Чужое лицо

Рассказы

Сергей Бураков

Солнечный удар

Сергей не спеша скинул с себя одежду и с удовольствием растянулся на теплом песке, подставив лицо утреннему солнышку. Редко когда вот так всё совпадает: и свободный от работы денёк, и солнечная погода, и пустой пляж. Правда, это не совсем пляж. Семь километров от города. Мало кто захочет сюда пойти, когда прямо у города есть отличное место для отдыха, с шезлонгами и киосками, где можно купить мороженное и лимонад. Но Сергей это место любил. Здесь можно побыть в одиночестве, а Сергею ох как этого не хватает.

В голову Сергея одна за одной лезли навязчивые житейские мысли. Он гнал их, но они и не думали уходить, наоборот, их становилось всё больше и больше. «Надо балкон утеплить, — думал мужчина. — Какой смысл в застекленном балконе, если зимой температура на нём та же, что и на улице. Опять затраты. Мало того что машина на капремонте, так ещё и на балкон придется потратиться. Смеситель на кухне пора менять. На работе начальник косо смотрит. Надо же было Сергею умудриться за неделю два раза проспать. Уставать он что-то стал. К матушке в деревню надо на недельку съездить, отдохнуть. Маринка в последнее время с недовольной миной ходит. Вот чего женщине не хватает. Живёт у Сергея как у Христа за пазухой на всём готовеньком. Деньгами её не обижаю. Раз в год на море отправляю. Каждый месяц новые кофточки-блузочки, а она недовольна. Корчит из себя принцессу. Ну и что, что не женаты. Ну и что, что двенадцать лет живём вместе. Разве штамп в паспорте это главное?»

— Сходил бы искупался, — услышал Сергей женский голос справа от себя, — красный уже весь как рак.

Сергей приоткрыл один глаз и повернул голову в сторону голоса. Рядом с ним на расстеленном полотенце сидела грузная женщина лет сорока. Она отжимала свои волосы, неприятно обрызгивая мужчину. «Чего это она здесь расселась, — подумал Сергей. — Что, ей места что ли мало? Её только здесь не хватало».

— Женщина, — отворачивается Сергей, — вам что, места на пляже мало? Чего вы здесь разбрызгались?

— Хорошая шутка, — рассмеялась женщина, шлепнув по животу Сергея сырой рукой. — Иди искупнись.

— Э-э, осторожней, убьёте, — открыл Сергей второй глаз.

— Тебя убьешь, пожалуй, — продолжает смеяться женщина. — Это ещё надо постараться.

— Женщина, — щурится мужчина, глядя на грузное тело. — Если вы так знакомитесь, то зря теряете время. Я уже женат и люблю свою жену.

— Ну хватит шуточек, — вдруг стала серьезной женщина. — Иди искупнись, и поедем. Родители уже ждут. Ты же обещал их сегодня на дачу увезти.

— Женщина, — скорчил физиономию Сергей. — Дайте я полежу в одиночестве. Вон сколько свободного места.

— Я тебе сказала, хватит придуриваться, — буркнула женщина. — Не хочешь купаться, поехали тогда. Одевайся.

Сергей ухмыльнулся и отвернулся от приставучей женщины.

— Костя, — крикнула кому-то женщина, — выходи из воды, посинел уже. Обсохни, и на дачу поедем.

— Иду мам, — раздался со стороны воды детский голос.

Сергей приподнял голову и увидел, как в его сторону бежит мальчишка лет десяти.

— А нас папа повезёт? — подбегает мальчик.

— Папа, конечно, кто же ещё. Не ложись на песок. Обсохни, — отвечает женщина.

— Пап, а ты мне сегодня мороженое купишь? — пинает мальчик Сергея по ноге.

— Это ты мне, мальчик? — присел мужчина.

— Ну хватит придуриваться, — шлепнула по затылку Сергея женщина. — Чего ребенка пугаешь? Совсем перегрелся, что ли? Нашел чем шутить.

У Сергея в животе неприятно забулькало. По спине пробежал холодок. Он внимательно посмотрел на женщину, поглаживая свой затылок.

— Женщина, это уже не смешно, — тихо сказал он. — Что за фамильярность такая? Вы чего руки распускаете? Вы меня ни с кем не перепутали?

— Пап, ну купишь мороженое? — заканючил мальчик.

— Какой я тебе папа, — посмотрел Сергей на мальчишку. — У меня пока ещё детей нет.

Мальчик вытаращил глаза, глядя то на Сергея, то на мать.

— Мам, чего он? — появились слёзы на глазах мальчишки.

— Ах ты, паразит, — посыпались шлепки по спине и голове Сергея. — Ты издеваешься над нами?

— Женщина, успокойтесь, — отбежал мужчина на несколько метров от мамы с сыном. — Вы чего ко мне пристали? Чего привязались? Говорю же, вы меня с кем-то перепутали. Я впервые вас вижу.

Женщина с мальчиком стояли и смотрели на Сергея удивлёнными глазами.

— Не плачь Костя, — гладит по голове мальчика женщина. — Видишь, папе плохо. Солнечный удар у него.

Мальчик прижался к матери.

— Что с тобой, Серёжа? — выдохнула женщина. — Тебе плохо?

Сергей стоял в нескольких метрах от женщины с ребенком, обхватив руками голову. Ему вдруг стало плохо. У него вдруг закружилась голова и стало подташнивать. Ноги мужчины будто налились свинцом. Всё тело Сергея покалывало маленькими иголками. Ему вдруг стало страшно. «А вдруг действительно это его жена и ребенок, — прыгали мысли в голове. — Может меня действительно солнышко шандарахнуло, и я память потерял. Ну ладно, женщина могла его перепутать, но ведь и мальчишка его называет папой. А может, я попал в параллельный мир? О нем сейчас много пишут. И учёные утверждают, что он есть на самом деле. Что со мной?»

Сергей сел на песок. Женщина осторожно подошла к нему.

— Сережа, тебе лучше? — прошептала она. — Иди умойся. Охладись немного. Может, действительно у тебя тепловой удар. Ты что, действительно нас не помнишь?

Сергею вновь стало страшно. Может, он сошел с ума, и теперь память не вернётся к нему никогда? Нет. Он не мог жениться на этой женщине. Он бы никогда не связал свою жизнь с такой женщиной. Он не любил толстых. Хотя… Может, лет десять назад она и была худой и красивой. Нет. Все равно это не его женщина. Вот Маринка да. Это его. А вдруг никакой Маринки нет? Боже мой, что со мной происходит. Точно в психушку увезут.

— Серёжа, — снова шепчет женщина. — Тебе получше?

— Нет, — шепчет мужчина в ответ, — не могу вспомнить. У меня в голове совсем другая жизнь.

— Какая, Серёжа? Что ты помнишь?

— Помню что я с Мариной живу, но тебя не помню… и мальчика не помню.

— С какой Мариной? С Фиалковой, что ли? — удивилась женщина.

— С Фиалковой, — ожил Сергей. — Значит, она была?

— Ну, — пропела женщина, — когда это было. Больше десяти лет прошло. А ты правда не придуриваешься?

— Правда, — взглянул на женщину Сергей, — если ты меня не разыгрываешь. И что Марина?

— Жили вы с ней до меня. Тринадцать лет жили.

— И что? — замер мужчина.

— Так ушла она от тебя. Ты ведь предложение ей так и не сделал. Замуж вышла. Живут теперь в Норильске. Мужик у нее каким-то начальником там.

— Ушла? — сник Сергей.

— Ушла, — соглашается женщина. — Потом мы с тобой встретились. Сын родился. Ты что, о нас совсем ничего не помнишь?

— Не помню, — растирает лицо Сергей. — Совсем ничего. Как отрезало. Не пойму, что со мной. Нереально всё.

— Да перегрелся ты, Сережа. Бывает такое. Пройдет со временем. Сегодня же пройдет.

Сергей шел по тропинке в сторону города. Женщина с ребенком за ним.

— А вдруг я в будущее попал? — пробежал холодок по спине мужчины. — Поэтому и не помню ничего. Господи, неужели я женат на этой… Как же я упустил своё счастье и не женился на Маринке. Ох, дурак, дурак. Как дальше жить?

Сергей резко остановился и стал ощупывать своё лицо. Лицо как лицо. Никаких изменений. Нисколько не постарел. Было бы будущее… лицо было бы старым. Значит, не будущее? А куда я тогда попал? Совсем запутался.

Мужчина оглянулся. Женщины с ребенком не было.

— Куда это они подевались, — обрадовался Сергей. — А вдруг я вернулся в своё время? Может, повезло, и я вернулся?

Мужчина прибавил шаг. Да нет, он не шёл, он бежал, он несся в сторону города.

Женщина стояла за деревом и улыбалась. Одной рукой она гладила сынишку по голове, другой набирала на мобильном номер своей подруги.

— Алло, Марина. Ты меня слышишь? Всё получилось. Жди от Сергея предложения. Вон как к тебе бежит. Я уж испугалась, думала крыша у него поедет, да вроде обошлось. Да прямо сегодня и жди. Теперь он точно на тебе женится. Да, да и Костик подыграл. Молодец какой. Ещё как подыграл. Вырастет — артистом будет.

Однажды скучным зимним вечером

Разные бывают вечера. И скучные бывают, и веселые. Даже страшные у кого-то случаются. Но когда один вечер вмещает в себя скуку, веселье и страх одновременно, это уже перебор. Именно такой вечер произошёл прошлой зимой с моим товарищем и его супругой. Вечер, от которого у меня по спине пробегал холодок, когда он мне о нем рассказывал. Вот его история…

Однажды скучным зимним вечером мы с женой сидели возле телевизора, пили чай и болтали о всякой ерунде. Было скучно, а впереди у нас было ещё целых два выходных. Ну, куда пойдешь в такую холодину. Думали мы, думали, но так ничего и не придумали, как сходить завтра в гости к родителям жены. А пока вот сидели и болтали, так, ни о чём.

— Хорошо бы сейчас грибовницу сварить, — говорит жена, — из свежих белых грибов.

— Да уж, зимой аромат грибов особенно приятен, — отвечаю я.

— И не из сушеных, а из свежих.

— Ого, это в декабре-то? — делаю я удивлённые глаза.

— Когда сезон грибов, я к ним как-то равнодушна, а вот когда их нет, хочется.

— Всегда так.

— А интересно, — перепрыгнула жена на новую тему, — черти есть на свете?

Я удивлённо посмотрел на неё. Чего это она?

— Конечно, есть, — улыбнулся я.

— А ты откуда знаешь, на картинке видел?

— Нет. Знаю и всё.

— Обманываешь ты меня. Просто напугать хочешь. Не бывает чертей.

— Ну почему не бывает, — сдерживая смех и делая серьёзное лицо, говорю я. — Я даже дружу с одним.

— Правда, что ли?

— Да.

— Врун ты.

— А хочешь, я тебе покажу его?

— Кого?

— Черта.

У меня была мысль подвести жену к вечернему окну и схватить ее сзади за бока, чтобы напугать.

— Нет, не хочу, — отвечает.

— Почему? Ты же сама разговор о них завела.

— Ну, покажи тогда, — соглашается жена.

Я увидел в ее глазах страх и в предвкушении чего-то весёлого прошептал:

— Пойдём к окну. Покажу.

Я подошёл к окну первый… Прямо передо мной в темноте улицы стоял чёрт. Жили мы на первом этаже, поэтому он стоял совсем рядом и смотрел на меня. Глаза у него светились, как у кота. Белые маленькие рожки поблескивали при лунном свете.

Подошла жена.

— Ай, — взвизгнула она и отбежала от окна, — это он?

— Кто он? — испуганным полушепотом спрашиваю я.

— Твой друг.

— Какой друг, дура. Пошутил я.

Жена медленно подошла к окну и встала за моей спиной. Чёрт показал на дверь подъезда, откройте, мол. В его лапах был какой-то предмет. Мы разом отпрянули от окна. Сели на диван и молча смотрели друг на друга, вытаращенными от ужаса глазами.

Тук-тук-тук, послышался тихий стук в дверь квартиры, тук-тук.

Мы сидели, боясь пошевелиться. Жена вопросительно смотрела на меня.

— Что теперь будет? — шёпотом спрашивает она.

— Накаркал, блин, — шёпотом отвечаю я.

Нам казалось, что прошло, наверное, с полчаса. Полчаса полной тишины.

— Иди, посмотри, он ушёл? — шепчет жена.

Я подошёл к двери, посмотрел в глазок — никого. Прислушался, тишина. Осторожно приоткрыл дверь. Перед дверью стояла корзина, полная белых грибов…

И тут жена начинает хохотать, не выдержала все же. Чёртом оказался её родной брат. Он был наряжен в костюм. Брату на работе выдали этот костюм на новогодний вечер. Они ещё вчера решили от скуки напугать и разыграть меня. Поэтому жена и завела разговор о черте в назначенное время. А ведь поначалу я хотел её напугать. Ну и жена у меня. Ну проказница. Это же надо, чего удумала. Вот это развод. Никогда бы не подумал, что меня можно так развести.

Теперь мы уже оба катались от смеха по полу.

— А грибы-то вы где взяли? — вытирая слёзы, спрашиваю я. — Ой не могу, живот уже болит. Ну рассмешили. Удался вечер.

— Да сейчас в каждом супермаркете полно всяких замороженных грибов, — давясь от смеха, выдала жена.

— А где брат-то? — спрашиваю.

Жена взяла телефон и набрала брату.

— Степа, ну давай заходи, не мерзни там. У нас с тобой получилось, — продолжала хохотать супруга, — сработал наш план…

И тут я заметил, что лицо жены начинает бледнеть.

— Что случилось? — спрашиваю.

— Брат говорит, что на работе он. Вызвали его ещё днём срочно. Не был он у нас.

— Как это не был? — теперь уже бледнею я.

Чёрный ворон, что ты хочешь

Мы с Валеркой были очень рады нашей неожиданной встрече. Ведь мы не виделись больше десяти лет, хоть и живём в одном городе. Работали мы когда-то, очень давно, в одной бригаде в Якутии. Особо, конечно, мы с ним не дружили, но были в добрых отношениях. Я уволился, а он ещё оставался работать, так что было нам что вспомнить и о чем поговорить. Зашли мы в кафешку, заказали по пиву, и только теперь я стал замечать, что вроде он грустный какой-то.

— Валера, а ты чего грустишь? — спрашиваю.

— Да неприятности дома, — отвечает.

— А что такое?

— Три раза уже квартиру чистили.

— Да ты что? — удивился я.

— Как только заработаю и квартиру обставлю более-менее, так ворье лезет. Прямо не знаю, что делать. Хоть совсем съезжай и меняй место жительства. Всё что заработал, всё зря…

Заказали мы ещё по кружечке, и он продолжил.

— Но не это главное, — вздохнул он.

— А что такое, — поинтересовался я.

— Перед каждым ограблением квартиры чёрный ворон прилетал. Или предупредить меня так хотел, или, наоборот, хозяевам своим показывал, кого грабить надо.

— Да нет, — улыбнулся я, — совпадение это.

— Да какое нафиг совпадение, — вспылил товарищ. — Я так и думал, что ты не поверишь…

— Да не психуй. Рассказывай, — успокаиваю я его.

— Прилетит ворон вечером, — продолжает он, — постучит клювом в окно, а на следующий день, пока я на работе, квартиру чистят. И так три раза, один в один. А ты говоришь совпадение. Теперь если что-то по окну стукнет, я ни жив ни мертв становлюсь от страха. Во как приучил меня ворон этот.

— Да, дела, — промычал я. — Неужели и вправду это ворон-разведчик? А ты уверен, что это один и тот же ворон?

— Его не спутаешь, — допивает Валерка пиво.

Посидели мы ещё немного, телефонами обменялись, чтобы не терять друг друга, и разошлись.

Через несколько месяцев я уже и забыл эту историю и вдруг…

Однажды вечером раздался стук в окно. Я без задней мысли раскрываю штору, посмотреть, что там брякает. На карнизе окна сидит здоровенный черный ворон. Он скосил свой черный глаз, рассматривая мою квартиру. Меня он будто не замечает, а именно с любопытством шарит глазом по квартире. Почему-то так мне показалось.

— А ну пошел, — махнул я на него рукой. — Чего тебе надо? Лети куда летел.

И тут я вспоминаю историю Валерки. У меня мурашки по спине побежали.

Ворон тем временем перелетел на окно соседа и давай там стучать своим огромным клювом по стеклу.

Я набираю телефон своего приятеля.

— Представляешь, — говорю, — ко мне сейчас ворон прилетал, стучал в окно.

— Я ни на что намекать не буду, — говорит Валерка, — но жди беды. Он не просто так прилетал. Может, завтра не пойдешь на работу? Возьми отгул.

— Вот ещё, — нарочно громко рассмеялся я. — Если из-за каждого ворона, что прилетает к окнам, люди на работу ходить не будут, это что тогда будет?

Поговорили мы с ним ещё немного, и я положил трубку.

Признаюсь… На работе я ходил сам не свой, хоть и гнал мысли чёрные прочь, а по окончании смены бегом домой. Открываю дверь, а у самого сердце не на месте…

— Фу ты, — облегчённо выдохнул я, — всё нормально. Всё на месте… Да чего это я на самом деле?

И тут позвонили в дверь. Открываю. На лестничной площадке участковый стоит с папочкой в руках.

— Добрый день. А вы сегодня дома были? — спрашивает.

— Нет, — отвечаю, — только что с работы пришел. А что случилось?

— Квартиру соседа вашего ограбили. Вынесли всё подчистую. Вы ничего не слышали?

— Я же говорю, что только что зашёл, как я мог услышать…

— Извините, — спускается по лестнице лейтенант.

Я опять набираю приятелю. Во рту от волнения пересохло…

— Представляешь, квартиру соседа ограбили.

— Я же тебе говорил, — шепчет Валерка.

— Но почему не мою-то? Он же и ко мне прилетал, — шепчу я ему.

— А у тебя есть что-нибудь новенькое? Что-нибудь покупал в последнее время?

— Да какой там, — отвечаю. — У меня вся мебель от родителей ещё осталась. С моей зарплатой, пожалуй, купишь…

— Вот видишь. Что у тебя брать-то. Поэтому и не полезли к тебе. А сосед кто? Где работает?

— В ГазПроме начальником каким-то.

— Вот, вот. Поэтому я и говорю, что ворон этот летает не просто так. Он высматривает, у кого квартира побогаче.

— Ну, дела, — протянул я. — Значит, он подлетает к окну, стучит в стекло, хозяин распахивает шторы, чтобы посмотреть, что там стучит, а ворон в это время осматривает квартиру. И если квартира богато обставлена, подаёт как-то сигнал своему хозяину… Ну, дела. Кому скажешь, не поверят.

— Так и есть, — подтверждает приятель, — ворон — разведчик. А ты говоришь, совпадение. Таких совпадений не бывает.

Вот такая, друзья, странная история приключилась со мной и с моим приятелем Валеркой… А к вам в окно чёрный ворон ещё не стучал?

У бабушки Веры живёт домовой

У бабушки Веры живёт домовой. Все в нашем доме об этом знают, но никто в это не верит. Нет, жильцы, конечно, замечают, что у старушки творится что-то неладное, но ведь мы же люди современные, какой ещё домовой? Мы ведь уже давно выросли из того возраста, когда верили в бабкины сказки. Ну а если и живёт? Да пусть себе живёт. Он никому не мешает… Разве только грохнет что-то у старушки среди ночи, и опять тишина. Или под балконом бабушки мусор у утра появится, так ведь она сама и выйдет, приберет. Ну, а у жильцов дома и без того забот хватает. Нужно решать ежедневные проблемы.

— Ты кашу мне на ночь сварила? — щекочет домовой бабкины пятки. — Я ведь ух какой голодный сегодня.

— С чего это ты голодный? — приоткрывает один глаз старушка. — Всё мясо из супа выловил. Я уже забыла, когда мясо ела.

— Пусть сначала у тебя зубы отрастут, — хихикнул домовой, — чем тебе мясо-то жевать. Вот у нас, домовых, выпадет ночью зуб, а на утро уже вырастает новый. Красота.

— Вам везёт, — вздыхает старушка. — У людей так зубы не растут. Если выпали, то всё… навсегда.

— Ну ты будешь кашу варить? — недовольно буркнул домовой. — Или опять тебя всю ночь уговаривать надо?

— Сейчас сварю, — вздыхает старушка, — полежу ещё пять минут и сварю.

— А чего тебе лежать в твои семьдесят? — сунул домовой грязный палец себе в рот и сладко зачмокал. — Ты что заболела, что ли? Ух какой мой пальчик вкусный. Даже сладкий.

— Не суй в рот грязный палец, — присела на кровати старушка, — опять живот разболится…

— Не твой ведь живот разболится… Мой, — сунул второй палец в рот домовой.

— Беда с тобой, — поднимается с кровати недовольная старушка. — Кашу ему вари в два часа ночи.

Бабушка Вера зашаркала по полу своими потертыми тапочками в сторону кухни.

— Какую тебе кашу?

— Манную.

— Так ведь нет манки… Забыла сегодня купить.

— Чего-о? — раскрылся рот у домового. — Это что, шутка такая?

— Да какая там шутка, — открывает шкафчик старушка. — Рисовую будешь?

— Сама ешь эту дрянь, — подошёл домовой к темному окну. — Ну я тебе сейчас устрою.

— Чего ты мне устроишь? — не поняла старушка.

— Увидишь, — забарабанил домовой по подоконнику давно нестриженными ногтями.

— Пугает ещё тут меня, — включает газ старушка. — Смотри-ка, пугальщик нашелся.

— А ты сходи до соседей, у них манка есть.

— Ты что, — испугалась старушка. — Какие соседи в два часа ночи!

— Обычные соседи, — насупился домовой. — Из двадцать второй. У них манка есть.

— Да не пойду я ни к каким соседям, — наливает молоко в кастрюлю старушка. — И так на меня смотрят, как не сумасшедшую.

— А ты и есть ненормальная, — хихикнул домовой. — Хотел обрадовать тебя, да теперь не стану.

— Это чем же? — наливает старушка из кастрюли кашу домовому. — Жидкая что-то получилась.

— Теперь не скажу, — усаживается домовой за стол, разложив семь ложек возле себя. — Какую же выбрать?

— А ты сразу всеми ешь, — смеётся старушка.

— Всеми и буду, — опускает домовой одну за другой ложки в тарелку.

— Не спеши. Горячая, — присаживается рядом с домовым старушка, — подуй сначала.

— Сама подуй, — подносит домовой ложку с кашей к губам старушки.

— Ну прямо дитя малое, — дует на ложку старушка. — Так чем ты меня хотел обрадовать?

— Сын к тебе едет, — залепил кашей свое ухо домовой.

— Сын? — вздрогнула старушка. — Он же к Новому году только обещал. Случилось чего?

— Соскучился, — залепил кашей своё второе ухо домовой.

— Ну что же ты делаешь? — вытирает старушка тряпкой уши домового. — Чего разбаловался? И когда он приедет?

— Минут через двадцать будет… На такси едет.

— И откуда ты всё знаешь? — улыбается старушка.

— Поживи с моё, — отправляет в свой рот одну за другой ложки с кашей домовой.

В дверь позвонили. Старушка бросилась открывать.

— Здравствуй, мама, — раздался красивый голос Николая, сына старушки.

— Сыночек, — прозвучал радостный голос матери у порога.

— Сыночек, — передразнил домовой, — вот обрадовал мать.

— Вот порадовал мать, — повторила старушка за домовым.

Через минуту на кухню вошёл Николай, широко улыбаясь. В руках он держал огромную сумку с гостиницами. Старушка вцепилась в руку сына, боясь, видимо, отпустить. А вдруг исчезнет.

— Ну, — ставит Николай сумку на стол, — как вы тут без меня? Не ссоритесь?

— А чего нам ссорится? — улыбается старушка, глядя на домового. — Вот, кашей по ночам его кормлю.

— Ну, иди хоть обниму, — хватает Николай домового и прижимает к себе. — Смотри, сколько я тебе гостинцев привез.

— Что я маленький, что ли, расплылся в улыбке довольный домовой. — Привез и привез.

Через неделю Николай уехал, а бабушка Вера осталась со своим домовым коротать длинные ночи и варить ему манную кашу.

У бабушки Веры живёт домовой, только вот в это никто из соседей не верит…

Чужое лицо

Вчера в скверике я встретил своего старого знакомого Кольку Скворцова. Лицо у него было помятым, да и взгляд уставшим.

— Неважно выглядишь, — жму я его руку.

— Посмотрел бы я на тебя, произойди с тобой то, что недавно со мной произошло, — отвечает он.

Вот что он мне рассказал…

«Я возвращался с ночной смены. Только что прошел дождь, и утро радовало меня своей свежестью после пыльного и душного цеха. Подходя к остановке, я заметил краем глаза старушку, которая сидела на асфальте возле большой лужи. Она пыталась встать, но у нее ничего не получалось. Старая курточка на ней была измазана грязью и насквозь промокла. Ожидающие троллейбус люди будто ее не замечали, повернувшись к старушке спинами. Лицо бабушки было какое-то странное, то ли пьяное, то ли сильно уставшее.

— И где эти алкаши с утра находят, — подумал я, остановившись метрах в десяти от старухи. — Интересно, что она делает на промзоне?

Показался троллейбус, и я, достав из кармана мелочь и отсчитав за проезд, ещё раз взглянул на старую. Бабушка смотрела на меня.

— Сынок, не поможешь мне? — произнесла старуха, видимо, обращаясь ко мне.

— Ты бы бабуся отползла подальше, на газон, — отвечаю я. — Здесь люди ходят.

— А я, значит, не люди? — с трудом дышит старуха.

— Пить надо меньше, — крикнул я в ответ, запрыгивая в троллейбус.

Я нашел свободное место и устроился на нём в предвкушении скорого крепкого сна в своей удобной кровати.

— Только бы не уснуть и остановку свою не проехать, — мысленно сказал я себе, — а то придется возвращаться пешком. Мелочи больше нет.

Троллейбус тронулся, и я автоматически взглянул в окно. Старуха так же сидела на сыром асфальте и, не отрываясь, смотрела на меня каким-то непонятным взглядом.

Минут через двадцать троллейбус въехал в город.

— Привет, любимый, — услышал я у своего уха жаркий шепот.

Я обернулся и увидел размалеванное лицо незнакомой девушки. Девушка была слегка пьяна.

— Привет, — отвечаю я. — А мы разве знакомы?

— Милый, что с тобой, — говорит девушка, пытаясь сесть ко мне на колени.

— Но, но, но… осторожно красавица, — вспылил я. — Вон места свободные есть.

— Юра, ты чего, не похмелялся, что ли? — шепчет девушка.

— Не Юра я, — отвечаю, — ошиблись вы.

— Это я-то ошиблась? Ах ты сволочь. Попользовался, а теперь не нужна стала, — повышая голос, возмутилась девушка. — Ты что мне сегодня ночью говорил? Не помнишь уже? А я, дура, уши развесила.

— Девушка, отойдите от меня, — начинаю я злиться.

— Ах ты, урод, — уже кричала девушка на весь троллейбус. — Сейчас же я брату позвоню, по-другому заговоришь.

Девушка достала телефон.

Открылись двери троллейбуса, и я вдруг понял, что уже приехал. Троллейбус стоял на моей остановке. Я подскочил и стал продвигаться к выходу, расталкивая пассажиров. Девушка попыталась меня пнуть, но, не рассчитав, попала по ноге какому-то очкарику. Тот взвизгнул от боли, а девушка, теряя равновесие, вцепилась в стоявшую рядом тётку.

— Ну всё, урод, — крикнула девушка мне в след. — Жди сегодня гостей. Заказывай место в больнице.

Я стоял на остановке, заправляя рубашку в брюки.

— Ну и ну, — бормотал я себе под нос, — начался денечек.

— Здравствуй, Юра, — поздоровалась со мной незнакомая женщина.

— Да что сегодня такое, — мысленно возмутился я. — Не выспались, что ли, все? Какой я вам Юра.

Я перебежал дорогу и направился к своему дому.

Когда до дома оставалось метров двести, дорогу мне преградили два амбала.

— Ну что, придурок, — обращается ко мне самый здоровый, — что теперь скажешь? Вчера вечером смелый был, пока на своём балконе стоял. А теперь можешь мне повторить то, что вчера мне крикнул? Как ты меня обозвал?

— Ребята, ошиблись вы. Я вчера вечером на работе был. Я вот только возвращаюсь. Сутками я дежурю. Никак я не мог ничего тебе кричать с балкона. Разрешите я пройду.

— Пройдешь на тот свет. Успеешь ещё. Нет, ты слыхал, — обратился бугай к напарнику, — ошиблись мы.

— Конечно, ошиблись, — заблеял я от страха, глядя на здоровенный кулак возле моего носа.

— Нет, придурок, — отвечает верзила, — твою рожу нельзя перепутать. Надо бы тебе ещё один шрам на роже твоей нарисовать. Да ладно уж на первый раз. Хватит тебе и вот этого…

С этими словами я почувствовал сильнейший удар в голову. Из глаз посыпались искры и в голове зазвенели колокольчики.

Я сидел на сыром асфальте, глядя в след удаляющимся верзилам.

— Сумасшедшее утро, — зажимаю я ладонью свой глаз. — А о каком шраме говорил этот бугай?

Я провел по лицу рукой. На левой щеке я нащупал глубокий рубец. Внутри меня всё похолодело. Откуда? Что происходит?

— Юра, помочь? — услышал я незнакомый голос над собой.

— Что? — не понял я, разглядывая незнакомца.

— Помочь, говорю. Подняться помочь?

— Нет, нет, я сам, — поднимаюсь я с асфальта, — спасибо.

На ватных ногах я подошёл к своей двери, продолжая ощупывать рубец на левой щеке. Я никак не мог понять, откуда взялся шрам и почему меня все так упорно называют Юрой.

Осторожно притворив входную дверь, жена в это время ещё спала, я сразу подошёл к зеркалу, висевшему в прихожей. Лучше бы я этого не делал. От увиденного я чуть сознание не потерял. Из зеркала на меня пялилось совершенно незнакомое лицо. Чужое лицо с глубоким шрамом во всю левую щеку и огромным синяком под глазом.

Одной рукой я облокотился о стену, не веря в происходящее. Другой стал растирать лицо, в надежде, что вот сейчас исчезнет это наваждение. Я открыл глаза. С зеркала на меня смотрела старуха. Ты не поверишь… Та самая старуха, которой я не помог сегодня утром. Лицо у старухи было очень довольное. Она подмигнула и показала мне язык.

Я отскочил от зеркала, больно ударившись о дверь встроенного шкафа.

— Коля, это ты? — услышал я сонный голос жены из спальни. — Ты уже пришел?

Я зашёл в зал, забыв снять обувь и, обессиленный, сел в кресло.

— Боже мой, что сейчас будет, когда жена увидит вместо моей чужую морду? Да у неё инфаркт будет. А старуха? Видимо, это не простая была старуха. Ну вот что мне стоило протянуть ей руку и помочь подняться? Идиот. А вдруг теперь это чужое лицо останется со мной навсегда?

Я услышал приближающиеся, шаркающие шаги жены. Вот и всё. Что сейчас произойдет, одному Богу известно. Я отвернулся, чтобы сразу не шокировать жену.

— Коля, а ты чего здесь сидишь? — вошла в зал жена. — Коля? Я с тобой разговариваю…

С останавливающимся от страха сердцем я повернул голову и взглянул на жену…

— Ты чего обувь-то не снял? — смотрит супруга на мои ноги. — Грязь с улицы домой несёшь.

Я осторожно провел ладонью по левой щеке.

Шрама не было».

Тест на человечность

Однажды на улице ко мне подошёл мужчина средних лет. Растрепанные волосы на голове, тонкие губы, на носу очки.

— Добрый день, — поздоровался он.

— Добрый, — разглядываю я его лицо.

— Это ведь вы ведёте в интернете канал «БуракоF-Рассказы»?

— Да, я, — отвечаю немного удивившись. — А что?

— Странный канал, но мне нравится. Я почти каждый вечер читаю и слушаю ваши рассказы, — нервно теребит свои пальцы на руках мужчина.

— Я рад, что вам нравится, — перебил я его.

— Меня Максимом звать. Я работаю учителем в одной из школ нашего города. Какой именно школы, не скажу. Ну, вы понимаете? Не хочется, чтобы коллеги да и ученики узнали о том, что я вам хочу рассказать. Могут неправильно понять.

— Вы случайно не физику преподаёте? — улыбнулся я.

— Физику, — перестал теребить свои пальцы Максим. — А как вы догадались?

— У нас был физик, когда я учился, чем-то на вас похож.

— Все мы друг на друга чем-то похожи, — улыбнулся в ответ мужчина. — Я имею в виду физиков. Ну так вот. Я бы хотел рассказать вам один случай, произошедший со мной год назад.

— Но я не пишу чужих историй, — перебил я его. — У меня процесс написания рассказов немножко другой.

— А у меня нет цели, чтобы вы написали мою историю, — снова теребит свои пальцы мужчина. — Мне важно ваше мнение. Я ведь ещё никому не рассказывал об этом случае. Ну так как?

— Ну хорошо. Расскажите, — показал я взглядом на пустую скамейку. — Давайте присядем.

Мы присели на скамейку, мужчина вздохнул и на минуту задумался.

«Кажется, это было в середине октября. Ну да, так и есть, перед самыми каникулами. Я рассказывал детям новую тему. Подойдя к окну, я вдруг увидел одинокого, промокшего под холодным дождем пса. Он сидел на сырой земле, съёжившись от холодного ветра, поглядывая на окно, у которого я стоял. А может, мне показалось, что он смотрит на меня. Тогда я ещё не придал этому значения. Мало ли собак и кошек бродит бездомных. Я продолжил объяснять новую тему и минут через десять вновь подошёл к окну. Пёс так и сидел, поглядывая на моё окно.

На следующий день я вновь увидел через окно того самого пса. Он так же сидел под дождем, поглядывая на меня. Чтобы убедиться, что пёс смотрит на меня, я махнул ему незаметно для учеников рукой. Пёс вильнул хвостом.

На перемене, прихватив пакет со своими бутербродами, я сходил за школу, где сидел пёс. Псина с жадностью проглатывала мои бутерброды и с благодарностью смотрела в мои глаза, виляя тяжёлым от дождя хвостом.

Вечером, уже дома, я нажарил с пяток котлет для псины. Я почему-то был уверен, что завтра пёс вновь придет под окна. Так и произошло. Пёс сидел на том же месте, виляя хвостом, когда я подходил к окну. На перемене я высыпал перед ним котлеты, которые тут же исчезли. Погладив мокрую шерсть, я попрощался с псиной.

Теперь я принес в школу кроме котлет тёплого супчика в термосе. Я уже решил, что сегодня приглашу псину к себе в гости. Пусть согреется немного. Места у меня много, ведь я живу один. Но…

Но пёс не пришёл. Целый день я подходил к окну, но пса не было.

Возвращаясь после занятий домой, я специально прошел мимо того места, где обычно сидела псина. Постоял немного, осмотрелся. Уже хотел продолжить свой путь в сторону дома…

— Молодой человек, — услышал я мужской голос за спиной.

Я обернулся. Передо мной стоял пожилой мужчина, маленького роста со светлой бородкой.

— Вы меня? — спрашиваю его.

— Вас, — подошёл мужчина поближе.

Мне показалось, что я его где-то видел, но не мог вспомнить, где именно. Взгляд. Его взгляд был мне знаком.

— Я хотел вас поблагодарить, — тихо говорит мужчина.

— За что? — удивился я.

— За пса, которому вы помогли, — хитро щурится мужчина.

— Так это ваш пес, — обрадовался я, что у собаки есть хозяин.

— Нет, это не мой пёс, — подмигнул мужчина. — Я и есть тот пёс.

— Что? — пробежал холодок по моей спине. — Это шутка такая?

— Да какая там шутка. Так и доложу, что тест пройден, — поднял глаза к небу мужчина.

— Какой ещё тест? — не могу я его понять.

— На человечность, — прошептал мужчина и зашагал прочь от меня.

— Кем пройден? Мною пройден? — спрашиваю я его вдогонку.

— Людьми пройден, — не поворачиваясь, отвечает мужчина. — Ещё не поздно вам помочь.

Я смотрел вслед уходящему человеку и почему-то ему верил. Верил, что это и есть тот пёс, которому я помог. Верил, что для человечества ещё не всё потеряно и нам ещё можно помочь».

Тайна короткой дороги

К нашему озеру ведут две дороги. Одна дорога, которая втрое короче, проходит через старое, заброшенное кладбище, ещё царских времён, которое остаётся метрах в двухстах справа. Другая ведёт через небольшой лесок, пшеничное поле и глубокий овраг, но на три километра длиннее. По какой бы вы дороге пошли? Ну, конечно, по той, что короче, скажете вы. Согласен. Только вот есть одно но… Хоть дорога через кладбище на три километра короче другой, но по времени вы проиграете. Нет, впереди нет никаких препятствий. Просто путь по короткой дороге займет у вас минут на двадцать дольше. И ведь не останавливаешься нигде. Идёшь спокойным шагом, а приходишь позже. Чудеса. Никак не могли наши деревенские понять, почему так получается. Почему, чтобы дойти до озера быстрее, нужно выбирать дорогу длиннее.

И все же я разгадал эту загадку. Совершенно случайно разгадал. Только однажды со мной произошёл такой казус, но мне было достаточно, чтобы узнать, почему по короткой дороге времени занимает больше.

Однажды я, как обычно, под вечер решил сходить за карасиком. Любим мы иногда на ужин карасями в сметане полакомиться. Взял я удилище, сунул в карман кругляшок теста и пошел вразвалочку. Спешить мне было некуда, поэтому двинул я по короткой дороге. Полчаса для меня роли не играло. Иду насвистываю что-то себе под нос, теплым вечером наслаждаюсь. Прохожу мимо кладбища… И вдруг…

Я вдруг оказался в центре заброшенного кладбища. Просто раз… и стою между заброшенных могилок, которые еле заметные. Кладбище от времени уже практически сравнялось с землёй. Ну сколько здесь уже не хоронили? Лет двести, триста. Одно название только осталось. Стою, значит, я и двинуться с места не могу. То ли от страха, то ли от неожиданности такой. Вот не помню я, чтобы с дороги сворачивал. Не помню и всё, как я оказался на этом месте. И удилища нет со мной… Постоял я минут пять, повертел головой, и отпустило меня. Смотрю ноги, руки зашевелились. Я почти бегом к дороге. Смотрю, на обочинке удилище моё лежит.

Не пошел я за карасем. Повернул назад. Иду, а меня трясет от увиденного. Зашёл я к деду Павлу. Он у нас в деревне самый умный. Давно живёт. Рассказал я ему всё, что со мной произошло, а он и не удивился вовсе.

— Ну, я догадывался, конечно, что кладбище направляет к себе тех, кто мимо идёт. Потому и время терялось.

— Как это, дед Павел? — удивился я. — Как может кладбище заставить человека? И зачем? Смысл какой?

— Так ведь не ходят люди на это кладбище. Забросили его. Вот оно и зовёт к себе.

— Ну, ты скажешь, — пробежал у меня по спине холодок. — Надо же такое придумать!

— Ничего я не придумал, — нахмурил брови дед Павел. — Ты разве сам не убедился сегодня в этом. Идёт человек мимо, сворачивает на кладбище, проходит по нему и вновь выходит на дорогу. Только не помнит ничего. Стирается всё это из памяти. Нельзя потому что много знать человеку. А вот с тобой, видимо, сбой произошел. Я не припомню, чтобы с кем-то такое случалось.

— Ничего себе, — передёрнуло меня.

— Ты вот что, малец, — приблизил свое лицо к моему старик. — Не надо про это никому говорить. Пусть люди живут себе спокойно. Да и не поверят они тебе всё равно.

— Да какой я тебе малец, дед Павел, — улыбнулся я. — Мне уж сорок скоро.

— Сорок ему. Я уже и не помню, когда мне сорок было, — хитро щурится старик. — В сорок я Зимний брал. Так ты понял, что я тебе сказал? Никому ни слова… да и сам забудь всё, что увидел.

Вот я и не сказал никому о моей тайне. Жители всё так же ходят по этим дорогам и голову ломают, почему по короткой дороге дольше идёшь. Я, кстати, тоже теперь хожу только по длинной дороге. Ведь она хоть и длиннее, но ведь короче.

Рыжий

Там, где Горьковская область с Кировской обнимается, где дороги упираются в леса непроходимые, живёт в деревушке на тридцать домов слепой старик Василий, семидесяти лет от роду. Много лет назад свалила старика болезнь непонятная, после которой стал старик слепнуть… Хорошо бабушка Маша, супруга его, рядом была, да в прошлом году померла она. Присела у куста смородины ягоду собрать, да и померла. Остался старик один. Помогали жители деревни ему чем могли. Кто воды принесет, кто пирог занесет, а кто и щи сварит, которых старику на неделю хватало. В общем, жил дед Василий тихо, по-стариковски, пока не произошла с ним странная история…

Проснулся дед Василий, сел в кровати, не поймёт, что могло разбудить его среди ночи.

— Маша, — зовёт, — дай воды, во рту пересохло… Ох ты, Господи… Какая ещё Маша… Нет больше жёнушки моей, друга верного. Не принесет она больше воды колодезной. Ох, беда… Совсем я один остался, в темноте бескрайней.

Слышит старик, вроде скребётся кто-то в дверь да поскуливает. Псина, что ли, чья-то дома перепутала. Да нет, не наш это пёс, не деревенский… Деревенские в это время свои хозяйства охраняют. Надо пойти пустить пёсика, пусть погреется. Вон холод какой на улице, то дождь, то снег… Жалко… Заплутал, наверно… Ну, ничего, накормлю, согреется, а там уж и хозяина своего отыщет. Вон как скребёт… Да иду… иду.

Старик сунул ноги в обрезанные валенки, с трудом поднялся, и, вытянув руку вперёд, зашаркал в сторону двери. Несколько раз толкнул ее, пока дверь не открылась.

— Ну, давай заходи. Слышь, что ли… Заходи, не выпускай тепло, — по ноге шаркнуло сырым мехом. — Вот и хорошо, — закрывает дед Василий дверь, — грейся давай.

Старик слегка нагнулся, шаря руками в пустоте.

— Ну, где ты там?

В ладонь упёрся влажный, холодный нос…

— Вон ты какой, гость незваный. Где хозяин-то твой? Потерялся, что ли? Молчишь. Ну, молчи-молчи, а я тебе косточку сейчас принесу. Щи-то съел, а косточка осталась. Хотел соседям сегодня отдать… Просили для собаки своей. Здоровенная псина у них. Да и ты, я смотрю, не малый… Хорошая косточка. Сейчас принесу. Ты уж извини, щи я доел сегодня…

Дед Василий прошёл на кухню, нашел кость и вернулся к собаке.

— Грейся давай, кость грызи, а я пойду лягу. Что-то сил совсем нет. Утром Катя придет, соседка моя, накормим тебя. Отдыхай давай.

По ноге старика захлопал собачий хвост. Радуется пёс.

— Василий, — проснулся старик от голоса соседки, — живой ещё?

— Вроде живой, — улыбнулся старик.

— Ну раз живой, значит, щи тебе буду варить. Ой, а это что ещё за животное у тебя? Чей это? Ночью, что ли, пришел?

— Ночью, — зевает старик. — Покормить бы его надо.

— Покормим, — гладит соседка морду пса. — Что-то я не видела такого у нас в деревне. Заблудился, видимо. Красивый… рыжий.

— Хозяин не найдется, так пусть у меня живёт, — поднимается старик с кровати. — Всё же веселей вдвоем будет. Да, псина?

— Гав, — тихонько отвечает пёс.

— Как звать-то тебя? Иди ко мне, не мешай Кате, пусть готовит…

Пёс послушно процокал когтями по деревянному полу и уткнулся влажным носом в ногу старика.

— Рыжий, значит, — гладит дед Василий бархатную шерсть. — Ну, значит, так и буду тебя звать… Рыжий.

— Гав, — замахал хвостом довольный пёс.

…Старик подошёл к окну.

— Все льёт, — говорит сам себе.

— Льёт, — отвечает соседка с кухни. — Щи готовы… Идите обедать.

— Спасибо тебе, Катенька. Если бы не ты… даже не знаю, как бы я жил. Только теперь щей на неделю не хватит. Теперь нас двое.

— Сварю ещё… Мне не в тягость.

— Ну пойдем, Рыжий, голодный поди.

Пёс лизнул руку старика.

Ночью снится старику сон. Стучится кто-то в окно. Смотрит старик, а на всё окошко морда собачья, рыжая. Дождь льет, молнии сверкают. Дрожит пёс, замёрз, видимо.

— Ну ты чего там мёрзнешь, Рыжий? — подходит старик к окну. — Заходи давай в дом.

— Здравствуй, Вася, — говорит собачья морда. — Это я, Маша. Пришла проведать тебя.

— Какая ещё Маша? — не поймет старик. — Жена моя, что ли?

— Так и есть, супруга твоя. Ну как ты тут без меня? Плохо тебе одному? Ты уж извини, что я оставила тебя… Не по своей воле. Время пришло.

Пятится старик назад. Страшно ему стало.

— Уж не за мной ли ты пришла? — шепчет он.

— Нет, Вася. Не за тобой, а к тебе.

Сверкнула молния… Проснулся старик.

— Василий, — слышит старик голос соседки. — Живой ещё? Утро уже, вставать пора. Я вот каши принесла Рыжему твоему, да и тебе тоже… не всё же вам щи хлебать. Обоим хватит… Не сбежал ещё Рыжий-то?

— Видимо, некуда ему бежать, — вытирает холодный пот с лица старик. — Ну и сон мне приснился… Даже не знаю, что и думать.

— А я смотрю, что-то без настроения ты. Какой сон? — ставит на стол кастрюлю с кашей Катерина. — Ты гулять его выпускал?

— Два раза. Обратно приходит.

— Так что за сон?

Дед Василий в подробностях рассказал свой сон соседке, пока та подогревала старику кашу.

— Дела… — косится Катерина на пса. — А может, действительно, не просто так Рыжий у тебя объявился… Да нет… это только сон. Не бери в голову. Через час забудешь. Ты сам-то вместе с Рыжим хоть на улицу выйди. Давно, наверное, не гулял?

— Давно, — вздохнул старик.

— Вот и погуляйте вдвоём. Ладно пойду… дел сегодня много. Каша Рыжему в кастрюле… Тебе в тарелке. Ну, в общем, найдешь.

— Найду.

— Вечером зайду.

Дед Василий не спеша накормил Рыжего и сам поел без аппетита.

— Сейчас я тебе молочка ещё, — достает старик из под стола банку с молоком. — Любишь молочко-то? А я люблю. Ну чего молчишь, Рыжий?

— Гав, — отвечает пёс.

— Вот и хорошо. Я прилягу немного, а потом гулять с тобой выйдем. Любишь гулять?

— Гав, — отвечает радостно пёс.

Старик прилёг на кровать, не раздеваясь, и, закрыв глаза, стал вспоминать свой странный сон. Всё равно тревожно как-то, хоть и сон. Надо же, приснилось такое…

— Рыжий, — позвал старик, протянув руку.

В ладонь уткнулся влажный нос.

— Хороший, — потрепал старик собачью морду.

Пёс, поскуливая, стал облизывать руку старика.

— Ну ладно-ладно слюнями меня мазать… не люблю. Иди вон к печке.

Пёс не послушался. Он положил передние лапы на край кровати и теперь уже лизал лицо старика. Уши, щеки, глаза.

— Тьфу… — плюется старик, вытирая свое лицо, — Рыжий, ну чего пристал. Гулять, что ли, хочешь? Ну, давай сходим погуляем немного. И пяти минут не отдохнул с тобой.

Старик оттолкнул рукой пса и стал подниматься с кровати, продолжая вытирать с лица собачьи слюни. Вытер, открыл глаза и тут же закрыл. По спине пробежал холодок. Он почувствовал, как учащенно забилось его сердце.

— Этого не может быть, — прошептал старик. — Неужели показалось…

Старик осторожно приоткрыл глаза.

— Господи. Вижу… Я вижу. Не может быть… Плохо, но вижу. Руку вижу. Пса рыжего вижу. Окно вижу. Господи, что происходит. Нет, не верю.

Старик встал на ноги, которые его едва держали. Его тело дрожало от волнения. Голова даже закружилась от такой неожиданности.

— Рыжий, я вижу, — радостно проговорил старик. — Вот радость-то…

Пёс, пошатываясь, пошел к печке.

— Рыжий, ну куда ты пошёл? Давай вместе порадуемся. Рыжий?

Через час пришла соседка.

— Василий, — по привычке с порога говорит Катерина, — живой, что ли? Тогда я тебе супчик сейчас сварю.

— Да не надо супчика, — улыбается довольный старик, сидя на кровати. — Я уже картошечки себе пожарил… с сальцем. А ты чего, платок себе новый купила? Красивый.

— Купила, — замерла, бледнея, соседка. — А ты откуда знаешь?

— Как откуда знаю, — сдерживая смех, крякнул старик. — Вижу. Синий цвет тебе идёт.

Соседка медленно стала сползать по стене на пол.

— Как видишь? Да ты что… Так не бывает.

— Как видишь, бывает. Плохо, правда, вижу, но вижу.

Старик подошёл к соседке и стал помогать ей подняться на ноги.

— Это же чудо, дед Василий, — стала приходить в себя Катерина.

— И виновник этого чуда рядом. Вон у печки лежит.

— Рыжий, что ли?

— Он самый. Облизал мне глаза, и чудо случилось.

— Да нет, так не бывает, — подходит соседка к Рыжему.

— Значит, бывает, — рассмеялся старик.

— А что это с ним? — присела соседка на корточки возле пса.

— А что такое?

— Посмотри на него, — приподняла она собачью морду. — Он же слепой.

— Как слепой? — похолодело внутри старика.

— Вот так, — задрожал голос соседки, — у него и глаз даже нет… Посмотри… А ведь были… утром ещё были.

— А я думаю, чего это Рыжий притих, — с трудом садится рядом с псом старик. — Значит, он ослеп… Значит, он мне своё зрение… значит… не просто так мне этот сон приснился…

На следующее утро пропал Рыжий. Неожиданно пропал, как и появился. Выпустил старик Рыжего за дверь, пока сам галоши одевал, пёс и пропал… Следов даже собачьих возле крыльца не было.

Прости, друг

После этой истории, которую мне рассказал Семён Васильевич, я вдруг почувствовал себя плохо. Сердце защемило, и на глаза слёзы навернулись. Жалко мне стало мужчину… Ведь немолодой уже, и, значит, все эти долгие годы носил он в своем сердце тяжкий груз. Не позавидуешь Семену, чего уж там, но и осуждать его мы не имеем права. Кто знает, как бы повел себя каждый из нас, окажись мы на его месте. Ну да ладно… Вот что с ним произошло, морозным вечером 2003 года…

Семён Васильевич пришёл с работы, перекусил и, не изменяя своим привычкам, улёгся на диван прочитать свежую газету и помечтать о скорой пенсии. Жена Семена работала в магазине и возвращалась с работы на три часа позже. Мужчина к тому времени успевал не только прочесть газету, но и переварить съеденное. Так что с приходом жены можно было ещё раз поужинать, ведь Лена обязательно принесет что-нибудь вкусненькое.

Семён отложил газету, перевернулся на бок и обалдел… Мимо него, в сторону окна, проплыло белое, полупрозрачное облачко, похожее на человеческий силуэт. Семён подумал, что он, наверное, уснул, и ему всё это снится, но, ущипнув себя за бок, поморщился от боли. Да нет, не снится. Он действительно видит что-то странное и пугающее. Облачко тем временем оказалось у окна и остановилось. Наступила какая-то нереальная тишина. Зловещая тишина.

И тут облачко стало приближаться к Семёну. На душе вдруг стало тревожно. Семён хотел встать и выбежать из комнаты, да куда там. Он вдруг понял, что не может этого сделать, так как ноги и руки стали ватными и тяжёлыми. Облако приближалось. Семён сделал ещё несколько попыток встать и, понимая, что это бесполезно, смирился, полностью отдавшись во власть белого силуэта. Облако мягко накрыло мужчину.

Семён вдруг увидел, что плывёт по озеру. Рядом его друг детства, Серёга. Они смеются и болтают о чем-то. Да. Было такое в детстве. Но это было так давно. Очень давно.

Семён прекрасно помнил тот день. День, когда утонул его лучший друг. Но ведь Семён не виноват. Зачем ему показывают эту картинку? Серёга сам захлебнулся, видимо, глотнув случайно воды. Он начал сильно кашлять, всё сильнее и сильнее захлёбываться. А что Семён-то мог сделать на середине озера? Единственное, что он запомнил в те минуты, это ужас в глазах Сергея и его протянутую к Семёну руку. Ну, а что Семён? Испугался Семён. Подплыви он к другу, и оба потонут. Струсил Семён. Поплыл к берегу, оставив друга, даже не попытавшись его спасти. Да и вряд ли Семён бы его спас… Сергей был намного сильнее Семена, и быстро бы утащил его за собой на дно…

Он никому не рассказывал подробности того дня. Просто соврал, что Серёга один купался, и Семён даже не заметил, как друг утонул.

Семён очнулся. Он всё так же лежал на диване, рядом висело облачко. Неожиданно раздался громкий хлопок. Облачко разлетелось по сторонам, и Семён вдруг стал куда-то падать. Он поначалу зажмурился от хлопка, но когда открыл глаза, с ужасом увидел, что падает в то самое озеро, на то самое место где… Через секунду он уже барахтался в ледяной воде. Ноги и руки совсем его не слушались. Они были как гири, которые тянули его на дно. Семён стал задыхаться, чувствуя, как вода заполняет лёгкие. Он хочет откашляться и выплюнуть ледяную воду, но она всё сильнее наполняет его лёгкие.

Значит, такая она, моя погибель. Значит, не зря мне напомнили о том дне, который я так хотел забыть. И грех на мне, что другу не помог. Видимо, грех этот, как гиря, меня на дно озера тянет.

В последний момент Семён увидел своего друга. Тот стоял на воде и смотрел на него, смотрел тем самым взглядом, который был за секунду до его гибели.

Семён перестал сопротивляться. Семён сдался, и голова стала уходить под воду.

— Прости, — прошептал Семён, глядя в глаза Серёги, — прости друг.

Семён увидел протянутую к нему руку Серёги и из последних сил подал ему свою.

— Семён, Семён, — услышал он испуганный голос жены, — что с тобой, Семён?

Мужчина открыл глаза. Он лежал на полу комнаты.

— Слава Богу, очнулся, — вздохнула жена. — Ну и напугал ты меня. Минут пять уже не могу тебя в чувство привести. Я уже скорую вызвала.

— Не надо скорую, — тихо прошептал Семён. — Скорая мне не поможет. К Серёге на могилку съездить надо.

— К какому Серёге? — не поняла Лена.

— Друг у меня был в детстве. Утонул он. Он тонул, а я не помог. Струсил. Я струсил, а он меня спас… Ни разу я у него на могилке не был с тех пор.

— Съездим, — соглашается жена, вытирая слёзы с лица мужа, — обязательно съездим.

Послушайте Никиту

Если послушать Никиту, моего пятидесятичетырёхлетнего соседа по площадке, то кем он только ни работал в своей жизни. И спасателем, и электриком, и даже звание полковника у него имеется… Только вот за много лет с ним знакомства что-то я не припомню, чтобы он когда-то ходил на работу, как ходят обычные жители нашего города. Нет, может я такой невнимательный и просто не обращал на это внимание, но он всегда дома. Зайди к нему в любое время дня и ночи, он дома сидит. Какая там работа? А уж сколько он людей спас, по его словам… До тошноты прямо доходит от его вранья. Поначалу я пропускал его байки мимо своих ушей, но в последнее время меня это стало доставать.

— Ну, — встречаю я его сегодня вечером возле подъезда, — кого ты сегодня спас?

— Ещё не спас, — улыбается мне сосед, сидя на скамейке, — предстоит только.

— О Боже, — прошептал я, держась за свои зубы.

В последнее время у меня от его вранья зубы ломить стало.

— Да ты присаживайся, в ногах правды нет, — двигается Никита чуть в сторону, уступая мне место.

— Это у тебя в голове правды нет, — присаживаюсь я рядом с мужчиной. — Ну вот как можно так сочинять? Да ладно бы байки травил новенькому какому… Я же тебя знаю не один десяток лет. У тебя руки-то как у красны девицы. Не единой мозоли за всю жизнь.

— Зачем мне мозоли, — рассмеялся сосед. — Те времена прошли, когда мозолями зарабатывали. Теперь у людей жизнь другая. Хочешь орешки?

— Нет, спасибо, — отвернулся я, — зубы что-то болят… Не до орешков.

— Ну, зубы у тебя болят это оттого, что ты мне не веришь. Организм твой хочет мне верить, а ты ему не даёшь. Вот он и сопротивляется.

— Ты сам-то понял, что сказал? — скривилось мое лицо в улыбке.

— Ты сегодня чем занимаешься? — не ответил сосед на мою усмешку. — Со временем у тебя как?

— Да нормально, — отвечаю, — телек хотел посмотреть, да спать.

— Может, зайдешь? Сегодня мне чай на травах принесут. Даю гарантию, что ты никогда ещё такого не пробовал. Семьдесят лет сбору.

— Зайду, — поднимаюсь я со скамьи, незаметно улыбнувшись.

Дверь мне открыл Никита. Действительно, по его квартире гулял незнакомый мне аромат непонятных трав. У меня сразу поднялся аппетит, хоть и время на часах было уже около одиннадцати вечера, а я после семи не ем.

— Проходи, — прикрыл за мной дверь сосед. — На кухню проходи. Присаживайся.

— Странный запах, — присаживаюсь я за кухонный стол.

— Ещё бы, — присаживается сосед напротив меня. — Этому сбору семьдесят лет. Сейчас уже многих трав просто нет на земле. Не растут. Хорошо, что заносят мне иногда. Балуют, так сказать. Да ты пей чай-то. Силы прибавятся. Тебе скоро они понадобятся.

— Мне? — удивился я.

— И тебе, и мне, — улыбнулся сосед.

Минут через двадцать мы вышли с Никитой на балкон подышать вечерним воздухом. Прошло ещё минут пять нашей тишины, и я захотел что-то у него спросить.

— Тс, — не дал мне ничего сказать Никита, — давай просто постоим, послушаем тишину, — прошептал он.

Я молча согласился.

— Помогите, — услышал я в темноте едва заметный детский крик.

Это был такой далёкий крик, что я подумал, что мне просто показалось.

— Помогите, — вновь раздался в моей голове детский крик, больше похожий на ватный, чем на реальный.

— Пора, — положил на мое плечо свою руку сосед.

Меня дёрнуло током, да так, что я полетел куда-то вверх тормашками.

Отпустило меня довольно быстро. Мы продолжали стоять с Никитой на его ночном балконе.

— Это что сейчас было, — прошептал я пересохшими губами.

— Скоро узнаешь, — хлопнул по моей спине сосед. — Иди руки мой, и обувь свою у порога оставь.

— Обувь?

Если сказать, что я был очень удивлен, значит, ничего не сказать! Я действительно стоял на балконе в грязных ботинках. Но я хорошо помню, что пришел к соседу в тапочках. И руки!.. Мои руки ныли непонятной для меня болью. Руки также были измазаны в глине и песке, как и ботинки.

На кухонном столе Никиты стоял свежезаваренный чай. Я отмыл свои руки от глины и песка и присел на табурет, ничего не понимая.

— А меня что, током ударило? — разглядываю я свежие ссадины на своих руках.

— Можно и так сказать, — улыбнулся сосед, делая крупный глоток из своей кружки.

— Ты извини, Никита, но я ничего не понимаю. Может, ты мне хоть намекнешь, что вообще происходит, — дую я на свои порезанные пальцы.

В дверь позвонили.

— Извини, я сейчас, — поднялся сосед и направился к входной двери.

Я услышал слабое покашливание. Слышно было, что у порога стоит уже немолодой человек. Я понял это по приглушенному голосу. Голосу старика.

— Спасибо, Никита, — едва различил я. — Хорошее дело ты сегодня сделал.

— Да что я, — оправдывается хозяин. — Сосед сегодня поработал. Одному мне было не справиться. Четверых присыпало… Ну одного-двоих ещё туда сюда… А тут сразу четверых.

— Но ведь справились, — выдохнул незнакомый голос.

— Справились, слава Богу, — согласился хозяин.

— Спасибо тебе ещё раз. Дай я тебя обниму. Сосед-то знает?

— Нет ещё, — раздался голос Никиты. — Не знаю, как он воспримет всё это. Может, не говорить?

— Расскажи. Ну ладно, закрой за мной. Да, чуть не забыл. Заварочки тебе принес. Пей, набирайся сил.

— Спасибо, — захлопнулась входная дверь.

— Это тебе, — кладет Никита возле меня кулёк из старой газеты, — дома будешь заваривать.

На газете красовалось число. 12 августа 1897.

— Ну, может, ты мне все же расскажешь, что происходит? — смотрю я на соседа ничего не понимающим взглядом. — Что это за старик приходил?

— Дядя Ваня это, — улыбнулся сосед, — хороший человек. С него всё и началось у меня, много лет назад! Приходил сказать спасибо за спасённые жизни.

— Какие ещё жизни? Ты о чем? — не понял я.

— Сегодня мы с тобой спасли хороших ребят, которые сейчас уже прожили свои лучшие годы и принесли много пользы людям.

— Не понял, — чуть не подавился я. — Мы даже из квартиры не выходили. Кого мы могли спасти?

— Ребят на реке засыпало. Берег обвалился. Вот мы их и спасли. Ну не именно сейчас. Семьдесят лет назад их завалило, а мы сегодня их спасали. Слышал ведь крик о помощи на балконе два часа назад?

— Я думал, мне показалось, — никак не могу я привести свои мысли в порядок.

— Да нет, не показалось, — подливает в мою кружку горячего чая сосед. — Их вообще могло бы уже давно не быть на земле… Мне пришло указание спасти. Ну и ты мне, конечно, здорово помог.

— Я даже и не заметил ничего, — рассматриваю я свои порезы на руках. — Вообще ничего не помню из последнего часа.

— Да тебе и не надо. Побереги свои нервы. Это трудно вот так разом всё осознать. Придет время, всё узнаешь. Ко всему привыкаешь.

— Значит, ты действительно всё это время вот так помогал? Спасал людей?

— Ну не всех. А так, да. Спасал, кто нужен нашей земле. Ты даже не представляешь, сколько работы.

— Так ты что, один такой?

— Да нет, — улыбнулся Никита. — Куда мне одному. Нас десятки тысяч. Теперь вот ещё ты… если, конечно, захочешь. Если не захочешь, значит, забудешь. Завтра проснешься в своем обычном мире. Выбирать тебе… но пути у нас с тобой разные. Задачи разные. Если ты начнёшь помогать, то в одиночку… Это был единственный раз, когда я кого-то привлек. Задача была спасти всех, а времени на это было мало.

Я сидел напротив своего соседа, не отрывая от него взгляда, и так мне было хорошо и тепло на душе, что словами не высказать. За последнее десятилетие я не ощущал столько тепла в своей душе. Как же здорово, что рядом с нами живут вот такие люди, как мой Никита. И как же хорошо, что мы ничего о них не знаем. А раз не знаем, значит, не мешаем. И что, пожалуй, самое главное я понял. Каждый из нас может стать вот таким Никитой и помогать людям. Стать вот таким Никитой в любое время. Да хоть прямо вот сейчас. И это здорово…

Поезд в никуда

Василий едва вышел из подъезда, как услышал окрик жены с балкона:

— Вася, воду забыл.

Ну надо же, забыл бутылку с водой, а в лесу без воды нельзя. В лесу никто тебе не нальет живительной влаги, если захочешь пить. Придётся возвращаться, а как не хочется подниматься на пятый этаж.

Василий специально зашёл в квартиру, взяв из рук жены бутылку с водой, чтобы показать себе язык в зеркале, висевшем в прихожей. Говорят, примета такая. Если пришлось вернуться, надо язык себе показать в зеркале. Тогда дорога будет удачной. Тогда неприятностей можно не ждать.

Василий вышел из подъезда, держа в руке большую корзину, и зашагал на остановку, наслаждаясь утренней прохладой, где его должен был забрать служебный автобус с заводскими грибниками.

Уже через минуту показался автобус, и Василий неуклюже запрыгнул в него. Раздался женский смех. В автобусе в основном были только женщины, мужики, видимо, ленились рано вставать.

— Вася, ты давно в лесу-то был? — крикнула самая бойкая из женщин.

— Лет пять точно не был, — так же громко ответил Василий.

— Ты только не отставай от нас. Заблудишься — сам выбираться будешь. Девки, а давайте споём.

Автобус наполнился женскими голосами, запевающими «Ой мороз, мороз».

— При чем здесь мороз, — подумал Василий.

Василий едва успевал за женской командой. «И зачем так далеко заходить в лес? — думал Василий. — Вон в пяти метрах от тропинки грибы стоят. Правда, в основном сыроежки, но и они тоже хороши в грибовнице. Нет, пусть девки идут, а я здесь пособираю, а когда обратно пойдут, увижу. Ведь они по этой тропинке пойдут? Уф, запыхался совсем».

Василий хотел крикнуть, чтобы предупредить женщин, что он здесь останется, да махнул рукой, постеснялся. Опять на смех поднимут.

Уже часа через три Василий понял, что заблудился. И как он умудрился потерять тропинку? Куда теперь идти, в какую сторону? Ведь он никогда не был в этих местах. Василий начал кричать в надежде, что женщины его услышат, но всё было бесполезно. Никто не откликался.

В лесу становилось жарко, но у Василия бегали по спине мурашки, наверное, от страха. Воды почти не осталось. А как он проведет ночь в лесу, если не найдет дорогу, об этом лучше и не думать.

Василий снова стал кричать уже охрипшим голосом, наверное, больше от страха.

— Ну, чего разорался, — услышал он голос позади себя. — Заблудился, что ли?

Василий вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял старик в заштопанной телогрейке и кирзовых сапогах.

— Дедушка, — обрадовался Вася, — слава Богу, а я уже думал, что конец мне. Я ведь к лесу не привыкший, городской я.

— Вот только в таких случаях и вспоминаете о Боге. Пока беда не придет, и не вспомните даже.

— Ну почему же, мы с женой ходим в церковь.

— Ходить и верить это не одно и то же, — буркнул старик. — Иди прямо и метров через двести на просеку выйдешь, там поезд увидишь. Вот на нем и доберешься до города.

— Какой ещё поезд? — удивился Василий. — Откуда здесь поезд? Ты что дед? Здесь сроду железной дороги не было.

— Было, не было, — разозлился старик, — умные больно все пошли. Тебе говорят иди, значит, иди, может ещё успеешь, а не то сгинешь здесь. Поезд этот души людские собирает после их отхода, и туда увозит.

Старик вытянул длинный, корявый палец, показывая на облака.

— Он сейчас в город направляется. Поспеши.

Василий обернулся к старику, чтобы сказать ему, что тот совсем рехнулся, но старика нигде не было.

Минут через двадцать Василий, вытирая пот со лба, действительно вышел на просеку, на которой на ржавых рельсах стоял ржавый поезд. В коричневых от ржавчины вагонах никого не было видно. Да и как ты их увидишь, души-то?

— Тьфу ты, и я, видимо, с ума схожу, — подумал Вася. — Напугал старик.

Василий поежился.

— Такая жара стоит, а я мёрзну почему-то, — подумал он.

И тут со страшным скрипом поезд тронулся. Скрежет стоял такой, что у Василия заложило уши и потемнело в глазах. Страх обуял мужчину. Такой страх, что тот не мог ни двигаться, ни дышать.

— Вася, — услышал он крик женщин из глубины леса, — Василий.

Василий вздрогнул и обернулся на крик женщин. Потом снова на поезд. Но ни поезда, ни железной дороги на просеке не было.

— А-а-а, — заорал Вася и бросился в ту сторону, где его искали женщины.

Поначалу женская команда вроде как начала посмеивался над Василием, но, видя его бледное лицо и круглые глаза, поняла, что что-то не то творится с мужчиной. Чем-то он сильно напуган. Женщины налили Васе из термоса горячего чая и стали ждать, когда Вася говорить начнёт, расскажет, что с ним случилось, но так и не дождались. Вместо слов мужчина мог выдавить из себя только мычание.

— Вот и сходили по грибы, — сказала самая бойкая. — Одни проблемы с вами, мужиками.

Наваждение

Избушка на курьих ножках

Не хотелось Николаю сегодня ехать на рыбалку, ну хоть убей. Вроде любит порыбачить. Всю зиму только о рыбалке и мечтал, а вот сегодня ну никак. Тревожно у Николая на душе. Может, конечно, и не в рыбалке дело. Может, перемена погоды, или ещё что. Петька уже под окнами сигналит, а Николай никак не решится сделать шаг за дверь. Ну просто наваждение какое-то. Первая рыбалка в этом году радостная должна быть, а тут…

— Ну ты чего, рыбак, — открывается дверь и в избу вваливается Петр, — оглох, что ли? Я минут десять тебе уже сигналю.

— Слушай, Петька, а может, завтра с утречка поедем, — мнется Николай. — Что-то нехорошо мне. На душе неспокойно.

— Да ладно тебе, — ухмыляется друг, — развеешься на природе. Да и что с нами может случиться-то? Не впервой ведь.

— Ну ладно, — закидывает Николай рюкзак на плечо. — Может, ты и прав. Чего это я. Рыбалка успокаивает. Поехали.

Николай прикрыл за собой калитку и уселся в коляску Петькиного мотоцикла, удобно уложив рюкзак на колени.

— Ты чего, с Ленкой, что ли, поругался? — заводит Петр мотоцикл.

— Да нет. Спит Ленка, не стал будить, — ответил Николай. — Просто неспокойно на душе. Может, погода меняется. Ну, поехали давай, пока не передумал.

— Детишек вам пора заводить. Они скучать не дадут, — улыбается Петр.

Мотоцикл радостно дернулся, будто просыпаясь от зимней спячки, и замелькали перед глазами Николая овражки да пригорочки, лесочки да поля.

Друзья каждый год ездили порыбачить на одно и то же место, на лесную речку. Вроде и недалеко, километров двадцать всего, а никакой тебе цивилизации. «Последнее дикое место на планете Земля», — шутил Петр. Речку и лесной-то теперь с трудом можно назвать, вырубили леса в округе. Да и сами друзья в леспромхозе работали, Николай на пилораме, а Петр на складе. И влюбились они в одну и ту же девчонку в своё время, всё в том же леспромхозе. Только вот Лена предпочла почему-то Николая, хоть и Петр был парень хоть куда. Пришлось Петру жениться на Катьке Ивановой. Хоть и не красавица она, но девушка очень хорошая, добрая и работящая. Да теперь Петька и не жалеет, что женился.

Место, куда они ехали, действительно было очень красивым. Речушка метров двадцать всего шириной, но с глубокими омутами. Кругом лес дремучий, непроходимый. Только тропиночка едва заметная ведёт на полянку земляничную, на которой стоит небольшая, почерневшая избушка. Домик был настолько трухлявым, что просвечивал насквозь. Но если вдруг дождь пойдёт, есть где укрыться, хоть и крыша дырявая. Конечно, ребята кое-что подправили, подлатали в избушке, чтобы уж сильно не продувало, да с потолка не заливало. Даже лежанку соорудили в углу домика, да столик небольшой у окошка.

Мотоцикл свернул с дороги и, проехав по полю метров семьсот, остановился возле небольшой берёзовой рощи. Теперь до места надо идти пешком по едва заметной лесной тропинке, примерно с километр. Николай, закинув рюкзак за спину и прихватив Петькино пластмассовое ведёрко, зашагал в сторону речки.

— Догоняй, — крикнул он другу.

Уже минут через двадцать друзья были на месте. Ничего не изменилось с прошлого года, видно было, что с последней рыбалки здесь никого не было.

— Коля, — протягивает Петр свой рюкзак другу, — брось в избушку. Я схожу удилища срежу.

— Хорошо, — соглашается Николай. — Надеюсь, в домике медведя нет?

— Да откуда ему здесь взяться, — улыбается друг.

Николай распахнул скрипучую дверь, мельком глянул вовнутрь и шагнул в полумрак избы.

Яркая вспышка ослепила Николая. В голове резануло так, будто бритвой провели по мозгу.

— Ах ты, — обхватил голову мужчина, зажмурив глаза.

Снова резануло в голове, да так, что у Николая ноги подкосились. Мужчину вновь ослепила яркая вспышка, и наступила тьма.

Николай открыл глаза. Он лежал на влажном земляном полу, от которого шел запах плесени. Рядом валялось пластмассовое ведёрко и два рюкзака.

— Ничего себе, — поднимается на ноги Николай, — вот это меня шандарахнуло. Вот не хотел же ехать.

Мужчина отряхнулся и, обхватив ладонью затылок, вышел из избы. Он сделал несколько шагов в сторону речки.

— Петя, — с трудом позвал он друга, — Петр, ты где? Куда убежал? Да что же так голова-то разболелась? Может полежать? Перед глазами всё плывет.

Николай повернулся, чтобы идти к избушке, и остолбенел.

— Не понял, — выдохнул он. — А чего это окошко с этой стороны? Окно же смотрело в сторону леса. Ну, я точно помню. Окно было с другой стороны домика. Это что ещё за избушка на курьих ножках?

У Николая неприятно защекотало в груди. Он осмотрел полянку.

— Только что здесь были следы от прошлогоднего кострища, а теперь ничего нет. Трава растет. Это что за… наваждение какое-то.

Николай быстрым шагом вернулся к домику и вошёл вовнутрь. Только теперь мужчина заметил, что, кроме рюкзаков и ведёрка, избушка была совершенно пуста. Не было ни топчана, ни стола. «Странно, — подумал он. — Значит, здесь кто-то был?» Николай поднял рюкзаки с ведром и вышел на воздух.

— Петя, — крикнул он, насколько хватило сил.

По речке прокатилось эхо.

Прошло три часа, но Петр так и не появился. Николай, не углубляясь в лес, обошёл все вокруг, но так и не смог обнаружить каких-либо следов друга. Будто и не было его сегодня здесь. Николаю уже стало казаться, что он пришел сюда один. Что не было с ним никакого Пети.

Ещё через два часа Николай, так и не дождавшись товарища, решил возвращаться в деревню. Скоро начнёт темнеть, и ему совсем не хотелось оставаться ночью одному в этом лесу. «Может, Пётр уехал? — думал Николай. — Да ладно… Никогда Петька бы не уехал, не предупредив Николая. Надо сходить посмотреть, мотоцикл на месте или нет. А если мотоцикл на месте, а с другом что-то случилось? Может, лежит где и помощи от меня ждёт. Нет, надо быстрее в деревню бежать, мужикам рассказать».

Николай освободил рюкзаки, вытряхнув содержимое на земляной пол избушки. Запихнул один рюкзак в другой и, закинув его на плечо, прихватив ведёрко, плотно прикрыл за собой дверь.

Моя жена — твоя жена

Мужчина так и не смог найти тропинку, по которой они пришли. От этого на душе Николая стало совсем тревожно. Он сплюнул под ноги и пошел почти наобум, ориентируясь по солнышку. Минут через сорок он всё же вышел неподалёку от той самой берёзовой рощи, где они оставили мотоцикл. Никого мотоцикла и в помине не было. И что странно, не было даже следов от мотоцикла. По спине Николая пробежал холодок.

Через десять минут Николай вышел на дорогу, которая его ещё больше напугала. На дороге не было асфальта. А на той дороге, по которой они приехали, хоть и плохой, но асфальт был. Ничего не понимая, Николай зашагал быстрым шагом в сторону своей деревни, подгоняемый непонятным страхом. Часа три, четыре, и он будет на месте. А может, повезет, и машина какая мимо будет проезжать. «Странно всё это, — думал Николай. — Если не было следов от мотоцикла, значит, они с Петром не приезжали. А как же тогда он оказался на речке с двумя рюкзаками и ведром? Может, с головой у меня что-то случилось? Нет, подожди. А тропинка, которой нет? А дорога без асфальта? Наконец, окно с другой стороны избушки? Нет, здесь что-то совсем другое. Или я сошел с ума, или попал в другой мир. Вся эта ерунда началась, когда я вошёл в избушку. Ну да, так и есть. Здесь что-то связано с избушкой. А если я действительно в другом мире? Нет. Лучше уж сойти с ума, но у себя дома».

Николай остановился. Навстречу ему кто-то ехал на мотоцикле. Мотоцикл так пылил, что мужчина никак не мог понять, кто именно сидел за рулём. «Вроде как женщина, — рассуждал Николай. — Ну точно, женщина ведет мотоцикл, и вроде как мотоцикл этот очень похож на мотоцикл Петьки. Коляска в красную полоску. Ну точно, Петькин мотоцикл. Постой, да ведь это жена моя едет. Это же Ленка моя пылит по дороге. Да ну, быть такого не может. Мне, наверное, мерещится? Лена всегда боялась на мотоцикле ездить, а тут сама за рулём. Дети какие-то в коляске. Три незнакомых девочки, одна другой меньше. Чудеса, да и только».

Николай ждал, что мотоцикл сейчас остановится, но он пролетел мимо, обдав его клубами горькой пыли. Николай в сердцах махнул рукой удаляющейся супруге.

— Да что же это такое, — с горечью в голосе крикнул мужчина. — Родная жена уже не узнает.

Мотоцикл, будто услышав, фыркнул и остановился.

— Коля, ты, что ли? — повернулась к нему женщина.

— Ну наконец-то, — бежит Николай к мотоциклу, — хоть что-то хорошее за сегодня.

Николай стоял возле мотоцикла, разглядывая свою жену, и не узнавал её. Вроде она, а вроде и нет. Чем-то чужим от неё веяло.

— А ты как на мотоцикле? Почему я не знал? А Петька в деревне, что ли? А что за девочек ты везешь? Куда? Откуда они? — забросал Николай вопросами жену.

— Ты чего, Коль? Что с тобой? Да откуда ты здесь взялся? — удивилась Лена. — Приехал, что ли, к кому? Дочки это мои. Ах да, вы же лет десять как уехали, ещё до нашей с Петей свадьбы, откуда тебе знать. А Петя часто о тебе вспоминает. Ты зайди к нему.

— Какой Петя? — скривилось лицо Николая.

— Да мой Петя, Коля. Муж мой.

— А разве ты не моя… — осекся Николай.

— Чего не твоя? — выпучила глаза Лена. — Может, толкнешь? Мотоцикл только с толкача заводится.

— А я куда и с кем уехал? — с кривой улыбкой спрашивает Николай.

— С Катькой в город уехали жить. А что, разве не так? — стали ещё больше глаза Лены.

— Так Катька же супруга Петьки, — ещё больше скривилось лицо Николая.

— Да ну тебя, Коля. Шуточки у тебя. Толкай давай.

Мотоцикл скрылся в клубах пыли, а Николай так и стоял с кривой улыбочкой ещё минут двадцать, боясь пошевелиться. «Значит моя Лена теперь жена Петьки? — крутились мысли в голове Николая. — А моя супруга сейчас — это Петькина Катька? Здорово. Это значит, я сейчас в каком-то городе живу? Если это действительно правда, что очень похоже на правду, значит, я действительно в чужом мире. Может, даже в параллельном мире. Ну, конечно, это правда. Какой смысл Лене врать. Вон и дочки у Ленки, которых я впервые вижу. Боже мой. Боже мой, что мне теперь делать? Куда мне идти? Ведь если я действительно в другом мире, значит, в моем доме живёт кто-то чужой? Может, идти назад к речке? Нет, к речке нельзя, скоро стемнеет. Я там помру ночью от страха. Надо попробовать до Петьки дойти. Переночую и с утра на речку пойду, к этой чертовой избушке на курьих ножках. Ведь должен же быть шанс вернуться в свой мир».

Николай хотел уже продолжить свой путь в сторону деревни, как вдруг увидел на пыльной дороге, где только что стоял мотоцикл, детскую игрушку. Это был резиновый утёнок, уже потёртый от времени. «Наверно кто-то из девочек выронил, — засовывает мужчина игрушку в карман. — Вернутся в деревню, отдам».

Мир, в котором меня нет

У Николая учащено забилось сердце, когда он подходил к деревне. Всё то же самое, как и в деревне из его мира. Никакой разницы. Два колодца на том же месте. Старая ива, под которой Колька и Петька ещё мальчишками играли в войнушку. У деда Ивана банька топится. Тетя Тамара в огороде возится. «А может моя голова пришла в норму? — подумал Николай. — Может, закончилось это наваждение? Может, всё, что со мной произошло, мне только казалось?»

Николай остановился возле Петькиного дома, вглядываясь в темные окна. Вроде занавеска качнулась.

— Колька, — услышал он радостный голос друга позади себя, — а я смотрю — ты не ты. А я в магазин ходил, так мне там баба Нюра говорит, вроде Колька вернулся, мимо прошел. А я не поверил. Какими судьбами в нашей деревне, дружище?

Петр поставил сумку на траву, подошёл к Николаю и крепко его обнял.

— Да ты проходи в дом. Моя Ленка девочек к матери в соседнюю деревню повезла, завтра утром только приедут. Так что мы хоть всю ночь болтать можем, никто не помешает. Могу и баньку затопить если хочешь?

— Да нет, Петь, не надо баньку. Мне сначала поговорить с тобой надо, очень серьезно, — улыбнулся Николай.

— Да ты заходи в дом-то. Поговорим, — подталкивает друга Петр.

Николай бросил рюкзак у порога, рядом с ним поставил ведёрко и удобно расположился на старом диване, закинув нога на ногу. Петр отнес сумку на кухню и, улыбаясь, присел напротив друга.

— Ну ты чего такой серьезный? — улыбается Петр. — Случилось чего? Ты погостить, что ли, приехал?

— Да нет, Петька, не погостить. Прошу тебя отнестись со всей серьёзностью к моим словам, — вытирает пот со лба Николай. — Тебе трудно будет поверить в то, что я скажу, но ты постарайся.

— Да не парься ты, — продолжает улыбаться Пётр. — Мы же друзья. Говори, что случилось.

— Я из другого мира, Петька, — выпалил Николай. — Я не тот Колька, которого ты знаешь.

— Ну-у, началось, — хихикнул друг. — У нас дед Иван как выпьет, так начинает всей деревне рассказывать, как он в параллельном мире побывал. И знаешь, где, по его словам, вход? Помнишь, избушка стоит на лесной речке? Ну, мы с тобой раньше рыбачить туда ездили?

— Я оттуда и пришёл, Петька. Ты зря смеёшься, — снова вытирает пот с лица Николай.

Пётр внимательно вглядывался в глаза друга.

— Это розыгрыш такой? — наконец произнес он. — Ты же знаешь, что я никогда не верил во всю эту чушь.

— Придется поверить, — прошептал Николай. — Где твой рюкзак?

— Да вон, в кладовке висит, а что?

— Принеси, — первый раз улыбнулся Колька.

Через минуту Петька протягивал Николаю свой рюкзак.

— На, держи. А чего это тебя заинтересовал мой рюкзак?

— Ну так и есть, — повертев в руках Петькин рюкзак, улыбнулся Николай. — Один в один. Даже зашито в том же месте.

— Ты о чём? — удивился друг.

Николай прошёл к своему рюкзаку и вытащил из него Петькин. Вернулся к дивану и протянул его другу.

— А это тогда чей?

— Мой, — стало краснеть Петькино лицо. — Ничего не понимаю. Два рюкзака один в один. Даже зашито в одном и том же месте. Быть такого не может. Я не сплю?

— Нет, Петька, не спишь, — подошёл Николай к окну, — этот рюкзак из моего мира. А дыру тебе в рюкзаке сделала собака бездомная, когда ты возвращался ночью с рыбалки. Ну, по крайней мере, ты мне так рассказывал.

— Да нет, — бледнеет друг, — это я в лесу порвал, когда за грибами ходил.

— Кстати, — ухмыльнулся Николай, — вон ещё твое ведёрко пластмассовое из моего мира.

Петр подошёл к ведёрку и осторожно его поднял.

— Да ладно, — удивился друг, — даже звезда на дне та же. Я её гвоздем процарапал, чтобы пометить ведро. В наш магазин штук пятьдесят вёдер поступило, и вся деревня их скупила. Вот я и пометил своё ведёрко.

Петька сидел на диване тщательно растирая своё и без того уже красное лицо.

— Ну ты чего, Петь, так и не веришь, что ли? — повышает голос Николай.

— Нет, Колька, не верю, — выдохнул друг. — Так не бывает.

— Значит, ты думаешь, что я изготовил твою копию рюкзака и приехал тебя удивлять? — рассмеялся Николай.

— Да нет, конечно, — шепчет Петька. — Только всё равно в это трудно поверить.

— Конечно, трудно, — соглашается друг. — И я поначалу не мог поверить, но пришлось.

— Я сейчас, — подпрыгнул Петр и подбежал к шкафу.

Петр долго шарил в шкафу, что-то выискивая, и наконец довольный подошёл к Николаю, помахивая сложенным в несколько раз листком из школьной тетради.

— Вот, — довольным голосом произнес друг.

— Что вот? — удивился Николай.

— Здесь ваш городской номер. Сейчас я к вам позвоню и выведу тебя на чистую воду.

Пётр достал мобильник и быстро набрал номер. Трубка долго молчала. Наконец Петькины глаза ожили.

— Ало, Катя? Катя, это ты? Здравствуй, Катюша. Ну как вы там поживаете? Катя, а ты не знаешь, где сейчас Коля? Да нет, я не издеваюсь. Просто напротив меня стоит Колька и говорит… Что? Что?

Петькино лицо стало белее мела. На лбу появились крупные градины пота. Петр опустил трубку.

— Ты чего, Петь? Что с тобой. Что тебе сказала Катя? — волнуется Николай.

— Она сказала, — заикается Пётр, — что ты полтора года назад умер.

Резиновый утёнок

В комнате наступила мертвая тишина. Друзьям даже казалось, что они слышат стук сердец друг у друга. Не моргая, они смотрели друг на друга, не понимая, что происходит. Зазвонил телефон.

— Ало, — проглотив ком в горле, произнес Петр. — Нет, я не вру. Он действительно сейчас сидит возле меня.

Петр опустил трубку, не отрывая глаз от друга.

— Кто там? — прошептал Николай.

— Твоя жена, — прошептал Петр. — Говорит, завтра приедет. Утром приедет.

— Ты что, с ума сошел? — подскочил с дивана Николай. — Ты представляешь, что будет, если она меня увидит? Я же умер… Понимаешь, умер в этом мире. Да здесь такое начнется. Ты чего, Петь, плачешь, что ли?

Петька стоял как маленький мальчишка, растирая по щекам слёзы.

— Жалко тебя, — всхлипывает друг. — А я даже не знал, что ты умер.

— Да чего меня жалеть-то, Петь. Я же вот он, перед тобой, — нарочно весело говорит Николай.

— Ты не настоящий, — шмыгает носом Петр. — Ты сейчас возьмёшь и исчезнешь. А мой друг умер. Понимаешь, лучший друг умер.

— Да ладно тебе, — обнимает Николай друга. — Может, я теперь навсегда здесь останусь. Я же не знаю, как мне теперь назад вернуться.

— Всё равно не настоящий, — отходит от друга Петр.

Друзья всю ночь болтали лёжа валетом на старом диване. Комната то взрывалась от смеха, то замолкала, когда они плакали… Николай рассказывал, как он живёт в своем мире, а Петр рассказывал о своей жизни. Так и прошла эта удивительная ночь, а под утро со стороны Петьки послышалось сладкое посапывание. Уснул друг. А вот Николаю совсем не спалось. Да как тут уснёшь, когда через несколько часов приедет не его жена. Николай даже не представлял эту встречу… Он тихонько встал, выключил свет в комнате и подошёл к спящему другу.

— Прощай, дружище, — чуть слышно прошептал Николай. — Прости, если что не так. Я попробую до избушки добраться. Вдруг мне повезёт. Каждый из нас должен жить в своем мире. Я не могу остаться. Неправильно это.

Николай несколько часов то шел, то бежал по пыльной дороге, прячась в кустах, если замечал приближающийся транспорт. Он не стал брать рюкзаки с ведром. Мешаются только. Да и вдруг придется ещё вернуться, что ему не хотелось бы, если избушка не пустит его в свой мир.

Николай стоял перед избушкой уставший, потный, но довольный. Отдышавшись с минуту, мужчина распахнул скрипучую дверь и шагнул вовнутрь домика. Мозг резануло острой бритвой, тело скрутило судорогой, и в глазах блеснула яркая вспышка. Мужчина зажмурился от сильнейшей боли, сделал по инерции ещё шаг и рухнул всем телом на земляной пол.

Первое, что Николай почувствовал, это сильный запах лекарств. Он открыл глаза и сквозь туман увидел свою Ленку.

— Где я? — с трудом разлепил пересохшие губы мужчина. — Ленка, это ты?

— Я, милый, я, — засуетилась жена. — В больнице ты, Коленька. Ох и напугал ты нас.

— Воды дай, — прошептал Николай. — Что со мной случилось?

— А ты разве не помнишь, милый? — подносит жена к губам Николая стакан с водой. — Вы же с Петей на рыбалку поехали, на ваше место. Вспомнил? Там избушка заброшенная стоит. Вот в ней Петр тебя и обнаружил без сознания. Говорит, что на пять минут только отлучился, удилища срезать. Вернулся, а ты без сознания на полу лежишь. Он так и не смог тебя в чувство привести, пришлось людей звать. Петя просил узнать, куда ты рюкзаки дел? Говорит, все обыскал вокруг избушки, нет рюкзаков.

— В другом мире рюкзаки, — прошептал Николай.

— В каком ещё другом мире, Коля? — с испугом смотрит Лена на супруга. — Ты всё время был на глазах Пети.

— В мире, где меня нет. Как-нибудь я тебе всё расскажу, — закрывает глаза Николай. — А может, мне всё это привиделось, когда я был без сознания? Наверное, так оно и есть.

— Коля, у тебя в кармане игрушку ещё нашли. Зачем она тебе? Ты где её взял?

Лена протянула Николаю резинового утёнка.

— Значит, не показалось, — улыбнулся Николай.

Уже через два дня Николай находился дома, под пристальным вниманием своей любимой Ленки. Он так ничего и не рассказал о своих приключениях ни жене, ни другу Петьке. Наверное, ещё время не пришло.

В течение лета Николай несколько раз приезжал к той самой лесной избушке на курьих ножках. Приезжал в надежде, что избушка пустит его ещё разок в чужой мир. Но ничего не происходило. Николаю почему-то до жути захотелось ещё раз побывать в том мире, увидеть того Петьку, который наверняка сейчас очень страдает, что тот Николай умер. Да и утёнка резинового надо Петькиным девчонкам вернуть.

Content

Чужое лицо
Рассказы
Сергей Бураков

Солнечный удар

Однажды скучным зимним вечером

Чёрный ворон, что ты хочешь

У бабушки Веры живёт домовой

Чужое лицо

Тест на человечность

Тайна короткой дороги

Рыжий

Прости, друг

Послушайте Никиту

Поезд в никуда

Наваждение

Избушка на курьих ножках

Моя жена — твоя жена

Мир, в котором меня нет

Резиновый утёнок