать в приватной обстановке.

Про людей окраин и их голодные взгляды я вообще предпочитал не думать. Их отделяло от аномалии совсем небольшое расстояние, но контраст с нашими откормленными слугами был разителен. Я понимал лекаря Дижиона, но теперь, увидев воочию разительное расслоение общества Этры на примере небольшого посёлка, я искренне сочувствовал лекарю. У этих людей ничего нет, и если они лишатся последнего и самого ценного из благ — здоровья, то просто не смогут заработать на кусок хлеба, с коим здесь, видимо, совсем негусто.

Когда я оказался наедине сам с собой, у меня появилось немного времени, чтобы спланировать следующий день, чем я и занялся. Первую половину я посвящу беседе с Дижионом, он много путешествовал по Империи и видел достаточно. Под шумок спрошу его мнение об идее Сигги. А остаток завтрашнего дня, если не будет горящих дел, необходимо потратить на работу с документами, оценить масштабы производства. Желательно не только в деньгах, но ещё и с точки зрения ассортимента. По словам Давии, аномалия была кладезем благ. И ещё сто лет назад всё упиралось в то, чтобы продавать Этре сырьё. Но мой покойный дедушка умудрился за время своего правления поставить первые три производственных комплекса, а покойный Глентз расширил возможности. Здесь процветала как тяжелая, так и лёгкая промышленность, а для сельского хозяйства в аномалии был самый что ни на есть благоприятный климат. И всё это богатство рисковало перейти в руки Мамона и его взбалмошной дочурки. Доказательств у меня не было, но я шкурой чувствовал, что с этими двоими будто что-то не так. Чужие они, хоть и отец, по словам Лидии, доверял Мамону безоговорочно.

Требовательный стук в дверь прервал мои мысли.

По ту сторону стояла Мэй с виноватым выражением лица. Интересно, что её так расстроило?

— Привет, — улыбнулась она, первый раз за день выказав дружелюбие.

— Ты что тут делаешь? — спросил я, хотя понимал, вроде бы как до того момента, как родители обозначили нас будущим мужем и женой, мы должны были по идее тесно общаться.

Сейчас я смотрел на томную брюнетку с тёмными, почти чёрными глазами с любопытством, ожидая ответа на вопрос, который мало меня волновал. Мэй была прекрасна. Она была одета очень женственно: под темно-красной тканью платья угадывался корсет, делающий талию девушки осиной, а её грудь призывно-приподнятой, заигрывающей с моими чувствами из вполне пристойного декольте. Если, к примеру, любовница Яна, Давия, была открыто-сексуальна, то дочь Мамона была одета хитрее. Её одежду хотелось снять, чтобы наконец понять, насколько утончённое, изящное тело скрывается под всеми туалетами благородной девицы.

— Знаешь, я была неправа. Пустишь внутрь?

Мэй невинно хлопала ресницами, что насторожило меня. Она была холодна как скала в полярном заливе всё время, что я наблюдал за ней. Так могли вести себя только равнодушные либо испытывающие неприязнь люди, но никак не друзья или возлюбленные. Достаточно было бы парочки тёплых взглядов.

Несмотря на то, что Мэй не внушала мне особого доверия, я жестом пригласил её в спальню. Она прошла внутрь, игриво покачивая пышной юбкой и приземлилась на постель. Я придвинул к кровати кресло и уселся напротив.

— Так с чем ты пришла? — стараясь скрыть настороженность, уточнил я.

— Пришла сказать, что мне очень жаль, — потупила взгляд в пол Мэй. — Вчера мы с отцом были далеко отсюда, поэтому я не могла быть рядом, когда пришло известие. Думаю, ты был очень расстроен.

— Ты даже не представляешь насколько, — буркнул я, вспоминая, какой погром застал утром в своей спальне. А ещё господин Ян от бурлящей злости покинул своё тело, но об этом никому лучше не знать.

Девушка попыталась коснуться меня, но я машинально одёрнул руку.

— Почему ты так холоден? — сладким голосом спросила она, подвигаясь ближе.

— Мне нужно многое обдумать, — не стал увиливать я. — В том числе и нашу предстоящую свадьбу. — Мне кажется, что мы непонятно куда спешим.

Миловидное личико Мэй тут же стало кислым как квашеная капуста, но всего лишь на мгновение.

— Знаешь, я благодарна тебе за это, — в голосе сквозила такая фальшь, что хватило бы на целый китайский рынок подделок. — Отец мне каждый день говорит, что этот брак принесёт пользу нашим семьям. Но я не хочу…

— Хочешь, — с нажимом в голосе отозвался я. — Ты хочешь быть частью семьи Каррас, это видно. Но почему я? Почему не Ферг?

Вопрос поставил Мэй в тупик. Наверное, она об этом никогда не думала.

— Что за вздор!? — не сдержалась девушка. — Ведь мы же с тобой…

— Дружим? — наугад ляпнул я, всячески отгоняя мысли о том, что Ян и Мэй были любовниками.

— Да! — вспыхнула собеседница, и я выдохнул. Жеребец-Ян имел двух девиц для удовлетворения потребностей, но дочку Мамона, слава создателям, испортить не успел. — И ещё нам было очень хорошо вдвоём! — отмела тут же мои мысли о благородстве Яна девица.

— Чёрт… — выругался я, не зная что на это ответить. Жениться я не собирался ни под каким соусом. Тем более на той, к кому не испытываю абсолютно ничего. В истории существовало такое понятие как династический брак, но я не готов был жертвовать свободой ради брака с дочкой Мамона. Да и самого дядюшку хотелось как-нибудь безболезненно отозвать от дел. Он наверняка планирует через Мэй управлять мной, а мне подобные манипуляции не с руки. Да и невооружённым взглядом видно: девушка старается отыгрывать влюблённость, но получается из рук вон плохо. Возможно, подростку, чей мозг подавлен гормонами, это незаметно, но мне достаточно было понаблюдать за Мэй всего вечер, чтобы понять что и к чему.

— И теперь ты хочешь отказаться от меня! — выкатила претензию Мэй. — Ты обещал жениться, а теперь ведёшь себя так, будто между нами ничего никогда не было!

— Так, во-первых, успокойся, — попытался я ввести девушку в равновесие. — Свадьбу никто не отменял, её всего лишь отсрочили. Во-вторых. Я так и не понял, что это было за ужином? С каких пор ты критикуешь меня? — я хотел получить объяснение поступка Мэй, ибо там, в столовой, происходило нечто непонятное. Возможно, это как-то сможет развеять туман над отношением семьи к Сигги.

— Что непонятного я сказала? — насупилась девушка. — Будто ты не понимаешь, почему я так сказала. Никто уже давно не относится всерьёз к идеям Сигги, а ты уже мысленно поставил производство на поток и получил прибыль. Он импульсивен, вот и ляпнул что первое на ум пришло. Всем понятно, что твой брат бросит эту идею, столкнувшись с первыми трудностями. Только ты совсем странно себя повёл… Не узнать.

— Ну, знаешь ли, мне кажется, Сигги уже готов что-то довести до конца, — парировал я. — Он уже подрос, глупо рубить его идеи. Я вижу, что он увлечён.

— Он бросит всё, едва начнётся серьёзная разработка. Твой отец уже несколько раз наступал на эти грабли, и…

— Это потомственные грабли! — повысил голос я. — И мы все должны на них наступить! Таков путь!

— Создатели… — закатила глаза Мэй.

— А теперь я хочу спать, — я поднялся с кресла и подал девушке руку. — Ты сегодня прекрасно выглядишь, несмотря на все произошедшие события, — ввернул я комплимент, от которого девушка засияла словно начищенный медный таз. — Но тебе, чтобы не потерять свежесть и красоту, тоже стоит вовремя ложиться. Мы можем продолжить завтра, если ты, конечно, планируешь остаться…

— Я бы с удовольствием осталась в твоей постели на целую ночь, — Мэй прижалась ко мне и игриво провела пальцем по шее, вызвав мурашки.

Я смерил Мэй прожжённым, похотливым взглядом. Стоит ли отказываться, когда предлагают? Тем более, что Ян давно уже лишил эту утончённую красотку девственности.

— Молчишь? — с ехидством в голосе заметила Мэй.

Я продолжал смотреть на неё, выжидая финала. В худшем случае она уйдёт расстроенная, в лучшем — задержится минут на десять и поможет мне сбросить напряжение.

Да, Мэй оказалась не из робкого десятка. Она быстро выглянула за дверь, что-то пришипела Митре, который, как оказалось, ждал в коридоре, закрылась на ключ. И только потом, приблизившись повернулась ко мне спиной, попросив расшнуровать платье.

Я сделал это нарочито медленно, занимаясь не столько освобождением тела Мэй из плена одежды, сколько раззадориванием девицы. Мои губы касались её длинной шеи, периодически покусывая, одна рука неторопливо ослабляла шнуровку, вторая же шарила по прикрытой атласом небольшой груди. Мэй трясло от волнения, и чересчур медленное раздевание возымело ожидаемый эффект.

В доли секунды освободившись от оков чересчур тугого платья, Мэй набросилась на меня будто голодная львица. Несмотря на то, что весила она раза в полтора меньше меня, девушка умудрилась завалить крепкое тело Яна на кровать без особых усилий. Впрочем, я не сопротивлялся. По итогам её страстных манипуляций, я оказался на лопатках, а Мэй сверху, ухмыляющаяся, с победным выражением симпатичной мордашки.

— И что ты будешь дальше делать? — с подначиванием заметил я. Её изящные руки крепко сжимали мои запястья, и мы оба оказались в таком положении, что двинься один из нас — и хрупкое равновесие сместится, так как сила всё же была на моей стороне.

— А теперь я тебя съем, — хохотнула Мэй и вцепилась острыми зубами мне в шею, отчего я на автомате сбросил хрупкую нимфу с себя и сам уже оказался сверху.

— Неужели ужин тебя не насытил?

Я снял с Мэй короткое подобие ночнушки. Всего и делов спустить две бретели, после чего моему взгляду открылось великолепное точёное тело моей пассии. Красивое. На аристократически бледной коже выделялись тёмные маленькие соски, призывающие их облапать. Стройные длинные ноги Мэй по-хищному обхватили меня.

Тянуть резину было в такой ситуации просто неприлично, тем более, что тело отреагировало как надо ещё в самом начале заигрываний. Мэй быстро освободила меня от лишних предметов одежды и, воспользовавшись моментом, снова уселась сверху, показывая себя во всей красе.

Двигалась красотка жестко, в темпе, будто изголодавшаяся львица. Я лишь немного помогал одной рукой, другой лаская грудь Мэй. Но девушке не совсем такое положение дел нравилось. Она подхватила мою ладонь и спустила ещё ниже к клитору. Сделала она это непринуждённо, но в то же время требовательно. Я даже не успел как следует огорчиться.

— Давай, Ян, — подначивала она сквозь громкие стоны. — Ты сегодня что-то не в форме.

Мэй исходила соками любви, а я вот-вот был готов кончить, поэтому периодически замедлял девушку, а иногда и вовсе останавливал, прерываясь на ласки.

В очередной раз, когда я пожелал отодвинуть момент кульминации, Мэй ловко вывернулась из моих рук, да и вообще, словно призрак, исчезла с моего тела, спустившись вниз. Она с упорством фирменного пылесоса вцепилась горячим ртом в член и в десяток поступательных движений завершила процесс, с довольной мордашкой проглотив содержимое.

Меня окончательно расслабило. Вся прелесть ситуации была в том, что день уже прошёл, и, кроме как поспать, мне больше ничего не требовалось. Волевым усилием я поднял тело с кровати, чтобы помочь Мэй привести себя в порядок. А ведь платье снималось гораздо проще, чем одевалось…

— Ты всё так же хочешь отсрочить свадьбу? — моя невеста хитро улыбнулась. — Мы можем это обсудить.

— Не сегодня, — обрезал я. — Нам нужно время.

— Мы завтра с отцом уезжаем в Солар, как раз сможешь всё хорошенько обдумать, — улыбнулась Мэй, будто ничего только что не было. — И… Я тебя совсем не узнаю Ян. Приходи в себя поскорее, — она непринуждённо улыбнулась и, подмигнув, встала, затем застучала каблуками прочь.

Моя невеста так же заманчиво покачивая ворохом струящихся юбок, приоткрыла дверь и, шурша атласом, будто анаконда слезающей кожей, протиснулась в щель, бесшумно закрыла за собой створку, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Я наконец улёгся в постель. На небе сияла луна, за окном всё заволокло плотным туманом, но даже рассеянный красноватый свет ночного светила проникал сквозь полупрозрачные шторы. Я ворочался, пытаясь систематизировать и упорядочить произошедшее за сегодня.

Итак, Мамон с дочерью едут в Солар. Это город на другом краю Этры, один из шести буферов обмена товарами с соседними государствами. Что может понабиться дяде у чёрта на куличках? И к чему такая срочность? Я не был точно уверен, но предполагал, раз это противоположный край Империи, значит, время в пути займёт некоторое время. Не удивлюсь, если Мамон заедет по дороге ещё в несколько точек. Что он будет делать там?

Список завтрашних задач пополнился ещё одним пунктом: взять карту и изучить маршрут. А ещё, по возможности, выудить информацию о фракциях, с которыми мы ведём дела, в особенности, тех, кто по каким-либо причинам встречу пропустил. Это лучше будет выяснить у Лидии. Раз она уже знает, что от господина Яна осталась только оболочка, то будет напрямую заинтересована "восстановить" ему память. Этого пока достаточно. Для второго дня пребывания здесь. Надо включить беседу с матерью в список обязательных завтрашних дел.

Прокручивая в голове думы о предстоящих свершениях, я сам не заметил как сладко уснул на безобразно мягкой кровати, прохладных подушках, под обволакивающим гнётом толстого, но нежаркого одеяла.

* * *

Ферг и Лидия сидели в кабинете вдовы Каррас и пили чай по всем правилам этикета. Тонкостенная белая чашка с золотым ободком казалась игрушечной в крупных руках старшего сына Лидии, но это не мешало ему с изящностью аристократа отхлёбывать горячий напиток.

Вдова Каррас дождалась, когда прислуга закончит приготовления, и проведя соответствующие статусу запугивания подчинённых устало опустилась в кресло. Только в полной мере удостоверившись, что их никто не подслушивает, Ферг начал разговор приглушённым тоном.

— Ты заметила, что с Яном что-то не то? — хмуро спросил он и отставил чашку.

— Я тебе больше скажу, это вообще не он, — с загадочной полуулыбкой ответила Лидия. — Это не золотой папин мальчик и продолжатель политики семьи.

— Как понять "не он"? — уточнил Ферг. — Я, конечно, заметил странности в поведении, но всё же это мой брат, Хранитель бы среагировал на подмену.

— Твой, возможно, и промолчал, — вдова опустила ругу на грудь, где между ключиц висел медальон без какой-либо смысловой составляющей. Просто красивое ювелирное украшение с крупным зелёным камнем. — Но я не ошибаюсь. Это не Ян. Тело — да, но там душа совершенно другого человека.

— И ты даже не переживаешь по этому поводу? — поинтересовался Ферг и достал из кармана сигарету. — Кстати, ты не против?

— Кури, — одобрительно кивнула Лидия. — Я даже не знаю, в каком случае я бы переживала больше, — она грустными глазами разглядывала плиточный пол, — Что страшнее? То, что твой брат встанет у руля и нас всех из-за его недальновидности уничтожат, или то, что сейчас, в критический момент рядом совершенно чужой человек? Если бы ты видел как Ян вчера взбесился, то сегодня ты бы был так же умиротворён как я. Это недоразумение совершенно ничего не знает, но у него на удивление развита сентиментальность. Представляешь, что он пообещал Дижиону?

— Это тот лекарь, который всех нас шил год назад? — будто выуживая из памяти важную деталь, переспросил Ферг. — Он же просто ненавидит лекарей… Пообещал что-то?

— Именно. Дижион зашел ко мне тут же после разговора с Яном и сказал, что останется на месяц, а может и более долгий срок. Глаза его при этом блестели как у ненормального, да и Хранитель подсказывал, что лекарь искренне счастлив. Утром я видела, что в теле Яна совсем другой человек, более мягкий, но масштаб добросердечия явно недооценила. Сын пообещал ему лечебницу и полное её содержание.

— И ты не воспротивилась этому?

— Зачем? — удивилась Лидия. — Нет, я дождалась, когда Яну понадобилась моя помощь и расспросила, чем вызван его столь благородный поступок, на что он ответил, что настоящее благородство это не сидеть на куче денег, а помогать людям, а Дижион своим упорным трудом заслужил награду.

— Врёшь! — по-пацански воскликнул Ферг. — Прости, не сдержался.

— Ничего, — улыбнулась одними глазами Лидия. — Так самое забавное, что Ян сказал, что оплачивать лечебницу будем не мы, а наши партнёры. Это интересная заявка, но я ума не приложу, каким образом он будет давить этих скряг.

— Думаю, нас с тобой ждёт ещё много интересных открытий, — хохотнул Ферг и затушил сигарету, не докурив и до половины. — Знаешь, я удивлён, что сейчас мы с тобой пьём чай, а не вино.

— Во-первых, вчера умер твой отец, — достаточно властным тоном пояснила вдова. — А во-вторых, мы пока не знаем, что ждать от нового Яна. Мне нравятся его качества, но подойдут ли они для будущего главы семьи? К тому же, теперь он без Хранителя.

— Вот как… Значит, дубликаты я доставал не зря.

— Нет, — подтвердила Лидия. — Эти вечно голодные шакалы сожрут нас с потрохами, если узнают, что Ян уже не тот психопат, каким был раньше. Пока власть держится на его репутации нестабильного, но хитрого и дотошного Карраса. Он прекрасно отыграл роль Яна на собрании, но правда рано или поздно всплывёт. На его мягкость начнут давить.

— Ты ведь его пристально изучала, — прищурился Ферг. — Неужели ты не увидела в нём ума?

— Увидела, — Лидия допила чай и отставила пустую чашку в сторону. — Но ему ещё предстоит приспособиться к тому, что Архон это не просто концентрация ресурсов.

— И как по-твоему, он будет отодвигать от дел Мамона? — не преминул спросить старший сын. — Он ведь и понятия не имеет, насколько тот изворотлив. Я почти уверен, что он сыграл не последнюю роль в смерти отца, хотя Архон по-прежнему его терпит.

— Если Архон терпит, значит, Мамон нужен Архону, — глубокомысленно заметила Лидия. — Тот юноша, что пришел на место Яна, да простит меня создатель, нравится мне гораздо больше моего сына. Он не беспечен. Ты заметил, как он вёл себя за ужином?

— Кажется, ему дядя не понравился, — после раздумий вынес заключение Ферг. — Просто я до этого разговора пребывал в сомнениях. Сначала он был искренне рад меня видеть, потом смотрел на Мамона и свою невесту так, будто желал испепелить. Я подумал, что это какая-то хитрая игра Яна, и решил, что ты прояснишь чуть позже. А оно вот оказалось как… запутанно.

— Мне кажется, сам Архон дает нашей семье стать сильнее и лучше, — заметила Лидия, и её взгляд упал на крошечные пирожные. Она положила несколько штук на блюдце, оставшееся от чашки и приблизила к себе лакомства.

— Я думал, ты не ешь сладкое после заката, — напомнил матери Ферг о её строгой диете.

— Всё меняется, — в первый раз за вечер она позволила себе засмеяться. Вышло несколько нервно. — Лучше принеси вина. Ты прав, это надо отметить.

* * *

— Ты быстро вернулась, — заметил Мамон, искоса поглядывая на дочь. — Что-то случилось серьёзное, или твой будущий муж просто не в духе?

Мэй закатила глаза, будто её отец ляпнул несусветную глупость. Отец её раздражал. Девушке не нравилось находиться под его контролем, она спала и видела, что когда придёт время, она выйдет замуж, и давление ослабнет. Каждое утро девушка просыпалась с мыслью: ещё один день сделает её ближе к желанной цели. Но карты смешались: одна нелепейшая смерть, и долгожданная свадьба сдвинулась на неопределённый срок.

— Он не хочет жениться, — коротко ответила Мэй. Отец смотрел на неё немигающим, буравящим взглядом, ожидая подробностей. — Он предложил пристальнее присмотреться к Фергу.

— Даже так, — растянуто произнёс Мамон и впал в мрачную задумчивость.

— Я пойду спать, папа, — проинформировала девушка. — Завтра рано вставать, не хочу в поездке быть сонной.

— Кстати, о поездке, — вынырнул из скорбных мыслей Мамон. — Думаю, тебе стоит остаться в Архоне.

— Зачем? — искренне удивилась Мэй. — Ты же знаешь, что я не доставлю тебе неудобств, тем более в Соларе я бы хотела пройтись по магазинам…

— Ты останешься в Архоне, потому что я так сказал, — с нажимом произнёс Мамон. — Мне некогда следить ещё и за тобой.

— Но я уже не маленькая! — обиженно воскликнула Мэй. Её пухлые губы искривились в обиде на отца. — Папа, ты ведь знаешь, что со мной не будет проблем! Возьми меня с собой, пожалуйста! Что мне здесь делать?

— Привыкать к тому, что Архон станет твоим домом. И да, ты — маленькая. Большие девочки отцу не перечат. А теперь иди спать, или что ты там хотела…

Девушка стояла, будто облитая помоями. Безапелляционный тон отца в мгновение выбил землю у неё из-под ног. Почему он не берёт её в Солар? Неужели из-за того, что Ян сегодня был не в самом радужном настроении.

— Иди уже, раздражаешь, — Мамон указал на дверь, и Мэй фурией выскочила прочь.

Ничего, она ещё ему покажет, как с ней нужно обращаться.

Глава 10

Меня будто взяли за шкирку и бросили об землю, словно нашкодившего щёнка. Удар был весьма чувствителен, я ошарашенно огляделся. Ничего похожего на кровать или поместье не нашёл, зато внимание привлекли ещё пара десятков точно таких же бедолаг как и я. Ничего не понимающих и затравленно озирающихся.

Над головой нависало хмурое зелёное небо с двумя умеренно-яркими светилами, на которые было не больно смотреть. Под руками шуршала пожухлая трава, вокруг, сколько хватало глаз, простиралась холмистая местность, усыпанная внушительными каменными блоками. На горизонте сразу приметил что-то монументальное, похожее на замок, но нормально разглядеть мешали те самые каменные блоки, закрывающие обзор. Я тихо выругался и совсем поник. Неужели меня прирезали во сне? Обидно попасть в мир богатым наследником и в первый же день угодить под нож халяльным барашком.

— Где мы? — спросил я у широкоплечего детины, которого "припарковали" в десятке шагов от меня. Тот не ответил, хмурый взгляд упёрся вдаль, в те самые развалины на горизонте.

Я поднялся на ноги и чуть ли не в ухо заорал мужику, полностью игнорируя страх и правила приличия:

— Какого чёрта здесь происходит!?

— Адовы игрища, — хмуро отозвался детина и выпрямился. Его лицо приняло более осмысленное выражение, но мужик всё так же, не мигая, не переставал смотреть на развалины.

Многие были уже на ногах, как и я, несколько человек сидели, обхватив руками колени, покачиваясь, словно из перебросили сюда из дурки. Кто-то всхлипывал. Одного, совсем молодого, лет шестнадцати пацана происходящее удивляло, причём парень этого и не скрывал.

— Эй, старичьё, что делать надо? — крикнул пацан, обращаясь к толпе.

— По ситуации, — ответил ему кто-то.

А потом земля задрожала. Точнее не так, завибрировала, и я вновь начал лихорадочно оглядываться. Народ, кто был в сознании, лез на камни, затравленно осматриваясь. Я не стал испытывать судьбу и последовал примеру большинства, на всякий случай захватив из-под ног увесистый булыжник.

Сидевшие в прострации люди не двигались, остальные же пытались либо спрятаться, либо забраться повыше. Слева направо земля стала менять цвет на иссиня-чёрный. Что-то ползло по ней, будто кислота разливалась. Те, кто находился левее, шумно дышали. Земля под их камнями уже сменила цвет. Кто-то издал душераздирающий вой, упал к подножию блока, потому что не занял высоту, и ползущее нечто его настигло. Сине-черная субстанция скрыла тело, крик длился всего секунды две. "Сумасшедшие" погибли без единого крика, казалось, это были пустышки, в которые забыли подселить разум.

Несколько минут вся земля была равномерно покрыта непонятным ковром, который равномерно перекатывался в одном направлении. Когда же субстанция схлынула, под ногами осталась голая, красноватая земля и белеющие кости неудачников.

— Ну вот, а говорили, выжить сложно, — подал голос пацан и нервно рассмеялся.

— Я бы на твоём месте так не думал, — отозвался кто-то из спасшихся.

— Ой, да ладно. Что сегодня? Кто-нибудь здесь был?

— Надо добраться до тех руин, — хмуро ответил детина неподалёку от меня. — И почаще смотри по сторонам, наверх и под ноги.

— И внутрь себя не забывай, — хохотнул кто-то. — Хотя это лишнее, сразу видно, что в голове у тебя пустота.

— Ты откуда такой борзый?? — взвился пацан, грозя кулаком.

— Ага, сам-то попробуй имя своё выговорить. И посёлок заодно, — снова поддел хохотун. — Пока в лицо своих не признаешь, шиш тебе, а не….

Договорить хохотун не успел, небо накрыла стая летучих существ. Разглядеть я их не мог, пока они были слишком высоко. Оставаться на камне было плохой идеей. Хорошо хоть, жующий субстрат укатился в дальние дали, сожрав всю органику на своём пути.

Я мигом скатился вниз и забился под уступ, прихватив с собой ещё один камень. Таким образом в случае нападения смогу отбиваться обеими руками, а это уже хоть какое-то преимущество. Вокруг потемнело, будто сгустились тучи, на самом деле просто твари приблизились, накрывая площадку мириадой сгорбленных тел. Их противный, скрипучий смех нарастал и вызывал раздражение. Но думал я совсем о другом: их слишком много, нас — мало. Вряд ли оптимистичным будет прогноз, что соотношение один к десяти. А возможно и больше. Сейчас лучше занять удобную оборонительную позицию. Если меня и всех остальных не сожрут, это будет настоящее чудо.

Я старался не показываться, но меня всё равно нашли. Прямо перед носом шлёпнулось нечто омерзительное: лысое, с розовой кожей в складках как у шарпея, с кожистыми крыльями и слишком огромной пастью, усеянной острыми зубами, которая неестественно широко раскрылась в направлении моего лица. Щас тебе, собака злая… Я бросил один камень прямо в зловонную пасть, а вторым припечатал тварь в висок, отчего та отшатнулась. Угощайся, гость дорогой, подумал про себя я, но вслух не сказал ни слова, чтобы не привлечь внимание остальных.

Хруст был, будто я разломал слоёное печенье, а не голову зубастой твари. Горбатое, совершенно тельце неожиданно для меня отбросило на несколько метров. Могло бы ещё дальше, но камень в пасти, по-видимому помешал. Я тут же подобрал ещё один обломок. Крошить чем-то увесистым черепа врагов гораздо сподручнее чем голыми руками.

На показавшуюся на миг конечность, утащившую камень, тут же отреагаровали остальные. Следующие несколько минут я крушил юрких, но совершенно незащищённых тварей. Очень нервировало, что пока лысые гарпии не получали свою порцию ударов по морде, они истерически смеялись словно гиены, будто насмехались над смертью, которая ждала их, как только подойдёт очередь на возможность меня сожрать.

Я в горячке крушил и ломал черепа, сквозь зубы ругаясь и где-то внутри уже утратив надежду выбраться из-под камня. Несколько раз меня уже цапнули. Пальцы немилосердно саднили, левая рука, недостаточно ловкая да ещё и со следами зубов, не работала в полную силу, что меня огорчало и беспокоило.

Внезапно поток гиен иссяк, и я высунулся из укрытия.

Эссенция Злобы

+30 % к выносливости

Я не поверил своим глазам. На месте, где лежали трупы убиенных мною тварей, прямо на вершине, красовалось три стеклянных флакона. Ещё секунду я думал, после чего выпил всё содержимое и бросил пустую тару прочь. Карманов-то всё равно нет. Я, как и другие участники адских игрищ были в холщовых убожествах — штанах и цельнокроенной рубахе, а на ногах и вовсе красовалось кромешное ничего.

Вы выпили Эссенцию Злобы

Выносливость +90 %Злоба +50 %

И вправду, я почувствовал себя более агрессивным, но не критично. Лишь бы побочка не затуманила разум при очередном нападении. То, что будет ещё что-нибудь интересное, не подвергалось никаким сомнениям.

Хмурый детина сказал, что цель — достичь развалин замка. Если не двигаться в сторону точки назначения, то ничего не выйдет. Так и буду сидеть у огромного блока, отбиваясь от всякого сброда ровно до тех пор, пока меня не убьют. Надо двигаться.

Я, воспользовавшись передышкой, двигался перебежками от камня к камню, пристально следя за обстановкой. Кое-кто из участников был посмекалистее меня, и находился впереди в нескольких десятках метров: я краем глаза несколько раз замечал резкие движения.

Что там следующее? С земли нападали, с воздуха тоже. Наводнение? Кислотный дождь?

Мысли о грядущей опасности лезли в голову одна за другой, преследуя каждое мое движение. Не успел я преодолеть и половины пути, как воздух начал затягиваться дымом, будто вдалеке что-то горело. Ноздрей тут же коснулся запах гари. Откуда? Я оглянулся по всем направлениям, даже наверх посмотрел. Не зря. Дымные тучи покрыли небо, мелькая сполохами огненных молний. Надёюсь, это всего лишь молнии, а не огненный дождь.

Будто грызун перед наступлением непогоды, я начал искать поблизости нору или хоть какое-то укрытие. Как назло, ничего не находилось, пришлось острым краем камня, который я теперь таскал за собой в темпе делать углубление рядом с блоком, расширяя пространство, куда бы можно было забить свою тушку.

Остальные бежали вперёд, не оглядываясь, лишь хмурый мужик, который в самом начале очнулся ближе всех ко мне, раздобыл где-то странную палку и наравне со мной, но у другого блока, тоже расширял укрытие. Получалось у него лучше, и пока я ещё возился, используя камень как основной инструмент, он уже спрятался.

— Эй, малой, — позвал он меня и бросил в мою сторону палку.

Я подхватил инструмент и ещё старательнее принялся готовить убежище. Громыхнуло.

— Лезь! — с надрывом заорал хмурый.

И я полез. Вряд ли он с таким ужасом кричал бы просто так. В ту же секунду небеса разверзлись и с неба хлынула лава. Я вовремя не успел убрать ногу с открытого пространства и несколько капель зацепило икру. Я заорал, боль была нестерпимая, но это не помешало инстинкту самосохранения подстегнуть тело. Тушка утрамбовалась как можно глубже в считанные мгновения.

Лава, падающая с небес, едва касаясь голой земли, застывала коркой. В убежище было тяжело дышать, казалось, жар вот-вот может выжечь лёгкие, но деваться было некуда. Я хотел выжить в этом аду. Нога ныла, но, к моему удивлению, боль была терпимой, хотя часть мяса была прожжена лавой насквозь.

Минуты тянулись долго. Казалось, пославшие дождь насмехались над живыми ещё участниками. Я едва не падал в обморок, чувствуя, будто нахожусь вблизи жаркого костра. Затем природа этого странного места смилостивилась.

Я осторожно пощупал застывшую на земле лаву — еле тёплая. Можно двигаться дальше, пока не началось следующее испытание.

Невольно скосил взгляд на укрытие хмурого: оттуда торчали лишь обугленные кости. Как так? Зачем он выбирался?

Времени на размышления не оставалось, и я, прихрамывая на покачеченную ногу, побежал вперёд от одного блока к другому, в одной руке у меня по-прежнему лежал камень, в другой — чья-то кость с плоским концом, которой так удобно было копать. Из живых я заметил всего двоих мужиков, и те плелись где-то сильно позади. До развалин замка оставалось совсем немного — впереди нарисовался массив густого кустарника который огненный дождь не тронул. Из камня какого, что ли? Что было дальше на подступах — я не знал. Граница разбросанных блоков заканчивалась, и я понятия не имел, понадобятся ли мне эти исполины для прохождения следующего испытания, а потому замер в нерешительности.

Словно подзуживая меня, с верхнего балкона развалин замка упал, раскрываясь, стяг. Серый жирный гусь на белом фоне.

Гусь?! Серьёзно?

Дальнейшее было похоже на сюр. Отбросив малейшие сомнения, я ломанулся через кустарник, с ветвей которого на меня начали прыгать странные чёрные гусеницы, которые очень больно кусались. К тому же, сами растения были на диво крепкими — передвигаться пришлось с прогибами, прыжками, бросками. Взгляд безошибочно находил проплешины между ветвей, куда я бездумно бросал своё уже порядком подистрепавшееся тело, заодно и скидывая кусачих насекомых. Мелькнула мысль, что если остановиться, и просто сбрасывать с себя кусачих ползунов, то так и можно остаться в этом кустарнике биоудобрением. Насекомых слишком много, а на раз сквозь заросли не проберешься.

К моему удивлению, за время, которое я шёл сквозь чащу, никто нападать и не думал. Наверное, гусениц, которые за раз могли отхватить пару квадратных сантиметров кожи, было вполне достаточно. Меня спасало лишь то, что я летел вперед, стараясь не обращать внимания на сдерживающие факторы вроде боли и омерзительных насекомых.

Какой ширины была обозначена чаща — мне не ведомо, но её край открылся совсем неожиданно. После очередного прыжка я оказался на гладкой как лысина и твёрдой земле. Впереди маячил ров метров в сто и открытая арка, обозначающая вход в развалины. Над головой колыхалось то самое злосчастное знамя с гусём, хлопая тканью о невыразительную кладку когда-то процветавшего замка. Или замок изначально был мертворожденным?

Оказался я не у центрального входа а метрах в ста пятидесяти — двухста влево. Там же был обозначен проход через ров. Множество крутящихся валиков, соединённых в одно целое.

Кажется, это последнее испытание. Я искренне на это надеялся.

Валики были гладкие и наверняка скользкие, а повреждённая нога и искусанное гусеницами в мясо тело не способствовали росту ловкости и акробатических талантов. Тем не менее, я рванул навстречу цели, потому что из произошедшего ранее ясно: рассиживаться на месте никто не даст.

Преодолев небольшое расстояние до вращающихся валиков я секунд десять выдыхал, после чего, мобилизовав все, что во мне было хорошего, устроил забег. Несколько раз я терял равновесие, и только сила инерции не давала мне упасть между жерновами.

Ещё немного, ещё.

На последних метрах я сделал над собой нечеловеческое усилие и растянулся в прыжке. Приземление было бы относительно мягким, если бы не подвела израненная нога. Впрочем, сломать я себе ничего не сломал, лишь ободрал ладони и колени о твёрдую землю.

Неужели добрался? Вожделенная арка манила темнотой и словно звала к себе. Будто зачарованный, забыв обо всём, я последовал внутрь. Но ровный шаг спустя несколько секунд сбился. В абсолютной тьме мелькнул огненный росчерк, оказавшийся удавкой. Последнее, что я увидел перед собой — мерзкую рожу странного существа, абсолютно волосатую, с безумными жёлтыми глазами.

Игра окончена. Вы выбыли.

Награда: артефакт 3 ранга. Назначение: бытовой артефакт.

Я подскочил с постели, хватая ртом воздух. На лице лежала какая-то тряпка, которую я незамедлительно с себя сдёрнул. За окном стояла ночная темнота.

Ну и приснится же, подумал я, но скосил взгляд на странную вещь. Белоснежный платок с вышивкой, изображающей жирного серого гуся.

Не поверив собственным глазам, хотел было рассмотреть поближе, но неведомая сила вновь утащила меня в царство Морфея.

* * *

Проснулся я, как ни странно, сам. За окном стояли утренние сумерки. С удовольствием потянулся, не вставая с постели и уже хотел перевернуться на другой бок, но вспомнил, что время не терпит. Если что, всегда смогу вернуться в мягкую постель хоть посреди дня, и кто мне что скажет?

Мысли сразу же вылились в действия, стянул с себя одеяльного демона и сел. Глянул в окно. Туман продолжал стоять, но не такой плотный как вечером, а утренний, полупрозрачный. Я распахнул форточку и впустил в комнату свежий воздух. С наслаждением вдохнул.

Взгляд метнулся к странной тряпице, лежащей на прикроватной тумбе. Что это было?

Я, тут же обо всём забыв, схватился за артефакт. Начал пристально вглядываться. Ничего.

Что за забавная вещица, и откуда она тут взялась? Как она ночью оказалась на моём лице?

Устав от бесконечных вопросов, решил попридержать свои мысли при себе. И так за сумасшедшего держат, не хватало ещё этой странной мании то ли осознанных сноведений, то ли преследования.

Митра вошёл без стука, выкатывая впереди себя тележку с едой, когда я уже успел умыться и одеться.

— Доброе утро, господин Ян, — несколько изумлённо поздоровался Митра. Похоже, хозяева редко просыпались сами.

Я улыбнулся слуге самой что ни на есть ободряющей улыбкой из моего арсенала, и мне показалось, что Митра выдохнул с облегчением.

Наблюдая за своим закреплённым лакеем, я не переставал удивляться, как много терпел от своего господина парнишка. Наверняка ему не раз прилетало по шапке просто за то, что Ян был не в духе. Что же, в моих силах хоть кому-то облегчить жизнь. И на одном Митре я останавливаться не собирался. Конечно, я мог его и припугнуть, как, например, вчера, но зачем? Пусть он хотя бы иногда воспринимает меня как живого человека, а не как барина.

— Сюда, — я показал на пространство между кроватью и креслом, в котором вчера выслушивал бред Алианы и пытался играть роль её будущего суженого. Получилось, конечно, так себе, но явный плюс был: у меня в спальне было место для двоих.

— Если желаете, господин, Ян, я засервирую стол, — Митра бросил взгляд в сторону небольшого журнального стола, рядом с которым находился "некомплект" из второго кресла.

— Нет, — отмахнулся я. — Сюда, — требовательно показал на изначальное пространство у кровати. — И присядь, мне надо с тобой поговорить. — Митра осторожно, словно, невинная барышня, сел на краешек постели, я же развалился напротив, подхватив чашку с какао. Или что это за напиток, так и не разобрался. — Митра, как ты сюда попал?

На лице слуги сразу отразилась смесь самых нехороших эмоций. От испуга до беспросветной безнадёги, а потом и принятие ситуации. За считанные мгновения Митра подобрался и приосанился. Видимо, про себя он решил, что господин Ян сейчас будет проводить допрос с пристрастием, а раз скрывать нечего, можно и не волноваться. Или волноваться.

— Я из села Яблочного, господин Ян, — с достоинством, стараясь не выдать волнения, ответил парнишка.

— Ты думаешь, я знаю, где село Яблочное? — почесал подбородок я и отхлебнул глоток чудесного горячего напитка.

— Это в десяти днях пешего пути отсюда, господин Ян, — скороговоркой пояснил Митра.

— В доме есть где-нибудь большая карта Архона и Этры? — спонтанно уточнил я.

— Да, господин Ян, — закивал слуга и подорвался. Он привычным движением отодвинул другую стеновую панель, и у меня перед глазами возникла карта со всеми атрибутами происхождения из хорошей типографии.

Кажется, моя комната та ещё коробка с сюрпризами, надо будет попробовать подвигать каждую стену, вдруг ещё чего найдётся.

На вертикальной поверхности развернулась бумага размером в четыре ватмана. Я молча подошёл и начал разглядывать очертания мира, в котором сейчас живу. Ни единого сходства с Землёй не было, разве что полюса так же обозначались белыми пятнами суши, символизирующими территории льда и холода. Материков на полюсах не было.

Западная часть карты имела внизу, к югу, один здоровенный материк, с изрезанными тупыми ножницами краями. От него в стороны расходились массивы архипелагов, будто вода в своё время забирала по куску от большой земли и уносила подальше в океан, чтобы поставить отвоёванное именно там. Я уставился в символы, которые по идее должны дать информацию о материке. До этого я писал на русском, и очень сильно надеялся на чудо. Ведь, если я мог свободно общаться со всеми, то почему не могу знать местной письменности? "Бьорн" — секунд через десять сосредоточения на тексте, отозвалось в моей голове.

— Господин Ян, Архон там, — робко заметил подошедший Митра.

Я перевёл взгляд на северо-восток карты, где значился жирный кусок территории. "Империя Этра" — прочитал я и скосил взгляд на юго-запад — Архон долго искать не пришлось.

Если местная планета по размерам такая же, как земля, то территория аномалии занимала площадь, сравнимую с Южным Федеральным округом России. Если нет, и расстояния были короче, то всё равно Архону принадлежал значительный кусок внутри Этры — навскидку, десятая часть всех территорий. Аномалия смотрелась клеймом, художники выделили её особо, ярким цветным пятном, бросающимся в глаза. Не скрылось от внимания и то, что Архон был очерчен как идеально ровный круг. Будто зона поражения.

— Где там твоё Яблочное? — вспоминая о десяти днях пешего пути, уточнил я. Как раз масштаб можно будет прикинуть.

— Здесь, — показал Митра относительно недалеко от аномалии.

— А сколько времени за день может прошагать подросток?

— Часов восемнадцать если с привалами, — пожал плечами слуга.

Я мысленно прикинул. Четыре километра в час на восемнадцать, пусть двадцать — это восемьдесят за сутки. Итого восемьсот километров за десять дней. Приблизительно.

— Подай лист бумаги, пожалуйста.

Митра метнулся к комоду, повозился немного и протянул мне канцелярию. На планшете был закреплён чистый лист. Чернильницу в перьевой ручкой слуга держал так, чтобы я мог взять в удобный момент.

— А линейка здесь есть? — поняв, что вычисления удобнее будет проводить с измерительными приборами, спросил я.

— Если желаете, я могу сходить за ней, господин Ян, — с готовностью отозвался Митра. Всё-таки смышленый парень достался, не зря ко мне приставлен был.

— Иди, и поживее. В следующие полчаса мне стали понятны масштабы и Этры, и Архона. Диаметр аномалии составлял около полутора тысяч километров. Очень большая территория. Я не был точно уверен в измерениях, ведь Митра шёл не напрямую, а по наезженной дороге, которая имела свойства петлять.

Этра же растянулась на шестнадцать тысяч километров. Приблизительно, опять же. Ёе окружали страны поменьше, порою уступавшие по площади даже Архону. За пределами Этры материк смотрелся лоскутным одеялом.

Солар находился достаточно далеко, и я выписал на листок более-менее крупные города Этры, куда мог бы заехать Мамон. Осталось только спросить Лидию, какие фракции имеют главные филиалы на пути дядюшки.

Это будет уже неплохим пластом информации для анализа. Ведь, если ты хочешь выжить, приходится либо бежать, либо много думать. Пока я предпочитаю второй вариант.

Глава 11

Бумаг в кабинете было слишком много. Чтобы не тратить время на мелочёвку, я взял папку с годовыми отчётами. Производственные мощности поражали воображение. Я понятия не имел, сколько людей живёт в Этре и за её пределами, но выпуск четырёх тысяч багги весьма неплохая заявка на монополию. Здесь же, в отчётах, на глаза попалась отдельная графа: экспериментальные проекты. Но наименований и какой-либо конкретики я не нашёл: это были просто цифры, отображающие затраты на сомнительные нововведения и список людей, предположительно ответственных, на кого и сколько бюджета распределено.

Сопоставив цифры, я остался вполне удовлетворён: за вычетом обеспечения Архона всем необходимым и ущерба от прорывов, на исследовательские изыскания направлялось чуть больше десяти процентов чистой прибыли. Не знаю, кто управлял финансовыми потоками в Архоне, но в целом картина складывалась почти радужная. За несколькими "но". Слишком серьёзный удар наносили твари, которые, как черти, лезли отовсюду. Причём чем больше становились производственные мощности Архона, тем плотнее шёл поток. Я поднял статистику за прошлые годы, и с неудовольствием отметил, что ущерб рос соразмерно оборотам.

Странное, по словам Давии, поведение непрошенных гостей разоряло Архон, но, если бы пришельцы ели людей, а не громили склады, боюсь, дела бы обстояли ещё хуже.

Наверняка в появлении тварей есть какая-то логика, и предугадать вероятность их появления на том или ином участке в перспективе возможно. Для этого следует собрать статистику по прорывам и поговорить с Фергом — он сталкивается с вредителями каждый день, наверняка у них есть излюбленные маршруты.

Размышления по поводу Архона прервала Мэй, которая совершенно бесцеремонно ворвалась ко мне в кабинет. Она прошла сквозь Митру словно атомоход через заледенелое море, слуга всеми возможными способами пытался её уговорить, но в итоге не сдержал. Прекрасная, но взвинченная особа влетела в святая святых и в срочном порядке потребовала разговора.

— Вижу, дорогая, ты проснулась не в самом благоприятном расположении духа. Что-то случилось? — невозмутимо спросил я. Внутри меня мерно дрых удав. Со вчерашней беседы прошла ночь, и я понял, что дочь Мамона не очень-то владеет собственными эмоциями, хоть и пытается. Ещё хуже то, она не понимает: благородным девушкам стоит быть степенными и вдумчивыми. Взять ту же Давию — она вольнонаёмная простолюдинка, но несколько часов я общался с ней без особого напряжения как раз из-за того, что чувства девушка не показывала, а предпочла сосредоточиться на деле. Увы, для Мэй, видимо, подобное сдержанное поведение неведомо.

— Благодарю за беспокойство, но я прекрасно выспалась и пребываю в отличном настроении, — остановилась Мэй посреди моего кабинета и с интересом посмотрела на бумаги, которые я начал собирать, как только она вошла. Пока с отчётами покончено, а светить лишней информацией перед дочерью Мамона явно не стоило.

— Так что же привело тебя сюда? — уточнил, чтобы не тянуть кота за уши, а перейти сразу к делам. Наверное, сделал я это невежливо, но сэкономил время — невосполнимый ресурс.

Папки поочерёдно закрывались и для надёжности перевязывались лентами, затем складывались друг на друга.

— Папа оставил меня здесь, сказал, что его график будет слишком напряжённым, — с какой-то горечью в голосе произнесла девушка.

— Тогда почему бы не порадоваться свободным от забот дням? — предложил я. — Тебе не обязательно быть рядом со мной, как видишь, я тоже сосредоточен на делах. Но здесь полный дом слуг, и уверен, многие из них смогут тебя развлечь.

— Но мне нужен ты! — требовательно сказала Мэй. — Почему бы не провести время со своим будущим мужем?

— Этот вопрос лучше оставить открытым, — ушёл от ответа я. — Мэй, я не хочу с тобой возиться. Более того, меня раздражают люди, которые не могут себя занять самостоятельно.

— Но я всего лишь хочу…

— … провести время рядом. А теперь хорошенько подумай головой на которой столь шикарно смотрится причёска. Глентз мёртв, твой папа в срочном порядке разгребает дела. То же самое делаю я. Это не прихоть, а необходимость. А теперь добавь ко всему праздношатающуюся девицу, которой просто скучно.

— Но я могла бы тебе помочь! — встрепенулась Мэй.

— Обязательно, — улыбнулся я. — Но чуть позже, когда мне потребуется конкретика. А пока, пожалуйста, оставь меня.

Я водрузил кипу папок с отчётами на место и начал разбирать записи, которые делал накануне. Собрание партнёров было ещё свежо в памяти, почему бы не сопоставить некоторые факты. А Мэй, как нарочно, не торопилась уходить.

— Что с тобой не так? — с некоторым раздражением спросил я. — Мне кажется, я ясно дал понять, что пока не намерен с тобой общаться.

Её щёки полыхнули румянцем, а губы сжались в тонкую бледную нить.

— Почему ты так со мной разговариваешь? — процедила она, но угрозы в голосе я не ощутил. Лишь вселенскую обиду.

— Потому что ты не понимаешь слов, Мэй.

Девушка наспех покинула кабинет, оставив после себя тяжёлый аромат духов. Вот и славно.

Утро только-только началось, а я уже успел рассориться со своей будущей женой и преуспел в познании этого мира. Осталось ещё разобраться с фракциями, и я буду чувствовать себя в Архоне вполне уверенно. Пусть без Хранителя, но теперь я полноправный Каррас, от которого будет зависеть процветание аномалии. Не подвести бы остальных, да и самому живым остаться не помешает. Я почти уверен, что сезон охоты на меня открыт, просто никто не почитал важным сообщить. Пока я пребываю в Архоне, нахожусь в безопасности, но стоит оступиться, и, боюсь, Ян Каррас потеряет свой второй шанс на жизнь безвозвратно. Но какие бы препятствия не стояли на пути, я должен сделать всё, чтобы аномалия процветала. Это долг любого Карраса. И цель тех, кто дал мне вторую жизнь. Понятия не имею, в чём заключается её урок, но уж точно не прятаться как крыса по углам, смысл заложен гораздо более значительный.

Выудив из документов всю возможную информацию, я отправился к Лидии. Точнее, послал Митру её разыскать и договориться о встрече. Иначе чем я воспитаннее взбалмошной Мэй?

Слуга вернулся и доложил, что матушка ждём меня в своём кабинете.

— Ты рано, — вместо приветствия сказала Лидия. — Что-то случилось?

— У меня есть кое-какие вопросы. Ты наверняка никогда не была в стороне от общих дел и сможешь мне помочь.

— Садись, — пригласила Лидия. — Я попрошу принести чай.

— А можно мне ту штуку, которую обычно на завтрак готовят?

— Какую? — не поняла вдова Каррас.

— Которая похожа на горячий шоколад, вроде как с молоком.

Лидия сначала смотрела на меня непонимающе, а потом будто в её голове что-то переключилось и она снисходительно улыбнулась.

— Ты про ануку? Её следует принимать в объёмах не больше одной чашки в день, иначе у тебя неизбежно начнут трястись руки.

Как я понял, это местный аналог энергетика. Что же, в моём мире тоже подобным допингом злоупотреблять не стоило.

— Тогда всё же чаю, — согласился я.

Некоторое время мы молчали, матушка внимательно смотрела на меня, будто изучала под микроскопом как невиданную доселе букашку. Стол накрыл Митра, и я условным знаком попросил его встать у дверей и не подслушивать. Никаких угроз или, наоборот, расшаркиваний, что очень удивило вдову.

— Вы нашли с Митрой общий язык? — удивилась она, когда двери за слугой закрылись.

— Достаточно было вместе позавтракать, — отхлебнул из чашки я и немного скривился: напиток был слишком горячим и крепким. И ввернул комплимент: — Не перестаю восхищаться вашими талантами, матушка, подбор работников то, в чём вам нет равных.

— Перестань, — кокетливо махнула Лидия изящной рукой, украшенной несколькими кольцами. — Так что тебя привело ко мне?

— Я хотел обсудить наших партнёров, — не стал увиливать я и прямо озвучил цель своего визита. — Мне важно знать, кто нам действительно друг, а с кем следует действовать предельно осторожно.

— Если тебе важно моё мнение, — медленно произнесла Лидия, чтобы я понял всю значимость её слов. — То на твоём месте я бы не доверяла никому. Абсолютно никому, в том числе и Мамону.

— Да про дядюшку я понял и так. Но у нас действительно нет союзников? — совершенно искренне удивился я.

— Я тебя умоляю, Ян, — покачала головой вдова. — Когда это у богатых были друзья? Архон за год реализует товаров столько, сколько бы хватило на полное обеспечение и Этры и соседних государств. Сам император спит и видит как бы прибрать к рукам наши территории. Их останавливает только одно — осада может затянуться на десятилетия, и в случае нашей смерти Архон сам выберет себе правителей.

— Как это? — нахмурился я. Я совершенно не представлял, какое событие сможет определить будущую династию управленцев Архона.

— Хранители. Их находят в самых неожиданных местах. Именно так получил власть твой дед, предыдущая семья была недальновидна в своих поступках, а дед в то время работал на добыче руды. Тогда ещё никто в Архоне, кроме сырья ничего не производил. Хранитель сам прыгнул к нему в руки и признал основателем будущей династии. В тот же день Хранителя получила твоя бабка — нашла в куче травы, которую относила скотине.

— И они вот так просто поселились в поместье? — недоумевал я. — Обычные рабочие?

— А кто им мог помешать? — пожала плечами Лидия. — Архон не терпит пререканий. Я бы рассказала тебе ещё несколько историй, но сегодня привезут новую партию претендентов в работники, надо будет с ними побеседовать, — улыбнулась Лидия.

— Подождите, матушка, — попросил я. — Хочу ещё кое-что уточнить.

— Говори.

— Если мы найдём убийцу отца, что это даст нашей семье? — вопрос был не праздный. Ведь если мне удастся ухватить нить событий, приведших к гибели Глентза, я смогу понять, насколько опасные люди окружают клан.

— Во-первых, ты не найдешь даже концов, это бесполезная затея, — отмахнулась Лидия. — Что касается выгод… Если у тебя будут доказательства, то ты можешь использовать пункт 5.32 Договора и навсегда прекратить торговлю с виновной фракцией.

— И заменить одних хитрых лис на других?

— Именно, — улыбнулась мне матушка. — Но на самом деле я считаю, что твой отец сам вырыл себе могилу. Рано или поздно его бы убрали с дороги.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что несмотря на то, что Глентз за тридцать лет правления он сделал очень многое, он так и остался пьяницей и развратником. Он недостаточно заботился о собственной безопасности и в итоге оказался отравлен.

— Но ведь никого из работников Архон не убил, — возразил я.

— Ты помнишь, куда мы ездили на собрание? — Я кивнул. — Глентз, да хранит его душу создатель, тоже часто туда ездил, только вот далеко не на деловые переговоры. Скорее всего, там ему и подмешали яд к выпивке. А умер… Умер он здесь, в своей постели.

— Ты обижена на него? — пытаясь вытащить из Лидии хоть какую-то реакцию, спросил я.

— У меня уже давно закончились силы переваривать бесконечные обиды, — туманно пояснила матушка. — Я благодарна создателю за то, что он подарил мне достойных сыновей. Этого более чем достаточно.

— Кстати о достойных, — перебил я Лидию. — Мне нужно будет поездить по нашим территориям, посмотреть производства. Я хотел бы продолжать развивать семейное дело, но для этого необходимо самому увидеть что есть и чего нет.

Лидия задумалась. Молчание затянулось, а я ждал, что же скажет по этому поводу матушка. Скажи она "нет", никто бы её не послушал. Нужно осмотреть аномалию и точка, иначе я даже приблизительно не буду знать куда двигаться в развитии.

— Я не думаю, что это того стоит. Прорывы случаются всё чаще, и на дорогах Архона опасно.

— Не опаснее, чем за его пределами, однако, нам с тобой придётся иногда и выезжать отсюда по делам.

— Дай мне день на размышления, — поняв, что попытки отговорить меня ни к чему не приведут, озвучила матушка. — Подумаю, как организовать тебе поездку.

— Я мог бы быть просто рядом с группой Ферга, — предложил я.

— Нет, — отрезала вдова. — Где Ферг, там неприятности, к тому же он уехал ещё вчера. И… у тебя нет Хранителя, я просто боюсь, Ян. Мы можем лишиться главы клана.

— Я буду осторожен, — пообещал я. — Правда.

— У меня к тебе встречная просьба. Помирись наконец с Мэй, — требовательно сказала Лидия.

— Мы и не ссорились. Просто у нас разные цели в жизни, и ей совершенно не хочется это принять.

— Помирись, и попытайся разглядеть в ней хорошее. Она не так плоха, как кажется на первый взгляд, к тому же красива.

Я фыркнул. Тоже мне, достоинство. Давию я видел, подозреваю, и Тара, вторая моя любовница ничем по параметрам не уступает дочери Мамона.

— Я знаю, о чём ты подумал, — хитро улыбнулась матушка. — Но у Мэй есть неоспоримое преимущество перед остальными девушками — у неё есть все качества, чтобы стать достойным членом нашей семьи.

Глава 12

Всё, что я мог сделать в поместье Каррас, уже сделано. Осталось дождаться обеда. Матушкин чай был крепок и ароматен, но, увы, печенье, к нему прилагающееся, через полчаса вызвало зверский аппетит.

Чтобы скоротать время, я попросил Митру проводить меня к младшему брату. Время стояло раннее, и, по идее, хозяева поместья должны были только-только проснуться. Мы с Лидией были взрослыми, а потому оба ценили утренние часы как самые продуктивные. Когда я вошёл в кабинет, она перебирала анкеты работников, и к тому времени обработала уже значительную часть, разделив записки на две стопки. А вот насчёт Сигги я не был так уверен. Ввиду малости лет ему наверняка давали послабления и не будили с первыми лучами солнца. Так и оказалось. Когда мы с Митрой подошли к покоям моего младшего брата, оттуда вывозила сервировочный столик девушка. Увидев нас, она тихо поздоровалась, потупила взгляд и уже начала срываться на бег, но Митра по-деловому осведомился:

— Господин Сигизмунд уже одет?

— Нет ещё, — прошептала служанка. — Он приказал набрать купальню.

— Митра, давай зайдём чуть позже, — среагировал я. — Пусть мелкий в себя придёт.

— Как скажете, господин Ян.

Мы отправились дальше по коридору, к моим апартаментам. Рядом с дверями, опёршись на стену и поставив рядом саквояж, сидел Дижион.

— Меня ждёте? — широко улыбнулся я лекарю.

— Да, господин Ян, — тот поднялся и сделал лёгкий полупоклон в мою сторону, приветствуя.

— Не знал, что приём утром, дождался бы вас, — намекнул я Дижиону на то, что визиты требуется оговаривать заранее. Я, конечно, ничем таким скверным не занимался, но вполне мог находиться с любовницами или… Мэй, например.

— Простите, — начал извиняться лекарь. — Я вчера вышел от вас в столь приподнятом настроении, что вовсе запамятовал известить об обязательном утреннем осмотре. Иначе бы моё нахождение здесь было неоправданным.

Он сделал упор на последнее слово. На что лекарь намекал? Я уже пообещал ему лечебницу и учеников, пока что большего он у меня не выпросит.

— Дижион, я не знал во сколько проходят ваши осмотры. Пожалуйста, уточняйте. Я вполне могу в это время уже уехать из поместья, — продолжил я рассказывать лекарю о важности договоренностей, пока тот раскрывал саквояж и выуживал инструменты.

Пока шёл осмотр, Дижион как-то странно на меня смотрел. Интересно, что там, пульс подскочил до двухсот ударов?

— Всё пришло в норму, — несколько удивлённо сказал лекарь. — Сердцебиение упало до сорока пяти, это прекрасная динамика. Если так пойдёт и дальше, вам не потребуется моё наблюдение на целый месяц, хватит и недели.

— Это хорошо, но мы договаривались на месяц, — с нажимом произнёс я. — Это то условие, выполнив которое вы получите всё мной обещанное. Вы нужны в поместье не для того, чтобы за мной наблюдать.

— А зачем тогда? — поинтересовался лекарь.

— Затем, что вам потребуется помочь нашей семье. Но нас не надо лечить, нам необходим краткий экскурс по потребностям населения Этры. — я сделал паузу и продолжил: — И, если вы когда-нибудь лечили придворных или аристократов, эти знания нам тоже не помешают, ведь у них совершенно другие болезни, — я подмигнул Дижиону, и тот смутился.

— Откуда вы знаете? — перешёл на полушёпот лекарь.

— Те, кто богат не страдают от недостатка качественной пищи, и в основном терпят последствия иного рода действий, — многозначительно изрёк я.

Вряд ли нравы тех, в чьих сокровищницах водятся деньги, отличаются от морального облика представителей власть имущих моего мира. Наркотики, секс, прочие извращения в погоне за остротой эмоций. У меня не просто был план подарить Дижиону лечебницу, в будущем это сулило солидные барыши, если подойти с умом к делу. Хорошо, что сам лекарь этого не понимал, иначе бы отказался от моих щедрот.

Дижион сначала проконсультирует Сигги по возможностям реализации его безумной затеи с анализатором ядов, а потом… Потом эскулап отработает каждый день пребывания здесь в качестве гостя. Нет, я не замышлял зла, мои действия были целиком направлены на пользу Архона. И пусть итоги не совпадут с ожиданиями лекаря, интересы у нас на этом отрезке пути будут общие, а это гарантирует плодотворную работу.

— Я лечил не так много людей из более высокого сословия, — немного смутившись, ответил Дижион. — Случаев по пальцам пересчитать…

— Но ведь теоретически вы знаете, как проходит лечение дурных болезней или, скажем, снятие зависимостей?

— За годы моей практики много что могло измениться, — с сомнением высказался лекарь. — Я не отказываюсь дать информацию, просто, скорее всего, методы, которые преподавали мне учителя, могут быть устаревшими.

— Не думаю, что за несколько лет многое поменялось, — тоном, не терпящим возражений, сказал я. — А вот чтобы ввести более передовые методики, у вас будут все средства.

— Что же, — выдохнул Дижион, будто у него не оставалось другого выбора. Хотя нет, не оставалось и в самом деле. — Я буду рад помочь по любому вопросу.

— Вот и договорились, — добродушно хлопнул я лекаря по плечу, тот от неожиданности пошатнулся. — Начнём с того, что вы побеседуете с господином Сигизмундом. У него есть замечательная идея сделать устройство, анализирующее наличие ядов в организме и… их определения. Буду рад, если вы объясните ему основы… точнее, действия, необходимые для того, чтобы это сделать вручную.

— Х-хорошо, господин Ян, — Дижион явно не ожидал такой резкой развёртки событий.

— Проконтролируйте, чтобы он всё записывал. Даже если на это понадобится много времени. Будет возражать, скажите, что вас прислал я и при этом очень надеялся, что он отнесётся к процессу серьёзно.

— Хорошо, — более уверенным голосом отозвался лекарь.

— Тогда не буду больше вас задерживать.

Я помог Дижиону собрать саквояж и вежливо выставил его за дверь.

Пока я разговаривал с лекарем, голод из едва уловимого ощущения превратился в чудовище, которое пожирало изнутри. Я чувствовал себя некомфортно.

— Митра! — рыкнул я.

— Да, господин Ян? — услужливое лицо слуги показалось в приоткрывшейся створке двери.

— Я есть хочу. Голоден как шакал, — известил я о своей самой большой проблеме на данный момент.

— Сюда принести или сопроводить вас в столовую? — уточнил Митра.

— В столовую веди, не хочу, чтобы здесь навечно поселился запах борща, — ответил я и покинул апартаменты.

И снова эти бесконечные подъёмы. С каждым шагом зверский аппетит усиливался, и на подходах к обеденному залу я уже был не прочь перекусить самим Митрой, на мой взгляд, он был вполне съедобен.

Оказывается, я был не один такой… с чёрной дырой в районе желудка.

Мэй сидела за столом совершенно безобразнейшим образом уплетая лапшу в каком-то странном чёрном соусе. При этом я застал девушку врасплох, по щекам налипла мелкорубленная зелень и какие-то семечки, по подбородку стекала заправка. Она была так увлечена процессом, что не заметила, как я вошёл, а когда всё же отвлеклась на шум, поспешно вытерлась белоснежной салфеткой.

— Вижу, и у тебя завтрак был не очень питательным, — заметил я, присаживаясь рядом с ней. — Митра, принеси то же самое. Сомневаюсь, что госпожа Мэй обладает плохим вкусом в еде.

Наскоро прожевав, девушка чуть смущённо ответила:

— Я не завтракаю, слежу за фигурой.

Я покосился на бадью с лапшой, в которой было не меньше литра и рассмеялся. Стройность, ага, как же… Еда в тазиках. Хотел это сказать, но Митра принёс мне точно такую же дымящуюся пирамиду ароматной лапши. Я схватил вилку и постарался более Мэй не провоцировать. Пока мы ели, за столом стояла гробовая тишина. Смесь спагетти, жареных овощей и сочного мяса на какое-то время меня буквально свела с ума. Я ел как не в себя, совершенно не боясь показать отсутствие манер, было ощущение, что до этого момента я не ел неделями. А вот Мэй, наоборот, пыталась показать знание столового этикета, но получалось из рук вон плохо — лапша была длинной, а соус слишком текучим, и это всё великолепие, несмотря на её усилия, иногда разлеталось по сторонам.

— Если ты умеешь готовить так же, то я без лишних вопросов возьму тебя в жёны, — произнёс я, когда моя тарелка опустела.

— Знаешь, я бы сама с удовольствием взяла в жёны вашу повариху, но, увы, отец будет против, — хихикнула Мэй.

— А давай её возьмём второй женой? — поддержал я. — Мы с тобой будем всегда сытые и счастливые.

— А кто будет первой? — так же шутливо спросила девушка, хотя я сразу увидел подвох.

— Мы оставим этот вопрос до моего возвращения, — посерьёзнел я. — Но мать настоятельно рекомендовала с тобой помириться и больше не ссориться. Я верю, что ты прекрасная девушка… и страстная любовница. — Мэй зарделась, а я подхватил салфетку и осторожно убрал подтек соуса с уголка алых пухлых губ. — Но смерть отца не просто выбила меня из колеи, — я вздохнул. — Приходится узнавать всё заново.

Наконец я увидел во взгляде Мэй что-то искреннее. Это было сочувствие.

— Всё настолько плохо? — участливо спросила она.

— Всё ещё хуже, чем ты предполагаешь, — заверил её я. — Но я не намерен сидеть сложа руки и жалеть себя. Многое уже сделано, ещё больше предстоит выполнить. Я точно не знаю, вернутся ли чувства, да и вообще сомневаюсь в том, нужен ли я тебе как муж.

Мэй задумалась, смотря прямо перед собой. Я не хотел ранить девушку своими сомнениями, но с неё станется. Не такие у неё и сильные чувства ко мне были, скорее, это являлось желанием Мамона, которое Мэй всеми силами старалась выполнить.

— Я с тобою честен. Постарайся и ты быть вести себя хоть немного откровеннее. Вчера на собрании и за ужином я мог сказать что мы соперники и даже враги, и эти выводы сделаны, пока я за тобой наблюдал. Нет там у тебя никакой любви и близко, — прервал я молчание. Ведь я тоже решил подождать со свадьбой не просто так, не из-за своего стремления быть свободным. Хотя, кому я вру? Но и в Мэй тоже страсти я не заметил.

— Мы можем поговорить не здесь, — тихо попросила девушка.

— В чём вопрос, — отозвался я. — Пойдем обсудим это как два взрослых человека. Но перед этим я хочу тебе кое-что подарить.

Я вынул из кармана платок со злополучным серым гусем, не один год отжиравшимся на хозяйском зерне.

— Это… — глаза моей невесты загорелись, будто в руках у меня была не безделица, а корона Империи, собранная из лучших самоцветов мира. — Это же артефакт?! — неуверенно переспросила Мэй. — Я чувствую магию.

— Вот и забирай, — улыбнулся я, чуть ли не силой вкладывая ей в руки платок. — Не хочу, чтобы эта вещь напоминала мне…

Договорить я не успел, Мэй перебила — Сны никогда не бывают нормальными. Но артефакты получают только победители, — молвила девушка и припрятала подарок в складку платья. — Чем бы он ни был, я буду им очень дорожить, — улыбнулась Мэй, будто платок стал для неё новым идолом.

— Я не победил, — зачем-то сказал я. Чувствовал себя, будто ребенок, которого хвалят незаслуженно.

— Значит, ты был очень близок к финишу.

— Постой… А тебе тоже снится подобная дичь? — нахмурился я.

— Конечно, — весьма спокойно ответила Мэй. — Но твой платок — это самый первый артефакт Создателей, который я держу в руках. Ещё ни разу я не была лидером в соревновании.

— Почему? — уточнил я. Ведь прекрасно помнил, что ничего сложного не было, просто странная полоса препятствий. Уверен, раза со второго-третьего я бы прошел до конца пути.

— Мне очень сложно осознать себя там, — попыталась объяснить Мэй. Потом неожиданно приблизилась, крепко обняла меня за шею и прошептала: — Спасибо за подарок, любимый! А теперь пойдём, я должна тебе рассказать и объяснить слишком многое.

Глава 13

Мэй была не так безнадёжна, как я предполагал. Убедившись несколько раз, что перед ней сидит Ян без всякой памяти и стереотипов, девушка взорвалась потоком откровений. Пугающих, странных и одновременно наивных.

Я, конечно, тоже рисковал, сказав ей, что после смерти Глентза многое забыл, но даже если эта информация отойдёт дядюшке, а после станет всеобщим достоянием, к тому моменту наши партнёры не раз убедятся в том, что новый Ян ничем не хуже прежнего. А может и пострашнее.

Из сбивчивого рассказа стала понятна вся подоплёка странных взаимоотношений с другом отца.

Мамон чуть ли не самой юности мечтал о сыне: преемнике, продолжателе рода и опоре в старости. А получилась Алиана. Да не в законном браке, а с какой-то случайной девицей, показавшейся дядюшке сексуальной после обильных возлияний. Сыновья у него, конечно, были, но шутка ли, рождались на свет они либо совсем слабыми умом, либо неполноценными физически. В процессе рассказа я заподозрил, что у Мамона есть какое-то скрытое наследственное заболевание, передающееся по мужской линии, но о догадке умолчал, понимая, что уровень медицины здесь далёк от достижений моего мира. В итоге девушка была единственным его нормальным ребёнком и по совместительству самым большим разочарованием. Можно было, наверное, даже предположить, что она не являлась его дочерью, но сходство отца и дочери в чертах лиц было поразительным.

Природа не обделила Мэй ни красотой, ни умом. Но жена Мамона так и не смогла стать девушке матерью, а отец всю свою жизнь служил Архону и ему было не до дочери. В десять лет Мэй забрали из дома насовсем, и дядюшка таскал дочь везде, где бывал сам. По этой причине образование у неё было обрывочным и незавершённым, а куча комплексов, связанных с несчастливым детством сформировали не самый уверенный характер, хоть и вполне пробивной на первый взгляд.

Тот, прошлый Ян её манил, но в то же время она его побаивалась, а Мамон, наблюдая, как между двумя подростками развиваются вполне сносные на первый взгляд отношения, успел ещё до смерти Глентза договориться о свадьбе и убедить дочь в том, что принадлежность к клану Каррас станет её лучшим достижением за всю её никчёмную жизнь.

Пока слушал, меня выворачивало. И от циничности дядюшки, и от того, как можно искалечить вполне здоровую психику отсутствием адекватной поддержки. Ведь Ян, как ни крути, был мнительным психопатом, отдавать в лапы такому чудовищу свою единственную дочь — безумие чистой воды.

Мы с Мэй были почти ровесниками, и дядя планировал избавиться от дочурки, выгодно выдав замуж в клан, правящий Архоном. Подозреваю, если это событие и случится, манипулировать Мэй он не откажется, а это уже прямая угроза династии.

Выслушав девушку, периодически захлёбывающуюся в собственных рыданиях, я, тактично, как мог, успокоил её и оставил наедине со своими мыслями. Утешить Мэй возможно, вот только надолго ли? В таких случаях необходима помощь психолога, но где его найти, вопрос. В конечном итоге я решил взять всё в свои руки, они хоть и корявые, слегка непрофессиональные, но не желают девушке зла. Права была Лидия, если поработать с дочерью Мамона, в её лице у семьи Каррас будет надёжный соратник.

Странно это всё. Бабушка всегда говорила: "В каждой избушке свои погремушки". Не удивлюсь, если и у наших членов семьи в шкафу висит не по одному скелету, которые со временем всё-таки явят себя миру, а мне, как старшему, придётся пожинать плоды.

Лидия была в курсе, что я потерял память, а потому у Яна на данный момент не было особых обязанностей. Дела наверняка накапливались. Несмотря на то, что Глентз отошёл в мир иной, заводы не встали, а товары и прочее необходимое обеспечение продолжали курсировать на территории аномалии и за её пределами.

Я отправился в кабинет, чтобы как можно глубже вникнуть в отчёты. Сухие цифры ничего не давали, и от специфического напряжения мозгов немного разболелась голова. Митра принёс чаю, но и только я поднёс чашку к губам, как ко мне влетел Сигги.

Младший братишка был полон негодования. Я поднял взгляд на разгневанного Сигизмунда и решил подождать, чтобы понять суть претензии. Хотя, я уже догадался — явление Дижиона и необходимость делать записи.

— Этот… этот…. — задыхаясь начал изъясняться младший Каррас, захлёбываясь гневом, — этот простолюдин заставил меня писать!

— Разве ты не умеешь писать? — спокойно спросил я. — Или у тебя с руками какое-то несчастье?

— Но не под диктовку простолюдина! — взвизгнул Сигизмунд. — Я — Каррас!

— Знаешь, Сигги, иногда я думаю, что кроме фамилии тебе никаких достоинств Архон не отсыпал, — задумчиво произнёс я, глядя в упор на младшего брата.

— Да ты не понимаешь! — снова на повышенных тонах изъявил своё несогласие по поводу ситуации он. — Он… Он меня заставлял!!

— Сигги, чем принципиально отличается то, что делаю я от того, что делаешь ты? — задал я вопрос с подвохом.

— Ты служишь Архону, — немного успокоился Сигизмунд, — А мне приходится всё делать по чужой указке!

— Причины?

— Потому что у меня нет Хранителя! — выпалил мальчишка. — Потому что Архон…

— Подожди… — остановил я брата. — Во-первых, ответ неверный, а во-вторых… Давай попробуем размотать этот клубок твоего непонимания. Присядь и выпей чаю.

— Не хочу чай, — снова запротестовал Сигги.

— Не хочешь — не пей. Итак, у тебя нет Хранителя. Когда он приходит к владельцу?

— Когда Архон считает нужным, — словно заученную фразу быстро протараторил брат.

— Значит, Архон не дает власти тем, кто к ней не готов? — улыбнулся я. — Младенцам Хранителя не дают, так же как и детям. И тебе почему-то не дают, и причину я прекрасно знаю. Будь я Хранителем, фиг бы ты меня что получил окромя подзатыльников.

— Это ещё почему?! — с обидой спросил Сигги. — Я ведь постоянно думаю, что бы такого можно произвести Архону… Чтобы мы были более независимы и свободны, — снова начал мальчишка скатываться в высокопарность.

— Независимости без силы не бывает, это раз, — хмуро сказал я. — Пока у нас нет какой-либо военной мощи, Архон так и будет продажной территорией, а семья Каррас — чересчур богатыми торгашами. Запомни это, больше повторять не буду.

— Но… — попытался возразить Сигизмунд.

— Я тебя не для дебатов позвал, слушай внимательно, — перебил я брата. — Но это пока не твои проблемы, мои. Я знаю, сколько сделали отец и дед. Не просто так я нахожусь во главе клана. А ты в правящей семье находишься весьма условно, потому что не готов к власти. Сегодня ты накричал или психанул на Дижиона даже не осведомившись, что он за человек.

— Он простолюдин!

— Не всем повезло родиться в благородной или даже обычной семье с достатком. Людей нужно ценить за их качества. Я отправил к тебе лекаря, чтобы ты мог посмотреть, как твоё желаемое… изобретение должно работать. Какие там необходимы реагенты и конструкции.

— На втором десятке ядов я понял, что это плохая затея, — признался брат.

— С чего ты это взял? — пояснил я.

— Слишком много ядов, и у каждого из них принципиальные особенности определения, — хмуро ответил Сигизмунд.

— И ты пасуешь перед трудностями? — приподнял бровь я. — Дед, значит, ценой своего правления заложил в Архоне производство, отец расширял его как мог, а ты такой: нет, это слишком сложно. Вот поэтому у тебя и нет Хранителя.

— Неправда!

— Чистая правда! — непререкаемым тоном возразил я. — Пока ты сдаешься при первых трудностях, ты ребёнок. И неважно, сколько у тебя там любимых служанок или идей. Архон помогает нам, потому что мы творим, а не мечтаем.

— Говоришь как мать, — скривился Сигги.

— Что поделать, она тоже удостоилась Хранителя, поэтому понимает суть милостей Архона, — улыбнулся я.

— То есть ты считаешь, что если я всё-таки сделаю это устройство, то получу Хранителя? — заискивающе уточнил Сигизмунд.

— Прямо с первого раза вряд ли. Но это будет большой шаг на пути к твоему Хранителю. Три-четыре доведённых до ума проекта — и Архон доверит тебе большую мощь. Конечно, если проекты это твоё… — задумался я о сути даров Хранителей. Очевидно, что каждому воздавалось по способностям, вряд ли аномалия шла наперекор талантам членов клана.

— Четыре проекта это сложно, — через некоторое время ответил Сигизмунд, но подобрался. — Но я смогу.

— А теперь иди и записывай всё, что говорит этот простолюдин, — решил я закончить разговор. — И помни, что не у каждого есть шанс родиться богатым или благородным. Но почти у каждого — стать профессионалом своего дела.

— Для этого нужна сила воли, — отмахнулся Сигги.

— Именно поэтому стоит уважать специалистов в своём деле. Хотя бы за силу воли и умение ставить цели. И да, за тот адский труд, который они проделали на пути к ней. А теперь иди, мне кажется, я слишком разоткровенничался.

— Четыре проекта… — повторил Сигги, удаляясь из кабинета. — Четыре проекта, и я получу Хранителя!!

Надеюсь, после нашего разговора у Сигизмунда наконец появится мотивация что-то делать, а не фонтанировать мечтами, как бабочка-однодневка.

Глава 14

Вечером мне уже давали инструкции по технике безопасности. Особенно по тварям. Как и говорила Давия в самый первый день моего пребывания здесь, к людям эти существа совершенно не питают интереса. А вот к достижениям научно-технического прогресса — очень даже. Мать передала мне карту с пометками о местонахождении заводов и рабочих поселков, часто совпадающих с точками административного управления на территории аномалии. В корпусах управления сидели работники канцелярии, неустанно строчащие отчёты, снабженцы, посылающие запросы на обеспечение и прочий "интеллигентный люд", умеющий писать и читать. Не передать словами, как мне хотелось на всё это посмотреть: на условия жизни рабочих, на огромные махины, штампующие что бы то ни было, на общие настроения. Хотя насчёт последнего я сомневался: работники редко хорошо отзываются о хозяевах, даже если производственные условия близки к идеальным.

Поездка должна была занять от недели до двух в зависимости от того, насколько хватит моей любознательности. Мне в сопровождающие дали водителя и одного человека из оперативной бригады, Нейта, который по стечению обстоятельств подлечивался в поместье и как раз должен был вернуться в один из отрядов охотников за тварями. На территории, по идее, мне ничего не угрожало, а потому сопровождение выглядело скромным. Меня это не смущало, однако я шкурой чувствовал подвох. Не знаю, почему, но списывал это на напряжение последних дней. Поездка должна пойти на пользу не только мне, а потому подозрительность я гнал прочь из своих мыслей.

Я даже заикнулся о том, что неплохо было бы сесть за руль самому, но мать замахала руками. Не дело Каррасам заменять простых работяг, хотя я в корне был с ней несогласен. Дороги были чисты, и бешеного движения, скорее всего, здесь не будет. Но ведь у меня ещё с прошлой жизни была мечта иметь свой автомобиль! Лидия на возражение ещё одним укоризненным взглядом и скупой фразой, что думать надо было раньше, а не влезать на сидение водителя перед долгой утомительной поездкой. Посетовав для приличия, я согласился, так как в действительности это была не самая светлая идея.

Ночью, во сне, на этот раз я сортировал на скорость непонятных жучков, которые больно жалили. Увы, победить не удалось. Из трех десятков соревнующихся я даже не дошел до ТОПа-5. Сон был очень красочным и запоминающимся, но ничего в этот раз не отвалилось.

Если такое и будет продолжаться, придется поговорить с Лидией насчет странных видений. Сны, в отличие от реальности, остаются таковыми, а проблемы надо решать здесь и сейчас. Пока собирался, я так и не выделил времени для предметного разговора с матушкой, да и пока считал ненужным это. Ей и так тяжко — опора рода лишился памяти и Хранителя, а тут ещё и подозрение на психиатрию.

Мы выехали на рассвете. На часах было полшестого утра, солнце уже поднялось, рассеяв тёплыми лучами прохладный утренний туман. Я проснулся, принял душ, на этот раз съев всё, что предложили на завтрак и оделся по-дорожному: нательную рубашку из грубой ткани, чем-то напоминающей лён, плотные штаны, куртку из замши и сапоги из мягкой кожи. В сопровождении Митры вышел к парадному выходу из поместья, где меня уже ждала машина. Сел на переднее сидение багги, но деликатное покашливание пассажира сзади не сулило моим планам сбыться, пришлось переместиться. Прислуга ещё некоторое время грузила провизию и спустя пять минут водитель завёл двигатель, мы тронулись в путь. Первым на карте был завод с названием "Умит". Вчера перед сном я снова заглянул в кабинет, чтобы посмотреть на цифры. Первая точка нашего посещения и её склады почти не разорялись тварями, а само производство давало колоссальные прибыли. Но что именно там производилось — мне неведомо. В отчётах были сухие цифры в перерасчёте на деньги. Золотые империалы Этры в обмен на единицы товара, распределённого по артикулам. Искал у себя номенклатурный справочник и не нашёл. С другой стороны, будет сюрприз, ничего страшного в этом нет.

На глаз прикинул расстояние — около шестидесяти километров. На скоростном багги да по нормальной дороге просто песня, только успевай разглядывать красоты природы в окно автомобиля. Чем я и занялся. Местность, стоило отъёхать от поместья на несколько километров, стала дикой. Среди высоких деревьев совсем было неясно, что здесь делает дорога, она смотрелась как нечто чужеродное в буйстве зелени, присущей диким пейзажам. Это завораживало, так как в прошлой жизни я выбирался разве что на дачу к бабушкиной соседке.

Мы доехали за какой-то час с небольшим. Густой непроглядный лес резко оборвался, явив огромную асфальтированную площадку насколько хватало глаз. Выглядело непрезентабельно, но и с каких пор промзоны имели романтический флёр? На ровной как лысина поверхности компактно размещались несколько производственных цехов, рядом с ними — склады и подсобки, последние отличались невысокими крышами. На въезде стояло несколько автобусов. По словам Нейта, километрах в двадцати располагалась деревня. На мой вопрос, почему так далеко, он ответил, что это частая практика Архоне, некоторые производства отличаются на редкость вонючими выбросами, а так как места много, почему бы не поставить жилища подальше от заводов? Логика в его словах была — я тут же вспомнил о тварях. Если вдруг случится нашествие или ещё какая неприятность, поселение будет в безопасности, вряд ли случайно туда забредут те, кто охотится в основном за станками или складскими запасами.

Нас встретила делегация из начальника производства, пары технологов и канцеляриста, имеющего подмышкой пухлую папку. Люди выглядели слегка перепуганными, но о визите были явно осведомлены. Мне выдали серый халат, каску и повели через проходную.

Сначала мы посетили в основные цеха, где я увидел ткани. Кучи разноцветных бобин вращались с бешеной скоростью, на выходе выдавая погонные метры из различного волокна. И это была не мануфактура — труд был сугубо вспомогательным — в основном орудовали операторы, которые заменяли бобины, грузчики, снующие туда-сюда с причудливыми тележками и механики, строго следящие за тем, чтобы оборудование было исправным. Я удивился. Находясь в поместье, я думал, что производство в Архоне частично ручное, потому как у себя в доме не видел ничего, что напоминало бы современные технологии. Бытовые задачи решались зачастую магией и толпой слуг, а предметы роскоши, как я полагал, были мастерской работой, на которую уходила прорва времени. И тут на тебе — ткацкие станки имели вид монументальных монстров, резво выплёвывающих квадратные метры материала для самых различных потребностей. Здесь и грубое полотно, годящееся только на мешки, и легкие вуали, наводящие на мысли о синтетическом происхождении волокон, и праздничная парча с подозрительным золотым блеском. И вообще, много-много всего, отчего глаза разбегались. Один из технологов принёс несколько пухлых альбомов, к котором были продемонстрированы образцы продукции. И, надо отметить, их было немало. Ткацких станков на территории фабрики "Умит" насчитывалось пятьдесят шесть штук, все в исправном состоянии, чем руководство очень гордилось. Я в основном молчал, находясь под впечатлением от размаха.

— Мы — лучшая фабрика на территории Архона, — гордо вещал заведующий производством. У нас собраны все технологические наработки мира за последние пятьдесят лет. Нет ещё такого волокна, которое мы бы не выпускали!

— А что насчёт качества? — усомнился я, плавая среди медовых речей гордых за свою работу служащих.

— О, для этого у нас есть отдельный цех! — ещё больше засиял завпроизводством. — Извольте покажу, господин Ян!

И столько искренности было в его словах, что я аж поплыл. Никогда не встречал подобных типов, но и технологи, и механики, даже операторы станков, все, кого я встретил — светились счастьем будто под кокаином. Это было из-за моего приезда, или у них споры волшебных грибов в цеху летают?

Но меня резво потащили в тот самый цех, который по заверениям завпроизводством, следил за качеством. Он располагался в складской зоне, и нам пришлось несколько сот метров идти пешком. На пути встречались неприлично счастливые работники, и я окончательно уверился, что налицо какое-то массовое помешательство. Причём оперативник, меня сопровождающий, оставался хмур и адекватен, а вот все остальные находились во власти эйфории. Надо будет у него спросить потом.

Здание, где осуществлялась проверка качества, было на удивление опрятным. Несмотря на то, что оно являлось по своей сути огромным ангаром, наличествовали большие окна, стены были облицованы плиткой наподобие керамики, белой как медицинская вата. Полы тоже блестели, начищенные, словно музейные экспонаты, а в воздухе пахло антисептиком на спиртовой основе. Может, это и есть причина всеобщего счастья? Нет, пьяных от счастливых отличить довольно легко.

Чтобы я не принёс в царство стерильности пыль с улицы, на меня и сопровождающего оперативника накинули ещё один халат, шапочку и заставили поверх сапог натянуть странные бахилы высотою чуть ли не по самое небалуйся. Да, здесь всё серьёзно. В центре цеха расположились агрегаты, назначения которых я не знал. Правда, с одним догадался. В зажимах был растянут кусок ткани, над ним мотался маятник с закреплённой на низу наждачной бумагой. Тут же стояла прехорошенькая лаборантка и наблюдала за действом. Тест на износостойкость.

Здесь работало около двадцати человек, и мне страшно было подумать, по каким параметрам можно ещё проверять ткань? Растяжение? Стойкость красителей? Прочность?

Тем временем завпроизводством разливался соловьём:

— … Каждая партия проходит тесты на соответствие стандартам. Если выбранный отрез по каким-то параметрам не проходит, иногда такое бывает, то проверяется каждый рулон с целью вычленить брак.

— А потом вы что с порченными рулонами делаете? — спросил я, чтобы как-то поддержать разговор, чем привёл рассказчика в трепет.

— В зависимости от типа брака мы либо делаем скидку с подробным описанием несоответствия, либо отправляем на переработку. Среди наших работников есть те, кто в будущем хотел бы открыть в родном городке лавку по пошиву одежды, иногда они выкупают рулоны в счёт своего жалования.

— Даже такие есть? — непритворно удивился я. — У них вполне серьёзные планы на дальнейшую жизнь. Я рад, что на "Умите" так много целеустремлённых людей.

— Благодаря вам и вашей семье, господин Ян, — чуть ли не в ноги поклонился мне завпроизводством, — работники по окончании контракта ни в чём не нуждаются. Они отправляются к себе на родину и становятся весьма зажиточными гражданами.

— Я рад, что вам здесь комфортно, — я не мог устоять перед позитивным настроем собеседника. По его словам они чуть ли не в райской канцелярии трудятся, а не среди грохочущих станков и мелкой волокнистой пыли.

— О, если трезво оценить все положительные моменты работы в Архоне, это настоящий рай, — продолжал завпроизводством и не думая менять маску довольного жизнью богача.

— Что же, фабрика в наилучшем состоянии, — подвёл черту под разговором я. — А нам пора двигаться дальше. До свидания.

Мы пожали руки, и завпроизводством пошёл проводить нас до проходной. Он пытался всучить мне какую-то сумку с подарками, но я отказался, сделав акцент, что ударная работа — вот лучший подарок и изъявление уважения семье Каррас.

Убедившись, что нас никто из помешанных работников не преследует, я выдохнул и плюхнулся на заднее сидение багги. Да уж, такое всеобъемлющее счастье я ещё не встречал.

— Что это с ними, Нейт? — спросил я у хмурого оперативника, лицо которого, казалось, не способно было отразить ни одной эмоции кроме скепсиса и усталости.

— А что с ними? — равнодушно отозвался он.

— Радость, — чуть смутившись пояснил я. Всё же оперативник дядька большой, здоровый, повидавший жизнь… И я, юнец, пытающийся рассуждать здраво, но не знающий ничего.

— А, так это Ликование Архона, — наконец выдавил из себя улыбку Нейт. — У них это поголовно.

— Что за Ликование? — не постеснялся спросить я. О таком мне никто не рассказывал. Я только знал, что каждый, пересёкший границы аномалии, давал клятву клану Каррас и самому Архону, чтобы его банально не убило на входе.

— Ну… Это гипертрофированное желание жить и трудиться на всеобщее благо, — попытался объяснить оперативник. — Каждый работник, находясь на заводе, испытывает прилив счастья, возведённого в абсолют. Служащие Архона испытывают настоящую гордость за свой вклад.

— То есть их мотивируют не только деньги, которые они получат по завершении контракта?

Нейт заржал в голос, хохотнул даже водитель.

— Конечно, импульс, который приводит людей в Архон — это дальнейшая сытая жизнь. Но немногие отсюда уходят насовсем, большая часть остаётся и работает до самой смерти. То счастье, которое чувствуют рабочие, они уже никогда за пределами Архона не испытают.

— То есть это ловушка? — нахмурился я. — Что-то сродни опьянению или… наркотикам? — В момент разговора я был уверен, что запрещённые вещества были и в Этре, и на других континентах, но с осторожностью подбирал слова.

— Архон даёт каждому шанс выбрать свой путь, — сурово произнёс оперативник. — Они же не валяются, пуская слюни. Они работают на совесть и испытывают удовлетворение от процесса. Разве это не прекрасно?

— Мне кажется, это немного нечестно, — высказал я мнение. — Их же никто не предупреждает, что они потом не смогут жить без Архона и его заводов.

— Почему же, предупреждают, — пожал плечами Нейт. — Но всех интересует одно: сколько денег и какие условия труда. А когда им сообщают, что им понравится работать у нас и вряд ли они смогут уйти, хотя никто не держит… Знаете, господин Ян, никто в эту чушь не верит. Уходят конечно люди. Пятеро из десяти остаются. Но решив все дела с родственниками и даже с потомством, часто возвращаются обратно. Иногда вслед за отцами, матерями приходят их дети и тоже остаются жить здесь.

— И Этра вот так спокойно терпит отток народа?

— Ну квота же, — недоумённо уставился на меня Нейт. — К тому же кому работники деньги несут? Своим бедным семьям, и в итоге звонкие империалы остаются в Этре. Империи это выгодно, а народ ещё расплодится, куда денется.

Ах да, не больше десяти тысяч душ в год. С Этры. Другие континенты и государства никого не интересуют.

— А почему ты не такой радостный. Или, например, наши слуги, которые в поместье?

— Мы ведь не производственники. И даже не колхозники, — сказал оперативник, недоумевая. — Стоит мне подойти к станку и начать что-то делать, и я больше отсюда никогда не выберусь. Архон мудр и некоторым специалистам сохранил ясность ума.

Ничего себе скрытые привилегии.

— На посёлок поедете смотреть, господин Ян? — спохватился водитель, когда вдалеке начало вырисовываться нечто похожее на коттеджный кооператив.

— Почему нет? — оживился я. — Хочется посмотреть, как у них там всё устроено.

— Мы можем просто проехать по улицам, — предложил шофёр, который, как назло, так и не представился, а теперь мне было неудобно спрашивать. — Удобства у работяг не хуже чем в поместье.

— А столовая у них есть? — спросил я, чувствуя, как меня начинает терзать голод.

— Мы можем остановиться и взять что-нибудь из запасов, — заметил водитель.

— Разве у них не хватает еды? — усомнился я в сказанных водилой словах.

— Нет, но я не уверен, что обед в столовой готов, — поддержал шофера Нейт. — До полудня ещё много времени.

— Ну, значит найдут остатки завтрака, — рассудил я. — Мне хочется чего-нибудь горячего.

Оперативник кивнул, и пока мы не доехали до посёлка не проронил больше ни слова. Но подвоха не было. В самом центре посёлка с добротными каменными домами стояло несколько административных зданий. Как пояснил Нейт, учебные корпуса, сборище канцелярских служащих и столовая. Невдалеке виднелась спортплощадка, которая, к моему удивлению, не была пуста в столь ранний час. Народ активничал, хотя, будь у меня смены на заводе, я бы лежал пластом после, ну, или перед ней. А этот удивительный народ что-то бегал, суетился, упражнялся на турниках и рукоходах. И это только те, кого я разглядел.

Я не стал долго засматриваться на зожников и пошёл туда, куда меня приглашали. Нейт, словно никогда не работал в охране, расслабленно приоткрыл мне тяжелую дверь. Внутриоказался вполне себе сносный зал с рядами аккуратных, без вычурности деревянных столов на четыре-шесть человек.

— Завтрак закончен! — донёсся радостный вопль с другой стороны зала, и шофер с оперативником направлись на звук, а я вслед за ними.

— Здесь господин Ян Каррас, — подойдя к весьма стройной особе со звонким голосом, произнёс наш шофёр. — Не найдётся ли у столь прекрасной девушки для нас чего-нибудь горячего?

Та озорным взглядом оценила три наши фигуры: монументального Нейта, меня с водителем, одетых явно не как производственники, и звонко проинформировала:

— Подождите, пожалуйста, — девица скрылась в глубинах пищеблока, откуда вынырнула спустя десяток секунд.

— Из горячего есть солянка, с пылу с жару, только плиту отключили, — улыбнулась дева, с интересом на меня поглядывая. — Можем ещё омлет подогреть или молочную кашу…

— Солянку, пожалуйста, три тарелки, — прервал я её. — И что-нибудь попить. Спасибо.

Мы уселись невдалеке, и шофер, как только принесли еду, подхватил поднос с тарелками. видимо, водила был рад, что я не забыл о спутниках.

Я вдохнул аромат и… потерялся. Напоминание о том, что я Каррас, удерживало от того, как я мог бы накинуться на еду. Что со мной такое? Уже который раз мучает ни с того ни с сего зверский аппетит. Тело не такое уж и огромное, но поглощает пищу в огромных количествах. Ел бы я так в прошлой жизни, нам с бабушкой нечем было бы заплатить за коммуналку.

На вкус солянка оказалась не менее восхитительной чем на вид. Густая, чуть кисловатая с обилием копчёностей. В дополнение девушка, которая общалась с моими спутниками принесла солидную миску густой сметаны и тарелку нарезанного свежего и хрустящего хлеба.

Едва наши тарелки опустели наполовину, на столе оказалось три чашки чая и ватрушки аппетитного вида. Поев, мы поблагодарили девушку, наблюдающую за нами в отдалении и ушли. После еды настроение сразу стало благодушным, и я, сев в багги, наслаждаясь чувством сытости прикрыл глаза, после чего задремал.

Меня вежливо растолкали, когда мы подъехали к очередному заводу.

Глава 15

Нейту не пришлось меня долго уговаривать или по-другому приводить в чувство. На самом деле достаточно было бы приоткрыть окна в багги. Смрад на территории стоял такой, что глаза резало. Едва я вдохнул — тут же получил чувствительный толчок в плечо и протянутый… как бы это описать… Вроде как противогаз, но не совсем. Больше было похоже на модернизированный мотоциклетный шлем, с которого на затылке торчала странная система фильтрации. Едва я его надел, сразу же почувствовал себя человеком, а не работником опасного химпроизводства.

"Паритет" — прочитал я огромную вывеску, сваренную из толстенных металлических прутов и выкрашенную ярко-красным. Так, название я помню. Как и то, что прибыль по заводу не считалась. Наверняка это какое-то вспомогательное полуфабрикатное производство. Так я думал вчера, когда просматривал бумаги.

На проходной нам вручили прорезиненные костюмы. Похоже, здесь не красят каучук, или из чего там это всё производится, потому что спецовка отличалась грязным графитовым цветом. Видимо, работникам необязательно было примечать друг друга издалека. В шлеме звуки были чуть приглушёнными, и я засомневался в герметичности и надёжности конструкции, однако, когда встречающая делегация начала рассказ, звук откалибровался, и я стал слышать их чётко, будто на голове и вовсе ничего не было.

Прогулка заняла чуть больше получаса, и смотреть в этот раз было не на что особо. "Паритет", как я и догадывался в самом начале, в действительности выпускал продукцию сугубо для внутреннего пользования. На территории находилось всего три склада — один с готовой продукцией — окрашенными в разный цвет бобинами ниток, теми самыми, что заправляли в ткацкие станки работники "Амита". Ещё два склада — сырьё и подсобка для хозяйственных нужд. Само производство выглядело в меру футуристичным — в основном огромные закрытые резервуары из металла, который кто-то явно с рвением натирал, блеск слепил глаза. Цех представлял собой сложную систему из баков, труб, приборов учёта давления, температуры и прочего. Некоторые датчики вызывали вопросы, но вдаваться в подробности не хотелось. Зато проступало желание исчезнуть оттуда побыстрее, даже сквозь толстый слой резины чувствовался жар, а испарения, непонятно откуда взявшиеся, окрашивали воздух в густой бурый цвет. Если бы не шлем с фильтрацией, наверное тут можно было бы и помереть. Работники выглядели одинаково, лишь на рукавах и груди скафандров белели отличительные надписи. Не выслушав и доли информации от завпроизводством, я спешно распрощался и попросил Нейта сопроводить меня поскорее в багги, сил находиться здесь не было.

Только когда мы помчали прочь, в голову пришла мысль, что работники "Паритета" окутаны тем же всеобъемлющим счастьем.

— Знатная вонь, неправда ли, господин Ян? — первым заговорил ухмыляющийся оперативник.

— Жуть, — согласился я. — Как можно работать в таких условиях?

Вопрос был, конечно, риторическим, и ответ я знал.

— Ликование Архона, — подкрепил мою уверенность Нейт. — Оно и не такие чудеса творит.

— Это неправильно, — вслух произнёс мысль я.

— Таковы ваши владения, господин Ян, — вмешался шофёр. — Архон решает множество проблем, над которыми бьются лушие умы империи и других континентов не одно тысячелетие.

— Я не о всеобъемлющем счастье, — уточнил я. — Почему такая дикая вонь? Неужели сложно наладить системы фильтрации? Там невозможно находиться.

— Производства всё ещё строятся, — пояснил Нейт. — И первостепенно средства и силы направляются на облегчение самого тяжёлого труда. Например те, кто добывают руду находятся в самых неблагоприятных условиях. "Паритет" по сравнению с ними райский уголок.

— Ты слишком много знаешь для оперативника, — нахмурился я.

— Я слишком много знаю, потому что побывал почти везде и не по одному разу, — ни секунды не медля, отозвался Нейт. — И да, я очень много времени провёл плечом к плечу с Фергом, мы не одну тварь вместе развалили, если уж на то пошло…

— То есть ты один из друзей моего брата?

— Не сказать, чтобы мы лучшие друзья, — уклончиво сказал Нейт. — Но я вхожу в круг его ближайших знакомых.

— А что у тебя была за травма, после которой ты в поместье отлёживался? — задал я ещё один наводящий вопрос. Уж слишком походил оперативник на подставное лицо, "вовремя" оказавшееся рядом со мной.

Вместо ответа оперативник задрал штанину. По внутренней стороне бедра тянулся синий уродливый шрам. Нижний конец скрывался в ботинке, верхний терялся где-то выше.

— На брюхе всё ещё страшнее, — заметив мое удивлённое выражение, пояснил Нейт. — Если бы ваша мать не держала врачей в каждом посёлке, наверное, я бы не выжил.

Я слушал, думая о том, что Архон в какой-то мере дьявольская машина в материальном выражении. Здесь слишком хорошо, причём не просто лежать на диване и плевать в потолок, как, в принципе, во всех других местах Вселенной. Здесь хорошо работать. И не просто так, а со знанием дела, с восторгом и искренней радостью от чувства выполненного долга. Если бы такой порядок вещей существовал там, откуда я пришёл, наверное, мы бы уже тысячу лет как покорили космос, несмотря на загребущие руки капиталистов и прочих власть имущих слоёв. Когда человеку всё равно на остальные сферы жизни и он хочет посвятить себя чему-то одному, границы реальности сдвигаются к фокусу приложения усилий. Жаль, что подобное я встречал только в книгах и жизнеописаниях гениев, но до сегодняшнего дня никогда не видел в реальной жизни.

Я что-то отвечал оперативнику, ведя вежливую беседу, которая для меня не представляла никакого интереса. Больше я прислушивался к мыслям и внутренним ощущениям. Причём к последнему с особой внимательностью. Внутри нарастала тревога. Будто бы я должен находиться не здесь. Терзала неправильность происходящего. Я замолк на полуслове и начал судорожно оглядываться по сторонам. Но багги ехал по ровной дороги в окружении высокого леса. Впереди и сзади не было ни души.

— Что говорит ваш Хранитель, господин Ян? — донёсся до меня вопрос оперативника.

— А? — меня будто выдернули из омута тревожности, где я в прямом смысле утопал.

— Хранитель… — Нейт тоже начал оглядываться будто затравленный зверь, и мне стало ещё более неуютно.

— Ничего, — честно ответил я. Спустя полсекунды до меня дошло, что амулет на шее подделка, и ничего никому не подскажет. — Кажется…

— Останови! — заорал Нейт в ухо водителю, после чего тот резко дал по тормозам.

Меня бросило вперёд, еле удержался, чтобы не перевернуться и не вылететь через переднее кресло. Уши заложило от визга тормозных колодок. Инстинктивно я кое-как пришёл в положение равновесия и потянулся к ручке двери, чтобы поскорее выйти. Меня обуял страх. Нет, ужас, дикий ужас прожигал нутро и приказывал быстрее убраться.

К тому моменту, как я всё-таки покинул багги, Нейт с водителем были уже на противоположной обочине, причём оперативник расчехлил оружие и находился в удобной боевой стойке.

— Спрячьтесь, — сухо приказал охранник, и я дернул в лес. Уговаривать меня особо не пришлось. Первобытное чувство опасности накрыло лавиной. Хотелось бежать, и я совершенно не понимал, что со мной происходило.

Я резво поскакал вглубь леса, отдалившись от обочины метров на пять-восемь. Так, чтобы было удобно смотреть что происходит. Ужас, конечно, сковывал, но любопытство никуда не делось. Что вообще происходит? Единственная опасность Архона — это твари. Но здесь тихо, только листва шумит… Хотя нет. Чересчур тихо. Никто не возится, не шуршит, не скачет. Птицы умолкли, будто перед грозой.

Ещё несколько секунд я раздумывал, когда сквозь естественные шумы леса послышался треск. скорее, даже ощутил — земля под ногами странно завибрировала. Нейта с водителем не было видно — багги стоял посреди дороги с открытыми дверями. Лес с противоположной стороны дороги расступился, и оттуда полезли они — странные создания, во внешний вид которых явно вмешалась радиация или что-либо токсичное. А может, и генетики. Паукообразное тело на тонких металлических ногах с острыми зазубринами вальяжно вышло из леса и направилось к машине. Лапа исполинского создания насквозь без каких-либо усилий пробила капот багги словно там был не металл, а тонкая плёнка. Потом толстая туша на множестве ходуль забралась на крышу и начала буквально разрезать наш транспорт. С остервенением, увлечённо, будто для неё это было смыслом жизни.

Похоже, мы остались без машины. Едва в голову закралась мысль о пешем походе, прогремел выстрел. Тварь отбросило, точнее, туша разлетелась на куски, а ноги так и остались торчать в корпусе багги. Но тревога не уходила. Я заметил, как Нейт вышел из леса и начал осматривать багги. Инстинкты не отпускали.

— Уходи! — на этот раз ор исходил от меня, а не наоборот.

Безопасник дёрнулся прочь, но не успел отбежать дальше на нескольких метров. Треск, на который я прекратил обращать внимание, не прекращался, с моей стороны леса, мимо меня метнулось что-то крупное и длинное, как саламандра. Она неслась прямиком на Нейта. Тот успел три раза выстрелить, прежде чем его смело чудовище. Подмяв под себя тело безопасника, тварь странно, особым образом протопталась по нему, размазывая по дороге.

Мерзкое зрелище. Меня чуть не стошнило, но адреналин делал своё дело, я стоял, боясь пошевелиться. Тот самый характерный звук приближения тварей нарастал, причём отовсюду, и я не знал, куда спрятаться. Разве что на дерево залезть, что я и начал делать, подгоняемый необоснованной тревогой. Саламандра полезла на багги, точно так же костяными ножками корёжа металл. Выстрел. Я увидел водителя, который трясся от страха, но всё же сумел попортить чудовищу шкуру. Заряд снёс кусок туши вместе с частью защиты. Саламандра выгнулась, но продолжила корёжить транспорт, который и без неё вряд ли уже заведётся. Ещё выстрел. Водила короткими неумелыми перебежками подобрался ближе, и, окончательно набравшись смелости, выстрелил с минимального расстояния. Выстрел прошёл совсем недалеко от головы. Тварь затряслась всем телом и заклокотала на всю округу.

Я продолжал лезть вверх. Отчего-то мне казалось, что так будет безопаснее. Пока я искал очередной сук чтобы зацепиться, услышал короткий вскрик водителя. Точно такая же тварь, паукообразная, как и первая, подобралась со спины и мимоходом насадила водителя на свою металлическую лапу, сверху вниз, от ключицы, по диагонали пронзив тело. Чёрт! Водила был ещё жив, но болтался на ноге паукообразного чудовища тряпичной куклой, только ноги дёргались в судорогах. Он что-то говорил, пуская изо рта кровавые пузыри. И улыбался как безумец. Паук тянул его к переставшей корчиться в конвульсиях саламандре, наверное чтобы окончательно разнести ненавистный багги на огрызки.

Водила ошалелым взглядом уставился на меня и подмигнул будто старому знакомому. Он с трудом поднял руку и положил её на грудь, в районе сердца. Ну что ж, прощай, промелькнуло у меня в голове. Но это был не просто жест. В глазах полыхнуло, мир погрузился в слепящий свет. Из рук что-то вырвало ствол дерева, за который я держался. В один момент я потерял точку опоры и куда-то полетел. Невесомость длилась секунды две, после чего краски стали медленно угасать. Толчок в спину выбил из лёгких весь воздух, а серость сменилась непроглядной тьмой.

Глава 16

Раскрыв глаза, я увидел перед собой розовый влажный пятак и ощутил вонь. Тут же попытался дёрнуться прочь, но тело отреагировало резкой болью, оставив мне из проявленных действий только протяжный, полный страдания стон.

Пятак хорошенько меня обнюхал, фыркнул и удалился прочь, видимо, тело его не заинтересовало. А я, хоть и избавился от ощущения опасности, ещё долго боролся сам с собою, чтобы совсем не уйти в небытие. Тело так и кричало: "Спи! Это всё, на что мы способны!". Но разум искал выходы, прикидывая, какой частью Яна Карраса лучше пошевелить сейчас, да так, чтобы не орать от боли на весь лес. Итогом были выбраны пальцы, по которым по-хозяйски выхаживали крупные муравьи. Похоже, я перекрыл им траекторию движения, иначе зачем маршировать по мне с завидной регулярностью? Пальцы послушались, и следом на очереди оказались локти, на которых я попытался осторожно приподняться. От усилия голова закружилась, в ушах поселился странный белый шум, приложило меня неслабо. Плечи и руки были в порядке, но спина и позвоночник, исходя из субъективных ощущений, приняли основной удар.

Несколько минут у меня ушло на то, чтобы встать и оглядеться. Тот самый пятак принадлежал кабанихе со своим выводком — её детёныши резвились, похрюкивая, совсем неподалёку, и самка не сводила с меня подозрительно-внимательного взгляда.

Я хорошо помнил, что произошло. Похоже, водитель перед смертью активировал какой-то мощный заряд внутри багги, рванувший так, что меня снесло с дерева как бабочку пылесосом. Разыскивать своих спутников смысла нет — вряд ли им что-либо поможет. Из имеющегося у меня запаса полезных вещей наличествовало только головокружение, шум в ушах и дикая боль во всём теле. Правые колено и лодыжка оставляли желать им только здоровья.

Надо выйти на дорогу. Я еле стоял на ногах, и сделать обычный шаг оказалось титаническим усилием. Кабаниха не двинулась с места и никоим образом не показала, что испугалась, хотя было видно: она настороже. Медленно я переставил здоровую ногу. Шаг, ещё.

Я боялся дикое животное, оно, наверное, тоже боялось меня. Хотя подобная туша, если разгонится, вполне могла меня бы и здорового сбить и растоптать, но зверушка оказалась на редкость разумной и не спешила ввязываться в конфликт. До этого момента я не раз слышал и читал, что матери за своих детёнышей готовы порвать в клочья. Видимо, я был не настолько устрашающ, чтобы кабаниха перешла от пристальных гляделок к действиям. И слава Архону. Слава Создателям. Кому там ещё принято здесь поклоняться. В текущем состоянии я бы не смог сопротивляться атакам бешеной туши под полтора центнера весом.

Невдалеке был виден наполовину сломанный ствол дерева. Я подозревал, что снесло его как раз от взрыва, и, чтобы не тратить лишних сил, высчитал направление и пошёл туда по прямой. Очень медленно и делая передышку после каждых десяти шагов, которые давались с большим трудом. Вот и съездил на заводы посмотреть.

Уже через несколько минут передо мной открылся завораживающий вид прошедшей баталии. Тел не было, на дороге уже подсохла кровь. Частей тварей не наблюдалось, как и останков кого бы то ни было. На месте, где экстренно затормозил багги чернело обширное пятно, выходящее размерами за проезжую часть. Само покрытие не повредилось, но от этого было не легче. Пока ковылял, всё ещё лелеял искру надежды, что смогу раздобыть в багги хотя бы воды и остатки припасов, но ничего кроме пепла в радиусе поражения странной вундервафли не попалось. И карта осталась в сумке, которую я в спешке оставил на пассажирском сидении. От отчаяния я рассмеялся в голос. Вляпался по самую макушку.

Я ещё раз обшарил взглядом территорию, насколько хватало глаз в поисках останков. Абсолютно ничего, будто кто-то подчистил все следы, только застывшая на дороге кровь напоминала о Нейте. С одной стороны хорошо, я понятия не имел, что можно сделать с трупами, да и вообще: хватило бы у меня моральных и физических сил похоронить тела? С другой — отсутствие припасов вызывало вопросы, причем насущные. Солнышко напекало, и без воды долго я здесь не протяну.

Воззвал к памяти. Хорошо всё же, что я хорошенько рассмотрел карту перед отъездом. По идее, если идти по дороге, будет поворот вправо, а через тридцать километров — посёлок. Кажется, завод назывался "Синергия" и располагался дальше по маршруту, после места обитания работников. Что же, пора выдвигаться в путь.

Была ещё надежда, что кто-нибудь меня да подберёт. Хоть кроме диких животных по пути и не встречалось другого транспорта, но дорога была двухполосной, а, следовательно, чётко просматривался расчёт на встречный транспорт. К тому же, вчера мать проводила очередное тестирование и отбирала работников, должны же они как-то добираться до мест распределения.

Я подобрал с обочины сухую крепкую ветку, с некоторыми усилиями обломал её и, опираясь на самодельный посох, побрёл.

Не давала покоя мысль, что я мог существенно срезать путь через лес, но незнание местной географии, плохое состояние здоровья и полудикая местность могли сыграть злую шутку. К тому же, я ни разу не лесник и даже не егерь, а потому подобные варианты лучше отбросить.

Тело стало привыкать к боли, или, возможно, свято уверовало в то, что всё не так плохо. Открытых ран, за исключением царапин, на мне не было. Жутко хотелось пить, но я крепился — для поиска воды придётся углубляться в лес и искать родник.

Долгожданный поворот стал для меня знамением, что всё не так плохо, как кажется. Ещё километров тридцать — и я на месте. Солнце стояло в зените. Половина дня уже прошла, а так как тридцать шесть часов местных суток это вам не двадцать четыре земных, я надеялся успеть доковылять до посёлка к темноте. Мечты, конечно, радужные, но то ли я расходился, то ли организм мобилизовал силы из-за экстренной ситуации, но боль в лодыжке стала уже не такой жуткой, просто неприятной, терпимой, будто я слегка натёр ногу в суставе. Палку я не отбросил, решив, что посох может понадобиться в любой момент. Меня всё ещё не покидала надежда встретить кого-нибудь на дороге но, похоже, транспорт здесь курсировал нечасто.

Спустя час упорного шага понял, что окончательно выдохся. В поместье никто не мешал моему дневному сну, это было само собой разумеющееся явление, но ранний подъём и стресс сделали своё дело. Присел на обочину, чтобы немного восстановить силы. Жутко хотелось лечь и уснуть.

Отдых длился по моему внутреннему счётчику не больше пятнадцати минут и сугубо для того, чтобы отдохнули ноги. Ни воды, ни еды не было, вздремнуть тоже такая себе затея — негде. Велик риск, что лицо, покуда я буду спать, кто-нибудь да отгрызёт.

Поднялся и зашагал дальше. Тешила мысль, что иду в верном направлении. Ошибка могла стоить незапланированной ночёвки в лесу, а у меня даже спичек нет, чтобы костёр разжечь. Стоит признать, что подобная беспечность может стоить мне жизни, подготовился я к неожиданной ситуации, мягко говоря, плохо. Сломай что-нибудь из костей, пришлось бы валяться на дороге, ожидая помощи либо милосердных хищников. Ведь раз здесь есть олени и зайцы, наверняка найдётся кто и покрупнее, не верил я в обманчивую безопасность местных чащоб. Чтобы окончательно не пасть духом, настраивал себя на лучшее всеми возможными резервами позитива. Если распустить сопли, велик риск нарваться, а этого очень и очень не хотелось.

Пока шёл, заметил, что местность начала меняться. Из равнинной она переходила в холмистую, с редкими проплешинами. Обступающий со всех сторон лес начинал нешуточно пугать, и таким переменам ландшафта я был искренне рад. Не рады были ноги, нагрузка на них из-за постоянных подъёмов и спусков возросла.

Вдобавок я начал испытывать слуховые галлюцинации. Меня не раз заставлял оглядываться звук проезжающего вдалеке поезда, но, находясь в поместье, я не слышал о таком виде транспорта. Железной дороги тоже не наблюдал, справедливо полагая, что подобная конструкция должна была хотя бы раз появиться либо пересечь дорогу, по которой я шёл. Именно из-за сугубо личных наблюдений я решил, что мне кажется. Вроде как поезда нет, а стук колёс о рельсы ни с чем не спутаешь. Плохо дело. Если не выйду сегодня к посёлку, наверное, ночь не переживу. Я винил во всём жажду и голод, которые не отпускали ни на секунду. Пропущенный обед давал о себе знать болью в желудке. Та самая утробная яма, которая не давала мне покоя в поместье, сейчас рисковала свалить меня с ног и заставить сдаться.

Солнце уже начало клониться к закату, а посёлка я так и не приметил. Хоть в прошлые разы производства возникали совсем неожиданно, из-за стены леса, я искренне надеялся, что увижу поселение издалека. Взбираясь на очередной холм, я посмотрел вдаль — нет кого?

На горизонте мелькала смутная фигура. Или две — не разглядишь. По ушам снова резанул звук железки. Да что это такое? Несмотря ни на что, продолжаю идти. Галлюцинаяция или нет, по моим расчётам, я должен находиться к точке назначения уже совсем близко.

Две фигуры, как оказалось, были не миражами, померещившимися одинокому изнемождённому путнику. Да здесь и не пустыня. Я искренне обрадовался, когда разглядел двух велосипедистов. Помахал им ещё издалека, и заметил, что эти двое прибавили скорости.

— Привет, а ты чего здесь делаешь? — один из велосипедистов подъехал первым и затормозил, ловко спрыгнув со спортивного транспорта. Следом за ним остановился и второй.

Мой потрёпанный вид они приметили, как и то, что одежда была далека от того что носили работники. Два парня лет двадцати-двадцати пяти, высокие, жилистого телосложения были в недоумении встретив меня, но подвоха явно не чувствовали. Похоже здесь действительно кроме тварей опасностей нет. Интересно, чудища проявляют интерес к велосипедам, или это для них слишком мелко?

В голове проносились тысячи мыслей, но я только им мог сказать хрипящим голосом:

— Воды… Пожалуйста, воды…

Мне без лишних вопросов всучили флягу, которую я с наслаждением осушил до половины чуть ли не залпом. Вода имеет дивный вкус, если очень хочешь пить.

— Спасибо, — уже нормальным тоном поблагодарил я, возвращая вещь владельцу.

— Ты так и не ответил на вопрос, — строго сказал другой парень, подъехавший ко мне вторым. — Что ты здесь делаешь? Ты не наш.

— Я Ян Каррас, — ответил я, полагая, что этого достаточно. — Мой багги и охрану сожрали твари. Я шел к ближайшему посёлку.

— Допустим, — недоверчиво сказал тот, который делился водой. — У тебя есть доказательства?

Я вспомнил о Хранителе и достал из-под рубахи амулет. Оба парня смотрели на украшение, но как-то странно, я бы отметил, без восторгов.

— И где сияние? — будто бы на слабо решил взять меня пришедший вторым.

— Какое тебе сияние??! — начал злиться я, измотанный пешей прогулкой под палящим солнцем. — Отведите меня в посёлок! Я на "Синергии" должен был появиться ещё до обеда!!

— "Синергия" там, — махнул вправо один из парней.

Чёрт! Как я мог перепутать? Ведь был поворот вправо. Получается, я свернул раньше. Но на карте не было отметки о другом посёлке! "Синергия" была ближайшей населённой точкой.

— Значит так, — решив, что препирательства излишни, сказал парень, у которого я брал фляжку. — Я еду в посёлок за помощью. А ты сидишь с ним и ждёшь.

— С ума сошёл??! — взвился второй. — Ты вообще представляешь, что будет, если Желудь узнает, что мы покидали территорию??!

— Ты предлагаешь его бросить здесь? — нахмурился "донор" фляги.

— Нет, но….

— Бор, очнись! Ты ставишь в один ряд выговор и человеческую жизнь. Я возьму всю вину на себя, можешь не переживать. Вернёшься в посёлок чуть позже. В конце концов, это была моя затея.

— Не надо тут, — нахохлился парень, которого обозвали Бором. — Я тоже вышел за территорию вопреки правилам.

— Значит, оставайся, а я за помощью.

— Да пусть идёт сам! Дорфей, я не останусь! — не сдавался Бор. — Пусть чапает пешкарусом, помощь ему ещё! Барышня, что ли?! Сил на враньё хватило, значит, хватит и до посёлка дойти!

— Не хватит, — вмешался я. — Совсем не хватит. Я очень устал.

— Вот видишь, — примирительным тоном произнёс Дорфей. — Надо привести кого-нибудь. Пусть зарядят багги.

— А если твари??! — снова воспротивился Бор. — Оперативники поди спят…

— Слушай, — смерил меня оценивающим взглядом и, удовлетворённый увиденным, обратился Дорфей, будто в голову ему пришла светлая идея. — А ты на багажнике удержишься?

Глава 17

Мне казалось, ехали мы целую бесконечность. Светило скрылось за горизонтом, настали серые вечерние сумерки. Не знаю, сколько километров отмотали на велосипедах мои новые знакомые, Бор и Дорфей, попеременно пересаживающие меня с багажника на багажник, но я был им очень благодарен. Ловя ртом вечерний воздух, который не сушил горло и кожу, я чувствовал себя почти счастливым. Спасённым. Не верилось, что долгий дневной переход окончен, и впереди ждёт возвращение домой. По заводам будет лучше передвигаться разве что на велосипеде или с внушительной опергруппой. Ещё утром я не мог догадаться о том, что багги так легко может раскроить полупаук-полукраб или огромная сороконожка. Понятия не имею, из чего природа создала их организмы, но с металлом твари справлялись на раз-два.

Когда приехали, в домах посёлка уже горели лампы. Уютный жёлтый свет, льющийся с окон коттеждей давал ощущение спокойствия. Я понимал, что ещё чуть-чуть, и меня накормят, дадут искупаться и любезно предоставят мягкую кровать, чтобы можно было бросить в чистую постель уставшее тело.

Чаяния оправдались далеко не сразу. Сначала Бор с Дорфеем долго спорили, кому меня показать первым, но вмешался проходящий мимо мужик. Высокий, с руками-сковородками, на фоне которого я и парни выглядели трёхмесячными щенками, на секунду даже мне страшно стало. На фоне аккуратного, чистого, почти игрушечного посёлка дядька выглядел забредшим сюда из леса чудовищем. Пахло от него соответствующе — немытым телом и, кажется, ещё машинным маслом. Так же благоухал слесарь Антон, который терся возле нашей автомойке, когда у него не было заказов. По поводу Антона у меня сомнений не было, раз он искал заказы на мойке, автослесарем он был весьма посредственным. А вот этот мужик, которого я созерцал в сумерках, казался профессионалом лишь только потому что был немногословен и явно спешил куда-то, но бдительность заставила остановиться.

— Почему здесь? — коротко пробасил он так, что меня проняла дрожь.

— Вот, встретили ничейного, — промямлил Дорфей и будто уменьшился в размере.

— Где? — не вкладываясь в уточнения, сказал "медведь".

— На четырнадцатом километре, — неуверенно вступил в разговор Бор.

Мужик сощурился и посмотрел на меня как на навозную муху.

— Я Ян Каррас, — не стал скромничать я. — На нас твари напали, багги разгромили и убили моё сопровождение.

— Он не Каррас, — вмешался Дорфей. — Его Хранитель — подделка!

— Ясно, — хмуро сказал "медведь". — Пошли со мной, бродяга, — мужик развернулся и повёл меня в противоположную сторону, бросив ребятам через плечо: — Ещё раз умудритесь спалиться что выходили с территории, занесу в личные дела. — Сказал он это беззлобно, буднично, но от его слов меня передёрнуло.

В голосе мужика чувствовалась спокойная, размеренная сила. И вроде ничего страшного, понимаешь: останешься жив, но осадок остается.

С Хранителем подстава, меня никто всерьёз не воспринял. Можно подбросить мысль этому мужику связаться с поместьем и спросить! Наверняка меня уже давно ищут, ведь на "Синергию" наш багги так и не добрался.

Шли неторопливо, монументальная спина моего спутника к разговорам не располагала. Посёлок был небольшим, домов на сто, укомплектованных в четыре улочки, поэтому долго идти не пришлось, и молчание длилось не больше нескольких минут. Медведоподобный детина привёл меня… в столовую. Нас очень недружелюбно встретили, благо и тряпками прочь не погнали.

— Вечер добрый. Поесть принесёшь? — обратился мужик к дородной даме, которая смотрела на нас со смесью усталости и неприязни.

— Пойдём на кухню, окаянный, — секунду посверлив взглядом моего спутника, ответила она. — Сам выберешь. Что, лодыря поймал? — она кивнула в мою сторону.

— Не для твоей очаровательной головки задача, — нехорошо усмехнулся мужик. — Дело своё сделай как положено.

— Так выбирай, Желудь, — с обидой в голосе ответила дама.

Так это тот самый, которого Дорфей с Бором боялись? Наверное, чутьё у этого мужика на необычные события. Или лодырей здесь ловят чаще, чем я предполагаю? Даже повариха или кто там она, не удивилась.

Мужик взял со стеллажа с посудой большую тарелку, я последовал его примеру. Я на кухне был впервые, и старался ничем особо не выделяться на фоне Желудя. Каша, какие-то салаты, мясо с подливой — всё это летело и в его, и в мою тарелку. Женщина посматривала на нас, пуча огромные голубые глаза из-под кудрявой чёлки.

На обратном пути мой спутник подхватил двухлитровый кувшин морса прямо с раздачи, я взял пару чистых стаканов. Мы сели за стол, а наша кормилица удалилась прочь, где-то в глубине кухни гремя крышками. Я, не ожидая приглашения, накинулся на еду. То, что пища в тарелке была холодна как контингент морга, не смущало. Аппетит — лучшая приправа к любому блюду.

Наскоро поблагодарив тётку, я удалился вслед за Желудем, оставившем на столе грязную посуду. С момента последней реплики в сторону голубоглазой дамы молчал как рыба. Он любезно привёл меня в свой коттедж, где, помимо него, в другом крыле обитали весьма хмурые личности. Ни намёка на Ликование Архона. Или они не производственники? Ничего не спросив, соседи попрятали безэмоциональные будто топором рубленые лики и, топая наверняка безразмерными ступнями, завидев нас, удалились в своё крыло.

— Туалет здесь, ванная там, — сухо сказал Жёлудь, показывая на двери в общем коридоре. — Пойдём покажу, где будешь спать.

Я поплёлся за спутником, хотя очень хотелось сбросить с себя грязную одежду и нырнуть в горячую воду, но странное отношение Желудя-медведя и его сухость изъяснений заставляли соблюдать приличия. Я не у себя дома.

Жилая комната была небольшой. Строгие книжные шкафы взирали со всей придирчивостью, отполированный тёмный стол из тёмного дерева чуть ли не кричал: не прикасайся ко мне!. Лишь ковёр был рад коснуться моих ступней, отозвавшись приятной мягкостью и уютным теплом.

Две кровати по разные стороны комнаты не вызвали вопросов: одна была расправлена и наверняка принадлежала моему спутнику, на вторую он молча указал пальцем, мол, теперь это моя лежанка. Затем Жёлудь резко присел перед тумбой, звучно хрустнув коленными суставами, потянул полированную дверцу и достал из нутра ящика стопку с постельным бельём.

— Постелишься сам, — буркнул теперь мой уже сосед по комнате.

— Вы меня даже спрашивать ни о чём не будете? — заторможенно спросил я, принимая из рук Жёлудя пахнущее свежестью постельное.

— Думаешь, не вижу, как ты устал? — без доли сарказма спросил "медведь". — Поговорим завтра. А пока иди умойся и ложись спать.

Необычайно длинная реплика для того, кто не слишком был рад разговору.

— Спасибо, — от всей души посылая угрюмцу лучи благодарности, сказал я.

Быстро заправил постель под пристальным взглядом Желудя и пошёл в ванную.

— Не дольше десяти минут, — когда я уже выходил из комнаты, вдогонку сказал сосед. — Мы тут не одни.

Ясное дело. Вместо ванны я встал под душ и с наслаждением смыл пот и грязь, что налипли пути сюда. Как ни странно, но ни повреждённая нога, ни ушибленные падением с дерева спина и голова не болели. Я на удивление был бодр, но это оказалось лишь иллюзией. Вернувшись в комнату и аккуратно разложив грязную одежду на стул, я забрался под одеяло и тут же отключился, провалившись в глубокий безмятежный сон.

* * *

Лидия сидела в кресле и с интересом наблюдала, как нетерпеливо меряет маленькими шагами просторную гостиную Мэй. Девушка не находила себе места, ей казалось, что земля вот-вот уйдёт из-под ног, а дорогой наборный паркет превратится в геенну огненную.

Лидия, довольная сложившейся ситуацией, пила пустой чай. Напиток был не ко времени, потому что вдова собиралась уже ложиться спать, но просто сидеть и созерцать волнения будущей невестки у неё не хватило моральных сил, а потому точкой опоры была избрана чашка из тонкостенного фарфора, производство которого в Архоне наладили ни много ни мало всего год назад.

— Как вы можете так спокойно относиться к ситуации??! — в очередной раз воскликнула Мэй.

— Я же тебе сказала, милая, он жив, — вдова Каррас посредством Хранителя полностью ощущала, какой внутренний раздрай испытывает девушка, и пыталась отгородиться от чужих эмоций. Это было сложно, поскольку девчонка всегда была близка с семьёй, а сильными чувственными вихрями родных, да ещё и находясь в одной комнате, бороться сложно. — Прекрати бегать. Сядь и выпей со мной чашечку успокаивающего чая.

— Не хочу… Я переживаю, — призналась Мэй.

— И ты думаешь, что я, такая деревянная, этого не чувствую? — строго спросила Лидия. — Говорю тебе, присядь и насладись со мной ароматной чашечкой.

Мэй, устав бегать без цели с угла в угол, повиновалась. Она плюхнулась в кресло напротив будущей свекрови, немного поёрзала, находя удобную позу, но гостевая мебель в доме Каррас как на подбор служила совсем другой цели — растечься бесформенным мешком. А Мэй требовался стержень, если не внутренний, то хотя бы внешний. Плюнув на условности, она оседлала кресло и подтянула под себя ноги, скрестив их, при этом умудряясь сохранить идеально ровную осанку. Точка равновесия была найдена, осталось отхлебнуть мерзкого варева из трав, который поможет спокойно пережить эту тревожную ночь.

— Вот и отлично, — озвучила высшее одобрение Лидия. — Ты зря переживаешь за Яна, у него всё хорошо.

— Как у него может быть всё хорошо, если вы даже не знаете, где он находится? — Мэй знала, что её будущая свекровь тот ещё гранит, но искренне не понимала, как можно хранить настолько безмятежное спокойствие, когда твой сын шляется по Архону неизвестно где, но в тесном соседстве с тварями или дикими зверями.

— Я знаю, что Ян в безопасности. Сейчас он спит на мягкой кровати в одном из ближайших поселений. Сытый, чистый и почти счастливый.

— Так значит, завтра он уже будет дома?

— Зачем? — спокойно спросила Лидия. — Он хотел посмотреть, как работают заводы, почему бы не дать ему полную свободу действий?

— Но без ваших указаний никто не признает в нём Карраса, — растерянно ответила девушка. — У него же… с памятью совсем плохо.

— И с Хранителем тоже плохо, — усмехнулась Лидия. — и чтобы ты, Мэй, больше не задавала глупых вопросов, скажу тебе один раз. Он — Каррас под покровительством Хранителей и наших пугающих владений. Если Ян нужен Архону, всё необходимое произойдёт без моей или твоей помощи. Моему сыну не пять лет, чтобы он не смог вернуться назад. Ну, а если Архон от Яна откажется, своей помощью мы только оттянем неизбежное.

— Знаете, Лидия, иногдаваши слова кажутся вышедшими из уст какого-нибудь фанатика, а не любящей матери, — тихо сказала Мэй.

— Власть и ответственность идут рука об руку, — многозначительно ответила Лидия. — Со временем, когда и ты станешь одарена благодатью Хранителей, научишься видеть даже в плохих событиях весьма интересный замысел.

Потрясающая женщина, подумала Алиана. Девушка не могла её понять, но всё естество принимало сказанное истиной последней инстанции.

Глава 18

— Просыпайся, сонное создание! — пробасил над ухом голос Жёлудя.

Игнорировать призыв было сложно, да и, к слову, едва сознание после сна вернулось, тут же пришла бодрость.

Несмотря на очередной странный, гиперреалистичный сон, который не принёс ничего кроме удивления, я чувствовал себя хорошо отдохнувшим.

Рывком скинул с себя одеяло и затуманненным взором уставился на соседа по комнате. У него в руках лежала сложенная одежда, ярко контрастирующая цветом весенней травы в темной комнате. Сам же мой вчерашний знакомец был обряжен в нечто серо-бурое.

— Это мне столь чудесное одеяние? — хриплым голосом спросил я вместо дежурного доброго утра.

— Как видишь, я одет, — склонил голову набок Жёлудь и положил комплект одежды на постель. — У тебя пятнадцать минут, буду ждать на крыльце, — дал емкий приказ сосед и удалился.

Я проморгался, встал, налил себе стакан воды из графина. Почему-то после сна сушило немилосердно, будто вчера я не ужинал, а пил спиртное в неконтролируемых количествах, разве что похмелья и перегара не наблюдалось. После того, как звериная жажда исчезла, я отправился совершать утренний моцион.

Жёлудю долго ждать не пришлось — специально засёк время: восемь минут ушло на сборы, я посчитал это отличным результатом.

— Значит, к армии отношения не имеешь, — как-то угрюмо вздохнул сосед. — Ну что ж, пойдём…

— Куда? — не понял я.

— К работе тебя приставим, — будто само собою разумеющееся, ответил Жёлудь.

— Так я это…. Каррас, — опешил я от того, что меня уже хотят взять в оборот.

— Беглый ты, — спокойно сказал Жёлудь. — Хранитель твой — подделка хорошая, но это всего лишь украшение. Ты можешь рассказать мне очень занимательную историю, и не только мне. Но пока стоит "Карат", смертей на моей территории не будет.

— Что-то я не понял, — продолжал удивляться я. — Причём здесь смерть, мой Хранитель, Каррас и погибшие?!

— При том, что лодырей Архон убивает так же, как и вредителей. И раз ты этого не знаешь, значит к Каррасам никакого отношения не имеешь.

— Я — Ян Каррас! И Архон никогда не причинит мне вреда, — пафосно сказал я.

Моя чересчур громкая реплика не произвела на Жёлудя впечатления.

— Да хоть сам император, — недобро усмехнулся он. — Но на "Карате" лодырей не было и не будет.

— Свяжись с поместьем! — уже сдаваясь, но по-прежнему настойчиво попросил я. — Там подтвердят, что…

— Я сделаю это в обед, — невозмутимым тоном пообещал Жёлудь. — Сейчас мы позавтракаем, а потом ты пойдёшь на смену.

Да он издевается! Нет, я ничего скверного в том, чтобы поработать не вижу, но не пристало члену клана Каррас горбатиться на производстве. Да и навыков как таковых у меня нет, максимум, что смогу из себя выжать — разгрузить-погрузить.

Наверное, выглядел я в этот момент испуганно. Не получив от меня ответа, Жёлудь по-братски ударил меня по плечу:

— Даже если ты Каррас, от пары часов работы ничего с тобой не будет. Так сказать, погрузишься в рабочую атмосферу. Пойдём.

И тут я вспомнил безумные лица работников "Умита" и "Паритета". А что, если на меня подействует Ликование Архона? Что, если я превращусь в одного из таких безумцев, ведь покойный ныне Нейт говорил, что стоит встать к станку, тело и разум захватит безудержная радость?! Ведь аномалия не признала меня своим, Хранителя нет. Формально я, конечно, Каррас, но сознание принадлежит Кирюхе с другого мира. Так ведь и потеряюсь среди "синих блуз".

Мы пошли в столовую, где были накануне вечером. Помимо той дамы, которая вчера недоброжелательно нас встретила, на раздаче находилось ещё несколько девушек. Зал гудел, хотя едва был наполнен наполовину — завтракали в основном мужчины в тёмно-серой униформе, женщины если и встречались, то их одежда мало чем отличалась от повседневной — блузки и длинные юбки. Я со своей спецовкой весёлой расцветки молодой крапивы чувствовал себя белой вороной. Впрочем об этом я позабыл, как только мы с Жёлудем встали на раздачу: глаза разбегались от обилия выбора.

— А почему я в зелёном, а не в сером, как они? — решил я выяснить у угрюмого, немногословного соседа, как только мы сели за стол.

— Потому что на производство тебя никто не пустит, — меланхолично заметил собеседник перед тем, как отправить в рот ложку с кашей на молоке. — У тебя пока статус новичка. Полсмены на подхвате отработаешь, а дальше решим. Скажут в поместье, что да, Ян Каррас потерялся недалеко от "Карата" — отправим назад с почестями. Нет — после того, как отработаешь, пойдёшь в учебный корпус, там тебя оформят по всем правилам.

Я выдохнул. Значит, никто на мне особо ездить не собирается, и к обеду ситуация разрешится. Я кивнул, соглашаясь с решением Жёлудя, и приступил к трапезе. Приключения приключениями, а зверский аппетит никуда не делся.

— Жёлудь, ну наконец-то ты услышал меня! — всплеснула руками та самая пышная дама, которая вчера нас сверлила взглядом.

— Смотри чтобы пальцы себе не поотрезал. Под твою ответственность, — меланхолично ответил Жёлудь. — К обеду должны разрешиться кое-какие вопросы, поэтому рановато радуешься, Мила.

Женщина нахмурилась, меж бровей нарисовались две глубокие складки. Слова Жёлудя она восприняла серьёзно и уставилась на меня. Держу пари, дама прикидывала, какой объём работ я смогу потянуть и не сдохнуть, так как намёк был более чем понятен: новичок в столовой задержится очень ненадолго.

— Всё, иди, у тебя тоже работа, — вынырнув из раздумий, замахала руками на моего соседа женщина. — Раз уж ты даешь паренька на время, на счету каждая минута!

После фразы Милы у меня уже начали болеть от усталости руки и ноги, хотя к работе и не приступал. Опасения подтвердились, женщина будет моим "эффективным менеджером", одно радует — только на полдня.

Как только Жёлудь удалился из столовой, монументальная Мила тут же превратилась в Милану Игоревну, которая менторским тоном обозначила круг моих обязанностей. А именно — весь обширный пищеблок, холодильник, который оказался комнатой четыре на шесть метров, заставленной стеллажами, морозильник объемом не меньше, подсобку…

— Можешь приниматься за работу, — улыбнулась Мила Игоревна оскалом анаконды, собирающейся ужинать крупной дичью.

— А можно поконкретнее задачу? — ответил я, особо не впечатлённый объемом работ. Всё равно до обеда не переделаю, так чего уж рвать жилы?

— Сначала рассортируй продукты в холодильнике, — смягчилась моя командирша.

Там и вправду было навалено, словно никто и никогда не слышал слово "категории". Яйца, к примеру, находились аж на четырёх полках по разным концам комнаты. То же самое можно было сказать о молочных продуктах, соусы стояли на полу тут и там в прозрачной таре, некоторые бутылки были початы, причём без какой-либо системности.

— В алфавитном порядке, по сроку годности, по составу? — пошутил я, но Мила Игоревна юмора не поняла.

— Сделай красиво, я в тебя верю, — с каменным лицом произнесла она и вынесла свою фигуру на раздачу, оставив меня среди совершенно незаинтересованных моим присутствием работниц. Девушки все как на подбор были миловидны, с приятными округлостями, свидетельствующими о том, что в еде они недостатка не испытывают.

Памятуя о том, как помогал бабушке мыть наш маленький дребезжащий "Саратов", вооружился заодно ведром и тряпкой, а после закрылся в царство предзимней прохлады. Периодически мой покой нарушали работницы общепита, забегающие взять тот или иной ингредиент. Они вносили в сортировку сумятицу, требуя с меня продукты непонятного назначения, на что я услужливо делал жест: всё в ваших руках. Это было забавно, потому что медленно, но верно продукты кочевали с полки на полку и угадать, где они объявятся в следующий раз, стало проблематично даже для меня. Спустя час я понял, насколько неэффективно дело, которым я занимаюсь. Девчонки, неустанно снующие туда-сюда, просто ставили остатки у двери, не заботясь о том, чтобы вернуть искомое на место. В холодильнике нужен человек на полную ставку, который будет подбирать за всеми остальными. Подозреваю, в морозильнике и на складе точно такая же ситуация.

Сжав зубы, я принялся с тройным усердием прибираться. Моё дело выполнять что сказано.

Проведя в зимнем аттракционе ещё полтора часа, под самый конец, я нашёл выход. Пододвинул один стеллаж к самой двери так, чтобы он располагался с правой стороны и сложил туда все остатки. Пусть здесь хоть какая-то система будет, иначе просто невозможно. Да и удобнее в разы разгрести один стеллаж с остатками в конце дня, нежели создавать хаос во всём холодильнике.

Вышел я победителем и тут же закашлялся: во время моего отсутствия в пищеблоке помещение знатно нагрелось, будто в баню заглянул, которую топят борщом.

Сразу же бросилось в глаза отсутствие вытяжек, как и в цехах "Паритета". Что это, блин, с нашей семьёй не так? Вентиляция на объектах пищевой промышленности и химической, да даже на том же производстве тканей — просто необходимость!

— Закончил? — тут же на ластах любви с раздачи выплыла улыбающаяся Милана Игоревна.

— А то, — ответил я с самой что ни на есть лучезарной улыбкой, имевшейся в арсенале, и подумал о том, как же мне всё-таки повезло, что поставили работать именно в столовой на побегушках, а не к станку. Страшно было попасть под Ликование Архона.

— Отлично, — одобрительно кивнула надсмотрщица. — Можешь перейти в подсобку, там тоже конь не валялся месяца три как. Рук не хватает, — мягко оправдалась она за хаос, что творился в складских помещениях.

Я кивнул и в запале от прошлых результатов своего труда бросился к новому заданию. На этот раз на наведение порядка ушло по моим меркам даже меньше часа, и это при том, что сам склад пришлось вымывать полностью, а вдобавок выносить тару с подпортившимися продуктами. Утаскивал, к своему удивлению, не на помойку. Завидев мою фигуру с ящиком подгнивших овощей, девчонки услужливо показали специальные контейнеры для отбросов, которые к концу дня проходят термическую обработку и идут на корм не слишком привередливой в еде скотине.

Милана Игоревна, когда я закончил, ещё больше воодушевилась. Остался третий отсек — морозильная камера. Но там, как я заметил ещё с прошлого раза, царил относительный порядок. Полутуши висели на крюках, ничего лишнего, только свежесть инея и заледеневшие куски мяса.

— Порубишь, — кратко сказала Милана Игоревна и дала мне в руки мясницкий топорик.

— Где и как? — не соображая, какого результата от меня ждут, спросил я. С разделкой мяса я знаком не был, максимум мог на стейки порезать или сало снять. Ну, ещё от костей филе отделить. Крупная нарезка была незнакома совсем, я даже не знал, с какого конца рубить. Но это ещё полбеды. Гораздо проще разлетается на куски свежатина, а здесь — лёд, который разве что зубилом выламывать.

Но всё оказалось гораздо проще — там, где не хватало технологического прогресса, в дело вступали артефакты. Всего-навсего необходимо было перетащить тушу в экранирующий резервуар, коснуться перламутровой сферы и подождать секунд пять. На выходе оказывалось почти свежее мясо, будто только из холодильника, да и давностью забоя не более трёх суток. На сочную свежатину, конечно, не тянуло, но в целом весьма неплохо.

Милана Игоревна лично дала мне мастер-класс по разделке туши. На четвертой попытке у меня начало получаться. Я почти безошибочно попадал лезвием по суставам, да и сами куски выглядели весьма недурно: ровные срезы плоти завораживали и вызывали во мне приступы гордости. Объём работ представлялся достаточно большим: в морозилке я насчитал около пятидесяти полутуш, поэтому возиться пришлось долго.

Не управившись и с десятком, я почувствовал сильнейший приступ голода. С остервенением подумал, что это тело никуда не годится — уж слишком прожорливое. До конца разделав очередной кусок, я отправился искать начальницу. Мог бы, конечно, сразу пойти на раздачу, но постеснялся, до обеда оставалось ещё часа полтора, а вокруг кипела работа. Девчонки-помощницы с криками, стуками ножей и руганью метались между огромной промышленной плитой и разделочными столами, подсобкой. Лязг стали, стекла и умопомрачительные ароматы дополняли атмосферу суеты и рабочего процесса, протекающего с неимоверной скоростью.

— Красавицы мои, на завод всё укомплектовано? — послышался голос Миланы Игоревны, громкий, заглушающий весь остальной шум.

— Да! — хором отозвалось несколько девушек.

— Мои умнички, — одобрительно прогремела начальница.

Я отыскал её фигуру взглядом и напролом пошёл за Миланой Игоревной, стараясь никого случайным образом не толкнуть.

— Уже закончил? — удивлённо спросила она.

— Нет, Милана Игоревна, — замотал головой я.

— Что-то сломалась?

— Нет, я просто есть хочу. Сейчас в обморок свалюсь от голода, — преувеличил я свою естественную потребность.

— Тогда марш на раздачу, и пока не поешь как следует, к работе не возвращайся! — шутливоприказала заведующая. — Хотя стой. Помоги погрузить обед для заводских.

— А не рано? — спросил я, хотя это было абсолютно не моё дело.

— Представляешь, они есть хотят не меньше тебя. Поэтому давай поторопимся.

— Я в паре десятков километров видел тварей, — неуверенно сказал я, когда повинуясь просьбе Миланы, ставил флягу с чем-то горячим в фургон.

— Сюда они не добираются, — туманно сказала заведующая. — У нас свои способы обороны, а потому и оперативники весьма редко заглядывают.

— То есть фургону ничего не грозит?

— Если с что-то случится, у нас есть ещё транспорт, — ответила Милана Игоревна. — Ты можешь не переживать по этому поводу.

— Ладно, — пожал плечами я и стал думать над словами заведующей. То есть, у них явно есть какой-то способ борьбы с вредителями без привлечения людей. Интересно… А ещё странно то, что завода этого на карте не было. Я сколько не напрягал память, ничего с похожим названием не видел. Кажется, здесь дело не совсем чисто, раз Жёлудь и Игоревна настолько немногословны.

Глава 19

К тому времени, как те, кто находился в посёлке, потянулись в столовую на обед, я успел переделать весь объём работ, обозначенный Миланой Игоревной. Да и перекус был почти что царским. К тому времени, как явился Жёлудь, я от нечего делать принялся помогать остальным девчонкам на заготовках. Получалось не так быстро как у них, но лишних рук в запаре не бывает.

Жёлудь заставил поесть ещё раз и отвел туда, где мы ночевали, в коттедж.

— Немного поспи, — он был, как и вчера, немногословен.

— За мной приедут? — взбодрился я.

— Нет, — совершенно равнодушно отозвался Жёлудь. — Покемаришь пару часиков, потом я отведу тебя в учебный корпус.

— Но меня должны были… — начал возмущаться я, но сосед перебил.

— Если ты здесь остаешься, значит, в этом есть смысл, — многозначительно сказал он и посмотрел на меня бесстрастными водянистыми глазами, усмехнувшись в бороду.

— Ладно, — пожал плечами я и удивился, что внутреннее согласие с ситуацией пришло достаточно быстро. На самом деле очень хотелось вернуться в столовую, к Милане Игоревне и помогать там. За несколько часов кухня стала самым что ни на есть уютным помещением, даже лучше поместья. А раз после дневного сна в учебный корпус, значит, так надо. В конце концов я хоть по крови и Каррас, а по факту — никто, и семья об этом знает. Возможно, моё нахождение на производстве продиктовано тем, что Лидия не хочет видеть меня у руля. Если так, то тоже вполне неплохо. Почти уверен, что здесь, в посёлке, хорошо обживусь.

Жёлудь, не услышав буйных возражений, удалился прочь, а я снял с себя робу, быстренько принял душ и улёгся в кровать. Сон пришёл почти сразу, избавляя от ненужных мыслей.

Учёба началась очень странно. Мне всучили кипу бумаги, на которой штампами был отпечатан тест. Видимо, на профпригодность. С недоверием пересчитал листы — их оказалось аж сорок две штуки.

— Имя, фамилия.

Задумался, причём надолго. Потом отбросил все сомнения и вывел "Ян Каррас". Скрывать мне нечего, а раз многоуважаемая матушка решила избавиться от меня, отправив работать на завод, то пусть теперь несёт репутационные риски.

Выдохнул и перешёл к основной части, сожалея о том, что потратил слишком много времени на решение писать правду. Сначала шли вопросы, смутно похожие на IQ-скрин, дальше что-то на языке психологии и самым последним блоком пункты, посвящённые реальным навыкам. Провозился я с этим всем великолепием часа два, стараясь отвечать максимально честно, и под конец знатно устал.

Весёлый старик со смешинками во взгляде, который всё это время находился в аудитории вместе со мной, едва я закончил, погнал меня на спортплощадку, где заставил показывать на что способно моё тело. А оно находилось в превосходнейшем состоянии. После вчерашних приключений я проснулся бодрым и без каких-либо следов травм, что очень удивило. А сейчас это позволило показать отличные результаты: бег на скорость прыжки, отжимания и подтягивания, работа на турнике и брусьях — достижения явно обрадовали старика. Я, когда закончил, весь потный и со сбитым дыханием, наконец удостоился узнать имя престарелого сэнсея:

— Ну что ж, Ян, — многозначительно сказал старик. Ещё в самом начале я отметил, что внешность и голос никак не вязались между собой, будто в дряхлом теле жила полная энергии душа. — Зови меня Владлен Тихомирович. С этого момента я твой куратор.

* * *

С момента моего поселения на территорию "Карата" прошло чуть больше недели. Я полностью втянулся в процесс. Мне очень нравилось работать в столовой, потому что на третий день, когда завалы были полностью прибраны, меня всё же допустили до ножей. Точнее, поставили на заготовки. Я мыл, чистил, резал и час от часу совершенствовал свои навыки. Острые лезвия в моих руках пели, превращая непрезентабельные с виду продукты в идеальные ломти или кубики. Учёба же была весьма напряжённой, чтобы получить допуск на производство Карата требовалось не только знать на зубок технику безопасности, но и уметь ориентироваться в оборудовании. Через месяц я уже мог бы управлять погрузчиком, но Владлен Тихомирович не раз говорил, что у меня особые отношения с производственной техникой. Я радовался как ребёнок, когда куратор меня хвалил и расстраивался, если допускал ошибки. Особенно это касалось практических занятий. За учебным корпусом обнаружился небольшой полигон с погрузчиками, аналогичными тем, которые находились в цехах "Карата". Там же стояли полуразобранные агрегаты непонятного назначения, единственным знакомым элементом я признал только конвейерную ленту и нечто похожее на дозаторы. Собственно, сама практика заключалась в том, чтобы научиться передвигаться по узким дорожкам сначала без груза, а затем с ним. Поначалу я ещё путался в рычагах, но к концу второго дня практики уже уверенно лавировал. Владлен Тихомирович не скупился на восторженные отзывы, но я чувствовал, что способен на большее.

Имело место обещание в течение пары дней поставить уже первую рабочую смену, и я был этому несказанно рад. Порхал по пищеблоку столовой будто весёлый пчёл — дела спорились. С лица не сходила улыбка, казалось, таким счастливым я никогда за всю свою сознательную жизнь не был. Даже и подумать не мог, что мне здесь всё так понравится, и еще недавно грозившая мысль о перспективах жить в поместье казалась праздной блажью. Как можно было быть таким недалёким? Счастье-то вот оно — протяни руку — всего и нужно что выполнять свою работу с полной самоотдачей.

Ночами, если не приходили странные видения с безумными соревнованиями, мне снились овощи и мясо, которые сами распадаются на ровные куски и ломти, каждое утро несло в себе радость бытия и желание прожить очередной день, делая небольшой, но значительный вклад в общее благосостояние.

За то время, что я на находился в поселении, от глаз не укрылись некоторые особенности местной жизни. Во-первых, я понял, что даже если каждый из работников с трепетом относился к своей роли, сказочных эльфов они не напоминали ни в коем разе. У многих обнаружился склочный характер, кто-то любил приврать: на смене я был не раз свидетелем того, как девчонки завышали объём собственной выработки не моргнув глазом, причём существенно. А Жёлудь, который по стечению обстоятельств оказался моим соседом, вообще вёл себя очень странно.

Однажды вечером, вернувшись после занятий, я застал его и двух других жильцов из соседнего крыла за распитием крепкого алкоголя. Бегло поздоровавшись, хотел юркнуть к себе, но Жёлудь окликнул — Эй, лже-Каррас, давай к нам. А то уже который день околачиваешься, а так и не познакомились толком.

Я молча проглотил обидное прозвище и скрылся в ванной:

— Помою руки и вернусь.

— Смотри какой чистоплотный, — одобрительно заметил кто-то из соседнего крыла. — Ты, Гер, вообще, когда последний раз мылся?

Ему что-то ответили, но я не расслышал из-за шума воды.

— Давай, мелкий жулик, присаживайся, — Жёлудь хлопнул по сидению стула рядом с собой.

Я не стал возражать и приземлился рядом с соседом. Тот был неподобающе весел, хотя без слов было понятно, потому как пол-литровая бутылка прозрачной жидкости была пуста уже больше чем наполовину. На столе стояло несколько тарелок с закусками, никакой приличной еды не наблюдалось. Оно и понятно: в столовой порции были такими, будто людей откармливали не иначе как на убой, а время ужина еще длилось. По моими прикидкам, сходить набить желудок можно ещё в течение часов двух.

Передо мной поставили пятидесятиграммовую стопку, которую я тут же накрыл ладонью.

— Не надо, — вымученно улыбнулся я в ответ на неодобрительные взгляды.

— Это ты чего? — вздёрнул брови Жёлудь. Судя по его выражению лица, я совершил что-то из ряда вон выходящее, хотя на самом деле просто не хотел пить алкоголь. Даже совсем чуть, за компанию.

— Мне плохо после этого, — соврал я, стараясь придать себе вид как можно более жалкий.

— Ты что, действительно только в Архон попал?

— Да, — подтвердил я.

По факту так и было. Тело Яна Карраса, а вот душенька моя родная, Кирюхина.

— Так не переживай, — расплылся в улыбке тот, кто смущал Гера по поводу чистоты тела, — Архон подлечит. К утру будешь как огурец, свежий и упругий. Я, кстати, Долмен. А это Геррсон.

— Гер, — скривился тот, и мне послышался странный акцент. Его "е" звучало нечтом средним между "ё" и "э", да и вообще он картавил. В общем, не Гер, а Гьэхр-хр.

— Он не имперец, — пояснил Долмен, видя моё смущение. — Гер попал сюда случайно.

— Это же в какую фигуру должны были встать звёзды, чтобы он сюда попал, — хмыкнул я, не веря, что граждан других государств могло занести в Архон по чистой случайности. Я помню карту, пусть и смутно. Границ, кроме как с Этрой, у аномалии нет. Разве что по морю попасть…

— Долгая истохр-и-ия, — произнёс Геррсон. — Как-нибудь обязатьэльно хр-расскажу.

— Ну, ребята, чтобы всё на Карате было хорошо, — выдохнул Жёлудь.

Народ зазвенел стопками, а я поднял стакан с компотом, который мне услужливо дали вместо рюмки с горячительным. Чувствовал я себя мальцом на взрослом празднике, изображающим серьёзного человека.

— Так, Ян, как твои успехи в учёбе? — едва выпил и закусил, сразу же начал расспрашивать меня Жёлудь.

— Практику прохожу, — беззастенчиво ответил я. — Владлен Тихомирович говорит, что ещё немного, и меня можно поставить на полставки грузчиком.

— Быстро… — слегка удивился мой сосед по комнате.

— Я бы сказал не слишком, — возразил я. — Но куратор уверен, что мне прямая дорога в механики. Через несколько дней он примет квалификационный экзамен на управление погрузчиком, а потом начнет уже обучать более сложному.

— В столовой, как мне сказали, ты тоже делаешь успехи, — улыбнулся Жёлудь. — Тебе там нравится?

— Вполне неплохо, я стараюсь.

— Так даже Милана отметила, что ты один из лучших, — показал свою осведомлённость Долмен. — Я ни разу не слышал, чтобы она кого-нибудь хвалила в принципе.

— Остальные девчонки тоже без дела не сидят, — не согласился я. — Просто в столовой не хватает персонала. А работник, который может таскать тяжёлое и не чурается этого делать, там был нужен. Просто появился у Миланы Игоревны очень вовремя.

— Да, хьёхроши-ё хр-работники нужны вьёздье, — кивнул Гер. Видно, как он стеснялся своей речи, да и сам разговор давался ему с трудом. Молодой мужчина, едва произнеся фразу, тут же залился краской, будто сделал что-то стыдное, но остальные лишь одобрительно на Гера посмотрели, молча согласившись.

— Ну что, товарищи, ещё по одной, — подхватил бутылку Жёлудь.

Звон стекла, и прозрачная жидкость полилась, заполняя стопки, под пристальным наблюдением трёх взрослых мужиков.

— За Каррасов! — поднялся Жёлудь, произнося короткий тост. — Процветания и счастья правящей семье!

— Ура! — подскочили Гер и Долмен, на секунду вызвав у меня испуг неожиданным громким возгласом. Я скромно потянулся к остальным, которые пили стоя, будто они находились на торжественном ужине, а не в общей кухне размером четыре на четыре.

— Ура, — скромно поддержал я всеобщее ликование.

— Да… — выдохнул Гер, залив в себя порцию горячительного. — Гдье бы мы всьё сьейчас были, эсли бы нье они.

— Если бы не Каррасы, гнили бы мы все батраками на бескрайних полях Этры, — угрюмо сказал Жёлудь, — или где похуже. С моим-то характером я бы точно где-нибудь на дальних рудниках оказался. Однако же, госпожа Лидия разглядела во мне что-то эдакое… полезное.

— И во мне! — добавил Долмен. — Я хоть и простой работяга, но завод люблю!

— Кто жьэ ньэ любит? — задал риторический вопрос Гер, и все трое расхохотались.

— Ты сегодня на диво разговорчив, сосед, — хлопнул Гера по плечу Долмен.

— Ну а тебе, Ян, нравится здесь? — щурясь, спросил Жёлудь. — Не грустишь по свободной жизни?

— Так я и не раб, — ответил я. — И да, мне здесь нравится. Вот только много на Архоне недоработок.

— Это каких же?

— На "Паритете" вонь в цехах стоит такая, что выгребная яма покажется райским уголком.

— А, ну это да… — согласился Долмен. — Я там был пару раз. — Как они работают, ума не приложу. Хоть и в защите, но всё равно… Вонь слышится издалека.

— Вот и я о том же. Это очень вредно для всех.

— Так эту вонищу не денешь никуда! — развёл руками Жёлудь. — Это одна из самых частых проблем на заводах Архона.

— Денешь, — возразил я. — Главное инженерам задачу поставить. Уверен, они и фильтры соответствующие подберут, и…

— Но ведь воздух это тебе не вода, чтобы фильтровать, — возразил Долмен, почесав затылок и сосредоточенно глядя на пустые стопки.

— Не вода, — согласился я. — Но ведь несколько десятилетий назад никто не мог подумать, что Архон станет производственным сердцем Этры.

— Не Этхр-ры. Михр-ра, — возразил Гер. — Слава Кахр-р-расов уже давно гуляьёт по другим континьёнтам.

Я пытался уловить в фразе Гера нотки угрозы, но их и в помине не было. Парень был добродушен и открыт. Всё, что он сказал, говорилось искренне, без всякой подоплёки.

— Ну, Ян, — подвёл итог Жёлудь. — Я всё-таки рад, что ты прижился у нас. Желаю, чтобы "Карат" стал твоим вторым домом.

Что же, отличное пожелание! Я был искренне рад, что мне здесь нашлось место. А ещё был увлечён делом, которое приносило удовольствие. Мне нравилось ложиться спать с чувством выполненного долга и просыпаться, предвкушая, что сегодня ждёт очередное свершение… Жизнь молодого тела обещает быть ещё очень длинной, за это время можно успеть очень и очень многое.

Глава 20

Карина плохо понимала, что происходит. Какой-то мужик в хиркостюме задал несколько вопросов и отправил идти по коридору. Несмотря на то, что ещё несколько минут назад она отвечала утвердительно, сейчас каша в её голове напоминала действующий театр абсурда. Обрывки разговоров и случайные слова, чей-то победоносный смех образовывали невероятную мешанину, среди которой она теряла саму себя. Девушка уже сомневалась в том, что её зовут Карина, и что с ней произошло, к примеру, час назад. Слишком сложно. В руке она сжимала листок с записями, смысл которых не могла уловить, как ни вглядывалась в символы.

Карина брела непонятно куда, и точно не знала, насколько длинным будет путь, и что ждёт там. С каждым шагом девушка усилием воли старалась заглушить обрывки бесед и не несущих смысловой нагрузки мыслей, отделить своё настоящее "Я" от сборной солянки, которая мешала сосредоточиться.

Давай же, Карина, вспоминай, приказывала себе девушка. Но ничего нового кроме чувства страха и обречённости её не посещало. Только ощущение, будто кто-то ей вонзает нож в спину. Оно так захватило Карину, что та споткнулась на ровном месте, едва удержав равновесие. Девушка со страхом оглянулась назад, на всякий случай, но никого не было. Шумно выдохнув, она пошла дальше, только быстрее. Хотелось скрыться от навязчивого чувства, будто кто-то преследует, хотя бесконечный коридор из белого кафеля был пуст и стерилен.

Яркая оранжевая вспышка возникла перед Кариной внезапно, из ниоткуда. Девушка даже не успела замедлить шаг, как в мгновение оказалась в совершенно другом помещении.

Круглый зал с пятью креслами, напоминающими троны, сверкал полированным камнем. Два кресла были заняты: непримечательным мужчиной средних лет, который со скучающим видом смотрел перед собой и девушкой. Карина ей залюбовалась: огненно-рыжие волосы рассыпались по плечам, завиваясь в роскошные локоны. Жёлтые, цвета мёда глаза на аристократически-бледном лице смотрели в сторону Карины весьма заинтересованно.

— Привет, — первой поздоровалась рыжая красотка и изящным жестом помахала Карине рукой.

— Здравствуйте, — неуверенно ответила Карина.

— Я — Лея, — с улыбкой представилась рыжеволосая. — А это Харон. Он не очень разговорчив.

Как символично, подумала Карина об имени второго хозяина трона, но вслух сказала:

— Очень приятно. Я Карина.

Она едва справилась с замешательством. Зал, к котором находилась девушка, не имел входа и выхода. Это пустое помещение с голыми стенами и минимумом обстановки навевало тоску, но никак не вязалось с жизнерадостным настроением Леи. Казалось, рыжеволосая тут явно не к месту. Слишком много жизни в мрачном, пусть и красивом пространстве.

— Выбирай себе трон по душе, Карина, — так же, смотря куда-то перед собой, молвил Харон мрачным будто кладбищенским голосом.

— Не стесняйся, — подмигнула Лея и с интересом стала наблюдать за гостьей.

Карине стало не по себе. Но мыслей о чём-то расспрашивать этих двоих не возникало. Она, словно послушная овечка, направилась к креслам, осматривая каждое, но все три пустующих трона выглядели абсолютно одинаково. Недолго подумав, Карина села поближе к Лее.

Перед глазами появилась знакомая оранжевая муть. Карину перенесло куда-то в душный паб. Или харчевню — по-другому девушка это место бы описать не смогла. Двенадцать достаточно грубых столов из массива дерева были выставлены по кругу. Во внутреннем периметре за каждым сидело по женщине. Не девушке, Карина это определила сразу, все присутствующие дамы сияли красотой, но это была зрелая красота, не звонкая девичья. И все они были рыжими, как на подбор. Только при пристальном рассмотрении стало ясно: некоторые волосы подкрасили, кое-кто не погнушался париком, лишь у троих медь в волосах жила от природы. Наряды соответствовали душной обстановке и полумраку помещения: тяжёлые платья, корсеты, декольте, причём даже у тех дам, у кого груди в силу хрупкого телосложения просто не могло быть. По внешнему периметру ходил мужчина. Он заинтересованно осматривал дам, неторопливо лакавших шампанское из высоких бокалов и охотно отвечающих на вопросы.

Самой Карины будто здесь и не было. Она, словно маленькая пылинка, парила в воздухе и наблюдала за ситуацией. Слушала, ощущала, рассматривала подтексты.

Сам мужчина так же, как и дамы, отличался огненной шевелюрой. Насколько же он самовлюблён, подумала Карина. Ведь в спутницы на вечер он подбирает таких же как он, а это значит, что эстетика внешности его более чем удовлетворяет. На безымянном пальцеу мужчины красовалось массивное кольцо. Девушка понятия не имела, значит ли это что он женат или нет. Но уже заведомо отнеслась к курсирующему от дамы к даме мужчине с неприязнью. Будто он предал семейные традиции, которые очень и очень важны.

Мальчишка, подливавший дамам в бокалы шампанское, искоса поглядывал на рыжего и заметно нервничал: бутылки он держал некрепко, напиток в бокалах пенился.

— Принеси мне вина, — обратился к юному подавальщику мужик, наконец-то остановившийся в выборе. Рыжий наконец сел напротив выбранной дамы и сухо сказал: — Сегодня ты будешь со мной.

Женщина залилась краской, и со смущённой улыбкой заворковала слова благодарности.

Карине стало неприятно от этого зрелища. Во-первых, сам мужик всё это время вёл себя так, будто выбирал породистую лошадь, а, во-вторых, девушка не понимала, зачем она здесь находится.

Разносчик напитков вернулся с откупоренной бутылкой из тёмного стекла и винным бокалом.

Странно, подумала Карина. Обычно в общепите открывают бутылки при посетителях… Вдогонку девушку пронзила мысль: откуда она это знает?! Не став задерживаться на собственных рефлексиях, Карина продолжила наблюдать. Руки парнишки дрожали ещё больше. То ли он боялся мужика, то ли ему необходимо срочно поесть. Тощий как велосипед, притом высокий.

Мужчина небрежно подхватил бокал, прикрикнул на разносчика, отчего тот поспешил скрыться. Быстрый шаг уже у дверей кухни превратился в бег, и Карина последовала за парнем, заподозрив нехорошее.

— Честер, ты куда? — округлив глаза спросила повариха, режущая зелень.

— Господин Каррас меня убьёт, — выкрикнул на бегу бледный как простыня парнишка.

Дальше его понесло прочь. Из здания, из небольшого городка, куда-то по дороге в сторону леса. Карина так и не поняла, что можно было такого сказать, чтобы разносчик бросился бежать очертя голову непонятно куда.

Оранжевая вспышка перекрыла вид, и Карина вновь оказалась сидящей на троне.

— Ну вот, — сказала Лея, наблюдая за тем, как часто задышала Карина. — Поздравляю, теперь ты одна из нас.

— А кто — вы? — наконец осмелилась спросить Карина. — И что я здесь делаю? Я ничего не помню…

— Мы Хранители Каррасов, — ответил Харон. — Скорее всего, ты пришла к Яну. Скажи, что ты сейчас видела?

Карина в подробностях поделилась с Леей и Хароном привидевшейся ей сценой.

— Что же, значит, всё-таки Ян должен будет разобраться в причине убийства Глентза.

— Кто такой Ян? Как я его увижу? — не унималась Карина. — Мы здесь навсегда? Я не вижу выхода, будто мы в тюрьме.

— Мы и есть в тюрьме, — мягко сказала Лея без тени злобы в голосе, будто её это обстоятельство вовсе не касалось. — А Яна ты увидишь, как только твоё материальное воплощение окажется у него в руках. Или висящим на груди. Всё не так грустно как кажется, — продолжала красотка. — Тебе постепенно будет открываться мир, его тайны, будет крепнуть связь с родственной душой. Это прекрасно.

Карина слушала мелодичный голос Леи, и взгляд вновь затуманился яркой как закатное солнце пеленой.

Всё будет прекрасно, успокаивала себя Карина, я на своём месте.

Глава 21

— Давай, у тебя шесть минут, — проинформировал куратор, когда я уселся в погрузчик.

Уверенности было хоть лопатой греби — я проделывал это не один десяток раз.

— Задача ясна? — уточнил он.

— Да.

— Время пошло, — сухо сказал куратор и нажал кнопку на секундомере.

А я выжал из погрузчика всю возможную скорость и погнал собирать паллеты, раскиданные по площади в хаотическом порядке.

На третьей минуте погрузчик встал, перестав реагровать на мои действия.

— Десять минут на ремонт, — словно так и надо было, прогорланил мой учитель.

Как назло, погрузчик встал почти рядом с точкой выгрузки, а инструмент лежал в пятидесяти метрах от него. Точнее, находился в коробках и ящиках. Бегло осмотрев поломку, я понёсся за запчастями разъярённым лосем. Под одобрительный взгляд куратора быстро достал кристалл на замену, отвёртку, ключ на четырнадцать. И уже на порядок медленнее потрусил обратно. Кристалл хоть и был небольшим, всего сантиметров двадцать пять в ширину и высоту, но весил прилично и был весьма неудобен в переноске. Сумку я искать не стал, решив сэкономить время, а зря. К тому моменту, как я подоспел к заглохшему по причине севшего аккумулятора погрузчику пальцы от нагрузки посинели и плохо слушались.

Но я справился. Закинул себе под ноги растративший заряд кристалл, отвёртку и ключ и поехал себе дальше. Куратор молчал, и лишь когда я справился с последним паллетом с продукцией и подъехал к нему, улыбаясь во весь рот, сказал:

— Десять минут восемь секунд. Экзамен не сдан.

— Почему??! — возмутился я.

— Тебе давалось шесть минут на доставку продукции на склад. Десять ещё на ремонт, суммарно шестнадцать минут.

— Да, — согласился я. — Я справился!

— Отсутствие экипировки, штраф две минуты. Нарушение правил транспортировки заряженного кристалла при доставке своим ходом, штраф четыре минуты. Присутствие в погрузчике посторонних предметов, штраф две минуты. Итого восемнадцать минут восемь секунд, — деловым тоном проинформировал куратор.

— Так а где спецодежда? — нахмурился я.

— Должен был получить на складе перед экзаменом, — хмыкнул мой собеседник. — Ты бы был ко всему этому готов, если бы потрудился прочитать "Положение о проведении квалификационного экзамена". Заодно бы не задавал глупых вопросов. Следующий экзамен через неделю, график занятий тот же.

— Зачем, если я уже прошёл весь курс?

— Повторение — мать учения! — сурово ответил куратор. — Да и нечего целую неделю сидеть без дела.

— Я мог бы встать на полную смену в столовую, — возразил я.

— Нечего тебе там делать, не твоё место. А теперь иди.

Я попрощался и пошёл словно оплёванный. Это было несправедливо! Откуда я мог знать о "Положении о сдаче квалификационного экзамена"??! Теоретически, я, конечно, знал, что существует свод правил и нормы, но меня даже в известность не поставили о том, что я должен прочитать сию бумагу. Или брошюру, чёрт её подери.

Я шагал домой, глядя себе под ноги. Настроение было так себе, я злился на куратора. И на Жёлудя, на наших соседей по дому, которые жили в другом крыле. Уж они-то могли предупредить!

Слева, на периферии зрения что-то блеснуло, да так, что заслезились глаза. Не понимая, что могло вызвать такую нездоровую реакцию, пошёл посмотреть. В клумбе, на огороженном островке зелени в царстве бетона я увидел перстень. С моим приближением украшение светилось сильнее, ровно до тех пор, пока не оказалось у меня в руках.

— М-да, — вслух сказал я, рассматривая странное кольцо из абсолютно чёрного металла. И каким образом оно так светилось? Или я от злобы уже галлюцинации испытываю?

Огляделся. На улице никого не было. Я сунул перстень в карман и решил показать его вечером Жёлудю. Раз он имеет прямое отношение к безопасности, то наверняка должен знать, кто мог потерять украшение, да ещё и в таком странном месте — на ветке куста. Ведь там даже ягод нет, было бы с чего эту зелень щупать!

Идея присвоить себе перстень меня просто не посетила, всё с тем же чувством досады и несправедливости я дошёл до дома. Никого не было, и я решил дождаться мужиков у себя в комнате. Делать было нечего, столовая на ужин открывалась только через полтора часа, сейчас там можно было получить только булочку или ещё какой перекус, от которого ни жарко ни холодно.

Первоначально кольцо мне показалось просто литьём, заготовкой. Гладким, чёрным и не несущим на себе никакого подтекста. Но я, пока нес его, нащупал шероховатости, будто оно обросло тиснением прямо в кармане. Это было странно.

Я устроился на кровати, вытащил безделушку и начал пристально рассматривать. Металл был на удивление теплым, я бы даже сказал, приятно-горячим, не обжигающим. На месте гладкого среза, где должен был быть камень, раскинула крылья птица-феникс. Размах крыльев охватывал переднюю часть украшения, задняя же, обращённая внутрь ладони носителя, осталась гладкой. На тыльной стороне я заметил гравировку: "Нас разлучит только смерть, совсем ненадолго, до следующего перерождения".

Я сглотнул. Памятная вещь. Наверное, её хозяин очень расстроен, что потерял её.

Из чистого любопытства я надел кольцо на безымянный палец. Меня словно обнял кто-то невидимый. Перед глазами мелькнула оранжевая муть, и я оказался в странном месте. Серая пустота не имела ни верха, ни низа. Насколько хватало взгляда — всё заполонило это самое ничто. Напротив стояла девушка.

Я узнал в ней ту самую девчонку, которую не смог спасти даже ценой собственной жизни. Выглядела она так же: хрупкая, с большими зелёными глазищами. Но не испуганная, от неё веяло спокойствием и дружелюбием.

— Привет, Ян, — стеснительно улыбнулась она. — Меня зовут Карина, и с этого момента я твой Хранитель.

Глава 22

Я не знал что сказать. Несколько секунд между нами висело молчание. Карина с интересом меня разглядывала, я — её. Девушку кто-то завернул в длинное платье из эпохи средневековья. С корсетом, декольте, кружевами. Тёмно-зелёный наряд с золотыми элементами смотрелся в серой пустоте единственным ярким пятном, привлекающим внимание.

— Ну, здравствуй, Карина, — наконец выдавил из себя я.

В голове не укладывались множество вещей. Во-первых, ко мне наконец пришёл Хранитель. Точнее, Хранительница, весьма симпатичная. Во-вторых, как мы с этой девушкой связаны? Лидия говорила, что представитель правящей семьи и Хранитель — родственные души, но как я мог быть связан с этой девицей? Совершенно невозможно. С большей вероятностью на эту роль могли бы назначить мою бабушку, ту, которая сейчас осталась совершенно одна в том диком холодном мире. И, в-третьих, вроде как материальные носители у моей родни были близко к сердцу, душе, на груди. Это же… перстень.

— Я пока попрощаюсь с тобой, Ян, — сказала Карина. — Береги мое проявление и не отпускай от себя. Наши жизни связаны, пока перстень с тобой. В противном случае, мы оба покинем этот мир… А я только учусь в нём жить. До встречи.

— До встречи, — озадаченно ответил я, видя, как в сером мареве растворяется силуэт девушки. Моргнув, я обнаружил себя сидящим на постели. Ещё одним неприятным открытием стало то, что я совершенно перестал понимать, какого чёрта здесь делаю. По мозгам будто прошлись комбайном, содрав с мыслей налёт странных сладких иллюзий: работать на "Карате" грузчиком, дойти до механика…. Что это была за чушь? Почему я так свято в неё верил?!

В то же мгновение до сознания дошло простое объяснение: начав работать словно простой человек, я был награждён тем самым Ликованием Архона. В последнее время я был счастлив как щенок, которого подобрали с улицы, принесли домой и обогрели. Так, будто нашёл своё место в неуютном мире…. Но это было помутнением рассудка. Слава Создателям или кому там ещё. Архон, наславший на меня своё пресловутое Ликование и оболванивший на солидный срок до состояния восторженного дитя, меня же и спас — подарив Хранителя, разом избавив от мук жизни непризнанного Карраса. Аномалия посчитала меня достойным, своим, заслуживающим места в господском доме. Что же, спасибо тебе, неведомое существо….

В голове не укладывалось, что та, которая беззаботно могла гулять за гаражами в вызывающем наряде, стала моим Хранителем. С такими в разведку не ходят, они для красоты, ума там нет. Хотя, мне ли говорить об уме, когда я сам, поверив в собственные силы, бросился испытывать судьбу?

Витая в судьбоносных думах, я не сразу заметил, что мир стал совсем по-другому ощущаться. Отбросив сомнения, я сосредоточился на странных чувствах, которые никогда не испытывал. Ещё вчера я мог только предполагать, что Архон — живое существо. Но прямо сейчас я уже был готов об этом заявить.

Ко мне, будто бы к марионетке были притянуты тысячи пространственных нитей, через которые чувствовалось дыхание аномалии. Неторопливое, ровное. Будто небо, земля, склады и заводы, люди и твари переживали за время вдоха и выдоха один цикл. Я не мог по-другому это объяснить, но отчетливо, кожей осязал, что все живое и неживое на территории Архона существует в унисон со странной территорией.

Направил взор внутрь себя, закрыв глаза, и постарался подстроиться под дыхание аномалии. Делал я по наитию, словно прошивка перстня запустила автоматическую установку компонентов. Несмотря на то, что глаза были закрыты, я отчетливо видел обстановку. Краски померкли. Нюх, осязание обострились. Перед внутренним взором возникла трёхмерная проекция моего временного жилища, серая, но от того не менее четкая. К дому приближались двое: Жёлудь и Гер, негромко переговариваясь.

— Ставлю империал, что пацан завалил, — негромко сказал Жёлудь.

— Я дажь-ё спорь-ить не буду, — отмахнулся Гер. — Да и кьх-то сдавал с пехр-рвого раза?!

— Я, например, — приосанился Жёлудь.

— Потому ты туть и главный, — с плохо скрытым сожалением в голосе ответил Гер.

Беседа соседей по дому была мне малоинтересна и я решил смотреть дальше, заглядывая в соседние дома. В считанные секунды рассмотрел идентичные нашим жилища остальных работяг и заглянул в столовую. Милана Игоревна костерила девчонок и заметно нервничала. Приближался ужин, и в пищеблоке стояла привычная суета. Как перед завтраком или перед обедом.

Внимание привлекло что-то чужеродное на границе посëлка. Я не рассматривал это направление, но меня будто кто-то то невидимый развернул туда. Из леса выбирались две твари. Таких я еще не видел. Одна напоминала громадного дождевого червя, но двигалась, огибая стволы деревьев словно змея. Вторая больше смахивала на богомола, но блестела на полуденном солнце зеркально-черным хитином.

— А вот и счастливый грузчик! — над самым ухом раздался насмешливый бас Жёлудя. Гера я рядом не увидел, но «главный» словно выдернул меня из другой реальности.

— Твари… Там, на границе посёлка, — попеременно глядя то на перстень, то на Жёлудя еле выговорил я.

Сосед переменился в лице.

— Сколько?

— Пока две. — Перстень снова открыл мне территорию, но обзор стало гораздо шире. — Две сотни.

Content

Алекс Ферр
Архон: Молчание Хранителя
/версия 18+/

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22