Мелинда Ли

Солги ей

Melinda Leigh

Lie to Her

© Melinda Leigh, 2022

© Павлова И., перевод, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Глава первая

Между любовью и ненавистью нет четкой грани, даже тончайшей. Между ними плывун.

Зыбучий песок.

И ты можешь оказаться одновременно во власти каждого из этих чувств.

Позвольте мне объяснить: ты любишь кого-то, а тебя отвергают. И вот ты уже ненавидишь этого человека, но любить его не прекращаешь и за это ненавидишь уже себя.

Чертовски неприятная комбинация, не так ли?

Я останавливаюсь на обочине дороги. Пока шины утрамбовывают гравий, рулевое колесо в руках вибрирует так, словно мой внедорожник сознает всю важность момента. Сердцебиение учащается, кровь приливает к лицу, кожа пылает и краснеет. Опустив стекло, я делаю глубокий вдох и на несколько секунд задерживаю в легких холодный декабрьский воздух, пропитанный влагой и запахом сожженных листьев. Сегодня вечером по прогнозу синоптиков выпадет первый снег. Но погода не изменит моих планов, на них уже ничто не повлияет. Медленно выдохнув, я еще дважды повторяю упражнение: вдох – выдох, вдох – выдох. Ритм сердца стабилизируется. После нескольких недель подготовки первый этап моего плана, наконец, близок к осуществлению. И мне нельзя – непозволительно – утратить самообладание.

Проселочную дорогу обрамляют поля и лес, но зима оголила все деревья и кусты. Три дома отлично видны. Синий дом – двухэтажный с фасада и одноэтажный с тыла – продается. Сейчас в нем никто не живет, окна темные. Этот дом был выставлен на продажу больше года назад, но за прошедшие с той поры месяцы никто не выказал заинтересованности в покупке. Да и не удивительно: хозяева не потрудились его подновить: сайдинг нужно отдраивать, газон запущен, декоративные кустарники и цветники задушены сорняками, а поржавевший, изъеденный коррозией почтовый ящик на столбе накренился набок так, словно устал висеть вертикально.

Мой взгляд скользит к постройке на противоположной стороне улицы – крошечному белому домику в стиле ранчо. И уличный фонарь перед ним, и свет на крыльце горят. А хозяин ушел на работу – еще в половине пятого вечера, как и всегда в будние дни. Должно быть, он работает в ночную смену, потому что возвращается домой лишь под утро. Я знаю это благодаря своим наблюдениям за улицей и скрупулезным записям в блокноте; в нем зафиксирована вся жизнедеятельность ее обитателей.

А интересует меня третье строение: небольшой фермерский дом напротив синего дома. В нем живет Спенсер Лафорж – тот, чье имя значится первым в моем списке. Свет горит и внутри, и снаружи.

В своих профилях на сайтах знакомств Спенсер представляется сорокасемилетним специалистом по цифровому маркетингу. На его фотографиях запечатлен стройный, привлекательный мужчина с улыбкой, обнажающей ровные белые зубы, и достаточно загорелый, чтобы выглядеть любителем активного отдыха. Спенсер выдает себя за человека, предпочитающего наслаждаться приятной беседой под бокал отменного «Пино-Нуар». Его хобби включают бег, пешие прогулки и чтение книг. А ищет он подругу для дружеского общения и романтических отношений.

Но сегодня он этого не получит.

Спенсер не заслуживает хорошей жизни. Он игрок и мошенник. Только правдой нельзя создать притягательный профиль на сайте знакомств. Написав, что примитивный придурок среднего возраста ищет горячую девчонку, чтобы переспать с ней и разбежаться, много лайков не получишь.

Убийство этого человека может показаться кому-то чересчур суровой карой, однако Спенсер – обманщик. Не самый гнусный и подлый, но все равно обманщик. И он должен заплатить за то, как привык обходиться с другими людьми. Сегодня я вычеркну его имя из своего списка.

Я снова выезжаю на дорогу, припарковываюсь на подъездной аллее пустующего дома и вылезаю из машины. Подобрав с заднего сиденья рюкзак, вешаю его на плечо, а затем перебрасываю через газон на подъездную аллею Спенсера. Останавливаюсь перед его гаражом, пристроенным к дому, вытаскиваю из кармана одноразовые перчатки и натягиваю их на руки. А потом набираю на панели домофона, у дверной коробки, код из четырех цифр (это важное звено плана мне удалось выведать, наблюдая за Спенсером в бинокль).

Подъемная дверь приходит в движение. Проскользнув внутрь и быстро прошмыгнув мимо черного Форда F-150, я обхожу ездовую газонокосилку, занимающую всю вторую половину гаража. У двери, ведущей в дом, нажимаю на встроенную в стену кнопку, и подъемная дверь опускается. Характерный для металла скрежет венчает глухой стук. Дверь закрылась.

Я вдыхаю полной грудью воздух, пропитанный бензиновыми парами.

«Я внутри!»

При том, что в жизни он погряз во лжи, Спенсер любит следовать рутине. Он везде использует один и тот же пароль. Взломать его профиль на сайте знакомств оказалось проще простого. Сегодня вторник. Час назад Спенсер закончил работать и в настоящий момент совершает пробежку. Он не позволит такому пустяку, как плохая видимость, нарушить заведенный уклад. В скором времени Спенсер вернется – у него на шесть назначено свидание. И он должен успеть приготовить ужин к приходу новой знакомой. Удивится ли она тому, что обнаружит в его доме?

Мои губы растягивает усмешка. Мышцы лица напрягаются; такое ощущение, что кожа на нем вот-вот лопнет. Мне бы очень хотелось увидеть ее реакцию. Шлюха заслуживает того, что получит, хотя ее вины во всем этом и нет. Я не сомневаюсь, что Спенсер собирается попользоваться ею так же, как поступает со всеми женщинами. Она всего лишь очередная его жертва.

Большинство людей готовы смириться, утереться и жить дальше, но это не про меня. Я затаиваю обиду, пестую ее как младенца.

«Стоп! Не отвлекайся! Сосредоточься!»

Я прохожу из прихожей на кухню. Спенсер не пожалел на ремонт денег – вся техника профессионального уровня, столешницы гранитные, пол выложен первоклассной сланцевой плиткой. Застекленная дверь открывается в крытый патио. А там уличный стол из тикового дерева – уже сервированный. На столе стоят ваза с цветами, две тарелки и два бокала. Над утопленной чашей для костра аккуратной пирамидкой сложены поленья; рядом лучины и трут для розжига. На маленьком столике лежат крекеры, шоколад и зефир – для приготовления на костре.

Но сегодня Спенсер на десерт получит по заслугам.

Я направляюсь в гостиную. Мне уже доводилось бывать в этом доме – нужно было ознакомиться с его планировкой и обстановкой. Хороший план минимизирует возможные «сюрпризы». Метнувшись к лестнице, я бегом взлетаю на ее площадку на втором этаже. Пройдя по короткому коридору, заглядываю в гостевую спальню. По телу пробегают мурашки возбуждения, пока я рассматриваю коллекцию Спенсера. В ней есть то, чего ты не ожидаешь увидеть в обычном доме.

«Не торопи события. Не забегай вперед. План надо реализовывать пошагово».

Я возвращаюсь на кухню. И замечаю на столешнице два толстых стейка, томящихся в маринаде. Филе! Романтическая обстановка, хорошее вино, сытная трапеза. Спенсер выкладывается по полной, чтобы преуспеть. Он явно рассчитывает на секс. Ведь это их третье свидание. По своему скудоумию, Спенсер, наверняка, полагает, что заслужил секс уже сегодняшней ночью.

«Ублюдок!»

Скольких женщин он завлек так, попользовался, а потом бросил?

Я опускаю глаза на часы, проверяю время. Спенсер скоро вернется. Мне нужно спрятаться в укрытии. Рука блуждает по карману куртки, оттянутому тяжелыми инструментами. У меня нет ни малейшего желания ввязываться в драку. Чтобы мой план сработал, Спенсер должен будет уступить, подчиниться. Если он не окажет сопротивления, все остальное пройдет гладко.

Как по маслу – сказала бы моя бабка.

Но прежде мне надо взять себя в руки, а меня внезапно охватила паника. Кожа зудит, живот крутит. Сомнение подначивает разум отказаться от затеи. Но я не могу! Я нарушу тогда свое слово – поквитаться со Спенсером. Мне надо собраться, справиться с волнением. Сегодняшний вечер – только начало.

Все фигуранты моего списка будут наказаны.

Я направляюсь в маленькую гардеробную, смотрящую на кухню и гостиную. Дверь у нее жалюзийная – мне все будет видно. И это здорово. Отодвинув в сторону куртку хозяина, я проскальзываю внутрь и закрываю за собой дверь.

Минуты тянутся. Сердце замирает, и я вдруг сознаю, что слышу собственное дыхание. Оно такое громкое, или просто отзывается в моих ушах эхом из-за резкого скачка адреналина? В голове звучит мелодия – проклятый, навязчивый мотив:

Каждый твой вдох…

Я сосредотачиваюсь на дыхании, старюсь его контролировать. Нельзя, чтобы Спенсер меня услышал. Я не позволю ему разрушить то, что было так тщательно спланировано.

До ушей доносится гудение мотора, поднимающего гаражную дверь. Через минуту дверь снова опускается.

Спенсер дома. Мою кожу обжигает гнев.

Глава вторая

Тяжело дыша, Спенсер Лафорж добежал до конца подъездной аллеи, набрал код гаражной двери и вошел внутрь. Уже на кухне он бросил взгляд на часы, стоявшие на микроволновке. До прихода его новой знакомой осталось меньше часа. И его уже разобрало нетерпение. Достав из холодильника минералку, Спенсер быстро отвернул крышку и жадно отхлебнул прямо из бутылки.

А потом открыл мобильное приложение для знакомств и принялся вновь разглядывать Эвери. Она оказалась невероятно сексапильной – с длинными ногами и такими сиськами, за которые можно и умереть. Эвери выглядела как модель, причем вживую. Фотографии в профиле были хуже реальности.

С бутылкой минералки в руке Спенсер подошел к гранитному острову, перевернул в маринаде филейные стейки и удовлетворенно хмыкнул: когда он выйдет из душа, стейки будут готовы. Спенсер устремил взгляд сквозь застекленную дверь на уютный уголок, устроенный в патио.

В воздухе закружились снежинки, и его губы расплылись в улыбке.

Это сигнал к снегопаду.

Ужин в патио у костра под треск поленьев и хоровод снежинок – что может быть романтичнее?

Лафорж отпил еще минералки. Ухмылка вновь скривила его губы: «Нужно подзаправиться жидкостью». А то он переел на ланч сырых устриц в половинках раковин. Вечер, а за ним и ночь обещали быть феерическими. Спенсер уже дважды устраивал Эвери романтические встречи и наговорил ей кучу льстивых комплиментов. К концу их второго свидания девушка практически растаяла и теперь не сорвется с его крючка.

«А теперь в душ». Спенсер повернулся к лестнице. Но странный щелчок заставил его остановиться. Лафорж окинул взглядом гостиную – никого. Он немного постоял, прислушиваясь. Звук был такой, словно щелкнуло что-то в доме.

Да нет. Не может быть. Он жил один. И кода от его двери или ключа от дома ни у кого не было, если не считать уборщицу, которая приходила к нему раз в две недели и должна была явиться лишь на следующий день. Может, следом за ним в гараж юркнуло какое-то животное и оказалось в ловушке? Спенсер устремился в прихожую, чтобы проверить.

Внезапно дверь в гардеробную у входа в гостиную распахнулась, и из нее выскочила фигура.

Напуганному хозяину не хватило времени, чтобы оценить опасность и возможности незваного гостя. Спенсер лишь успел отвести руку назад, намереваясь его ударить. И тут же раздался треск. Боль обожгла его бедро, прострелила все тело. Мышцы вдруг занемели, нервы сдали. А в следующий миг его конечности обмякли, Спенсер покачнулся и опрокинулся, как птица, налетевшая на провод под напряжением и получившая удар током. Он еще попытался выбросить и подставить под себя руку, чтобы не удариться головой. Но тело не послушалось. И Спенсер рухнул на пол. Боль пронзила локоть и плечо. Он распластался на спине аморфной тушей; мышцы словно атрофировались.

– Приветик, Спенсер, – послышался голос.

Лафорж хотел заговорить, но из-за спазма мышц его челюсти плотно сжались, и губы отказались шевелиться.

– Как поживаешь? Что-то выглядишь ты неважно.

Спенсер с усилием моргнул, но фигура так и не обрела четких отличительных черт. Лафорж попытался перекатиться на руки и колени, но мышцы снова не подчинились. И все-таки ему удалось выдавить сквозь стиснутые зубы:

– Помогите мне.

Два слова мольбы.

А фигура перевернула его на бок, связала за спиной руки и опоясала стяжкой лодыжки. Спенсер хотел побороться, оказать сопротивление, но руки будто задеревенели. А когда мышцы снова начали повиноваться его приказам, было уже поздно. Лафорж оказался полностью обездвижен.

Две руки схватили его за лодыжки и потащили к застекленной двери, Спенсер ударился о ее направляющие. Лицо забарабанило по брусчатке патио. К горлу подступила тошнота. Но свежий воздух прояснил его разум, по крайней мере, на пару секунд. Перед глазами проплыла снежинка.

– Снег идет, – к восхищению в чужом голосе примешалось снисхождение. – А ты сегодня вечером превзошел самого себя. Это было бы идеальное свидание.

Лафоржу, наконец, удалось восстановить контроль над своим языком и выдавить слабое:

– Чтоб тебя…

– Чтоб меня? Нет-нет, сегодня ты получишь поделом, – фигура ткнула в Спенсера маленьким устройством. При контакте с кожей оно затрещало, и по его нервам пробежал ток. Нет, жидкий огонь!

Бесполезное тело скорчилось в конвульсиях, а мозг беззвучно вскричал: «Электрошокер!»

Фигура наклонилась над ним, но сосредоточить на ней взгляд у Спенсера опять не получилось.

Внешние звуки его слух воспринимал как эхо, словно он находился в тоннеле. Но его собственное сердцебиение отдавалось в ушах бешеным громким стуком. Это единственное, что Лафорж различал отчетливо.

Фигура ударила его вторично; по телу прокатилась новая волна тока. Спенсер поднял глаза к потемневшему небу. На его лицо приземлилась снежинка.

– Пожалуйста…, – прохрипел он.

Над ним тут же нависла тень.

– Заткнись!

Голос смолк. Чернота застила ему боковое зрение. Лафорж сильно сжал веки. А открыв потом глаза, понял: ничего не изменилось. Это не был сон. Это был ночной кошмар – только Спенсер не спал. Это был кошмар наяву.

Чужая рука похлопала его по щеке:

– Не вырубайся, останься со мной. Ты должен понимать, что происходит. Я хочу, чтобы ты пережил каждую секунду ужаса и боли. Я желаю, чтобы ты страдал. Ты потребитель, Спенсер, ты привык пользоваться другими. Но за все нужно платить. Тебе еще не доводилось страдать от последствий собственных поступков, не так ли? Знаешь что? Этот вечер полон новых впечатлений – в основном, для меня. А для тебя этот вечер станет последним.

Даже если бы он захотел, Спенсер не смог бы ответить. Он был беспомощен. И где-то в глубине его сознания уже оформилась и утвердилась мысль: в этот вечер ему суждено умереть.

Глава третья

Шериф Бри Таггерт прикрутила с помощью отвертки щеколду к дверце стойла. Декабрь уже вступил в свои права, и в конюшне было холодно: при каждом выдохе изо рта Бри в вечерний воздух вырывалось облачко пара.

Ее шестнадцатилетний племянник Люк прошелся граблями по грязному полу, выравнивая поверхность. Стойлом не пользовались несколько лет, а лошади обладали удивительной способностью причинять себе вред. Отставив в сторону грабли, Люк достал из кармана перочинный нож и перерезал бечевку, оплетавшую тюк соломы.

– Нет никакой гарантии того, что я найду завтра на рынке подходящую лошадь, – проверила дверцу Бри; задвижка щеколды работала гладко. Убрав отвертку в карман куртки, Бри помогла племяннику раскидать солому.

– Ты должна найти дяде Адаму лошадь, – заявила восьмилетняя Кайла; девочка застыла в проходе, сжимая в руке повод, пристегнутый к удилам на ее крепко сбитом хафлингере по кличке Тыковка. – У дяди Адама в воскресенье день рожденья. Ему надо сделать сюрприз.

Поскольку Адам просил в подарок именно спасенную лошадь, Бри сомневалась, что он сильно удивится сюрпризу. Оставалось надеяться, что брат будет доволен.

– Я постараюсь.

Бри унаследовала ферму и трех лошадей после убийства своей младшей сестры. Она также оформила опеку над племянником и племянницей. Не прошло еще и года с того момента, как Бри переехала из Филадельфии на север штата Нью-Йорк, но она уже успела почувствовать себя совершенно другим человеком. Бри рассталась со своей прежней жизнью, как змея со сброшенной кожей. И совсем по ней не скучала.

– А сколько лет исполнится дяде Адаму? – спросила Кайла.

– Двадцать девять, – ответила Бри.

Ей и самой не верилось, что ее младший брат уже почти достиг тридцатилетия. Иногда ей казалось, что прошло очень мало времени с той поры, когда Адам был еще крохой, и с той ужасной ночи, когда они вместе с сестрой прятались под крыльцом их сельского дома, когда их отец… убил их мать.

– Ух ты! Какой Адам старый, – воскликнула Кайла.

– Да уж, – рассмеялась Бри.

– Давайте дадим новой лошади кличку! – бросив повод, Кайла схватила мягкую щетку и принялась счищать с ног Тыковки засохшую грязь. Конь, никогда не тративший энергию без абсолютной необходимости, приподнял заднюю ногу и мгновенно погрузился в дремоту. Его голова повисла, веки прикрыли глаза.

– А разве не дядя Адам должен выбрать имя для своей лошади? – вынырнув из стойла, Бри стряхнула с джинсов соломенную пыль.

Дремавшая у двери в отсек с амуницией собака по кличке Милашка приоткрыла один глаз. Довольная тем, что ее люди по-прежнему находились в конюшне, она продолжила спать.

– Наверное, дядя Адам, – пробормотала Кайла.

Но Бри даже не усомнилась: ее маленькая племянница уже приготовила на выбор дяди с дюжину кличек.

Конь Люка пнул копытом дверцу своего стойла.

– Ладно тебе, Бунтарь. Я знаю, что тебя пора кормить, – рассмеялся Люк и устремился к фуражной комнате.

Кайла соскребла грязь с копыт Тыковки, а затем завела хафлингера в его стойло и поцеловала в нос. Сцена показалась Бри такой милой и трогательной, что ее сердце наполнилось теплой нежностью. О существовании подобного чувства Бри не подозревала, пока не стала опекуном Кайлы и Люка. Ее глаза увлажнились, и эта реакция тоже была новой: Бри не понимала, почему на глаза наворачиваются слезы, если она счастлива.

Вот только грядущее Рождество было первым, которое им предстояло встретить без матери Люка и Кайлы и ее родной сестры Эрин. Если бы не дети, Бри вообще не стала бы его отмечать. В такие праздники к ней возвращалась грусть. Но потакать слабости и предаваться унынию равнозначно малодушию. Дети заслужили лучшего, и Бри должна была им показать на собственном примере, что они могут хранить память об Эрин в своих сердцах и, вместе с тем, жить и двигаться дальше.

Еще бы знать, как это сделать!

Остановившись перед стойлом Ковбоя, Бри погладила пятнистую голову мерина. Раньше этот добродушный конь принадлежал ее сестре. В его обществе Бри ощущала себя ближе к Эрин, и это ее успокаивало. Бунтарь в нетерпении заржал за створкой дверцы. Бри отступила в сторону, чтобы иметь возможность поглаживать одновременно морды обоих коней. Как и всегда совместное времяпрепровождение с детьми и лошадьми привносило в ее душу умиротворение, прежде ей незнакомое. Иногда Бри бывала настолько довольна своей новой жизнью, что даже ощущала вину перед сестрой. Не она, а Эрин должна была наслаждаться досугом с детьми. Но этому не суждено было сбыться.

Горькая радость… Все в этой жизни бывает сладко-горьким.

– Мы будем готовы, если тебе повезет, – из фуражной комнаты вышел Люк с тремя кормушками в руках. Он насыпал в них зерно, Кайла покидала в стойла через дверцы солому, а Бри наполнила водой ведра.

Через несколько минут она проверила щеколды на дверцах стойл, и вся компания направилась к выходу из конюшни. Никогда не желавшая оставаться одной, Милашка вскочила на лапы и поспешила за ней. Бри выключила свет, заперла дверь конюшни и двинулась к заднему крыльцу. Пронизывающий влажный ветер пробился сквозь куртку и пробрал ее до костей; Бри бросило в дрожь.

– Снег пошел! – подняв лицо к небу, Кайла широко открыла рот, пытаясь поймать на язычок белые хлопья. С ночного неба слетело только несколько снежинок, но девочка была оптимисткой. – Мы попьем горячее какао?

– Конечно, – открыла заднюю дверь Бри.

Собака тут же юркнула внутрь.

Бри с детьми сбросили куртки, сняли грязные сапоги и вымыли руки. Поглядев на часы, Бри повернулась к Кайле:

– Если ты примешь душ и наденешь пижаму, мы сможем посмотреть кино.

– Ура! Я быстро, – девочка стрелой помчалась к лестнице.

Кайла была худышкой, но ее стопы застучали по деревянным ступенькам громче конских копыт.

Люк взялся за попкорн, а Бри поднялась наверх, переоделась во фланелевые пижамные штаны и натянула на ноги толстые шерстяные носки. Ее черный кот Вейдер – проспавший, свернувшись в клубок, все то время, что они пропадали в конюшне, – распрямился и, продефилировав по кровати, подставил Бри ухо: «Почеши!» Когда Бри вышла из комнаты, кот последовал за ней на кухню. Боднув ее ногу, Вейдер испустил громкое, требовательное: «Мяу!»

– Ладно-ладно, сейчас, – Бри выложила кошачий корм на тарелку, отыскала для нее свободное место на рабочем столе и поставила рядом миску с водой. Вейдер сразу пристроился у тарелки и начал лопать, радостно урча. Да, кормить кота на рабочем столе стало дурной привычкой, но выбора у Бри не было – Милашка съедала все, до чего могла дотянуться. Да и Вейдер не желал делиться с собакой миской с водой. Некоторые обстоятельства новой жизни Бри были несуразными, если не до смешного нелепыми.

Микроволновка зазвенела, и Люк пересыпал попкорн в чашу. В комнату вбежала Кайла в розовой пижаме из мягкого плюшевого флиса:

– Можно я отнесу попкорн?

Бри покосилась на Милашку, не сводившую глаз с чаши. Взгляд у пойнтера был абсолютно невинным, но Бри еще не видела пищи, которая бы ей не понравилась. Да и бегала эта пухлая животина гораздо быстрее, чем должна была, судя по виду.

– Лучше возьми салфетки, – перенаправила энергию Кайлы в другое русло Бри.

– Хорошо, – бросилась к буфету девочка.

Бри поставила кружки и чашу с попкорном на поднос:

– Что будем смотреть?

– «Холодное сердце»! – выкрикнула Кайла.

– Опять? – округлил глаза Люк. – Ты смотрела этот мультик уже сто раз. Как насчет «Железного человека»?

– Он слишком страшный, – засеменила Кайла за братом в гостиную.

Бри поставила поднос на кофейный столик.

– А давайте посмотрим фильм, который мы еще не видели? – взяв пульт дистанционного управления, Бри начала просматривать варианты. В кармане завибрировал телефон. Бри вытащила мобильник и прочитала: «Диспетчерская».

Сожаление накатило на нее холодным дождем. Бри не хотелось отвечать на звонок, но она сознавала: диспетчер не стала бы звонить ей в выходной, не случись что-то серьезное.

– Мне надо ответить на этот звонок, – поднявшись, Бри прошла на кухню и нажала «Ответить»: – Шериф Таггерт.

– Шериф, у нас 12–77, – сообщила диспетчер.

Взгляд Бри устремился через порог на детей.

«Черт!»

Диспетчер сообщила ей адрес – на другом конце округа Рэндольф.

Бри мысленно просчитала маршрут.

– Расчетное время прибытия на место двадцать минут.

Опустив телефон обратно в карман, она вернулась в гостиную.

Люк просканировал взглядом ее лицо; выражение лица у самого парня осталось нейтральным.

– Тебе надо ехать.

– Да, – вздохнула Бри. – Мне очень жаль.

Личико Кайлы исказило разочарование:

– Мы же собирались посмотреть кино.

– Я знаю, милая. Прости, – чувство вины переполнило Бри.

– Все нормально, – фыркнула девочка. – Ты важна для людей. Они в тебе нуждаются, – заявила она тоненьким, разрывающим сердце голосом.

Этот ребенок…

Люк игриво толкнул Кайлу в плечо:

– Эй, мы можем посмотреть «Холодное сердце».

– Ура! – схватила со стола пульт Кайла.

– Спасибо, – поблагодарила Люка одними губами Бри. И ее глаза снова заволокла влажная пелена. Когда Бри переехала сюда в январе прошлого года, Люк был подростком. Но он очень быстро превратился в настоящего мужчину, заставлявшего ее гордиться собой каждый день.

Взлетев наверх, Бри вновь переоделась – теперь уже в униформу. Через несколько минут она уже сбегала по лестнице вниз, запихивая в кобуру на бедре пистолет. В гостиной Бри поцеловала обоих ребят:

– Я люблю вас. Дана вернется домой со свидания через пару часов.

Лучшая подруга и в прошлом напарница Бри, Дана вышла в отставку и теперь жила с ними вместе, взяв на себя роль няни. Бри не по душе было оставлять детей одних. Ее мозг полицейского мог воображать лишь наихудшие сценарии, хотя Люк и был достаточно взрослым, чтобы с ним нянчились.

Не успела Бри дать детям дальнейшие инструкции, как парень поднял руку в останавливающем жесте:

– Я все знаю. Поставить будильник. Уложить Кайлу спать в половине девятого. Сделать домашнее задание.

– Молодец! – улыбнулась Бри и направилась к выходу.

У двери она надела куртку и сапоги и сразу же вышла на улицу. После теплого дома (и фланелевой пижамы) двор показался ей холодным и унылым.

Сев за руль служебного внедорожника, Бри включила фары и сирену, втопила педаль газа и с ревом помчалась по улице. Уточнив у диспетчера детали и новые данные, она вытащила телефон и набрала Мэтта Флинна – своего следователя по уголовным делам и бойфренда (за отсутствием более верного определения). Бри уже поняла: без Мэтта не обойтись.

12–77… это был радиокод убийства.

Глава четвертая

Бри резко остановилась и вытаращила глаза.

Ее не так-то легко можно было шокировать. До того как стать шерифом округа Рэндольф, Бри работала в полицейском департаменте Филадельфии – сначала патрульным, потом детективом. И ее последним делом также было убийство.

– Жесть…, – пробормотал себе под нос застывший рядом Мэтт.

Бри покосилась на подбоченившегося спутника. Как официальный консультант он был одет в коричневую куртку с логотипом департамента шерифа и удобные брюки-карго; на ногах рабочие ботинки. Коротко остриженные рыжевато-каштановые волосы и короткую бородку Мэтта уже успели усеять снежинки.

– Угу, – пристроился рядом с ними Тодд Харви, помощник шерифа. – Реально жесть…

У Бри более точного комментария не нашлось.

Три луча их карманных фонариков озарили патио, выложенное брусчаткой из серого камня. В одном углу высветилась утопленная чаша для огня. Между ней и застекленной дверью лежал, распластавшись, мужчина. Его лицо покрывало что-то блестящее и непрозрачное. Нет, это что-то не просто покрывало лицо, оно было обмотано вокруг всей головы.

Бри наклонилась ближе.

– Это полиэтиленовая пищевая пленка?

– Похоже на то, – откликнулся Тодд.

В мозгу Бри эхом прозвучало «Жесть…».

А Тодд продолжил:

– Эвери Леджер позвонила на 911 в 06:07. Она сказала, что обнаружила мертвое тело Спенсера Лафоржа. Мистер Лафорж – владелец этого дома. Опираясь на скудные сведения, сообщенные Леджер, диспетчер квалифицировала случай как 12–77 – вероятное убийство.

Официально под широким термином «убийство» подразумевалось любое лишение жизни одного человека другим – как непреднамеренное, совершенное по неосторожности или при самозащите, так и умышленное, противоправное причинение смерти.

Взгляд Бри задержался на руках жертвы, связанных за спиной.

Это убийство было предумышленным, вне всяких сомнений.

Мэтт указал на кабельные стяжки вокруг запястий и лодыжек жертвы:

– Такие лишь сильнее впиваются в кожу, когда человек пытается высвободить из них руки или ноги. Но я не вижу ни глубоких борозд в коже, ни порезов. Похоже, Лафорж не ожидал нападения, и злоумышленник быстро справился с ним и связал.

Бри отошла назад, чтобы лучше оглядеть всю сцену преступления. Глаза скользнули по опрокинутой и разбитой стеклянной вазе, по разбросанным по брусчатке цветам. На столе стояла бутылка вина, стулья аккуратно задвинуты под стол.

– После длительной борьбы остался бы гораздо больший беспорядок. А они даже не задели бутылку, – Бри представила стремительное, хорошо спланированное и увенчавшееся успехом нападение. – Лафорж – человек не маленький. И на вид в хорошей физической форме. Он вполне мог дать отпор.

– А, может, он подвергся нападению нескольких человек? – предположил Тодд.

– Возможно, – Бри внимательно изучила траву, но ни одного растоптанного стебелька не заметила, а это значило, что тело не волокли. Бескровное убийство не предполагает наличие кровавого следа. На убитом была одежда для бега: черные тренировочные штаны и застегивающаяся на молнию куртка со светоотражающими полосками на рукавах. На одной ноге не доставало кроссовки. Бри заметила ее в патио у самой двери.

– Кроссовка возле двери… Похоже, его притащили сюда из дома, либо она слетела с его ноги во время убийства.

Взгляд Бри вернулся к полиэтиленовой пленке, обмотавшей голову Лафоржа. Был ли он на тот момент в сознании? Испытал ли ощущение нехватки воздуха? Понимал ли, что происходило?

На ширинке штанов темнело пятно мочи. Мочевой пузырь опорожнился уже после смерти? Или еще при жизни запаниковавшего Лафоржа? Скорее всего, Спенсер отключился через пару минут. Но эта пара минут показалась ему вечностью.

На внутренний дискомфорт и смятение организм Бри отреагировал тягостным спазмом в гортани. Она не раз бывала на месте убийства, и всякий раз испытывала ощущение неправильности происшедшего. Это чувство не ослабевало, не притуплялось со временем. Как один человек мог обойтись так жестоко с другим человеком?

– А это точно хозяин дома, а не кто-то еще? – спросила Бри. – Мы ведь его лица пока не видим. И им придется ждать, когда медэксперт снимет с головы убитого пленку, на которой могли сохраниться улики: отпечатки пальцев и следы ДНК.

– Нашедшая Лафоржа женщина опознала его по татуировке. По ее словам, она у мужчины на весь рукав, – Тодд указал на задранный рукав куртки Спенсера, из-под которого проглядывала наколка, потом прокрутил экран мобильника и наклонил его так, чтобы Бри было видно: – Вот снимок водительского удостоверения с его данными.

При росте в метр восемьдесят Спенсер Лафорж был довольно подтянутым: весил всего семьдесят семь килограммов. Мужчина был гладко выбрит, темные волосы коротко и аккуратно пострижены.

– Ладно. Похоже, это действительно он, – моргнув, Бри перевела взгляд на своего помощника. – Ты проверил дом?

– Да, мэм, – повернувшись в полкорпуса, Тодд указал на застекленную дверь: – Мы вошли внутрь из патио через эту дверь, она не была заперта. В доме никого не обнаружили.

Всю заднюю стену обновленного фермерского дома занимали большие окна. Горевший внутри свет позволял отлично рассмотреть интерьер пространства, организованного по принципам открытой планировки. Бри смогла заглянуть и в большую, современную кухню, и в гостиную. Изобилием стекла жилище Лафоржа уподоблялось аквариуму. Проклятому, чертову аквариуму.

– Мы сразу поняли, что он мертв, – продолжил Тодд, – и я подумал, что пленку лучше не снимать.

– Правильно, – одобрила его решение Бри, направив свой фонарик на тело. Видимая кожа рук и шеи стала серой в искусственном свете.

Спасение чьей-то жизни всегда было в приоритете. Но когда спасти человека было уже невозможно, на первый план выдвигалась другая задача: сохранить улики. Трогать и перемещать вещественные доказательства до прибытия медэкспертов нельзя. Снимешь пленку с головы жертвы, обратно уже не намотаешь.

– Я позвонил в судебно-медицинское отделение и вызвал команду криминалистов, – выдохнул Тодд.

– Нам понадобятся еще люди, – добавила Бри, сосредоточив все внимание на помощнике.

В сентябре Тодда похитили, избили и едва не убили в ходе расследования. Тодд восстановился и даже вернулся не только к работе, но и к своим тренировкам по триатлону. Но его шестифутовая фигура заметно потеряла в весе. Тодд и раньше не был толстяком, а сейчас и вовсе похудел и осунулся. А еще Бри переживала за его эмоциональное состояние. Тодду впервые после травмы предстояло расследовать убийство. И хотя психотерапевт допустил его к работе, Бри, пожалуй, стоило за ним присматривать.

– Уже едут, – кивнул Тодд.

– Привлеки всех, кого сможешь. Уточни у главного судмедэскперта время прибытия криминалистов. Если выезд их группы задерживается, накройте тело брезентом. И сосредоточьте усилия на осмотре зоны вокруг дома, – Бри подняла глаза к небу: оно сыпало мокрым снегом. Снежинки таяли, как только касались земли, но температура воздуха неуклонно падала.

Обычно Бри предпочитала исследовать место преступления при дневном свете. Но этой ночью медлить было нельзя.

– Надо найти улики до того, как их занесет снегом. Нам потребуются генератор и переноски.

– Уже запросил, – откликнулся Тодд.

– Хорошо.

Бри приятно поразило то, насколько усовершенствовались навыки расследования с той поры, как она вступила в должность шерифа.

Отдаленный вой сирены просигнализировал о приближении подмоги. До ушей донеслись голоса и хлопки автомобильных дверей. Бри выдохнула: долго сдерживаемое дыхание вызвало боль и стеснение в грудной клетке.

– Похоже, прибыло подкрепление. Мэтт, бери здесь командование на себя. А ты, Тодд, отведи меня к женщине, позвонившей на 911, а потом узнай ожидаемое время прибытия криминалистов.

Чем быстрее они приедут, тем точнее судмедэксперт определит время смерти. Труп еще свежий.

Бри последовала за Тоддом из заднего двора, вокруг дома, к улице. Позади послышался голос Мэтта, переговаривавшегося с полицейским, который ограждал сигнальной лентой место преступления. Достигнув переднего фасада дома, Бри увидела на подъездной аллее красный «Приус» и еще две патрульные машины, припаркованные на улице. Дорога была тупиковая, в поле зрения оказались всего два дома.

– Вы стучались к его соседям? – спросила Бри.

– Да, мэм, – ее помощник указал на ближайший дом с вывеской «Продается» и очевидными признаками пренебрежительного забвения. – Этот явно пустует. А в том, – Тодд махнул рукой на дом напротив, – никто не откликнулся. Но дом выглядит обжитым.

Харви подвел Бри ко второй патрульной машине. На заднем сиденье съежилась молодая женщина.

Помощник шерифа остановился рядом с автомобилем:

– Она вся тряслась. Я посадил ее в машину и включил печку.

Всмотревшись в окно, Бри узнала темное одеяло из департамента шерифа, накинутое девушке на плечи.

Тодд открыл заднюю дверцу:

– Мисс Леджер?

Женщина вскинула красные, опухшие глаза; из них все еще текли по щекам ручейки.

– Вы можете обращаться ко мне по имени – Эвери, – тихий голос свидетельницы дрожал.

– Вы не могли бы выйти из машины? – попросил ее Тодд. – С вами хочет пообщаться шериф.

– Да, конечно, – Эвери вылезла из автомобиля и тут же пошатнулась на высоких каблуках.

На вид ей было лет двадцать пять. И, похоже, она приложила немало усилий, чтобы выглядеть этой ночью неотразимой. Но безудержный плач все испортил. Волосы молодой женщины спутались; длинные пряди прилипли к мокрому от слез лицу, тушь на глазах потекла, помада на губах размазалась. Эвери была в куртке, но одеяло с плеч не сбросила. Только еще больше вцепилась пальцами в его края и стянула туже на груди.

Тодд представил шерифа и удалился.

Бри вытащила из кармана куртки блокнот с ручкой:

– Насколько я поняла, это вы нашли мистера Лафоржа?

Эвери кивнула и прижала руку ко рту. Тяжело сглотнув, она закрыла глаза, явно силясь взять себя в руки. Через пару секунд ее веки открылись, а с губ слетел дрожащий шепот:

– Да.

Бри дала девушке еще несколько секунд на то, чтобы успокоиться, но Эвери только моргала, как енот в луче фонарика.

– Что привело вас в этот дом? – задала ей новый вопрос Бри.

Эвери потупила взгляд; ее глаза забегали, словно увидели на земле что-то помимо асфальта.

– У нас было свидание. Он пригласил меня на ужин. Но дверь не открыл. Я обошла вокруг дома, потому что Спенсер собирался приготовить стейки на гриле. Я… я подумала, что он во дворе. А он был… был…, – голос Эвери сорвался. – Он был уже мертв, – всхлипнула девушка.

– Мне жаль, что вам пришлось такое пережить, – сказала Бри.

Опрос свидетельницы требовал деликатного балансирования между проявлением сочувствия и методичным выуживанием информации. Бри всегда претило мучить расспросами и без того потрясенных людей, понуждать их вспоминать и описывать во всех подробностях пережитый ужас, но первые часы расследования были самыми важными. Бри всегда хотелось схватить убийцу прежде, чем он мог причинить страдания кому-нибудь еще. Она подождала еще несколько секунд и, как только Эвери сдержала плач, вновь обратилась к ней с вопросом:

– Во сколько вы приехали сюда?

Эвери вытерла лицо обеими дрожащими руками:

– Около шести.

– А где вы были до этого?

– На работе. Я ушла из офиса в пять, заехала домой переодеться, а потом отправилась сюда.

– Вы хорошо знали Спенсера?

Эвери вздохнула:

– Это было наше третье свидание, но мы активно переписывались раньше.

– А где вы познакомились? – поинтересовалась Бри.

– В приложении для знакомств TechLove.com, – ответила Эвери.

– Это ведь приложение для людей, которые работают в технологических компаниях, верно?

Эвери кивнула:

– Я работаю в «Get Fit Apparel»… Создатель контента в соцсетях… А Спенсер работает… работал цифровым маркетологом, только на вольных хлебах.

– А кого-нибудь из друзей, родных или коллег Спенсера вы знаете?

– Нет, – фыркнула Эвери. – Я и его-то очно знаю всего две недели. В наше первое свидание мы договорились просто выпить по чашечке кофе. Вообще-то я не люблю бросаться в омут с головой. Вокруг так много всяких уродов. Но со Спенсером мы сразу нашли общий язык и после кофе даже погуляли по городу. Тот день выдался чудесным, мы съели по мороженому, а потом сели в парке на скамейку и проболтали несколько часов. А в следующий уикенд мы вместе поужинали, – Эвери икнула. – Мне показалось, что я нашла, наконец, Того Самого, – на последних словах она почти всхлипнула; у нее перехватило дыхание, и Эвери надавила кончиками пальцев на закрытые глаза.

Едва она опустила руки, Бри задала очередной вопрос:

– Спенсер не упоминал о своих родственниках?

– Его родители умерли, но у него есть брат… здесь, в Грейс-Холлоу. Его зовут Джаспер, – Эвери прижала к губам костяшки пальцев. – Они действительно были близки. Джаспер даже назвал своего старшего сына в честь Спенсера. Известие о смерти брата его убьет.

Бри направилась к фермерскому дому.

– Вы бывали в доме Спенсера до сегодняшнего вечера?

Эвери замотала головой:

– Нет, и он у меня тоже не был.

– А когда вы с ним разговаривали в последний раз?

– Спенсер позвонил мне накануне вечером, чтобы подтвердить встречу. Посоветовал одеться потеплее. Он хотел разжечь костер и полюбоваться первым снегом. Я тогда еще подумала: как это романтично… Это был последний раз, когда мы с ним разговаривали…, – Эвери провела по лицу тыльной стороной руки.

– Спасибо вам за помощь. Возможно, у нас появятся к вам новые вопросы, – не имея повода усомниться в рассказе молодой женщины, Бри взяла у Эвери контактные данные и подозвала полицейского: – Проследите за тем, чтобы она благополучно добралась до дома.

– Хорошо, мэм.

Тодда Бри нашла стоявшим за открытым багажником его патрульной машины, с зажатым между подбородком и плечом мобильником. Заметив Бри, Тодд опустил телефон и убрал его в чехол на форменном ремне:

– Я вызвал еще четверых ребят. Пусть помогут с осмотром места.

Бри смахнула с рукава куртки белую пушинку. Снегопад усиливался.

– Правильно. Нам нельзя терять время.

Глава пятая

Час спустя Мэтт занялся осмотром задней части домовладения. Под жужжание генератора переноски ярко засверкали, осветив двор, как прожекторы футбольное поле. Рассеявшись друг от друга примерно на десять футов, полицейские цепочкой двинулись вперед. Замыкавший шеренгу Мэтт направил луч своего фонаря на землю. В холодном воздухе кружили снежные хлопья. Несмотря на понизившуюся температуру, почва еще не замерзла. Снежинки при приземлении сразу же таяли, и его ботинки чавкали в грязевой жиже.

Столь хладнокровное убийство активировало все инстинкты Мэтта. У него имелся большой опыт работы на местах преступлений. Мэтт совмещал функции следователя и полицейского-кинолога в департаменте шерифа до того, как одна перестрелка и предыдущий продажный шериф положили конец его карьере. Но детали этого убийства заставили не только встать дыбом все волосы на тыльной стороне его шеи, но и подвигли рьяно взяться за дело. Только отъявленный психопат мог обмотать пленкой голову человека и наблюдать за тем, как тот задыхался. И Мэтту захотелось засадить этого больного ублюдка в камеру прежде, чем тот наметит себе очередную жертву.

Мэтт двигался медленно, тщательно осматривая свой участок территории в поиске улик. Неподалеку от подъездной аллеи Спенсера луч его переносного фонаря упал на отпечаток чьей-то ноги. Уж не убийца ли обходил дом? Может, он заранее планировал убийство и изучал место? Присев на корточки, Мэтт осмотрел след внимательней. Но он был без протектора, а трава слишком густой, чтобы вынести точное заключение. Никаких иных зацепок не наблюдалось. Мэтт даже засомневался, что им удастся определить размер ботинка. Но, как бы там ни было, все отпечатки надлежало зафиксировать.

Мэтт подозвал ближайшего к нему полицейского:

– Необходимо огородить этот сектор.

Через пару секунд к ним подбежал еще один патрульный с колышками и желтой лентой. Они оцепили сектор с отпечатком.

Больше ничего интересного Мэтт не обнаружил. У подъемной гаражной двери он посветил фонарем в высокое окно. В гараже бок о бок стояли грузовой пикап и газонокосилка.

Мэтт отправился на розыски Бри. Он нашел ее в заднем патио – шериф изучала дверную ручку. Ее объемная куртка с ремнем скрывала стройное, спортивное тело. Освещая фонариком ручку двери, выходящей в патио, Бри явно искала на ней царапины или другие признаки того, что замок был вскрыт, либо дверь попросту вышибли.

Снег припорошил плечи ее куртки. Над телом убитого уже установили защитный тент. Медэксперт еще не подъехала, и тело оставалось на месте. Полицейские и криминалисты кружили вокруг распростертой жертвы, фотографируя, описывая место преступления и расставляя маркеры улик. И было что-то неподобающее, почти неприличное в том, с каким бесстрастием они бродили рядом с трупом – словно его и не было вовсе.

– Ну что, есть следы взлома или насильственного проникновения? – поинтересовался Мэтт.

– Нет, – Бри выпрямилась и выключила фонарик. – Остальные двери и окна тоже целые. У Спенсера не было сигнализации. У него не установлено даже видеокамеры дверного звонка.

– Лафорж одет для пробежки. Возможно, он оставил заднюю дверь незапертой.

Мэтт знал множество людей, живших в сельской местности и не утруждавших себя запиранием дверей, особенно в дневное время суток. Он сообщил Бри о найденном следе:

– Но отпечаток без характерного протектора.

– Проклятие! – помотала головой Бри. – Готов к осмотру внутри?

– Пошли.

Перед тем как войти в дом, они надели на ботинки бахилы, а на руки перчатки. Кухня оказалась современной, даже элегантной. Примыкавшая к ней гостиная поражала аскетизмом обстановки и идеальным порядком. Кожаный диван был обращен к камину с монтированным над ним телевизором. Все поверхности сверкали чистотой.

– Никаких фотографий. Никаких безделушек. И никаких отпечатков пальцев или размазанных следов, – взгляд Мэтта скользнул по не загроможденному пространству комнаты. – Если бы не приготовления к ужину, я бы подумал, что здесь никто не живет.

– Когда я жила в квартире в Филадельфии, я тоже не допускала беспорядка, чтобы потом не убираться. Даже ела над раковиной.

– Печально…

Бри сильно изменилась после переезда в Грейс-Холлоу. Прежняя Бри была одиночкой; даже в помещении, полном людей, она держалась особняком. Но ради того, чтобы помочь детям пережить смерть их матери, Бри заставила себя отказаться от былого – отстраненного и замкнутого – образа жизни женщины, не связанной семейными узами. И за это Мэтт был ей очень признателен.

Бри приподняла плечо:

– Тогда мне так не казалось. Но сейчас, привыкнув к всеобщему хаосу, я думаю, что небольшой беспорядок даже придает дому уют.

– Я тоже холостяк, но мой дом выглядит обжитым.

– У тебя есть большая собака.

Нарочитая чистота в доме Лафоржа навеивала мысли о стерильности операционного блока, и Мэтт с благодарностью вспомнил клочья собачьей шерсти и следы слюней на кафеле в собственном жилище.

Бри сфотографировала стейки, замаринованные в миске на рабочем столе:

– Эвери сказала, что Спенсер хотел приготовить им на ужин стейки на гриле.

На кухонном острове лежал ноутбук. Мэтт приподнял одним пальцем в перчатке его крышку и прикоснулся к клавише пробела. Компьютер ожил. На загоревшемся экране высветился сайт знакомств под названием «Это круто!» Подзаголовок в верхней части экрана характеризовал его как безопасную площадку для анонимных знакомств и ни к чему не обязывающих свиданий.

Бри всмотрелась в экран через плечо Мэтта:

– Эвери сказала, что они познакомились на другом сайте.

– Многие люди, знакомящиеся в сети, используют разные сайты и приложения.

Бри нахмурилась:

– Эвери увидела в Лафорже Того Самого. Если Спенсер действительно искал новых знакомств и свиданий, тогда он вряд ли разделял ее чувства.

– Спенсер вышел из системы, я не могу зайти в его аккаунт, – закрыв ноутбук, Мэтт обвел взглядом изящные бокалы для вина, а потом и всю кухню, такую же опрятную, как и гостиная. – Здесь тоже никаких следов борьбы.

– Да, будь что-нибудь не на месте, мы бы сразу заметили. Этот парень был подвинут на чистоте и порядке, – Бри указала на только что выдвинутый ящик.

В акриловых органайзерах ручки лежали отдельно от карандашей и канцелярских скрепок. Все письменные принадлежности смотрели концами в одном направлении. Бри выдвинула еще один ящик:

– Странно. Он пуст.

Мэтт принялся открывать шкафчики.

– Половина шкафчиков тоже пустые. Все основное у Спенсера имелось, но для такой стильной кухни приборов и утвари маловато.

– Может, ремонт был сделан недавно.

– Или у него закончились деньги.

Бри открыла холодильник:

– Все приправы выстроены в один ряд по высоте бутылочек, и их этикетки смотрят в одну сторону.

– Это уже не просто аккуратизм, а какая-то фанатичная крайность.

– Пожив на ферме с двумя детьми, большой собакой и кошкой, я нахожу подобное стремление к упорядоченности болезненной, даже тревожной.

Бри с Мэттом обошли весь первый этаж, но не заметили ничего странного, ни одного переставленного предмета.

– Пойдем, посмотрим, что наверху, – устремилась на второй этаж Бри.

В первой спальне был обустроен домашний кабинет. Мэтт проверил ящики письменного стола:

– Здесь тоже практически ничего. Проекты по ремонту кухни, рецепты, квитанции, несколько счетов. Ага! Тут уведомление о взыскании задолженности, – Мэтт перебрал аккуратную стопку бумаг в ящике: – Вот еще одно.

Бри открыла стенной шкаф:

– Здесь огнеупорный сейф. Должно быть, Лафорж хранил в нем самые важные документы. Надо вызвать кого-нибудь, чтобы нам его открыли.

Мэтт нырнул в следующую комнату.

– Странно…, – донесся до Бри его голос.

Шериф последовала за ним. На полках стояли стеклянные аквариумы разного размера и объема с растениями, поилками и инфракрасными лампами для обогрева населявших их рептилий. Каждый аквариум был скрупулезным воспроизведением в миниатюре их природной среды обитания.

– Черепахи, ящерицы… А это кто? – указала Бри на аквариум в самом конце.

– Змея.

Охнув, Бри бросила на друга пытливый взгляд: «Правда?»

– Какая именно? Я такой твари раньше не видела.

Мэтт наклонился, чтобы лучше рассмотреть пресмыкающееся. Змея была тонкой, длиной около трех футов; белая кожа пестрела вкраплениями красных чешуек. Мэтт вытащил мобильник:

– Гугл пишет, что это маисовый полоз Пальметто. Маисовые полозы дружелюбны, неприхотливы в уходе и пользуются большой популярностью у любителей экзотической живности. Это очень редкая морфа и ценится за свой оригинальный окрас.

На лице Бри отобразилось неодобрение.

– Эта змея безвредная и довольно симпатичная, – поддразнил ее Мэтт.

Бри изучила аквариумы, стоявшие ниже:

– Таких полозов у Спенсера пять.

– Хобби или побочный бизнес, – предположил Мэтт.

А Бри уже остановилась перед пустым пространством на средней полке.

– Как ты думаешь, почему здесь ничего нет? Такое впечатление, что не хватает целых трех аквариумов.

– Лафорж мог продать часть питомцев, – наклонился поближе Мэтт. – Но поверхность полки покрыта пылью, а в остальной части дома нет и соринки. Спенсер обязательно вытер бы пыль с полки, будь у него на это время.

– Может, он был слишком сильно загружен работой, – Бри открыла шкаф. – Фу-у!

– Что такое? – подскочивший Мэтт с любопытством заглянул внутрь через ее плечо.

За одной дверцей шкафа оказался стеллаж, полки которого были заставлены контейнерами с гранулированным кормом для черепах, живыми кузнечиками и мучными червями.

За другой дверцей шкафа скрывалась небольшая морозильная камера.

– Не уверена, что мне хочется ее открыть, – Бри все-таки приподняла крышку, но тут же поспешила ее опустить. – Брр, – поежилась она.

– Что там?

Бри снова подняла крышку и повернула голову, чтобы прочитать наклейки.

– Личинки зеленых мух, – поморщилась она. – Мышата, – взгляд Бри скользнул дальше. – Тут есть еще взрослые мыши и крысы.

– Пища для змей.

– Угу, – передернулась Бри. – Я их поклонницей не являюсь.

Мэтт пожал плечами:

– Лично я предпочитаю пушистых млекопитающих, но многие люди держат змей в качестве домашних питомцев. Большинство из них, как правило, безвредные, а некоторые даже полезные.

Бри взмахнула рукой:

– Мне известно, что змеи уничтожают грызунов и способны успешно бороться с неконтролируемым ростом их популяций в природе. Я не стала бы их убивать. Но и пестовать их тоже не вижу смысла.

Мэтт еще раз оглядел комнату.

– Поскольку три обитателя, судя по всему, пропали, напрашивается вывод: их либо продали или украли. Либо они померли. Но, на всякий случай, нам следует быть начеку.

Бри замерла на месте. Внимательно разглядывая пол, она издала странный звук. Что именно он значил, Мэтт не понял. Но радости в голосе Бри явно не было. Они зашли в основную спальню.

– Кому-то придется позаботиться о питомцах Спенсера, – сказал Мэтт.

– Я позвоню в службу по контролю за животными, – повернула направо Бри. – Пойду, осмотрю ванную.

Мэтт пересек спальню по светло-серому ковру и остановился возле кровати. На тумбочке рядом с айпадом лежал бумажник. Мэтт сначала сфотографировал его и только потом взял в руки и прошерстил содержимое большим пальцем:

– Наличные и кредитки на месте.

Бри высунула голову из ванной и нахмурилась:

– Я нашла в аптечке пузырек с викодином двухлетней давности. В нем еще десятка два таблеток.

– Значит, маловероятно, что Лафорж был наркозависимым. И на неудавшуюся кражу со взломом тоже не тянет, раз украдены редкие рептилии, – закрыл бумажник Мэтт.

Наличные, наркотики и электронная техника чаще всего становились предметами кражи.

– О неудавшейся краже говорили бы огнестрельное ранение или травма от удара тупым предметом. А полиэтиленовая пленка на голове – это что-то личное, – Бри снова нырнула в ванную.

Мэтт повернулся к гардеробной. Одежда была рассортирована по типу и расцветке. Мэтт проверил карманы и ярлыки. Мешков из химчистки ни на одной полке не было. И ни одного случайного грязного носка тоже. Начищенные до блеска ботинки стояли аккуратным рядком на полу.

– Что-нибудь нашел? – полюбопытствовала из дверного проема Бри.

– Все карманы пустые, – Мэтт поправил вешалку с костюмными брюками, которые только что осмотрел. – Спенсеру нравились дизайнерские вещи.

– А еще он пользовался дорогущими средствами личной гигиены, – отозвалась Бри. В этот момент зажужжал ее мобильник. Бри наклонила телефон, прикрепленный к ремню, и взглянула на экран. – Судмедэксперт подъехала.

Мэтт последовал за шерифом на улицу. Помимо фургона медэксперта прибыли еще несколько новых групп журналистов. Но путь к дому им преградил полицейский. И недовольным репортерам пришлось ограничиться выкриками с дороги. Не желая с ними общаться, Бри резко развернулась и направилась с Мэттом вдоль боковой стены дома к заднему двору. У кромки брусчатки в патио к ним присоединился Тодд.

Судмедэксперт, д-р Серена Джонс, была высокой афро-американкой. И все в ней – от твердого взгляда до размашистого шага – воплощало деловитость. При расследовании дел, которые в прошедшие месяцы вел Мэтт, она доказала свою полную компетентность. Серена Джонс, действительно, являлась отличным медэкспертом – дотошной, отзывчивой, преданной делу. Сейчас она стояла в нескольких футах от мертвого тела, изучая сцену преступления – в резиновых сапогах, парке и вязаной шапочке, под которой прятались ее коротко стриженые волосы. Кожаные перчатки Серена уже успела сменить на хирургические. Пока она изучала место преступления, ее ассистент, передвигаясь по спирали вокруг трупа, фотографировал жертву и всю сцену убийства с разных ракурсов и расстояний.

– Убийца тщательно подготовился, – склонилась к голове убитого д-р Джонс. – Даже на полиэтиленовую пленку не поскупился. Я не буду ее снимать, пока тело не доставят в морг. Не хочу упустить ни одной улики.

Бри согласно кивнула.

Наклонив набок голову, д-р Джонс осмотрела руки жертвы:

– Оборонительных ран не видно, но я должна удостовериться в их отсутствии при вскрытии, – медэксперт надавила на кожу на тыльной стороне руки жертвы и пошевелила палец: – Труп довольно свежий. Окоченение еще не началось. Степень цианоза оценить трудно при осмотре полностью одетого тела, но я сомневаюсь, что этот человек мертв больше двух часов. Температура тела позволит установить время смерти, максимально приближенное к реальному.

В процессе трупного охлаждения температура тела после наступления смерти постепенно снижается до момента ее выравнивания с температурой окружающей среды. В среднем при комнатной температуре тело остывает на один градус в час. Но диагностика давности наступления смерти термометрическим способом – оценка временного интервала, прошедшего с момента смерти – бывает затруднена различными факторами, как то: изменение температуры окружающей среды, количество одежды на теле и худоба или полнота умершего. Когда труп остывает до температуры окружающей среды, этот способ диагностики времени смерти становится бесполезным.

Как только ее ассистент отошел в сторону, д-р Джонс достала из набора своих инструментов скальпель. Присев на корточки рядом с телом, Серена начала аккуратно задирать подол куртки и надетой под ней футболки. Температура печени позволяет точнее всего определить внутреннюю температуру тела.

– Гляньте, – указала д-р Джонс на пару маленьких красных отметин на бедре жертвы. – Следы от электрошокера.

– Теперь мы знаем, как напавший справился с Лафоржем, – сказала Бри.

– Это был именно электрошокер, не тазер? – уточнил Мэтт.

– Да, это был именно шокер, – указала на крошечные ожоги медэксперт. – От иголок тазера таких следов не остается.

Тазер выстреливает в цель электродом, а электрошокер – оружие ближнего действия, он требует прямого физического контакта с атакуемым; не ткнув им в человека, результата не получить. Тазер можно использовать с расстояния в десять футов. Электрошокером можно воспользоваться только в непосредственной близости к человеку.

– Вот здесь, на бедре у него множественные удары. Тут находится нервный пучок. Его поражение максимально увеличивает эффективность электрошокера.

Мэтт наклонился, чтобы тщательней рассмотреть отметины:

– Значит, убийца или убийцы знали, что делали.

– Прекрасно, – голос Бри окрасил сарказм. – Только этого нам не хватало – опытного убийцы, который любит подбираться к своей жертве как можно ближе.

Глава шестая

Через несколько часов Бри подрулила к дому Джаспера Лафоржа, содрогаясь от миссии, которую ей предстояло исполнить. Сидевший на пассажирском сиденье ее служебного внедорожника Мэтт наклонился к компьютеру на приборной панели. Они пересели из его внедорожника в машину Бри возле участка шерифа.

Тодда Бри оставила на месте преступления – помочь криминалистам и запросить соответствующие ордеры на доступ к данным мобильного телефона Спенсера, счетам и прочим личным данным, включая его профили на сайтах знакомств и историю их посещений. Медэксперт увезла труп, но криминалисты в своих комбинезонах «Тайвек» все еще крутились вокруг дома и патио, «запыляя» кисточками поверхности и снимая с них на пленку отпечатки, собирая образцы для сравнительного исследования и маркируя пакеты с вещественными уликами.

Сообщение родственникам о смерти – худшая из обязанностей, которые приходилось теперь выполнять Бри. Но оповестить брата Лафоржа было необходимо этой же ночью, до появления репортажей о гибели Спенсера в прессе или в соцсетях. Узнавать случайно о смерти родного, любимого человека из новостных программ или блогов – это страшно. Хотя увидеть поздно ночью на своем пороге полицию тоже малоприятно.

– Что нам известно о брате Спенсера? – спросила Бри. Целью их ночного визита к нему было уведомление о смерти. Но они также расследовали убийство, и это обязывало их соблюдать хрупкий баланс между состраданием и вынужденным вмешательством в чужую жизнь.

– Ему пятьдесят семь. Проживает по этому адресу одиннадцать лет, – застучал пальцами по клавиатуре Мэтт. – Проблем с законом вроде не было, если не считать пары штрафов за превышение скорости. Помимо обычных водительских прав у Джаспера еще имеются права на вождение мотоцикла.

GPS-навигатор оповестил их о прибытии на место. Большинство строений квартала были новыми или отремонтированными. Но дом Джаспера Лафоржа резко контрастировал с соседними. Грязный светильник на переднем крыльце лишь слабо мерцал, но даже в тусклом свете полумесяца Бри удалось разглядеть плесень, расползавшуюся по сайдингу, и сорные вьюны, опутавшие трещины в полотне подъездной дороги. Темнота и запущенность придавали дому зловещий вид. Это был один из тех домов, забраться в которые обычно подначивают друг друга соседские ребятишки.

– Он совсем не похож на дом Спенсера, – еще раз окинула взглядом обветшавшую постройку Бри. – Мы не ошиблись адресом?

Мэтт уткнулся в экран бортового компьютера:

– Это он.

Они вылезли из машины и направились к маленькому, одноэтажному дому. На заднем дворе их глазам предстал ржавевший остов древнего седана, застывшего на шлакоблоках. Гаража не было, а место под навесом для автомобиля занимал мотоцикл, накрытый брезентом. Створки жалюзи на переднем окне плотно примыкали друг к другу.

Мэтт нажал на кнопку дверного звонка, но трели колокольчиков не нарушили тишины в доме. Мэтт постучал костяшками пальцев по двери рядом с глазком.

Дверь открылась, в ее проеме замер мужчина лет под шестьдесят. Спенсер был подтянутым, модно одетым человеком с аккуратной стрижкой и гладко выбритым. А его брат оказался высоким, крупным здоровяком с обритой «под ноль» головой и неухоженной седеющей бородой, в грязных джинсах, толстовке с отрезанными рукавами и огромных байкерских сапожищах. Своим видом он совсем не походил на жертву. Может, они все-таки ошиблись адресом?

– Мы разыскиваем Джаспера Лафоржа, – Бри ощутила покалывания – типичную реакцию раздраженных нервных окончаний. И, избегая встретиться с мужчиной глазами, устремила взгляд в дом. В нем было темно. И внезапно Бри поймала себя на мысли, что ей приятно ощущать на бедре тяжесть пистолета. Стоявший рядом с ней Мэтт тоже напрягся. У него с собой оружия не было – после ранения в руку, полученного несколько лет назад, он так и не восстановил былую меткость при стрельбе. Но в рукопашной схватке ему не было равных.

– А зачем он вам нужен? – здоровяк окинул взглядом униформу шерифа.

Если это был Джаспер, его реакция не могла не показаться Бри странной.

И подозрительной.

Ее живот скрутили спазмы. Но Бри и раньше доводилось сообщать о чьей-то смерти людям, не доверявшим полиции.

– Боюсь, у нас плохие новости. Вы Джаспер?

Настороженные глаза мужчины сузились до щелочек:

– Зачем вам это знать?

В доме зашуршала ткань. Он был не один.

Бри представила себя и Мэтта:

– Мы можем войти?

– А ордер при вас? – скрестил на груди руки Джаспер.

– Нет, – мотнула головой Бри.

– В таком случае вы можете мне сообщить свои плохие новости прямо здесь, – шагнул за порог Джаспер.

Бри посторонилась, освобождая ему место на маленьком крыльце.

Но не успел байкерский сапог Джастина со стуком приземлиться на бетон, как внутри дома раздался выстрел. Пуля просвистела в дверной проем. Бри упала на цветочную клумбу, ее сердце заколотило по ребрам, как отбойный молоток. Мэтт спрыгнул с крыльца. А Джаспер, присев на корточки и прикрыв голову руками, крикнул кому-то в доме:

– Что ты, черт возьми, творишь?

Развернувшись, Джаспер попытался занырнуть обратно в дом, но Мэтт, взмыв в воздух, толкнул его на траву. Оба рухнули наземь и перекатились. Мэтт, конечно, оказался на противнике верхом. Надев на Джаспера наручники, он быстро его обыскал. На лужайке Мэтт с Джаспером находились под защитой бетонного крыльца. Стрелявший не мог в них попасть. Но чтобы добраться до машины, им с Бри нужно было пересечь зону возможного обстрела. Опасаясь оказаться под прицельным огнем невидимого неприятеля, они залегли.

Ерзая коленками по грязи, Бри вытащила пистолет и решила воспользоваться нагрудными микрофоном, чтобы связаться с диспетчером и вызвать подкрепление. Правда, ее участок был небольшим, и большинство дежурных полицейских находились на другом конце города, на месте преступления. Оставалось уповать на то, что рядом по счастливой случайности окажутся патрульные. Иначе они с Мэттом были обречены действовать самостоятельно.

Но стрелявший этого не знал.

– Это шериф, – выкрикнула Бри. – Брось оружие и выходи, подняв руки за голову!

– Да пошла ты! – ответил ей кто-то.

Мэтт оторвал от земли лицо Джаспера:

– Сколько человек в доме?

– Один гребаный придурок, – прошипел Джаспер, и Мэтт ткнул его щекой в траву.

А в следующий миг прозвучал второй выстрел. Пуля угодила в крыльцо, рядом с Бри, отколов кусочки бетона.

Вот так, из-за чужой глупости, бывает, гибнут люди.

– Кончай палить, Рикки! – заорал Джаспер.

– Где он? – прицелилась в темноту Бри.

– Откуда мне знать? – огрызнулся Джаспер.

Палец Бри лег на спусковой крючок. Подготовка позволяла ей нейтрализовать угрозу, но стрелять вслепую, в темноту, без видимой цели, Бри не хотелось. Ей надо было разрядить обстановку, а не ухудшить сложившуюся ситуацию. Только вот как?

Бри заметила на клумбе несколько камней. Схватив один из них, размером с мяч для гольфа, она кинула его к углу дома. Камень с громким треском стукнулся о сайдинг. Схватив второй камень, Бри швырнула его ближе к двери. А потом крикнула воображаемым полицейским:

– Окружить дом! Оцепить весь периметр! Стрелять на поражение!

И, бросив третий камень в окно, разбила стекло.

В доме послышался взвизг.

Повернувшись к открытой двери, Бри прокричала:

– Ты окружен! Это твой последний шанс. Брось оружие и выходи из дома, подняв руки за голову!

В темноте что-то замаячило. Крепко сжав пистолет, Бри прислушалась. Уши уловили еле слышное шарканье. А когда глаза привыкли к темноте, Бри разглядела силуэт, передвигавшийся внутри.

– Не стреляйте в меня, – донеслась из дома отчаянная мольба. – Я выхожу.

Бри навела дуло пистолета на дверной проем. В нем появилась тень.

– Где твои руки? Я хочу их видеть! – выкрикнула Бри.

– Они подняты. Черт возьми, они подняты, – фигура переступила порог с руками, поднятыми так высоко, насколько их можно было поднять.

– Где твое оружие? – Бри поискала глазами в одежде незнакомца подозрительные выпуклости величиной с пистолет.

– В доме! На полу. Не стреляйте! – выкрикнул Рикки и замер под тусклым светом уличного светильника. По рукаву его серого худи растекалось пятно крови.

– Откуда у тебя кровь? – спросила Бри.

– В меня попал осколок стекла из разбитого окна, – захныкал Рикки.

Через секунду Бри была уже рядом с ним. Развернув парня, она прижала его лицо к дверному косяку, завела руки за спину и застегнула на них наручники. Потом задрала подол рубашки и убедилась, что за пояс его джинсов с низкой посадкой не заткнуто никакого оружия.

– Что-нибудь острое в карманах имеется? Чем ты можешь меня пырнуть?

– Нет, – вскричал Рикки. – Вы делаете мне больно.

Бри вывернула его карманы и обнаружила в них ключи, деньги и пару маленьких пакетиков с белым порошком.

– А это что такое?

Рикки не ответил.

– Ты же знаешь, я это сдам на анализ, – пригрозила Бри.

– Это лишь немного гаррика.

Значит, героин. Она не ошиблась.

– Мне нужен врач, – заскулил Рикки.

– Он у тебя будет, – включив нагрудный микрофон, Бри вызвала скорую помощь.

– Вы не можете меня арестовать, – в голосе парня просквозило непритворное неверие. – Я никого не застрелил!

– Ты стрелял в сотрудников правоохранительных органов, – повернула его к себе лицом Бри, и ее сердце сжалось: Рикки был еще совсем ребенком – старшеклассником, лет пятнадцати или шестнадцати.

– Я не собирался стрелять. Я испугался. Психанул, – паника еще сильнее повысила тон его голоса.

С виду Рикки был ровесником Люка.

Бри стало не по себе. Выйди ситуация из-под контроля, она могла бы застрелить ребенка. Альтернативный план действий пришел ей на ум лишь в последний момент, но если бы ее обманный маневр не сработал…

Да, в сложившейся ситуации виноват был Рикки. Но, стоило Бри рассмотреть паренька, и перед ее мысленным взором возникло лицо Люка. К горлу подкатил комок.

– Все в порядке? – Мэтт уже поднялся на ноги и стоял над Джаспером; тот сидел на траве с вытянутыми ногами и руками, скованными за спиной наручниками.

– Я истекаю кровью, – пожаловался Рикки.

Сделав глубокий вдох, Бри подавила свои эмоции и сосредоточилась на сиюминутной задаче. Надорвав еще сильней прореху в рукаве Рикки, она осмотрела его рану. По руке текла тонкая струйка крови. Но угрозы для жизни рана не представляла. А вот кожа под ней обнажила реальные проблемы паренька. На внутренней стороне руки виднелись красные рубцы и шрамы – множественные следы от уколов, тянувшиеся почти непрерывной цепочкой вдоль вены. Рана Рикки была поверхностной, но он оказался наркозависимым.

– Я сейчас вырублюсь, – взвизгнул горе-стрелок.

– Тебе наложат пару швов, но от кровопотери ты не умрешь, – заверила его Бри. – Все будет хорошо.

– Но мне плохо. Меня тошнит, – Рикки рыгнул, и рвотная масса пролилась на бетон, забрызгав шерифу ботинки.

– Сядь, – Бри подвела паренька к ступеньке. – Положи голову между коленями.

Рикки послушался; заносчивость и замешанное на глупости упрямство уступили место дикому, почти животному страху. По лицу недоросля заструились слезы с соплями.

– Мне больно…

Но все могло закончиться гораздо хуже – Бри могла выстрелить и даже убить паренька. И осознание этого вновь захлестнуло ее, нервы почти сдали, к горлу тоже подступила тошнота. Бри не в первый раз оказалась вовлеченной в перестрелку, но в тех инцидентах участвовали взрослые, которые пошли на стычку с представителями правопорядка осознанно, по своей воле. А в случае с Рикки все было иначе. При всех своих пороках и ошибках, Рикки был еще ребенком. И воспринимать его по-другому – как матерого и опасного преступника – Бри не могла.

Рикки поднял подбородок:

– Мой отец подаст на вас в суд.

В вероятности такого варианта Бри даже не усомнилась. Ей удалось разрешить ситуацию так, чтобы никто серьезно не пострадал, но правда не всегда имела значение.

– Джаспер – твой родственник?

Рикки замотал головой.

– Ты пришел к нему, чтобы купить героин? – задала резонный вопрос Бри.

– Я не торгую наркотиками! – донесся с лужайки крик Джаспера – возмущенный, даже негодующий, как будто этот вопрос показался ему оскорбительным.

– Ты уверен, что в доме больше никого нет? – вновь поинтересовался у него Мэтт.

Джаспер заколебался, но потом выдавил:

– Да.

Выдержанная Джаспером пауза не понравилась Бри, но осмотреть дом до прибытия подкрепления она не рискнула.

Вдалеке завыла сирена.

Рикки напрягся:

– Я больше ничего вам не скажу без адвоката.

«Отлично! Наконец-то он включил мозги».

Бри еле удержалась, чтобы не закатить глаза:

– Мне необходимо связаться с твоими родителями.

– Я вам больше ничего не скажу, – уперся Рикки.

Бри потерла висок, занывший болью:

– Ты же понимаешь – мне придется им позвонить.

Рикки что-то проворчал себе под нос, но все же сообщил ей телефон отца.

Бри посмотрела на Джаспера, перевела глаза на «юного стрелка» с кровоточившей раной, скользнула взглядом по каплям рвоты, забрызгавшим, как теперь выяснилось, не только ее ботинки, но и брюки. «Неужели эта ночь может стать еще хуже?» – чуть не слетело с ее языка. Но Бри вовремя сдержалась. Потому что всегда может стать еще хуже.

А через секунду к дому подъехали две патрульные машины с мигалками.

Велев прибывшим полицейским запереть пленников в автомобилях, Бри подошла к своему внедорожнику и достала винтовку AR-15 – для Мэтта. Он не мог прицелиться из пистолета, но из длинноствольного оружия стрелял мастерски.

Работая в команде, Бри с Мэттом вошли в дом. Через десять шагов ей в ноздри ударил отвратительный запах, который ни с чем не спутаешь.

– Трупное разложение, – поморщилась Бри.

– Да, – закашлялся Мэтт.

Что-то – или кто-то – был мертв.

Передняя дверь открывалась прямо в гостиную. Черный кожзаменитель, которым был обтянут диван, местами потрескался и облупился. На журнальном столике рядом с игровым контроллером лежало несколько кучек наличных. Из других предметов мебели в гостиной находилось лишь огромное и с виду совершенно новое глубокое кресло, повернутое к широкоэкранному телевизору, монтированному на стене. Под телевизором Бри разглядела игровую приставку.

А на полу лежал… пистолет.

– Возможно, из него палил по нам Рикки, – Бри жестом указала на находку Мэтту. – Он сказал, что оставил его на полу.

Они быстро прошлись по другим помещениям. В шкафу прихожей обнаружили обрез, переделанный из дробовика, укороченного в пределах допустимого минимума. Обойдя все комнаты, Бри с Мэттом решили дождаться ордера и только после этого производить более тщательный осмотр. Бри не хотелось, чтобы выявленные улики и доказательства отклонил суд по причине неправомочного обыска.

Кухня была «убитой», но на удивление чистой. Обстановку главной спальни составляли двуспальная кровать, тумбочка и еще один большой телевизор. Во второй спальне стоял письменный стол с компьютером. Бри и Мэтт проверили все шкафы и кладовки, заглянули во все места, достаточно большие, чтобы скрыть чей-то труп. Но разлагавшееся тело не нашли.

Короткий коридор вел к прачечной и еще одной двери. В ленточном фундаменте Бри заметила узкий проем.

– Подвал?

Кивнув в ответ, Мэтт замер перед дверью. Их глаза встретились. Бри досчитала про себя до трех, артикулируя слова одними губами. На счет «три» Мэтт резко распахнул дверь. Вырвавшаяся наружу вонь заставила обоих отпрянуть назад.

Стараясь не обращать внимания на приступ тошноты, Бри поспешила прикрыть рот и носом лацканом.

– Там точно кто-то мертвый.

Лицо Мэтта сморщилось в отвращении. Вынув фонарик, он осветил им лестницу. А Бри послышалось чье-то шевеление в темноте. Протянув руку мимо Мэтта, она щелкнула стенным переключателем. Электрический свет мгновенно озарил узкий пролет деревянных ступеней.

Бри смерила его взглядом. Лестничные колодцы были худшим из препятствий; не зря копы на тренировках окрестили их «смертельными воронками». Если внизу кто-то спрятался, устроив им засаду…

В попытке унять сердцебиение и понизить выброс адреналина Бри сделала несколько глубоких вдохов. И сразу пожалела об этом. Ее лишь сильней затошнило – запах гниющей плоти забил и рот, и носовые пазухи.

Лицо Мэтта сковало напряжение, его кожа побелела, дыхание сделалось частым и поверхностным.

– Давай с этим покончим, – прижавшись к стене плечом, Бри устремила взгляд вниз. И начала спускаться по лестнице – переступая со ступеньки на ступеньки медленно, но твердо, лишь убедившись в том, что сможет обозреть все зоны помещения до того, как ее увидит потенциальный вооруженный подозреваемый.

Подвал был отделан просто, без изысков. Бетонный пол покрывал листовой винил. Шлакобетонные блоки окрашены в бледно-голубой цвет. Три стены оборудованы металлическими стеллажами. А их полки заставлены стеклянными аквариумами.

Шевеление, которое Бри расслышала наверху, оказалось скольжением.

Аквариумы занимали… змеи.

– Жесть, – пробормотал застывший рядом с Бри Мэтт.

– Похоже, это слово лучше всех характеризует всю сегодняшнюю ночь, – согласилась Бри.

– Их тут штук пятьдесят!

Бри принялась считать.

– Больше пятидесяти, – ее взгляд задержался на аквариуме с разлагающейся змеиной тушей. – По меньшей мере, семьдесят пять. Плюс, еще несколько сдохших.

– Вот откуда этот жуткий запах.

– Но в этом есть и светлая сторона, – сказала Бри. – Дохлые змеи лучше мертвых людей.

– Это ты верно подметила.

Слабое дребезжание привлекло шерифа к одному из аквариумов. Подняв пистолет, Бри подошла поближе. Толстая, красновато-бурого окраса змея, по всей спине которой тянулся ромбовидный узор, подняла свою треугольную голову, посмотрела на Бри и зашипела. Кончик ее хвоста задрожал, производя звуки, похожие на звучание небольшого маракаса.

«Ну, что? Убедилась? Ночь стала еще хуже…»

Мэтт резко втянул в себя воздух:

– Да это же гремучая змея…

Глава седьмая

Мэтт проследил за тем, как скорая забрала Рикки и уехала в сопровождении патрульной машины. Другой полицейский повез Джаспера в участок шерифа.

Через секунду к Мэтту подошла Бри с мобильником в руке:

– Вот ордер. Ты готов к обыску?

Ей удалось получить ордер на срочный обыск дома Джаспера. Благодаря стрельбе по представителям правоохранительных органов у Бри оказался веский довод для телефонного звонка судье поздней ночью.

– Пожалуй, – хмыкнул Мэтт. Он не боялся змей – по крайней мере, тех, что считались неядовитыми. – Правда, укрощение гремучих змей не входит в наши полномочия. И нам за это не платят.

– Как всегда, шутишь? А я серьезно. Мы не будем ничего трогать в подвале, – направилась к дому Бри. – В службе контроля за животными есть один парень, занимающийся змеями, но ему не по силам справиться с таким количеством ползучих. И уж тем более их всех пристроить. Я позвонила в зоопарк. Они пришлют нам группу специалистов. И в эту жуткую змеиную яму мы спустимся снова только после их прибытия.

Мэтт последовал за Бри внутрь дома. Надев перчатки, они начали обыск с гостиной. Бри приподняла диванные подушки.

– Я нашла «Глок».

– А у меня пакетик травки, – объявил Мэтт, выдвинув ящик журнального столика.

– Большой?

Мэтт поднял пакет:

– На пару косячков хватит.

– Для личных нужд, – в голосе Бри просквозило разочарование.

Обыскав предметы меблировки, Мэтт проверил все углы и кромки ковра в поисках отлипшей от основы подложки. Где только не устраивают свои тайники преступники! Но ковровое покрытие, от стены до стены, было прочно прибито к полу гвоздями. Бри с Мэттом осмотрели все отопительные приборы, заглянули за вентиляционные решетки. А Мэтт даже вскрыл панель доступа к водопроводной системе, но не нашел за стеной ничего, кроме теплоизоляции и пыли.

В домашнем кабинете он выдвинул все ящики письменного стола, заглянул за них и под них, перерыл все их содержимое.

– Мы так и не нашли никаких атрибутов наркодилера или торговца героином, – Бри в очередной раз просканировала комнату взглядом.

Под «атрибутами» она подразумевала весы и пакетики.

– Да, не нашли, – согласился с ней Мэтт. – Вряд ли Джаспер промышлял сбытом наркотиков в больших масштабах. Возможно, он не покривил душой, сказав нам, что не продавал наркотики.

– Случались и более странные вещи, – прокомментировала Бри.

Взяв блокнот на спирали, Мэтт пролистал страницы:

– Похоже, Джаспер разводит змей и делает подробные записи.

– Может, семейный бизнес?

Дом Джаспера был маленьким, и жил он по-спартански. Обыск много времени не занял. Но Бри с Мэттом не только не обнаружили никаких наркотиков, но и не нашли ничего, что могло связывать Джаспера с братом. Даже ни одной фотографии Спенсера.

Шум на улице приковал внимание Мэтта к окну. На подъездной аллее остановился минивэн с эмблемой зоопарка на боковой стенке. Через несколько секунд на пороге появились три человека в куртках цвета хаки. В руках они держали пластмассовые контейнеры с отверстиями для продуха и несколько крюков на длинных ручках.

Бри жестом пригласила их войти. Предводительница змееловов – в брюках карго и тяжелых сапогах – представилась.

– Я шериф Таггерт, – поприветствовала её Бри. – А это следователь Флинн.

Мэтт кивнул:

– Там внизу несколько разлагающихся рептилий.

Перед тем, как ступить на лестницу, Бри вручила Мэтту фильтрующий лицевой респиратор № 95. Кому хочется вдыхать трупный запах, если ты не обязан это делать? Мэтт натянул резинки респиратора за уши. Сотрудники зоопарка привезли свои маски. Все гуськом спустились в подвал.

– Хозяин дома вел записи о разведении змей, – сказал Мэтт. – Мы вышлем вам копии.

– Спасибо, – обвел рукой подвал один из сотрудников. – Мы приступаем, – заявил он так, словно хотел намекнуть, чтобы они с Бри быстрей ретировались и дали им возможность работать.

– Вам спасибо. Не будем мешать, – устремилась к лестнице Бри.

Мэтт поспешил за ней:

– Мы сбегаем?

– Конечно! – Бри почти взмыла наверх и двинулась к входной двери. – Я поручу полицейскому инвентаризовать все, что заберут с собой работники зоопарка.

Борода Мэтта не позволила респираторной маске плотно прильнуть к лицу, и запах дохлых, разлагавшихся змей нашел путь внутрь. Выйдя на улицу, Мэтт поспешил сорвать респиратор. Ночной воздух наполнил благодарные легкие.

– Сказать по правде, я был чертовски рад убраться подальше от этой вони.

Бри стянула с лица свою маску и обнюхала куртку:

– Похоже, мне придется пойти на подкуп работницы нашей химчистки. Иначе она меня возненавидит.

– И небезосновательно, – пробурчал Мэтт, последовав за Бри к ее внедорожнику. – От нас жутко смердит.

Через полчаса появились сотрудники зоопарка.

Их главная приблизилась к машине Бри:

– Шериф, мы каталогизировали семьдесят семь змей, одиннадцать различных видов, включая питонов, гремучих змей и несколько азиатских гадюк, находящихся под угрозой вымирания, – женщина сделала паузу. – А еще шесть аллигаторов.

Брови Мэтта поползли вверх:

– Что???

– Детенышей аллигаторов. Вот таких, – раздвинув руки в воздухе, женщина показала длину детенышей – примерно с фут. – Некоторые рептилии в очень плохом состоянии. Это не редкость в подобных ситуациях. Нелегальные заводчики постоянно покупают и продают животных. Достаточно одной больной змеи, чтобы заразить всех питомцев.

– Они пойдут на поправку? – голос Бри прозвучал обеспокоенно.

Сотрудница зоопарка повела плечом:

– Не знаю. В прошлый раз, когда у нас был такой же большой улов, половина змей оказались инфицированы вирусом. Большинство из них в итоге погибли, – выдохнутый женщиной воздух завибрировал гневом. – Клещи тоже – распространенное явление. Аллигаторы выносливей, недаром их называют живыми динозаврами. Но все экзотические виды требуют кропотливого ухода.

– И Джаспер с этой задачей не справился, – брови Бри сошлись в ровную линию.

В груди Мэтта тоже забурлил гнев:

– Некоторые змеи потенциально смертельны, но пренебрежительное отношение к животным, оказавшимся на твоем попечении, непростительно. – А, учитывая тот факт, что Джаспер оставил мертвых рептилий разлагаться в аквариумах, я бы не сказал, что он сильно старался.

Сотрудница зоопарка с грустью кивнула:

– Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы спасти как можно больше особей.

– Спасибо вам, – поблагодарила ее Бри. – Держать дома удавов или ядовитых змей без специального разрешения в Нью-Йорке является незаконным, а у Джаспера такого разрешения явно нет. Я постараюсь привлечь его по всем возможным статьям, которые придут мне на ум. Змеи – живые существа и заслуживают, чтобы с ними обращались с таким же вниманием и заботой, как и с любыми другими животными.

Опыт работы с собаками, спасенными его сестрой, подсказал Мэтту, что Джаспер избежит адекватного наказания за свое бессердечие. Обвинить людей в жестоком обращении с питомцами было не так-то просто. И Джасперу, скорее всего, грозил только штраф. Но Мэтт также не сомневался: Бри сделает все, чтобы прищучить Джаспера за незаконное хранение оружия.

– Спасибо вам, шериф, – склонила голову сотрудница зоопарка. – Мы сегодня же ночью вывезем змей из этого дома, а потом я пришлю вам заключение нашего ветеринара об их состоянии. Полный отчет. Но нам надо сделать анализы. На обследование такого количества особей и обработку результатов анализов потребуется время.

Двое других работников зоопарка достали из своего минивэна дополнительные пластмассовые контейнеры.

Мэтт указал на крюк:

– А он для чего?

– Для того чтобы загнать змей, не трогая их руками, в контейнеры для перевозки, – пояснил мужчина.

– Вы открываете аквариумы? – приподняв бровь, спросила Бри.

– Да, – рассмеялся мужчина. – А разве вам захотелось бы, чтобы у аквариумов с гремучими змеями разбилось стекло, пока вы будете ехать по автостраде?

– Вряд ли, – сглотнул Мэтт, мгновенно представив, как вырвавшаяся на волю ядовитая змея заползает под автомобильное сиденье. – Вы повезете змей в минивэне?

– Не волнуйтесь, – ответил мужчина. – Это наша работа.

И змееловы вернулись в дом.

– Почему в качестве домашних питомцев некоторые люди выбирают ядовитых змей или аллигаторов? – задалась вопросом Бри.

– Люди такие странные, – поежился Мэтт; и в этот момент его осенило. Мэтт резко повернулся к Бри: – Возможно, недостающие змеи находятся в доме Спенсера. Раз его братец держит рептилий.

Поднялся ветер. Несколько прядей выбились из хвоста Бри и хлестнули ее по лицу:

– Возможно, они покупали змей у одного и того же человека. А, может быть, Спенсер покупал змей у Джаспера.

Мэтт застегнул куртку на молнию:

– Или Джаспер выкрал змей у Спенсера.

– Есть лишь один способ выяснить это. Надо допросить Джаспера, – отдав необходимые распоряжения оставшемуся полицейскому, Бри уселась за руль своего внедорожника.

Занявший пассажирское сиденье Мэтт потер руки. Шрам от пули на его ладони снова разболелся от холода. Мэтт пошевелил пальцами, чтобы устранить скованность.

Подъехав к участку шерифа, Бри припарковалась на огороженной стоянке позади здания. Внутрь они с Мэттом вошли через заднюю дверь. Бри сразу же направилась в свой кабинет. Проголодавшийся Мэтт устремился в комнату отдыха. «А не выпить ли мне еще чашку кофе? Оно все же бодрит», – подумал он. Но напиток выглядел – и пах – как деготь, а желудок Мэтта уже и так был переполнен кислотой. И кофе-машине Мэтт предпочел торговый автомат. Выбрав пакетик с миндальными орехами, он подошел к кабинету шерифа и заглянул внутрь.

Опершись локтями о стол, Бри одной рукой терла висок, а другой прижимала к уху телефон. Мэтт дождался, когда она закончит разговор. Положив телефон, Бри махнула ему: «Заходи!»

– Я связалась с полицейским, сопроводившим в больницу Рикки.

– И как он? – бросив в рот миндаль, Мэтт протянул пакетик Бри.

Она подставила ладонь, и Мэтт отсыпал в нее несколько орехов.

– Его полное имя Ричард Сандерлинг. Как я и думала, рана оказалась поверхностной. Они вкололи ему вакцину против столбняка и отправили в центр временного содержания для несовершеннолетних. Рикки признался полицейскому, что пришел к Джасперу, чтобы купить гремучую змею. Он сказал, что они…, – Бри изобразила в воздухе кавычки, – прикольные.

– Да уж… В одном Джаспер был прав: Рикки – полный идиот.

– Вот только Джасперу и осуждать кого-то. У самого целый подвал, полный рептилий, – подметила Бри. – А Рикки не впервой оказаться в спецприемнике. Его уже задерживали за хранение и распространение наркотиков, магазинные кражи и мелкое воровство…, – Наркозависимые часто воровали. Им нужны были деньги на покупку наркотиков, а устроиться на работу удавалось редко. – Пожалуй, единственное, что длинней его досье арестов, – это следы от уколов на руках парня.

– Школа? – спросил Мэтт.

– Сомневаюсь, – вздохнула Бри. – Полицейский позвонил его отцу, тот приехал в больницу. Мать Рикки ушла от них три года назад. Она употребляла оксикодон. Свое знакомство с наркотиками Рикки начал с воровства ее таблеток. Где сейчас миссис Сандерлинг, никому не известно. Отец Рикки говорит, что не знает, что делать с сыном. Тот периодически приносил домой оружие и наркотики. И вряд ли может научить чему-то хорошему своих братьев, а самому младшему из них только шесть.

– Выходит, гремучая змея – идеальный выбор, – выдохнул с отвращением Мэтт.

– В больнице у Рикки с отцом вспыхнула ссора, и закончилась она тем, что мистер Сандерлинг отказал сыну от дома, – Бри провела обеими руками по изнуренному лицу. – Единственная хорошая новость в том, что мистер Сандерлинг не изъявил желания подавать в суд на департамент шерифа.

– Как можно списать со счетов своего собственного ребенка? – Мэтт не в состоянии был этого представить, но он также не мог вообразить, каково это – иметь сына-подростка, совершенно неуправляемого, да еще и постоянно подвергающего опасности своих младших братьев.

– Я не знаю всей истории, и, наверное, осуждать отца преждевременно. Но я оставлю за собой право осудить его позже. Возможно, он сделал все, что мог, и у него просто не осталось другого выбора, как защищать своих младших детей, – направилась к двери Бри. – Хорошо хоть Рикки всего пятнадцать, – по законам штата Нью-Йорк человек не мог быть судим, как взрослый, до достижения шестнадцати лет. – Его будут судить, как несовершеннолетнего. Возможно, ему даже подыщут место в реабилитационном центре.

– Это был бы наилучший из возможных вариантов, – сказал Мэтт. – Когда мы сможем с ним побеседовать?

– Возможно, завтра. Сегодня Рикки предстоит оформление в центре временного содержания под стражей несовершеннолетних преступников.

В кабинет просунула голову Марж, помощница Бри по административным вопросам. Ее волосы обрамляли лицо ореолом крашеных каштановых кудрей.

– Здесь адвокат Джаспера Лафоржа.

Марж уже было под шестьдесят, но женщина демонстрировала чудеса работоспособности и здравого смысла. Сегодня под ее кардиган была поддета водолазка, а свои удобные туфли Марж сменила на практичные полуботинки.

Бри оттолкнулась от стола обеими руками, схватила блокнот и набросала в нем несколько вопросов:

– Что ж, посмотрим, сумеем ли мы получить на них ответы.

Глава восьмая

– Как ты думаешь построить с ним разговор? – доев орехи, Мэтт бросил пакетик в мусорное ведро. Он все еще был голоден, но этого перекуса должно было хватить на ближайшее будущее.

– Я не смогла составить о Джаспере ясного представления в его доме, – призналась Бри.

– Да уж. Он показался мне…, – запнулся Мэтт, подыскивая верное слово, – каким-то индифферентным что ли.

– Отличный способ сказать, что ему было на все наплевать. Только подобное поведение может сильно затруднить допрос, – Бри взяла со стола бутылку воды. – Ладно, посмотрим, как пойдет. Если он среагирует на тебя лучше, бери инициативу на себя.

Мэтт покосился на Бри:

– Знаешь, а из тебя получился отличный шериф.

Бри рассмеялась.

– Потому что я учусь передавать полномочия? По правде говоря, мне еще хочется делать все самой. Но так не поднимешь двоих детей. А ты прекрасно проводишь допросы.

– Потому что ты предоставляешь людям возможность выполнять свою работу, не давая воли собственному эго. Это редкое качество. Среди политиков ты практически уникум.

Должность шерифа была выборной, так что технически Бри являлась и политиком, и представительницей правоохранительных органов, хотя Мэтт знал, что политика ее бесила.

Краска залила щеки Бри, рот приоткрылся. По выражению ее лица Мэтт решил, что она начнет оспаривать его комплимент. Но Бри вдруг кивнула и просто сказала:

– Спасибо. А теперь приступим к работе.

Допрос подозреваемых – настоящее искусство. Ты должен быть готов сыграть любую роль, лишь бы разговорить человека. Иногда приходится даже лгать, чтобы добиться результата, или делать вид, что соглашаешься с чужой точкой зрения, в корне претящей твоим собственным взглядам. Мэтт однажды согласился с человеком, заявившим, что женщинам можно и нужно – время от времени – давать оплеухи. Чувствуешь ты себя при этом довольно мерзко. Но получение информации или признания стоит временного душевного дискомфорта. Лгать подозреваемым при допросе законом не воспрещается, и копы всегда это делали.

Но сначала им надо было выяснить, что двигало Джаспером. Ведь пока они ничего не нашли.

Бри с Мэттом направились по коридору к допросной, где за сидящим в наручниках Джаспером приглядывал полицейский. По пути туда Мэтт включил видеокамеру, призванную заснять допрос. Адвокат Джаспера сидел рядом с клиентом, свой костюм он явно приобрел в магазине готовой одежды, но взгляд мужчины был твердым и пронзительным. Мэтт усмотрел в нем не модника, а человека, не обделенного житейской мудростью и живущего по уличным законам. Такой не тратит время на всякую ерунду, но готов взяться даже за самое грязное дело, лишь бы хорошо заплатили.

Бри выбрала за столом место лицом к Джасперу. Мэтт присел рядом, напротив адвоката. Чтобы лучше читать язык тела, он предпочитал садиться рядом с допрашиваемым, избегая барьера между ним и собой. Но на этот раз место рядом с Джаспером занял его защитник.

Бросив на стол блокнот, Бри сняла с Джаспера наручники. Затем озвучила имена всех присутствующих, назвала дату допроса и зачитала Джасперу его права. Тот спокойно подписал подтверждение.

Бри села и сосредоточила взгляд на Джаспере:

– Нам было бы проще побеседовать в вашем доме.

– Ни хрена не проще, – в голосе Джаспера послышалось отвращение. – Рикки – конченый кретин. Я велел ему сидеть тихо. Тогда бы все прошло гладко. Так нет! Этот идиот запаниковал.

– Как он завладел вашим оружием? – сложила руки на своих записях Бри. Они с Мэттом не знали наверняка, кому принадлежал пистолет – Джасперу или Рикки, но иногда блеф срабатывает.

Джаспер оказался чересчур умен, чтобы угодить в ее ловушку.

– Какое оружие? – без промедления ответил он вопросом на вопрос, и к наигранному удивлению в глазах примешалась притворная невинность. Как будто он наслаждался допросом. Или даже играл с ними.

– Мы обнаружили в вашем доме несколько единиц огнестрельного оружия без лицензии на владение, – Бри зачитала весь список.

– Я понятия не имею, о чем вы говорите, – моргнул Джаспер.

Мэтт ясно видел, что он лжет, но также ясно было и другое: Джаспер не терзался ни чувством вины, ни угрызениями совести. Похоже, он даже не нервничал. Принадлежность пистолета, из которого палил Рикки, была под вопросом, но в том, что остальное оружие, найденное в доме, принадлежало Джасперу, Мэтт был уверен на 99 процентов.

– У вас могут быть серьезные неприятности, Джаспер, – сосредоточила на нем свой взгляд Бри. – Мы нашли у вас оружие, деньги, а ваш подвал кишел рептилиями, запрещенными к содержанию в домашних условиях.

Джаспер выдержал ее взгляд.

– Мой клиент отказывается комментировать обвинения, выдвигаемые против него, – вмешавшийся адвокат перевел взгляд с Бри на своего подопечного: – Вы не обязаны отвечать на любые вопросы.

– Я в курсе, – кивнул Джаспер.

Мэтт сменил тактику:

– Вы даже не желаете узнать, зачем мы наведались к вам домой?

– Желаю, – качнул головой Джаспер.

И Мэтт продолжил:

– Вчера вечером ваш брат, Спенсер Лафорж, был обнаружен в своем доме мертвым.

– Спенсер мертв? – разинул рот Джаспер. – Вы не разыгрываете меня?

– Он мертв, – заверила его Бри.

Джаспер покосился на Мэтта и вновь перевел взгляд на Бри. В его глазах вспыхнуло замешательство. Как реакция на известие о смерти брата оно показалось и Бри, и Мэтту слабым откликом. Но, по крайней мере, им удалось спровоцировать этого человека хоть на какие-то эмоции.

С учетом всех обстоятельств следующее заявление Мэтта прозвучало довольно нелепо, но он все же произнес общепринятую фразу:

– Мы сожалеем о вашей утрате.

– Я не могу в это поверить, – откинулся на спинку стула Джаспер, как будто дистанцируясь от разговора.

– Когда вы в последний раз общались с братом? – спросила Бри.

– Не помню, – медленно моргнул Джаспер. – Мы не были близки.

Мэтт выбрал мягкий вопрос – из тех, что не кажутся важными. Ему нужно было разговорить Джаспера:

– Ваши родители живы?

– Нет, – поджал губы Джаспер; его взгляд сделался жестким. – Спенсер даже не посчитал нужным явиться на отцовские похороны в прошлом году. Он стыдился своей семьи. Не хотел, чтобы ему напоминали, откуда он родом.

«Вот так так! Интересно, почему?» – Мэтт поспешно прикусил язык, не позволив саркастической реплике сорваться с губ. Им необходима была информация. Им нужно было, чтобы Джаспер начал сотрудничать. В большинстве случаев задабривание оказывалось эффективней, чем проявление неприязни или враждебности. По крайней мере, Джаспера явно задевало за живое то, что брат отдалился от семьи.

И он разозлился; как посмел Мэтт затронуть столь щекотливую тему?

Бри тоже откинулась на спинку стула, приняв обманчиво небрежную позу:

– Когда вы видели его в последний раз?

Джаспер вскинул обе руки, и попытка вернуть себе прежнюю расслабленную позу далась ему с трудом:

– До прошлого месяца я не видел его несколько лет.

– А что произошло в прошлом месяце? – поинтересовалась Бри.

Джаспер наклонился и прошептал что-то на ухо адвокату. Тот поднял руку:

– Мой клиент не будет отвечать на этот вопрос.

– Сколько раз вы виделись с братом в прошлом месяце? – не отступилась Бри.

Склонив голову набок, Джаспер несколько секунд обдумывал ее вопрос:

– Один.

– А по телефону вы созванивались? Обменивались сообщениями? – спросила Бри.

Джаспер натужно выдохнул воздух ноздрями:

– Мы созванивались дважды – до и после той встречи.

Мэтт наклонился вперед:

– А кто кому звонил – Спенсер вам или вы Спенсеру?

– Он позвонил мне, – ответил Джаспер.

– По поводу рептилий или оружия? – предположил Мэтт.

– Нет, – замотал головой адвокат. – Не утруждайте себя подобными вопросами. Мы не станем на них отвечать.

Но Джаспер все-таки ответил. Ложь легко слетела с его губ:

– Брату просто захотелось повидаться.

«По поводу рептилий», – укрепился в своем предположении Мэтт; ведь оружия в доме Спенсера они не нашли.

Бри что-то записала в блокнот.

– А до этого, когда вы общались с ним в последний раз?

– Я звонил ему в июле, поздравить с днем рожденья. Но Спенсер на мой звонок не ответил. Я оставил ему сообщение, но он так и не перезвонил, – Джаспер почесал грудь. – Он упал или что-то другое? В сердечный приступ мне что-то не верится. Спенсер занимается бегом и всякое такое.

– Нет, – впился глазами в Джаспера Мэтт. – Вашего брата убили.

На несколько секунд Джаспер онемел, потом моргнул:

– Что?

– Сенсера убили, – повторила Бри.

– Как? – шок Джаспера выглядел натуральным.

На начальной стадии следствия Мэтту не хотелось выдавать какую бы то ни было информацию. Но он не сомневался: адвокат Джаспера уцепится за любую возможность, чтобы выгородить своего клиента. И даже свяжется с прессой, если почувствует, что это пойдет на пользу подзащитному. И Мэтт изрек расплывчатый ответ:

– На данный момент медэксперт не объявила официальную причину его смерти.

В глазах Джаспера вспыхнул гнев:

– Но вы же видели Спенсера? Его застрелили?

– Нет, – сказала Бри. – Его не застрелили.

Джаспер нахмурился:

– Тогда как его убили?

– Спенсер задохнулся, – Мэтт опустил подробности в деле, в котором им еще предстояло отделить ложные зацепки или признания от настоящих.

Брови Джаспера взметнулись вверх. На секунду он лишился дара речи, а его лицо исказил ужас.

Пока Джаспер не совладал с эмоциями, Мэтт решил надавить:

– Где вы были вчера вечером с половины пятого до половины шестого?

Медэксперт сократила время предполагаемой смерти до одного часа.

Явно удивленный, Джаспер приложил руку к груди:

– Где я был?

– Вы не обязаны отвечать на этот вопрос, – вмешался адвокат.

Но Джаспер проигнорировал его совет:

– Я был дома. А почему вы спрашиваете?

– Кто-нибудь может это подтвердить? – спросил Мэтт.

– Ничего им больше не говорите, – адвокат положил руку на предплечье Джаспера.

Тот напрягся:

– Вам не удастся повесить на меня убийство Спенсера. Я не убивал этого маленького гаденыша.

Адвокат напустил на себя скучающий вид:

– У них нет никаких доказательств, они пытаются вас подловить. Вам не следует отвечать на их вопросы.

– Если вы не убивали Спенсера…, – подался вперед Мэтт, – помогите нам найти того, кто это сделал.

Джаспер не отвел глаз:

– Как?

– Вы не знаете, ваш брат мог ввязаться во что-то опасное? – спросил Мэтт.

Джаспер почесал тыльную сторону шеи:

– Мне не известно, чем он занимался в последнее время, но Спенсер любил сорить деньгами. Ему нравилась модная одежда, блестящие ботинки. В молодости брат постоянно проворачивал различные аферы.

– Какие конкретно?

Джаспер поднял ладонь:

– В основном, мелкое мошенничество. Например, ездил по ушам старикам, внушал, что их компьютер взломан или атакован вирусом, а потом выманивал у них денежки на «починку».

– И все сходило ему с рук? – полюбопытствовала Бри.

– Вот именно, – для пущего эффекта ударил пальцем по столу Джаспер. – А если и возникали проблемы, Спенсер их умел разрешать.

– И насколько прибыльным был его бизнес? – съязвил Мэтт.

– Какой бизнес? – провел рукой по потному лбу не понявший сарказма Джаспер. – Когда мы виделись с ним в последний раз, Спенсер работал помощником менеджера в «Электроникс Депо».

– Подождите, – взмахнула рукой Бри. – Разве он не был цифровым маркетологом?

– Если и был, то я об этом ничего не знаю, – апатично пожал плечами Джаспер.

– А о вашей торговле рептилиями он знал? – спросил Мэтт.

– Не отвечайте на этот вопрос, – вклинился в допрос адвокат.

– Ваш брат разводил рептилий? – подхватила эстафетную палочку Бри.

– Не отвечайте, – повторил свое предостережение адвокат.

– А почему вам нравятся змеи? – поинтересовался Мэтт.

Джаспер почесал руку:

– Наш отец всегда держал рептилий. Мы выросли с пресмыкающимися, и они нравятся нам обоим. Пожалуй, это единственное, что у нас с братом общее.

Бри распрямила руку на столе:

– Значит, вы не продавали и не передавали ему редких особей?

Адвокат еще ближе наклонился к клиенту:

– Не отвечайте.

Джаспер стиснул зубы. Ему хватило ума послушать защитника.

Вместо прямого вопроса Мэтт пошел окольным путем:

– Какие виды змей нравились вашему брату?

Но Джаспер и теперь не повелся. Скрестив на груди руки, он продолжил хранить молчание.

– Спенсер держал у себя ядовитых змей? – спросил Мэтт.

Джаспер опустил руки на стол:

– Ядовитые змеи не злые и вовсе не агрессивные. Надо просто уметь с ними обращаться.

Мэтт заслужил медаль за то, что не закатил глаза и не воскликнул: «Какая чушь!»

Секреты правильного обращения с экзотическими – и смертельно опасными животными – знали только специалисты-профессионалы. Но Мэтт хотел, чтобы Джаспер разоткровенничался, и потому согласился:

– Большинство животных опасны, если ты не знаешь, как себя с ними вести.

– Правда? – постучал костяшками пальцев по столу Джаспер.

– А у Спенсера были домашние питомцы? – задала очередной вопрос Бри.

– Да нет, конечно! – сразу же отверг ее предположение Джаспер. – Собака или кошка запачкали бы его шикарный дом. Спенсер не потерпел бы комков шерсти или следов грязных лап. К тому же, он был слишком самовлюблен. На остальных ему любви уже не доставало. Брат любил змей, потому что они чистые и неприхотливые существа. И не привязываются к человеку.

– А вы не знаете никого, с кем он был близок? – спросил Мэтт.

– Нет, – помотал головой Джаспер. – У Спенсера никогда не было друзей.

– Никогда? – со скепсисом в голосе переспросила Бри.

– Никогда. Даже в детстве, – наморщил брови Джаспер, как будто силился напрячь память. – Брат мог искусно притворяться, но ни с кем, кого я видел, не сближался. Только изображал.

– Что изображал? – решила уточнить Бри.

– Заботу? Расположение к кому-то. Я не знаю, как это назвать. Но Спенсеру, действительно, было наплевать на всех, кроме себя любимого, – тон Джаспера не оставил места для сомнений.

Мэтт попробовал новый подход:

– А в детстве вы были близки?

– Нет, – снова покачал головой Джаспер. – У нас разница в десять лет, и ни один из нас не был белым и пушистым.

– А подружки у Спенсера имелись? – постучала ручкой по столу Бри.

– Он встречался с женщинами, но однолюбом не был, – ответил Джаспер. – Он обхаживал женщину ровно столько, сколько требовалось, чтобы уложить ее в постель. Но не позволял отношениям затянуться так, чтобы развилась привязанность.

На несколько секунд в допросной повисла тишина. А потом вперед подался адвокат:

– Мой клиент ответил на все ваши вопросы. Вам нечего ему предъявить в связи с убийством брата.

Бри откинулась на спинку стула:

– Мы обвиняем его в незаконном хранении оружия. В его доме найден обрез дробовика, не отвечающий параметрам, установленным законодательством. А также у вашего клиента нет разрешения на владение пистолетом.

Адвокат сверился со своими записями:

– Вы не можете доказать, что это пистолет мистера Лафоржа. Его мог принести с собой подросток. Возможно, и другое оружие тоже принес он.

Не сводя с адвоката пристального взгляда, Бри отчеканила:

– Неплохая попытка, но мы все докажем.

– Вам придется это сделать, – заявил адвокат скорее деловым, чем самоуверенным тоном.

Его взгляд скользнул с Мэтта на Бри и обратно, изучая обоих. Нет, он их не просто изучал. Он их оценивал.

Похоже, этот человек был изворотливым ловкачом.

– Подросток не притащил с собой семьдесят семь змей, – добавил Мэтт. – Включая запрещенных к содержанию удавов и гремучих змей.

– Не будем забывать и про редкие виды змей, находящихся под угрозой вымирания, – продолжила Бри. – И вот такой серпентарий находился в подвале.

– Мы закончили, – даже не моргнул глазом адвокат. – Джаспер, не говорите больше ни слова.

И всё.

Адвокат удалился. Бри вновь надела на Джаспера наручники и передала под надзор полицейскому, велев тому доставить арестованного в тюрьму.

Мэтт встал со стула и потянулся:

– Адвокат прав: у нас нет никаких доказательств причастности Джаспера к убийству брата. Единственная установленная связь между ними на данный момент – любовь к змеям.

– В записях оператора мобильной связи отобразятся все телефонные звонки Джаспера.

– Он добровольно поделился этой информацией. Не пытался скрыть, что созванивался со Спенсером, – Мэтт заподозрил Джаспера в хитроумии. – И мы не сможем доказать, что разговаривали они о чем-то другом.

Бри собрала свои записи:

– Мы задержали Джаспера за нарушение правил обращения с оружием – обрез и отсутствие разрешения на его хранение и ношение. А также за незаконное содержание животных и ядовитых рептилий. Если Рикки говорит правду, мы сможем также предъявить Джасперу Лафоржу незаконную торговлю дикими животными. А с учетом найденных мертвых особей можно попытаться обвинить его в жестоком обращении с ними.

– А еще можно попробовать привлечь его за преступную небрежность в обращении с рептилиями.

Бри кивнула в знак согласия:

– Я надеялась, что нам удастся задержать его хотя бы на пару дней, но этот скользкий и ушлый законник добьется, чтобы его клиента освободили из заключения под залог или поручительство уже завтра. У Джаспера Лафоржа нет судимостей, а ты знаешь правила игры.

Бри с Мэттом покинули допросную. Завернув в комнату отдыха, Бри достала из холодильника две бутылки воды и вручила одну другу. Отвинтив от своей крышку, Бри отхлебнула глоток с задумчивым видом.

– Мне показалось, что Джаспер удивился известию о смерти брата, а способ убийства и вовсе его огорошил. Мог ли он так ловко разыграть и свое удивление, и свой шок?

Они направились в кабинет Бри. Последовав ее примеру, Мэтт отпил из бутылки немного воды. Ощущение сухости и песка в глазах не проходило.

– Я бы не стал этого исключать. Некоторые реакции Джаспера выглядели вполне искренними, но иногда он явно играл с нами. Вдобавок ко всему, он продает ядовитых змей несовершеннолетним, так что я сомневаюсь в том, что этический кодекс что-либо для него значит.

– Нет, правда, кроме шуток, – сев за свой письменный стол, Бри похлопала ладонью по крышке. – Кто продаст гремучую змею ребенку?

– Психопат.

– Точно! Для такого человека, как Джаспер, границ недозволенного почти нет. Он мало перед чем остановится, – воскликнула Бри. – Нам нужно больше доказательств. Тодд уже запросил ордеры перед тем, как уехать домой – немного поспать.

Мэтт проверил время на мобильнике. Было почти четыре утра.

– Нам тоже не мешало бы урвать хотя бы пару часов сна.

Первые часы в любом расследовании были решающими, но даже короткий сон сказался бы лучше на их трудоспособности, чем полное отсутствие отдыха.

– Ты прав, – кивнула Бри и закрыла крышку компьютера.

Они вышли из участка вместе. Их автомобили были припаркованы рядышком на служебной стоянке за зданием.

– Ко мне? – придержал рукой дверцу своего внедорожника Мэтт.

– Да. Если можно.

– Конечно можно.

У Бри вошло в привычку ночевать у Мэтта, если приходилось задерживаться на работе. Ей не нравилось будить ребят и Дану своим приходом домой среди ночи. Мэтт понимал и принимал ее попытку совместить семью и работу, но ему также хотелось, чтобы Бри оставалась у него на ночь, когда их мысли не были поглощены очередным убийством (не всегда, конечно, а время от времени).

– Могла бы и не спрашивать. У тебя постоянное и бессрочное приглашение, – Мэтт заглянул Бри в глаза. – На самом деле, мне хотелось бы провести вдвоем с тобой целый уикенд. Может, съездим куда-нибудь?

– Мне тоже этого хочется, – на губах Бри заиграла улыбка, но в ее взгляде Мэтт прочитал извинение. – Но я не могу даже помыслить о том, чтобы оставить детей сейчас.

– Тогда вернемся к этой затее после расследования.

– Дело не только в расследовании, – по лицу Бри промелькнула тень боли. – Ребята впервые будут встречать Рождество без матери. Не представляю, как они с этим справятся.

Сердце Мэтта кольнула вина:

– Прости. Я не подумал об этом. Тебе, конечно же, не следует оставлять их одних.

Глаза Бри потеплели.

– Ты же знаешь: мне очень хочется отправиться с тобой в путешествие, – Бри прикоснулась к своему сердцу: – В нем нет ничего, что бы тянуло меня назад, – она дотронулась до предплечья Мэтта. – У меня есть ты… вы.

Мэтт улыбнулся:

– Я могу сказать то же самое.

Но по дороге к дому он все же задался вопросом: а хватит ли Бри на всё и на всех, включая него? Времени для развития их отношений между ее работой и заботой о детях оставалось не так уж много.

Глава девятая

– Тебе нужно дать имя, – обращаюсь я к одной из змей в своей гостиной.

Ее туловище землистого цвета свернулось спиралью в поилке в углу аквариума. Думая о змеях, я обычно представляю себе тонкую и гибкую рептилию, а у этой змеи тело короткое и толстое, всего около четырех футов в длину – от ее трещотки-«погремушки» на конце хвоста до тупого закругления клиновидной головки.

Всю дорогу до дома змеи жутко шипели и трясли хвостами в своих аквариумах. Я проверяю защелки на крышке каждой емкости. Кому захочется, чтобы возбужденная змея ползала по дому. Крышки надежные, но я себя не обманываю. Этому этапу моего плана предшествовало тщательное «изучение вопроса». И теперь я знаю: стекло между нами создает лишь иллюзию контроля над змеями. А на самом деле эти рептилии злые и опасные.

Под стать мне. Возможно, именно поэтому я отождествляю себя с ними. И именно поэтому мне захотелось завладеть этими существами, стоило только увидеть их. Я тоже несу угрозу и могу нанести смертельный удар.

Змеи чувствуют вибрации. Несмотря на все мои старания минимизировать их стресс, езда на заднем сиденье внедорожника, похоже, обернулась для этих созданий сенсорной перегрузкой. Две другие змеи вроде бы успокоились. Во всяком случае, они затихли. А эта… Я ощущаю ее враждебность при каждом движении языком. Хотя, возможно, я просто проецирую на нее собственную злобу.

До рассвета еще несколько часов. Я наблюдаю за змеей с нездоровым любопытством и восхищением. Даже неподвижная, она источает силу и уверенность, как будто сознает свои смертоносные возможности.

Мне хотелось бы обладать такой же уверенностью в себе и ничего не усложнять. Змея не задумывается ни о своем предназначении, ни о своем прошлом и будущем. Ей не ведомо сожаление. И живет она настоящим моментом. Просто существует.

И в этом есть что-то притягательное. Мне хотелось бы быть такой же холодной и бездушной тварью, такой же хладнокровной и невозмутимо сосредоточенной исключительно на себе. Но мою грудь обжигает пылающий гнев. Змея не испытывает никаких чувств. А во мне бушует слишком много разных эмоций.

– Я знаю, это политически некорректный термин, но учитывая, что уже сделано… и то, что я планирую сделать… мне не следует беспокоиться о социальных границах. Ты мой тотем, мое священное животное, и ты станешь частью моего фирменного почерка.

Змея шевелится. Ее голова поднимается – медленно, сосредоточенно. Рептилия высовывает язык, поводит им и поворачивает голову на несколько градусов. Еще один щелчок языком – змея словно вбирает в пасть мой запах, ощупывает языком свое новое окружение: меня.

– Ты чуть меньше двух других змей. Наверное, ты самка, – мое лицо растягивает улыбка, как у Гринча. Змея-самка заслуживает имя самой известной женщины-убийцы. – Я буду звать тебя Лиззи. А этих двух – Тедом и Джеком.

Теперь мне нужно выяснить, что для змей служит триггером, пусковым сигналом. Мой голос на них не действует. Я машу рукой, несколько раз подпрыгиваю. Половые доски подо мной сотрясаются. Крышка на аквариуме подрагивает. Лиззи свивается в кольцо еще туже, словно готовится нанести удар. Я ощущаю ее напряжение. Кончик змеиного хоста дрожит; из аквариума исходит слабый треск. Две другие змеи от меня в нескольких футах, но они тоже выказывают признаки волнения: беспокойные движения и щелчки языком. Еще один хвостовой погремок начинает трещать.

– Мне все понятно, – довольно хмыкаю я.

Дребезжащее звучание змеиных трещоток и возбуждает, и пугает. Какой ужас, должно быть, испытывает человек, оказавшись рядом с таким существом на природе, где ему не обеспечивают безопасность толстые стенки аквариума! Я даже представить себе не могу.

Змеи нападают, когда чувствуют угрозу. Естественная реакция человека на встречу с ядовитой рептилией – паника. А змей пугают внезапные, резкие движения. Мой план сработает отлично.

Стоит мне дать волю воображению, и верный успех слегка кружит голову:

– Вот сюрприз для них будет!

А пока мне надо сосредоточиться на самой важной части плана: моей следующей мишени.

Я зачитываю свой список змеям, поднимая фотографии из профилей – показываю змеям лица потенциальных жертв.

– Как ты думаешь, Лиззи, кто должен умереть следующим?

Глава десятая

Бри открыла глаза. В комнате было еще темно, но ее внутренние часы пробили: пора вставать! Бри предпочитала находиться дома, когда просыпались ребята.

Она попыталась перекатиться на бок, но ей помешала голова большого пса, лежавшая на ее лодыжках. Кобель немецкой овчарки Броди вклинился между ней и своим хозяином Мэттом. Пошевелив пальцами ног, Бри ощутила в икрах покалывание, как будто в них кто-то тыкал иголками. Сознавая всю нелепость попытки не разбудить пса, Бри все же попыталась осторожно вытащить ноги из-под его головы.

– Он подвинется, – сказал ей на ухо Мэтт.

– Мне не хочется его тревожить.

Мэтт только хмыкнул:

– Ему не надо подниматься и идти на работу. Он может проспать сегодня двадцать часов.

– Как отставной герой, имеет полное право, – рассмеялась Бри.

Четвероногий напарник Мэтта получил боевое ранение в том же инциденте с дружественным огнем, который положил конец полицейской карьере Мэтта.

– Я приготовлю кофе, – поцеловав Бри в щеку, Мэтт выскользнул из постели. На его порыв тут же отреагировал датчик движения умного ночника, отбросившего на пол полукруг приглушенного света. Даже в полумраке Мэтт в одних боксерах производил сильное впечатление.

Наблюдая за ним, Бри заулыбалась. Этот человек сделал ее счастливой. А ведь еще десять месяцев назад она даже не подозревала, что испытает нечто подобное. Встав с кровати, Бри направилась в ванную в одной футболке Мэтта – все еще хранящей его тепло. Минутой позже Бри – вся дрожа – поспешила забраться обратно в постель.

Броди «по-пластунски» прополз по кровати и растянулся рядом с ней. Его туша прижалась к ее телу от ребер до пальцев ног. От пса исходило такое же тепло, как от его хозяина. Бри погладила Броди по плечу, потом почесала за ухом.

– Кто у нас хороший мальчик? – пропела она.

Хвост Броди глухо стукнул по матрасу.

Покусанная в детстве, Бри большую часть жизни провела до ужаса боясь всех собак. Еще десять месяцев назад она и помыслить не могла, что будет вот так запросто играть с огромным псом. Но это случилось! И такая перемена красноречивее всего характеризовала нынешнюю жизнь Бри.

Мэтт принес в спальню две кружки кофе. Поставив одну из них на тумбочку перед Бри, он обошел кровать и снова залез на матрас.

– Эй, Броди, не хочешь потесниться?

Пес проигнорировал его призыв. Вытащив край стеганого одеяла из-под головы питомца, Мэтт прикрыл им голые ноги. И, откинувшись на изголовье кровати, начал неспешными глотками потягивать кофе.

Бри, поерзав, приняла сидячее положение, подоткнула себе за спину подушку и потянулась за своей кружкой:

– Твой пес понимает пассивное сопротивление.

– Он научился притворяться мертвым.

– Умный мальчик! – потрепала Бри его за уши.

– Очень умный, – согласился Мэтт, поглаживая Броди по голове.

– Как ты думаешь, он скучает по Грете? – спросила Бри.

Мэтт выходил и натренировал молодую немецкую овчарку в приюте для собак своей сестры. Он считал, что из Греты могла получиться отличная служебная собака. Но в департаменте Бри не было подразделения К-9 с тех пор, как Броди «вышел на пенсию». Кинологическая спасательная организация помогла собрать деньги на снаряжение и дальнейшее обучение Греты. И теперь способная ученица Мэтта вместе со своим дрессировщиком совершенствовала навыки в специальном центре подготовки – Собачьей Академии.

– Возможно, немного скучает, но ее энергия выматывала и истощала старика Броди, – хохотнул Мэтт.

– Что у нас на повестке на это утро?

Бри отхлебнула большой глоток кофе, надеясь, что кофеин быстро попадет в кровоток и зарядит ее бодростью. Трех часов сна для полноценного отдыха явно было недостаточно.

– Мне надо заехать домой и проводить детей в школу. А потом мне хотелось бы снова побывать на месте преступления – осмотреть двор при дневном свете и заглянуть к соседу, что живет напротив. Возможно, он окажется дома, и нам удастся с ним побеседовать. После этого проанализируем имеющиеся данные и согласуем наши планы с Тоддом.

– А уже известно, когда будет производиться вскрытие?

Взяв мобильник, Бри проверила электронную почту. Одно из писем было от судмедэксперта:

– Доктор Джонс назначила его на одиннадцать тридцать.

– Утро обещает быть насыщенным и напряженным.

Бри вздохнула. День еще не начался, а уже складывался хаотично.

– Да, – положив телефон на прикроватную тумбочку, Бри снова отхлебнула кофе.

Мэтт заглянул в ее кружку:

– Черт. Впечатляюще.

– Необходимо, – потянулась Бри. – Мне нужно проснуться.

Отставив в сторону свою кружку с кофе, Мэтт проверил собственный мобильник.

– Сегодняшнее утро ты начинаешь с опережением графика.

– Мы еще можем пробежать милю-две. Мне не помешала бы кардио-тренировка.

Бри не бегала уже несколько дней.

– А я знаю другой способ заставить твое сердце биться чаще, – повернувшись, Мэтт наклонился к подруге и нежно поцеловал ее рот. Его губы скользнули по подбородку и шее Бри, задержались на точке пульса.

По ее конечностям разлился жар. Бри обвила руками широкие плечи парня:

– У меня есть пятнадцать минут.

Мэтт вскинул голову и ухмыльнулся:

– Я предпочел бы час, а то и больше. Но раз так… придется уложиться в сжатые сроки.

Уже почти проснувшаяся Бри поцеловала его в ответ и твердо повторила:

– У меня пятнадцать минут.

– Двадцать, – заспорил Мэтт, засовывая руку под одеяло.

– Договорились, – простонала Бри.

Голос Мэтта стал хриплым:

– Я знаю, как нажать на самые важные кнопки.

«Конечно, знаешь. Кто бы сомневался!» – выгнулось дугой тело Бри навстречу ласкам его рук.

Следующие двадцать минут стоили пропущенной пробежки и принятого потом наспех душа. Снуя по кухне, Бри натянула свитер.

Мэтт надел джинсы и футболку. Хотя в доме было прохладно, он ходил по полу босиком. И Бри пожалела, что в запасе у нее не оказалось еще двадцати минут. Она взглянула на экран мобильника.

– Твои волосы еще мокрые, – Мэтт насыпал в миску гранулы собачьего корма. (Броди терпеливо ждал.)

– Кто-то лишил меня времени на сушку феном.

– Это был я, – улыбнулся во весь рот Мэтт. – Держи, – поставив миску перед псом, он шустро нырнул в прачечную и так же быстро вышел из нее с вязаной шапочкой в руке. Надев ее на голову Бри, Мэтт констатировал: – На улице холодно.

– Спасибо, – наклонилась к нему Бри для прощального поцелуя. – Встретимся в участке.

– Как скажете, шериф!

В предрассветном полумраке Бри поспешила к своей машине. Из собачьих будок, мимо которых лежал ее путь, разнесся лай. Сестра Мэтта, Кэди, помахала ей с порога рукой. Покинув департамент шерифа после ранения, Мэтт потратил выплаченное ему компенсационное пособие на покупку дома и строительство псарни для содержания и дрессировки К-9. Но не успел он наладить новое дело, как его сестра заселила все будки брошенными собаками, спасать которых поставила себе целью. И теперь Мэтт сконцентрировался на поиске бездомных четвероногих и их натаскивании для службы в правоохранительных органах.

Включив печку, Бри порулила домой с блаженно-глупой улыбкой на лице. А, свернув на подъездную дорогу, сильно удивилась, заприметив там повидавший виды внедорожник брата. Припарковавшись рядом с его старой развалюхой, Бри побежала к кухонной двери. Не успела Бри войти внутрь, как ей в ноги врезалась Милашка. Опершись рукой о стену, Бри остановилась, чтобы погладить собаку. Хвост Милашки завилял, выписывая в воздухе замысловатые круги.

– Ты же видишь меня каждый день. И всегда радуешься при встрече! – не сдержалась Бри.

– Она любит тебя, – Адам сидел за кухонным столом, вдыхая аромат капучино.

Его джинсы и толстовку усеивали пятна краски. А вид у Адама был такой, словно он несколько недель не расчесывал свои косматые волосы.

– Я рада видеть тебя здесь. Но еще очень рано. Что-то случилось? – повесив куртку на вешалку, Бри бросила ключи на рабочий стол.

Сидевшая на корточках перед духовкой Дана устремила взгляд в крошечное окно:

– Доброе утро.

Бри эхом повторила ее приветствие.

Вейдер тут же запрыгнул на столешницу. Встретившись с Бри глазами, кот умышленно столкнул ее ключи на пол. Подобрав ключи, Бри положила их на самую высокую полку и почесала пройдоху за ухом. Да, Вейдер был, конечно, прохвостом, но он был ее прохвостом.

Адам пожал плечами:

– Я работал всю ночь. Работа над новой картиной что-то застопорилась. И я решил заехать к вам, позавтракать на халяву и освежить голову.

– Дети будут в восторге, – вытащила из духовки противень Дана.

Бри остановилась, чтобы разуться:

– Чем это пахнет?

Дана поставила противень на плиту:

– Это лимонные маффины с голубикой. Присаживайся, – указала подруга на стол. – Я подам тебе капучино.

Адам отпил глоток кофе и в восхищении вздохнул:

– Она заряжена кулинарным энтузиазмом. Не вздумай с этим бороться.

– Да никогда и ни за что! – приобняла брата Бри. И повернулась к подруге:

– Сделай мне, пожалуйста, двойной капучино. А лучше тройной.

Дана поколдовала с навороченной кофемашиной, которую привезла с собой из Филадельфии. Потом присыпала какао-порошком пенистый напиток и поставила его на стол:

– Он тебя точно взбодрит.

Адам покосился на сестру:

– У тебя отличное настроение для человека, вовлеченного в расследование убийства.

– Верно, – Бри подавила чувство вины, из-за которого страдала всякий раз, когда в ее юрисдикции оказывалось крупное дело: она заслужила такую жизнь.

– Я счастлив за тебя, – улыбнулся Адам. – Я рад, что вы с Мэттом друг друга нашли, хотя и немного ревную.

– Я тоже, – Дана полила глазурью маффины. – Их следует есть охлажденными, но я не собираюсь ждать.

У Бри потекли слюнки:

– А как у тебя с парнем, с которым ты встречалась на прошлой неделе?

Дана покачала головой:

– Юристом? Никакой химии, – она поставила на стол блюдо с маффинами. – Меня ни к кому почему-то не тянет. Даже не знаю, в ком причина – в них или во мне?

– Как по мне, так все эти сайты или приложения для знакомств устроены неправильно. Там все наоборот, – поторопившись остудить маффин, Бри разломила его пополам. – По логике вещей, ты должен сначала познакомиться с человеком и понять, привлекает ли он тебя. И лишь тогда идти с ним на свидание. А тут ты сначала встречаешься с кем-то и только на свидании понимаешь, нравится он тебе или нет.

– Все так. Только познакомиться с кем-то естественным путем не так-то просто. Да еще в таком городке, как этот. В ожидании новой встречи я до девяноста лет останусь одна, – отпила из своей кружки Дана. – Не поймите меня превратно. Мне здесь нравится. Жизнь течет медленней, воздух чище, шум машин и вой сирен не раздражает мне слух круглосуточно. Но возможностей для знакомств в Грейс-Холлоу кот наплакал.

– Без шуток, – отправив себе в рот половинку маффина, Адам закрыл на секунду глаза: – Они потрясающие!

Дана вздохнула:

– Возможно, мне следует осознать и смириться с тем, что любви с первого взгляда не существует.

Бри тоже не верила в любовь с первого взгляда. А вот в страсть с первого взгляда… Мэтт заставил ее кровь забурлить в первую же встречу. Бри посмотрела на брата:

– А ты когда начал встречаться?

– Я всегда в поиске, – откинул назад волнистые пряди Адам. – Никогда не был монахом. Просто этот год какой-то безумный, моя социальная жизнь практически заглохла.

Но он и раньше ничего не рассказывал Бри о своих подружках. Как, впрочем, и о друзьях. Бри считала его интровертом, сосредоточенным исключительно на себе. Но тогда, до января, они едва были знакомы друг с другом. После смерти родителей их разделили, а когда брат с сестрой воссоединились, жизнь обоих перевернулась. Но им явно нужно было пообщаться теснее и о многом поговорить.

В кухню, волоча ноги, вошла Кайла – все еще в пижаме, с затуманенными глазами. Она была «совой» и рано вставать не любила. Подарив Адаму сонную улыбку, девочка придвинула к нему свободный стул и, усевшись, положила голову на плечо дяди:

– Привет. Ты чего тут делаешь в такую рань?

Адама поцеловал Кайлу в макушку:

– Я приехал позавтракать вместе с тобой.

Дана поставила перед девочкой стакан с молоком:

– Что ты будешь на завтрак?

– Можно мне яичницу-болтунью? – попросила Кайла.

– Конечно, – тут же принялась за подготовку яиц Дана.

На пороге появился Люк, уже полностью одетый. Плюхнувшись на стул, он быстро умял яичницу с двумя маффинами в прикуску и запил их стаканом апельсинового сока.

– Мне надо собираться на работу, – доев свой маффин, Бри подхватила кружку с капучино и пошла с ней наверх.

Похоже, капучино Даны состоял не на треть, а на две трети из эспрессо, потому что в голове у Бри прояснилось. Она переоделась в униформу, заколола все еще влажные волосы в пучок и попрощалась с домочадцами.

Подобрав Мэтта возле участка, Бри порулила к месту преступления. У начала подъездной аллеи Спенсера они с Мэттом вышли из внедорожника. Их дыхание стелилось туманом в холодном утреннем воздухе. Прошлой ночью им повезло – снег так и не выстлал траву белой пеленой. Но температура понизилась, и почва замерзла.

У Бри завибрировал телефон. На экране высветилось имя местного репортера, Ника Уэста. Бри проигнорировала его вызов – у нее не было времени, чтобы прямо сейчас отвечать на вопросы. Через минуту ее мобильник просигналил: пришло голосовое сообщение. Бри и его проигнорировала.

Мэтт указал на дом напротив; на подъездной дороге к нему стояла черная «Хонда-Аккорд»:

– Похоже, сосед Спенсера дома.

Бри двинулась через дорогу:

– Давай-ка с ним поговорим.

Ей не хотелось упускать возможности. Место преступления за двадцать минут никуда не денется. А вот сосед мог куда-нибудь уехать.

Бри с Мэттом поднялись по ступенькам на переднее крыльцо. Их уши уловили приближавшиеся шаги, еще секунда – и дверь распахнулась. Мужчина лет сорока, в домашнем халате, окинул их униформу уставшими глазами:

– Что произошло? Я приметил сигнальную ленту у дома Спенсера.

Бри представила себя и Мэтта.

– А я – Дин Унгер, – произнес мужчина. – Неужто Спенсера обокрали?

Бри помотала головой:

– К сожалению, мистер Лафорж мертв. Его тело было обнаружено вчера вечером.

Рот Дина открылся и снова закрылся. Он слегка наклонил набок голову:

– Черт… Он мертв? Правда?

– Увы, – подтвердила Бри.

Дин качнулся назад, как будто известие о смерти соседа произвело на него эффект взорвавшейся бомбы.

– Как он умер? Он же постоянно бегал. Да и выглядел совершенно здоровым.

– Его убили, – без обиняков ответила Бри, наблюдая за реакцией Дина.

Тот резко выпрямился:

– Ого! Как?

Бри уклонилась от прямого ответа:

– Меэксперт еще не огласила причину смерти.

Несколько секунд Дин стоял как вкопанный, словно переваривал информацию. А потом изрек:

– Вот это да… Даже не знаю, что и сказать. Я сталкиваюсь со смертью и даже с погибшими в перестрелках каждый день. Но я никогда не был знаком лично ни с одним из убитых. Мне это кажется нереальным, понимаете?

– Все очень реально, – заверила собеседника Бри.

Дин покачал головой.

– Нам хотелось бы задать вам несколько вопросов, – вступил в разговор Мэтт. – Мы можем войти?

– Да. Конечно… Извините, – словно очнувшись, Дин торопливо посторонился и пропустил их в дом. – Проходите на кухню. Я готовил себе завтрак перед тем, как лечь спать. Ночь выдалась долгой.

Переступив порог дома, Бри с Мэттом проследовали за хозяином по коридору в 90-е прошлого века. Кухонные шкафчики из мореного дуба, отделанные жаростойким пластиком рабочие поверхности и выцветшие голубовато-розовые обои были оригинальными, а не в стиле ретро. Но за устаревшей кухней тянулась стена с раздвижными стеклянными дверьми и высокими окнами, выходившими на холмистый луг и большой пруд. Красивую картину обрамлял густой лес.

На столе, рядом с осколками скорлупы, собранными в кучку на бумажном полотенце, стоял открытый лоток с яйцами. Четыре яйца уже были разбиты в большую миску.

– Прекрасный вид, – засвидетельствовал Мэтт.

Встав за кухонный остров, Дин приправил яйца солью и перцем.

– Спасибо. Из-за этого вида я и приобрел этот дом. Эх, было бы еще время на его ремонт!

– А как давно вы тут живете? – не преминула поинтересоваться Бри.

– Два года, – вооружившись венчиком, Дин ловко взбил яйца – похоже, он уже набил на этом руку. – Хотите чаю?

– Нет, благодарю вас, – отказалась Бри. – Мы вас долго не задержим.

– Вы работаете по ночам? – спросил Мэтт.

– Да, – вылил яйца на сковородку Дин. Смесь зашипела. – Я работаю в больнице, помощником врача.

– Во сколько вы уехали на работу вчера вечером? – Бри угнездилась на краешке табурета.

Дин помешал лопаточкой яичную массу.

– Я уехал отсюда в половине пятого. Как обычно. А вернулся домой около семи утра. У одного из наших пациентов остановилось сердце…, – при воспоминании о неприятном случае на работе лоб Дина прорезали глубокие линии. – А так я обычно работаю сменами, по двенадцать часов. Сегодня только припозднился домой.

Бри скрестила руки на столе:

– Вы не заметили вчера ничего необычного в доме соседа?

Дин убавил пламя конфорки.

– Сегодня утром я заметил полицейские машины. А так нет, ничего необычного.

Мэтт оперся бедром о рабочий стол:

– А на улице не было незнакомых машин?

– Если и были, то я их не видел, – отрезав два куска хлеба, Дин сунул их в тостер. – У нас тут не такое интенсивное движение, как в центре.

– Насколько хорошо вы знали Спенсера Лафоржа? – спросила Бри.

Дин вернулся к плите, отделил омлет от дна сковородки и подрегулировал горелку.

– Достаточно хорошо, чтобы помахать ему рукой, доставая письма из почтового ящика или вынося мусорное ведро.

– А с его родными или друзьями вы были знакомы? – задал новый вопрос Мэтт.

– Нет, – Дин выключил конфорку, снял с плиты сковородку и переложил омлет на тарелку. – Мы не были приятелями. Не устраивали барбекю, не пили пиво и не смотрели вместе футбол. Я переехал сюда, потому что хотел уединения. Я по двенадцать часов в сутки общаюсь с людьми и домой возвращаюсь уставшим от них.

– Понимаю, – кивнул Мэтт.

Бри попыталась вспомнить, когда она оставалась одна (не считая походов в ванную), и не смогла. А теперь и в ванную комнату следом за ней заходила собака, а Кайла переговаривалась с ней, стоя за дверью.

На рабочем столе Дина Бри заметила невскрытый пакет.

– Когда его доставили вам?

Направившийся к тостеру Дин скосил глаза на пакет.

– Вчера. Уже после того как я уехал на работу. Сегодня утром я обнаружил его у входной двери, – выложил два тоста на тарелку Дин.

Мэтт сфотографировал транспортную маркировку:

– Вдруг водитель из службы доставки что-нибудь видел.

– Проверьте, – Дин подошел к холодильнику и достал из него бутылку с острым соусом и одноразовые контейнеры с гаукамоле. Полив соусом омлет, он намазал гуакамоле на тосты.

– Благодарим вас за помощь, – положила на рабочий стол свою визитку Бри. – Позвоните, если что-то вспомните. Мы тоже с вами свяжемся, если у нас появятся вопросы. А теперь – не будем вам мешать завтракать. Приятного аппетита!

– Спасибо, – достал из ящик вилку Дин. – Я, правда, вымотан. Мне следует беспокоиться, шериф? Спенсер был моим ближайшим соседом…

– На данный момент у нас нет оснований полагать, что вашей общине что-то угрожает, – интуитивно Бри чувствовала, что за убийством Спенсера стояли личные мотивы, но домыслы – не доказательства; интуиция могла подвести. – Ваш дом под охраной?

– Нет, – помотал головою Дин.

– Возможно, вам стоит о ней подумать, – сказала Бри. – А пока запирайте все двери.

– Хорошо, – Дин уставился на омлет, нахмурившись, как будто совсем потерял аппетит.

И винить его за это было нельзя.

– Звоните, если вас что-то насторожит.

– Хорошо, – повторил Дин, отставив от себя тарелку; его взгляд устремился к застекленной стене.

Прекрасный вид.

Такой открытый.

И в то же заставляющий чувствовать себя уязвимым.

– Можете нас не провожать, – направился к входной двери Мэтт.

И вместе с Бри вышел на улицу.

– У него надежное алиби.

– Да, – оглянулся на дом Дина Мэтт. – Я не почувствовал в его поведении никакой фальши, но все же позвоню в больницу и проверю его историю.

Бри окинула взглядом лес, вырисовывавшийся за домом. Красивый вид с дополнительным бонусом – уединением.

Мэтт отследил пакет онлайн.

– Нам везет. Пакет был доставлен в 17:20. Позвоню-ка я на базу, узнаю – сможем ли мы побеседовать с водителем, – Мэтт приложил телефон к уху. Через несколько минут он удовлетворенно хмыкнул: – Водитель как раз завершает свой утренний маршрут. Минут через двадцать он должен вернуться на базу, чтобы принять новый груз. Если поторопимся, мы его застанем.

Глава одиннадцатая

Заняв пассажирское сиденье во внедорожнике шерифа, Мэтт не стал тратить времени даром. И пока Бри вела машину к оптовой базе, он проверил в бортовом компьютере запись по транспортному средству водителя:

– Его зовут Кент Бароун. В службе доставки работает восемь лет. Пару раз был оштрафован за превышение скорости. Больше на него ничего нет.

Бри свернула на стоянку при огромном складском ангаре рядом с выездом на межштатную автомагистраль.

– Припаркуйся возле офиса. Начальник базы позовет Бароуна на разговор с нами, пока его грузовик будут загружать.

Бри проехала мимо погрузочных площадок, занятых развозными фургонами, и остановилась перед офисом. Они с Мэттом вошли внутрь. Директор базы уже поджидал их в вестибюле. И сразу же повел вперед по коридору, освещенному флуоресцентными лампами.

– Кент ждет вас в комнате отдыха, – ткнул он большим пальцем в дверной проем.

– Мы не задержим его надолго, – сказала Бри.

Мэтт первым вошел в типовую комнату отдыха. В углу скучал в одиночестве холодильник. Рабочий стол был заставлен микроволновками. Пластиковые стулья обступали несколько небольших круглых столиков.

За одним из них сидел высокий, худощавый афро-американец в серой униформе. При виде гостей он сразу поднялся. Бри с Мэттом устремились к нему по протертому линолеуму, покрывавшему пол.

– Мистер Бароун? – уточнила Бри, остановившись перед мужчиной.

– Он самый. Можете называть меня просто Кентом, – ответил тот.

– Я шериф Таггерт, – Бри указала на Мэтта: – А это Флинн, следователь по уголовным делам.

Опустившись на стул напротив Кента, Бри подождала, пока он сядет. Мэтт подтащил к столику еще один стул и сел рядом с Кентом.

Взгляд водителя заметался между шерифом и следователем:

– Что-то случилось?

– Нет, – поспешила успокоить его Бри. – Нам надо лишь задать вам пару вопросов по поводу вчерашней доставки.

– Почему мне? – еще больше насторожился Кент.

Проигнорировав его вопрос, Бри зачитала почтовый адрес Дина Унгера.

– Вы доставили вчера вечером пакет к этому дому?

– Да, – кивнул Кент.

– Вы часто доставляете заказы по этому адресу? – спросила шериф.

Явно почувствовавший себя неловко, Кент заерзал на стуле:

– Раза два в неделю. А в чем дело, черт возьми?

– Вы не заметили вчера вечером ничего необычного?

– А что вы подразумеваете под необычным? – голос Кента повысился почти до крика. – Я оставил там пакет и уехал. У меня очень плотный график, особенно в эту пору года. В канун праздников всегда много работы. Все спешат, всем нужно срочно. Что вас интересует конкретно? Скажите, что произошло, – потребовал Кент.

Бри с Мэттом переглянулись. Они надеялись опросить водителя беспристрастно, но Кент слишком сильно разволновался.

– В доме напротив был убит человек, – сказал Мэтт.

Кент побледнел?

– Убит?

– Да, – подтвердила Бри.

Кент резко вскочил, отодвинутый стул с пронзительным скрежетом проехался по линолеуму.

– Я не имею никакого отношения к этому убийству.

– Мы и не подозревали вас в причастности к нему, – Мэтт постарался, чтобы его голос прозвучал как можно спокойней.

Кент вздернул подбородок:

– Вы не повесите его на меня!

– Конечно же, нет, – озадачилась странной реакцией водителя Бри. – Уверяю, мы вас не подозреваем.

Губы Кента выгнулись в сомнении.

«Пора прекратить ходить вокруг да около», – решил Мэтт.

– Вы явно встревожены. Почему?

– Две недели назад меня ни с того ни с сего тормознули местные патрульные, – еле выдавил из себя Кент. – Они выволокли меня из машины и заставили пройти все тесты на алкоголь, какие пришли им на ум. Они пытались спровоцировать меня, вынуждали наделать глупостей. Слава Богу, я не дурак.

– Они заставили вас дуть в алкометр? – спросила Бри.

– Нет, – помотал головой Кент. – Они видели, что я не пьян. Это напоминало форменное издевательство.

Брови Бри сдвинулись:

– Это были люди шерифа?

– Нет, – поджал челюсть Кент. – И я вам не скажу, из какого департамента они были. Не хочу нажить себе неприятностей. Но теперь вы знаете, почему я так болезненно реагирую на ваши расспросы.

– Я сожалею, Кент, что вам пришлось такое пережить, – смягчила голос Бри. – Заверяю вас: нам только нужна ваша помощь.

Мэтт оценил «диспозицию». Он хотел сидеть так, чтобы наблюдать за языком тела водителя, а сам непреднамеренно загнал того в угол. Мэтт был рослым и накаченным, его брутальный вид порой действовал на других устрашающе. И обычно это играло ему на руку. Но временами суровая внешность мешала.

Как сейчас.

Мэтт откинулся назад, решив дать Кенту больше свободы. Его вторжение в личное пространство человека, которого недавно третировали полицейские, явно не располагало того к сотрудничеству.

Придвинув стул, Кент снова сел – на большем расстоянии от Мэтта, чем раньше. А потом долго и пристально смотрел на него и Бри, словно взвешивая что-то.

– Я видел кое-что на той улице, – наконец, прервал он молчание.

Бри и Мэтт не стали подгонять его с разъяснением.

Кент облизал губы.

– На противоположной стороне улицы стоит дом. Он продается и уже с год как пустует. Я никогда никого в нем не видел. Но вчера я заметил на его подъездной аллее машину, – пожал плечами в недоумении Кент.

– Вы можете ее описать? Что за марка, какой цвет? – спросила Бри.

Кент прикрыл глаза:

– Она была белого цвета.

– Седан, внедорожник…? – попытался оживить его память Мэтт.

Глаза Кента раскрылись:

– Она была больше седана. Может быть, внедорожник или минивэн? – ответил он полу-утвердительно, полу-вопросительно.

– Вы не уверены? – заметила Бри.

– Нет, – несколько секунд Кент оставался задумчивым. – Извините. Я не обратил особого внимания. Я заметил машину, когда уже отъезжал. И не стал останавливаться, чтобы рассмотреть лучше. Лишь отметил про себя, что это странно, и поехал дальше, – лицо Кента вдруг просияло: – Точно! Она была белая, я почти уверен.

«Почти уверен…»

– Все хорошо, – подбодрил водителя Мэтт. – Нам ценна любая информация.

Вытащив из кармана визитку, Бри положила ее на стол:

– Если вы вспомните что-то еще, позвоните мне, пожалуйста.

Кент взял визитку и кинул:

– Мне пора возвращаться к работе.

– Благодарим вас за помощь, – протянула ему руку Бри.

Кент пожал ее, бросил настороженный взгляд на Мэтта, но подал руку и ему.

Уже в машине Бри в сердцах стукнула по рулю.

– Как же я ненавижу подобных копов! Из-за таких придурков нам не доверяют люди!

Мэтт пожал плечами:

– Придурки встречаются везде, в любой профессии. К сожалению, это часть человеческого бытия.

– Знаю. Но иногда скотское поведение людей, призванных блюсти порядок, только усложняет нам работу.

Мэтт достал мобильник:

– Плюсы тоже есть: благодаря тебе Кент приобрел положительный опыт общения с представителями правоохранительных органов, а мы – важную информацию.

Бри завела мотор:

– Надо связаться с риэлтерской компанией и выяснить, не собирался ли вчера осматривать пустой дом какой-нибудь потенциальный покупатель.

– Уже звоню, – набрал нужный номер Мэтт.

Через несколько минут он получил ответ. Опустив телефон на колени, он произнес:

– Ни подготовки того дома к показу, ни самого показа запланировано на вчера не было. На самом деле, в этот дом никто не заглядывал уже несколько месяцев. По факту – полное отсутствие интереса к его приобретению.

– Давай вернемся и расширим зону осмотра, включив в нее соседний дом, – предложила шериф и, развернувшись, направила автомобиль к месту убийства.

Бри припарковалась у дома Спенсера, и они с Мэттом пошагали по подъездной аллее к пустующему дому.

– Вон там я нашел в траве чей-то след, – указал Мэтт на участок, огороженный желтой лентой, примерно в тридцати футах от них.

– А вот частично сохранившийся отпечаток протектора, – Бри присела на корточки у кромки подъездной аллеи. – Похоже, машина была припаркована криво. Видишь – внешний край шины угодил в грязь.

Мэтт присел рядом с Бри:

– Это совсем маленький фрагмент рисунка протектора.

Присяжные любили вещественные доказательства, напоминавшие им эпизоды из телесериала «C.S.I. Место преступления», но реальность была прозаичней.

– Его недостаточно даже для сравнения рисунка протектора с рисунками шин в базе; модель шин по нему не определишь, – выпрямилась Бри.

Следом за ней поднялся и Мэтт:

– Зато мы теперь знаем, где припарковался убийца.

Глава двенадцатая

Опершись бедром о стол в комнате совещаний, Бри подула на дымящийся кофе и сосредоточила взгляд на стенде улик. Тодд, сев за стол, открыл перед собой ноутбук. А Мэтт продолжил расхаживать взад-вперед по узкому проходу между стульями. На столе грудились стопки папок и документов.

С фотографии на водительском удостоверении шерифу улыбалось лицо жертвы. Спенсер был довольно красивым мужчиной, но что-то в его облике Бри отталкивало. Она перевела глаза на снимок рядом – голову Спенсера, обмотанную полиэтиленовой пленкой. Бри представила себе последние мгновенья его жизни и передернулась; по спине пробежали мурашки ужаса. Подавив отвращение, шериф внимательно изучила фотографию.

– Зачем так много слоев пленки? Хватило бы и нескольких, но убийца продолжал наматывать ее на лицо Спенсера до тех пор, пока его черты стали неузнаваемыми.

– Явно не для того, чтобы скрыть личность убитого, – сказал Мэтт. – Иначе убийца не оставил бы тело в доме жертвы, а перетащил его куда-нибудь. Иногда убийцы накрывают лицо жертвы – не хотят напоминаний о том, кого они убили. Но в этом случае, мне кажется, причина в другом. Такое впечатление, что у убийцы было другое намерение: уничтожить Спенсера как личность.

Бри попробовала представить, как убийца наматывал пленку на голову Лафоржа – слой за слоем, снова и снова – наполненный до краев решимостью и… яростью.

– На такое способен только человек, движимый сильными эмоциями, – добавила она. – Гневом, обидой, ревностью…, – Бри отхлебнула большой глоток кофе; горячий напиток обжег ей язык, но начал растекаться по телу приятным теплом. – А это подводит нас к женщинам в жизни Спенсера. Нам известно, что он активно посещал сайты знакомств. Давайте начнем с Эвери Леджер. Что мы о ней знаем?

Пока Тодд искал информацию о девушке, Бри прикрепила магнитиком ее фотографию к доске улик.

Пальцы Тодда застучали по клавишам ноутбука:

– У Эвери Леджер вполне чистая биография. Она сыграла несколько второстепенных ролей, но основным местом ее работы является «Get Fit Apparel»; Эвери – создатель контента в социальных сетях. Офис компании находится в Скарлетт-Фоллз. На дорогу до него у Эвери уходит около десяти минут, – Тодд прокрутил страничку. – В день убийства, по словам девушки, она ушла с работы в пять вечера. Я позвонил в компанию. Но там никто не смог подтвердить точное время ее ухода. Хотя менеджер указал примерно то же время.

– В половине шестого Спенсер был уже мертв. За сколько времени Леджер могла доехать до его дома? – спросила Бри.

– Минут за десять, – ответил Тодд.

– Значит, у нее было только десять минут на то, чтобы вырубить и убить Спенсера, – взяв легко стираемый фломастер, Бри записала на доске временной график Эвери.

– А что, если она поехала к Спенсеру прямо с работы, не заезжая домой? – предположил Мэтт.

Бри прикинула в голове такой вариант.

– На месте преступления у меня не возникло ощущения, будто убийца действовал в спешке. Наоборот, мне показалось, что все было продумано. Давайте попробуем достать какие-нибудь физические доказательства того, что Эвери покинула офис именно в пять, а не раньше. В идеале было бы найти снимки – посмотреть, переодевалась ли она перед свиданием или нет. Несколько минут могут иметь огромное значение в хронологии убийства. У компании наверняка есть парковка или камеры видеонаблюдения.

– Я пошлю полицейского, – сказал Тодд.

Бри ввела его в курс дела о водителе из службы доставки:

– Хотелось бы, конечно, получить от него более точное описание внедорожника или минивэна, но кроме того, что он белый, Кент Бароун ничего больше вспомнить не смог.

– Все лучше, чем быть чрезмерно самоуверенным и сообщить ложные сведения, – заметил Тодд.

– Это точно, – согласилась Бри.

Нет ничего хуже неверной информации, способной направить расследование по неправильному пути.

– А вот то, что отпечаток протектора не пригоден в качестве улики, действительно, плохо.

Иногда бывало, что одна туманная улика обеспечивала в деле натуральный прорыв. Но чаще работа полицейских оборачивалась скучной рутиной: опросами свидетелей, сопоставлением показаний на предмет нестыковок, написанием и чтением рапортов, изучением фотографий и анализом любых вещественных доказательств в надежде на то, что, сведенные воедино, они укажут на одного подозреваемого. В основном расследования строились на скрупулезной бумажной работе и дотошном изучении малейших деталей.

Дошедший в очередной раз до конца прохода Мэтт резко развернулся на каблуках:

– Эвери Леджер ездит на «Приусе», ей не надо было парковаться в стороне от дома. Она ехала на свидание со Спенсером.

Бри постучала пальцем по фотографии Эвери:

– А кто сказал, что она убила его в одиночку? Возможно, ей кто-то помогал.

– Возможно, – сделав паузу, Мэтт в раздумье наклонил набок голову. – Двоим убить человека легче. Это бесспорно.

Бри отвернулась от фотографии Эвери:

– У нас уже есть распечатки телефонных звонков или отчет о состоянии счетов и вкладов Спенсера Лафоржа?

– Нет, – отрицательно мотнул головой Тодд. – Но запросы на них уже подписаны и отправлены. Ответы начнут поступать ближе к вечеру.

Некоторые компании шли на сотрудничество охотней других. Банки, как институты со специфическими и довольно жесткими методами регулирования правоотношений, нередко вставляли палки в колеса дознавателям.

Мэтт наклонился над столом и открыл папку для файлов.

– Криминалисты вскрыли огнестойкий сейф Лафоржа. Он хранил в нем копии налоговых деклараций. У него не было своего бизнеса. Единственный доход – от работы в «Электроникс Депо», – Мэтт переложил бумаги. – Но, глядя на счета-фактуры от фирмы, производившей ремонт его кухни, я ожидаю увидеть в его финансовых отчетах прорехи. Спенсер должен быть по уши в долгах, если только на него вдруг не свалились с неба деньги – в виде неожиданного наследства или выигрыша в лотерею.

– Брат Спенсера упомянул, что тот жил не по средствам, – отпила кофе из кружки Бри.

Мэтт остановился и потер подбородок:

– Его налоговые декларации удостоверяют, что он работал в «Электроникс Депо» несколько лет. Никаких доходов от самозанятости в них не указано.

– Значит, он не только цифровой маркетолог, – поставила чашку Бри.

– Он и о других вещах врал, – постучал по своему ноутбуку Тодд. – Спенсер был пользователем двух приложений для знакомств: TechLove и Cool Beans. Обе компании всесторонне сотрудничают с полицией. Мы уже получили полный доступ к его аккаунтам.

Большинство людей не читают условия предоставления услуг перед тем, как кликнуть маленький значок внизу экрана. Но многие приложения для смартфонов содержат предупреждения о том, что компания может предоставлять личные данные правоохранительным органам.

– Я, конечно, еще покопаюсь, – сказал Тодд, – но на данный момент я уже нашел девять женщин, которым Спенсер назначал свидания в последний месяц.

– Активный парень, – хмыкнул Мэтт.

– За какой период предоставляют данные приложения? – поинтересовалась Бри.

Тодд сверился со своими записями:

– Сообщения сохраняются тридцать дней, если пользователь их не стер. По истечении месяца сообщения удаляются.

– А с кем-нибудь из женщин Спенсер встречался повторно? – спросил Мэтт. – По-моему, одного неудачного свидания недостаточно, чтобы возбудить в женщине такую ярость, которая подвигла бы ее замотать лицо обидчика несколькими слоями полиэтилена.

Пальцы Тодда снова заплясали по клавиатуре.

– Знакомство Спенсера с шестью женщинами ограничилось одной встречей за чашечкой кофе. Судя по сообщениям в приложениях, три женщины отказались от второго свидания. Еще с тремя порвал сам Спенсер. Одной из них он написал, что вживую она не настолько хороша собой, как на снимках, выложенных в приложении. Он обвинил ее в редактировании фотографий.

– Ничего себе! – приподняла брови Бри. – Это же грубо и даже жестоко.

– Да уж, – тяжело вздохнул Тодд.

– А он не обменивался с этими женщинами сообщениями с помощью мобильного? – спросила Бри.

Тодд покачал головой:

– Спенсер был крайне осмотрителен. И никому из женщин не давал номер мобильного до третьего свидания. Только три женщины удостоились приглашения на третье свидание, и обмен сообщениями с ними в приложениях прекратился. Скорее всего, дальше они общались со Спенсером по мобильному телефону.

– Тогда в распечатках его телефонных звонков эти контакты всплывут, – допустил Мэтт. – Правда, большинство сотовых провайдеров не хранят долго текстовые сообщения.

– У нас будут хотя бы даты и время их отправления, – подняла руку Бри. – А там – как повезет. Будем надеяться, что и содержание сообщений мы тоже узнаем.

– Просматривая переписку в приложениях, я заметил один примечательный факт, – заявил Тодд. – Спенсер не только лгал обо всем, но и ловко подстраивал свое придуманное прошлое под то, что женщины хотели услышать.

– Например? – решила уточнить Бри.

Ножки стула противно заскрипели – Тодд качнулся назад и вытянул шею.

– Во время первого разговора Эвери рассказала Спенсеру о своей племяннице. В ответ Лафорж поведал ей байку о детях брата, хотя у Джаспера детей нет. Еще одна женщина поделилась с ним историями о своей собаке. Спенсер не преминул ее разжалобить рассказом о своем золотистом ретривере, умершем год назад. Смерть любимца якобы разбила ему сердце. Да так, что он решил больше никогда не заводить собак.

– А Джаспер вроде бы говорил, что Спенсер был слишком помешан на чистоте и порядке, чтобы держать в доме животных, – припомнил Мэтт.

– Да, он говорил такое, – кивнула Бри.

– Короче, Спенсер врал всем женщинам, с которыми встречался, – Тодд снова подался вперед. – Лафорж прикидывался мужчиной, который, как он думал, мог им понравиться.

– Как можно врать и не проколоться? – вопрос Мэтта прозвучал риторически. – По-моему, это очень трудно.

– По-моему, тоже, – согласилась Бри. – Я бы наверняка не уследила за языком и допустила промашку.

Тодд пожал плечами:

– Судя по тому, что Лафорж ни с кем из женщин не встречался больше пяти-шести раз, это не имело большого значения. Он не искал серьезных, длительных отношений.

– Ревность – возможный мотив, – сказала Бри.

– Как и злость, и обида, – добавил Мэтт.

Бри нахмурилась:

– А что нам известно об этих трех женщинах?

– Эвери Леджер мы уже обсудили, – прокрутил экран компьютера Тодд. – Моника Линфилд – модель и актриса. Фара Рок – писательница, популяризатор научных и технических идей. Обе местные жительницы. И обе красивы. Я распечатаю их фотографии, – Тодд провел пальцем по тачпаду; через секунду принтер в углу запыхтел и выплюнул два снимка.

Мэтт извлек их из лотка и прикрепил к доске улик рядом с фотографией Эвери Леджер.

– Похоже, Спенсер падок на особый типаж.

Все три женщины были лет двадцати пяти, стройные, с длинными темными волосами.

– А брат Спенсера, Джаспер, все еще остается у нас подозреваемым? – спросил Тодд.

– Пока да, – ответила Бри. – Но у нас нет доказательств его причастности к преступлению. Как, впрочем, и его связи с братом.

Тодд указал на экран ноутбука:

– У нас есть его компьютер и его мобильный телефон. Техники работают над тем, чтобы получить к ним доступ уже сегодня.

– Вскрытие назначено на половину двенадцатого, – Бри проверила время на телефоне. Было почти одиннадцать. – Мы с Мэттом поприсутствуем при нем, а ты, Тодд, покопайся в прошлом тех трех женщин, с которыми Спенсер встречался не меньше трех раз за последнее время. Посмотрим, получится ли исключить хоть одну из них, – взгляд Бри скользнул по доске улик. – Мотивов для убийства у нас достаточно. Теперь необходимы доказательства.

Глава тринадцатая

В одиннадцать тридцать Мэтт, облаченный в защитный костюм, замер в прозекторской, глядя сквозь прозрачный пластиковый экран на тело, лежавшее на секционном столе из нержавеющей стали. Вставшая рядом с ним Бри, скрестив руки, тоже постаралась сфокусировать свой взгляд на трупе. Медэксперт начала производить вскрытие раньше намеченного времени. И их глазам предстало уже обнаженное, не накрытое простыней тело Лафоржа; только голова оставалась все еще обмотанной полиэтиленовой пленкой. Татуировка, протянувшаяся от его плеча до кисти, не произвела на Бри впечатления – сборная солянка из разобщенных, заурядных чернильных наколок. Потолочные светильники горели ярко, немилосердно высвечивая все темные тайны покойного. Ничего нельзя было скрыть.

Мэтт не любил наблюдать за аутопсией. Но отталкивала его не запекшаяся кровь, а холодная, стерильная обстановка. Разумом Мэтт понимал: человек уже мертв, но при вскрытии ему до сих пор становилось не по себе. Каждое мертвое тело было еще недавно чьим-то то мужем или женой, братом или сестрой, чьим-то сыном или дочерью. Мэтт старался этого не забывать.

Однако узнать, как именно человек умер, можно было только таким способом. Доктор Джонс относилась к каждой жертве с должным почтением, но для того чтобы установить истинную причину, способ и механизм насильственной смерти, ей нужно было препарировать тело убитого.

– Вы немногое пропустили, мы пока еще производим наружный осмотр, – махнула рукою над трупом доктор Джонс.

Перед тем, как снять с тела одежду, его фотографируют с разных ракурсов и изучают на предмет наличия биологических следов других людей и посторонних веществ. Одежду жертвы отправляют для проведения дальнейших анализов в криминалистическую лабораторию. А обнаженное тело также изучают на предмет вещественных доказательств. С поверхности тела собираются подчас немаловажные «проводные» данные: волоски, волокна, мелкие фрагменты из пластика, краски или стекла, возможно, исходящие от орудия убийства или места преступления. Грязь, почва на теле или одежде тоже могут послужить ключом к фактическому месту убийства, если допускается, что жертву потом переместили. Лишь после наружного изучения тела медэксперт приступает к его расчленению и обследованию внутренних органов.

– Жертва – мужчина в хорошем физическом состоянии. При наружном осмотре я не обнаружила никаких признаков сексуального насилия, – доктор Джонс очертила пальцем в воздухе круг над тазобедренной зоной. – Как мы уже обсуждали на месте преступления, эти ожоги – следы от применения электрошокера, с целью сделать жертву неспособной к сопротивлению.

Мэтт кашлянул:

– Лафоржа ударили током три раза.

– Что объясняет, почему следы связывания такие бледные, – сказала Бри.

– Он практически не сопротивлялся, – доктор Джонс указала на левый локоть жертвы. – Синяки и ссадины на левой части тела, скорее всего, получены в результате падения и удара о твердую, шероховатую поверхность после обездвижения, – медэксперт указала на царапину на нижней стороне челюсти жертвы.

– Ей могла быть брусчатка патио? – спросил Мэтт.

– Да, – вооружилась ножницами доктор Джонс. – Я собираюсь разрезать полиэтиленовую ленту и аккуратно размотать ее слой за слоем. Это лучший способ определить способ намотки и сохранить возможные следы на каждом слое.

Медэксперт разрезала пленку снизу доверху и осторожно развела края в стороны. В прозекторской воцарилась гробовая тишина. Жертвой действительно оказался Спенсер. Мэтт запомнил его лицо по фотографии на водительском удостоверении. Рот Лафоржа был залеплен куском клейкой ленты. Но не это стало самым большим потрясением.

На лбу Спенсера было вырезано слово «лжец».

Мэтт сглотнул; в горле у него пересохло.

Бри откашлялась:

– Это сделано до или после смерти?

Доктор Джонс изучила внутреннюю сторону полиэтиленовой пленки:

– Здесь есть кровь. Так что, судя по всему, до смерти.

Если бы раны нанесли после смерти Лафоржа, крови было бы гораздо меньше. Когда сердце останавливается, кровь перестает циркулировать, а начинает скапливаться в самых низких частях тела.

– Края ран ровные и чистые, значит, наносили их остро отточенным лезвием, – констатировала доктор Джонс, продолжая разматывать полиэтиленовую пленку. – Видите – здесь влага? Это результат еще не прекратившегося дыхательного процесса.

Бри переступила с ноги на ногу:

– Значит, и полиэтиленовую пленку наматывали на Спенсера, пока он был жив и дышал?

– Скорее всего, – согласилась доктор Джонс. – Ее наличие поддерживает версию асфиксии из-за нарушения функции внешнего дыхания, как вероятной причины смерти. Удушение подтверждает и наличие цианоза, – дефицит кислорода в крови спровоцировал посинение кожного покрова. – А также петехиальные кровоизлияния на веках, – медэксперт указала на красные точки, появившиеся, когда кровеносные сосуды кожи лопнули из-за сильного давления; подобные кровоизлияния были типичны при смерти в результате удавления руками, повешения или удушения каким-нибудь предметом, закрывающим дыхательные отверстия. Дав своему ассистенту время, чтобы сделать фотографии, медэксперт сорвала со рта жертвы клейкую ленту. – Я наблюдаю множественные кровоизлияния в ротовой полости. А это что? – схватив лупу, доктор Джонс склонилась над полиэтиленовой лентой: – Похоже на шерсть какого-то животного, – ловко подцепив находку пинцетом, она двинулась к микроскопу в другом конце комнаты. Подставив кончики пинцета под линзу, медэксперт сказала: – Не ловите меня на слове. Надо отправить этот образец на экспертизу ДНК, но кошачий волос обычно тоньше собачьего или человеческого. Этот похож на волос длинношерстной черной кошки.

Положив волосок в пакетик, доктор Джонс взяла скальпель и подошла к телу Спенсера с боку. Теперь ей предстояло сделать Y-образный разрез и приступить к изучению внутренних органов жертвы.

Мэтт отступил от секционного стола в сторону. Перехватив его взгляд, Бри кивнула: «На выход!» Похоже, они оба подумали об одном – побыстрее убраться из прозекторской. Мэтт остался бы на вскрытии до конца, если бы посчитал, что это поспособствует раскрытию преступления. Но аутопсия – зрелище неприятное, а расследование ограничено во времени.

– Спасибо вам, док, – поблагодарила Бри.

– Я извещу вас, если обнаружу еще что-нибудь интересное, – доктор Джонс приставила кончик скальпеля к ключице жертвы.

Мэтт повернулся к выходу. В несколько шагов он пересек предбанник; Бри вышла следом за ним. Не успели двери прозекторской закрыться за ними, как до ушей донесся пронзительно-высокий вой пилы.

– Кошачий волос мог взяться откуда угодно, – сорвала с лица маску и защитный экран Бри. – Если держишь домашних животных, их шерсть повсюду. Я нахожу шерсть Милашки и Вейдера в самых неожиданных местах. Даже чаще, чем блестящие безделушки Кайлы.

Мэтт бросил спецкостюм в контейнер с соответствующей надписью:

– Подшерсток Броди липнет почти ко всему, как будто намагниченный. Я даже в бардачке держу валик для снятия ворса с одежды.

– У меня такой тоже лежит в ящике стола, – замедлив шаг, Бри наклонила голову набок: – Волос длинношерстной черной кошки пополняет список возможных улик.

– Будем надеяться, что криминалисты выудят еще больше улик из полиэтиленовой пленки.

Мэтт остановился у раковины, чтобы вымыть руки, хотя он ни к чему не прикоснулся в прозекторской.

– Сомневаюсь, чтобы там нашлись отпечатки, – последовала его примеру Бри. – Нынче все преступники знают, что надо работать в перчатках.

– Увы, – подставил руки под сушилку Мэтт. – Будем уповать на человеческий волос.

– А что ты думаешь о надписи на его лбу? – спросила Бри.

– По-моему, она подтверждает нашу версию о личном мотиве для убийства. Похоже, мы пошли по верному пути, заинтересовавшись женщинами, с которыми встречался Спенсер.

– Согласна, – проверила мобильник Бри. – Мне надо ехать на лошадиный аукцион. У нас, на самом деле, мало времени. Но я пообещала детям, не хочу их подвести.

Мэтт тоже посмотрел на часы:

– Будем считать это нашим обеденным перерывом.

– Как будто мы когда-нибудь обедаем, – фыркнул Бри.

– Расследование ведет Тодд. Не забывай: ты теперь поручаешь. А, значит, должна разделять нагрузку. Мы успеем побеседовать после аукциона и с Моникой Линфилд, и с Фарой Рок.

Они дошли до внедорожника, и Бри открыла дверцу:

– Я знаю, что работа ведется, и Тодд в состоянии все сделать сам.

– Но?

– Но мне до сих пор хочется всё контролировать. В этом проблема, – призналась Бри.

– По крайней мере, ты сознаешь свои ошибки, – покачал головой Мэтт, и оба сели в машину. – Ты же понимаешь, что не сможешь вечно занимать Тодда звонками и бумажной работой.

– Он отвечал за осмотр места преступления.

Мэтт покосился на Бри:

– Ты понимаешь, о чем я.

– Ты прав, – то ли обиженно, то ли раздраженно вздохнула Бри. – Но в последний раз, когда Тодд активнее участвовал в расследовании, его похитили и чуть не убили.

– Все так, – согласился Мэтт. – Но ему необходимо вернуться в строй прежде, чем он начнет сомневаться в себе. Это как в спорте…

– Гм… Я что – подрываю уверенность Тодда в своих силах?

– Пока еще нет, – ответил Мэтт. – Но если ты продолжишь его контролировать и оберегать, Тодд может решить, что ты утратила в него веру. И это сильно подорвет его уверенность в себе. Разве он давал повод усомниться в его способности выполнять свою работу?

– Нет, – протяжно выдохнула Бри. – А ты не замечал никаких признаков того, что он не справится со своими задачами.

– Нет. По-моему, он в полном порядке. И рвется работать.

Бри достала мобильник и набрала Тодда:

– Мы с Мэттом кое-чем заняты. Ты не опросишь начальника Спенсера и его коллег в «Электроникс Депо»? Он проработал в этой компании много лет. Возможно, нажил себе врагов. И еще – поинтересуйся там, может, кто-нибудь заметил странности в его поведении в последнее время?

– Серьезно? – в тоне Тодда прозвучало воодушевление.

– Да.

– Уже еду, – с энтузиазмом в голосе заверил Тодд.

Опустив в карман телефон, Бри наморщила в напряжении губы:

– Это было нелегко.

– Ты поступила правильно. Тодду нужно воспрянуть духом. Иначе он опустит руки и сломается.

– Я все понимаю, но мне не хочется, чтобы с ним снова что-то случилось. В нас уже один раз стреляли.

– Тодд – полицейский. Ты не можешь оградить его от того, кем он хочет быть, – сказал Мэтт. – А, кроме того, по статистике, быть патрульным опасней, чем следователем.

– Я в курсе.

Вызовы по бытовому нарушению порядка и домашнему насилию, как и поимка нарушителей на дорогах были чреваты непредвиденными последствиями.

Зажужжал мобильник Бри, и она скосила глаза на экран:

– Это снова Ник Уэст.

– Тебе придется научиться иметь дело с прессой, – предупредил Мэтт.

– Знаю. Я проведу сегодня пресс-конференцию, но только позже. После того как у нас появится больше информации, – заверила друга Бри.

Она понимала: если она не поделится с репортерами хоть какими-то подробностями дела, они начнут домысливать, строить предположения, а то и рыть сами. И ничем хорошим это, как всегда, не закончится.

Глава четырнадцатая

Стараясь подавить тревогу за своего помощника, Бри завела мотор. Мэтт прав. Это ее проблема, не Тодда.

– Мы заедем за трейлером для перевозки лошадей? – спросил с пассажирского сиденья Мэтт.

– Да. Я сегодня настроена оптимистично.

– Отлично.

Бри заехала домой, где они с Мэттом прицепили трейлер к фермерскому грузовику. Мэтт сел за руль большого пикапа, а Бри последовала за ним на своем служебном внедорожнике, чтобы быть готовой моментально отреагировать на чрезвычайную ситуацию при необходимости.

Они припарковались на грязной стоянке при аукционе. На зимнем небе, поражавшем необыкновенной голубизной, сияло солнце. Достав из трейлера недоуздок и повод, Бри перебросила их через плечо. Мэтт скользнул по земле озабоченным взглядом:

– Надо бы поторопиться. Если смерзшая почва растает, трейлер может застрять в грязи.

Бри ускорила шаг. Они пересекли освещенную солнцем парковку и вошли в большой крытый скотный двор, где проходили торги по продаже лошадей. Внутри оказалось холодней, чем на улице. Бри с Мэттом пошагали по проходу между рядами с боксами. От шей животных поднимался пар. Некоторые бродили из стороны в сторону, нервно притоптывая копытами, другие стояли, понуро свесив голову. Время от времени зябкий воздух прорезало тихое ржание.

– Как много лошадей, – Мэтт обошел кучку конского навоза. – Будь у меня возможность, я бы всех забрал домой.

– Знаю, – Бри целенаправленно устремилась вперед, мимо стойла с семью мулами и еще одного, с годовичками. Ее взгляд привлек великолепный гнедой квортерхорс с огромными глазищами в белой обводке. Но едва Бри приблизилась к коню, как тот шарахнулся от нее в сторону. Бри отступила назад:

– Мне не нужен норовистый красавец, мне нужна крепкая, разумная и спокойная лошадь.

Мало того, что Адам не являлся заядлым наездником, так и у Бри тоже не было ни времени, ни умения, чтобы тренировать молодого и ретивого коня. К тому же, ей не следовало забывать о Кайле, которая носилась по конюшне и выгону, как дикий ребенок. В их образ жизни могла вписаться только зрелая, хорошо обученная и выезженная лошадь.

Чуть дальше, в углу бокса сбились в кучу полдюжины лошадок. Водрузив локти на деревянную перекладину, Бри оценила животных:

– На вид мне нравится вот этот стандартбред. Номер триста шестьдесят пять, – указала она на ярлык на боку кастрированного жеребца.

Скользнув в бокс, Бри без труда отодвинула его в сторону от остальных лошадей. Темно-бурая длинная шерсть коня была заляпана запекшейся грязью, а глаза лучились добротой. Бри накинула ему на голову недоуздок. Конь повел себя, как джентльмен – с готовностью опустил голову на несколько дюймов так, чтобы Бри было легче застегнуть пряжку. А когда она протянула руку, чтобы потереть гребень его шеи, конь подался навстречу ее прикосновению.

Мэтт открыл дверцу бокса, и Бри вывела коня в проход. Четыре лошади отступили назад, но один большой вороной тяжеловоз решил протиснуться следом прежде, чем Мэтт задвинул защелку. Мэтт попытался его остановить, отвернув голову тяжеловоза в сторону. Но тот всей грудью надавил на перекладины дверцы. Под напором силача доски застонали.

– Полегче, здоровяк! Твой приятель скоро вернется, – почесал его крупную голову Мэтт.

Пока он держал повод, Бри осмотрела стандартбредного мерина.

– Я, конечно, не знаток, но он выглядит моложе, чем я сначала подумала, – Бри провела рукой по боку коня. Его ребра под комками грязи выступали чуть сильнее, чем следовало. Но в ужасном состоянии мерин не был. – Хороший уход все исправит. Наберет немного веса и будет красавцем.

– Он спокойный, – заметил Мэтт.

– И обучен хорошим манерам, – Бри ощупала хребет мерина. Тот не отреагировал. Согнув колено, Бри попросила Мэтта подсадить ее.

Приподняв Бри за голень, Мэтт водрузил ее на конскую спину так, словно она была легче перышка.

Даже в недоуздке без удил с одним поводом гнедой конь пробежал рысью взад-вперед по проходу переполненного лошадьми скотника безупречно, послушно поворачивая и останавливаясь при первом посыле. Бри не заметила у него хромоты.

Вернувшись к Мэтту, она соскользнула с мерина наземь:

– Эрин была более опытной наездницей. Эх, будь она здесь…, – сердце Бри внезапно защемило.

Она вроде бы уже смирилась со смертью сестры, но иногда тоска накатывала на нее, и в такие моменты Бри даже испытывала вину – как будто счастье ей досталось ценой жизни Эрин. С детьми и Мэттом Бри обрела такую богатую, насыщенную жизнь, какой прежде не представляла себе. Она даже не подозревала, что это возможно.

Мэтт положил на ее плечо руку. Его прикосновение вернуло Бри в настоящее.

– Твоя сестра хотела бы видеть тебя счастливой, и она пришла бы в восторг от того, что ты сегодня делаешь.

– Откуда ты всегда знаешь, о чем я думаю?

– Мы на одной волне, – улыбка Мэтта обволокла Бри теплом.

– Да, так и есть! – не справившись с эмоциями, Бри отвернулась к коню.

– Хорошо, что Адам хочет продолжать семейную традицию – спасать лошадей, ставших ненужными прежним хозяевам.

– Да, он мечтает получить коня в подарок на день рожденья, – подтвердила Бри.

Ее отношения с братом также углубились после переезда из Филадельфии в родной город. Они оба приложили к этому немало усилий, и теперь действительно стали семьей – не номинальной, а настоящей.

Бри зачитала объявление, вывешенное на стенке бокса:

– Номер триста шестьдесят пять, амишский упряжник, пригоден для верховой езды. Возраст: семнадцать лет… Больше никакой информации о нем нет, – Бри сунула листок обратно в папку подвесного хранения.

– Мне нравится этот мерин, – высказал свое мнение Мэтт.

– Мне тоже, – согласилась Бри. – Амиши не признают автомобилей. Для работы в поле и поездок на багги, своих повозках, они используют коней, так что их лошади – знатные трудяги. Да и «пробег» у них набегает немалый. Зато они привычны к движению и шуму транспорта, и, как правило, имеют покладистый нрав. А этот коняга выглядит крепким и надежным.

Бри провела руками вверх-вниз по ногам мерина. У него было несколько шишек и бугорков, что было ожидаемо для лошади, копытам которой часто приходится цокать по асфальту. Затем Бри подняла каждую ногу мерина и осмотрела копыта.

– Их нужно будет обрезать и расчистить, но в целом его копыта в приличной форме.

После многих лет работы жизнь на ферме Бри с нечастыми верховыми прогулками должна была показаться этому симпатичному мерину достойным отдыхом «на пенсии».

– Собираешься его купить? – Мэтт погладил коня по гриве, подняв облачко пыли.

– Да, – Бри уже не хотелось заводить мерина в бокс, но тот и не подумал воспротивиться.

– По-моему, выбор правильный.

Тяжеловоз заржал, приветствуя возращение мерина.

– А как насчет его приятеля? – указал на него Мэтт.

Бри снова уткнулась в объявление о продаже:

– Першерон, также пригоден и для верховой езды, и для упряжи. Возраст – четырнадцать лет.

– Здесь много лошадей.

– Да, – заставила себя отвернуться от тяжеловоза Бри. Она не могла спасти всех животных. Но, черт возьми! Его грустное ржание всколыхнуло боль в груди Бри – в том самом месте, где гнездилась и тоска по Эрин. Но что ей с ним делать? Тяжеловоз был огромным, его высота от уровня земли до вершины холки составляла почти восемнадцать ладоней.

– У него глубокий порез на задней ноге, – заметил Мэтт.

Повернувшись к першерону, Бри вытянула голову, чтобы рассмотреть его рану. Над плюсной тяжеловоза сочилась кровь.

– Похоже, рана свежая. Его, должно быть, кто-то лягнул.

Голос Мэтта стал натянутым:

– Хромота не повысит его шансы на обретение хорошего дома. И, скорее всего, коня купят на убой.

– Наверное, – вздохнула Бри.

– А ты смогла бы ездить верхом на таком коне?

– Разумеется. Першероны были боевыми конями. О времени появления этой породы единого мнения нет. Некоторые исследователи возводят ее истоки к эпохе феодального рыцарства. Массивные, отличавшиеся мощным сложением кони, способные нести всадников в тяжелых доспехах стали прообразом першеронской породы. Со временем рыцарская кавалерия сошла со сцены, и першероны превратились в упряжных лошадей. Их запрягали в почтовые дилижансы, а позднее и в городские омнибусы.

– А если бы я решил прикупить себе лошадь, какую ты бы мне порекомендовала? – спросил Мэтт, не спуская глаз с тяжеловоза.

Сунув озябшие руки в карманы куртки, Бри обвела взглядом бокс. Першерон подталкивал стандартбреда своим огромным носом. Настоящее вьючное животное, он, должно быть, выполнял на ферме самую тяжелую работу. Бри могла побиться об заклад, что ему довелось и плуг волочить, и бревна перетаскивать, и пни из земли выкорчевывать.

Она снова повернулась к Мэтту. Ширококостный, ростом в шесть футов и три дюйма, с рыжевато-каштановыми волосами и постриженной бородой, он частенько напоминал ей викинга, каким его изобразил бы Голливуд. А теперь ей более удачным показалось сравнение со средневековым рыцарем. Мэтт реально мог размахивать мечом или боевым топором.

А затем Бри перевела взгляд с Мэтта на огромного коня и улыбнулась:

– Большую.

Мэтт ухмыльнулся в ответ:

– Мы можем его оценить?

– Давай попробуем.

Першерон последовал за Мэттом из бокса охотно, даже с нетерпением – как щенок. К счастью, на нем уже имелся недоуздок, потому что тот, который взяла с собой Бри, был явно мал для его большущей головы. Бри поочередно приподняла его стопы размером с обеденную тарелку. Потом провела руками по его ногам и туловищу. Все это время конь стоял абсолютно спокойно. Как и его гнедой приятель, он немного недобирал в весе, но такая худоба не являлась катастрофичной. Гораздо больше Бри обеспокоила рана першерона:

– Он явно прихрамывает на эту ногу. Но насколько он устойчив и крепок в действительности я сказать не могу.

Мэтт провел рукой по кольцевым меткам – следам от хомута в основании мускулистой шеи животного:

– Он много и тяжело работал.

– Верно, – кивнула Бри.

– Интересуетесь этим конем, шериф? – вклинился в их разговор дрожащий голос.

Обернувшись, Бри увидела приближавшегося к ней жилистого старика в тяжелом брезентовом плаще и рабочих сапогах. Он выглядел так, словно сошел со страницы романа Луи Ламура.

– Пожалуй, – Бри указала на стандартбреда: – Мы также подумываем о покупке этого мерина. Вы что-нибудь знаете о них?

– Да, – протянул ей руку старик. – Меня зовут Стэнли Датт. Я здесь работаю.

Бри осторожно пожала его изуродованную артритом руку и представила Мэтта.

– Эти коняги из фермы Абрамсов. Старый Джосая умер месяц назад, а его сынок не желает обременять себя фермой. Вот и распродает все, что можно, – Датт покачал головой. – Как бы там ни было, и гнедой, и тяжеловоз – хорошие кони. Слегка потрепанные, но готовые работать и дальше. Стндартбред немало побегал в упряжи багги, – старик вытянул вперед руку и потрепал по носу першерона: – А это верзила выглядит пугающе, но внуки Джосаи бегали под его брюхом и забирались на него без седла. Только не подумайте, что я одобряю такое поведение. Просто я хочу сказать, что конь совсем не страшный, но и не робкий. Ему просто не хватает заботы и внимания.

– Спасибо за информацию, – повернулась к коню снова Бри: пришло время проверить слова старика. – Ну-ка, подсади меня.

Мэтт помог ей взгромоздиться на спину тяжеловоза.

На его широкой спине Бри почувствовала себя ребенком. Памятуя о пораненной ноге коня, она просто проехала на нем несколько шагов по проходу, затем натянула повод, развернула коня вокруг оси, как автобус на тесной парковке, и вернулась к Мэтту:

– Он ведет себя, как хорошо воспитанный конь.

– А он такой и есть, – Датт вытащил из заднего кармана банку с жевательным табаком и зажал щепотку между щекой и десной.

– Молодчага, – заулыбался Мэтт. – Он, должно быть, весит под две тысячи фунтов.

– Ты действительно его хочешь? – спросила Бри.

– Да, – Мэтт завел першерона обратно в бокс. – Я могу поселить его у тебя?

– Конечно. Ты и так почти каждый день там бываешь.

– Ну-да, – еще шире ухмыльнулся Мэтт.

– Тогда пошли покупать коней.

– Я рад, – сплюнул в грязь Датт. – А то я так за них переживал, – старик собрался уходить. – Удачи вам.

– А вам известны их клички? – окликнула Датта Бри.

– Они заслужили в новой жизни новые имена, вы так не думаете? – ответил через плечо старик.

Бри выкупила стандартбреда по вполне сходной цене. А у Мэтта оказался конкурент, и ему пришлось накинуть к заявленной стоимости першерона лишний фунт. В конечном итоге, они с Бри оформили все нужные бумаги и вывели коней на стоянку.

– Я пока приготовила место только для одной лошади, – Бри предложила коням попить воды из одного ведра. – Придется поделить между ними тюк сена.

– Все с ними будет в порядке, – Мэтт подтащил тюк к перегородке прицепа, чтобы оба коня смогли дотянуться до своей «закуски». – Ехать недолго.

Животные без колебаний зашли в трейлер. Правда, першерону пришлось слегка пригнуть голову, но сделал он это в охотку, даже с удовольствием.

– Ну, вот и прекрасно, – скользнул за руль фермерского пикапа Мэтт.

– Да, – попятилась Бри, давая ему закрыть дверцу.

Мэтт опустил стекло:

– Я понимаю… мы вместе не так давно, но все это…, – Мэтт махнул рукой в сторону трейлера, прицепленного к грузовику, – мне кажется, что так и должно быть. И мы все делаем правильно.

Они словно строили вместе что-то – то, чему было куда развиваться. И это ощущение наполнило грудь Бри теплом. Как будто она в ясный зимний день оказалась под лучами яркого летнего солнца.

Встав на подножку, Бри поцеловала Мэтта в открытое окошко:

– Я тоже так думаю.

Мэтт ответил ей поцелуем:

– Давай отвезем наших приобретенных питомцев домой и поможем им освоиться на новом месте.

– Дети будут в восторге, – сказала Бри, уже предвкушая радость ребят. Ничто не доставляло ей такого удовольствия, как видеть их счастливыми. – Быть может, животные, нуждающиеся в ласке и нежной заботе, помогут ребятам встретить Рождество без матери.

– Вам всем будет непросто; ведь это первое Рождество без Эрин.

– Да, – устремила взгляд на трейлер Бри. Могла ли она это как-то облегчить, или периодически возвращавшаяся боль была частью тяжелого и нескорого процесса заживления глубокой раны, оставленной в их сердцах смертью дорогого человека, и им всем нужно было пройти через это? Бри очень хотелось первого, но она подозревала, что придется смириться со вторым. – Кайла захочет дать имена им обоим.

Мэтт засмеялся и ткнул пальцем через плечо.

– Этот здоровяк совсем не походит на Тыковку, – сравнил он першерона с пони Кайлы. – Да и на диснеевских персонажей тоже.

– Ха! Ты сильно ошибаешься! Давно мультфильмы не смотрел, – Бри не терпелось посмотреть, как станет реагировать Мэтт на сотни кличек, предлагаемых воодушевленной и упорной восьмилетней девочкой.

Усевшись за руль своего внедорожника, Бри последовала с парковки за трейлером. Через полчаса они с Мэттом припарковались у фермы. Внутри Бри шевельнулось удовлетворение: и кто бы мог подумать, что такая домашняя – семейная – жизнь так сильно придется ей по душе?

Выскочив из машины, она поспешила распахнуть дверь конюшни. Стоявшие у ворот к выгону Тыковка, Мятежник и Ковбой с любопытством уставились на новичков.

– Дай мне несколько минут – подготовить еще одно стойло.

Бри сгребла грязь, расстелила свежую солому и наполнила водой ведро. Выйдя из конюшни, она увидела Дану с детьми, выходивших из дома. По какой-то административной причине учебный день в школе сократили. Дана придержала ярко-синюю шляпу на своих коротких и разлохматившихся, светлых с проседью волосах. Лицо Люка растянула ухмылка. А Кайла, возбужденно взвизгнув, сбежала по ступенькам с крыльца. Люк схватил сестренку за капюшон:

– Тише. Они еще не обвыкли. Давай не будем их пугать.

– Хорошо, – замедлила шаг Кайла.

Дана засунула руки в карманы своей пуховой парки:

– Вы купили лошадь?

– Мы купили двух, – откинув задний борт трейлера, Мэтт опустил боковую дверь-пандус и свел вниз стандартбреда: – Этот парень для Адама.

Вытянув руку, Дана погладила коня по шее:

– Какой он милый.

– Как он мне нравится! – сложила руки под подбородком в молитвенном жесте Кайла.

Бри взяла повод гнедого. Дети принялись гладить коня. А тот опустил голову и обнюхал их карманы. «Похоже, внуки бывшего владельца баловали его угощениями», – заподозрила Бри.

Мэтт вывел из трейлера першерона.

– Ничего себе! Да это не конь, это бычина, – присвистнула Дана. – Он как танк.

– Это мой танк, – почесал за ухом тяжеловоза Мэтт. В ответ конь ткнул его легонько носом – как будто попросил еще погладить.

– Ты тоже купил себе коня? – спросил Люк. – Он классный.

– Это, правда, твой конь, Мэтт? – подскочила к «танку» Кайла.

Першерон проявил завидную выдержку. Он не только и глазом не повел, но и склонил ниже голову, чтобы девочка могла погладить его морду. А потом громко фыркнул, осыпав всю ее одежду обслюнявленной соломенной резкой. Как истинный фермерский ребенок, Кайла не обратила на свою испачканную куртку никакого внимания. Девочка приложила ладошку между ноздрями коня, и ее рот округлился в почти благоговейное «О»:

– Он такой кра-си-вый, – нараспев выдохнула она. – Как его зовут?

– Я пока еще не придумал ему клички, – сказал Мэтт.

– Он выглядит как Хан, конь принцессы Мулан, или Ангус из «Храброй сердцем», – Кайла была величайшим знатоком животных из мультфильмов. – А еще он мог бы быть Зверем.

– Зверь! – зашелся смехом Люк. – А что, мне нравится.

– Он слишком большой, чтобы носить имя мультяшного персонажа, – запротестовал Мэтт.

– Скажешь тоже – большой! – держась подальше, обошла коня Дана. – Он огромный.

– До сих пор он был невероятно послушным, – заметил Мэтт.

Все-таки решившись приблизиться к исполину, Дана неуверенно протянула к нему руку. Родившаяся и выросшая в городе, она редко общалась с лошадьми, пока не переехала на ферму Бри. Теперь Дана изредка отваживалась их погладить или покормить с руки морковкой. Но склонить ее к урокам верховой езды у Бри пока не получалось.

Першерон выгнул шею дугой и захлопал ресницами так, что Бри одолело сомнение: «Уж не кокетничает ли он с подругой?» А та, осмелев, погладила коня по шее:

– Никакой ты не зверь, ты очаровашка.

Бри повернулась к Люку:

– Мне надо будет вернуться на работу после того, как я заведу коней в стойла. Где-то через час приедет ветеринар – наложить шов на раненую ногу першерона. Ты один справишься?

– Конечно, – умение обращаться с лошадьми Люк унаследовал от матери. Мальчик взял у Мэтта повод: – Я пока обмою его ноги из шланга.

– Отличная идея, – Бри завела гнедого в конюшню, разместила в его новом стойле и дала коню немного сена.

Через несколько минут Люк завел внутрь тяжеловоза.

Кайла тоже забежала в конюшню.

– Давайте позвоним дяде Адаму и расскажем ему о коне? Он очень обрадуется.

Бри перебросила через дверцу стойла пук сена большому коню и покосилась на возбужденную девочку:

– А я думала, ты хочешь устроить ему сюрприз.

– Хочу. Но еще больше мне хочется сказать о нем дяде прямо сейчас, – запрыгала в нетерпении Кайла.

Бри вытащила телефон и набрала брата по громкой связи.

После трех гудков записанный голос Адама попросил ее оставить сообщение.

– Адам, это Бри. Позвони Люку, когда прослушаешь сообщение, – Бри нажала «отбой». – Ну, вот. А вы теперь сами решайте, что сказать дяде Адаму, когда он перезвонит.

Брат бывал рассеянным и забывчивым, когда работал. Поэтому Бри отправила ему еще и текстовое сообщение, такого же содержания.

– Я не могу решить, как лучше! – снова подскочила Кайла; лицо девочки исказила гримаса мучительного размышления.

Бри усмехнулась: «Лучше так!» Поиск верного решения отвлечет Кайлу от мыслей о праздновании грядущего Рождества без мамы или – что еще хуже – о годовщине гибели Эрин, которая тоже стремительно приближалась.

– Поезжайте, тетя Бри, – запер дверцу на задвижку Люк. – Я справлюсь.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – еще не переставший расти Люк был уже на несколько дюймов выше тетки; Бри положила руку на его плечо: – Мне бы очень хотелось остаться и побыть с вами, ребятки.

– Вы делаете важную работу, тетя Бри. – сказал Люк. – Пообщаемся позже.

– Спасибо за поддержку и помощь, – глаза Бри увлажнились. И почему это случалось так часто? Даже когда она испытывала гордость за детей или ощущала себя счастливой.

– Так и должно быть в семье, верно?

– Верно, – согласилась Бри, хотя и чувствовала себя так, словно все еще училась азам семейных отношений. Прежде она относилась к понятию семьи гораздо легкомысленней.

Глава пятнадцатая

По дороге в Скарлетт-Фоллз Мэтт долго наблюдал за пейзажем, мелькавшим за пассажирским окном. Он, наконец, осознал свою чудовищную ошибку:

– Не могу поверить в то, что я купил коня.

– Я тоже, – ухмыльнулась сидевшая за рулем Бри. – Да еще такого огромного…

Почувствовав, что его все сильней обуревает беспокойство, Мэтт поспешил его побороть.

– Не тревожься так, – покосилась на друга Бри. – Рана на ноге першерона, наверняка, заживет. А что может случиться в худшем случае? Конь останется хромым, а ты горделивым владельцем собаки массой в две тысячи футов? Ты же любишь все большое.

– Да уж, – рассмеялся Мэтт. – Все так.

– Ты спас коня, потому что он тронул тебя за живое. Ты купил его не ради участия в соревнованиях по конкуру.

– Ты права, – Мэтт подавил сожаление о сделанной покупке.

Конь не был новой машиной, которую он приобрел не по надобности, а поддавшись спонтанному порыву. Это было живое, дышащее существо, нуждавшееся в безопасном месте проживания и заботливом уходе, которые Мэтт готов был обеспечить независимо от его пригодности для верховой езды.

GPS-навигатор оповестил их о прибытии; Бри свернула в кондоминиум Моники Линфилд.

Мэтт оглядел ряды роскошных, дорогих автомобилей. Маленький городок соседствовал с Грейс-Холлоу. И хотя в Скарлетт-Фоллз имелся свой отдел полиции, он – как часть округа Рэндольф – тоже входил в зону юрисдикции шерифа Таггерт.

Бри указала на компактный люксовый кроссовер:

– Это ее «Ауди Q5».

– Белый…, – подметил Мэтт.

Свободные парковочные места были обозначены цифрами, явно соответствовавшими номерам многоквартирных домов. Бри припарковалась в ряду с надписью «Гостевая автостоянка». Они с Мэттом вышли из машины и прошли мимо почтового кластера. Жилые дома, стоявшие буквой «П», обрамляли прямоугольный, ровно постриженный зеленый газон.

Поднявшись на крыльцо, Мэтт постучал в дверь Моники Линфилд. Бри предусмотрительно встала с другой стороны. Последствия недавней стрельбы все еще были свежи в ее памяти.

Дверь открылась, и на них – моргнув длинными, пушистыми ресницами – уставилась высокая и стройная брюнетка. Фотография Моники Линфилд на водительском удостоверении не передавала всей ее красоты. Мэтт считал Бри самой красивой женщиной в мире. Но он не мог не признать, что эта модель с длинными, блестящими волосами и худощавым кукольным личиком была действительно великолепным (даже претенциозно прекрасным!) творением природы. Мелкие нюансы ее длинноногой, идеально пропорциональной фигуры драпировали черные штаны для йоги и тонкий белый свитер. Моника была потрясающе красивой, но было в ней также что-то… слишком возвышенное? Нет, слишком позёрское. Ее поза казалась неестественной, искусственной, такой же ненатуральной, как и ярко-красная помада на губах и чересчур густая и плотная завеса накладных ресниц.

Осмотрев их униформу, Моника озабоченно сдвинула брови:

– Чем могу быть вам полезной?

– Я шериф Таггерт, а это…, – Бри показала глазами на Мэтта: – Флинн, следователь по уголовным делам.

– Мэм, – кивнул Мэтт.

Бри снова перевела взгляд на молодую женщину:

– Вы Моника Линфилд?

Глаза той расширились, все тело напряглось в тревоге:

– Да. А в чем дело?

Полиция редко появляется на чьем-то пороге с хорошими новостями.

Бри не заставила Монику ждать:

– Вы знакомы со Спенсером Лафоржем?

Линфилд кивнула, ее плечи выгнулись вперед.

И Бри продолжила:

– Нам хотелось бы задать вам несколько вопросов о нем.

Глаза женщины засверкали капельками влаги, словно она приготовилась расплакаться. Но плакать Моника передумала и только моргнула. Она явно не сохла по Спенсеру. Обхватив себя за талию руками, молодая женщина поинтересовалась:

– Почему?

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Мэтт повернул голову. За ними наблюдала соседка, застывшая у почтовых ящиков. Встретившись с Мэттом глазами, пожилая женщина быстро отвела взгляд, сунула ключ в узкую щелку, открыла ящик и извлекла из него содержимое. Мэтт снова повернулся лицом к Линфилд.

А Бри заколебалась. Ей не хотелось сообщать Монике о смерти Спенсера с порога.

– Мы можем войти? – мягким, дружелюбным голосом спросил Мэтт.

– Да, – с явной неохотой позволила Моника.

Распахнув шире дверь, она посторонилась, пропуская в квартиру незваных гостей.

Переступив порог, Бри и Мэтт прошли в стильную, современную гостиную. До странности идеальная, она больше походила на продуманно организованную и оформленную студию для фотосессии. Моника закрыла дверь:

– Садитесь, пожалуйста, – пересекла она комнату плавной, скользящей поступью, как будто продефилировала по подиуму, а не по бледно-серому полу. Остановившись перед белым кожаным диваном, Моника изящно изогнула длинные ноги, опустилась на мягкую подушку, положила себе на колени декоративную подушечку и обняла ее.

Бри присела рядом с ней. Мэтт опустился в элегантное кресло на подозрительно тонких ножках. Но те непостижимым образом выдержали его вес – как будто были сделаны из титана.

– Вы смотрели новостные репортажи, мэм? – сцепила руки на коленях Бри.

– Нет, – помотала головой Моника. – У меня вчера была фотосессия в купальных костюмах. Она заняла целый день. Ветровая машина постоянно ломалась. А когда у них получалось ее починить, она работала только на максимальной скорости и то недолго. Режиссер орал как невменяемый. Я думала, его хватит удар. Такой кошмар творился в студии! – Моника прикоснулась к виску, как будто от неприятных воспоминаний у нее резко разболелась голова. – Я вернулась домой поздно. Сразу же легла в постель и проспала до утра. Завтра снова предстоит работать, мне необходимо отдохнуть.

– Спенсер Лафорж вчера вечером умер, – сказала Бри.

Ее слова прозвучали, скорее, как уведомление о смерти, нежели вопрос к свидетелю.

– Спенсер мертв? – за те несколько секунд, пока Моника осознавала новость, удивление на ее лице сменилось замешательством.

А потом она все же дала слезам волю.

Мэтт молча взял с приставного столика пачку бумажных носовых платков и подал молодой женщине.

Взяв ее в руки, Моника всхлипнула.

– Спасибо, – с трудом выдавила она срывающимся голосом.

– Мы сожалеем о вашей утрате, – произнес Мэтт.

Моника встречалась со Спенсером всего несколько раз, но известие о его смерти расстроило женщину. И все же… в реакции Линфилд было нечто такое, что вынуждало усомниться в ее полной и абсолютной искренности. Слезы текли по щекам женщины, но лицо оставалось до странности бесстрастным; на нем не отображалось никаких чувств. Быть может, Моника являлась не только моделью, но и хорошей актрисой, и лишь разыгрывала потрясение? Что-то в ней было не так. Обычно Мэтт лучше считывал человеческие эмоции.

– Извините, – чуть не захлебнулась рыданием Моника; вытащив из пачки носовой платок, она поспешно промокнула им глаза. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, женщина немного успокоилась и отвела от лица прядь длинных волос. – Что с ним случилось?

– Он погиб, – туманно ответила Бри.

– Погиб? – почти пропищала Моника. – Как? В аварии?

– Нет, мэм, – Бри выдержала паузу, словно прикидывала, какую именно информацию и в каком объеме выдать опрашиваемой. – Его убили.

– Убили? – вновь всхлипнула Моника.

Несколько секунд она ревела в бумажный платок, потом содрогнулась и вскинула голову. Удивительно, но плач никак ее не изменил: глаза не покраснели и не припухли, кожа осталась безупречно идеальной. Монике удавалось выглядеть потрясенной и подавленной и одновременно готовой к съемкам на камеру.

Стянув с запястья резинку, она стянула волосы в пучок на затылке; длинные завитки кокетливо обрамили лицо.

– Спенсер разорвал со мной все отношения на прошлой неделе…

«Как бы она снова не разревелась…», – испугалась Бри. Глаза женщины заблестели – только не слезами, а гневом. Но только на миг, а потом их опять застила печаль.

– Он объяснил – почему? – поинтересовалась Бри.

Моника затрясла головой:

– Не вполне. Сказал, что между нами не возникло достаточно сильной химии, – лицо молодой женщины стянула маска напряжения; в словах засквозила горечь: – Вот только этой химии хватило, чтобы со мной переспать.

Бри издала ни к чему не обязывающий, но все же проникнутый сопереживанием возглас:

– Сколько свиданий у вас было?

Моника снова всхлипнула. Уж не пыталась ли она уклониться от ответа? Ее реакция опять показалась Мэтту не вполне искренней. Но он и на этот раз не смог понять – почему.

Бри подождала, пока Линдфилд возьмет себя в руки, и повторила вопрос:

– Сколько раз вы встречались со Спенсером?

– Пять, – хлюпнула носом Моника. – Но для меня это были не просто встречи. Мне казалось, это начало чего-то большего. А потом, после пятого свидания, он прислал мне смс-ку о том, что все кончено. Он, видите ли, не почувствовал химии. Вы можете в это поверить? Он порвал со мной, да еще с таким текстом! – Моника взглянула на Мэтта.

– Это было грубо, – посочувствовал тот женщине. А потом решил воспользоваться ее злостью: – Вы сильно рассердились на него?

– Я бы пришла в ярость, – поддержала его Бри.

– Конечно, я разозлилась, – фыркнула Моника. И тут же прижала ко рту костяшку пальца: – Я испытала и злость, и печаль, и удрученность одновременно, – смахнула с щеки слезу женщина. – Меня никогда не бросали до этого.

В это Мэтт смог поверить.

– Мне не верится, что он мертв, – призналась Моника.

Бри задала новый вопрос:

– Вы бывали в доме Спенсера?

– Да, дважды, – кивнула Моника.

– А его змей вы видели? – спросил Мэтт.

Женщина нахмурилась; ее глаза сузились до щелок; а сказанные в ответ слова прозвучали резко и отрывисто, как будто ее оскорбил вопрос Мэтта:

– Надеюсь, это не был неуместный эвфемизм.

– Нет, мэм, – произнес Мэтт без капли юмора в тоне. И посмотрел ей прямо в глаза: – У Спенсера была целая коллекция рептилий, включая змей.

– Неужели? – передернулась Моника. – Я не видела ни одной, и Спенсер ни разу не упоминал о своей странной коллекции.

– Вы сказали, что провели вчерашний день на фотосессии. Когда она закончилась? – Бри постаралась придать тону небрежности, но этот вопрос был ключевым.

Моника оказалась не глупой. Ее слезы вмиг высохли, словно она закрутила краник:

– Вы проверяете, есть ли у меня алиби?

– Было бы прекрасно, если бы оно у вас оказалось, – повела плечом Бри. – Чем больше людей я смогу исключить из числа подозреваемых быстро, тем лучше. Где и когда проходила фотосессия?

– Мы работали с восьми утра до девяти вечера, – Моника назвала им адрес студии в бизнес-парке.

– Вы провели там весь день? – еще раз уточнила Бри.

Моника кивнула. Мэтт вытащил из кармана телефон, открыл приложение для заметок и занес туда адрес:

– Вы можете назвать нам фамилии двух-трех человек, которые могли бы подтвердить, что вы там находились безотлучно?

– Конечно, – схватив с кофейного столика мобильник, Моника зачитала имена и номера двух моделей. – Они были со мной на фотосессии.

– Спасибо, – Мэтт забил их в записную книжку и убрал мобильник обратно в карман. – Вы не в курсе, Спенсеру никто не угрожал? Он не рассказывал вам о своих ссорах с кем-либо?

Моника опустила телефон на колени:

– Нет. Но я теперь сомневаюсь, что он действительно был искренен со мной. И наш разрыв… он показался мне каким-то фальшивым. Одну неделю он был в меня влюблен. А стоило нам дважды переспать, и он меня бросил. Честно говоря, я почувствовала себя использованной.

Шериф закончила опрос, и они с Мэттом вернулись к машине. Бри села за руль:

– Как ты думаешь, ее слезы были настоящими или притворными?

– И такими, и такими, – пристегнулся ремнем безопасности Мэтт, вновь занявший пассажирское сиденье. – Моника и злилась на Спенсера, и расстраивалась из-за разрыва. А вот смерть Лафоржа она оплакивала явно неискренне.

– У меня сложилось такое же впечатление, – взглянула на друга Бри. – Хотя я плохо разбираюсь в чужих слезах.

Мэтт пожал плечами:

– Когда я рос, дом был полон подружек Кэди. В подростковом возрасте они часто плакали. Исходя из своего скромного опыта, могу сказать: настоящие слезы лицо женщины не украшают. А у мисс Линфилд ни помада на губах не размазалась, ни тушь на ресницах не потекла.

– Верно подмечено, – отъехала от поребрика Бри. – Нам по-любому необходимо проверить ее алиби. Можешь задать адрес той студии на карте навигатора? Хочу проехать мимо, посмотреть, что там и как.

Когда они подъехали к месту, Мэтт вылез из внедорожника и переговорил с фотографом. Но накануне в студии работала другая команда.

Молодая женщина за стойкой администратора проверила расписание студийных съемок и подтвердила часы фотосессии. Она также предоставила Мэтту записи с камер видеонаблюдения.

Когда Мэтт вернулся к машине, Бри что-то записывала в свой блокнот на спирали.

– Обе модели, подружки Моники, подтверждают ее алиби.

– Но это ее подружки, их слова не так уж много значат, – сказал Мэтт. – Я раздобыл записи с камер наблюдения в студии.

– Тогда вперед, к Тодду. Он выделит нам помощника для их просмотра.

Свидетельства множились. И уже можно было надеяться, что они соберут достаточно улик и показаний, чтобы отделить правду от лжи.

Глава шестнадцатая

Тодд завис над стопкой бумаг. Его живот нетерпеливо заурчал. Тодд пропустил ланч. «Может, сбегать в закусочную?» – подумал он, но сразу отказался от этой затеи. Тодд тренировался для участия в триатлоне IRONMAN, традиционно включающем три этапа, которые следуют друг за другом без перерыва: заплыв, заезд на велосипеде и марафонский забег. И, стараясь сохранить форму, сознательно отказывался от фаст-фуда. Устояв перед соблазном, Тодд послал сообщение Кэди:

«Есть время на поздний ланч?»

«Да. У тебя?» – быстро среагировала Кэди.

«Отлично», – напечатал ответную смс-ку Тодд.

Он уже несколько месяце встречался с сестрой Мэтта. После травмы, вызванной похищением, Тодд усвоил, что даже немного времени, отведенного естественным человеческим потребностям – особенно в разгар важного расследования – помогает ему сохранять внутреннее равновесие, справляться со стрессом и проблемами, неизбежно возникающими в ходе рабочего процесса, и избегать эмоционального выгорания.

Раньше Тодд при слове «самопомощь» закатил бы глаза. Теперь все изменилось. Он не собирался больше впахивать круглые сутки без отдыха, пусть и недолгого. Нужно периодически переводить дух.

И Тодд помчался домой. У Кэди был ключ; и когда Тодд приехал, он застал ее уже на месте. У порога его встречала длиннолапая золотистая Голди. В свои семь месяцев эта собака породы лабрадор отличалась удивительным добродушием и еще более редкостной прожорливостью. Тодд забрал ее к себе после гибели товарища при расследовании предыдущего крупного дела – именно того, когда самого Тодда похитили.

Голди попыталась на него запрыгнуть, но услышав «Сидеть» тут же повиновалась, хотя ее хвост продолжать вилять по полу. Тодд разулся и поставил ботинки в гардеробную, рядом с ботинками Кэди. При взгляде на их обувь, стоявшую рядом, он всегда испытывал особое состояние – «чувство дома», теплой, семейной атмосферы.

– Я уже выгуляла Голди, – орудуя у плиты лопаткой сообщила ему Кэди. Она была в джинсах, свитшоте и толстых носках. Лицо открыто – длинные волосы соломенного цвета стянуты в конский хвост. – Я знаю, что у тебя мало времени, поэтому уже начала готовить.

Тодд отвел в сторону хвост Кэди и поцеловал ее в шею:

– И что мы будем есть?

Кэди прислонилась к нему спиной.

– Поджаренные сэндвичи с сыром и томатный суп, – перевернув сэндвичи, она помешала суп в кастрюле.

Они перенесли еду на стол и сели друг напротив друга. Голди, положив голову на ступни Тодда, мгновенно задремала. А Кэди принялась рассказывать ему о собаках, которых ей удалось пристроить в хорошие руки. Нуждавшийся в психологической разрядке Тодд только слушал.

Словно понимая, что ему нужно дать время, Кэди проговорила без умолку минут десять, и лишь потом поинтересовалась:

– Как продвигается твое расследование?

– Нормально.

Кэди посмотрела на Тодда оценивающим взглядом (к которому он уже успел привыкнуть) – как будто перепроверяла, что он ответил ей не машинально, а осознанно.

– Правда, нормально, – подтвердил Тодд. – Я слежу за разговором; ради нашего общения я и сделал паузу в работе.

– Хорошо, – отломив от своего сэндвича хрустящую корочку, Кэди макнула ее в суп.

После еды она махнула рукой на дверь:

– Я еще раз выгуляю собаку перед уходом. Дай мне знать, если надо будет забрать ее на ночь. Я всегда могу взять ее к себе на ночлег, да и самой Голди пойдет на пользу социализация в сообществе моих четвероногих.

Кэди держала у себя дома четырех собак.

– Спасибо, – поцеловал ее в губы Тодд.

– Я же обещала помочь тебе с ней, когда уговаривала взять.

– Обещала, – улыбнулся левым уголком рта Тодд. Ранняя женитьба и развод отбили у него на время охоту к свиданиям. Но потом в его жизни появилась Кэди, и он был очень благодарен за это судьбе. – Я тебе позвоню.

Вкусная еда и возможность расслабиться в ее компании взбадривали Тодда и приводили его мысли в порядок лучше, чем продолжительный сон. С полным животом и умиротворенным сердцем он поехал в «Электроникс Депо».

Припарковавшись на служебной стоянке, Тодд вылез из машины и двинулся к главному входу. Лицо обжег ледяной ветер. Нервы натянулись до предела, как ремень на животе. Казалось бы: беседа с директором магазина – обычное, рутинное дело. Но это был первый раз после похищения, когда шериф поручила ему выездное задание в рамках расследования. Тодд надеялся, что Бри не утратила веры в него. Она все время повторяла, что его вины в происшедшем тогда не было. Но Тодд до сих пор чувствовал себя идиотом из-за того, что позволил заманить себя в ловушку.

За свою безопасность он не переживал. Его волновала предстоящая беседа. Разговор с директором магазина электроники не представлял никакой опасности для его жизни и здоровья. Но, оставшись на время без практики, Тодд «подрастерял форму». А провалить дело ему не хотелось.

С такими мыслями он подошел к центральному входу. Створки раздвижных дверей разъехались в стороны, и ноги занесли Тодда в просторный гипермаркет. После ледяного ветра на стоянке теплый воздух внутри обдал его щеки жаром. Тодд подошел к стойке администратора и попросил о встрече с директором.

Служащий поговорил по телефону и махнул рукой на задний угол магазина:

– Она ждет вас в своем кабинете. Можете пройти.

Пропетляв по проходам к указанной двери, Тодд вышел в коридор и пошагал мимо туалетов, комнаты отдыха и служебных помещений с табличками «Только для персонала».

Не успел он дойти до нужного кабинета, как из него высунулась директор:

– Офицер? – махнула она рукой Тодду, приглашая внутрь: – Заходите, пожалуйста. Присаживайтесь.

Тодд вошел. Кабинет показался ему меньше и теснее комнаты отдыха. Директор сидела в маленьком кресле на колесиках за своим рабочим столом. Справа от нее тянулся ряд мониторов, на экранах которых пестрели черно-белые изображения различных секций магазина.

У стола стоял простой пластиковый стул, металлические ножки которого противно заскрежетали по плитке, сопротивляясь передвижению. Лишь отодвинув стул до самой стены, Тодд, наконец, присел. Но все равно его колени уперлись в стол.

– Тесновато здесь, конечно, – кивнула директор, оказавшаяся блондинкой лет пятидесяти со стильной короткой стрижкой. – Я Бренди Мэлоун. Чем я могу вам помочь?

– Помощник шерифа Харви, – прикоснулся к своей груди Тодд. – У меня к вам несколько вопросов по поводу Спенсера Лафорж. Он ведь работал здесь, верно?

– Да, – на лице Бренди отобразилась обеспокоенность. – Что вы подразумеваете под «работал»? – акцентировала он прошедшее время.

– Мне очень жаль, но вынужден уведомить вас о том, что вчера вечером Спенсер умер.

– Нет, не может быть…, – Бренди отодвинулась на своем кресле назад так, словно известие о смерти Лафоржа подействовало на нее как физический удар. – Сегодня утром он не пришел на работу…, – голос женщины сорвался; огорчение выгнуло вниз уголки рта. – Я звонила ему несколько раз, но он не ответил. Я решила, что у него какое-то срочное личное дело. Я и подумать не могла…, – взгляд Бренди сделался отстраненным, как будто она перестала видеть Тодда и погрузилась полностью в свои мысли. С полминуты менеджер переваривала новость, потом оправилась от шока и посмотрела Тодду прямо в глаза: – Как он умер?

– Его убили, – ответил Тодд прямо.

Скрывать этот факт было незачем. Семью Лафоржа уже оповестили, а шериф через пару часов собиралась дать пресс-конференцию.

Бренди на несколько секунд лишилась дара речи. И только смотрела на Тодда.

– Даже не знаю, что в таких случаях говорят. У меня еще не убивали знакомых.

– Это очень неприятно.

Бренди снова подъехала в кресле к столу, положила на него руки и обратилась к Тодду с вопросом:

– Что я могу сделать?

– Единственное, что вы можете теперь сделать для Спенсера – это помочь нам найти и задержать его убийцу, – сказал Тодд.

Голова Бренди качнулась в энергичном кивке:

– Да, конечно!

И Тодд начал спрашивать.

– Как долго Спенсер здесь работал?

– Шесть лет, – ответила Бренди, даже не заглянув в личное дело Лафоржа. – Он в компании дольше, чем я.

– Спенсер начинал как помощник администратора?

– Нет, – потупила взгляд на клавиатуру Бренди; ее белокурая челка упала на глаза. Убрав прядки в сторону, управляющая застучала пальцами по клавишам, а потом вскинула голову и уставилась в монитор: – Он два года проработал младшим продавцом, а помощником администратора стал незадолго до того, как я вступила в свою должность.

– Спенсер был хорошим работником? – поинтересовался Тодд.

Бренди ответила слабым кивком:

– Он всегда был пунктуальным, жалоб от клиентов на него не поступало, и он ни разу ничего не украл.

Такую характеристику трудно было назвать блестящей, и, хотя Тодд мало что смыслил в управлении розничным магазином, он решил уточнить:

– Но…?

– Но он не был тем, кого зовут «карьеристом», если вы понимаете, о чем я.

Тодд все понял, но не стал давать развернутого определения «карьеристу», а счел нужным дождаться, когда Бренди сама пояснит, что имела в виду. Наблюдая за тем, как опрашивали свидетелей и проводили допросы Бри с Мэттом, Тодд вынес для себя важное заключение: людям не нравилось молчание, они стремились заполнить его и зачастую выдавали больше информации, чем в конкретном ответе на прямой опрос. А иногда даже выбалтывали то, что не имело к нему никакого отношения, но оказывалось важным для следствия.

– Я вовсе не хочу сказать, что Спенсер был плохим работником. Все отзывы о нем хорошие, – чувство вины смягчило черты лица Бренди. – Он выполнял свою работу, нормально справлялся со всеми обязанностями, но за их рамки никогда не выходил. И ничем не выделялся на фоне других. Спенсер не был амбициозным, не проявлял инициативы, был равнодушен к клиентам и практически не общался с коллегами. Он абсолютно не стремился к социальному взаимодействию с окружавшими его людьми; по приходе на работу ограничивался скупыми приветствиями; даже простого «Как дела?» от него никто и никогда не слышал. Домой он тоже уходил всегда один, – на лице Бренди отобразилась озадаченность: – Мне не удалось раскусить, что он за человек. Но розничная торговля легка для клиентов, а управление этим бизнесом – процесс сложный и трудоемкий. Текучесть кадров обходится дорого. Как работник, Лафорж меня устраивал. И я сохранила за ним должность помощника администратора, хотя не считала его перспективным для дальнейшего продвижения по службе. Он был… обычным, среднестатистическим работником, не хуже, но и не лучше других.

– Вы не заметили ничего странного в его поведении в последнее время? – спросил Тодд.

– Нет. Он выглядел и вел себя вчера, как обычно.

– А когда он ушел с работы?

– В четыре часа, – скривила губы Бренди. – Он всегда соблюдал пунктуальность как в приходе на работу, так и в уходе с нее.

– А личная жизнь не давала Спенсеру поводов для беспокойства за свою безопасность?

Губы Бренди сжались:

– Не совсем так…

Тодд опять предпочел дождаться развернутого ответа.

– Неделю или две тому назад в магазин зашла одна женщина, – Бренди запнулась, явно подбирая подходящие слова. – Она была в темных очках и шляпе, низко натянутой на лицо. Один из наших работников тут же заподозрил в ней магазинную воровку и предупредил меня и охрану. Шоплифтеры часто стараются скрыть свои лица от камер видеонаблюдения, – вздохнула Бренди. – Но та женщина воровкой не была. И охранники, и я наблюдали за ней на мониторе. Она действовала очень ловко. Я бы даже сказала – проявляла чудеса изворотливости: пряталась в конце проходов, смотрела сквозь стеклянные витрины. Но что-либо украсть не пыталась…

Почувствовав, что рассказ не закончен, Тодд продолжил хранить молчание.

Похоже, Бренди обдумывала свои следующие слова:

– В итоге, наблюдая за ней по камерам, мы пришли к выводу, что она следила за Спенсером. Я вызвала его к себе в кабинет, а охранник вышел, чтобы перехватить женщину.

– Вы запомнили ее имя?

Устремив глаза к потолку, Бренди наморщила лицо:

– Ее звали Фара, а вот фамилию позабыла. Имя мне запомнилось, потому что оно довольно редкое. Да и я достаточно стара, чтобы помнить Фарру Фоссет, – Бренди повернулась к своему компьютеру и щелкнула мышкой: – Я составила отчет об инциденте. Подождите, сейчас найду…, – глаза управляющей забегали по монитору. – Вот он! Ее зовут Фара Рок.

– А что было после того, как вмешался охранник? – поинтересовался Тодд.

– Покинув мой кабинет, Спенсер подошел к ней и что-то сказал. Фара пришла в ярость. Прямо взбесилась. Начала орать, что он ей врал, попользовался и бросил. «Никто не смеет так обращаться со мной… Я с тобой поквитаюсь!» – прокричала она.

– Так прямо и прокричала?

– Ну, да, – приподняла обе брови Бренди. – Она прекратила вопить, лишь когда я велела охраннику вызвать полицию.

– И вы вызвали?

На лице Бренди промелькнуло сожаление:

– Нет. Она сразу же извинилась. Но, по-моему, лишь для проформы. Я не заметила в ней искреннего раскаяния. Но женщина без всякого сопротивления покинула магазин. А Спенсер сказал, что не желает раздувать из этого проблему. Он выглядел смущенным. На моих глазах он впервые выказал хоть какие-то неподдельные эмоции. Мы составили отчет о происшествии и этим ограничились, – Бренди заглянула Тодду в глаза: – Возможно, мне следовало придать этому инциденту большее значение, но тогда я думала, что поступаю правильно.

– Не знаю, что ещё вы могли бы сделать, – сказал Тодд. – Спенсер мог бы подать ограничительный иск против той особы. Она физически на него или на кого-то еще нападала?

– Нет. Она сначала кричала, потом расплакалась. А, когда успокоилась, не стала отпираться, а сообщила охраннику свое имя, предъявила удостоверение личности и все такое.

– У вас имеется копия записи с камеры видеонаблюдения?

– Да, – рот Бренди изогнулся в удовлетворенной ухмылке. – Я храню эту копию вместе с отчетом – на случай, если она снова явится в магазин, чего я убедительно попросила ее больше не делать.

– Вы запретили ей появляться в этом магазине?

– Не совсем так, – раздраженно выдохнула Бренди. – Технически она не совершила преступления или попытки его совершить. Прийти в магазин, чтобы найти работника, не является противозаконным. Но это частная собственность. Магазин мог отказать ей в праве посещения, но я не уверена, что компания поддержала бы меня, если бы она нажаловалась.

– Это печально.

– Это бизнес, – оторвав от клавиатуры руки, Бренди развела их в стороны в говорящем жесте: «Что тут поделаешь!» – Как бы там ни было, я понадеялась, что стыд за недостойное поведение и строгая взбучка с нашей стороны удержат эту особу от повторного прихода в магазин.

– И она больше не приходила?

– Насколько я знаю, нет, – пожала плечами Бренди.

– Я могу побеседовать с коллегами Спенсера? – спросил Тодд.

– Конечно, – поднялась с кресла Бренди. – Можете воспользоваться моим кабинетом. Мне присылать их к вам по очереди?

– Это было бы замечательно. Благодарю вас.

Тодд пообщался с пятью работниками магазина. Никто из них ничего нового к сказанному директором не добавил. Перед уходом Тодда Бренди распечатала ему копию отчета об инциденте и дала видеозапись со стычкой Спенсера и Фары Рок.

Тодд покинул магазин в еще большем воодушевлении и уверенности в том, что справился с заданием. В машине он забил в свой компьютер всю информацию, полученную в разговоре с Бренди – чтобы не упустить потом ни детали и набрал номер шерифа.

Бри следовало узнать о том, что Фара Рок преследовала Спенсера, до беседы с ней.

Глава семнадцатая

– Отличная работа, Тодд, – закончив разговор с помощником, Бри повернулась к Мэтту, сидевшему на пассажирском сиденье внедорожника: – Ну, что ж, появились интересные новости. Тодд послал мне электронное письмо. Откроешь его?

Мэтт взял ее телефон и зашел в электронную почту. Пробежав письмо Тодда глазами, он вкратце пересказал Бри содержание его беседы с управляющей Спенсера.

В груди Бри всколыхнулось возбуждение. Ей нравилось это чувство – осознание того, что расследование сдвинулось с мертвой точки, что фрагменты головоломки начинают складываться воедино.

– Хорошо, что мы как раз направляемся к Фаре Рок, – заметил Мэтт.

GPS-навигатор предупредил Бри о повороте. Фара Рок жила за чертой города. Бри выехала на узкую проселочную дорогу, бегущую через лес. Через двадцать минут она свернула на гравийную подъездную аллею, также среди леса. Аллея уперлась в большую поляну, на которой стояли деревенский домик и сарай. На большей территории округа снежная пороша растаяла рано утром, но в этом густом лесу еще остались белые пятна в тех местах, куда не могли пробиться солнечные лучи.

Мэтт указал на белую «Тойоту-Хайлендер», припаркованную рядом с маленьким синим «Субару» и зарегистрированную на имя Фары Рок.

– Вижу, – Бри сфотографировала машину, постаравшись захватить в кадр ее номер.

Под хруст гравия и ледяных кристалликов под ногами, Бри с Мэттом подошли к входной двери и постучали. Им никто не ответил. Но за домом послышался приглушенный стук. Обойдя дом, они оказались на заднем дворе.

– По-моему, стук доносится из сарая, – Бри стремительно пересекла поляну.

Двойные двери не были плотно закрыты; Бри заглянула в щелку, Мэтт всмотрелся через ее плечо. Внутри сарай был переделан в домашний тренажерный зал: перегородки снесены, чтобы увеличить пространство; пол покрыт резиновым матом с поверхностью, рифленой в ромб. В одном углу лежали гантели, балансировочный мяч и эспандеры. Другой был занят спортивным инвентарем. На стене висел каяк, а на металлических полках складировалось туристическое снаряжение для походов и отдыха на природе. На специальной подставке стоял горный велосипед. Но остальное пространство было превращено в домашний скалодром. Всю стену высотой в два этажа усеивали пластмассовые поручни-опоры. Такие же были прикреплены и к потолку того, что когда-то служило чердаком. И в десяти футах над полом по ним, как паучиха, карабкалась молодая женщина. Бри опознала в ней Фару Рок по фотографии на водительском удостоверении. Упражнялась Фара в облегающей рубашке с длинными рукавами, черных трико и скальных туфлях с заостренными мысками. Волосы были стянуты в конский хвост.

Мощность обогревателя, стоявшего в центре бывшего сарая, явно не соответствовала его площади. У прибора не получалось изгнать из помещения холод. И все же на лбу Фары проступали капельки пота. Вытянув руку, она схватилась за поручень, оттолкнулась от стены ногами и вцепилась второй рукой в очередное крепление – как участница шоу «Американский ниндзя».

Бри громко постучала в дверь. Фара оглянулась на стук, отняла одну руку от поручня и повисла вниз головой, удерживаясь за крепления другой рукой и захватами пальцев ног. Бри вздрогнула: ей показалась, что девушка вот-вот упадет и ударится головой о пол. Но Фара медленно разжала пальцы ног и распрямила тело. Все ее движения были контролируемыми и точно выверенными. Бри сумела освоить йоговскую стойку на голове, но физическая подготовка Фары и сила ее мышц реально впечатляли. Девушка легко опустилась на мат и отерла руки о бедра, оставив белые полоски на черной материи. Ее ногти были коротко подстрижены, но Бри удивилась, заметив на них ярко-красный лак. Скалолазание и маникюр как-то не увязывались в ее голове. А еще Бри поразило внешнее сходство Фары с Эвери и Моникой – такая же высокая и стройная, с длинными черными волосами. Хотя… Фара выглядела чуть менее изысканной, чуть более простоватой и грубоватой. Ей недоставало салонного лоска, отличавшего двух других женщин.

– Чем могу вам помочь? – спросила Фара таким тоном, словно допустила, что незваные гости ошиблись адресом.

– Фара Рок? – дождавшись утвердительного кивка, Бри представила себя и Мэтта. – Мы хотели бы задать вам пару вопросов о Спенсере Лафорже.

Фара зло прищурила глаза:

– Что натворил этот козел?

Никакой любви в ее голосе не просквозило. Скорее, отвращение и неприязнь.

– Он умер, – прямо ответила Бри.

Фара моргнула. Шок загасил ее раздражение.

– Что?

– Можно нам войти? – осведомился Мэтт.

Надо отдать должное Фаре – она быстро оправилась от потрясения и устремилась к ним:

– Давайте пройдем лучше в дом. Я замерзну, если перестану двигаться, – выключив обогреватель, Фара сменила скальники на резиновые сапоги с кожаным голенищем и уже на выходе накинула куртку. Они гурьбой пересекли поляну и вошли через заднюю дверь в прихожую. Присев на банкетку, Фара стянула сапоги, резко встала, скинула куртку и сунула ноги в пушистые тапочки.

Совмещенная с кухней гостиная была площадью со стандартный гостиничный номер. В дверной проем Бри разглядела маленькую спальню. Внутреннее убранство домика перекликалось с его внешней отделкой: пол и стены из грубо отесанных досок. Подбросив поленья в дровяную печь в углу, Фара закрыла дверцу. В маленьком окошке засверкали оранжевые языки пламени, отбрасывая мягкий свет на лицо молодой женщины. Его черты были несколько угловатыми, с четко очерченными скулами, как у гречанки или итальянки, а кожа красивого оливкового оттенка – чистой, без всякого макияжа. Повернувшись, Фара посмотрела на Мэтта и Бри:

– Как? – осознание изменило выражение ее взгляда; склонив набок голову, Фара на несколько секунд крепко зажмурила веки, а когда открыла их, в глазах девушки уже читалось примирение с известием о смерти знакомого: – Выходит, это о нем говорили в ночных новостях. Это его убили?

– Да, – кивнула Бри.

– Вот черт…, – Фара попятилась к мягкому креслу и опустилась в него; одна рука обвилась вокруг ее талии, другая прикрыла рот; глаза забегали из стороны в сторону, как будто разум усиленно заработал.

Бри присела на кожаную оттоманку, лицом к Фаре:

– Когда вы виделись со Спенсером в последний раз?

– Гм… Не помню точно. Дайте-ка проверить по календарю, – оторвав руку от губ, Фара заерзала в кресле, пытаясь дотянуться до мобильного телефона на журнальном столике. Полистав календарь, она заявила: – Я видела его в последний раз две недели назад. Через два дня после той встречи Спенсер порвал со мной, прислав смс-ку.

Бри вытащила блокнот и занесла в него даты:

– Вас это разозлило?

– Еще бы! – огрызнулась Фара и раздраженно вздохнула: – Конечно, я разозлилась, психанула. Не стоило этого делать. Сейчас, задним числом, я понимаю: все указывало на то, что он мне пудрил мозги. Я просто не обращала внимания на эти знаки.

– Что вы имеете в виду? – угнездился на подлокотнике прочного кресла Мэтт.

– Спенсер был каким-то скользким, – заговорила Фара. – Слишком уж покладистым, что ли. Он соглашался со всем, что я говорила. Если я говорила, что мне нравится голубой цвет, он тут же поддакивал: «И мне тоже». Мои любимые фильмы оказывались и его любимыми. Такое впечатление, что он готов был согласиться со всем, лишь бы расположить меня к себе, подчеркнуть, что между нами много общего. Тогда я ничего такого не замечала, но теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что он вел себя так намеренно, разве не так? – Фара выдержала паузу; ее лицо исказилось то ли в негодовании, то ли от обиды. – Получив смс-ку о том, что он не хочет продолжать отношения, я навела о нем справки. Все, что говорилось в его профиле на сайте знакомств, оказалось враньем. Никакой фирмы по цифровому маркетингу Спенсер не основывал. Он вообще не занимался никаким бизнесом. А работал в этом чертовом «Электроникс Депо», – девушка низко склонила голову.

– Как вы об этом узнали?

– Я увидела его там, – скрестила руки на груди женщина.

– Случайно? – спросила Бри. – Вы часто заходите в этот магазин?

– Нет, – Фара опустила сложенные руки на колени, а потом одна из ее рук снова резко взметнулась ко рту.

Бри подождала, пока молчанье зазвенит как тихое крещендо.

Фара съежилась, но рта не раскрыла.

– Значит, вы преследовали Спенсера? – надавила Бри.

Девушка отвела глаза в сторону:

– Да. Я была уверена, что он начал встречаться с другой. Мне хотелось на нее посмотреть, узнать, кто она.

– Узнали? – полюбопытствовал Мэтт.

Фара отгрызла кусочек ногтя большого пальца.

– Да, – с силой выдохнула она. – Послушайте, я злилась и вела себя неадекватно, но всего один день. Я выследила Спенсера. Он зашел в магазин. Я подумала, что Спенсер собрался что-то купить, но на улицу он не вышел. Тогда я нацепила шляпу и солнцезащитные очки и тоже зашла внутрь. Вообразите себе мое изумление, когда я увидела Спенсера в синей жилетке? В прикиде магазинного работника? Вот тебе и владелец собственного бизнеса! – голос Фары пропитался горечью. – Чертов обманщик!

– Вы изобличили его? – спросил Мэтт.

Голова Фары качнулась в коротком кивке:

– И сразу же ушла.

Бри дождалась, когда девушка подняла голову, и встретилась с ней взглядом:

– Разве не управляющая заставила вас покинуть магазин?

В глазах Фары сверкнул гнев; челюсти заходили ходуном. Но вместо ответа она задала свой вопрос:

– Откуда вы знаете?

– В магазине сохранились отчет об этом инциденте и запись с камеры видеонаблюдения, – не моргнув, пояснила Бри.

Фара отвернулась.

– Да, признаю, я повела себя опрометчиво. Гордиться тут нечем. Мне не следовало заявляться на работу к Спенсеру. Но он порвал со мной, прислав какую-то гребаную смс-ку, – последние слова девушка словно сплюнула сквозь стиснутые зубы. А потом сделала глубокий вдох: – Я сожалею. Я просто поддалась злости.

– Похоже, вы до сих пор злитесь на Спенсера, – заметил Мэтт.

Фара метнула на него быстрый взгляд:

– Я не стала больше устраивать скандалов и ушла из магазина спокойно.

Но история на том не закончилась. Бри это почувствовала:

– Так когда же вы увидели другую женщину, с которой начал встречаться Спенсер?

Ничего не ответив, Фара принялась изучать обгрызенный ноготь большого пальца. Но застукать Спенсера за свиданием она могла либо случайно, либо намеренно. Других вариантов тут не было. А вероятность того, что Фара столкнулась со Спенсером и его новой подружкой, невзначай, была крайне низка.

– Вы опять проследили за ним, – подсказал Фаре Мэтт.

Та подковырнула пальцем кутикулу:

– Я последовала за ним после смены до дома. Спенсер переоделся и через час направился в кофейню, – Фара опустила на колени руки и несколько секунд молча разглядывала их.

Ни Бри, ни Мэтт не проронили ни слова. Оба просто ждали, когда она сама опять заговорит. Фара заново переживала события того дня в своих воспоминаниях и… все сильней закипала от гнева.

Она явно не оправилась еще от разрыва.

– Он пошел в ту же кофейню, где состоялась наша первая встреча. Я наблюдала за ним в окно. Девушка оказалась похожей на меня. За какие-то десять секунд у меня глаза открылись. Мне многое стало очевидно. Во-первых, Спенсер – козел. Во-вторых, мне без него лучше. В-третьих, он вел себя с ней так же, как и со мной. Действовал по одному и тому же сценарию.

Бри наклонилась вперед, вторгшись в личное пространство Фары и подкрепив вербальное давление физическим:

– Что вы предприняли потом?

– Я купила пирожные и мороженое, вернулась домой и съела все это, запив бутылкой «Просекко», – вскинув глаза, Фара встретилась взглядом с шерифом: – У меня случилось жуткое похмелье, и я на целые сутки погрязла в жалости к себе. А потом решила не зацикливаться. Ведь жизнь продолжается. И я опять хожу на свидания. Познакомилась уже с несколькими мужчинами. Все они разительно отличаются от Спенсера. Я больше не думаю о нем. Он остался в прошлом.

Фара произнесла последние слова так, словно сама себя пыталась убедить; горечь изливалась из нее, как тепло от дровяной печи.

Бри выдержала небольшую паузу перед тем, как задать самые важные вопросы:

– Где вы были вчера между 16:30 и 17:30?

Фара трижды моргнула перед ответом:

– Здесь.

Бри постаралась перехватить ее взгляд:

– С вами кто-нибудь был?

На пару секунд их взгляды встретились. А потом на столике зазвонил мобильник Фары. На экране высветились лицо парня и имя: Рис. Фара быстро нажала на боковую кнопку, и экран потух.

– Ко мне заезжал мой приятель, Рис.

– А чем вы занимались до его приезда? – спросил Мэтт.

– Я была здесь… одна… Писала учебное руководство. Я работаю удаленно. Бывает, по несколько дней ни с кем не вижусь.

– В котором часу пришел Рис? – не отстала Бри.

Если Фара лгала, ей приходилось придумывать ответы на ходу. И все детали она могла не запомнить. А Бри ничего не стоило задать ей те же самые вопросы при повторной беседе в случае необходимости.

– Думаю, что около шести, – уклончиво ответила девушка. – Точно не помню. Я не посмотрела на часы, – сжала губы Фара.

Бри записала ее показания в блокноте:

– И что вы вдвоем с Рисом делали?

– Мы разговаривали, – худощавое плечо Фары приподнялось и высунулось из слишком большой горловины рубашки.

– Вы ужинали? Смотрели телевизор? – продолжила давить Бри, выспрашивая подробности, чтобы можно было подловить девушку на лжи при повторном опросе.

– Я же сказала: мы разговаривали, – Фара произнесла каждое слово так, словно хотела быть уверенной, что ее услышат.

– Вы не предлагали ему пиво? – Мэтт приподнял в сомнении бровь.

– Рис пьет чай, – взгляд Фары чуть было не пронзил Мэтта, как брошенный прицельно кинжал.

– Так вы напоили его чаем? – уточнила Бри.

– Да, – процедила девушка. – Рис пьет чай с медом, если вам это тоже интересно.

Что ж, похоже, она говорила правду.

– Рис – хороший друг? – спросил Мэтт.

– Один из лучших, – ответила Фара. – У нас много общего. Нам нравятся одни и те же вещи. Мне хотелось бы, чтобы между нами возникла химия. Рис был бы идеальным спутником жизни.

Бри демонстративно записала ее слова в блокнот. Фара нахмурилась.

Несколько секунд прошли в полном молчании. А потом Бри его прервала:

– Спенсер держал у себя рептилий?

– Да, – тон Фары опять стал нормальным. Он явно испытала облегчение от того, что Бри сменила тему, прекратив допытываться про алиби. – У Спенсера было несколько дивных, красивых змей.

– Он показывал их вам? – удивилась Бри.

– Спенсер знал, что я держу в доме геккона и вообще люблю пресмыкающихся, – Фара указала на кухонный стол, на котором стоял маленький аквариум. Внутри под инфракрасной лампой грелась пятидюймовая ящерица.

– Какие виды рептилий были у Спенсера? – поинтересовался Мэтт. – Вы видели всю его коллекцию?

– Целую комнату. Он даже вынул из аквариума и дал мне подержать одну красивую и очень редкую змею – пятнистого лазающего полоза, – девушка кинула взгляд на своего геккона. – Гешка – очаровашка и не требует особого ухода. У меня нет ни времени, ни средств на привередливого питомца.

– А гремучих змей вы видели у Спенсера? – спросила Бри.

Фара кивнула.

– Да. У него их было три, – девушка фыркнула. – Я таких никогда не держала.

Итак, у Спенсера еще недавно было три гремучих змеи. А теперь на его полках зияли три пустых места, и в коллекции не осталось ни одного гремучника. Уж не попали ли они в руки убийцы?

Бри захотелось взвизгнуть, но она подавила испуг и сохранила голос ровным:

– Вам известно, что держать в доме ядовитую змею без специального разрешения в штате Нью-Йорк считается незаконным?

Фара пожала плечами:

– Мне раньше не приходило на ум это выяснять.

– А в доме Спенсера пришло? – оторвала ручку от бумаги Бри.

– Да.

«Не врет».

– Хорошо. У меня больше нет к вам вопросов. Пока…, – постучала ручкой по блокноту шериф. – Оставьте мне, пожалуйста, свой контактный номер – вдруг нам потребуется что-либо уточнить.

Фара продиктовала Бри свой телефон, распрямила длинное туловище и медленно двинулась к двери. Судя по всему, ей не терпелось избавиться от гостей.

Бри подняла глаза и невинно моргнула:

– А номер вашего друга Риса? Он мне нужен, чтобы подтвердить ваше алиби.

– Почему? – заартачилась Фара.

– Потому что вы преследовали Спенсера незадолго до его убийства. Вы поскандалили с ним на глазах у людей, да еще так громко, что управляющей пришлось составить отчет об этом инциденте и попросить вас больше не появляться в их магазине. Вы угрожали Спенсеру Лафоржу.

Лицо Фары побледнело:

– Я никогда ему не угрожала.

Пролистнув записи в блокноте, Бри нашла выдержки из опроса Тоддом директора «Электроникс Депо»:

– В магазине вы кричали: «Никто не смеет так обращаться со мной… Я с тобой поквитаюсь!»

Губы Фары разомкнулись; оливковая кожа стала пепельно-серой.

– Так вы дадите мне телефон Риса, чтобы я смогла проверить ваше алиби? – занесла ручку над листком блокнота Бри.

Голос Фары прозвучал натянуто, почти механически. Но она все-таки продиктовала номер.

Бри записала его в блокнот.

– А фамилия вашего друга?

– Блейк, – в тоне девушки прозвенел вызов.

– Еще один вопрос, – встрял Мэтт. – Кто владелец белого «Хайлендера», что припаркован у вашего дома?

– Мой отец, – ответила Фара. – Он на пару месяцев уехал работать в Канаду и не захотел оставлять автомобиль без присмотра на парковке своего кондоминиума. Там иногда разбивают чужие машины.

– Вы на нем ездите? – не отстал Мэтт.

Девушка кивнула:

– Иногда. Отец попросил меня ездить на нем время от времени.

Бри встала:

– Мы наведаемся к вам еще раз, если появятся новые вопросы.

Мэтт тоже поднялся и склонил голову:

– Благодарим вас за сотрудничество.

Фара не вымолвила ни слова, пока провожала их до двери. Но чуткий слух шерифа уловил звук задвигающегося засова, когда они выходили на улицу.

Бри с Мэттом вернулись к внедорожнику.

Опять сев за руль, Бри поспешила включить радиатор:

– Что ж, это было интересно.

– Фара продемонстрировала амбивалентность, – распростер руки над решетками радиатора Мэтт, разминая пальцы так, словно они у него онемели. – Она была уверена в своем алиби, пока мы не попросили у нее телефон Риса, чтобы его проверить.

– Фара либо не захотела впутывать друга в расследование, либо все-таки нам солгала. Как бы там ни было, мне очень хочется переговорить с этим Рисом, как можно скорее.

– Я позвоню ему прямо сейчас.

Бри выехала задним ходом с узкой подъездной дорожки. Вырулив на шоссе, она передала Мэтту свой блокнот.

Тот пролистнул его до нужной страницы и набрал номер Блейка по громкой связи. После нескольких нормальных сигналов, гудки стали короткими. Похоже, Рис говорил с кем-то по другой линии и отклонил вызов Мэтта.

– Готов побиться об заклад, что он прямо сейчас общается с Фарой. Та, видимо, решила предупредить приятеля.

– Вне всякого сомнения. Большинство людей поступили бы точно также, – Бри надавила на педаль газа. – Перезвони ему минут через десять.

Они были уже на полпути к городу, когда Мэтт дозвонился до Риса и сообщил, что им хотелось бы с ним побеседовать.

– Конечно, – голос Блейка прозвучал взволнованно. – Я как раз закончил с клиентом. Мы могли бы встретиться в «Скарлет»? – назвал он адрес кафе в Скарлет-Фоллз.

– Будем там через десять минут, – Мэтт нажал на «отбой» и потер руку – ту, на которой остался шрам от пули. Холод всегда бередил его старую рану. – Эта встреча тоже обещает пройти интересно, – хмыкнул он.

У Бри было аналогичное предчувствие.

Глава восемнадцатая

Бри направила автомобиль в небольшой район розничной торговли и нашла кафе «Скарлет» чуть в стороне от главной улицы. К ее удивлению, в магазинах царило несвойственное для этой поры дня оживление. Бри пришлось объехать целый квартал, прежде чем ей удалось припарковаться перед входом в свадебный салон напротив кафе.

Мэтт зачитал с экрана ее автомобильного ноутбука:

– Рис Блейк проживает в Грейс-Холлоу, рядом с железнодорожной станцией. Никогда не привлекался. Неоплаченных штрафов нет, даже за стоянку в неположенном месте.

Они с Бри вышли из машины и направились к кафе. Зайдя внутрь, Бри обвела взглядом десяток столиков на одной ножке. Кафе было почти пустым. Только в дальнем углу зала сидели в обнимку две женщины. Рис еще не подошел.

Бри втянула носом аромат свежей выпечки.

– Проголодалась? – озаботился Мэтт.

Бри посмотрела на сэндвич-круассан с ветчиной и сыром и решительно заявила:

– Нет. Я буду только кофе, – отказ от тренировок в разгар важного расследования и предпраздничный энтузиазм Даны на кухне несли с собой опасную угрозу. – У меня от одного запаха выпечки затвердевают артерии.

Бри выбрала столик в противоположном углу от столика двух дам. Мэтт устремился к стойке и вскоре вернулся с двумя чашками кофе. В этот момент зазвонил колокольчик на входной двери, и в кафе вошел мужчина лет тридцати – в темных джинсах и синем пуховике. Из-под его серой шапочки выбивались тонкие кончики светлых прядей.

Мужчина обвел взглядом зал и заметил Мэтта и Бри. Униформа шерифа помогла ему быстро сориентироваться. Рис подошел к их столику, протянул руку и откашлялся:

– Я Рис Блейк.

Представив и себя, и спутника, Бри жестом указала ему на пустой стул:

– Садитесь, пожалуйста.

– Я только возьму чай, – метнулся к стойке Рис. Возвратившись с бумажным стаканчиком, он присел за стол, расстегнул молнию на куртке и снял со стаканчика крышку.

– Спасибо за то, что согласились встретиться с нами, – вполголоса поблагодарила Бри.

Насупившись, Рис макнул пакетик с чаем в кипяток:

– Мне еще не доводилось общаться с полицией… тем более, в связи с убийством.

Бри понимающе кивнула.

– Мы ценим вашу готовность к сотрудничеству. Чем вы зарабатываете на жизнь? – завела она разговор с общих вопросов, чтобы Рис побыстрее расслабился.

– Я IT-консультант.

– Вы работаете не по найму, как самозанятый? – отпил кофе Мэтт.

Рис помотал головой:

– Нет. Мой работодатель предоставляет услуги в области информационных технологий различный проектам и компаниям, которые не имеют или не хотят держать собственный техперсонал. Мы обслуживаем множество мелких фирм.

– Вам нравится ваша работа? – поинтересовалась Бри.

– Да, – Рис выдавил в чай мед из пакетика и размешал деревянной мешалкой. – Я не привязан к офису. Как правило, сам устанавливаю свой рабочий график. Задания случаются разные, и иногда я даже выполняю их из дома. Это очень удобно. А, главное, мне не бывает скучно.

– Похоже, у вас, действительно, хорошая работа, – взяв чашку, Бри отпила глоток кофе, но у напитка оказался горелый привкус, и она невольно поморщилась.

– Но вы же попросили меня о встрече не ради того, чтобы обсудить преимущества моей работы? – взгляд Риса резко помрачнел.

– Нет, – поставила на стол чашку Бри. – Мы проверяем алиби вашей подруги, Фары. На вечер вторника.

Рис заерзал на стуле и отвел глаза в сторону – два классических признака неловкости.

– Не такая уж она мне подруга… то есть, не такая уж и близкая…

– В самом деле? – опустошил свою чашку почти до дна Мэтт.

Рис пожал плечами:

– Скорее, знакомая.

– А как и где вы познакомились? – спросила Бри.

– На сайте знакомств, – Рис вытащил из стаканчика чайный пакетик и положил его на перевернутую крышку. – Встретившись очно, мы довольно приятно побеседовали. Но искры между нами не промелькнуло.

– Такое бывает, – заметил Мэтт.

– Ну, да, – скользнув взглядом по стене, согласился Рис. – Но Фара решила – раз мы так хорошо пообщались – что мы можем быть друзьями. И продолжает писать и звонить мне, предлагает сходить в бар или где-нибудь потусить.

– А вы не поддерживаете переписку? – спросила Бри. – Не хотите встречаться?

– Я отвечаю ей, когда она звонит или пишет. И пару раз мы встречались, – Рис снова отвернулся, устремил взгляд в окно и принялся изучать улицу. – Я не знаю. Я захожу на сайты знакомств не для того, чтобы завести друзей. Я ничего не имею против платонических, дружеских отношений с женщинами, но… на данном этапе жизни я ищу большего, – Рис вздохнул. – Наверное, я выгляжу скотиной.

– Нет, – заверил Блейка Мэтт. – Я вас понимаю. Вы готовы к близким отношениям и не желаете тратить время на женщин, к которым вас не тянет.

– Именно так, – Рис наградил Мэтта признательным взглядом. – И, если быть до конца честным, Фара не питает ко мне романтических чувств, ей нужно другое… А меня к ней все-таки немного влечет…, – Рис на секунду замолк. – В-общем, мы с ней перепихнулись у нее дома на прошлой неделе. Это вышло как-то не очень…, – опять запнулся Блейк.

– Я понимаю, как вам, должно быть, неловко, – посочувствовал ему Мэтт.

Рис потер большим пальцем картонный держатель своего стаканчика.

– И как долго вы «почти друзья»? – спросил Мэтт.

– Несколько месяцев, – ответил Рис.

Теперь, когда они наладили с Блейком контакт, Бри осторожно вывела беседу к алиби Фары:

– Вы виделись с Фарой во вторник вечером?

Голубые глаза Риса вспыхнули гневом:

– Нет!

Бри с Мэттом переглянулись. Взгляд Мэтта сделался мрачным – как бывало всегда, когда он уличал кого-то во лжи. Невзирая на желание поскорее выпытать все подробности, Бри, тем не менее, подавила нетерпение и заставила себя подождать. Даже несмотря на то, что Рис и Фара не являлись, как выяснилось, близкими друзьями, Рис явно не жаждал ее подставлять. Но и покрывать, по-видимому, не был готов. «Пускай сам изобличит ее, без нашего нажима», – решила Бри. И оказалась права. Помолчав немного, Рис признался:

– Фара позвонила мне сразу после вашего ухода. И сообщила, что мне нужно сказать вам. Нет, она не то, чтобы потребовала. Но выразила надежду, что я так и сделаю, – Рис вздохнул и отпил глоток чая. – Но я не желаю терзаться угрызениями совести за то, что ради нее ввел полицию в заблуждение. И вину из-за того, что не стал ее выгораживать, тоже не буду испытывать. Я не мальчик, готовый по щелчку женского пальца, наживать себе проблемы.

– То есть вы не были у Фары во вторник вечером? – уточнила Бри.

– Нет, – ответил Рис. – Но она звонила мне в тот день, только раньше. Фара знала, что я собирался побыть один дома. И сказала: мне не стоит опасаться последствий, если я ее прикрою; никто не докажет, что я не провел с ней тот вечер, – Рис покачал головой и выпустил ноздрями воздух. – Повторюсь: я не хочу обманывать шерифа ради нее. Это ведь наказуемо, не так ли?

Мэтт кивнул:

– Вы все верно понимаете: это препятствование расследованию.

Рис нахмурился еще сильнее.

– Мы ценим вашу честность и откровенность, мистер Блейк, – вступила Бри. – Но мне потребуется, чтобы вы заверили подписью свои показания. Все должно быть официально.

– Правда? – Рис потер тыльную сторону шеи; его лицо сковало напряжение. – Значит, Фара узнает.

– Да, – не стала лукавить Бри.

Подавшись вперед, Мэтт зажал ладонями чашку кофе:

– Есть какая-то причина, по которой вы не хотите, чтобы Фара об этом узнала? Вы пообещали девушке подтвердить ее рассказ?

– Я ей ничего не обещал. Ответил расплывчато и уклончиво, – сказал Рис. – Но я уверен, что она расценила мой ответ как согласие. Фара почему-то полагает, будто я сделаю все, что она захочет.

Со слов Риса, Фара выходила эгоисткой. Но Бри предпочла оставить при себе столь категоричное мнение и высказалась менее осуждающе:

– Иногда люди видят только то, что желают видеть.

– Я вас отлично понимаю, – заявил Мэтт, подразумевая: «Я понимаю вас, как мужчина мужчину и всецело на вашей стороне». Бри частенько доводилось слышать этот тон – Мэтт придавал его голосу всякий раз, когда пытался расположить к себе свидетеля или подозреваемого и установить с ним более доверительный контакт. – Если Фара Рок будет вас доставать, сообщите мне.

– Если она будет меня доставать, я ее заблокирую. Для меня с ней все кончено, – Рис поглядел на визитку Мэтта, как на страшного, волосатого паука. Но через пару секунд он ее взял и опустил в карман. – Я действительно не желаю оказаться впутанным в расследование тяжкого убийства.

Бри не стала озвучивать очевидное: Рис уже оказался в него вовлечен.

– Мы все понимаем, – посочувствовал Мэтт. – Но это на совести Фары. С ее стороны было нехорошо понуждать вас ко лжи ради ее алиби. Вы поступаете правильно.

Рис кивнул, но как-то неуверенно. И Бри осталось понадеяться на то, что он подпишет свои показания. Ей необходимо было получить ордер на проверку телефонных звонков Фары. А еще можно было отследить перемещение ее мобильника – Бри реально захотелось выяснить, где и как провела Фара вечер злополучного вторника. Распечатку телефонных звонков Риса Блейка шериф тоже сочла нужным получить – чтобы проверить его заявление.

Как знать, может быть удастся проследить путь Фары к дому Спенсера и доказать ее присутствие там в момент убийства Лафоржа.

Поразмыслив, Бри решила задать Блейку еще один вопрос:

– Фара не рассказывала вам о Спенсере?

Рис поколебался, а потом неохотно ответил:

– Рассказывала.

– И что именно она говорила? – надавила Бри.

Пальцы Риса вцепились в салфетку:

– Фара злилась на Спенсера… Не столько из-за того, что он с ней порвал, сколько из-за того, как он это сделал. Справедливости ради, посылать к черту женщину в смс-ке не комильфо. Так нормальные мужчины не поступают. Извините, что говорю плохо о покойнике, но этот парень был законченным уродом.

Записав адрес Блейка, Бри попросила его зайти на следующее утро в участок, чтобы подписать показания:

– Я все подготовлю. А вы спросите в секретариате Марж – бумаги будут у нее.

– Хорошо, я приду, – едва кивнул Рис. И на выходе в сердцах, со всей силы, швырнул пустой стаканчик в мусорное ведро.

Бри с Мэттом тоже покинули ресторан, забрав недопитый кофе с собой. Вернувшись к внедорожнику, они быстро сели в салон.

– Куда теперь? – спросил, пристегиваясь, Мэтт.

Бри покосилась на часы в приборной панели:

– Давай-ка в участок. Посмотрим, какие отчеты готовы. Может, появились дополнительные доказательства причастности Фары к убийству. Пока что она у нас главная подозреваемая.

– Ложь и фальшивое алиби всегда делают фигуранта дела подозреваемым номер один.

– Как и преследование жертвы, – добавила Бри. – Пока мы будем этим заниматься, я пошлю полицейского за Фарой. Пусть доставит ее в участок для более официального разговора. Возможно, поездка в патрульной машине и беседа под протокол сделают ее более искренней.

Зажужжал мобильник Бри. Она ответила на звонок:

– Шериф Таггерт.

Женский голос сообщил:

– Это офицер Камински из центра для содержания под стражей несовершеннолетних правонарушителей. Рикки Сандерлинг изъявил желание побеседовать с вами.

– Мы скоро будем, – нажав на «отбой», Бри поделилась новостью с Мэттом.

– Рикки хочет с тобой поговорить? – переспросил тот.

– Похоже на то, – развернувшись, Бри помчалась к центру. – И мне в голову приходит только одна причина подобной разговорчивости. Рикки знает что-то такое, что, по его мнению, может послужить козырем и рычагом воздействия на нас, для смягчения обвинений.

Глава девятнадцатая

Центр содержания несовершеннолетних правонарушителей располагался в уродливой бетонной коробке, построенной в 70-е годы, когда все возводимые муниципальные здания дизайном напоминали бункеры. Бри припарковалась на стоянке. Внутри, наряду с интересом, засвербел страх. Ей ненавистны были не только колонии для малолетних, но и детские дома. И до боли неприятно было видеть брошенных и обреченных на самостоятельное выживание детей.

Иногда Бри задавалась вопросом: а могла ли ее собственная жизнь сложиться иначе, если бы напуганных родительской ссорой и прогремевшими потом выстрелами детей Таггертов не вытащил из их сомнительного укрытия под крыльцом пожилой шериф округа Рэндольф? Если бы он не стал в жизни Бри первым взрослым, заставившим ее почувствовать себя в безопасности? Именно благодаря этому человеку Бри решила защищать закон и правопорядок, а не встала на скользкий путь его нарушения. Что, если бы та глава в ее жизни закончилась по-другому? Бри легко могла оказаться в подобном центре, а то и хуже.

Рикки уже ожидал их с Мэттом в маленькой допросной. И стол, и четыре стула – все из металла – были прикручены к полу. Бри села напротив Рикки. Мэтт занял стул рядом с ней. Явно взволнованный, Рикки ковырял след от укола на внутренней стороне локтя. Вся его поза выражала непомерную жалость к себе и праведную обиду на учиненную с ним несправедливость.

– Ты помнишь следователя Флинна, – сказала Бри.

Рикки взглянул исподлобья на Мэтта, и в его глазах сверкнул ужас:

– Да…

Мэтт вынул из кармана телефон:

– Прошу прощения. Мне нужно ответить на этот звонок, – Мэтт встал и вышел из комнаты.

Бри снова сосредоточила взгляд на подростке. Она имела право быть строгой и жесткой – юнец стрелял в нее. Но, памятуя о своем собственном несчастном детстве, Бри выбрала из всех чувств жалость и сострадание:

– Как ты?

Рикки перестал расковыривать застарелую ранку и уставился на Бри таким взглядом, словно пытался оценить, сколько в ней лживости и коварства.

– А вы как думаете? Здесь паршиво. Обстановочка – полный отстой.

«Тебе, наверняка, доводилось ночевать и в худших местах», – подумалось Бри. Но за демонстративной враждебностью и грубостью Рикки она разглядела боль. Парень был на грани. Вот-вот сорвется. Увы, если он кого и мог винить за это, то только себя. И обижаться Рикки тоже мог лишь на себя.

– Да, здесь не курорт.

Пальцы Рикки снова нашли ранку. На этот раз он расковырял ее до крови.

– Меня потом отправят в реабилитационный центр. Это будет еще хреновей.

Бри кивнула:

– Я рада, что тебе нашли там место.

Рикки криво усмехнулся:

– Да мне по барабану. Я завяз надолго. Хотя… мне и так больше некуда податься, – глаза Рикки наполнились слезами, хотя он отчаянно пытался их сдержать. – На этот раз я влип конкретно.

– Да, – во взгляде подростка Бри не увидела ничего, кроме страдания. Правда заключалась в том, что наказание несовершеннолетнему устанавливалось на усмотрение суда, в установленных законом пределах, конечно. Но у Бри имелась возможность повлиять на обвинителя и статьи обвинения. И она бы предпочла для Рикии – в качестве меры наказания – принудительное лечение от наркомании, а не лишение свободы по приговору суда. – Почему ты захотел со мной поговорить?

– Я тут слышал, как люди толковали об убийстве брата Джаспера, – в глазах Рикки забрезжила хитринка. – Вы думаете, это он сделал?

– Мы только начали расследование, – сказала Бри.

– А если я кое-что знаю о Джаспере?

– Тогда тебе лучше сообщить это мне.

Взгляд Рикки упал на руку; пальцы отодрали еще одну корочку с ранки:

– Я хочу в обмен за это получить свободу и защиту.

«Парень явно насмотрелся сериалов», – хмыкнула про себя Бри, а вслух пояснила:

– Это работает не так. Мы не просим тебя дать показания против крупного наркокартеля, – Бри выдержала паузу и, лишь когда Рикки снова посмотрел ей в глаза, продолжила: – Я не собираюсь блефовать с тобой, Рикки. И буду говорить с тобой. Всегда. Взамен ожидаю того же. Правда такова: реабилитационный центр – это шанс изменить твою жизнь. Не загубить ее окончательно. Ты не останешься навечно несовершеннолетним подростком. И уж если для тебя здесь паршиво, – Бри очертила рукой круг в воздухе, – тогда ты точно не захочешь оказаться в настоящей тюрьме и испытать на своей шкуре, каково там.

О тюрьме Рикки задумался с таким выражением на лице, что Бри озадачилась вопросом: а размышлял ли он когда-нибудь вообще о направлении, в котором «плыл»?

– А что потом? Отец не ждет меня дома. А мать…

«…нас бросила», – озвучила мысленно Бри то, что Рикки не нашел в себе сил сказать.

– Это плохо.

Рот помрачневшего подростка выгнулся вниз:

– Так вы не поможете мне?

– Если ты добровольно предоставишь мне информацию о Джаспере, я обязательно извещу и судью, и обвинителя о том, что ты сотрудничал со следствием. Но обещать тебе ничего не могу.

Рикки принялся расковыривать очередной струп:

– Пару недель назад, когда я зашел к Джасперу, он ругался с братом по телефону. Это было мерзко.

– А ты знаешь, из-за чего они поругались?

Рикки кивнул:

– Знаю. Джаспер разговаривал по громкой связи. Брат продал ему какой-то редкий вид питона, а змеюка сдохла. Джаспер был вне себя от злости. Он обвинял брата в том, что тот всучил ему испорченный товар, а брат отрицал, божился, что не виноват.

Бри даже представить себе не могла, что человек мог убить другого человека из-за погибшей змеи.

Рикки втянул носом воздух:

– Джаспер сказал: «Ты должен мне двадцать пять кусков баксов. А брат: «Да пошел ты…» Тогда и Джаспер его послал.

– Это большая сумма за змею.

– Да вообще улёт, – согласился Рикки и откинулся на спинку стула. Его обида на весь белый свет и правоохранителей, в частности, похоже, поблекла. – Вы скажете судье, что я помог следствию?

– Обязательно скажу, – пообещала Бри. – А ты будешь лечиться в реабилитационном центре?

Рикки выдохнул всей грудью:

– Да.

– Вот и хорошо, – встала Бри. А затем добавила: – Я буду следить за твоим делом.

Вызвав охранника, чтобы тот сопроводил Рикки в камеру, Бри поспешила на улицу. У входа она нашла Мэтта.

– Кто звонил? – поинтересовалась Бри.

– Никто. Просто мне показалось, что Рикки станет более разговорчивым, если я выйду.

– Хороший ход, – Бри сообщила другу информацию, полученную от подростка.

– Теперь мы знаем, почему Джаспер не пожелал нас посвящать в подробности своих телефонных переговоров с братом, – заметил Мэтт.

– И у нас есть двадцать пять тысяч причин, по которым Джаспер мог желать смерти брата.

Глава двадцатая

Приближался час обеденного перерыва, а Мэтт шагал рядом с Бри по парковке за участком шерифа. По асфальту завьюжил ветер, закружив опавшие листья и пустую пластиковую бутылку; та заметалась, завертелась и врезалась в цоколь здания. Мэтт устремился к ней, чтобы подобрать.

Бри сгорбилась под леденящим порывом ветра:

– У тебя куртка не застегнута на молнию. Неужели тебе не холодно?

– Да вроде нет.

– Это все твоя скандинавская кровь, – Бри открыла дверь, и они зашли внутрь. – А я так просто окоченела.

Мэтт бросил пустую бутылку из-под воды в бак для мусора.

Когда они пересекали комнату для инструктажа, их тормознул Тодд:

– Фара Рок отклонила наше приглашение приехать в участок на патрульной машине. Посланный за ней полицейский застал в доме Фары ее брата, а тот оказался адвокатом. Они приедут в участок вместе.

– Спасибо, Тодд, – поблагодарила Бри. – Давайте запросим доступ к аккаунтам в приложениях для знакомств, как Фары, так и Моники. Нам не нужен для этого ордер.

– У меня есть кому это поручить, – Тодд повернулся к полицейскому, сидевшему в компьютерном центре.

Мэттом овладело раздражение:

– Я знаю, что адвокаты являются неотъемлемой частью нашей системы правосудия, но нам они частенько мешают, не давая провести полноценный допрос.

– С тобой не поспоришь, – фыркнула Бри по пути к ее кабинету.

Едва они вошли внутрь, в дверях нарисовалась Марж. Не дожидаясь, когда Бри и Мэтт снимут куртки, она взмахнула блокнотом в руке и затараторила:

– Нам названивают репортеры насчет убийства. Похоже, утечка информации. Кто-то выболтал подробности дела. Репортеры спрашивают, действительно ли жертва была задушена полиэтиленовой лентой.

– Хм…, – опустилась в свое кресло Бри; новость ее и обескуражила, и расстроила. – До чего же я ненавижу эти утечки! – насупив брови, Бри покачала головой. – Я дам сегодня пресс-конференцию. Постараемся унять их любопытство. И будем надеяться, что прочие подробности расследования никто не сольет.

Марж окинула Бри взглядом:

– В вашем шкафу висит чистая униформа. У вас грязь на лице, а в волосах застряла соломинка.

Подняв руку к затылку, Бри нащупала жесткий стебелек, сняла его и бросила в мусорное ведро под рабочим столом.

– Она выглядит отлично, – Мэтт даже не заметил соломинки.

Марж посмотрела на него взглядом директрисы средней школы:

– Ты не политик, но даже если бы и был таковым, тебя не стали бы осуждать за мятую униформу. На тебя работает твоя брутальная мужская красота. Тебе к лицу даже растрепанные волосы.

Мэтт попытался состроить виноватую гримасу, но у него это не вышло. И помешать уголку рта выгнуться вверх ему тоже не удалось:

– Ты находишь меня брутальным красавчиком?

Марж округлила глаза.

– О шерифе публика будет судить по внешнему виду, – повернувшись к Бри, она еще раз окинула ее оценивающим взглядом: – Темные круги под глазами – это хорошо. Пусть люди думают, что вы работаете сутки напролет, чтобы раскрыть это дело. Но усталость – это одно, а грязь – совсем другое.

– Я умоюсь, – пообещала Бри.

Мэтт кашлянул в кулак в попытке скрыть ухмылку. Любимым атрибутом Бри был ее «Глок». А макияж она накладывала крайне редко – для участия в съемках или для похода в хороший ресторан. Бри могла выглядеть великолепно и знала, как принарядиться. И вины Мэтта в том, что они редко бывали в дорогих заведениях, тоже не было. Просто они оба предпочитали пиццу, спортивные штаны и сериалы «Нетфликс».

Смерив их обоих серьезным взглядом, Марж вышла из кабинета.

Бри откинулась на спинку кресла под скрип пружин. Ее мобильник подал позывной сигнал, и Бри устремила глаза на экран.

– Пришла смс-ка от Люка, – она зачитала ее вслух: – «Ветеринар заштопал рану. Зверь вел себя стоически».

– Зверь…, – тряхнул головой Мэтт. – Все-таки это нелепая кличка.

– Так возьми и придумай коню кличку получше, – мобильник Бри снова зажужжал, и она развернула его так, чтобы Мэтт мог увидеть экран. На нем высветился снимок зашитой раны, а за ним последовало фото гигантского коня, нос к носу с Милашкой. Собака Бри стояла на задних лапах, упираясь передними в дверцу конского стойла.

Запищал внутренний телефон. Бри нажала на кнопку «Ответить», и тут же зазвучал голос Марж:

– Здесь мисс Рок со своим адвокатом. Желаете, чтобы я препроводила их в допросную?

– Да. Спасибо, Марж, – нажав «Отбой», Бри встала с пустой кофейной кружкой в руке: – Подолью по пути.

– Хорошая идея, – схватив свою кружку, Мэтт вышел вслед за шерифом из кабинета.

Они остановились в комнате отдыха, где Тодд размешивал свой кофе. Бри наполнила кружку и повернулась к нему: – Мне хотелось бы, чтобы ты понаблюдал за ходом допроса за стеклом. Мне важно твое мнение о Фаре, – Бри поставила кофейник на место. – Мы уже уличили ее во лжи.

Тодд двинулся с кружкой к двери:

– Хорошо.

А Мэтт передумал подливать себе кофе. Он уже выпил его предостаточно: желудок атаковала кислота. Ополоснув свою кружку из нержавеющей стали под краном, Мэтт налил в нее воду.

Втроем, они прошли по коридору до допросной. Тодд занял место за стеклом.

– Я буду здесь, – сказала Бри, направившись к комнате отдыха.

– Ладно, – Мэтт вошел в допросную.

Там, за столом, лицом к двери, уже сидели рядышком мужчина и девушка.

– Мисс Рок, – Мэтт склонил свою голову перед Фарой.

Та, не посчитав нужным подняться, жестом указала на сидевшего рядом мужчину:

– Это мой адвокат… и брат – Бенджамин Рок.

– Я следователь по уголовным делам, Флинн, – отрекомендовался Мэтт.

Без скалолазного костюма – в темных джинсах и черном свитере – Фара выглядела совсем другим человеком. Ее блестящие темные волосы были стянуты в довольно рыхлый конский хвост, перекинутый вперед через плечо.

Родственное сходство между ней и адвокатом было очевидным. У Бенджамина Рока была такая же кожа оливкового оттенка, как у сестры, и такая же подтянутая, пышущая здоровьем фигура. Он явно не обивал пороги больниц. Пошитый на заказ частным портным костюм угольно-черного цвета и синий шелковый галстук свидетельствовали о достатке.

– В какой области права вы практикуете? – поинтересовался Мэтт.

– Уголовное право, – Бенджамин назвал крупную и весьма уважаемую фирму в городе с «кусающимися» расценками на услуги.

«Черт!» – ругнулся про себя Мэтт.

Он надеялся, что брат Фары окажется корпоративным юристом, не сведущим в системе уголовного делопроизводства. Увы, не повезло.

– Спасибо вам обоим за то, что пришли, – Мэтт сел напротив адвоката, оставив стул напротив Фары для Бри. – Шериф присоединится к нам с минуты на минуту.

– У меня встреча, я не могу здесь задерживаться надолго, – Фара многозначительно прикоснулась к экрану своего мобильника, чтобы посмотреть на высветившееся время.

– Шериф скоро будет, – заверил девушку Мэтт.

– Моя сестра уже ответила на ваши вопросы касаемо смерти мистера Лафоржа, – положив руки на стол, Бенджамин сплел вместе пальцы с аккуратно постриженными, ухоженными ногтями. – Что ей, собственно говоря, не следовало делать в отсутствии адвоката.

Бенджамин пытался выудить побольше информации. А Мэтт в ответ просто кивнул. Адвокат нахмурился:

– Ей не были зачитаны ее права.

– Она не была подозреваемой, – выделил тоном последнее слово Мэтт.

Адвокат даже не моргнул, и Мэтт понял: он будет оспаривать любую информацию, полученную ими от Фары при первой беседе. Зачитывать права перед допросом, по инструкции, полагалось лишь в том случае, если подозреваемый находился под стражей. Но Бенджамин стал бы не первым адвокатом, заявившим, что его клиент не ощущал себя свободным, поскольку не мог закончить беседу сам, и, значит, в действительности, находился под стражей даже несмотря на то, что сотрудники правоохранительных органов не озвучил это словесно.

Закон был на стороне Бри и Мэтта, но многое зависело и от судьи.

Бри вошла в допросную, села напротив Фары и представилась:

– Спасибо, что явились к нам, мисс Рок.

Мэтт изложил претензию адвоката.

Тот с видом оскорбленного достоинства надулся:

– Как я только что сказал следователю Флинну, моя сестра уже ответила на вопросы.

– Да, и мы ценим ее готовность к сотрудничеству. Сегодня беседа будет записана, – Бри включила видеокамеру, выждала немного и перечислила всех присутствующих в комнате. А затем разъяснила Фаре Рок права и предъявила ей протокол ознакомления для подписи.

В глазах девушки вспыхнула тревога:

– Я что – арестована?

– Нет, – ответила Бри. – Эта форма стандартная для всех официальных бесед.

Обеспокоенная, Фара покосилась на брата:

– Мне надо его подписать?

– Да, – подтвердил Бенджамин, не отводя глаз от Бри. – Он ничего не значит. Они просто записали, что шериф зачитала тебе права. Ты не можешь это отрицать.

Фара подписала бумагу витиеватым росчерком. Положив на стол ручку, она подалась назад, скрестила на груди руки и уставилась на Бри:

– Для чего я здесь?

В ее вопросе просквозило искреннее недоумение, если не замешательство. «Ей даже не пришло в голову, что Рис мог не выполнить ее просьбы», – сообразил Мэтт. Неужели она так привыкла добиваться своего с помощью мужчин, готовых сделать все, что она не попросит? Похоже, Фара ловко злоупотребляла чувствами своих поклонников, чтобы манипулировать ими.

Бри деловито забрала бумагу:

– У нас появились к вам дополнительные вопросы.

– Я уже все рассказала, – простонала Фара.

– Да, – подняла Бри распечатку первого опроса. – Но это вы так считаете.

Адвокат наклонился вперед; его сцепленные пальцы ударились о поверхность стола:

– Давайте ближе к делу, шериф.

– Конечно, – кивнула Бри. – Вы сказали нам, что были дома во вторник вечером, и с вами был ваш приятель, Рис Блейк. Верно?

Фара снова посмотрела на брата; в глазах девушки впервые промелькнуло сомнение.

– Да.

Бри пошла в лобовую атаку:

– Рис Блейк утверждает, что не был с вами вечером того вторника. По его словам, вы позвонили ему и попросили солгать, чтобы выгородить вас.

Фара обмерла; ее рот непроизвольно раскрылся, да так и остался разинутым – как у рыбы, пытающейся дышать.

– Я…

Бенджамин не дал сестре ответить. Накрыв ее руку своей, он процедил:

– Ничего не говори.

Фара плотно сжала побелевшие губы.

Бри приподняла брови.

– Вы не хотите исправить свои показания? Обман полиции трактуется как препятствование следствию.

Губы девушки опять разомкнулись, но с языка не слетело ни слова. Она лишь ближе наклонилась к брату; похоже, собралась прошептать ему на ухо что-то.

Но адвокат, мотнув головой, остановил ее.

– Шериф Таггерт, мистер Блейк может доказать подобные обвинения?

Бри наклонила голову:

– Распечатка его телефонных звонков подтвердит, что мистер Блейк не был в тот вечер с вашей сестрой.

Бенджамин улыбнулся:

– Эта распечатка покажет только местонахождение его телефона, а не то, где он был сам.

– Она покажет, где Рис им пользовался, – возразила Бри.

– Где им пользовался какой-то человек. Не факт, что мистер Блейк, – Бенджамин сжал руку сестры и повернул к ней голову: – Шериф не располагает доказательствами твоей причастности к убийству. Если бы они у нее были, она не пыталась бы опровергнуть твое алиби, – адвокат выпустил руку Фары. – Да тебе и не требуется алиби. Тебе не предъявляли обвинения в совершении преступления, – Бенджамин в который раз повернулся к Бри: – Ведь так?

Бри обнажила зубы. Никто не принял бы ее оскал за улыбку:

– Ваша сестра солгала представителям правопорядка в ходе официального расследования.

– Она могла ошибиться, – пожал плечами адвокат. – И мистер Блейк мог ошибиться. – Вы записали первую беседу с моей подопечной?

На лице Бри – непроницаемом, как у игрока в покер – не шевельнулся ни один мускул:

– Нет.

– Значит, у вас нет никаких свидетельств того, что именно сказала моя сестра, – тон Бенджамина окрасило самодовольное озарение. – Возможно, вы сами ошиблись.

Мэтт подался вперед:

– Она не ошиблась. Я тоже присутствовал при разговоре. Фара попросила Блейка соврать ради нее.

– Это он так говорит, – остался невозмутимым Бенджамин. – Или мистер Блейк вымещает таким способом злость на мою сестру. Фара его отвергла. Возможно, он ей мстит.

«Она все рассказала брату», – вперил взгляд в Фару Мэтт. Ее губы были плотно сжаты, словно девушка боялась обронить хоть одно неверное слово. Но она оказалась достаточно умна для того, чтобы предоставить вести разговор своему адвокату. У некоторых подозреваемых не получается держать язык за зубами, чтобы ни советовал их защитник.

Бенджамин приподнял над столом руку:

– Моя сестра арестована?

– Не в этот раз, – ответила Бри.

– Тогда мы вас покинем, – адвокат оперся ладонями о стол, готовясь подняться. – Пойдем отсюда.

– Но я…, – вскочила со стула Фара.

– Ты можешь не отвечать на другие вопросы, – встал ее брат. – Они не скажут тебе этого, но они не могут тебя заставить. Ты не обязана отвечать на их вопросы. Пока ты не под арестом, ты вольна уйти в любую минуту. Ты явилась сюда добровольно, с благой целью – помочь следствию, – адвокат смерил Бри тяжелым взглядом. – Больше этого не повторится.

Взяв сестру под локоть, он повел ее к двери. На пороге Фара оглянулась через плечо, и Мэтт истолковал выражение ее лица, как сочетание опасения с гневом.

Бри выключила видеокамеру. В допросную зашел Тодд.

– Ну, и что ты думаешь? – встала Бри.

– Она попросила своего парня соврать, чтобы обеспечить ей алиби. Как пить дать, – поморщился Тодд. – И она искренне удивилась тому, что он этого не сделал.

– У меня создалось такое же впечатление, – поднялся со стула Мэтт.

Бри вытянула руки к потолку:

– Интересно, что бы она ответила, не приведи с собой адвоката.

– На этот вопрос мы уже никогда не получим ответа, – задвинул свой стул Мэтт. – Но я думаю, что Фара придумала себе алиби спонтанно. Она не заготовила его заранее и понимает, что совершила ошибку.

Бри опустила руки и вышла из допросной в коридор:

– Она больше не совершит подобной ошибки. Брат не позволит ей сказать ни слова.

Они вместе прошли в комнату отдыха.

Мэтт опять налил себе в кружку воды:

– Будь я адвокатом Фары, я бы тоже убедил ее хранить молчание. Она уже вырыла себе яму. А могла ведь просто сказать: была дома, одна. Мы же ее ни в чем не обвиняли.

– Ее брат прав, – заметил Тодд. – Ей не нужно алиби.

– Тогда почему она поспешила себе его выдумать? – спросила Бри и воззрилась на кофе-машину, словно раздумывала, выпить ли еще кружку или не стоит.

Мэтт налил в чистую чашку воды и подал Бри. Ей требовался сегодня хороший сон, а не крепкий, вызывающий бессонницу напиток. Бри взяла воду, но пока она пила воду, ее взгляд оставался прикованным к кофе.

– Мне приходит на ум лишь одно объяснение, – сказал Мэтт.

Тодд кивнул:

– Фара выдумала себе алиби, потому что виновата.

Допив, Бри подставила чашку под кран и опять наполнила ее водой до краев:

– Давайте соберемся и обсудим все в переговорной. Наши впечатления о поведении Фары не стоят выеденного яйца. Необходимы реальные доказательства, полновесные улики. Мы с вами знаем, насколько театральными, показушными бывают громкие процессы. Адвокат Фары спокойный, уверенный, приятной наружности. И судьям, и присяжным нравятся такие типы. Он сумеет убедить любого в том, что мы используем непреднамеренную ошибку его подопечной в своих целях, чтобы подвести ее под то, к чему она не имеет никакого отношения. А Фара красивая, эффектная, никто не поверит, что она совершила ужасное преступление без солидной доказательной базы.

– Присяжные жаждут железобетонных улик, как в детективных телесериалах, по которым они судят о реальной жизни, – сказал Тодд.

– Звучит патетически, но это правда, – Бри поставила кружку в раковину.

А Мэтт махнул рукой на дверь:

– Пойдемте, проверим, не нашли ли наши криминалисты таких железобетонных улик.

Глава двадцать первая

Мэтт уставился на пакетик с орешками в торговом автомате. Его уже от них тошнило. «Ну, почему эти торговые автоматы не выдают чизбургеры?» – позволил себе мысленно поворчать Мэтт. Схватив бутылку воды, он забрал у Марж ключ от переговорной и отпер дверь. Бри принесла и свой ноутбук, и блокнот. В руке она держала кружку. Мэтт уловил запах кофе.

И заглянул в ее кружку:

– Ты что – собираешься бодрствовать всю ночь? Твоя кровь уже на десять процентов состоит из кофеина.

Бри кивнула и отпила глоток:

– Даже не знаю, что сказать? Да, я слабая, безвольная, потакаю своим пристрастиям. Но я также настолько устала, что кофеин вряд ли обречет меня на бессонницу.

– Ты себя изведешь, Мэтт проверил время на своем телефоне. – Сейчас половина шестого. Давайте поработаем часок и закончим. На сегодня хватит. Тебе нужно отдохнуть хотя бы несколько часов, повидать родных, немного поспать. Ты не сможешь работать на износ от начала и до самого конца расследования.

– Понимаю…, – пробормотала Бри, но продолжила пить кофе.

В переговорную зашел Тодд с ноутбуком и папкой-скоросшивателем в руках. Сев на стул, он открыл ноутбук:

– У меня две новости. Во-первых, вам следует знать, что Джаспер освободился под залог.

Бри вздохнула:

– Ничего удивительного. Он не имеет судимостей, проживает здесь уже давно, и его адвокат – ушлый малый.

Тодд кивнул.

– Новость вторая: готов предварительный отчет криминалистов о месте преступления. Я отправил вам обоим копии по электронной почте.

Мэтт открыл свою почту в мобильнике и просмотрел отчет:

– Они обнаружили несколько длинных темных волосков в спальне Спенсера.

– Эти волоски могли принадлежать Фаре Рок или Монике Линфилд, – предположил Тодд.

– Поскольку, у Спенсера был определенный типаж – женщины с длинными темными волосами, эти волоски могли оставить и другие партнерши, – заметил Мэтт. – Лафорж был очень активным мужчиной.

– К сожалению, обе женщины – и Фара, и Моника – уже признались, что спали с ним. Так что я не знаю, как эта находка может помочь следствию, – помассировала виски Бри.

Но Мэтт знал: в случае ареста физические доказательства нахождения подозреваемого или подозреваемой в доме жертвы всегда были плюсом.

– Что-нибудь еще интересное? – спросила Бри.

Мэтт вышел из электронной почты:

– Мне больше ничего не бросилось в глаза, за что бы можно было уцепиться. Но время покажет, насколько полезны или бесполезны улики, собранные криминалистами…

Если бы они собрали достаточно доказательств на кого-либо из подозреваемых, чтобы получить ордер на арест, то все улики, найденные на месте преступления – волосы, волокна, почва, ДНК – можно было сопоставить с материалом, изъятым в его или ее доме.

– Я склоняюсь к тому, что убийца – Джаспер, – продолжил Мэтт. – Он недавно повздорил со Спенсером. Деньги всегда – мотив. Да и убийство явно было совершено в ярости. А сильные эмоции вызывают именно близкие и родные люди, – из своего опыта Мэтт вынес, что никто не мог так сильно возненавидеть, как прежде любивший тебя человек.

– Нам надо будет еще раз допросить Джаспера, – сделала пометку в блокноте Бри. – Давайте перейдем к Фаре Рок. Она солгала нам насчет алиби и подстрекала своего приятеля, Риса Блейка, тоже нас обмануть. У Фары есть доступ к белому внедорожнику, «Хайлендеру» отца.

Обман Фары смущал Мэтта, и, тем не менее, он поднял руку:

– У нас до сих пор нет никаких вещественных доказательств ее причастности к убийству.

– И только поэтому она еще не в тюремной камере, – пробурчала Бри так, словно ей очень хотелось это исправить.

– Мы не видели длинношерстной черной кошки ни у Моники, ни у Фары, – Мэтт воспроизвел в памяти жилища обеих девушек. – У Джаспера тоже нет кошки. А вот в доме Эвери Леджер мы не были. Ограничились опросом на месте преступления.

– Потому что именно она нашла тело, – постучала пальцем по столу Бри. – Запись с видеокамеры ее работодателя подтвердила время ее ухода с работы?

Тодд кивнул:

– Хуарес просмотрел видео и удостоверился, что Эвери ушла с работы в 16:56.

– Значит, видео подтверждает ее алиби, – Мэтт прикинул в уме временную шкалу убийства. – Это возможно, но маловероятно, чтобы Эвери успела убить Спенсера к половине шестого.

– Перенесем ее в конец нашего списка, – согласилась Бри.

– Теперь касаемо Моники Линфилд, – заговорил Тодд. – Я поручил Хуаресу просмотреть запись с видеокамеры в киносъемочной студии. Моника Линфилд, действительно, провела на съемках весь день. Только в 16:44 она покинула студию и вернулась обратно лишь после шести часов вечера.

Бри распрямила ладони на столе:

– И Моника ездит на белом «Ауди Q5».

– А это среднегабаритный внедорожник, – подчеркнул Мэтт. – Как раз такой, какой заметил около соседнего дома водитель из службы доставки.

Бри кивнула:

– Давайте и Монику вызовем на официальный допрос.

– Я велю Хуаресу доставить ее к нам, – сказал Тодд.

– И еще я предлагаю расширить наши поиски и тщательнее изучить, чем живет, чем увлекается и с кем общается Моника, включая ее активность на сайтах знакомств, – добавила Бри.

Тодд, кивнув, занес все предложения в свой файл:

– Мы получили информацию о кредитной карте и банковских операциях Спенсера. Он был на полной мели. Похоже, ремонт и его специфические пристрастия съели все его накопления. Долгов у Лафоржа было выше крыши. Он занимал и перезанимал, но так не могло продолжаться долго.

Бри нахмурилась:

– Крупные транзакции по его банковским реквизитам были?

– Думаешь, он мог занять деньжат у акулы-ростовщика? – спросил Мэтт.

– Вечно скрывать, что ты живешь в долг, невозможно, – постучала указательным пальцем Бри.

– Мы не нашли никаких признаков двадцати пяти тысяч, полученных им от брата.

«Неужели и Рикки наврал?» – озадачился Мэтт. Каждый из фигурантов дела что-то утаивал.

– Может, Рикки выдумал эту историю?

– Возможно, – согласилась Бри. – Но мне показалось, что он сказал правду.

Но Мэтт не доверял людям, которые в него стреляли.

Тодд пролистал бумаги:

– Я не вижу никаких поступлений крупных сумм, хотя Лафорж отчаянно нуждался в деньгах.

– А что по его телефону? – поинтересовался Мэтт.

– Как мы и ожидали, его мобильный провайдер хранит тексты сообщений всего пять дней, – сказал Тодд. – После этого все записи стираются. У меня пока еще не было возможности покопаться в деталях. Техники из отдела криминалистики пока еще работают над извлечением данных с мобильника Спенссра.

Мэтт подумал о еще одной форме сетевой активности:

– У Спенсера имелись аккаунты в социальных сетях?

– Да, – кивнул Тодд. – Но сам он ничего не постил. Только следил за другими участниками, в основном, женщинами. Как мы и полагали, все данные его профиля оказались полной брехней.

– Для Лафоржа это был еще один способ манипулировать женщинами. Какой же подонок! – Мэттом завладело отвращение. – А каких-нибудь друзей мы нашли?

Тодд помотал головой:

– Пока нет. Похоже, он был одиночка.

– То же сказал и Джаспер, – Мэтт доверял Джасперу не больше, чем теперь Рикки. Он посмотрел на фотографии подозреваемых на стенде улик. Эвери – единственная, кто еще не был уличен ими во лжи или существенной оплошности.

– А что о сетевой активности Моники и Фары? – поинтересовалась Бри.

– Посты Моники самые профессиональные, – пролистал страницы на своем ноутбуке Тодд. – У Фары есть аккаунты. Время от времени она выкладывает фотки на тему скалолазания, но, в целом, она не активный пользователь интернета.

– Поработай еще над распечаткой мобильных звонков. Вдруг найдешь какие-то зацепки, – сказала Бри.

– А ничего, если я возьму ее домой после пресс-конференции? – спросил Тодд. – Если нет, я могу попросить Кэди накормить и выгулять Голди, – улыбнулся он. – Иначе она зубами проложит себе выход из клетки. Я имею виду Голди, не Кэди.

– Хорошо, – махнула рукой на дверь Бри. – Постарайся и сам хорошенько поесть и выспаться сегодня ночью.

– Слушаюсь, мэм, – Тодд собрал свои бумаги, закрыл ноутбук и вышел из комнаты.

– Мэтт, ты займись финансовыми отчетами. А я продолжу изучать приложения для знакомств, – Бри проверила свой телефон. – После пресс-конференции я поеду домой, поужинаю вместе с семьей, а потом – когда дети улягутся спать – поработаю немного дома.

Мэтту не захотелось ехать домой одному:

– А можно я тоже к вам заеду, полюбуюсь на своего нового коня?

– Конечно, – улыбнулась Бри. – Я уверена, дома полно еды, и ты сможешь оценить кондитерские шедевры, которые сегодня испекла Дана. Если я продолжу лакомиться ее выпечкой, мне потребуется новая униформа.

Живот Мэтта в предвкушении заурчал.

– Отлично! Я порядком проголодался.

Его собственный холодильник был пуст. Несколько раз в неделю Мэтт ужинал или у Бри, или в доме своих родителей. А если направлялся с работы домой, то заезжал по дороге в продуктовый магазин или ограничивался бутербродом на ужин. Ни тот, ни другой вариант его сейчас не прельщал. Но главное – Мэтту хотелось провести время с Бри.

Она проверила время.

– До пресс-конференции десять минут, – Бри вытащила из ящика стола маленькую косметичку. – Не могу дождаться, когда здесь сделают женскую раздевалку.

– Не надейся! – поддел подругу Мэтт.

– Когда-нибудь она, конечно, здесь будет. Просто удивительно, как много деталей приходится согласовывать с окружным наблюдательным советом, когда выделение средств уже одобрено. Ни одной встречи не обходится без спора.

Бри вышла победительницей в грандиозной битве с окружной администрацией за право расширить и отремонтировать участок. До того как она стала шерифом, в департаменте не работало ни одной женщины-полицейской. Бри исправила эту несправедливость и загорелась идеей модернизировать здание, обустроив в нем женскую раздевалку. Разработать план нового интерьера удалось довольно быстро. Но наблюдательный совет округа готов был оспаривать необходимость каждого дополнительного выключателя и шурупа – очевидно, в попытке отложить выделение средств.

Но Мэтт был уверен, что Бри все удастся. К ужасу наблюдательного совета, она продемонстрировала напористость и неумолимость вкупе с ангельским терпением и безупречной вежливостью. Ее оппонентам не на что было пожаловаться и не за что ухватиться, чтобы отказать новоявленному шерифу.

Бри подошла к шкафу. Ее униформа висела на вешалке, в пакете из химчистки. Бри схватила его и устремилась к открытой двери, явно взяв курс на уборную, чтобы привести себя в порядок.

Через несколько минут Мэтт стоял сбоку от Бри, отступив назад на полшага, а она – в чистой униформе – всем своим видом показывала готовность к конструктивному общению с представителями прессы в холле участка. Одно-единственное убийство – при целой череде политических драм, на слежение за которыми у Мэтта не было времени – привлекло в департамент шерифа всего с полдесятка новостных команд и только с местных каналов. Мэтт узнал почти всех. Репортеры выдвинулись вперед, предоставив операторам работать за своими спинами. Бри начала с изложения фактов:

– Жертвой убийства, произошедшего во вторник вечером, явился житель Грейс-Холлоу Спенсер Лафорж. Мистер Лафорж скончался от асфиксии.

Ник Уэст с новостного канала WSNY задал вопрос:

– Это правда, что его голова была обмотана полиэтиленовой пленкой?

– Да, – признала Бри.

– А вы подтверждаете, что убийца использовал электрошокер? – спросил Ник.

– Да. Убийца воспользовался шокером, чтобы подавить сопротивление жертвы, – голос Бри остался спокойным и ровным, но на ее виске проступила жилка, как у участницы силового троеборья.

Им уже было известно об утечке информации, но, услышав, как репортер разбалтывает ключевые факты дела, Мэтт закипел гневом: «Наглый маленький засранец!»

Взгляды Бри и молодого репортера скрестились точно острые клинки. Мэтту показалось, будто Ник понял, что его вопросы разозлили шерифа, но репортер проявил завидную неустрашимость. «Как бы этот молокосос не пожалел о своем решении», – мрачно усмехнулся про себя Мэтт.

А репортер не унимался:

– Это правда, что жертва была связана кабельными стяжками?

– Я не могу комментировать подробности дела; это чревато нанесением ущерба расследованию. – Бри намеренно взмахом руки призвала других репортеров задавать свои вопросы.

– У вас уже есть подозреваемые? – спросила женщина.

– Мы прорабатываем все версии, – тон Бри остался нейтральным. – И опрашиваем многих людей, так или иначе контактировавших с убитым.

– Но вы еще никого не арестовали? – не удовольствовалась таким ответом женщина.

– Нет.

Только те, кто очень хорошо знал Бри, смог бы заметить на ее лице признаки раздражения. Всем остальным она казалась собранной и невозмутимой, настоящим профессионалом своего дела.

В атаку пошел высокий лысый мужчина:

– Следователь Флинн работает с вами в паре? – рот репортера изогнулся в скабрезной ухмылке.

Об отношениях Бри и Мэтта были известно всем, но некоторые репортеры не оставляли попыток состряпать из этого псевдо-сенсацию. Бри не сочла нужным ни оправдываться, ни что-либо объяснять. Она просто посмотрела нахалу в глаза (тем самым взглядом, который, по мнению Мэтта, красноречиво выражал лишь одно: «не желаю даже слушать эту хрень») и односложно ответила:

– Да.

– А вы не считаете, что ваши личные отношения мешают совместной работе? – судя по тону, лысый репортер думал именно так.

– Нет, – голос Бри не допускал даже поползновений на возражения. – Следующий вопрос?

– Это преступление на сексуальной почве? – выкрикнула еще одна женщина.

– Свидетельств сексуального насилия не обнаружено, – Бри поискала глазами желающих задать очередной вопрос.

Руку снова поднял Ник Уэст:

– Жителям следует беспокоиться?

Бри наклонилась ближе к микрофону:

– На данный момент у нас нет оснований предполагать наличие угрозы для общества. И, тем не менее, я всегда рекомендую людям запирать свои двери и не пренебрегать личной безопасностью.

Бри закончила конференцию. Новостные команды разделились, чтобы завершить репортажи и скормить своей аудитории финальные громкие заявления.

Мэтт и Бри вернулись в ее кабинет.

Почти сразу в него заглянул и Тодд:

– Хуарес сообщил, что Моники нет дома. Ему подождать ее?

– Не надо. Она может быть где угодно. Мы перехватим ее завтра утром в студии. А на сегодня с меня довольно. Я еду домой, – Бри убрала бумаги в ручной чемоданчик. И посмотрела на Мэтта: – Мы можем просмотреть остальные отчеты после ужина.

– С удовольствием, – хмыкнул Мэтт, надевая куртку. – Ты не возражаешь, если я заскочу за Броди?

– Он у нас всегда желанный гость, – сказала Бри, перебирая документы. – Поезжай за Броди. Я тебя встречу на месте.

Мэтт покинул участок, заехал за псом и помчал к ферме. Увидев, что хозяин свернул на подъездную дорогу к дому Бри, Броди радостно завилял хвостом. Бри как раз припарковывала свой внедорожник, когда к ней подрулил Мэтт на «Шевроле-Субурбан». Он сначала вылез из салона сам, а потом помог своему старому четвероногому питомцу спуститься с заднего сиденья. После того как Броди повредил плечо, ветеринар строго-настрого запретил псу запрыгивать и выпрыгивать из высокой машины.

В конюшне мелькали проблески света. В тихом небе лениво кружили снежинки. Бри пошла рядом с Мэттом, а Броди потрусил впереди.

Посередине заднего двора Мэтт остановился и вдохнул всей грудью воздух, пропахший древесным дымом:

– До чего же здесь умиротворяющая атмосфера!

– Да, – взяла друга за руку Бри.

Мэтт сцепил свои пальцы с ее пальцами. Чем больше времени он проводил на ферме Бри, тем меньше ему нравился собственный участок. Когда он его покупал, десять акров земли казались Мэтту тем спокойным и безмятежным пристанищем, в котором он тогда крайне нуждался; ему необходимо было уединение, чтобы смириться со своим ранением и непредвиденным концом карьеры. И если откровенно, первый год Мэтт, действительно, не испытывал потребности в общении. Но теперь, когда в его жизни появилась Бри со своей семьей, голый участок давил на него своей пустотой.

Мэтт привлек к себе Бри, поцеловал, и лишь после этого они, держась за руки, вошли в конюшню.

Стандартбред был привязан в стойле. Дети почистили его, расчесали гриву, и теперь конь выглядел гораздо более ухоженным, чем был, когда они привезли его с торговой площадки домой.

Першерон вытянул голову над низкой дверцей, заржал и поводил носом. Мэтт подошел ближе и погладил его по лбу. Оглядывая коня, он увидел бинт, обвитый вокруг задней ноги гиганта. Но того повязка, судя по всему, не смущала. Конь выглядел счастливым и довольным.

На тюке соломы в проходе сидела Дана – с руками, засунутыми в карманы.

– Я припасла для вас несколько куриных пиккат.

Мэтт погладил живот. Он уже однажды пробовал Данину пиккату.

– А лингуини ты приготовила?

– Конечно, как полагается, из натуральных ингредиентов. Ты же знаешь, я не признаю полуфабрикаты, – скривилась Дана так, словно допускать обратное было для нее оскорблением. – Ладно, пока вы будете осматривать коней, пойду, разогрею остатки, – Дана поднялась с тюка и стряхнула с джинсов солому. – В доме от меня пользы больше, чем в конюшне. Здесь моя функция сводилась, в основном, к поддержке и присмотру. Только какой толк от такой присматривающей, которая знает меньше тех, за кем приглядывает.

– Так часто бывает, – рассмеялся Мэтт.

– И то правда, – вышла из конюшни Дана. Она была и няней, и телохранительницей. Всякий раз, когда Бри вела крупное дело, Дана становилась для детей заботливой «наседкой».

Чистивший переднюю ногу коня Люк вскинул глаза:

– Здесь слишком холодно, чтобы их мыть; мы просто пытаемся счистить засохшую грязь.

Кайла перестала выводить круги резиновой скребницей на плече стандартбреда:

– Он должен быть красивым при встрече с дядей Адамом.

– А дядя Адам обрадовался известию о коне? – спросила Бри.

– Он не звонил, – в голосе девочки просквозило разочарование.

Бри на секунду застыла. Мэтт ощутил, как напряглась ее фигура. Встретившись с ним глазами, Бри покачала головой:

– Попробую еще раз ему позвонить.

– Да я уверен, что все в порядке, – встал Люк. – Ты же знаешь, каким он становится, когда пишет.

– Знаю, – улыбнулась Бри и выскользнула из конюшни. Погладив в последний раз нос першерона, Мэтт тоже вышел на улицу. Бри, уже в десяти футах от него, прижимала к уху мобильник.

– Адам, ты дома? – выдержав паузу, она добавила: – Позвони мне, пожалуйста.

Опустив телефон, Бри набрала большими пальцами текст смс-ки:

– Что-то я разволновалась. В последнее время Адам старается мне перезванивать, по возможности, быстро. Если он погрузился с головой в свою живопись, пускай хотя бы пришлет мне коротенькое сообщение об этом.

– Он мог забыть зарядить телефон, – сказал с порога Люк.

– Да, мог, – кивнула Бри, но по выражению ее лица Мэтт понял: такое объяснение ее не удовлетворило.

– Давай поедим. Если Адам не перезвонит к тому моменту, как мы закончим, тогда съездим к нему сами, – предложил Мэтт.

Кинув взгляд на экран мобильника, Бри нахмурилась еще больше:

– Не нравится мне все это. Это не похоже на Адама.

Она пережила гораздо более страшную трагедию, чем большинство людей могли себе вообразить, но Мэтт понимал: у любого человека существует предел.

Глава двадцать вторая

Час спустя Бри припарковалась у дома Адама – переделанного под жилье амбара в центре просторного луга. «Только бы брат оказался на месте», – скрестив пальцы, мысленно взмолилась она.

– Его грузовик здесь, – указал Мэтт на древний «Бронко», державшийся на кузовной шпаклевке и молитве владельца – еще одна вещь, которую Адам, мог, при желании, легко заменить.

Брат Бри был очень успешным. Он годами помогал их сестре и детям, даже учредил целевые фонды для ребят. Теперь Бри не нужно было беспокоиться о плате за их обучение.

Адам мог бы жить в гораздо более красивом и роскошном доме, но он предпочел это жилище. Оно отвечало всем его потребностям, самыми важными из которых были наличие света и возможность уединения. Картины брата на протяжении многих лет гремели на художественной сцене. Но его последняя работа… Бри затруднялась описать весь сонм сложных, неприкрытых и необузданных эмоций, запечатленных им на холсте – проблески надежды в хаосе жестокости и отчаяния.

И не только надежды. Посылом Адама в этой картине было обещание: в какой бы тьме ты вдруг ни оказался… на горизонте всегда замаячит свет.

Бри была далека от утонченного искусства. Она жила в мире, в котором правили факты, материальные доказательства и данные, полученные эмпирическим путем. Все работы Адама поражали ее обнаженностью чувств. Но эта картина потрясла Бри так, как ни одна другая, буквально задела за живое. Темнота была в ее душе, Бри словно родилась уже с ней, и это всегда ее смущало. Но если предыдущие работы брата взывали к мраку внутри нее, то эта картина рассеивала его – подобно тому, как солнце разгоняет вампиров.

Она была прекрасна.

И мир искусства согласился с Бри. Один коллекционер моментально выкупил ее и вместе с несколькими другими работами Адама передал во временное пользование музею, для выставки.

Бри и Мэтт вышли из машины. Луну застили облака, погрузив луг в темноту, которую прорезали лишь полосы света, сверкавшего в окнах Адама. С восьми лет и до января прошлого года Бри жила в Филадельфии. В городе никогда не бывало по-настоящему темно. Ночной ландшафт засвечивали источники искусственного освещения. А безлунная и беззвездная ночь в сельской местности, в отсутствии светового смога, могла быть абсолютно темной – порой мистически таинственной, порой безжалостно мрачной.

Землю уже припорошил тонкий слой снега. Он тихо похрустывал под ногами Бри, пока та неуверенными шагами приближалась к входной двери. Бри не могла объяснить, откуда у нее вдруг возникло тревожное ощущение – будто дом пуст. В нем царила полная тишина, и эта тишина лишь подхлестнула ее обеспокоенность, заставила сердце сжаться в испуге. В прошлом Адам, воплощая на холсте очередной проект, терял счет времени и забывал обо всем. Даже поесть и поспать. Он становился одержимым – нет, захваченным – работой. Бри отлично понимала это состояние. В своей прошлой жизни она тоже с головой погружалась в расследования убийств, не думая ни о чем другом.

Да, так было. До убийства сестры.

До того как Бри, оформив опеку над ее детьми, стала, по сути, родительницей.

До того как она восстановила отношения с Адамом.

За последние одиннадцать месяцев они заметно сблизились. Желание обеспечить Люку и Кайле дом и семью побудило их обоих отказаться от статуса замкнутых в себе одиночек. Адам стал более общительным и регулярно выкраивал время на детей, даже в самый разгар работы над новой картиной. Брат больше не растворялся в искусстве, он нашел в своей жизни место для родных.

Бри после смерти родителей оказалась оторванной от Адама и Эрин. После гибели сестры и переезда в Грейс-Холлоу они с Адамом постарались выстроить отношения, которые обычно связывают брата и сестру. Бри никогда не переставала любить своего младшего брата, но толком его не знала. Теперь все изменилось, и от одной мысли о том, что с Адамом могло что-то произойти, ее пробрала холодная дрожь. Как будто, случись это, и та надежда – тот свет на его полотне – никогда бы снова не забрезжил.

Не дождавшись ответа Адама на свой стук, Бри со всей мочи заколотила кулаком по двери. Резкий порыв ветра, пронесшегося по лугу, поднял облако из мертвых листьев и снежной пыли. Волоски на тыльной стороне шеи Бри нервно вздыбились.

«Успокойся! Свет горит. Адам в доме. Он работает».

Бри схватилась за ручку, но тут же заколебалась и бросила через плечо взгляд на Мэтта. В бесчувственно холодном мерцании фонаря на крыльце его лицо показалось ей мрачным.

– Я не знаю, что делать. Адам – взрослый человек. Он имеет право на уединение.

– Но обычно он ведь перезванивает тебе или присылает смс-ку? – спросил Мэтт.

– Да.

– К тому же, его машина здесь, а к двери он не подходит. Это странно, – нахмурился Мэтт. – Может, он с девушкой?

– Хм, я даже не подумала об этом, – подняв кулак, Бри снова забарабанила в дверь.

Сильный стук, казалось, сотряс весь пустынный луг.

Но дом остался тихим, и у Бри от волнения засосало под ложечкой.

– Ты как хочешь, а я войду, – Бри достала из кармана связку ключей, нашла нужный ключ и вставила в замок. Но проворачивать его не пришлось. Бри застыла:

– Дверь не заперта.

Был ли Адам внутри, или он забыл запереть дверь? «А вдруг ему стало плохо? Или он все-таки с женщиной?» Бри и Адам сблизились, но ни в одном из разговоров не касались этой специфической темы.

– Заходи уже, – призвал Бри Мэтт.

Бри взялась за ручку, повернула ее и распахнула дверь; правая рука зависла над стволом оружия:

– Адам?

На окрик никто не ответил. Они с Мэттом зашли внутрь и закрыли за собой дверь. Дом состоял из одной большой комнаты с перегородкой, отделявшей жилое пространство от художественной студии. Лившийся из нее свет расцвечивал половину пространства причудливыми тенями. Бри щелкнула стенным выключателем на кухне, и комната озарилась.

Кофейный столик загромождали пустые контейнеры из-под китайской еды на вынос и опорожненные банки «Ред Булл». На полу куча коробок из-под пицц. Раковина забита тарелками и чашками. Кровать не застелена.

Дверь в ванную была открыта. Бри заглянула внутрь, но и там не обнаружила Адама; только груда затхлых полотенец высилась на плиточном полу.

Мэтт нырнул за перегородку в студийную зону:

– Здесь его тоже нет.

Бри обозрела беспорядок. У аккуратного хозяина такой бардак мог сигналить о том, что в доме побывали грабители, или в нем произошла драка. Но в случае с Адамом подобный хаос означал только то, что он все рьяней работал над новой картиной.

Закончив писать, Адам наедался, отсыпался и убирался в доме. А потом все заново повторялось.

– И что теперь? – озадаченно спросила Бри. – Если бы ко мне в кабинет пришла незнакомка и заявила, что ее брат пропал, потому что не ответил в тот же день на звонок, я бы не стала тратить несколько часов на расследование. При таком коротком отрезке времени я бы даже не допустила, что взрослый человек мог пропасть без чрезвычайных на то обстоятельств. Возможно, я бы даже посчитала его исчезновение дурацким розыгрышем.

– Наверняка есть простое объяснение тому, что Адам не ответил на твои звонки и сообщения.

– Пожалуй. Но как он уехал, ведь его драндулет здесь? – задалась резонным вопросом Бри. Безотчетный страх вспыхнул в ее груди. Бри прижала к ней руку, как будто могла затушить своим прикосновением разгоравшийся за грудной клеткой огонь.

– Райдшеринг? – предположил Мээт. – Может, «Бронко» сломался, и он нашел попутчика? Или решил выпить в баре и не захотел потом садиться за руль.

– Оба предположения вероятны, – отозвалась Бри. – Хотя… Адам – не любитель алкоголя.

Как часто бывает с детьми пьющего отца, ни она, ни брат не тяготели к спиртному.

– Я понимаю твое беспокойство. Окажись на месте Адама Кэди, я бы тоже встревожился.

Бри долго ломала голову – что бы предпринять? Намотав по кухне несколько кругов с так и прижатым к груди кулаком, она, наконец, выдохнула:

– У нас нет лишней служебной машины, чтобы послать на его поиски полицейских.

– А у тебя есть возможность засечь его мобильник?

– Да! – Бри открыла в своем телефоне приложение «Найди меня» и выбрала номер Адама. На экране появился серый кружок, указывавший последнее известное местонахождение его мобильника. – Его телефон либо выключен, либо разрядился.

В противном случае кружок был бы зеленым.

– И где был Адам, когда его мобильник еще работал?

Бри посмотрела на карту, затем увеличила масштаб изображения:

– Он находился в книжном магазине в Грейс-Холлоу.

– Давай туда съездим.

Покинув дом, они заперли дверь. Бри погнала в город. Доехав до делового района, она снизила скорость, потом повернула направо и вскоре остановилась перед входом в «Холлоу Букс». Они с Мэттом поспешили в магазин.

Указатели рекламировали готовившиеся к выходу книги и популярные издания, уже имеющиеся в продаже. По всему магазину были расставлены выцветшие кушетки и кресла. С маленькой тележки покупатели могли взять кофе, чай и песочное печенье. Оплата производилась на доверительной основе.

Молодая женщина за кассой подняла глаза и поинтересовалась:

– Что вас интересует, шериф? Я могу помочь вам с выбором. Только вынуждена вас предупредить: через десять минут мы закрываемся.

Бри кивнула. Затем подошла к кассе и вытащила мобильник. Вывела на экран недавнюю фотографию Адама и показала ее женщине, на бейджике которой было указано имя: ШАРЛА.

– Вы видели этого человека сегодня вечером?

Шарла наклонила голову:

– Не знаю… Покупателей сегодня было немного, и я несколько раз отлучалась в подсобку, чтобы укомплектовать заказы. Что-то случилось?

– Надеюсь, что нет, – ответила Бри.

Шарла повернулась и крикнула в глубь магазина:

– Кларис, вы не подойдете сюда на минуточку? – снова повернувшись к Бри, она пояснила: – Кларис – владелица магазина.

Из прохода вынырнула женщина постарше. Увидев униформу Бри, она перестала вытирать руки о штанины своих джинсов и настороженно вздернула брови вверх.

Шарла указала на телефон:

– Вы не видели сегодня вечером этого мужчину?

Кларис прищурилась, затем сунула руку в карман и извлекла оттуда очки.

Водрузив их себе на переносицу, она внимательно рассмотрела снимок:

– Его лицо мне кажется знакомым. Думаю, он был у нас сегодня вечером.

Женщина обратила на Бри загоревшийся любопытством взгляд:

– Его разыскивают? Что он натворил?

– Ничего. Он вполне законопослушный гражданин. Просто мне надо его найти.

Явно разочарованная, Кларис надула губы:

– Я не помню, во сколько он заходил. Может, около семи?

Бри проверила время. Было почти девять.

– Он был один?

– Нет, – помотала головой Кларис. – Он был с женщиной. Они сидели он в том углу, – указала она на пару кожаных кресел около отдела «Путешествия».

Эта информация должна была бы унять беспокойство Бри, но тревога ее не покинула.

– Вы можете описать его спутницу?

– Красивая… с темными волосами…, – уперев руку в бок, Кларис устремила глаза к потолку. – Этот джентльмен приобрел книгу о произведениях искусства в Ватикане и сборник рассказов о Шерлоке Холмсе. Его дама ничего не купила, поэтому я ее плохо рассмотрела.

Мэтт окинул взглядом потолок:

– У вас установлены камеры видеонаблюдения?

Кларис состроила скорбную гримасу:

– Нет. Были, но давно уже вышли из строя. А у меня все никак не получается их заменить.

– Спасибо вам, – Бри двинулась к выходу.

Мэтт остановился на тротуаре и оглядел улицу:

– Я не вижу поблизости никаких фирм и заведений, на камеры которых мог бы попасть вход в книжный магазин.

– Увы, – Бри посмотрела на здание, стоявшее на противоположной стороне улицы. В нем располагался свадебный салон. Вход в салон был за углом, с Мейн-стрит. Если на здании и были установлены камеры, то находились они именно там. – Значит, у нас не будет снимка женщины, с которой был Адам.

Мэтт взял ее руку:

– Они могли пойти куда-нибудь еще после книжного. По крайней мере, мы знаем, что два часа назад с ним все было в полном порядке.

– Да, – кивнула Бри. А у самой так защемило в груди, как будто ее стянули стальные обручи. Бри поняла: она выдохнет с облегчением лишь после того, как переговорит с Адамом. – Я сознаю, что чересчур перестраховываюсь. Адам – взрослый человек. И имеет право на личную жизнь.

– Так и есть. И это здорово, что он с кем-то встречается, – сказал Мэтт. – Мне нравится твой брат, но он страдает забывчивостью, особенно когда всецело поглощен своим очередным проектом. Скорее всего, Адам попросту забыл подзарядить мобильник. Постарайся не давать воли беспокойству.

Но Бри понимала, что это невозможно. Она всегда воображала себе худшее.

Глава двадцать третья

Я еду на машине по переулку. Дороги мокрые и скользкие. Я осторожно объезжаю скованную льдом лужу. Авария расстроит мои планы на вечер.

Грейс-Холлоу – маленький городок. Ночами в нем царит затишье. В желтых ореолах уличных фонарей фланируют снежинки. На следующем перекрестке горят задние фары – перед единственной открытой торговой точкой, сетевой аптекой.

Проехав четверть мили вниз по дороге, я сбавляю скорость, чтобы прочитать номера домов. Я не могу проверить свое местонахождение в приложении – мобильник умышленно оставлен дома. Я не хочу, чтобы меня отследили. Не сегодня вечером.

Шериф сказала, что они опрашивают лиц, контактировавших со Спенсером и подпавших под подозрение. Черта с два! Она просто морочит всем голову. Пускает пыль в глаза. Хочет создать ложное впечатление, будто в деле появились реальные зацепки, а, на самом деле, ничего у нее нет! Тот репортер знает столько же, сколько шериф.

Чего я не могу понять, так это – почему ее тупость и отсутствие каких-либо подвижек в расследовании так меня бесят. Мне ведь надо этому радоваться, разве не так?

А меня вместо радости терзает раздражение, вот ведь какая засада. Ладно. У меня в магазине приготовлен сюрприз для шерифа. Я изобличу ее некомпетентность.

Я еду вперед, читая номера на почтовых ящиках. Двадцать семь, двадцать девять. Мне нужен дом под номером тридцать три, мне доводилось бывать здесь раньше, но дома на этой улице стоят близко друг к другу и на вид одинаковые: все старые и узкие. Увидев нужный мне дом, я съезжаю на обочину и паркуюсь в самом темном пятачке между уличными фонарями.

Как и большинство домов в городе, этот выстроен в колониальном стиле. Фасад составляют небольшое парадное крыльцо и примыкающий к дому гараж. Жилая зона расположена в задней части первого этажа. Спальня Спенсера тоже была в задней части дома, только на втором этаже. Окна над гаражом смотрят в гостевую спальню, пока приспособленную под домашний кабинет.

Ни в одном из окон не горит свет. Не похоже, чтобы дома кто-то был, но хозяин может вернуться в любой момент.

Моя вторая цель – Джулиус Норткотт. Он из тех мужчин, кто думает не головой, а головкой. И при этом законченный мерзавец. В отличие от Спенсера, который бросал женщин, переспав с ним всего пару раз, Джулиус предпочитает «жонглировать» партнершами. Ладно бы менял их, как перчатки, так нет! Он встречается одновременно со многими женщинами. Джулиус – обманщик, да еще и проходимец, каких поискать. Он не считает нужным прекратить отношения хотя бы с кем-то из них. Для него они «взаимозаменяемы». Он даже не загоняется, если его уличают в обмане. А если женщины начинают выдвигать ему свои требования, Джулиус теряет к ним интерес. И исчезает для них. Но сегодня вечером он действительно исчезнет. Навсегда.

Выключив мотор, я застегиваю куртку на молнию и соскальзываю по сиденью вниз. Без работающего радиатора в салон быстро просачивается холод, но мне не придется ждать долго. Автосалон, в котором работает Джулиус, закрывается в восемь. А сейчас почти девять. Вскоре он пожалует домой.

Свет передних фар приближается. На подъездную аллею Джулиуса выруливает огромный черный грузовик. Я громко фыркаю. Могу побиться об заклад в пятьсот баксов, что Джулиус никогда не ездил по бездорожью. Ни разу! Не поймите меня превратно: это отличная машина, незаменимая для фермера или подрядчика, настоящая «рабочая лошадка». Но для Джулиуса это, мягко выражаясь, странный выбор. Он даже свою траву не косит.

Домофона у Джулиуса нет. Поэтому у меня не получится пробраться внутрь и подстеречь его там. Снаружи мне удалось изучить весь дом, а вот внутри мне довелось побывать лишь однажды. Две недели назад у меня получилось проскользнуть в дом, пока наверху была уборщица. Во время уборки она надевает наушники и поет. Ничего не слышит и никого не замечает. Проникнуть в дом сегодня вечером, не попавшись на глаза придурку-хозяину, будет труднее, но у меня есть план.

У меня всегда есть план.

Я выхожу из машины и нацепляю на плечи рюкзак. Опасаться, что Джулиус меня заметит, не стоит. Он, по обыкновению, занят только собой. Перебежав две лужайки, я прижимаюсь спиной к стене дома в тот самый момент, когда пикап заезжает в гараж. Мотор перестает тарахтеть, я слышу, как Джулиус вылезает из грузовика. Топот тяжелых ботинок по бетонному полу удаляется. Подъемная дверь гаража начинает со скрежетом ползти вниз, а дверь в дом со скрипом открывается и через пару секунд захлопывается. Джулиус никогда не ждет, когда гаражная дверь полностью опустится, а сразу проходит в дом.

Я дожидаюсь, когда она почти закроется и, упав наземь, перекатываюсь под ней в гараж. Я внутри!

Лязгнув металлом, дверь смыкается с бетонным основанием. Я прокрадываюсь между грузовиком и стеной. Через пару минут в доме загорается свет. Сев на бетонный пол, я проверяю время. Надо выждать с полчаса. Джулиус помешан на сексе. Если он им не занимается, он должен его видеть. Ночи Джулиус проводит один – за просмотром порно. Вот сейчас он перекусит, опрокинет стаканчик двойного виски со льдом и засядет в своем кабинете перед телевизором с большим экраном.

Мне это известно, потому что окна его кабинета выходят в задний двор, а жалюзи на них небезупречны. Выжидая на холоде, я снова и снова прокручиваю в голове свой план. Нарастающее возбуждение согревает меня; кровь в жилах бурлит. Мой план идеален. Лучшего придумать невозможно.

Покончив с Джулиусом, я устрою в магазине сюрприз для шерифа. Точнее, несколько сюрпризов. Представляя, как пройдут сегодняшний вечер и завтрашний день, я довольно потираю ладони. Если бы еще эти тридцать минут не тянулись так медленно. Я ощущаю себя ребенком, ожидающим прихода Санта-Клауса.

Ну, вот, наконец-то, пора! Я встаю, потягиваюсь и разминаю мышцы. Спазм в неподходящий момент может нарушить, а то и разрушить мой замечательный план. Открыв рюкзак, я достаю электрошокер и стяжки, убираю их в карман и устремляюсь вперед. Подхожу к двери в дом, которую Джулиус никогда не запирает. Он слишком ленив, чтобы вставлять и вынимать из замочной скважины ключ каждый день. Надев на руки перчатки, я проверяю, закрывает ли моя шапочка волосы. Затем медленно, минимизировав шум, поворачиваю ручку. Легкий толчок открывает дверь.

Дом небольшой, мужская берлога Джулиуса находится сразу за прихожей. Я слышу работающий телевизор. Надеюсь, что стоны и влажные шлепки плоти о плоть – это звуки из фильма. Ну, да ладно! Как выйдет…

Я же здесь из-за грязных пристрастий Джулиуса, разве не так? Он волен делать то, что хочет. Единственное, что я знаю точно, – так это то, что его внимание отвлечено.

Мерцающий свет исходит от телеэкрана. Я прокрадываюсь по прихожей, переступая с ноги на ногу медленно и осторожно. Миную кухню – она от меня справа. В приоткрытую дверь слева я оглядываю обрамленный арочной дугой интерьер. Диван повернут ко мне спинкой, но я вижу отражение Джулиуса в стеклянной дверце камина. Над ним монтирован плоский экран. Джулиус расслабленно развалился на диване – в одних штанах от тренировочного костюма, спущенных до колен. И похотливо поглаживает пах.

Я вытаскиваю из кармана электрошокер и на цыпочках приближаюсь к нему сзади. Взгляд Джулиуса прикован к экрану, на котором корчатся и стонут мужчина и женщина. Стоп! Да там не одна женщина, и они обжигают друг друга горячим воском. Я отвожу глаза от телевизора. Смехотворный диалог и стоны блекнут до фонового шума, как только я фокусируюсь на своей жертве.

Джулиус отвлекается от просмотра. Встрепенувшись, как будто он услышал мое дыхание, Джулиус поворачивает голову. Его член, избавившись от настырной руки, продолжает стоять. Ринувшись вперед, я нажимаю большим пальцем на кнопку и тычу шокером в основание его шеи. Шокер издает трескучий звук, а тело Джулиуса дергается, а потом онемевает. Из его глотки вырывается натужный крик, пока я досчитываю до пяти.

Пятисекундный разряд должен обездвижить Джулиуса на минуту или около того. Выключив шокер, я обхожу диван и останавливаюсь перед своей жертвой. Скрюченное тело клонится набок, как срубленное дерево. Я не удерживаюсь и, не дожидаясь, когда Джулиус очухается, наношу ему карающий удар шокером в пах. Он это заслужил, черт подери!

От двух ударов током Джулиус становится абсолютно безвольным; кожу увлажняет пот. Он что-то шепчет, пока я затягиваю стяжки вокруг его запястий и лодыжек. Я слышу слабое «Пожалуйста…»

– Заткнись! – рявкаю я, доставая из рюкзака клейкую ленту. Отрываю от мотка кусок и заклеиваю ему рот.

И радуясь, что больше не услышу ни одного его слова, отступаю на шаг назад.

И еще раз приставляю к нему шокер – исключительно ради собственного удовлетворения. Глаза Джулиуса закатываются. Его нечеловеческое похрюкивание вызывает у меня почти эйфорию. Хороший человек таких эмоций не должен испытывать. Но и Джулиус – человек нехороший. Если уж на то пошло, я расправляюсь только с теми, кто заслужил быть наказанным. А Джулиус глумился над ни в чем не повинными женщинами.

Я кошусь на телеэкран: там продолжается бесстыжая вакханалия извращенцев.

Уж кого-кого, а Джулиуса невинным не назовешь.

Пока моя жертва лишена возможности сопротивляться, я использую свою фору во времени. Открываю рюкзак и вытаскиваю из него полиэтиленовую ленту. Глаза Джулиуса округляются. Он пыхтит, дышит с присвистом, грудная клетка ходит ходуном, конечности хаотично дергаются, словно у него апоплексический припадок.

Мне хотелось придумать новый способ убийства, но этот метод так хорошо сработал со Спенсером! На мою одежду не попало ни капли крови. Я ценю аккуратность убийства.

Тело Джулиуса сотрясает дрожь. Он понимает, что я собираюсь сделать? Пожалуй, неправильно растягивать процесс убийства. Мне нужно быть гуманнее и умертвить его быстро. Но святость и милосердие не про меня. У нас с Джулиусом есть одно общее: мы не тяготимся своими пороками и недостатками. И прекрасно уживаемся со своими грехами.

Поэтому я рассказываю Джулиусу, что с ним будет. Он мычит и ерзает, пока я излагаю ему детали своего плана. У него восстановился контроль над мышцами, но это уже не важно. Он не сможет сорвать с головы полиэтиленовую обмотку. А мне становится даже интересно: чем вызвана дрожь в его конечностях – ударом тока или страхом?

А, в принципе, без разницы. Мне по-любому доставляет наслаждение страдание Джулиуса. Я начинаю обматывать ленту вокруг его головы. По лицу Джулиуса текут слезы и сопли. До чего же приятное зрелище!

Глава двадцать четвертая

Мэтт измерил шагами маленький квадрат пола в кухоньке киностудии. Луч утреннего солнца просочился в щель между створками жалюзи и вонзился прямо ему в глаза. Мэтт прищурился и снова развернулся. Свободного пространства ему хватало только на то, чтобы сделать три шага в каждом направлении. Но сидеть спокойно он не мог.

Пока Мэтт «выхаживал» свое раздражение, Бри, прислонившись к стене, терпеливо наблюдала за ним. В отличие от друга, она не тратила энергию на нервное хождение, а попивала кофе из бумажного стаканчика, не преминув воспользоваться допотопной кофеваркой на рабочем столе, пока они были вынуждены дожидаться, когда Моника закончит сниматься в «очень важном эпизоде».

Адам так и не позвонил, и темные круги под глазами Бри молчаливо, но красноречиво свидетельствовали о бессонной ночи.

Бри поднесла к губам стаканчик и, запрокинув голову, допила его содержимое, а затем бросила пустой стаканчик в мусорную корзину.

– Шериф? – на пороге возник мужчина с папкой в руке. Судя по всему, чей-то ассистент, лет тридцати, не больше.

Одет он был в красные джинсы-скинни и клетчатую рубашку навыпуск. На носу сидели очки с круглыми стеклами, в оправе с черепаховой расцветкой.

– Моника готова с вами побеседовать, – процедил он сквозь зубы.

Похоже, Бри и Мэтту здесь были не рады.

В глазах Бри промелькнуло раздражение, но она моментально скрыла свою первую реакцию профессиональным кивком головы.

– Вам туда, – ассистент резко крутанулся вокруг своей оси и, не дожидаясь гостей, рванул с места, даже не покосившись через плечо, чтобы убедиться, что они двинулись следом.

Они прошли по коридору в основную студию. Вокруг камер, прожекторов и декораций суетились киношники. Полдюжины моделей, одетых как металлические шахматные пешки, обступили женщину в возрасте, размахивавшую пузырьком с лаком для волос, как дубинкой. Мэтт не узрел среди них Моники.

– Вы можете поговорить здесь, – остановившись в сторонке, ассистент махнул рукой на комнату величиной с маленькую гардеробную и взглянул на часы: – Но через двадцать минут Моника должна вернуться к нам.

Бри ничего не ответила. Мэтт последовал за ней в крошечное помещение, оборудованное под гримерную. Режиссерское кресло высотой с барный табурет было повернуто к туалетному столику и зеркалу. На туалетном столике громоздились наборы косметики, кисточки и приборы для укладки волос. За отсутствием других сидячих мест, Мэтт прислонился к стене, лицом к креслу. Бри оперлась бедром о столик. Через секунду в гримерную вошла Моника и плотно притворила за собой дверь. Бри жестом пригласила ее занять кресло, и девушка осторожно опустилась на самый краешек натянутой парусины. Как будто побоялась устроиться слишком комфортно. Хотя сделать это в ее наряде было проблематично. Золотистый костюм так плотно облегал ее фигуру, что походил на краску для тела. Гладкие волосы ниспадали вниз темным, искрящимся водопадом. Лицо Моники тоже блестело, но не здоровым сиянием, а металлическим глянцем. Скулы были акцентированы бронзовой подводкой, а губы накрашены серебристой помадой, под цвет теней на веках. Глаза обрамляли огромные искусственные ресницы, на вид такие тяжелые, что Бри невольно озадачилась: «Как ей вообще удается поднимать веки?»

Мэтт уставился на туфли девушки: конечно же, золотистые, на шпильках высотой дюймов пять.

– В какой рекламе вы снимаетесь? – поинтересовалась Бри.

– В рекламе духов, – указала пальцем на свой костюм Моника. – Концепции всегда странные, – девушка посмотрела на Бри: – Зачем вы здесь? – прямой вопрос прозвучал резко, но без грубости в тоне.

– У нас появились к вам новые вопросы после вчерашней беседы, – начала Бри.

– Я же уже ответила на все ваши вопросы, – простонала Моника.

– Но вы одна из последних женщин, с которыми встречался Спенсер, – пояснил Мэтт. – Ваши показания очень важны.

– Ладно, спрашивайте, – вздохнула Моника. – Только у меня мало времени, – она понизила голос до шепота: – Режиссер не в духе. Опять…

– Мы будем кратки, – Бри достала блокнот. – Вы сказали, что провели здесь на съемках весь вторник.

– Именно так, – кивнула Моника. – С тем же режиссером. Он не дает продыху, но деньги хорошие, так что…, – сделала неопределенный жест рукой девушка.

Бри пролистнула несколько страничек, затем посмотрела ей прямо в глаза:

– Запись с камеры наблюдения свидетельствует о том, что вы покинули здание в 16:44 и вернулись только в шесть вечера.

Моника съехала глубже в кресло и села чуть прямей. Она явно не могла усидеть на месте спокойно. А когда девушка отвела глаза в сторону, Мэтт понял: ее следующие слова будут ложью. Моника не могла отрицать, что уходила куда-то. Ее уход засекла камера.

– Я позабыла об этом, – ложь легко слетела с ее губ. – Я была расстроена, – Моника снова встретилась взглядом с Бри. – Да, Спенсер меня бросил, но у меня остались к нему чувства. Мне всегда нравятся мужчины, которые обращаются со мной, как с мусором. Я сознаю, что это ненормально, и мне надо над собой работать.

Мэтт почувствовал: признание девушки было искренним. Моника продолжала сохнуть по Спенсеру, хотя и понимала, что он ужасный человек. Некоторые люди тяготеют к драме, им в кайф жить с надрывом.

– Так куда вы уходили? – спросила Бри.

Моника моргнула, но не заколебалась.

– Ниже по улице есть продуктовый магазин. Обычно я не ем во время съемок… разве что подкреплюсь протеиновым батончиком. Не хочу, чтобы живот выглядел надутым, как барабан. Камера и так добавляет лишние фунты. Я сказала всем, что захотела «Ред Булл». Я его тоже купила… но вместе с ним я купила еще пирожок, – последнее слово Моника прошептала так тихо, словно речь шла не о пирожке, а о героине.

– Вы снимались тринадцать часов, – сказал Мэтт. – Естественно, ваш желудок потребовал чего-то более существенного, чем протеиновый батончик.

Моника приподняла плечо.

– Это часть работы. Я привыкла. Но вторник выдался уж чересчур долгим, – девушка бросила на дверь досадливый взгляд: – Как же они разорались.

– Вы не упомянули о своей вылазке в магазин во время нашего вчерашнего разговора, – сказала Бри.

– Я же сказала: я просто забыла, – глаза Моники увлажились. Она вскочила на ноги: – Мне нельзя плакать. Режиссер разозлится, если я испорчу макияж, – несколько секунд Моника щипала переносицу, потом вытащила из коробки на столике бумажную салфетку и, прильнув к зеркалу, осторожно промокнула уголки глаз. – Гримерша наносила этот макияж целую вечность! Я приехала сюда еще до рассвета, – оценив свое отражение в зеркале, Моника осталась удовлетворенной. И повернулась к посетителям: – Мне пора в студию.

– Еще минутку, – поднял руку Мэтт. – Вы съели пирожок в магазине?

Он понадеялся, что сможет сбить ее с толку и поймать на лжи. Моника продолжала утаивать что-то от них. Но что?

– Нет, – снова опустилась в кресло девушка, стрельнув глазами в Мэтта; на ее лице отобразилась настороженность. Кашлянув, Моника добавила: – Я съела его в машине.

Бри вскинула голову:

– В тот день было холодно. Почему вы съели пирожок в машине?

– Не хотела, чтобы кто-то увидел. Я его не просто съела. Я проглотила его в два присеста, – в глазах Моники промелькнула смущение: – Я знаю: стресс едой не заешь. Но ничего с собой поделать не могу, – вздохнув, Моника указала на свое длинное, стройное тело: – А мне надо сохранять форму. Восемнадцатилетние только и ждут, чтобы занять мое место. Я рискую показаться поверхностной и недалекой особой, но другой специальности у меня нет. И мне надо продержаться в моделях как можно дольше. Я красивая, но не умная.

«Зато очень изворотливая», – подумал Мэтт, а вслух произнес:

– Я понимаю. Это ваша работа.

– Да, – признательно взмахнула своими невероятно длинными ресницами Моника.

Мэтт едва удержался, чтобы не закатить глаза. Неужели она действительно подумала, что, пококетничав, подвигнет его вычеркнуть ее из списка подозреваемых? Или забыть о ее оплошности? Какая наивность! Да еще в таком странном макияже. У Мэтта возникло ощущение, что с ним попытался флиртовать робот.

– Вы отсутствовали час и пятнадцать минут, – встряла Бри. – Неужели нужно столько времени, чтобы купить и съесть один пирожок?

В мгновение ока Моника из соблазнительницы превратилась в недалекую, смущенную особу. Ее взгляд вернулся к Бри:

– Мне нужно было побыть одной. Я сидела машине и слушала музыку. День был тяжелый.

Бри промолчала, но продолжила изучать лицо Моники, которая под напором ее дотошности изворачивалась, как уж. Девушка даже опять перевела взгляд на Мэтта, как будто могла его убедить принять ее сторону. Но раз она могла притворно флиртовать, то и Бри с Мэттом могли разыгрывать доброго и злого полицейского. Мэтт понимающе кивнул:

– Каждому порой необходимо побыть одному.

– Вот именно, – откинулась на спинку кресла Моника; ее бровь надменно приподнялась, когда она снова посмотрела на Бри.

– У вас сохранился чек на покупку «Кока-колы» и пирожка? – спросила шериф.

– Я купила «Ред Булл», – подчеркнула Моника.

Бри согласилась с поправкой:

– У вас остался чек на покупку «Ред Булла» и пирожка?

Моника помотала головой.

– А вы никого из знакомых не встретили в магазине? – вновь попытался подловить ее на лжи Мэтт. – Может, кто из друзей или подруг ходил туда с вами?

– Нет. Никто со мной не ходил, – стрельнула на него колючим взглядом девушка, оскорбленная мужским предательством. – Я же сказала: мне хотелось побыть одной.

Бри кивнула:

– Вы платили картой или наличными?

– Наличными, – сказала Моника.

– А как называется тот магазин? – спросил Мэтт. – Я уверен, что там вас запомнили, – намекнул он на ее неотразимую красоту.

Но Моника на лесть не купилась. Она метнула на Мэтта взгляд, который он затруднился растолковать, и озвучила название магазина.

– Но там было много народу, и все работники едва успевали обслуживать покупателей.

«Она уже придумала оправдание им за то, что ее не запомнили?» – хмыкнул про себя Мэтт.

– Досадно, что не сохранился чек, – прокомментировала сожалеющим тоном Бри. – Хотите знать, в какое время убили Спенсера?

Моника заметно побледнела, но не спросила.

Мэтт ответил на незаданный вопрос. Не смог удержаться:

– Между 16:30 и 17:30.

Глаза девушки слегка расширились, но ни один мускул на лице не дрогнул. Она была достаточно умна, чтобы не выдать своей истинной реакции.

– Мы проверим ваши показания в магазине, – сказала Бри. – К тому же, там наверняка имеются камеры видеонаблюдения. Сейчас они имеются везде.

Глаза Моники сузились на миллиметр. Она была умнее, чем хотела казаться. Не сказав больше ни слова, девушка поднялась, нанесла на губы свежую помаду, проложила между ними салфетку и причмокнула. Потом скомкала салфетку и бросила ее в корзину для бумажного мусора.

Как только она вышла из гримерной, Мэтт оторвал от стены спину:

– Я едва не сказал ей под стать телевизионному копу: «Не покидайте пока город».

На самом деле, у них не было полномочий ограничивать передвижения подозреваемых.

– Будь это телесериал, мы бы получили результат анализа ДНК через час, – Бри извлекла из кармана пакетик для улик, надела перчатку и вытащила из мусорной корзины салфетку с оттиском напомаженных губ Моники.

Мэтт ухмыльнулся:

– Надо ценить бесплатные анализы.

– Только в мусоре мы копаемся тоже бесплатно, – Бри убрала салфетку в пакет и прикрепила к нему ярлык.

Мэтт кивнул на толстую подошву ботинок Бри:

– В сериале тебе пришлось бы ходить на шпильках.

Бри в сомнении пожала плечами:

– Возможно, только не долго. Дело было бы раскрыто за час.

– И то верно, – Мэтт направился к выходу.

После суетливой и недоброжелательной атмосферы студии холодный воздух на улице подействовал на обоих освежающе. Бри с Мэттом вернулись к внедорожнику. Сев за руль, Бри завела мотор и включила печку.

– Что думаешь? – спросила она.

– Люди, которые говорят правду, не медлят с ответами, – Мэтт подставил руки под радиатор, но воздух еще не прогрелся. – Ее лицо трудно читается. Глаза выразительные, а лицо, как у ушлого игрока в покер. Какая-то эмоциональная отстраненность.

Бри взглянула на друга и покачала головой:

– Скорее всего, ботокс.

– Что? – откинул назад голову Мэтт.

– Это такие инъекции, которые разглаживают морщины, – объяснила Бри.

– Я в курсе, то такое ботокс, – сказал Мэтт. – Только я полагал, что к косметической хирургии прибегаю в основном артисты Голлиуда. Я еще не встречал никого, кто прибегнул к таким процедурам.

– Убеждена, что встречал, – рассмеялась Бри. – К ним прибегает множество обычных людей.

– Серьезно?

– Да. Сейчас это очень популярно. Хотя в крупных городах люди более активно прибегают к косметической корректировке своей внешности, чем здесь. Как модель, озабоченная продлением своей карьеры, Моника, должно быть, даже злоупотребляет ботоксом, – Бри указала на свой лоб. – Ее лоб словно окаменел, брови застыли на месте, и в уголках глаз нет ни единой морщинки.

Мэтт фыркнул:

– Это объясняет несоответствие между выражением ее глаз и лица. Но язык ее тела все же позволяет допустить, что она была не вполне искренна с нами.

– Согласна.

Наклонив голову, Бри прислушалась к болтовне на радио. Но речь шла всего лишь о транспортной пробке.

– Давай сначала посмотрим, удастся ли нам подтвердить хотя бы часть ее истории. Я пошлю в магазин полицейского с фотографией Моники. Вдруг ее все же запомнили. Если у них установлены камеры наблюдения, запросим запись, – зажужжал мобильник Бри. – Это диспетчер, – Бри выключила рацию во время беседы с моделью. Нажав на кнопку «Ответить», она включила громкую связь.

– Шериф, – зазвучал голос диспетчера. – Я только что принял сообщение о мертвом хозяине дома, – он зачитал адрес. – Полицейские уже выехали. Расчетное время прибытия на место – пятнадцать минут. Позвонившая была близка к истерике и только повторяла, что его лицо было обмотано пленкой.

Глава двадцать пятая

По дороге к месту происшествия Бри не могла выкинуть из головы образ Адама. Она на скорости объехала колдобину и ощутила, что ее замутило.

«Только не он!»

– Я догадываюсь, какие чувства тебя обуревают, но это не Адам, – постарался успокоить ее Мэтт, сидевший на пассажирском сиденье.

Он уже настолько хорошо знал подругу, что улавливал даже не высказанные ею вслух мысли. Протянув руку за сиденье, Мэтт достал свой бронежилет, надел его и застегнул на липучки.

– Позвонившая женщина сказала, что нашла мертвым хозяина дома.

– Знаю, – только и сумела вымолвить Бри.

Ей облачаться в бронежилет было не нужно: она носила его под униформой. А дурные мысли настырно лезли в голову. Если голова жертвы была обмотана полиэтиленом, то откуда у свидетельницы такая уверенность в том, что ею стал хозяин дома? Бри понимала: логически шанса на то, что убитым окажется Адам, менее одного на миллион. Но логика не всегда превалирует над эмоциями, особенно когда ты волнуешься за родного и любимого человека.

– Я не могу не думать о худшем… Не получается, – призналась Бри.

– Потому что ты уже однажды видела то худшее, что может произойти, – обе руки Бри держала на рулевом колесе, но Мэтт дотянулся и быстро стиснул ее плечо. А затем снова повернулся к компьютеру: – Владельцем дома значится Джулиус Норткотт сорока двух лет. За ним числится несколько штрафов за превышение скорости, но никакого криминала в прошлом нет.

Бри свернула в переулок и помчалась к дому по указанному адресу. Впереди засверкали мигалки двух патрульных автомобилей. Бри прижалась к обочине и остановилась за машинами полицейских. Кроме них на улице была еще припаркована «Тойота-седан» старой модели. Согнувшийся над ее открытой дверцей полицейский разговаривал с женщиной, сидевшей на водительском месте. Другой полицейский вылезал из своей патрульной машины.

Загнав паранойю на задворки сознания, Бри выскочила из внедорожника, открыла заднюю дверцу, достала из футляра AR-15 и вручила Мэтту. Она больше никому не доверяла себя прикрывать.

Держа винтовку наперевес, Мэтт пошел в ногу с Бри.

Отошедший от «Тойоты» полицейский столкнулся с ней лицом к лицу.

– Шериф, – начал он тихим голосом и кивнул на седан. – Это Сьюзан Макелл. Она приехала убраться в доме, нашла тело и позвонила по 911.

Бри наклонилась так, чтобы ее глаза оказались на одном уроне с глазами свидетельницы. И почувствовала, что Мэтт остановился за ее спиной.

Невероятно худощавая женщина лет тридцати пяти, в черных спортивных штанах с выбеленными пятнами от грязи и поношенной парке цвета хаки повернула к Бри лицо, искаженное шоком.

– Мистер Норткотт мертв, – быстро выпалила она в такт своему дыханию; женщина дышала так часто, словно ей не хватало воздуха, и она, боясь задохнуться, отчаянно пыталась наполнить им легкие.

– Есть ли шанс, что он еще жив? – спросила Бри.

Сьюзан встретилась с ней взглядом, и ее голова медленно закачалась из стороны в сторону:

– Его кожа была холодной… Холодной и серой. А лицо… Оно было замотано полиэтиленом. Сквозь полиэтилен невозможно дышать, – в глазах свидетельницы промелькнул ужас.

– Вы уверены, что это мистер Норткотт? – уточнила Бри.

На лице Сьюзан отобразилось замешательство. Похоже, она над этим даже не задумывалась.

– Я не могу утверждать с уверенностью на все сто процентов… Ведь его лицо было закрыто пленкой… Но я не испытывала ни толики сомнения, пока вы не спросили.

– Вы еще кого-нибудь видели внутри? – поинтересовался Мэтт через плечо Бри.

Сьюзан помотала головой.

– Где мистер Норткотт? – спросила Бри.

– В своем кабинете. Как зайдете в дом через парадную дверь, сразу налево, – ответила Сьюзан.

Бри отошла от женщины в сторонку. Мэтт и двое полицейских обступили ее кружком.

– Вы уже проверили дом? – спросила своих подчиненных шериф.

– Нет, мэм, – ответил первый полицейский. – Мы прибыли на место всего за минуту до вас.

– Ладно, – кивнула полицейским Бри. – Обойдите вокруг дома. А мы зайдем внутрь.

Бри решительно пошагала по дорожке. Подойдя к передней двери, она наклонилась, чтобы осмотреть замок:

– Следов взлома нет.

Мэтт встал по другую сторону дверной коробки:

– Если бы я решил проникнуть в дом, то воспользовался бы задней дверью, чтобы меня никто не увидел, – сказал он, и, окинув взглядом улицу, добавил: – Этот вход отлично просматривается с улицы.

Бри заняла позицию:

– Действуем, как обычно.

Открыв переднюю дверь, Бри с Мэттом переглянулись. Из дома вырвался отвратительный запах. Словно сговорившись, оба вдохнули всей грудью свежий воздух и переступили порог. Проследовав вперед первой, со своим револьвером в руке, Бри оглядела прихожую. Пылесос, чистящие средства и кошелек, валявшиеся в куче у двери, вероятно, принадлежали Сьюзан.

Бри жестом указала на дверь слева. Насколько Бри могла судить со своей позиции, она вела в гараж. Мэтт переместился, и Бри открыла дверь. За ней поблескивал черный пикап. Мэтт быстро обошел грузовик.

Бри заглянула под днище машины. Пусто!

Они вернулись в прихожую.

Мэтт окинул взглядом стены.

– Я не вижу… и не слышу… сигнализации.

Из задней части дома донесся женский стон. Брови Мэтта взмыли вверх. Подняв «Глок», Бри двинулась на звук; Мэтт последовал за ней, почти прилипнув к левому плечу подруги.

Они прошли по коридору, заканчивавшемуся Т-образным тупиком. Справа находилась кухня, совмещенная со столовой зоной. Раздвижная стеклянная дверь позади кухонного стола выводила в маленький, огороженный забором дворик. Снаружи производили осмотр полицейские.

Мэтт осмотрел защелки раздвижной двери:

– Дверь заперта изнутри, и защитная планка на месте.

Специальный ограничитель препятствовал проникновению внутрь путем смещения двери с рельсов. Решив ее не трогать, Бри помахала полицейским, призывая их вернуться к парадному ходу в дом.

В левом рукаве коридора арочная дверь обрамляла жуткую картину смерти в кабинете хозяина. Мэтт проверил гардеробную. Больше спрятаться взрослому человеку было негде. Открылась передняя дверь. Полицейские вошли в прихожую, и Бри послала их наверх – обследовать второй этаж. А затем, зажав пистолет рукой, приблизилась к дивану. Вытянув шею, Бри заглянула за его спинку. Тело лежало на боку, лицом к камину и большеэкранному телевизору. Руки жертвы были связаны за спиной, а его штаны спущены до колен. Длинное окно справа закрывали жалюзи. Проникавший сквозь неровно сомкнутые пластины свет расцвечивал лежавший на полу ковер косыми линиями. Бри определила источник стона – по телевизору шел порнофильм.

Но жертва его не смотрела; голова мужчины была обмотана несколькими слоями полиэтиленовой пленки. Склонившись над спинкой дивана, Бри прижала два пальца к его шее. Пульс не прощупывался, Сьюзан оказалась права. Труп уже остыл.

Остановившийся на пороге кабинета Мэтт скорчил лицо в гримасе отвращения. Но Бри выдохнула с облегчением: тот самый шанс – один на миллион – свелся к нулю. Жертвой точно был не Адам. Стоило Бри абстрагироваться мыслями от брата, и ее облегчение сменилось оторопью. Слишком похожим оказалось это убийство на случай со Спенсером Лафоржем. Более того – к груди жертвы был прилеплен стикер-записка. Повернув голову, Бри зачитала вслух печатный текст:

«Смотрите под ноги, шериф».

– Личная записка от убийцы никогда не сулила ничего хорошего.

– Да…, – на мгновенье страх пробрал Бри до костей, но она быстро взяла себя в руки.

Держа винтовку у бедра, Мэтт повернулся вокруг оси, изучая обстановку.

– Тело соответствует описанию мистера Норткотта? – спросила Бри.

– Рост пять футов одиннадцать дюймов, вес сто восемьдесят фунтов, каштановые волосы и карие глаза, – сказал Мэтт.

Бри не могла увидеть цвет глаз, но волосы над пленкой были каштановыми, с несколькими седыми прядками.

На тыльной стороне шеи жертвы Бри заметила длинную, изогнутую пурпурную метку.

– Что это? Ушиб? Может, его ударили сзади по голове?

Мэтт склонился над телом:

– Не знаю. Не думаю, что это синяк. Больше походит на родимое пятно.

Бри вытащила телефон и сфотографировала отметину.

– Уведомлю о ней медэксперта.

Мэтт начал снимать сцену преступления на свой мобильник.

– Я вижу следы от электрошокера, – указал он на пару отметин на шее жертвы и еще одну в паху.

Приложив телефон к уху, Бри сделала несколько звонков:

– Судмедэксперт скоро прибудет. Криминалисты в пути.

Мэтт сфотографировал комнату.

– К сожалению, почерк один. Уж очень много сходства с убийством Спенсера, – озвучил он первоначальное впечатление Бри.

– Угу, – отозвалась Бри.

Ей очень не хотелось произносить словосочетание «серийный убийца», но именно оно вертелось в ее мозгу.

– Может быть, подражатель, – допустил Мэтт.

Вот почему полиция скрывает детали преступлений от публики. Нельзя скопировать преступление, не зная отличительных особенностей.

– Слишком много подробностей утекло в прессу, – в этот момент Бри готова была прибить Ника Уэста за разглашение таких деталей предыдущего случая, как использование убийцей полиэтиленовой пленки, электрошокера и стяжек. – Эх, знать бы, кто слил информацию!

– Слишком много людей из твоего офиса вовлечены в расследование. Криминалисты, медэксперт. Полицейские, техники, административный персонал… Да черт возьми, те же уборщицы могли залезть в дело.

– Знаю, – потерла висок Бри. – И все равно неприятно, – она опустила руку. Солнце сверкнуло на чем-то за искусственным цветком в горшке. – Что это?

Бри обошла диван, чтобы разглядеть лучше.

На полу в углу комнаты стоял стеклянный аквариум со снятой и приставленной к одной из стенок сетчатой крышкой. Рядом с ней на ковре лежала кучка одноразовых термопакетов для согревания рук. Бри потребовалась секунда, чтобы осмыслить увиденное. А потом волоски на тыльной стороне ее шеи встали торчком, как солдатики.

Внимание Бри привлек еле слышный шорох справа. Шестое чувство подсказало ей: «Замри!» Что-то затрещало. Бри медленно повернула голову. Сердце быстро заколотилось, отдаваясь эхом в ушах; а дыхание почему-то стало тихим и поверхностным. Казалось, каждая клеточка ее тела предупреждала ее: ты в смертельной опасности!

Устремив взгляд туда, где раздавался трескучий звук, Бри увидела змею, свернувшуюся в кольцо на полу, всего четырех футах от нее. И не просто змею.

А гремучую змею!

Несколько секунд Бри не могла поверить в то, что увидела. Хотя они допускали кражу змей у Спенсера, увидеть гремучника воочию казалось нереальным. На секунду Бри плотно сомкнула веки, затем вновь открыла глаза. Змея, как лежала на полу, так и продолжала лежать.

– Мэтт? – тихо окликнула друга Бри.

– Что? – устремился тот к ней.

– Нет! Стой на месте! – Бри скосила глаза, чтобы взглянуть на Мэтта.

Он нахмурился:

– В чем дело?

Мэтт не мог увидеть змею с того места, где стоял.

– Гремучая змея, – Бри снова сфокусировала взгляд на рептилии. Она знала, что змеи ничем не хуже и не лучше остальных пресмыкающихся и зверей. Они такие, какими из сотворила природа. Но вид у этого создания был зловещий. Кончик хвоста дрожал, производя гремящий звук.

Мэтт застыл, явно прислушиваясь к звуку. А потом едва слышно выругался:

– Вот черт!

Змея подняла свою треугольную голову и уставилась на Бри немигающим взглядом. Бри буквально ощутила его на себе. Ей захотелось закричать, но самоконтроль сдавил ей горло под стать сильной руке, задушил ее голос прежде, чем он успел прорваться наружу. Бри практически ничего не знала о гремучих змеях, но воспринимала их, как всех прочих опасных хищников. «Нельзя делать резких движений! Никаких громких звуков!»

– Ты можешь медленно отойти от нее? – спросил Мэтт; его голос был не громче дыхания.

– Я попробую, – Бри перенесла вес.

Половица скрипнула. Бри приподняла одну ногу и переставила ее на несколько дюймов назад. Стоило ее телу сместиться, как хвост змеи задрожал еще сильней. Бри отступила еще на шаг.

Змея зашипела и повернула голову, следя своими глазами-бусинками за каждым ее движением. Хвост змеи заколыхался сильнее, затрещал громче.

«Медленно!»

К горлу Бри подступил животный, удушающий страх. Воздух при новом вдохе едва пробил себе путь в легкие в напрягшейся груди. Бри показалось, что змея тоже напряглась, и на несколько секунд она замерла на месте. Пульс уже барабанил в ушах. Зрение сузилось до тоннельного – Бри теперь видела только рептилию. «А вдруг она воспринимает прямой зрительный контакт как угрозу?» – промелькнул в ее голове вопрос. Но это было уже неважно. Бри не могла отвести глаз от змеи.

Тот же инстинкт, что велел Бри не двигаться, предостерег ее: змея встревожена, она готовится нанести удар. Бри почувствовала неотвратимость атаки за долю секунды до того, как змея бросилась вперед в молниеносном рывке.

Бри отпрянула телом назад. Рот змеи впился в ее ботинок, а кончик хвоста застучал по твердому полу. Бри отшвырнула змею. «Черт! Это была голова?» Коричневая лента исчезла из виду. Рухнув от эмоционального изнеможения на пол, Бри поползла к двери. Ее руки и ботинки хаотично цеплялись за дерево, клоня тело назад, как у пьяного краба. Перед ней возник Мэтт; втиснувшись между Бри и арочным проемом в кабинет, он вскинул винтовку:

– Где она?

– Я не знаю, но это ужас! Надо быстрей выбираться отсюда, – Бри удалось встать вертикально.

На пару секунд она задержалась, пытаясь вытащить из кобуры «Глок». Природный инстинкт возобладал над разумом. Он стала животным, старавшимся не быть убитым другим животным.

Отступая к выходу, Бри не переставала водить рукой в воздухе. В мозгу крутилась всего одна мысль: «Где она?» Снова и снова. Пока ноги уносили ее к арке, глаза сканировали пол, ковровую зону, дверной проем. Мэтт был рядом, сбоку, нацелив винтовку туда же, куда смотрел ее «Глок». Несмотря на то, что змея передвигалась так быстро, увернуться от выстрела она могла и не успеть. Бри связалась по рации с полицейскими, предупредила их об опасности.

Но ей так и не удалось оторвать взгляд от конца коридора, пока Мэтт тащил ее к выходу. Вытолкнув Бри на улицу, он резко захлопнул дверь. Убедившись, что полицейские выскочили из дома, Бри, наконец, немного расслабилась и опустилась на ступеньку крыльца.

Встав перед ней на колени, Мэтт развязал шнурки и стянул с ее ноги ботинок, потом снял носок, приподнял ногу и внимательно осмотрел стопу и кожу между пальцами.

– Куда она тебя укусила?

– Я ничего не чувствую, – во время схватки Бри ощутила только тяжесть змеи, болтавшейся на ее ботинке; но сильный выплеск адреналина мог блокировать любую боль.

Ее легкие словно заклинило. Бри не могла дышать. Пульс участился до космической скорости; бешеный ритм сердцебиения провоцировал тошноту. Или это подействовал яд, разносимый кровью по телу?

«Как быстро наступает смерть от укуса гремучника?»

Глава двадцать шестая

Бри вперила глаза в свою босую ступню:

– Я не вижу следа от укуса.

Мэтт закатал ее штанину до колена и изучил икру:

– Я тоже. Где-нибудь болит?

– Нет, – схватив ботинок, Бри перевернула его и указала на пару маленьких точек на толстой подошве. Черт! Эти ядовитые зубы были длинными и острыми. – Вот сюда она попыталась меня укусить.

– Ты уверена? – Мэтт взял ботинок и вгляделся в подошву; на его лице отразилось сомнение. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

– Может, стоит заехать в больницу – просто убедиться, что ты в порядке?

– Потому что она меня почти укусила?

– Думаю, она не смогла прокусить такую толстую подошву, – с видимым облегчением в глазах Мэтт присел с колен на корточки. – Мне позвонить в службу контроля за животными?

Бри кивнула:

– Тот парень умеет обращаться со змеями, но я не знаю, сможет ли он справиться с этой ядовитой тварью.

– Если нет, то я позвоню в зоопарк, – Мэтт вынул мобильник.

Бри провела обеими руками по лицу. Ее все еще била дрожь. Но униформа пропиталась потом, которым организм отреагировал на зашкаливший адреналин.

Между тем, подъехали другие полицейские, вместе с бригадой скорой помощи.

Бри обратилась к парамедику:

– Жертва мертва. Вы ему уже ничем не сможете помочь.

– В доме змея, – сказал Мэтт.

– Серьезно? – приподнял брови в изумлении парамедик.

– Нам не до шуток, – указал Мэтт на Бри: – Змея куснула ботинок шерифа. Возможно такое, что она все-таки прокусила подошву, а место укуса не видно?

Парамедик нахмурился:

– Маловероятно. На коже должны были остаться характерные отметины. Но лучше понаблюдать. Симптомы – боль, отечность, тошнота, головокружение, онемение или покалывание в пальцах… Если почувствуете что-то неладное, сразу же поезжайте в пункт неотложной помощи.

Бри кивнула, хотя уже испытывала половину из упомянутых симптомов из-за резкого всплеска адреналина. Она снова надела носок и на него ботинок. С этого момента эта пара обуви стала для нее счастливой.

Парамедик вернулся к своей машине.

Бри завязала шнурки:

– Пойду, еще раз пообщаюсь со свидетельницей.

Мэтт отошел в сторону и начал разговаривать по телефону. Бри позвонила Дане и привела ее в состояние повышенной готовности. Записка, оставленная ей убийцей, несла личную угрозу. И от подруги Бри ждала, что та теперь будет приглядывать за детьми в оба глаза – до тех пор, пока убийца – кем бы он или она ни был – не будет найден. Поговорив с Даной, Бри опять позвонила Адаму. Когда сработал его голосовой ответчик, она оставила новое сообщение. Беспокойство за брата всколыхнулось с новой силой. «Где же он пропадает?»

Прежде чем направиться к Сьюэан, Бри сделала несколько глубоких вдохов и подождала, когда холодный воздух прояснит ей голову и поможет взять себя в руки. Подъехали еще две патрульные машины. К дежурным полицейским примкнули Тодд и Хуарес.

Бри устремилась к «Тойоте». Сьюзан, закрыв дверцу, сидела в автомобиле с работающим мотором. Заметив приближавшуюся Бри, она кивком пригласила ее в салон. Сев на пассажирское сиденье, Бри хлопнула дверцей.

Сьюзан отпила из бутылки воды и отрегулировала вентиляционные решетки радиатора так, чтобы на Бри тоже пошел теплый воздух.

И Бри была ей благодарна за это.

Протянув руку за сиденье, Сьюзан достала еще одну бутылку воды и предложила ее шерифу:

– Судя по виду, вам это нужно.

– Спасибо, – открутив крышку, Бри сделала большой, жадный глоток.

– Что там произошло? – поставила свою бутылку в подстаканник.

Бри хлебнула еще воды.

– Когда вы бывали в доме, вы видели аквариум в углу кабинета?

– Аквариум? – недоуменно наклонила голову Сьюзан.

Бри кивнула.

– Нет, – помотала головой свидетельница. – Мистер Норткотт не держал рыбок.

– Этот аквариум предназначался для рептилии.

– У мистера Норткотта нет… то есть не было никаких домашних питомцев.

– В доме ползала змея.

– Змея? – передернулась Сьюэан. – Вы ее убили?

– Нет, – Бри не стала уточнять, с какой именно змеей столкнулась, хотя и понимала: ей вряд ли удастся сохранить в тайне присутствие гремучника в доме Норткотта. – Опишите мне свои действия по прибытии сюда. Пошагово.

Сьюзан испустила дрожащий вздох:

– Я приехала убираться за несколько минут до восьми. Я делаю уборку в доме мистера Норткотта раз в две недели. И всегда приезжаю в это время. Зайдя в дом, я оставила свои хозяйственные принадлежности у двери…, – рассказ женщины прервался очередным болезненным вздохом. – Я сразу поняла: что-то не так. Потому что телевизор работал.

Сьюзан скороговоркой – как будто боялась, что иначе не получится – описала, как прошла по дому, нашла Норткотта и пришла в ужас. К тому моменту, как она закончила рассказ, женщина выглядела так, словно ее вот-вот могло вырвать.

– Как часто вы производите уборку в этом доме? – еще занятая мыслями о брате, Бри пропустила мимо ушей уже озвученный собеседницей график.

– Раз в две недели, – скрестив руки, Сьюзан начала растирать свои мускулы.

В салоне автомобиля было сухо, но холод прочно обосновался в теле Бри.

– Как долго мистер Норткотт был вашим клиентом?

– Около года, но никогда не присутствовал при уборке. – Мы и встречались-то с ним всего дважды.

– Он видел вас два раза и дал ключи?

Сьюзан кивнула:

– У меня отличные рекомендации. Большинство клиентов пользовались моими услугами по несколько лет.

– А как мистер Норткотт стал вашим клиентом? – спросила Бри.

Не сняв с руки перчатки, Сьюзан отерла нос:

– Я убираюсь еще в трех домах по этой улице. Как-то раз мистер Норткотт увидел, как я выгружаю из машины свои швабры и моющие средства, и поинтересовался моими расценками. И уже со следующей недели я начала убираться и у него.

– Вы когда-нибудь беседовали с ним?

Сьюзан отрегулировала свое сиденье.

– Мы обменивались смс-ками. Я ставила его в известность, если мне нужно было перенести день уборки. Он тоже так делал.

– А в последнее время никто не слонялся вокруг дома? Вы не замечали?

– Нет, – покачала головой Сьюзан.

– Вы не в курсе – мистеру Норткотту никто не угрожал? С соседями он ладил?

Сьюзан вскинула глаза на Бри:

– Нет, откуда мне знать. В доме никого не было, когда я приходила. Мне известны лишь некоторые привычки мистера Норткотта. Я знаю, что он пользуется мазью от геморроя, моет голову специальным шампунем для укрепления волос и любит яблочные выжимки. Кроме этого…, – Сьюзан пожала плечами. – Знаете, я трачу на уборку по четыре часа в день. У меня нет времени, чтобы совать нос в чужие дела, выведывать и вынюхивать чужие секреты. И, честно говоря, я не желаю знать их тайны. Просто не желаю. У меня довольно проблем в своей собственной жизни.

– Мы все не желаем копаться в чужом белье, – пробормотала Бри.

На обочине остановился автомобиль службы контроля за животными. Взявшись за ручку дверцы, Бри предупредила свидетельницу:

– Мы свяжемся с вами, если у нас появятся вопросы. И еще… я бы попросила вас подъехать в участок и подписать официальный протокол. Завтра или послезавтра, когда сможете.

– Хорошо. Я могу уехать? – спросила Сьюзан.

– Да, – ответила Бри. – Не рассказывайте, пожалуйста, никому о том, что видели. Нам хотелось бы оповестить близких мистера Норткотта прежде, чем они узнают о его смерти случайно.

– Я не собираюсь ни с кем обсуждать произошедшее, – потерла руки Сьюзан. – Я хорошо умею две вещи: убираться и не лезть не в свое дело.

– Благодарю вас за сотрудничество, – Бри вылезла из машины.

После теплого салона холодный воздух подействовал на нее, как ушат ледяной воды. Высыхающий пот под униформой и бронежилетом мгновенно стал липким.

Бри узнала в сотруднике службы контроля за животными Коди Пинтера. Она уже работала с ним раньше, но обычно дело касалось агрессивных собак и одичавших кошек. Как шериф, Бри была обязана реагировать на жалобы опасавшихся за свою безопасность людей и несла ответственность буквально за все – от окружной тюрьмы до приюта для бездомных животных.

Бри поприветствовала Коди:

– Вам приходилось отлавливать гремучую змею?

Коди кивнул:

– Только надо действовать осторожно, чтобы не раздражить ее. Змея найдет, где спрятаться. Обычно эти рептилии проявляют агрессию, только если ощущают угрозу.

– Должно быть, я ее напугала, – Бри вкратце описала свое «приключение».

– Я в специальных сапогах с высокими голенищами, они защищают от змеиных укусов, – постучал мыском Коди.

– Вижу, – Бри выдержала паузу. – Еще одно предупреждение: в доме труп. Это место преступления. Чем меньше вы там что-либо заденете или тронете, тем лучше.

– А я думал, что утро выдалось скучным, – Коди замолчал, о чем-то размышляя. – В эту пору года змеи, как правило, пребывают в спячке. У вас есть соображения, как она попала в дом?

– Кто-то ее туда принес, – сказала Бри.

Коди откинул голову назад:

– Да это форменное безумие!

– Бесспорно, – согласилась Бри.

Из грузового отсека своей машины Коди достал пластмассовый контейнер с крошечными дырочками в стенках. Затем он извлек две длинные палки с металлическими крюками на концах. И понес свое снаряжение к дому. Бри последовала за ним.

– Я пойду с вами, на всякий случай, – Бри вытащила «Глок».

Ей меньше всего хотелось возвращаться в дом, но обеспечивать безопасность задействованных в деле людей было ее прямой обязанностью.

При виде оружия Коди нахмурился:

– Надеюсь, вам не придется его применить.

– Я тоже всегда на это надеюсь, – сказала Бри. – Но эта змея уже попыталась меня укусить. Я не хочу испытывать судьбу.

– Укус гремучника обычно не смертелен при соблюдении необходимых мер и своевременной медицинской помощи. К вашему сведению: не следует накладывать жгут и высасывать яд из раны. Нельзя много двигаться. Чем чаще бьется сердце, тем быстрее яд разносится по телу. Мне тоже не хочется быть укушенным, но при квалифицированном лечении это вовсе не смертельный приговор, – выказал завидную рациональность Коди.

– Учту, – Бри вытерла о штанину вспотевшую ладонь; ее одолевали несколько иные эмоции.

Она могла бы попросить Мэтта или кого-то из полицейских «прикрыть» ловца змей, но перекладывать опасную обязанность на другого человека было неправильно. Бри училась делегировать полномочия своим подчиненным и доверять им ответственные задания, но она никогда бы не попросила их выполнить какое-нибудь задание только потому, что слишком боялась сделать это сама.

На пороге Коди поднял руку:

– Передвигаемся медленно.

По спине Бри заструился свежий пот:

– Змея была в кабинете, а он в самом конце коридора, слева.

Коди пошел первым. Не дойдя до кухни несколько футов, он остановился и наклонил голову, как будто прислушивался. Бри навострила уши, но не услышала ни скольжения, ни шипения, ни змеиного погремка.

Коди прошел дальше. В дверном проеме кабинета он застыл на несколько долгих-предолгих минут. Не обратив внимания на тело, внимательно оглядел пол. И уголки его рта выгнулись в удовлетворенной улыбке:

– Я вижу змею. Это полосатый гремучник.

– Где? – напряглась Бри.

– Рядом с аквариумом. Похоже, ищет, где потеплей. Змеи не могут регулировать температуру своего тела без чьей-то помощи. Когда холодно, они становятся вялыми.

Коди обошел диван, поставил на пол контейнер и снял с него крышку. Бри осталась на месте, но револьвер нацелила на рептилию. Змея скользнула дальше в угол. Испугалась? Или почувствовала присутствие того, кого сама не могла устрашить?

С помощью крюка на длинной рукоятке Коди приподнял змею на несколько дюймов от пола, но рептилия соскользнула с крюка, ударилась о деревянную палку, зашипела и опять свернулась кольцом.

Бри испуганно вскрикнула.

– Тихо, малышка, – постарался успокоить ее Коди. – Я не желаю тебе зла. Я отвезу тебя туда, где тепло.

«Малышка?»

Округлым задником крюка Коди заблокировал змее путь.

– Важно сохранять спокойствие. Животные чувствуют, когда ты напряжен.

– Возможно…

Коди фыркнул:

– Даю голову на отсечение, что эта змея боится нас больше, чем мы ее.

Бри показалось, что Коди разговаривает сам с собой. Сама она испытывала двойственные чувства. Одна ее половинка не желала причинять вреда живому существу. Другой не терпелось выстрелить в нее и полностью уничтожить.

– Предел досягаемости этой змеи составляет только половину длины ее тела, – либо Коди был абсолютно уверен в своей способности изловить рептилию, либо в нем пропал чертовски хороший актер.

А Бри уже обливалась потом.

Но не успела она и вдохнуть, как Коди снова приподнял змею, ловко зажал ее между двумя крюками, не позволив опять соскользнуть, поместил в контейнер, накрыл его крышкой и улыбнулся:

– Готово!

А потом погладил крышку контейнера так, словно ласкал рептилию.

– Я вам премногим обязана, – с Бри спало напряжение, и ее мышцы расслабились.

– Какое там! Это моя работа, – Коди, наконец-то, повернулся к трупу; триумф исчез с его лица, уступив место суровому выражению, как будто он только что осознал, что находился на месте страшного преступления. – Ваша работа гораздо тяжелее. Однажды я окончательно разочаруюсь в людях. Животные не такие злые.

Бри не стала спорить.

– Я могу что-нибудь понести? Только не змею.

Коди вручил ей крюки, а сам поднял контейнер. В конце коридора Бри открыла перед ним дверь, и он понес свой улов к машине.

– Как все прошло? – внимательно оглядел их обоих Мэтт. – Никто не покусан?

Коди засмеялся и кивнул на контейнер:

– Мы ее поймали. Малышка просто была напугана.

– Не мы, а вы, – сглотнула Бри. – Коди оправдал доверие на все сто процентов.

– Я не смог дозвониться до директора зоопарка. Пришлось оставить ему сообщение, – сказал Мэтт.

– Я подыщу красотке дом, – заверил Коди.

– А выпустить на волю ее нельзя? – Бри тщетно попыталась оторвать глаза от закрытого контейнера.

– Нет, – ответил Коди. – Во-первых, слишком холодно. У бедняги не будет времени на то, чтобы найти подходящее место для спячки. Во-вторых, она может быть переносчиком вируса или каких-нибудь паразитов. Мы не можем поставить под удар местную змеиную популяцию. Поскольку полосатые гремучники находятся под угрозой вымирания, зоопарк, скорее всего, возьмет нашу малышку. Поставлю-ка я тебя в тепло, – Коди захлопнул багажник.

Стоило ему уехать, как Мэтт наклонился к Бри ближе:

– Как все, на самом деле, прошло?

– Гремучая змея. Одна звезда. Не рекомендуется, – слегка передернулась Бри.

– Давайте вернемся к делу, то есть телу, – присоединился к ним Тодд.

– Поскольку у нас весьма приблизительный временной интервал наступления смерти, давайте пройдемся по соседям. В этом районе дома стоят близко друг к другу. Так что шансы на то, что кто-то что-то видел, есть.

На улице начали припарковываться фургоны телевизионщиков. Не прошло и нескольких минут, как репортеры вышли в эфир. Но они расположились за пределами частного владения, и Бри не могла воспрепятствовать их присутствию.

– Новости разлетелись быстро, – сказала Бри Мэтту.

В ответ тот издал лишь недовольный, даже немного агрессивный рык.

Следующий час они провели, осматривая и фотографируя дом. Признаков взлома или ограбления не было. Когда подъехала судмедэксперт Бри с Мэттом сопроводили ее в кабинет жертвы. Бри рассказала доктору Джонс о гремучей змее.

– Об этом уже всем известно, – доктор Джонс застыла на пороге кабинет с набором своих инструментов в руках.

– Ничего невозможно сохранить в тайне, – возмутился Мэтт. – Не успеешь бровью повести, а пресса уже тут как тут. И наверняка эти проныры-репортеры заметили фургон службы по контролю за животными.

– А есть еще соседи, зеваки или искатели острых ощущений, – проворчала Бри.

Посвятив несколько минут внимательному осмотру всей сцены преступления, доктор Джонс приблизилась к телу.

– Обычно, когда у жертвы налицо проявления половой активности, я допускаю сексуальные мотивы или причины убийства: БДСМ, электростимуляция, даже случайную смерть от аутоэротической асфиксии, – медэксперт посмотрела на шерифа: – Вы располагаете какими-нибудь конкретными доказательствами того, что это случай связан с предыдущим?

– Только очевидные сходства, – Бри махнула на тело.

– Ладно. Посмотрим, что у нас есть, – рукой в перчатке доктор Джонс указала на бок жертвы, соприкасавшийся с диваном. – Цианоз уже развивается полным ходом, что позволяет предположить, что мужчина был убит прямо здесь.

После остановки сердца кровь отливает в нижнюю часть тела, и кожные покровы становятся синюшными.

Доктор Джонс взяла руку жертвы, но тело оказалось неподатливым.

– Он уже полностью окоченел.

Как правило, посмертное уплотнение и частичное укорочение мышц тела продолжается двенадцать часов; последующие двенадцать часов контрактура мышечной ткани сохраняется, и только потом, в период между двадцатью четырьмя и тридцатью шестью часами после смерти, мышцы снова становятся гибкими. У Джулиуса фиксировалась вторая стадия трупного окоченения, между двадцатью и двадцатью четырьмя часами после смерти.

Вооружившись скальпелем, медэксперт сделала маленький надрез с целью измерить температуру печени. Взглянув на показания термометра, доктор Джонс произвела подсчет:

– Судя по состоянию тела и его температуре, – медэксперт посмотрела на часы, – смерть наступила вчера вечером, между девятью и одиннадцатью часами, – доктор стянула перчатку с руки. – Остальное я смогу сказать вам только после того, как он окажется у меня на столе. Постараюсь произвести вскрытие, как можно быстрее. Я понимаю, что вам хочется опередить…, – Джонс выдержала паузу, а потом указала на обтянутое полиэтиленом лицо жертвы, – досужие слухи.

Если это было вообще возможно.

– Хотелось бы, – кивнула Бри.

Отступив назад, медэксперт жестом показала своему ассистенту: «Можешь фотографировать». И Бри с Мэттом поспешили выйти на улицу, предоставив им кабинет в полное распоряжение.

Тодд догнал их на подъездной аллее. Бри поделилась с ним информацией:

– Распорядись, чтобы полицейские обошли соседей. Может, кто из них тесно общался с Джулиусом Норткоттом. Может, кто-то заметил подозрительных личностей или незнакомые машины поблизости. Или обратил внимание на странную активность в доме вчера, в интервале между девятью и одиннадцатью вечера.

Тодд ушел исполнять распоряжение шерифа.

Секундой позже на обочине за полицейскими машинами припарковался «Мерседес». Из него выскочил худой седовласый мужчина лет шестидесяти пяти и побежал к дому. Путь ему преградил полицейский, ответственный за охрану места преступления и недопущение к телу убитого посторонних.

– Прочь с дороги, – выкрикнул мужчина; лицо которого покрылось красными пятнами.

Инстинкт подтолкнул Бри к нему.

Мужчина вновь попытался прорваться мимо полицейского:

– Это дом моего сына. Вы не смеете меня не пускать.

Полицейский был из новеньких, но проявил хорошую выдержку и рассудительность. Он не пропустил в дом мужчину, но попытался остудить его понятную нервозность спокойным, но твердым тоном:

– Как ваше имя, сэр?

Но мужчина уже был на грани истерики и здраво мыслить не мог. Ударив по груди полицейского обоими кулаками, он заорал:

– Вы меня не остановите!

Голос мужчины прозвучал пронзительно-резко, даже угрожающе, но Бри поняла: его агрессия подогревалась страхом. Выпятив грудь, мужчина ткнул указательным пальцем в полицейского:

– Кто тут главный?

Бри выступила вперед:

– Я шериф Таггерт. Давайте отойдем в сторону и побеседуем.

– Я не желаю беседовать, – закричал ей прямо в лицо мужчина. – Я хочу увидеть своего сына!

Сердце Бри сжалось от жалости. Через несколько секунд ей предстояло разрушить жизнь этого человека, и он это тоже сознавал. Об этом говорила паника, затуманившая его глаза. Бри огляделась по сторонам в поисках укромного закутка, но крики мужчины уже привлекли представителей прессы. Репортеры повернули к ним головы и навострили чуткие уши – как охотничьи собаки, учуявшие добычу.

Бри все же не позволила мужчине войти внутрь дома:

– Извините, сэр. Я не могу вас туда впустить. Это место преступления.

– Место преступления? Что с моим сыном? – выбросив вперед руку, чтобы оттеснить Бри, мужчина бросился вперед.

Будучи выше на полголовы, он буквально попытался смести Бри с дороги. Но она схватила его руку и развернула. Однако применять болевой прием Бри не стала, просто обвила руку вокруг его плеч.

– Пожалуйста, сэр, – прошептала она ему на ухо. – Давайте отойдем в укромное место.

Мужчина перестал сопротивляться.

– Мой сын мертв? – его голос понизился до хриплого шепота.

Бри завела его за дом, подальше от любопытных глаз репортеров, развернула лицом к себе и только тогда отпустила. Боль в глазах мужчины напомнила Бри тот миг, когда она сама узнала об убийстве сестры. Бри не хотелось сообщать ему ужасные новости прямо здесь, но он должен был узнать. Отсрочка стала бы для него мучительней. «Лучше сказать сразу и прямо», – решила Бри.

– Медэксперт еще не установил официально личность жертвы, но мы думаем, что это ваш сын.

Колени у мужчины подогнулись, а из глотки вырвался крик, похожий на стон раненого зверя. Его неподдельная душевная боль всколыхнула внутри Бри чувства, которые она тщетно пыталась похоронить глубоко-глубоко внутри себя.

– Не может быть, – воскликнул мужчина. – Мне нужно его увидеть.

– Я все понимаю, и вы обязательно его увидите, только не прямо сейчас, – Бри отказалась пропустить его в дом.

Быть может, он и думал, что хотел увидеть сына, но Бри не могла ему позволить доживать свой век с кошмарным образом, каким бы стало для него воспоминание о сыне, убитом так жестоко и бесчеловечно.

Бри знала по себе, каково это – когда убивают члена твоей семьи. Но когда убитым оказывается твой сын… У нее пока детей не было… Нет! Бри заблокировала жуткую мысль. Она даже на секунду не могла представить себе такое. Да, она понимала, что испытывал этот человек.

Бри взяла его за предплечье и попыталась «переключить»:

– Как вас зовут?

– Фред. Фред Норткотт.

– Хорошо, мистер Норткотт. Я велю одному из своих подчиненных позаботиться о вас. Мне нужно будет побеседовать с вами чуть позже.

Фред Норткотт кивнул. Он резко осунулся, весь скрючился, руки повисли, словно его тело разом лишилось сил. Бри показалось, что за несколько минут, этот несчастный отец постарел на целых десять лет.

Бри провела его обратно на задний двор, прикрывая своим телом, как щитом, от посторонних глаз. Помахала полицейскому:

– Доставьте мистера Норткотта домой и останьтесь с ним. Не позволяйте никому его беспокоить.

Полицейский взял пожилого человека под руку и повел к патрульной машине. Едва автомобиль скрылся из виду, как медэксперт со своим ассистентом вывезли из дома через переднюю дверь каталку с трупом в мешке.

Бри знала по опыту, что доктор Джонс постарается придать Джулиусу как можно более презентабельный вид, прежде чем разрешит отцу увидеть его тело. Медэксперты – люди, зачастую прагматичные и циничные, но уважение, которое Джонс выказала телу Эрин, изменило мнение Бри.

А затем в ее мозгу засвербел вопрос: не окажется ли на лбу жертвы какой-либо отметины, вырезанной убийцей? И внутри у Бри все похолодело.

Глава двадцать седьмая

Мэтт предпочел бы встретиться лицом к лицу с вооруженным преступником, нежели с убитой горем семьей его жертвы. Он нехотя присел рядом с Бри на старый кожаный диван в гостиной Фреда Норткотта. В комнате царил полумрак, соответствующий тягостному моменту; а от чужого любопытства ее надежно защищали плотно закрытые жалюзи на окнах. Хотя улица была безлюдна, но Мэтт не сомневался: очень скоро репортеры пронюхают, где живет отец жертвы, и не преминут сюда нагрянуть. В лучах света, просачивавшегося в щелки по периметру оконных рам, витали крошечные пылинки.

Отец Джулиуса сидел в повернутом к ним кресле с подлокотниками, и выражение отчаянного неверия на его лице чередовалось с неизбывной, беспомощной печалью.

В какой-то миг мистер Норткотт вскинул руки и провел ими вниз по лицу, оставив на коже красные следы.

– Вы уверены, что это Джулиус? – повторил он вопрос, который уже задавал. Повторил, похоже, чисто механически, потому что в его голосе ни Бри, ни Мэтт не услышали реальной надежды.

– Как я уже сказала, медэксперт еще не составила официального заключения о том, чье тело было обнаружено в доме вашего сына. Но вы можете нам помочь, – Бри постучала по своему телефону. На экране Мэтт увидел фотографию родимого пятна в форме полумесяца, которое имелось на шее убитого. Изображение было тщательно обрезано, чтобы скрыть состояние тела. – У Джулиуса были характерные родимые пятна или татуировки?

– У него было красноватое родимое пятно на тыльной стороне шеи. По форме похожая на серп Луны.

Бри развернула экран к мистеру Норткотту:

– Такая?

Отец Джулиуся посмотрел на экран. Его лицо сморщилось, а уже в следующую секунду он закрыл его руками. Плечи Фреда затряслись. От него повеяло молчаливой болью – словно все вокруг заволок туман.

Бри взглянула на Мэтта. В ее глазах отражалось страдание мистера Норткотта. Ей ли было не сочувствовать чужому горю. Мэтт даже не усомнился, что его подруга вновь пережила мысленно смерть сестры. Он прижался к ней плечом, в знак поддержки. Они договорились – по взаимному согласию – что не будут демонстрировать на людях свои чувства, тем более, при исполнении. Но Мэтт понадеялся, что небольшой физический контакт поможет Бри немного успокоиться. Ее взгляд почти сразу же смягчила благодарность, и – уже практически взяв себя в руки – Бри повернулась к мистеру Норткотту:

– Примите наши соболезнования. Нам очень жаль.

Плечи мужчины сотрясло беззвучное рыдание:

– Как он умер?

– Медэксперт еще не озвучила причину смерти, – сказала Бри.

Отец Джулиуса открыл, было, рот, словно хотел настоять на более конкретном ответе, но почти сразу же передумал и сомкнул дрожащие губы.

Мэтт понял: Бри не захотела посвящать мистера Норткотта в жуткие подробности убийства его сына. В последние минуты Джулиус испытал и неподдельный ужас за свою жизнь, и немыслимую чужую жестокость. Его пытали. И отцу ни к чему знать детали, которые потом будут всплывать перед его глазами всякий раз, когда он их закроет. Хотя какие-то подробности он наверняка узнает из прессы в ближайшее время. Но это в будущем. А впитать такое сразу не по силам ни одному человеку.

Мистер Норткотт сел прямо и вытер лицо рукавом:

– Вы найдете того, кто это сделал?

– Мы сделаем все возможное, – голос Бри прозвучал твердо и решительно.

Мистер Норткотт вгляделся в ее лицо и кивнул:

– Я верю – вы найдете убийцу.

Бри подалась вперед. Общение с родными жертвы всегда стоило следователю огромных душевных сил. Но Бри никогда бы не стала уклоняться от наиболее трудных задач. Она привыкла брать огонь на себя, независимо от своих собственных чувств и эмоций.

– Нам пригодилась бы ваша помощь.

– Я готов, – выпятил вперед подбородок мистер Норткотт, страшась и одновременно преисполняясь решимостью.

В разговор вступил Мэтт:

– Возможно, вам будет трудно отвечать на некоторые наши вопросы, но, для того чтобы найти убийцу, нам нужно знать о вашем сыне, как можно больше. Пожалуйста, не скрывайте от нас ничего.

Мистер Норткотт кивнул, но только раз; его лицо сковала маска.

Мэтт задал первый вопрос:

– Чем Джулиус зарабатывал на жизнь?

– Продажей легковых автомобилей и грузовиков. Джулиус – один из лучших продавцов в автосалоне, – взгляд Фреда сделался отстраненным. – Сын любил пикапы. Чем больше машина, тем лучше. Вот почему он выбрал себе такую громадину на колесах. Он был в таком восторге от этого грузовика…

– У него были планы на вчерашний вечер? – спросила Бри.

Мистер Норткотт приподнял поникшее плечо:

– Я не знаю… Не думаю.

– А друзья у Джулиуса были?

– Он ходил с парнями из салона попить пива или посмотреть хоккейный матч, но я бы не назвал их лучшими друзьями, – взмахнул рукой мстер Норткотт. – Джулиус предпочитал встречаться с женщинами. Говорил, что у него нет времени на мужские хрены, – Фред быстро закрыл рот и метнул взгляд на Бри: – Извините, если выразился неподобающе, мэм.

– Мне нужна правда, мистер Норткотт, – заверила его Бри. – Доверьтесь мне. Мне доводилось слышать вещи и похуже.

– Не сомневаюсь в этом, – Фред почесал подбородок, поросший щетиной.

– Мы пообщаемся с его коллегами, – сказал Мэтт. – Скажите, чем увлекался ваш сын? Какие хобби у него были?

Мистер Норткотт пожал плечами:

– Джулиус ходил спортзал, поддерживал форму. Мы смотрели вместе хоккей. Вот, в общем-то и все.

Бри нахмурилась:

– А девушка у него была?

Мистер Норткотт вздохнул:

– У него их было много. Мой Джулиус был… записным дамским угодником, – в тоне отца просквозила печальная гордость.

– Но одной самой-самой у него не было? – надавил Мэтт.

– Он еще не нагулялся. И не был готов к созданию семьи, – покачал головой Фред. – Ему нравилась мужская свобода.

– Может быть, он упоминал каких-нибудь конкретных женщин в последнее время? – поинтересовалась Бри.

– Вроде бы нет, – мистер Норткотт надул губы, словно решал сложную математическую задачу. – Он рассказывал о своих свиданьях, но имена девушек называл редко. Да и вообще – их было слишком много, чтобы упомнить кого-то.

– А общие дела с кем-либо из этих женщин у него были? – спросила Бри.

– Джулиус только встречается… встречался, – голос Фреда на миг сорвался, – с красивыми женщинами, – тон отца окрасила мужская гордость за сына.

– Вы видели кого-нибудь из его подружек? – задал новый вопрос Мэтт.

– Нет, – помотал головой мистер Норткотт. – Он показывал мне их фото в телефоне. Джулиус пользовался приложением для знакомств.

«Вот она – связь», – подумалось Мэтту.

– А какими именно приложениями? Вы не знаете?

– Нет, – фыркнул Фред. – Джулиус пытался приобщить меня к ним, но я пока только осваиваю настройки в своем телефоне и учусь пользоваться камерой. Я не так рублю в технике, как Джулиус. Он приходит ко мне раз в неделю устранять проблемы с Wi-Fi, – мистер Норткотт устремил глаза на плотно сомкнутые жалюзи; его лицо скривило замешательство: – Я все время забываю, что сына больше нет. Как же так? – взгляд Фреда стал потерянным.

Бри откашлялась:

– Ничего необычного не случалось в последнее время?

Мистер Норткотт поднял ладонь:

– Мне ничего такого в голову не приходит. Как я уже сказал, Джулиус не торопился обзавестись семьей. И не любил встречаться долго с одной женщиной, чтобы она не начала себя тешить ложными ожиданиями.

– Ожиданиями? – вскинула голову Бри.

– Ну, да. Некоторые женщины думают, что если встретились с мужчиной несколько раз, то он им что-то должен, – Фред отвел глаза от Бри, но затем снова встретился с ней взглядом: – Не все, конечно, но некоторые. Мужчина должен быть осторожен.

«Что за чушь он несет», – подумал Мэтт. Но вслух ничего не сказал. Фред Норткотт был на грани. Казалось, еще немного и он сломается, рассыплется, как ледяная скульптура. И Мэтту не хотелось быть молотом, под ударом которого это случится. А в глубине души он понимал: рано или поздно скорбь и тоска по сыну сокрушат Норткотта-отца.

– Вы знаете пароль от телефона Джулиуса? – Мэтт мысленно скрестил пальцы. Они могли бы сэкономить день, а то и два, если бы получили доступ к приложениям и другим телефонным данным Джулиуса.

– Да, – всхлипнул мистер Норткотт и провел рукой под носом. – Это мой день рожденья, – он перечислил шесть цифр.

Бри вытащила блокнот и записала их.

– Это во многом упростит нам дело.

Фред стукнул кулаком по колену, но ничего не ответил. Мэтту показалось, будто он слышит, как клокочет печаль в груди безутешного отца.

– Когда вы виделись с Джулиусом в последний раз? – спросил он.

– В понедельник. Мы вместе позавтракали перед его уходом на работу, – с задрожавших губ мистера Норткотта слетел трепещущий вздох. – Джулиусу подали белковый омлет. А должны были бифштекс с яичницей, – просочившиеся из глаз Фреда слезы покатились по щекам вниз, а он даже не подумал их смахнуть.

– Вы разговаривали с ним после этого? – поинтересовалась Бри.

Мистер Норткотт помотал головой. Он силился взять себя в руки. На шее Фреда проступили жилы, а челюсть заходила из стороны в сторону, грозя сломать зуб.

«Негоже оставлять его в таком состоянии одного», – подумал Мэтт.

Бри прикоснулась к предплечью пожилого человека:

– У вас есть, кому с вами побыть? Мы могли бы позвонить.

Мистер Норткотт потряс головой:

– Нет. Я привык к одиночеству. Мать Джулиуса сбежала от нас, когда сыну было два года. После этого я больше никогда не доверял женщинам настолько, чтобы сблизиться с кем-то, – Фред упер кулаки в бедра. – Нас было только двое: я и Джулиус. Мы были лучшими друзьями. Я не знаю, что мне делать без него…, – мистер Норткотт замолчал, всхлипывая.

Сломанный горем, оставшийся совершенно одиноким человек.

Как раньше уже не будет. И он уже не будет прежним.

– Родители не должны переживать своих детей, – простонал Норткотт. – Это противоестественно.

Бри с Мэттом оставили его вконец расклеившимся.

Мэтт устроился на пассажирском сиденье. Бри села за руль, но мотор не завела.

– Иногда эта работа мне кажется худшей, – уставилась она прямо перед собой, явно не различая жилой улицы, бегущей перед ними за лобовым стеклом.

– Джулиуса все равно бы убили, независимо от того, кто бы вел его дело, – взял подругу за руку Мэтт. – Люди всегда убивают других людей. Мы с тобой это знаем, и никак не можем это остановить. Лучшее, что мы можем сделать, – это заставить убийц отвечать по закону и помешать им совершить новые преступления. И только.

– Ты прав, – вздохнула Бри. – Мы не можем остановить убийство, пока оно не произойдет. Но раскрыть убийство в наших силах. И это наша работа.

– Очень важная работа, – сжал ее руку Мэтт. – Мы должны засадить за решетку того, кто убивает.

– Значит, мы оба уверены в том, что Спенсера и Джулиуса убил один человек?

– Настолько, насколько вообще можно быть в чем-то уверенным, – заверил Мэтт.

Бри кивнула.

– Мы должны остановить убийцу прежде, чем он посягнет на еще чью-то жизнь. А убийца попытается это сделать. Мы оба это знаем.

– Мы избегаем страшных слов.

– Ты имеешь в виду «серийный убийца»? – уточнил Мэтт.

– Да. Мы боимся произнести вслух это словосочетание.

Мэтт выдохнул:

– У нас два абсолютно схожих убийства, совершенных с интервалом всего в один день. Но паниковать и поднимать весь департамент на уши пока еще рано.

– Ты прав, – глаза Бри сузились. – Это не какой-то псих, убежденный, что купание в крови девственниц обеспечит ему бессмертие. Интуиция подсказывает мне, что за этими преступлениями стоит холодный и расчетливый человек, а не невротик, страдающий психическим расстройством.

– А гремучая змея?

Бри задумалась:

– Мне кажется, что это своеобразное очковтирательство. Как переоформление витрины. Добавление новых элементов, призванное сбить нас с толку и отбросить назад расследование. Убийца легко справился с двумя здоровыми, сильным мужчинами, не оставив никаких следов борьбы и воспользовавшись для достижения своих целей электрошокером, стяжками и полиэтиленовой пленкой. И при том не испытав никаких сложностей в обращении с ними. Психически неуравновешенный человек не способен действовать так методично и последовательно.

Бри была права.

Но мысль о змее не оставляла Мэтта:

– Джаспер вполне мог управиться с гремучником.

– Да, но нам надо найти связь между Джаспером и Джулиусом. Пока единственным связующим звеном между убийствами является использование жертвами мобильных приложений для знакомств.

– Шокер и стяжки – практичные вещи.

Бри кивнула.

– А полиэтиленовая лента?

Бри покачала головой из стороны в сторону:

– Тоже практичная вещь. Оба эти убийства бескровные. Без суеты и шума. Убийца сначала делает жертву неспособной к сопротивлению, затем связывает. И она оказывается целиком и полностью во власти убийцы, может рассчитывать только на его милосердие.

А убийца им явно не обладал.

Бри продолжила:

– Чем меньше крови, тем меньше улик. Рассчитывать на то, что мы обнаружим в доме убийцы одежду или другие вещи со следами присутствия на месте преступления, не приходится.

– Убийца-Чистюля?

– Сомневаюсь, что пресса даст ему такое прозвище, – фыркнула Бри. – Но аккуратный убийца – умный убийца. Небрежность чревата оставлением улик. Наличие улик – основание для обвинения. Кем бы ни был наш «Чистюля» – мужчиной или женщиной – но им совершено два убийства за два дня. И никто ничего не видел. Никто ему не помешал, не остановил. И нет ни единой перспективной зацепки.

Кровь в жилах Мэтта похолодела.

– Как же нам поймать такого умного убийцу?

– Быть умнее его, – обвила пальцами руль Бри.

Глава двадцать восьмая

Тодд переступил с ноги на ногу на крыльце старой женщины. Дверная цепочка натянулась до предела. В трехдюймовую щелку его внимательно оглядела пара острых серых глаз. Собака за порогом (судя по всему, вся в хозяйку) настороженно принюхалась к ботинкам незнакомца.

– Я помощник шерифа, мэм. Тодд Харви. Можно мне с вами поговорить?

Взгляд пожилой женщины сделался подозрительным:

– Откуда мне знать, что вы тот, за кого себя выдаете?

Тодд жестом указал на улицу позади себя, запруженную служебными машинами:

– Я с ними.

Глаза старушки прищурились в усмешке:

– Ладно. Поверю, что вы легавый, – женщина произнесла это слово так, словно насмотрелась сериалов о копах из 90-х годов. Но дверь она открыла и, взмахнув рукой, поторопила:

– Не выпускайте собаку… и тепло… из дома.

Тодд поспешно вошел внутрь, закрыл за собою дверь и… прирос ногами к полу. Серый питбуль с туловищем сильным и скроенным, как пожарный гидрант, подрезанными ушами и боевыми шрамами уткнулся носом в его пах и свирепо вздернул хвост.

– Я Эдна Циммерман, а это Мисси. Она очень дружелюбная собачка. Ластится почти ко всем.

Опустившись на колено, Тодд поприветствовал «собачку»:

– Хорошая девочка!

Мисси завиляла хвостом и лизнула его лицо.

Тодд встал, подождал, когда тепло его согреет, но быстро сообразил, что в доме было холодней, чем на улице.

– У меня есть штрудель, – хозяйка развернулась и пошаркала в заднюю часть дома – в шапке и пальто, надетом поверх теплых домашних штанов.

Мисси потрусила следом за старой женщиной.

Проходя через гостиную, Тодд бросил взгляд на термостат. Температура в доме составляла 12,5 градусов.

Тодд прошел мимо кошачьего дерева, с которого на него тихо зашипела длинношерстная белая кошка. Через миг вокруг его лодыжек обвился еще один кот – в рыжую полоску. Не дождавшись от Тодда ласк, он ткнул мордочкой питбуля; Мисси в ответ миролюбиво фыркнула.

На кухне миссис Циммерман протянула руку к чайнику на рабочем столе. На вид ей было семьдесят пять; при росте ниже пяти футов, она едва ли весила сто фунтов. Убранные под вязаную шапочку волосы кое-где выбивались, и Тодд заметил, что они редкие и седые. Женщина была худой, но не слабой и немощной. Возможно, даже машину могла водить.

– Присаживайтесь. Я налью чай, – она отдавала приказы как человек, привыкший повелевать.

– У меня нет времени…

– Сядьте!

Тодд плюхнулся на стул как хорошо натренированный охотничий пес. Мисси разлеглась на полу.

– Я только что заварила чай, – миссис Циммерман поставила перед ним фарфоровую чашку и блюдце с куском пирога. На стол рядом с блюдцем она положила матерчатую салфетку, а на нее десертную вилку.

– Вы выглядите замерзшим. Поешьте, а потом поговорим.

Поняв, что съесть пирог – самый быстрый способ получить информацию, Тодд вонзил в него вилку. По языку разлился привкус корицы и яблок.

– Потрясающе вкусно.

– Я знаю, – в словах хозяйки не послышалось гордости, только констатация факта. – А теперь, – она присела напротив Тодда со своей чашкой, дымящейся паром, – можем и побеседовать. Вы здесь из-за того чудовищного злодеяния в соседнем доме?

– Да, мэм, – Тодд не был любителем чая, но испытал искреннюю благодарность к хозяйке за согревающий напиток.

– Вы не заметили ничего необычного вчера вечером, особенно в доме мистера Норткотта?

Миссис Циммерман посмотрела ему прямо в глаза:

– Я знаю здесь каждого.

– Уверен в этом, – Тодд действительно не усомнился в ее словах. – Но людям наносят визиты.

Хозяйка почесала за ухом полосатого кота, и тот начал урчать.

– Вчера вечером было холодно, и человек просидел в салоне внедорожника некоторое время, – миссис Циммерман отпустила кота, подошла к окну и указала: – Вон там, между уличными фонарями, – она повернулась к Тодду: – Где темнее всего.

Доев штрудель, Тодд вышел из-за стола и встал рядом с ней.

– Примерно в пятнадцати футах перед пожарным гидрантом.

«Хорошая точка для наблюдения за домом Норткотта», – подумал Тодд.

– Вы знаете модель внедорожника?

– Я не разбираюсь в марках машин, – ответила миссис Циммерман. – И плохо разглядела того человека. Было слишком темно, а он сидел, согнувшись на сиденье, как будто прятался, – добавила драматичности в свои последние слова женщина.

– Вы не видели эту машину раньше?

– Нет.

Тодд вернулся к своему стулу.

– Вы бы узнали внедорожник, если я показал бы его вам?

Наклонив набок голову, миссис Циммерман поразмышляла с полминуты:

– Возможно… Но сказать наверняка не могу.

– Насколько хорошо вы знаете мистера Норткотта?

– Достаточно хорошо, чтобы не захотеть с ним знакомиться ближе, – миссис Циммерман вернулась к столу и села на стул. Кот мгновенно запрыгнул ей на колени.

– Он не был хорошим соседом? – спросил Тодд.

Пожилая женщина пожала плечами.

– Он ни с кем особо не общался, что, собственно, не проблема, – она махнула рукой на противоположную сторону дома: – Напротив живут Андерсоны. Кайл Андерсон – прекрасный молодой человек. Он всегда чистит мне дорожку, когда ее заметает снегом. И выносит мои мусорные контейнеры. Мне никогда не приходится его об это упрашивать. Взамен я пеку для них пирожные, а когда Андерсоны в отъезде, кормлю их кошку и собираю почтовую корреспонденцию. Другие обитатели нашей улицы тоже присматривают за домами друг друга. Так повелось…, – сделала паузу миссис Циммерман. – Но Норткотт отличался не только недостатком дружелюбности.

– А что еще? – поинтересовался Тодд.

– Мистер Норткотт был извращенцем.

Тодд не ожидал услышать такое и не нашелся сразу, что сказать.

– Он постоянно водил в свой дом разных женщин, – миссис Циммерман подняла руку. – Я не скромница и не ханжа. И полагаю, что секс – неотъемлемая и необходимая часть жизни взрослых людей. Какие отношения без секса? Да и для здоровья он, как говорят, полезен. Но ключевое слово здесь «взрослый». У меня две внучки. Старшей всего четырнадцать. А Норткотт поглядывал на нее так, как мужчина его лет смотреть на девочку не должен, – рука женщины потянулась к голове питбуля. – Он единственный человек, на которого рычала Мисси. А я верю, что собаки чувствуют и натуру, и характер человека. Вы разве так не считаете?

– Считаю, мэм. Я всецело разделяю ваше мнение о собаках. Вы высказали Норткоту свое недовольство?

– А как же! Прямо в лицо, – яркие пятна краски залили похожие на пергаментную бумагу щеки хозяйки. – Он, конечно, поначалу все отрицал. А потом засмеялся и обозвал меня фригидной старухой. Я сказала ему, что пуля, выпущенная старухой, умертвит его не хуже выстрела молодухи. И если он продолжит бросать на моих девочек похотливые взгляды, я, не задумываясь, пристрелю его, а труп скормлю моим питомцам, – серые глаза миссис Циммерма сделались холодными.

Тодд не усомнился: эта женщина могла убить, чтобы защитить своих внучек. А потом задумался: как это будет читаться в его рапорте?

– Я все ему выложила, – миссис Циммерман снова опустила руку и погладила собачью голову. – После того дня я ни разу не выпускала девочек на улицу одних… И Мисси тоже. Она нагоняла на этого мерзавца ужас.

Мисси ударила хвостом о пол.

– Ты у меня хорошая, умная девочка, – напевно похвалила ее миссис Циммерман.

Тодд не придумал новых вопросов и встал:

– Спасибо вам за штрудель.

– Пожалуйста, – улыбнулась хозяйка; в ней не осталось и следа от женщины, способной пристрелить соседа и скормить его домашним животным.

– У вас всегда так холодно? – полюбопытствовал Тодд.

Женщина обхватила руками кружку:

– Летом тепло.

– Логично.

Миссис Циммерман погладила большим пальцем ручку кружки:

– Кто-то кинул камень в мое заднее окно. Кайл забил разбитое стекло фанерой, но холод все равно проникает внутрь. А стекольщик сможет прийти лишь через неделю, – женщина подняла кружку: – Я выживу. Буду больше печь.

– А вы не догадываетесь, кто разбил стекло?

Миссис Циммерман потрясла головой:

– У меня есть предположения, но без доказательств они бессмысленны.

– Это верно.

Предполагать и гадать можно сколько угодно. Да что толку, если нет улик?

«Может, камень бросил Норткотт? Разъярился от угроз старой дамы и захотел преподать ей урок?»

– У вас есть, у кого пожить эти несколько дней? – спросил Тодд.

Миссис Циммерман погладила старую кошачью голову:

– Если станет чересчур холодно, поеду к сыну. Но я бы предпочла остаться здесь. Дом у них маленький, а народа много. Я люблю семью сына, но мне больше по душе спать в собственной постели.

– Еще только пару вопросов, – Тодд вытащил мобильник. – Вы не узнаете никого из этих женщин? – он прокрутил фотографии Эвери Леджер, Моники Линфилд и Фары Рок.

– Вот эта кажется знакомой, – миссис Циммерман ткнула пальцем в снимок Фары. – По-моему, одна из бабенок Норткотта.

И это связывало Фару с обеими жертвами.

Несмотря на вдруг пробравшее его возбуждение, Тодд сохранил голос ровным:

– Вы видели эту девушку в его доме?

– Думаю, да.

– А вы не помните – когда? – решил уточнить Тодд.

Миссис Циммерман наморщила в задумчивости лоб.

– Может быть, четыре недели назад? Может, шесть? – ее лицо расслабилось. – Не могу сказать точно.

Тодд показал ей также фотографию Спенсера Лафоржа:

– А этого мужчину вы узнаете?

Хозяйка кивнула.

– Его показывали в новостях. Его убили, – миссис Циммерман встретилась взглядом с Тоддом, и ее глаза сверкнули озарением: – Эти два убийства связаны между собой?

Тодд ответил ей традиционной отговоркой:

– Мы пока не можем это утверждать.

Но женщина была на редкость умна, и провести ее ему не удалось.

– Благодарю, что уделили мне время, – погладив напоследок питбуля, Тодд вышел из дома, насытившийся штруделем и полный подозрений.

Подозревать миссис Циммерман было несерьезно. Но что если Норткотт оскорбил родителей других девочек-подростков?

А вдруг он совершил худшее?

Глава двадцать девятая

Бри и Мэтт вернулись в участок лишь после обеда. Пустой желудок Бри уже сводило от голода и кофе.

Мэтт сбегал в ближайший гастроном и принес пакет сэндвичей:

– Я отнесу их в переговорную. Зайди, пожалуйста, туда и поешь, прежде чем тебя еще что-нибудь отвлечет.

– Хорошо, – пообещала Бри, но сначала решила зайти в кабинет, чтобы сбросить куртку и проверить сообщения. Большая часть информации поступала к ней по электронной и голосовой почте, но некоторые люди до сих пор настаивали на общении и обмене смс-ками с живым человеком.

У входа шерифа поприветствовала Марж:

– Репортеры обезумели. Вам придется выступить с заявлением.

– Я так и думала, – промчавшись мимо комнаты для инструктажа, Бри влетела в свой кабинет. – Я надеялась собрать свежую информацию, но общественность имеет право знать, что происходит. Скажите представителям прессы, что я дам пресс-конференцию и отвечу на все их вопросы примерно через час.

– Сделаем, – кинула Марж. – Идите поешьте. Ваши сообщения подождут.

– Ты лучшая! Правда! – искренне воскликнула Бри.

Ее мобильник ожил, Бри посмотрела на экран.

«Адам!»

– Привет, – ответила она на звонок.

– Извини, что не перезвонил, – начал Адам; он тяжело дышал, как будто запыхался. – У меня вчера вечером было свидание, а телефонная батарейка внезапно сдохла. Я только сегодня поменял мобильник.

– Спасибо, что перезвонил, – Бри всеми клеточками тела прочувствовала облегчение. – С кем ты встречался?

– Ее зовут Рэйчел, – без всякого воодушевления в голосе ответил брат.

– Назначишь ей новое свидание? – не сдержала любопытства Бри.

– Скорее всего, нет. Она не любит ни искусство, ни книги, – а это были главные увлечения Адама. – Каким должен быть человек, который приходит в книжный магазин и ничего не покупает?

Бри рассмеялась.

– Я заезжала к тебе вчера вечером. И, честно говоря, забеспокоилась, увидев «Бронко» у дома, но не обнаружив в нем тебя.

– Прости еще раз. Судьба «Бронко» под вопросом. Я вчера купил новый автомобиль.

– Серьезно?

– Да.

– Ты купил новую машину и новый телефон. Что побудило тебя стать частью современного мира?

Адам хихикнул:

– У меня была свиданка на прошлой неделе, а «Бронко» заглох, и я опоздал. А потом он вообще отказался заводиться. Мне пришлось воспользоваться ее машиной, чтобы отбуксировать к дому свою. Не удивительно, что ей больше не захотелось встречаться со мной. Я почувствовал себя лузером.

– Понимаю. А какой автомобиль ты купил?

– Мне даже как-то неловко… Я поддался импульсу.

– И все-таки какой? – поддразнила брата Бри.

– «Порше Кайен».

– Ты купил «Порше»? – изумилась Бри.

Адам забывал причесаться, не заморачивался своим внешним видом и обычно одевался, как бездомный.

– Кто ты и что сделал с моим братом? – Бри не верилось, что человек мог в одночасье так кардинально измениться.

Адам хмыкнул.

– Ты заслужил это, – поспешила заверить его Бри. – Ты так много давал детям. Поддерживал их с Эрин столько лет. Пора позаботиться и о себе, – Бри искренне порадовалась за Адама. – Я тебя увижу до воскресенья?

Брат ответил не сразу:

– Сомневаюсь. Я завяз с одной картиной. Думал, что избрал неверное направление, в теперь испытываю потребность вернуться к ней, – в тоне Адама засквозила отвлеченность.

«Он уже мысленно в работе», – поняла Бри. И уйдет в нее с головой на несколько дней.

– Я люблю тебя!

– Я тоже тебя люблю, – закончил разговор брат.

Бри почувствовала себя лучше, но ненадолго – пока не вспомнила о новом преступлении с полиэтиленовой лентой. Перспектива того, что в Грейс-Холлоу начал орудовать серийный убийца (да еще возымевший личный интерес к Бри), заставила ее снова занервничать. Бри написала Дане смс-ку. Удостоверившись, что дома все в порядке, шериф пошла в переговорную. Она не ощущала голод, но организму надо было подкрепиться. В переговорной она застала Мэтта. Уплетая за обе щеки огромный сэндвич с фрикадельками, он изучал доску, на которой уже успел обновить данные и добавить распечатанные на принтере фотографии. Бри рассказала другу об Адаме. Мэтт вытер рот салфеткой:

– Вот и отлично. Ты зря волновалась. Зато сейчас, наверное, испытала несказанное облегчение.

– Так и есть, – сев напротив Мэтта, Бри устремила взгляд на доску. На нее с фотографий уставились подозреваемые и не столь везучие жертвы.

Мэтт подал ей завернутый в белую бумагу сэндвич с индейкой, вдвое меньше того, что ел сам. Бри развернула бутерброд. Сначала он ей показался на вкус, как зубная паста. Но, чем больше она съедала, тем сильнее он ей нравился. Съев закуску, Бри скомкала бумагу и бросила ее в мусорную корзину.

Мэтт последовал ее примеру:

– Ну вот, так-то лучше.

– Мне придется снова выступить перед прессой, хотя мне меньше всего этого хочется.

– Репортеры, как пить дать, навесят на нашего душителя ярлык серийного убийцы.

– И, возможно, окажутся правы.

Дотянувшись рукой до пакета с мобильником Джулиуса, Мэтт подтащил его к себе:

– Допускаю.

– Этим все сказано, – согласилась Бри. – Есть что-нибудь новенькое? Ненавижу отвечать на вопросы, когда так мало ответов.

– Все еще ждем, – постучал пальцем Мэтт по мобильнику в пакете для улик. – Я позвоню криминалистам и покопаюсь в телефоне Джулиуса.

Бри кивнула. Едва Мэтт вышел из комнаты, как зажужжал ее собственный мобильник. Бри покосилась на экран. «Медэксперт! Как вовремя!» Она схватила телефон:

– Шериф Таггерт.

Доктор Джонс не стала тратить время впустую.

– Я закончила вскрытие Джулиуса Норткотта, – до ушей Бри донеслось постукивание ее пальцев по клавиатуре компьютера. – Причина смерти – асфиксия вследствие нехватки воздуха. Норткотт задохнулся под полиэтиленом. Но под пленкой мы обнаружили скотч, которым был заклеен его рот, а на лбу острым лезвием вырезано слово «Проходимец». Надпись вырезана еще при жизни.

«Все как со Спенсером…».

Доктор Джонс продолжила:

– Я зафиксировала множественные следы от ожогов электрошокером на шее и торсе. Но следов сексуального насилия нет, невзирая на «антураж» места преступления. Я пришлю вам письменное предварительное заключение.

– Спасибо, – нажала на «отбой» Бри.

В переговорную влетел Мэтт:

– Криминалисты обнаружили кошачий волосок на полиэтиленовой ленте, и еще они исследуют пыль со скотча на рту жертвы. Они свяжутся со мной, как только узнают, что это такое.

– Хорошо, – потирая руками виски, Бри повторила Мэтту информацию медэксперта. – Непохоже, чтобы мы далеко продвинулись в расследовании двух убийств за два дня.

– Лаборанты и криминалисты-техники работают без продыху, – Мэтт извлек из пакета мобильник; с него уже сняли отпечатки пальцев и соскобы для анализа ДНК, и телефон можно было брать в руки.

– Знаю, – вздохнула шериф. – Если произойдет еще одно убийство, нам придется запрашивать помощь, – Бри не видела проблем в том, чтобы обратиться при необходимости к полиции штата или даже к ФБР. – Возможно, нам придется сформировать специальную оперативную группу. Мы не в состоянии обработать такой огромный объем вещественных доказательств достаточно быстро.

В сельском округе Рэндольф попросту не имелось ресурсов для расследования такого крупного дела.

– Может быть, я смогу помочь, – на пороге возник Тодд.

– У тебя что-то есть? – опустила руки Бри.

– Да, – Тодд пересказал разговор с соседкой Джулиуса. – Она видела белый внедорожник и опознала Фару Рок, как одну из «бабенок» Норткотта. Это она так выразилась, я только цитирую. Миссис Циммерман также сказала, что застукала Джулиуса, когда он подглядывал за ее внучкой. Она призналась, что пригрозила его застрелить, а труп скормить своим домашним питомцам.

– Сколько лет соседке? – спросила Бри.

– Около семидесяти пяти, – Тодд ухмыльнулся и поднял руку на высоту пяти футов от пола: – И такого роста.

– Будем добавлять ее в список подозреваемых? – невозмутимо уточнил Мэтт.

Бри фыркнула:

– По-моему, на первое место в нем надо переместить Фару. Джаспер тоже остается в числе главных подозреваемых, но до тех пор, пока мы не установим связь между ним и Джулиусом, Фара мне представляется более перспективной ниточкой. Отец Норткотта дал нам пароль от его мобильника, так что можем проверить его текстовые сообщения, переписку в приложениях для знакомств и все прочее, – Бри указала на телефон в руках Мэтта. И, пока мы будем этим заниматься, давайте запросим отчеты о счетах и телефонных разговорах Фары. Нам известно, что она встречалась со Спенсером. И у нас есть свидетельница, утверждающая, что Фара встречалась с Джулиусом. Сама Фара нам солгала и пыталась склонить к лжесвидетельству приятеля.

– Я получу ордер, – сказал Тодд.

– А где доступ к профилям Фары приложениях для знакомств? – спросила Бри.

– Я и это выясню, – сделал пометку в блокноте Тодд. – Еще мы нашли возле аквариума чек. Возможно, это плата за перевозку змеи в дом жертвы.

– Чек? – оживилась Бри.

– Да, – кивнул Тодд. – С кредитной карты.

– О! – Бри любила чеки и квитанции. – Быть может, получится его отследить.

– Хуарес уже работает над этим, – улыбнулся Тодд. – Правда, кое-где чернила растеклись, мы не можем прочитать название магазина. Но номер транзакции, сумма и дата читабельны. Я полон оптимизма.

Бри подняла вверх скрещенные пальцы.

– Мне надо идти к прессе. Мне хотелось бы, чтобы вы оба пошли со мной. Нам надо показать, что мы располагаем всеми ресурсами для раскрытия этого дела, – с этими словами Бри поднялась.

Тодд тоже встал:

– Идею формирования оперативной группы оглашать будем?

Бри помотала головой:

– Нет, пока я не переговорю с бюро уголовных расследований.

Процесс формирования группы был не таким простым, как устное заявление о ее создании. Выделение дополнительных сотрудников необходимо было согласовать с другими отделами. Вдобавок ко всему, у Бри остались смешанные чувства после недавнего опыта работы со следователем из Бюро уголовных расследований при полицейском управлении штата Нью-Йорк. Он попытался навесить убийство на нее! В конечном итоге, он принял ее сторону, но вера Бри слегка пошатнулась.

– Нам нужно быть на одной волне, пока я не помашу прессе ручкой.

В дверях появилась Марж.

– Чем это воняет?

Бри обнюхала руку.

– Похоже, нами.

Их одежда впитала запахи, витавшие на месте преступления, а они так долго там находились, что стали невосприимчивы к своему амбре.

– А что случилось?

Марж состроила гримасу:

– Крепитесь.

– Что?

Марж вздохнула:

– Мадлен Джагер в холле.

«Вот черт!» – пронеслось в голове Бри.

Мэтт закатил глаза к потолку с недвусмысленным выражением: «Меня здесь нет!» – Черт! – уже вслух выругалась Бри и постучала лбом о стол. Это был не первый раз, когда администратор округа без приглашения и уведомления врывалась в участок. – Мне, на самом деле, не хочется с ней общаться, но и доставлять ей удовольствие, обратившись в бегство на собственной территории, я тоже не желаю. Полагаю, она была впереди прессы, когда потребовала встречи со мной.

– Вы правильно полагаете. Мадлен Джагер никогда не упускает шанс попиариться, – Марж сделала паузу. – Я могла бы ей сказать, что вас нет, – предложила она; а потом изогнула губы в лукавой ухмылке: – Или попросить какого-нибудь полицейского выгнать ее отсюда пинком под зад.

– Я бы дорого заплатил, чтобы это увидеть, – фыркнул Мэтт.

Бри представила себе всю сцену – она была восхитительна!

С тех пор, как окружного инспектора повысили до статуса администратора, Мадлен стала для Бри настоящим «дамокловым мечом». Она являлась политиком до мозга костей. А с Бри они были различны во всем, как апельсиновый сок и зубная паста. Джагер была одной из немногих людей, кому удавалось вывести шерифа из себя. Она реально действовала Бри на нервы. Марж как-то сказала, что Мадлен готова пойти по трупам, предать любого ради корыстных интересов и своего продвижения по карьерной лестнице. И она была права.

– Я должна играть по правилам, – проворчала Бри. И еще раз чертыхнулась про себя.

– Желаете, чтобы я провела ее в ваш кабинет? – спокойный тон Марж помог ей взять себя в руки.

– Нет, – Бри покосилась на доску и весь запечатленный на ней ужас в красках. По своему опыту, она знала: фотографии с места преступления выбьют Джагер из колеи, а Бри не считала выше собственного достоинства прибегать к уловкам, способным отбить у администратора охоту к неоговоренным визитам в будущем. Как говорится. Цель оправдывает средства.

– Приведите ее сюда. Я уверена, что Джагер жаждет информации по делу, а она как раз здесь.

Марж посмотрела на доску:

– Это перебор…

Но уголок ее рта вздернулся верх.

– Ей следовало позвонить и заранее условиться о встрече, – пожала плечами Бри.

Марж вернулась через пару минут вместе с политиком в юбке. Мадлен Джагер изо всех сил сопротивлялась старению. Пожалуй, даже чрезмерно. Ее волосы были выкрашены в оттенок красного, который никогда и ни на ком не выглядел натуральным. А ее рот был такой пухлый, словно ее губы покусали пчелы. «Филлер, должно быть. Да, точно филлер», – подумала Бри.

На пороге Джагер заколебалась; нос женщины наморщился. Но, будучи «дипломатичным» политиком, она не решилась спросить, чем пахло. Потом Мадлен увидела доску и поспешно отвела глаза.

– Мисс Джагер, – Бри указала на Мэтта. – Вы должны помнить следователя Флинна и помощника шерифа, Тодда Харви, – она махнула рукой на стул: – Садитесь, пожалуйста.

Мадлен поприветствовала Мэтта и Тодда едва заметным кивком и сосредоточила внимание на Бри. Вместо того чтобы сесть, она наклонилась вперед и оперлась руками о стол:

– Репортеры болтают о серийном убийце в Грейс-Холлоу. Что вы думаете?

Бри проигнорировала попытку Мадлен нависнуть над ней и вторгнуться в ее личное пространство. Нормальной реакцией было бы сместиться назад и установить новые границы. Но Бри не сделала ни первого, ни второго. Она осталась недвижной, не позволив телу сдвинуться даже на миллиметр – как будто воинственность Джагер не возымела на нее ни малейшего эффекта.

– О чем или о ком? Об убийствах или о репортерах?

– И о том, и о другом, – щелкнула зубами администратор. – Мы не можем допустить такого, – Джагер ткнула в стол указательным пальцем: – Это красивый, тихий городок. И никаких убийц здесь не водилось, пока вы не стали шерифом.

– Просто вы о них не знали или не желали знать, – поправила собеседницу Бри; ведь она вернулась в свой родной город, чтобы раскрыть убийство родной сестры.

Лицо Джагер стало пунцовым.

– Что вы предпринимаете в связи с этими убийствами?

Бри указала на доску, затем на стол, заваленные папками, отчетами, рапортами и фотографиями.

– Мы их расследуем. У нас два убийства за два дня. Мы опрашиваем свидетелей, сопоставляем показания, собираем и изучаем улики.

– Вы должны раскрыть это дело! – потребовала Джагер, стукнув о стол костяшками пальцев.

Бри дотянулась до папки с делом и подтолкнула ее к Джагер. Папка, проскользнув по поверхности стола, остановилась прямо у рук Мадлен.

– Это все показания и описание вещественных доказательств, имеющихся на данный момент в нашем распоряжении. Хотите попробовать себя в роли следователя?

Джагер резко выпрямилась и посмотрела на подшивку, как на скорпиона:

– Это ваша работа, не моя.

– Верно, – заметила Бри. – И я бы хотела к ней вернуться.

Глаза Джагер вспыхнули гневом:

– Наблюдательный совет округа желает быть в курсе того, как продвигается расследование. Извольте сообщать нам всю новую информацию по делу, – отчеканила на одном дыхании Джагер. Похоже, она призвала всю свою выдержку, чтобы не накричать на Бри. – У вас есть подозреваемые?

Бри подумала о Фаре Рок:

– Одна из фигуранток дела, возможно, причастна к преступлениям.

– И кто это? – выпятив одно бедро, Джагер уперла в него кулак.

Бри покачала головой:

– Мы ждем результатов анализов по двум ключевым уликам. Если они подтвердят нашу версию, мы сразу же запросим ордеры на обыск и арест. А пока мы должны следовать букве закона и правилам, регламентирующим расследование. Вам это прекрасно известно. Как и понятие «презумпция невиновности». Каждый подозреваемый считается невиновным, пока мы не докажем его вину. Любые упущения нарушения процессуального порядка чреваты проигрышем в суде. Я бы не хотела, чтобы адвокат воспользовался юридическими лазейками и убийца остался безнаказанным на свободе.

– Но вы близки к цели? – переступила с ноги на ногу Джагер. – Вы полагаете, что вычислили убийцу?

– Наши подозрения небезосновательны, – ответила Бри, тщательно взвешивая слова. – Но многое, как я уже сказала, зависит от ключевых вещественных доказательств. Мысли, чувства и инстинктивные предположения ничего не значат для суда. Мне бы не хотелось компрометировать это дело домыслами и спекуляциями.

Переварив слова Бри, Джагер кивнула:

– Совет желает регулярно получать информацию о ходе расследования.

– Конечно, – согласилась Бри, не уточнив, как часто надо эту информацию предоставлять.

Джагер откинула назад голову:

– А еще вы обязаны положить конец слухам о серийном убийце.

– Каким образом? – поинтересовалась Бри.

– Просто отрицайте это, – повела костлявым плечом Мадлен.

– А если это правда, и мы действительно имеем дело с серийным убийцей?

– Люди запаникуют.

– Неужели? – Бри так не думала. – Я считаю, что люди меньше паникуют, когда их информируют. Люди должны доверять нам. Обман и ложь доверию не способствуют.

– Я не призываю вас лгать, – заюлила Джагер. – Просто высказывайтесь неопределенно, не давайте четких формулировок, меняйте тему, не отвечайте на прямой вопрос. Не так уж трудно быть уклончивой. Вы умны. И я уверена, что у вас получится.

Развернувшись на одной шпильке, администратор округа вышла из комнаты.

Бри претило обманывать общественность. Против лжи бунтовала каждая молекула ее тела. Люди должны были знать, что могут на нее положиться, что она способна обеспечить им защиту. Вот что удержит их от паники. Нет! Она не будет лгать! И утаивать информацию, необходимую, по ее мнению, людям, тоже не станет! Бри работала для людей. А не наоборот.

И если Наблюдательный совет контролировал ее опосредованно, через бюджет, то лично она отвечала за жителей округа Рэндольф.

И поступаться своей честностью и прямотой в угоду политикам Бри не собиралась. Для них лукавство – дело привычное. На то это и политика. А она, шериф, врать не будет, даже рискуя работой и должностью.

Бри подождала, пока каблуки Джагер перестали цокать в коридоре, и лишь тогда повернулась к Мэтту и Тодду. Ни один из них не проронил ни слова во время ее пикировки с Мадлен. Оба слушали, затаив дыхание.

– Ну, вы двое и тихони! – иронично заметила Бри.

– Что есть, то есть, – сказал Мэтт. – Я не политик.

– Он хотел сказать, – ткнул пальцем в Мэтта Тодд, – что ты была на высоте! Тебе удалось сбить спесь с этой дамочки.

Мэтт кивнул в знак согласия.

– Эта дамочка смешна и нелепа, как диснеевская русалка, – за последние несколько месяцев познания Мэтта о персонажах диснеевских мультфильмов значительно обогатились. – Красноголовая Круэлла де Виль.

– Отличное сравнение, – Бри потерла глаза, словно призывая мысленный образ. Джагер, действительно, выглядела какой-то неестественной, рисованной, и в своей лаконичной характеристике Мэтт попал в самую точку. – Теперь этот образ будет всплывать у меня перед глазами при каждой встрече с Джагер.

– Счастлив был помочь, – Мэтт встал и направился к двери. – Тебе лучше встретиться с прессой до того, как это сделает Круэлла.

– Черт, ты прав.

Бри заскочила на пару минут в туалет, вымыла руки, оценила свое отражение в зеркале и запихнула обратно в пучок выбившуюся прядь. На этот раз она и не подумала надевать чистую униформу, хотя Марж наверняка подбросила запасной комплект в ее кабинет. Мэтта и Тодда Бри застала в коридоре – поджидающими своего шерифа. И по участку они прошли вместе, как единая и сплоченная команда.

Репортеры столпились в холле. Мэтт с Тоддом встали позади Бри. Шериф озвучила главную новость:

– Сегодня утром, в собственном доме, обнаружено тело Джулиуса Норткотта, – Бри заметила первом ряду Ника Уэста. Он уже знал все подробности дела. Бри поняла это по самодовольству, искрившемуся в глазах репортера. Шериф сыграла на опережение: – Мистер Норткотт был лишен способности к сопротивлению посредством электрошокера и задушен с применением полиэтиленовой ленты.

По толпе прокатился гул. Сверкнула вспышка фотоаппарата, и в глазах у Бри зарябили мушки. Она сморгнула их.

Ник Уэст поднял свой микрофон:

– На последней пресс-конференции вы заявили, что обществу ничто не угрожает. Но вот уже второй человек убит таким же способом, как и первая жертва. Вы не хотите скорректировать свое заявление?

Бри поколебалась: стоит ли разглашать все детали? И решила сделать всю информацию публичной – чтобы помочь людям защитить себя.

– Обе жертвы – мужчины сорока лет. Оба убиты в своих домах, и оба были пользователями мобильных приложений для знакомств…

– Значит, убийца выслеживал своих жертв в приложениях для знакомств? – выкрикнул какой-то репортер.

Бри продолжила:

– Нам известно только то, что оба человека активно пользовались этой технологией. Но корреляция и причинно-следственная связь – не одно то же, – Бри обвела глазами собравшихся. – Признаков насильственного проникновения или взлома ни в одном из домов не зафиксировано.

– В Грейс-Холлоу резвится серийный убийца? – спросил Ник.

Воцарилась полная тишина.

Правдивым ответом на этот вопрос было «Возможно». Версия о подражателе выглядела все менее и менее вероятной. «Как же быть?» Джагер и все прочие окружные инспекторы, наверняка, схватятся за головы, признай Бри, что в городе орудует серийник. Но как потом с этим жить, если она скроет правду? Бри вспомнился начальник полиции из «Челюстей». Политических бонусов для себя в подобной ситуации шериф не видела. Если она преуменьшит опасности, а кто-то еще умрет, наблюдательный совет обвинит в этом Бри, да еще и заклеймит ее некомпетентной неудачницей. И кто-то еще будет мертв.

Если она предупредит общество об угрозе, совет отреагирует также. Но, по крайней мере, люди будут настороже. «Предупрежден – значит, вооружен». Самое главное – чтобы больше никто не пострадал.

Политика разрушит ее карьеру. Когда-то эта мысль звучала вызывающе.

Что ж, если ее карьера пойдет прахом, Бри уйдет в отставку с чистой совестью. Зато ее никто не обзовет словом на букву «Г».

– Похоже на то, что обоих мужчин убил один и тот же человек. Мой совет жителям Грейс-Холлоу: запирайте двери. Если у вас установлена сигнализация, не отключайте ее. Не впускайте в дом малознакомых людей. Будьте осторожны с незнакомыми людьми, с которыми вы общаетесь в социальных сетях. Не делитесь ни с кем личной информацией. В данный момент лучше проявить повышенную осмотрительность, – Бри посмотрела в глаза некоторым репортерам, а также в камеры. – Будьте уверены: как только у меня появится новая информация, я донесу ее до вас. И я прошу жителей нашего города о том же: если вам что-либо известно, если вы заметите что-то странное, подозрительное, позвоните нам. Мы должны быть в курсе. Департамент шерифа работает денно и нощно, чтобы найти человека, совершившего эти чудовищные преступления.

Глава тридцатая

Мэтт, читавший присланный по электронной почте отчет криминалистов, потер грозившие заслезиться от напряжения глаза. Слова сливались на экране, но он ощутил задребезжавшее в нем возбуждение – дело против Фары Рок начало обретать форму.

Сидевшая напротив друга Бри выуживала ценные сведения из мобильного Джулиуса:

– Джулиус и Фара определенно встречались, познакомившись в приложении «Cool Beans».

– Но это было месяц или около того назад, разве не так? – оторвался от своего ноутбука Тодд, пристроившийся за другим концом стола. – Их сообщения, скорее всего, уже стерты.

– Так и есть, но они обменивались также смс-ками, – Бри постучала указательным пальцем по экрану телефона. – И Джулиус никогда не стирал сообщения Фары, – шериф прокрутила экран. – Послушайте их переписку, – Бри стала зачитывать вслух тексты смс-сок. Фара: «Сколько женщин ты трахаешь параллельно?» Джулиус: «Я никогда не утверждал, что идеален». Фара: «Ответь на вопрос». Джулиус: «Несколько», – Бри описала рукой в воздухе круг. – Дальше они обмениваются взаимными оскорблениями. А потом Фара пишет: «Ты ужасный человек. Карма к таким сурова, она тебя настигнет». По-моему, это смахивает на угрозу, – Бри откинулась на спинку стула.

– Согласен, – кивнул Мэтт. – А Моника встречалась с Джулиусом?

Бри подняла телефон:

– В приложении для знакомств, которым пользовался Джулиус, о ней упоминаний нет. Я пока оставлю ее в списке подозреваемых, но оснований для перевода ее в главные подозреваемые, нет.

– А что с братом Спенсера, Джаспером? – спросил Мэтт. – Мы вычеркиваем его из числа подозреваемых? Он вышел под залог в среду после обеда. А Джулиус был убит в среду вечером.

Бри в раздумье наклонила голову:

– Мы ведь не нашли никакой связи между ним и Джулиусом.

– У нас появились свежие данные от криминалистов, – поводил затекшим плечом Мэтт. – Порошок, обнаруженный на скотче, которым был залеплен рот Джулиуса, – это мел.

– Мел? – переспросил Тодд. – Тот, которым пишут в школе на доске? Только не говорите мне, что людей убивает учительница.

– В школе Кайлы учителя не пользуются мелом, – Бри сплела пальцы и потянула сцепленные руки. – Он может вызвать приступ астмы и аллергию.

– Не важно. Это другой мел, – прочитал в отчете Мэтт, – Школьный мел состоит на 40 процентов из карбоната кальция и на 60 процентов из гипса, или сульфата кальция. А этот сделан из карбоната магния. Такой мел используется в спортзалах гимнастами, штангистами, а еще скалолазами.

– Скалолазами? – сложив пальцы рук домиком, Бри поднесла их почти к подбородку, словно в молитве: – Фара же занимается скалолазанием!

– Да, – Мэтт почувствовал удовлетворение: фрагменты дела встали на места, как в конструкторе «Лего».

– А такой мел для всех спортсменов одинаковый? Может быть, он бывает разных типов. Можно как-нибудь отличить один от другого? – поинтересовалась Бри.

– Возможно, – Мэтт еще раз просмотрел текст. – Мел разнится в зависимости от производителей. У одних он более грубый, у других он более мелкий. Это касается природного мела. А есть виды мела, в которые при сушке добавляются специальные технологические суспензии для улучшения сцепления. У скалолазов особые предпочтения. Не знаю, насколько эта информация значима, но если тип мела, найденный на теле Джулиуса, совпадет с тем, которым пользуется Фара, это явно подкрепит нашу версию.

– Хорошо, – опустила на стол руки Бри. – У нас есть еще что-нибудь?

– Да, – отозвался Тодд. – Хуаресу удалось отследить чек, обнаруженный около пустого аквариума гремучей змеи. Покупку совершила Фара. Неделю назад она приобрела в «Грин Уоркс» фруктовый коктейль и протеиновую смесь. Оплату произвела своей кредиткой. Хуарес смог подтвердить транзакцию, прошедшую по ее кредитной карте.

– Направь полицейского в «Грин Уоркс»; пусть возьмет копию записи с камеры наблюдения, – сказала Бри. – Фара и Джулиус не встречались примерно месяц. А этот чек датируется прошлой неделей.

– А зачем Фара бросила его на месте преступления? – Мэтт поднялся, чтобы походить.

Прикрыв глаза, Бри представила картину:

– Допустим, Фара убила Джулиуса. По какой-то странной, неизвестной нам причине она решила подкинуть змею. По логике вещей, Фара должна была занести ее в дом уже после смерти Джулиуса. Вряд ли она стала бы выпускать ядовитую змею, не сделав дело. А так – выпустила и мигом к выходу.

Мэтт почесал бороду:

– Это объясняет наличие грелок для рук рядом с аквариумом. Фара могла использовать их для его согрева в машине.

– И что у нас получается, – продолжила Бри. – Фара поставила на пол аквариум, бросила рядом грелки, но не рискнула снять крышку рукой. Она находилась в опасной близости от рептилии, змея могла укусить ее. Фара воспользовалась палкой или шестом, чтобы сдвинуть крышку. Как только она это сделала, змея среагировала. Зашипела, загремела своей «трещоткой» на хвосте и, естественно, напугала девушку. Фара отпрыгнула, и чек выпал из ее кармана. С подскочившим адреналином она могла этого не заметить. А если и обнаружила пропажу чека потом, то попросту не решилась возвращаться за ним. Ведь змея уже получила волю.

Мэтт прошелся до конца стола и обратно.

– Я прямо вижу эту сцену. Фара могла спланировать и предусмотреть все, кроме реакции змеи. Это была рискованная задумка, и она разрушила ее идеальное преступление.

Уставшие глаза Бри заблестели лихорадочным нетерпением:

– Давайте получим ордер на обыск ее дома. Для ордера на арест оснований достаточно?

Мэтт начал, загибая пальцы, перечислять улики:

– Фара встречалась с обоими мужчинами. Она угрожала Джулиусу в смс-сообщении. Она солгала нам, выдумав себе алиби. И вдобавок попросила приятеля «прикрыть» ее. На теле Джулиуса найден мел, а на месте преступления, рядом с его трупом, чек, принадлежащий Фаре.

Бри добавила:

– Она также преследовала Спенсера и угрожала ему на глазах у директора магазина.

– Не забывайте о белом внедорожнике, замеченном неподалеку от обоих мест преступлений двумя разными свидетелями. А Фара ездила на белом «Хайлендере» отца, – внес свою лепту Тодд.

– Давайте для начала запросим ордер на обыск. И, пока он будет производиться, привезем Фару в участок на допрос. Мы имеем право задержать ее на сорок восемь часов до предъявления официального обвинения. При тех уликах, которыми мы располагаем, ее адвокат ничего не сможет сделать, – скрестила руки Бри. – А мне очень хочется закрыть Фару прежде, чем она еще кого-нибудь убьет.

– Я пока не считал бы дело закрытым, – остановился Мэтт. – Мы еще не схватили Фару, а она доказала, что чрезвычайно опасна.

Глава тридцать первая

Ордеры удалось получить лишь после десяти вечера. В конце неосвещенной подъездной аллеи Фары шериф со своей командой затаилась в темноте. Бри не обратила внимания на струйку пота, побежавшую по спине вниз. Нервы взвинтились до предела, как будто за грудиной взъярились злющие осы.

Бри достала свой «Глок». Мэтт в бронежилете, надетом поверх рубашки, поднял AR-15.

Криминалист-техник остался ждать в своем минивэне.

Махнув рукой, Бри устремилась вперед по гравийной подъездной дороге. Мэтт и полицейские последовали за ней. Они прокрались темноте до кромки поляны. Бри оценила ситуацию. Синего «Субару» Фары она не заметила. Но белый «Хайлендер» стоял на месте. Окна в деревенской хибаре и сарае были темны.

«Дома ли Фара? А если нет, то где она и что делает?»

Опасения Бри усилились. Ей следовало действовать быстрее. И ордер на обыск надо было запросить раньше. За два дня погибли два человека, заканчивался третий день. Фара могла сейчас выслеживать очередную жертву.

Люди Бри сосредоточилась позади. Они уже разработали план и просто ждали сигнала шерифа.

Бри дала рукой отмашку. Полицейские разделились на условленные группы. Бри с Мэттом побежали к входной двери. Двое полицейских прикрывали их с флангов. Тодд с другой парой полицейских обогнул домик, чтобы пресечь попытку Фары бежать через задний выход. Еще трое вооруженных полицейских устремились к сараю-спортзалу за домом.

Сделав два вдоха-выдоха, Бри усмирила свой пульс. И посмотрела на Мэтта. Их глаза встретились. Мэтт ответил ей легким кивком.

Бри встала сбоку от входной двери – вне прямой линии огня – и постучала:

– Это шериф!

Мэтт прислонился плечом к дверной коробке с другой стороны и прислушался. Бри тоже напрягла слух. Но ничего не услышала. Ни звука работавшего телевизора. Ни музыки. Ни голосов. Ни приближавшихся шагов.

Внутри деревенского домика стояла мертвая тишина.

Бри снова постучала в дверь, уже громче:

– Мисс Рок, это шериф Таггерт. У нас ордер на обыск вашего жилища.

Не дождавшись ответа, Бри постучала в третий раз:

– Мисс Рок! Откройте дверь! Или нам придется ее выломать.

Безрезультатно.

Бри подала сигнал полицейскому выдвинуться вперед со штурмовым тараном. А сама вытащила из кармана фонарик. Мэтт включил огонек на винтовке. Полицейский замахнулся тараном и ударил им по двери рядом с засовом. Дерево затрещало и раскололось. Дверь распахнулась и с оглушительным треском врезалась в стену.

Под стук сердца, отдававшийся в ушах, Бри первой переступила порог – настороженная, готовая к любому обороту событий. Подняв фонарик вверх, сбоку от головы, она осветила левую сторону пространства. Мэтт вошел внутрь следом за ней, водя фонариком по правой части хибары.

От вытяжного шкафа над плитой исходил свет. В окошке камина едва поблескивали угольки. Остальная часть комнаты была погружена в темноту. Бри и Мэтт быстро обошли свободное пространство, проверяя все закутки, способные послужить укрытием.

Зажав фонарик предплечьем, Бри открыла гардеробную. Пусто! Другого места, где мог затаиться не ребенок, а взрослый человек, не было.

Бри двинулась к спальне. Они с Мэттом заняли те же позиции, что и на крыльце дома. Они работали вместе довольно долго, так что действовали слаженно, как хорошо сплоченная команда. Едва оба зашли внутрь, Бри проверила кровать. Никого…

Мэтт нырнул в примыкавшую ванную. До ушей Бри донеслось позвякивание металлических колец отодвинутой в сторону душевой занавески. Через секунду перед ней снова возник Мэтт с винтовкой наперевес:

– В ванной чисто.

Бри выдохнула; ее пульс замедлился, действие адреналина стало ослабевать. До конца ночи было еще далеко, но по ним никто не открыл огонь, и гремучая змея под ногами не ползала.

Уже кое-что.

Бри повернулась, сканируя глазами комнату:

– Где она припрятала змей?

Для аквариумов требовалось место.

– Их здесь нет, – констатировал Мэтт.

На обратном пути в основную жилую зону, Бри вставила в ухо наушник и связалась с Тоддом:

– У нас внутри чисто. Никаких признаков подозреваемой. Что у вас?

– В сарае чисто, – ответил ей в ухо Тодд. – Двое полицейских сейчас обыскивают спортзал на предмет улик. Еще двое прочесывают окрестный лес. Я возвращаюсь к хибаре.

В самодельном спортзале практически не было потайных мест, и помощь Тодда была нужней Бри именно в жилище Фары: тут они с большей вероятностью могли обнаружить вещественные доказательства, совпадающие с уликами из дома Джулиуса. Без защитного комбинезона чертовски трудно не оставить никаких следов после совершения преступления. Люди теряют клетки кожи и волосы повсюду, куда бы они ни пошли.

– Проверь, что ребята взяли образец спортивного мела, – сказала своему помощнику Бри. – Он потребуется нам для сравнения с мелом, найденным на теле Джулиуса Норткотта. А криминалист-техник пусть осмотрит «Хайлендер». Возможно, именно этот автомобиль был замечен неподалеку от домов обеих жертв.

– Хорошо, мэм.

Через две минуты Тодд уже зашел в жилище Фары.

Убрав пистолет в кобуру, Бри натянула на руки перчатки и настроилась на обыск. Потом щелкнула настенным переключателем, и свет в домике зажегся.

– Ну что ж, приступим. Я беру на себя кухонную зону.

– Я спальню, – сказал Мэтт.

Тодд направился в гостиную. Сев на оттоманку, он выдвинул верхний ящик серванта.

Бри вытащила фонарик и распахнула дверцу буфета.

– Будь осторожен, – предупредила она своего помощника. – В последний раз, когда мы пытались обыскать дом, мы нашли гремучую змею.

Тодд на секунду застыл. С фонариком в руке, он повернулся к ящикам уже с большей осторожностью.

Бри заметила на кухне моток полиэтиленовой ленты и убрала ее в пакет для улик. Хотя Фара, скорее всего, использовала другой моток при совершении убийств. Вряд ли она схватила первый попавшийся ей на кухне. Тем более, два вечера подряд. Но она могла купить для преступления ленту того же бренда – просто по привычке.

Фара, без сомнения, готовилась. Она должна была заранее упаковать в сумку электрошокер, стяжки, полиэтиленовую ленту, перчатки и все остальное. Ни убийство Спенсера, ни расправа над Джулиусом не выглядели спонтанными и импульсивными.

Нет. Такая смерть требовала тщательного планирования. Детального планирования.

Тодд встал с оттоманки:

– Эти ящики забиты, в основном, запасными кабелями, пустыми коробками из-под электронных приборов и инструкциями по их использованию. Ничего даже отдаленно интересного.

– Почему бы тебе не посмотреть, как обстоят дела у ребят в сарае? – предложила Бри.

– Пойду, узнаю, – вышел через заднюю дверь Тодд.

Шериф закончила осмотр кухни и обошла по кругу гостиную. На книжной полке рядком стояли фотографии. По внешнему виду людей, запечатленных на снимках, их можно было принять за родителей Фары и ее младшую сестру. Бри внимательно изучила фотографию семьи на выпускном по окончании Фарой колледжа. Ее взгляд привлек и другой снимок – с теми же людьми, только намного моложе, сидящими у костра на фоне озера. Фару с сестрой родители явно растили, приучая к занятиям спортом и активному отдыху – пешим прогулкам, походам на природу, катанию на лыжах.

Рассмотрев семейные снимки, Бри перешла к другой стене; ее украшал целый коллаж из фотографий. И чем больше Бри их изучала, тем настырнее разъедал ее разум червячок сомнения. Мэтт вышел их спальни и присоединился к ней:

– Вид у тебя уж больно задумчивый.

Бри кивнула на коллаж.

Мэтт окинул глазами снимки:

– Любопытно… А разве Рис не говорил, что они с Фарой никогда особо близки не были?

– Говорил…, – взгляд Бри заскользил от фотографии к фотографии.

Вот Рис и Фара на какой-то ярмарке. Вот они сидят у походного костра, а на следующем снимке безмятежно улыбаются на фоне ослепительно голубого неба. Мозг Бри заработал в совершенно другом направлении, отсекая все предыдущие умозаключения, как мачете заросли, преграждающие путь в джунглях.

– Слишком много совместных снимков для едва знакомых людей. Выходит, они проводили гораздо больше времени вместе, нежели Рис пытался нам впарить, – заметил Мэтт; он явно подумал о том же.

– Да, – согласилась Бри. – Похоже, Фара говорила правду о том, что у них много общего, и они частенько проводили время вместе.

– Почему же Рис соврал об их отношениях? – задался вопросом Мэтт. – Может, он решил дистанцироваться от подруги, подозреваемой в убийстве?

– Либо Фара просто любит фотографировать все и вся. И ее встречи с Рисом ограничивались лишь этими вылазками на природу. Как бы там ни было, думаю, нам следует расспросить об этом Риса, – Бри указала на коллаж.

Мэтт нахмурился:

– Спенсер лгал. Фара пыталась нас обмануть. Рис отказался соврать ради нее, но все равно солгал нам.

Бри покачнулась назад-вперед, с пятки на мысок:

– В этом деле имеются фигуранты, которые не лгут?

– Уже и не знаю, но ложь человека бывает красноречивее правды, – сказал Мэтт. – Я вижу два варианта. Первый: это Фара убила мужчин, с которыми надеялась встречаться, потому что они ее отвергли.

– Если так, то у нее появился также мотив убить Риса. Он не подтвердил ее алиби.

– Фара на него, наверняка, разозлилась, – Мэтт в раздумье обвел взглядом снимки. – Чем бы ни руководствовался Рис, отказавшись ее прикрыть, но Фара-то считала его лучшим другом.

– И сейчас она чувствует себя преданной, – страх комом встал в горле Бри. – Возможно, Фара захочет поквитаться с Рисом. Жажда мести – извечный мотив для убийства. Плюс, ее отвергли и Спенсер, и Джулиус.

– Либо все с точностью наоборот, что и навело меня на второй вариант, – сказал Мэтт.

Бри решила озвучить вывод, увенчавший его цепочку умозаключений:

– Рис из ревности убивает мужчин, с которыми встречалась Фара.

– Он ведь признал, что до сих пор испытывает к ней чувства.

Бри еще раз прокрутила в голове эту идею:

– У нас есть вещественные доказательства, уличающие Фару. Мел, чек…

– Все так.

– Иногда невозможно понять, что творится у другого человека в голове, – Бри вспомнилось дело, в котором мужчина утверждал, будто забить жену до смерти молотком его науськала кошка. – Мы знаем, что характер у Фары вспыльчивый, и она угрожала обоим убитым – и Спенсеру, и Джулиусу.

– Верно, однако Рис мог запачкаться меловой пылью при встрече с Фарой, – Мэтт махнул рукой на совместные фотографии Фары и Риса. – И если они вместе выходили куда-то, он мог запросто сцапать и припрятать чек.

Бри обвела глазами комнату:

– В силу своей импульсивности и вспыльчивости Фара может казаться агрессивной. Но, возможно, она, хоть и шлюха, но не убийца. Где она сейчас? Пошла кого-то убивать или…

– …пропала? – закончил за подругу Мэтт. – А Рис мог намеренно оставить улики, чтобы подставить Фару.

Бри кивнула.

– Если так, то Фара в опасности. И есть только один способ получить ответы на наши вопросы. Поедем-ка пообщаемся с Рисом, – шериф посмотрела на часы: – Уже почти полночь.

Но им нельзя терять время.

– Мы должны найти их обоих.

– Мэм? – окликнул Тодд, зайдя в дом через заднюю дверь. – Полицейские пока еще обыскивают сарай. Они взяли на анализ меловую пыль. Но следов кошки нет, – помощник шерифа выдержал паузу. – Звонил Хуарес. Пришел отчет по телефонным звонкам Фары. В 9:45 ей звонил Рис Блейк, их разговор продолжался пятьдесят пять секунд.

– Рис позвонил Фаре? – уточнила Бри.

– Именно так, мэм, – подтвердил Тодд.

– Он же говорил, что больше не хочет иметь с Фарой дел, – припомнил Мэтт. – Зачем же он ей позвонил?

– Никакой невинной причины мне в голову не приходит, – призналась другу Бри, а затем повернулась к Тодду. – Мы можем узнать ее местонахождение по телефону?

– Сделаем, – кивнул Тодд.

– Это Рис, – Бри прочувствовала это всеми клеточками тела.

– Согласен, – поддержал ее Мэтт. – Улики могут быть интерпретированы двояко. Иногда стоит положиться на свою интуицию.

Бри оглянулась на фотографии с Фарой и Рисом и подумала: «Живы ли оба еще?»

Глава тридцать вторая

Я слышу стук в заднюю дверь, и по телу словно пробегает электрический разряд. Я ждал ее. Но мне с трудом верится, что она пришла… Все-таки пришла. И, значит, я хорошо сыграл свою роль.

Фара. Прекрасная Фара. Ты считаешь себя очень умной.

Но я умнее.

Надев на лицо извиняющуюся маску, я открываю дверь:

– Привет, спасибо, что пришла.

Она улыбается. Но не как обычно – своей широкой улыбкой. Нет, на ее лице тоже натянута маска, улыбка фальшивая, напоминающая мне о том, что Фара явилась сюда не на свидание.

А еще о том, для чего я ее позвал.

Но раз она может притворяться, значит, могу и я.

Я стараюсь казаться искренним. Отступив назад, я жестом приглашаю Фару войти. Она проходит на кухню. Фара была здесь множество раз, но сегодня она не бросает ключи на рабочий стол и не вешает куртку на спинку стула. Она ее даже не снимает. Фара не собирается задерживаться у меня надолго. Это очевидно.

Она держит ключи в руке, нервно поигрывает ими:

– Я рада, что ты позвонил.

Но на ее лице ясно читается: она не рада здесь находиться.

– Заварить тебе чай? – спрашиваю я.

Фара мотает головой:

– Я не останусь.

– Ладно, – я запихиваю руки в карманы худи.

Молчание затягивается, напоминая о неловких свиданиях в средней школе.

Фара теребит ключи. Похоже, ей не терпится уйти.

– Я хотел попросить прощения, – заговариваю я. – Я не хотел испортить тебе алиби. Просто шериф… она засыпала меня вопросами. И угрожала мне…, – прикрыв глаза, я выдыхаю воздух носом, как будто снова переживаю унижение, которому подвергла меня шериф. – Я запутался, смешался, а потом уже не вышло пойти на попятную.

На самом деле, копы – глупцы. Я дал им надуманную зацепку, и они повелись, как гончие – на ложный след лисицы. Они придут туда, куда я их послал. И будут верить в то, во что я желаю, чтобы они поверили.

Взгляд Фары смягчается – чуть-чуть.

– Шериф – еще та зараза, – сглатывает моя гостья. – Но мне не следовало просить тебя солгать. Шериф и меня доняла. Потребовала алиби. А зачем оно мне? Я никого не убивала. Я не совершила ничего плохого. А из-за нее я почувствовала себя не в своей тарелке. Запаниковала…

«Это потому что я подтолкнул шерифа Таггерт тебя заподозрить».

Выражение моего лица не меняется, но я злорадствую про себя. Меня так и подмывает рассказать Фаре все. Я оставил мел на трупах. Я подбросил чек в дом Джулиуса. Я подогревал ее злость на обоих мужчин и подначивал Фару к стычкам с ними.

Фара отводит взгляд, ее лицо напряжено. А когда она снова обращает на меня глаза, ее взгляд уже совсем иной. В нем читается конец, и я сознаю: Фара собирается попрощаться.

Моего извинения оказалось недостаточно.

И я для нее недостаточно хорош.

Во мне борется любовь с ненавистью. В Фаре есть то, чем я никогда не смог бы пресытиться. Это стройное, подтянутое, натренированное тело. Ее ясные, чёткие черты. Длинные, густые волосы, в которые меня так и тянет зарыться лицом. Я хочу дышать ею, любить и лелеять ее. Я желаю обладать и владеть Фарой, всей и всегда.

Но она меня не хочет. И не захочет.

А мне невыносимо думать, что ею обладает кто-то другой.

И я не позволю. Это ужасно, эгоистично и разрушительно. Но я такой. И здесь уже мной правит ненависть. Мне ненавистна ее власть надо мной. Мне ненавистно то, что я не в силах вычеркнуть ее из своей жизни.

– Как бы там ни было, но твой поступок заставил меня пересмотреть наши отношения, – взгляд Фары находит и скрещивается с моим, и я вижу что-то вроде сочувствия в ее глазах.

– Я тоже поступаю неправильно, несправедливо с тобой. Я знаю, какие чувства ты испытываешь ко мне.

«Да неужели? Ты думаешь, что знаешь все…»

Наверное, Фара ожидает, что я засмущаюсь, испытаю замешательство и постараюсь уклониться от разговора. Но я не разрываю зрительный контакт. Продолжаю смотреть ей в глаза, и взгляд мой твердый. Похоже, Фара обескуражена моей неожиданной реакцией.

Она отворачивается.

– Я… гм… Мне хотелось бы ответить тебе взаимностью. Правда, хотелось бы. Мне хорошо с тобой. Ты классный друг. У нас много общего. И мы отлично проводим время. Мне ненавистна мысль о расставании с тобой. Но я не в силах изменить к тебе отношение. Ты никогда не будешь привлекать меня как мужчина. А ты не перестанешь меня любить и тешиться ложной надеждой. Только вот химия… она либо есть, либо ее нет.

Фара права в одном: я не перестану ее хотеть. Я не контролирую свои эмоции, и в моей груди распаляется гнев. Я не отдамся на милость какой-то шлюхе. Ни одна женщина не заслуживает того, чтобы я пожертвовал ради нее самоуважением.

Я ненавижу Фару так же сильно, как и люблю.

Но ничего из этого я ей, конечно, не говорю, а переступаю с ноги на ногу, как будто испытываю неловкость, а не злость.

– Я все понимаю. И поверь – я ценю твою предельную откровенность.

Фара кивает, и этот простой, лаконичный жест означает конец.

– Береги себя, ладно? Ты отличный парень. И еще встретишь женщину, которая захочет быть с тобой.

«Ты высокомерная сучка!» – просится с языка.

Но я лишь молча сглатываю. Скоро – очень скоро – я преподам тебе важный урок. О том, чем чревато водить мужика за нос. А пока я зеркалю ее короткий, последний кивок. Фара поворачивается, чтобы уйти. Пока она приближается к двери, я вытаскиваю из кармана шокер и прикидываю, куда нанести свой первый удар. Как только Фара ослабеет, я смогу прикладывать шокер, куда захочу. Но она краем глаза замечает мое движение, поводит плечами, и я… промахиваюсь.

На пару секунд я застываю в изумлении. Не могу в это поверить! Я никогда не промахиваюсь. Мои первые два убийства прошли гладко, без сучка, без задоринки. Но опять же: Фара лучше натренирована, чем Спенсер или Джулиус, и реакция у нее более быстрая. Спенсер и Джулиус ходили в спортзал. А Фара лазает по стенам и свисает со скал.

Ее взгляд становится диким; я вижу, как ее мозг сопоставляет, связывает в единое целое все известные ей факты. Я стряхиваю шок, Фара тоже. Я должен одержать над ней верх. Нельзя позволить ей сбежать, тем более сейчас, после того как я себя выдал. Сегодняшний план нацелен исключительно на победу. Мою победу. Плана B нет. Если Фара вырвется из моих рук, она направится прямиком к шерифу. И тогда мне конец.

Я не могу этого допустить.

Фара встает в оборонительную стойку – руки перед корпусом, одна нога чуть впереди другой. Переносит вес на подушечки стоп.

Вытянув руку с шокером, я бросаюсь к Фаре. Она отскакивает в сторону, ей снова удается уклониться от удара током. Фара не кричит, не задает вопросов, не требует объяснений, потому что она умнее и Спенсера, и Джулиуса. Что попусту тратить слова? Фара прекрасно понимает, что происходит. Она считывает мои намерения и не сомневается в своих выводах.

Фара – борец, нацеленный выжить.

Она отступает на шаг – настороженная, как олениха, столкнувшаяся с волком. Мы кружим так несколько секунд, примеряясь, оценивая друг друга. И каждый смотрит на другого по-новому. В глазах Фары я вижу уважение. Наконец-то! Мне это в удовольствие. Я еще крепче сжимаю шокер. Рука потеет. Мне следовало предусмотреть такую ситуацию. Я должен был понять, что Фара окажет сопротивление. Человек, покоряющий стены скал, так легко, без борьбы не сдается.

Я делаю обманный жест, за ним выпад. Но Фара на уловку не покупается, хватает корзину с почтой и швыряет в меня. Я отбиваю ее в сторону. И уголком глаза вижу, как корзина ударяется о пол, и из нее просыпается корреспонденция.

Метнувшись влево, Фара пытается добежать до двери, но я перерезаю ей путь. Фара тянет руку к сушилке. На решетке стоят несколько тарелок. Фара поочередно выхватывает их и бросает в меня, норовя попасть в голову. Я увертываюсь от «метательных дисков» и игнорирую треск разбивающейся керамики. На рабочем столе пусто. Фара остается без боеприпасов.

В очередной попытке я кидаюсь вперед. Фара ограждает себя стулом. Я отталкиваю его в сторону и возобновляю атаку. Фара ударяется спиной о шкаф. Но даже оказавшись в ловушке, зажатая в угол, она не сдается. Я вытягиваю руку. Она хватает меня за запястье и пытается отвести электрошокер от своего тела. Я стараюсь, но Фара очень сильна. Мы оба тяжело пыхтим от напряжения. Ее дыхание отдает кофе и шоколадом. Наше противоборство столь же интимно, как и секс. Может быть, даже более интимно.

Пространство чересчур тесное – наши тела слишком близко, чтобы ударить со всего маха. Фара пытается заехать коленом мне в пах, я поворачиваюсь и принимаю удар бедром. Ногу простреливает боль, но адреналин быстро ее гасит.

Все! Фара в моих руках. Ей некуда деваться. Она не может сбежать. Девушка в ловушке. Я рывком опускаю вниз руку, высвобождаю запястье из ее цепкой хватки и наставляю шокер на ее тело.

Фара резко поводит плечами. Не имея возможности нанести удар рукой с размаху, она выставляет вперед локоть. Описав дугу, жесткая кость врезается в мой нос в тот же момент, когда шокер находит цель между ребрами Фары. Кровь заливает мне лицо, но я чувствую, как шокер упирается в ее тело. И сознаю: я победил! Вдавив шокер со всей силы, я считаю до пяти.

Тело Фары сотрясается, деревенеет и подрагивает, пока ток поражает ее нервы. По моему лицу стекает на рубашку кровь; ее капли окропляют пол. Одна струйка попадает мне даже на губы, и я ощущаю ее привкус – металлический, солоноватый. Плевать! Боевое ранение. Нахлынувшее на меня удовлетворение гораздо приятнее. Но считать свою победу окончательной пока рано. Фара сильная. Она быстро оправится. Мне надо сосредоточиться. Необходимо действовать быстро.

Рубашку пропитывает пот. Сердце колотит о ребра, как отбойный молоток. Кроме этого стука я ничего больше не слышу. Мой нос забит, носовые пазухи уже распухли, вынуждая меня дышать ртом.

Я еще раз тычу Фару шокером. Ее тело опрокидывается назад и валится на пол. При падении девушка задевает головой край гранитной столешницы, из бреши на виске брызжет кровь. На полу, между ее носом и раной на голове, собирается красная лужица. Я пытаюсь, не глядя, убрать в карман, шокер. Но наступаю ботинком в лужицу, поскальзываюсь и тоже падаю; хруст коленной чашечки, ударившейся о плитку, отдается звоном в ушах. Лежа на полу, я ощупываю себя рукой. По груди расползается паника. Мои легкие словно затекают. Поле зрения резко сужается. Голова кружится, мысли на мгновение путаются.

Все это можно было предвидеть. Ничего! У меня все под контролем. Фара теперь целиком и полностью в моей власти.

«Не психуй! Дыши!»

Она лежит и не шевелится. У меня есть, по меньшей мере, минуты две, прежде чем Фара восстановит контроль над мышцами.

За десять секунд мне удается взять себя в руки и собраться с силами. Выудив из кармана стяжки, я переворачиваю девушку на бок, придавливаю коленом ее бедро, завожу руки за спину и туго фиксирую стяжками. И ее лодыжки я тоже связываю. Потому что не сомневаюсь: Фара может попытаться ударить меня коленом, ведь заехать мне локтем по носу ей удалось.

По иронии, облегчение вызывает у меня такое же головокружение, как и паника. Но Фара теперь стреножена. Мне больше нечего опасаться. Сев на корточки, я стараюсь выровнять дыхание. Руки дрожат, нос полон крови, и при каждом вдохе я слышу хлюпанье – унизительный звук, не подобающий мужчине. Все вышло не так, как я планировал. Выхватив из выдвижного ящика чистое полотенце, я прикладываю его к носу и возвращаюсь к Фаре.

Ее щека прижата к полу. Связанная по рукам и ногам, она лишена способности к сопротивлению. Но на всякий случай я снова придавливаю ее тело коленом; лицо девушки расплющивается о пол. Струйка ярко-алой крови затекает ей в глаз и сочится дальше вниз.

– Какого черта, Рис? Что ты творишь? – челюсти и губы Фары еще не полностью вернули подвижность, и слова получаются искаженными.

Я отнимаю от лица полотенце.

– Ты высокомерная шлюха. Неужели ты думала, что можешь так просто отвергнуть меня, кичиться передо мной другими мужиками, а потом отказать мне даже в дружбе и уйти навсегда?

Фара не отвечает. Только смотрит на меня. Я вижу: к ней приходит осознание того, что только что произошло, и вероятных последствий. Вызов блекнет в ее глазах. В них закрадывается страх.

Мое сердце заходится триумфом:

– Вот так-то правильней. Теперь я владею ситуацией и диктую правила игры. Тебе придется научиться уважению и хорошим манерам. А урок я преподам тебе тяжелый, как, впрочем, и твоему новому любовнику.

Фара трясет головой:

– У меня нет…

Договорить ей не удается; я снова тычу в девушку шокером:

– Заткнись!

Фара корчится от боли, ее тело одновременно немеет и сотрясается в конвульсиях. Сквозь стиснутые зубы прорывается стон – дикий, почти звериный звук. Прежде чем Фара умрет, я намерен опустить ее по полной, лишить человеческого облика. Она станет ничем.

Я наклоняюсь ниже, чтобы Фара почувствовала на своем лице мое дыхание:

– Не ври мне. Я видел тебя с ним.

Из уголка Фариного рта каплет кровь. Наверное, она прикусила язык. Когда Фара приоткрывает рот, я вижу ее запятнанные зубы.

Я прикладываю к лицу девушки полотенце. Несколько прядок ее волос слиплись в крови. Я отвожу их от лица Фары. До чего же она красива! А мертвой будет, наверное, еще краше. Я улыбаюсь. Пожалуй, я впервые за долгое время по-настоящему счастлив.

– Я начал планировать это еще много-много недель назад. Помнишь, как ты выслеживала Спенсера? Ты была так зациклена на нем, что даже не заметила меня рядом.

Глаза Фары распахиваются. По щеке скатывается слезинка. Смешавшись с кровью на лице, она падает на пол. За первой слезинкой спешат новые. И на моих глазах капля на полу расширяется, превращаясь в водянистый розовый круг.

«Так-то лучше». Похоже, Фара смирилась.

Я встаю, смачиваю полотенце под краном и промокаю лицо. Моя одежда запачкана. Но кровотечение из носа почти прекратилось. Возможно, он и не сломан. Бросив полотенце на пол, я вытираю им кровь, но лужица под головой Фары появляется снова. Когда-то, после автомобильной аварии, я узнал, что раны на голове всегда кровоточат обильно. Рана Фары не должна быть очень серьезной. Она в сознании и все понимает, в ее глазах светится ужас.

Я прикладываю к ее голове свежее полотенце. Не хочу, чтобы девушка испачкала мой салон. Ее маленький «Субару» не годится для перевозки Фары и стеклянного аквариума. Так что я не смогу воспользоваться ее автомобилем. Сунув руку в карман ее куртки, я достаю мобильник Фары и кладу его себе в карман.

– Сейчас я должен был бы сказать: «Если ты мне поможешь, с тобой все будет хорошо». Но, в отличие от тебя, я не собираюсь лгать и обманывать. И вот, что тебя ждет, дорогая. Сегодня вечером я намерен тебя убить. Но сначала ты увидишь, как умрет твой новый бойфренд.

Глава тридцать третья

Мэтт окинул взглядом жилище Риса Блейка – дом в стиле Кейп-код на тихой улице в нескольких кварталах от железнодорожной станции. Какого он был цвета – темно-серого или темно-голубого – определить в темноте оказалось трудно. Как и повсюду в их городке, большинство домов на улице были маленькими и прикрытыми высокими деревьями и кустами. Саму улицу обрамляли с обеих сторон раскидистые дубы; их толстые ветви обнажила зима. Проследив взглядом путь подъездной аллеи, бежавшей вдоль дома и заканчивавшейся небольшой площадкой, Мэтт заметил гараж на две машины, пристроенный к дому.

Бри остановилась на обочине:

– Окна темные.

– Возможно, он спит.

– Будем надеяться, – отстегнула ремень безопасности Бри.

За ее машиной припарковался патрульный автомобиль. Тодда Бри оставила в доме Фары – довести обыск до конца.

Мэтт выскользнул из внедорожника в тень дуба. Корни могучего дерева вздыбили пешеходную дорожку, превратив ее в неровную кривую. Пронесшийся по улице холодный ветер смел опавшие листья в сточную канавку.

Бри подошла к водительской дверце патрульной машины:

– Ждите здесь, но будьте начеку.

Вместе с Мэттом она поднялась по двум кирпичным ступенькам переднего крыльца и позвонила в звонок. За красной дверью разлилась трель колокольчика. Но никто не ответил, и Бри позвонила еще раз. Увы, дом остался погруженным в темноту и тишину.

Мэтт пересек цветочную клумбу и встал полу-боком за живой изгородью. Свет уличного фонаря отражался в окне. Сложив руки домиком над глазами, Мэтт вперил взгляд в окно. Занавески задвинуты не были, и он смог различить темную гостиную. В дверной проем в задней части комнаты сочился тусклый свет, и Мэтту удалось рассмотреть небольшой кусочек кухни. Ничего необычного в глаза не бросилось.

– Я не вижу никого внутри.

– Давай проверим, что сзади, – Бри двинулась вдоль стены дома.

Мэтт последовал за ней. Узкая подъездная аллея привела их к гаражу. Единственный фонарь над его воротами отбрасывал на задний двор слабый свет. Лужайка оказалась не больше волейбольной площадки. Из садовой мебели на краю патио приютилось одно только кресло.

Бри подошла к гаражу и указала на маленькое окошко над их головами:

– Посадишь меня?

– Конечно, – Мэтт сплел пальцы и наклонился.

Бри поставила мысок ботинка на импровизированную ступеньку.

Мэтт приподнял ее над землей:

– Видишь что-нибудь?

Опираясь одной рукой о стену гаража, Бри прикрыла другою глаза:

– Да. Внедорожник.

– «Чероки» Риса?

– Нет. Этот темного цвета. Мне плохо видно. Давай попробуем заглянуть в другое окно.

Мэтт опустил Бри на землю. Пройдя шагов десять до следующего оконца, они повторили трюк. Вытащив из-под ремня фонарик, Бри посветила в стекло.

– О! – скосила она на Мэтта глаза. – Это синий «Субару».

– Машина Фары?

– Давай проверим, – включив нагрудный микрофон, Бри связалась с диспетчером и продиктовала номер автомобиля.

Мэтт поставил ее на землю. Через пару минут диспетчер подтвердил, что машина зарегистрирована на Фару Рок.

– Значит, она здесь… Или была здесь, – пробормотала Бри.

И Мэтту ее второе предположение не понравилось.

– А где джип Риса?

– Хороший вопрос, – Бри прошла к заднему патио и заглянула в раздвижную стеклянную дверь.

– Столовая зона и общая комната. Обе пусты.

– Осторожно. В нас уже однажды стреляли, – предупредил Мэтт.

– А то я забыла, – фыркнула Бри.

Мэтт приблизился к маленькому окну в наружной стене и приподнялся на мыски. Вытащив свой фонарик, он направил его луч в прихожую. В ней тоже было темно и пусто. Мэтт перешел к другому окну и заглянул в маленькую, лаконично меблированную кухню. Вращая фонариком, он осмотрел все поверхности.

– Погоди-ка.

– Что?

На светло-серой половой плитке поблескивали осколки разбитой керамики. В нескольких футах от них опрокинулась сушилка для посуды. Рядом с ней валялись несколько апельсинов и яблоко. У другой стены Мэтт заметил корзину. Вокруг разбросано ее содержимое – почтовая корреспонденция. Кухонный стул лежал на боку.

– Явные следы борьбы, – приставила к стеклу свой фонарик Бри. – Обрати внимание на край столешницы. Как ты думаешь, что это?

Проследив взглядом за ее лучом света, Мэтт увидел темное пятно. Створки шкафчика были белые, а по одной из них стекала вниз тонкая струйка темной жидкости.

– Похоже на кровь… На юридическом языке это называется: «обстоятельства, не терпящие отлагательств».

– Согласна, – отступив от окна, Бри пошагала вокруг дома. Точнее, не пошагала, а почти побежала.

Мэтт не отставал. Выйдя на передний двор, шериф махнула рукой патрульным: «Присоединяйтесь к нам». И связалась по рации с диспетчерской. Пока она вела переговоры, Мэтт вытащил из внедорожника AR15 и вкратце описал ситуацию полицейским:

– Мы обнаружили на кухне следы борьбы и пятна, похожие на кровь. И собираемся войти внутрь.

Вернувшись к ним, Бри достала свой «Глок»:

– Действуем с максимальной осторожностью. Смотрим в оба. Ищем не только раненого или мертвого хозяина дома, но и Фару Рок. Ее авто в гараже… Ах да, вот еще что: будьте готовы увидеть гремучников.

Один из полицейских тихо выругался. Мэтт не стал его осаживать – какой реакции можно было ожидать от человека, рисковавшего наткнуться на ядовитых змей?

– Мы с Мэттом зайдем через переднюю дверь, – сказала Бри. – Вы двое следите за задним выходом из дома и гаражом. Вдруг убийца все еще там и попытается бежать.

Коротко кивнув, полицейские побежали по подъездной аллее. Бри с Мэттом подошли к передней двери. Бри попыталась повернуть ручку, но дверь оказалась запертой. Задним концом металлического корпуса своего фонарика Бри разбила стекло в маленьком окне рядом с дверью. Затем осветила фонариком оконную раму и очистила ее от острых стеклянных игл. Осколки осыпались на пол. Протянув в проем руку, Бри отперла дверь и, распахнув ее, вошла внутрь.

Мэтт нажал на выключатель, и встроенные в потолке светильники озарили дом.

То и дело, поглядывая под ноги, они обошли комнаты. Минимализм обстановки и явная несклонность Риса загромождать свое жилище всяким хламом облегчили им задачу.

Бри с Мэттом методично осмотрели гостиную и столовую. Проходя по дому, они везде включали свет. Столкнуться в темноте с ядовитой змеей никому не хотелось. Ни во встроенном шкафу в коридоре, ни в туалете с умывальником им ничего не удалось обнаружить. Напарники переместились на кухню. Мэтт проверил буфет.

Бри окинула взглядом пол.

– Я вижу в швах между плитками темные пятна. Похоже, крови было больше, но кто-то наспех ее затер. К счастью, смыть кровь с мастики гораздо труднее, чем с плитки.

На второй этаж вела лестница. Мэтт вскинул винтовку. Лестничную площадку с двух сторон обрамляли двери – одна открытая, другая закрытая. Бри устремилась в открытый проем справа. Мэтт резко распахнул дверь слева. Свет потолочного светильника над лестничной площадкой слегка рассеял темноту в комнате, и Мэтт смог разглядеть в ней письменный стол и кресло. «Домашний кабинет!» А в следующий миг трескучий звук заставил его замереть на месте. По спине заструился холодный пот: за трескучим звуком последовало раздраженное шипенье.

Глава тридцать четвертая

Бри включила свет в спальне. Вытянув вперед руку с пистолетом, она обвела взглядом комнату и на секунду замерла, заметив на кровати… длинношерстного черного кота.

Тот встрепенулся и повернул к ней голову; ярко-желтые глаза встретились на пару секунд с глазами Бри, а потом кот уткнулся носом под свой пушистый хвост и продолжил дремать.

«Длинношерстный кот… Совпадение?»

Бри не особо верила в подобные совпадения, но предпочла пока отбросить подозрения – необходимо было закончить осмотр дома. Ближайшую стену прорезали два дверных проема. Вжавшись плечом в дверной косяк, Бри резко толкнула первую дверь и увидела темную комнату для одежды величиной с лифт. Сдвинув вещи, Бри убедилась, что за ними никто не прятался. А затем зашла в ванную, осторожно приблизилась к душевой кабинке и отодвинула шторку. Пусто! Удостоверившись, что в комнате никого не было, и напоследок покосившись на кота, она направилась в прихожую.

– Бри? – окликнул ее Мэтт из комнаты с другого бока лестничной площадки.

– В главной спальне чисто, – Бри пересекла площадку и застыла, как вкопанная: из комнаты доносился звук рассерженной гремучей змеи. Бри вперила взгляд в дверной проем. Мэтт стоял в центре комнаты, не сводя глаз с аквариума, стоявшего на полу кабинета. За стеклом упитанная бурая змея, высоко задрав свою толстую голову, злобно шипела. Кончик ее хвоста характерно дрожал.

– Ого! – переступила порог Бри.

– Не боишься?

Мозг Бри включил логику:

– Она в аквариуме.

– Верно, – хмыкнул Мэтт.

С минуту Бри молча разглядывала рептилию, размышляя над тем, что означало ее присутствие в доме Риса. А потом обратилась к напарнику:

– Угадай, кого я застала в его спальне.

– Кого? – не стал гадать Мэтт.

– Длинношерстного черного кота.

Они обменялись многозначительным взглядом. А затем дружно повернулись и посмотрели на змею.

– Мы были правы, – сказала Бри. – У Риса белый внедорожник и длинношерстный черный кот.

– А змей он выкрал, – кивнул на аквариум Мэтт.

– Увы, для того, чтобы произвести более тщательный обыск и вызвать сюда криминалистов, нам нужен ордер, – пробормотала Бри.

Обычно для проникновения в частное жилище полиции требовался ордер на обыск. Но из любого правила есть исключения. В дом Риса Бри с Мэттом зашли на вполне законном основании – наличии обстоятельств, потребовавших безотлагательной реакции. У них были причины предположить, что в доме мог находиться раненый, убитый или человек, которому грозила опасность. Подкрепляли это допущение следы борьбы и крови на кухне. Но безотлагательные обстоятельства могли быть оспорены в суде, особенно если при осмотре дома никого не удалось обнаружить. Официальный ордер на обыск всегда был предпочтительней – он гарантировал, что все находки в доме будут признаны вещественными доказательствами и приняты к рассмотрению на процессе.

– Так, где же Фара? – спросил Мэтт. – Ее автомобиль здесь.

– Нам остается лишь предположить, что Рис ее куда-то повез, – кивнула Бри. – Судя по следам крови, девушка поехала с ним против воли. Из этого напрашивается вывод о том, что Блейк ее похитил, – и именно эту версию ей предстояло озвучить судье.

– Нам надо найти Фару раньше, чем ее убьет Рис.

– Я поговорю с судьей, – для пущей убедительности, Бри сфотографировала гремучую змею.

– А я поставлю в известность криминалистов. Пусть будут наготове, – добавил Мэтт.

При двух убийствах и двух разных местах преступлений все, включая криминалистов и лаборантов, работали без выходных, не только днем, но и ночью.

Бри с Мэттом спустились вниз. Бри махнула полицейским рукой в стеклянную дверь и те встретили их на выходе.

– Нам нужно выяснить мобильного провайдера Риса и получить отчет о его финансах. Позвоните Хуаресу, пусть подготовит запросы и отправит их, как только будет подписан ордер на обыск.

Бри ввела в курс дела своих подчиненных и наказала им объявить в розыск – разослать ориентировки – на Риса и Фару. А затем поспешила к своей машине – послать судье запрос на ордер в электронном формате. Бри уже приходилось оформлять бумаги подобным образом. Она перечислила доказательства, сделав особый акцент на наличии крови и признаков борьбы на кухне Блейка, и обосновала свою версию о том, что Рис похитил Фару, намереваясь ее убить. Учтя характер и почерк двух предыдущих убийств, судья согласился выдать ордер на обыск, не преминув, по своему обычаю, строжайше предостеречь Бри: не дай Бог ей ошибиться! Иначе это будет последний ордер, который он ей выдал.

И откровенно заявил: если все пойдет наперекосяк, он сделает Бри козлом отпущения за все мыслимые и немыслимые промахи в кресле шерифа.

Но Бри никогда не страшилась брать на себя ответственность. Вот и сейчас она была готова на все, лишь бы остановить убийцу.

– Я доверяю вам, шериф, – сказал в итоге судья. – Избавьте наш городок от этого изверга.

Со всеми известными выражениями признательности, Бри заверила судью в своей непреклонной решимости и скрестила пальцы: «Только бы сдержать обещание!» Получив электронный ордер, она тут же выскочила из машины:

– Можем приступать.

Мэтт поднял вверх свой телефон:

– Хуарес работает над запросами касаемо мобильного провайдера и счетов Риса.

Устремившись к входной двери, Бри на ходу натянула перчатки.

– Криминалисты скоро прибудут, – проговорил за ее спиной Мэтт, тоже надевший перчатки.

Они снова обошли дом – на это раз в поисках любых намеков на то, что Рис увез Фару.

– Как ты думаешь, где он разрабатывал свои планы? – спросила Бри. – Уверена, что он спланировал эти убийства.

– Причем, в деталях, – согласился Мэтт, направляясь к лестнице: – Давай начнем с кабинета. Я не заметил на его столе никаких бумаг. И это навело меня на мысль, что Рис парень современный, предпочитает бумажным носителям информации электронный формат.

– Надеюсь, нам удастся взломать его компьютер.

Едва Бри с Мэттом вошли в кабинет, гремучая змея отреагировала на них своей «трещоткой». Бри подошла к письменному столу. Рукой в перчатке открыла ноутбук. Экран проснулся и потребовал пароль. Мэтт вытащил свой мобильник.

– Рис не зарегистрирован ни в фейсбуке, ни в инстаграмме. Твиттер он посещает, но, в основном, как наблюдатель. Сам почти ничего не постит, – Мэтт прокрутил экран мобильника. – Вот, он выложил несколько фотографий своего кота. Его кличка – Декстер.

Бри забила ее в окошко пароля.

– Не подходит.

Бри попробовала различные комбинации чисел, важных для Риса: адрес, почтовый индекс, дату рождения, как вместе с кличкой кота, так и без нее.

Ничего не сработало.

Мэтт начал выдвигать ящики и просматривать их содержимое:

– Рис очень организованный и не терпит беспорядка. Нам сейчас это на руку.

– Проклятие! – ругнулась Бри на высветившийся экран блокировки.

И разочарованно закрыла крышку ноутбука.

– Этого следовало ожидать, – заметил Мэтт. – Рис отлично шарит в компьютерной технике и не мог не защитить свой ноутбук. Наши шансы с самого начала стремились к нулю.

– Знаю… Но наши техники рано или поздно взломают его машину.

Рано или поздно… А времени не было. Бри хотелось получить информацию немедленно. Раздосадованная, она переключила внимание на ящики стола. Открыв верхний ящик, Бри обнаружила в нем коробку из-под шокера. В попытке сохранить отпечатки пальцев, она приоткрыла крышку карандашом. Электрошокера внутри не оказалось. В коробке лежали лишь футляр для его хранения, да зарядный кабель в пакете.

– Посмотри, что я нашел, – Мэтт выложил на стол блокнот в черном кожаном переплете и открыл его; в блокноте Рис фиксировал чьи-то приходы и отлучки из дома. – У него не меньше дюжины страниц посвящены дневному распорядку некоего «Лжеца». Блейк не указывает его настоящего имени или адреса, но сдается мне, что «Лжец» – это Спенсер.

– Да, – наклонилась ближе к блокноту Бри. – Именно Спенсер ходил на работу в «Электроникс Депо», посещал спортзал и совершал ежедневные пробежки.

Мэтт пролистал страницы:

– А вот этот раздел посвящен «Проходимцу». Должно быть, это Джулиус. Точно. Рис, помимо прочего, записывал время его прихода и ухода из автосалона, – Мэтт перевернул страницу и остолбенел: – Здесь есть еще один раздел.

– Черт, – занервничала Бри, – он собирается убить не только Фару. У него на прицеле еще одна жертва.

– Похоже, Рис считает, что убийство сразу двух человек сегодня ночью станет грандиозным финалом его послужного списка, – Мэтт перевернул еще страницу. – Новую жертву он называет «Чудиком».

– Потому что этот человек почудил с Фарой? Или потому что он необычный, со странностями?

Мэтт пожал плечами:

– Рис не поясняет. Но он наблюдал за этим человеком всего неделю.

– Наверное, это новый знакомый Фары.

– «Чудик» работает дома и редко выходит куда-либо, – Мэтт вернулся к началу раздела. – Вот упоминание о первой встрече Фары и Чудика.

– Должно быть, Фара рассказала Рису об этом свидании.

– И тогда Блейк последовал за ним до дома.

Бри откинулась на спинку кресла:

– Готова побиться об заклад, что когда у нас в руках окажется его телефон, мы найдем в нем массу снимков. Сталкеры любят фотографировать.

– Рис, наверное, хранит их в Облаке. Думаю, наши техники взломают его аккаунт.

– Но на это потребуется время, – Бри стало страшно: – У меня такое чувство, что Блейк намерен кого-то убить сегодня ночью. Я понимаю, мы не можем вычислить алгоритм его действий или предсказать их на основании всего двух случаев, но…

– Да, мне то же так кажется.

На мобильник шерифа пришло смс-сообщение.

– Криминалисты подъехали, – Бри встала с кресла.

Мэтт положил блокнот Блейка на стол:

– Пойду, посмотрю, не найду ли я чего-нибудь в его спальне.

Бри спустилась вниз. Техник-криминалист приехал в комбинезоне «Тайвек». Он сделал снимки беспорядка на кухне. Бри показала ему капли и пятна крови и решила не мешать. Пока эксперт занимался своим делом, она еще раз обошла гостиную, но следы, указывавшие на насилие, имелись только на кухне. В гостиной был идеальный порядок, как будто Рис проводил в ней совсем мало времени.

В прачечной комнате Бри открыла стиральную машину и обнаружила в ней вещи – выстиранные, но не высохшие. Среди них было несколько кухонных полотенец, на одном из которых Бри заметила блеклое красное пятно.

– Шериф? – позвал ее криминалист.

– Я здесь, – вернулась на кухню Бри. – Похоже, он промокал кровь, а потом выстирал полотенца.

Эксперт пожал плечами:

– Вы можете выстирать вещи хоть сотню раз, а я все равно найду на них кровь.

Мэтт тоже спустился и присоединился к Бри.

Криминалист указал на рабочий стол и плиточный пол:

– Я сфотографировал пятна крови и взял образцы. А теперь хочу воспользоваться реагентом, – он установил на треноге камеру, чтобы зафиксировать свечение кровавых пятен. А затем кивнул на несколько пакетиков с уликами на рабочем столе: – Я еще нашел кусочки двух сломанных ногтей, покрашенных красным лаком, и шесть длинных темных волосков, похоже, вырванных с корнем. На ногтях осталась кровь, возможно, и частички кожи тоже.

– Когда мы беседовали с Фарой, у нее ногти были покрыты красным лаком, – вспомнила Бри.

Мэтт кивнул:

– Она сопротивлялась.

Кровь и частички кожи на ногтях могли помочь установить убийцу по ДНК, но не спасти жизнь девушке этой ночью.

Криминалист вынул из своего чемоданчика пузырек со спреем:

– Ну, что ж, приступим.

Бри отошла в сторону. Эксперт надел защитные очки, распылил реагент, и кухня озарилась ярко-голубым флюоресцирующим светом. Бри разглядела небольшую голубую лужицу в том месте, где кровь скапливалась под пятном на краю столешницы.

Мэтт указал на голубой развод:

– Похоже, кто-то – вероятно, Фара – ударилась об этот край головой.

Присев на корточки, Бри провела рукой по полу:

– Она упала. И, возможно, пролежала здесь несколько минут, истекая кровью.

Кровь на полу явно была размазана. Разводы образовывали характерный зигзагообразный рисунок.

– Блейк затер кровь полотенцами, – предположил Мэтт.

Бри проследила за тонкой дорожкой из голубых черточек, тянувшейся к задней двери:

– Рана Фары продолжала кровоточить, пока он выводил ее наружу.

– Пятна и здесь размазаны, – заметил Мэтт. – Блейк усадил или уложил Фару в свой джип, а затем вернулся в дом, быстро затер кровь и бросил полотенца стираться.

Бри окинула взглядом светящиеся голубые разводы:

– Крови здесь довольно много.

– Первые два убийства были бескровными, – сказал Мэтт. – Почему Блейк изменил свой почерк с Фарой?

– Оба мужчины были убиты в собственных домах. А Фару Рис позвал сюда. Почему? Зачем менять уже отработанную и проверенную тактику? – покачала головой в раздумье Бри.

– Ответы на эти вопросы мы узнаем позднее. Нам нужно их найти.

Полиция штата, округа и Грейс-Холлоу уже объявила в розыск обоих.

Бри позвонила Хуаресу, все еще работавшему в участке.

– Мне нужно, чтобы вы проверили налоговые отчисления Риса Блейка. Нет ли у него другой собственности?

– Я как раз собирался вам позвонить, – голос Хуареса показался Бри странным.

– Что случилось?

– Мне удалось получить доступ к аккаунту Фары Рок в приложении для знакомств.

– И…

– На прошлой неделе она ходила на свидания с двумя мужчинами. Один из них – ваш брат, Адам.

У Бри перехватило дыхание. Грудь зажали в тиски ребра, словно высеченные из гранита. Назначив одного из полицейских ответственным за обыск, Бри двинулась к двери. Стряхнув с себя шок, она опустила телефон и поделилась информацией с Мэттом.

– Мэм? – позвал Хуарес.

Бри подняла телефон:

– Объявляйте в розыск обоих мужчин, – но она уже поняла: своей следующей мишенью Блейк выбрал Адама. – У нас есть патрульная машина близ дома моего брата? – Бри продиктовала адрес, хотя сознавала: шансов на это было немного. Адам жил в изолированной местности. Достаточно изолированной для того, чтобы Рис мог сделать там все, что задумал. У Адама не было соседей, способных что-либо увидеть или услышать.

Зато Бри смогла услышать, как изменилось дыхание Хуареса. Он двигался. Должно быть, пошел к диспетчеру – узнавать. Затем ее уши уловили приглушенное бормотание, и через секунду Хуарес снова подал голос:

– Вы ближе всех. Большинство наших полицейских задействованы на двух обысках.

– Я выезжаю. Вышлите подкрепление, – Бри прервала разговор с Хуаресом, уже выбегая за дверь.

По пути к машине она дала самому старшему полицейскому несколько коротких инструкций. И помчалась к внедорожнику со всех ног.

Мэтт не отставал. На этот раз он не стал ей говорить, что все будет в порядке, что опасность лишь в ее воображении.

Потому что все было слишком реально.

– Садись за руль ты, – руки Бри уже затряслись.

Мэтт скользнул на водительское сиденье. Убирая пистолет в кобуру и пристегиваясь ремнем безопасности, Бри постоянно набирала номер брата.

Каждый не отвеченный звонок усиливал ее страх.

– Адам не отвечает…, – телефон брата переключился на голосовую почту, и Бри оставила сообщение: «Адам, пожалуйста, позвони мне. Дело очень важное».

Не ограничившись голосовым сообщением, Бри послала Адаму еще и смс-ку с таким же текстом. Если он находился в зоне с плохим покрытием, тестовое сообщение могло дойти, даже когда не проходил звонок.

Мэтт отъехал от дома Риса. Бри прижала руку к груди – к тому месту, где вокруг ее сердца скапливалась гнетущая боль.

Она уже похоронила годом ранее сестру – жертву убийства. Вновь пережить смерть родного человека было ей уже не по силам.

Глава тридцать пятая

– А тебе известно, что яд гремучей змеи может убивать взрослого человека в течении нескольких дней, а некоторые люди не умирают, даже без медицинской помощи?

Увидев знак «Стоп», я нажимаю на педаль тормоза. Джип останавливается, слегка тряхнув своих пассажиров.

Позади раздается протестующее шипение под аккомпанемент змеиной «трещотки».

Я опускаю стекло. В салон задувает холодный ночной воздух, пропитанный запахом горелых поленьев. Кто-то наслаждается пикником у костра. Вытащив из кармана телефон Фары, я выбрасываю его в окно. Подскочив пару раз на асфальте, мобильник зарывается в траву на противоположной обочине дороги.

Это и мера предосторожности с моей стороны, и трюк для отвлечения внимания шерифа и ее полицейских ищеек.

Не дожидаясь, когда в салоне станет слишком холодно, я закрываю окно. Аквариум я прикрыл грелками для рук и одеялами – теплолюбивая рептилия должна находиться в комфортных для нее условиях. Мне не хочется, чтобы змея превратилась в сонное, апатичное и ни на что не способное существо. Мне надо, чтобы она оставалась злой и агрессивной, когда на место прибудет шериф.

Повернувшись на сиденье, я проверяю состояние своей «пассажирки». Еще перед выездом я откинул спинки задних сидений, увеличив площадь багажного отсека. Фара лежит на боку. Стяжки сковывают ее запястья за спиной и крепко сжимают лодыжки. На всякий случай я еще притянул дополнительным узлом ее запястья к стопам. Тело девушки выгнуто, как вывернутый в обратную сторону лук. Я лишил ее свободы действий, сделал полностью беззащитной. А под стяжки подоткнул мягкие матерчатые «прокладки». Не хочу, чтобы ее прекрасную кожу испортили странгуляционные борозды. Шериф должна поверить в то, что Фара совершила самоубийство.

В ее красивый ротик я вставил мягкую затычку. Не желаю, чтобы судмедэксперт обнаружил следы или даже частицы скотча. Я смотрел телесериал «Расследование на месте преступления». Но даже невзирая на затычку, я слышу, как поскуливает Фара. И этот звук скребет по моим нервам как точильный камень.

– Может быть, ты все-таки заткнешься! – не выдерживаю я.

Увы, мое требование бесполезно. Фара явно не может остановиться. По ее лицу текут слезы и сопли; глаза покраснели и опухли. Но мое сердце екает каждый раз, когда я на нее смотрю. И я ненавижу Фару за это.

Ее лицо примерно в десяти дюймах от аквариума со змеей, и гремучник этому не рад. Хвост змеи колышется, а сама она свернулась кольцом в углу своего стеклянного домика и закинула назад голову. В силу близости змея видит в Фаре угрозу. Еще одно проявление иронии жизни. Фара не в том положении и не в том состоянии, чтобы представлять для кого-то угрозу.

Повернув голову и устремив взгляд на дорогу, я жму на газ. Джип осторожно ползет в темноту. Мой дом находится в цивилизованном районе, а последний бойфренд Фары живет у черта на куличках, в забытой богом и людьми глуши. Но в этом есть большой плюс – никаких соседей в пределах видимости.

Колесо попадает в рытвину, и змея снова издает сердитое шипение.

А Фара опять хнычет.

Я смотрю в зеркало заднего вида.

Она должна была уже полностью оправиться от последствий оглушения. Так почему же выглядит такой слабой? Словно испытывает недомогание или одурманена чем-то. Не думаю, что рана на ее голове очень опасная. Хотя, возможно, я ошибаюсь. Но это уже не имеет значения. Жить Фаре по-любому осталось недолго. К утру она будет мертва. Только я хотел бы умертвить ее своими руками. И, чтобы двигаться дальше, мне необходимо самообладание.

На дно багажного отделения у меня постелена пленка, а голова Фары лежит на полотенце, так что она не оставит после себя грязи. В том месте, где Фара ударилась о край моей столешницы, ее волосы залила и склеила кровь. Может быть, змея улавливает ее? Запах крови привлекает большинство хищников. Всегда алчущие легкой пищи, они ищут раненых и ослабевших жертв. Но змеи заглатывают свою добычу живой и целиком. Возможно, кровь для них ничего не значит.

Лучи фар устремляются вправо – я съезжаю на грунтовую дорогу. Мы почти на месте. Меня охватывает возбуждение. Вот она! Ночь, которую я так ждал и планировал. Конец моей игры.

Точнее, конец для Фары и Чудика. А для меня более подходящее слово – финал.

Я стараюсь сделать глубокий, успокоительный вдох, но отекшие носовые пазухи до сих пор не пропускают воздух, вынуждая меня втянуть его ртом. Мне следовало приложить к носу лед, но я не захотел тратить время.

Приблизившись к подъездной аллее, я снижаю скорость. Узкую дорогу к переделанному сараю обрамляет с обеих сторон луг. Я долго размышлял над тем, как попасть в дом незамеченным. Но Чудик-художник вряд ли выбрался в город. Сегодня мне придется действовать в открытую. Но это не проблема. Я ощущаю необыкновенный прилив энергии. Отпустив педаль газа, я направляю машину туда, откуда с некоторого расстояния могу обозревать и фасад, и боковую стену сарая. Вооружившись биноклем, сканирую переднюю часть строения. У Чудика появилась крутая тачка. Только плохо, что он не вертится вокруг нее, наслаждаясь новой «игрушкой».

Большие окна, обеспечивающие ему идеальное освещение для занятий живописью, позволяют мне рассмотреть и его студию. Свет горит в ней на полную мощность, и теперь я вижу и самого Чудика. Он стоит перед мольбертом с кистью в руке и наносит мазками на полотно краску послойно.

Я не «пас» его так долго, как остальных. Но не думаю, что это было необходимо. Едва ли Чудик может оказать серьезное сопротивление. Художники – натуры утонченные и чувствительные. Запугать таких очень легко. Чудик – брат шерифа, но я ни разу не видел его с оружием. Он не бегает по утрам и вечерам, не посещает спортзал или фитнес-клуб. Временами он даже не ест и не спит.

Только рисует.

Я не отрываю от окна взгляд. Чудик всецело поглощен своей работой. По-моему, он не заметит, даже если я приближусь к нему вплотную. Несколько минут я наблюдаю, как он работает. И признаюсь честно, делаю это не в первый раз. Я уже подглядывал за ним, причем с более близкого расстояния. Достаточно близкого, чтобы рассмотреть в подробностях весь процесс. И этот процесс, в результате которого картина обретает форму, реально зачаровывает. Чудик выстраивает свой образ – мазок за мазком, штрих за штрихом, слой за слоем. Сложное и кропотливое действо. И, похоже, Чудик не следует плану. Интересно, он видит в воображении конечный результат еще до того, как приступает к написанию картины, или пишет ее интуитивно?

Возможно, я спрошу его об этом перед тем, как убью.

Выключив фары, я медленно качусь по подъездной аллее. Но вовсе не из опасения, что Чудик меня заметит. Он не помнит даже, запер ли дверь. Останавливаюсь у противоположной от студии стены – чтобы джип не видно было с дороги. Заглушив мотор, беру с пассажирского сиденья рюкзак, расстегиваю молнию и проверяю свое снаряжение. Перчатки, электрошокер, стяжки, полиэтиленовая пленка – все на месте.

И пистолет…

Теперь, после того как я уже поразил две цели, у меня выработалась система. Мне надо лишь проникнуть в дом. Как только я вырублю Чудика шокером, игра будет закончена.

Я выведу его из строя, сделаю беспомощным и… удушу.

Это удивительно легкое и аккуратное убийство. Никакой крови. Мне хватило раны на голове Фары и собственного разбитого носа, чтобы сполна оценить изящество такого «чистого» убийства. Ни грязи, ни беспорядка и всего за несколько минут! Я выхожу из машины. Воздух стал уже настолько леденящим, что мне кажется, будто я вдыхаю осколки стекла. Кожу на лице щиплет. И руки – даже в перчатках – быстро индевеют. Холод из почвы просачивается сквозь подошвы ботинок к стопам.

При каждом шаге пальцы ног покалывают невидимые булавки. Я шевелю пальцами и трясу запястьями, чтобы разогнать в жилах кровь.

У меня такое ощущение, будто мы с шерифом сблизились за последние несколько дней. Я убил кое-кого, она пытается меня поймать. Но до разгадки этого запутанного дела ей еще ох, как далеко!

Я наклоняюсь и заглядываю в салон:

– Шериф думает, что это ты убила Спенсера и Джулиуса.

Фара хнычет и сопит.

– И она решит, что это ты убила Чудика, а потом покончила с собой, – добавляю я. – Я все это заранее спланировал. К сожалению, у меня не получится тебя задушить. Люди используют полиэтиленовые пакеты, чтобы совершить суицид. Но мне кажется, что в твоем случае это выглядело бы не очень правдоподобно, – я прикасаюсь к карману куртки, оттянутому пистолетом. – Нет. Твоя смерть будет быстрой и безболезненной. Ты получишь пулю в голову. Тебе должно быть стыдно за это. Мужики, с которыми ты трахалась, умирают медленной, мучительной смертью. Умирают из-за тебя. А у тебя будет легкий конец. Эта ночь полна иронии.

Надеюсь, рана в голове девушки не спутает мне карты. Фара должна выстрелить себе в тот же самый висок, которым ударилась о столешницу. Выстрел скроет и кровь, и синяк. К счастью, Фара приложилась к столешнице правым виском.

Удача сопутствует мне.

– Вы двое ждите здесь, – смеюсь я собственной шутке. – Я долго не задержусь. Как только он онемеет, я занесу тебя в дом. Будешь наблюдать за тем, как он сдохнет, с места в первом ряду.

В глотке Фары глохнет тихий стон – отчаянный и почти нечеловеческий звук безнадежности. Она долго металась между ужасом и принятием уготованной участи. Но теперь я вижу в глазах девушки смирение.

Не думаю, что она сумеет высвободиться из моих пут. Я связал ее надежно. Фара не сможет сдвинуться больше, чем на дюйм. Натянув перчатки на руки, а на голову шапку, я обхожу сарай. Ветер с воем проносится по открытой местности. Такой ландшафт мне опять-таки на руку: если вдруг сюда кто-то нагрянет, я увижу его гораздо раньше, чем он доберется до дома. Я подкрадываюсь к входной двери; выдыхаемый воздух уносится в ночь облачками пара. Ручка не поворачивается. Чудик не забыл запереть дверь.

Разочарованный и раздраженный, я снова отступаю в тень. Но у меня, конечно же, есть план на случай непредвиденных обстоятельств. Интерьер дома Чудика – открытое пространство с единственной перегородкой, отделяющей студию от жилой зоны. Окно, в которое я могу залезть незамеченным, всего одно. Я возвращаюсь к джипу за стремянкой. В ней всего две ступеньки, но мне больше и не нужно. Установив стремянку под окном, я взбираюсь на нее и, оказавшись около окна в ванную, снимаю с плеч рюкзак. Когда я на днях забрался в дом Чудика в его отсутствие, я отпер окно. Никто не проверяет щеколды на окнах, если только их не открывает. А Адам наверняка не открывал окна на этой неделе – температура на улице ночами опускается до нуля.

Затаив дыхание, я толкаю створку. Она легко поддается. Когда я отпер окно в прошлый раз, я также смазал петли – чтобы залезть внутрь бесшумно. Запихав в окно сначала рюкзак, я просовываю в отверстие свой корпус. Куртка и рубашка задираются, и талию покалывают ледяные иголки. Это самая сложная часть трюка. Дождавшись, когда порывистый ветер снова громко завоет, я сбрасываю вниз рюкзак и, извиваясь, протискиваюсь внутрь. Руки соскальзывают по стене на пол, а следом за ними и мое тело – как новорожденный жираф, выныривающий из лона матери.

Не тратя время, я встаю на ноги и осторожно закрываю окно. А затем замираю на месте, перевожу дух и прислушиваюсь в надежде на то, что Адам не захочет в туалет до того, как я подготовлюсь. Но никакого движения в доме не слышно. Даже кажется, будто он пуст.

Расстегнув рюкзак, я достаю несколько стяжек и кладу их в левый карман куртки. Правый занимает пистолет.

В руке я зажимаю шокер. Чтобы согреть занемевшие пальцы, я несколько раз сжимаю и разжимаю их.

Для первого шага важно одно – обездвижить Чудика. Так что остальные вещи могут подождать здесь.

Я на дюйм приоткрываю дверь. В жилой зоне темно. Похоже Адам начал работать в студии еще до заката и не позаботился включить в ней свет.

Ветер на улице усиливается; он яростно атакует убогие стены и дребезжит оконными стеклами. Кисть скользит по холсту. Материя шуршит. Дверь распахивается от одного моего прикосновения кончиком пальца, и я вступаю в главную комнату.

На полу валяются грязные вещи, как будто контейнер для их хранения взорвался. Простыни каскадом струятся с постели на пол. Я с отвращением пересекаю комнату. Свет в студии яркий. Приблизившись к перегородке, я на секунду замираю в тени.

Адам, как стоял, так и стоит перед мольбертом с кистью в руках. И внимательно изучает свою работу. На столе рядом с ним разбросаны кисти, палитра и тюбики с краской. На несколько секунд процесс написания картины приковывает мое внимание. С холста изливаются эмоции. Цвета и слои одновременно простые и сложные. Текстура формирует нюансные оттенки. Красные и черные мазки, проецирующие гнев, контрастируют с теплыми оттенками синего и зеленого. Ощущение такое, что конфликт обуздывает умиротворение. Любовь царит над ненавистью.

Картина лишь сильнее распаляет мою ярость.

Адам видит надежду там, где ее нет. Сегодня ночью я покажу ему, насколько он не прав. Я покажу этому оптимисту, что тьма всегда побеждает.

Пальцы еще крепче сжимают шокер. Я крадусь вперед, аккуратно ставлю на пол каждую ногу – вдруг какая-нибудь половица предательски скрипнет? Мне остается всего несколько футов, когда Адам застывает и настороженно вскидывает голову. Неужели он услышал мое дыхание? Или мое присутствие почуял его чрезмерно развитый инстинкт самосохранения?

Мои мышцы напрягаются. Адам поворачивается. И уже во второй раз за эту ночь я поражаюсь скорости реакции своей намеченной жертвы. Чудик оказывается быстрее, чем я думал. Свой промах с Фарой я сразу осознал. Эта девушка – одна из самых сильных и тренированных людей, которых я знаю. Что, в общем-то, неудивительно. Далеко не каждый может лазить по вертикальным стенам. Но этот художник… Он же не занимается никаким спортом. Он должен быть тюфяком! Слизняком!

В глазах Адама отражается замешательство, но только на миг. А уже в следующий момент он отводит одну ногу назад, а руки поднимает перед собой – ладонями ко мне, в классической оборонительной стойке. Я снова замахиваюсь на него шокером. Главное замедлить его на секунду, а уж там я выберу, куда лучше нанести удар. Но Адам, отбросив мою руку, отскакивает назад. Мы с ним примерно одного роста и веса. Только я поддерживаю спортивную форму, а он рисует целыми днями. Одолеть его мне представлялось несложным. Но художник, похоже, владеет навыками какой-то борьбы.

Продолжение физического противостояния заводит меня. Я люблю справляться с вызовами, и одержать настоящую боевую победу мне удовольствие. Но у меня на это нет времени.

Встретившись со мной взглядом. Адам нагибается и подхватывает молоток.

Что ж, тогда держись. Я сейчас не заинтересован в честной схватке.

Отступив назад, я вытаскиваю из кармана пистолет и нацеливаю ему в грудь.

– Брось молоток. Иначе мне придется тебя застрелить, хотя я этого не хочу.

Адам колеблется, явно взвешивая свои шансы. Мы оба понимаем: как только я его обезоружу, игра закончится.

– Я не промахнусь, – предупреждаю сквозь зубы.

Взгляд Адама падает на пистолет; похоже, он подумывает сдаться. Или все же пристрелить его? Подняв выше пистолет, я вытягиваю руку вперед. Нас разделяют каких-то шесть футов. Я, конечно, не первоклассный стрелок, но стреляю прилично. И с такого расстояния точно попаду в Адама.

Словно придя к такому же выводу, Чудик приседает и осторожно кладет на пол молоток.

– Повернись и заведи руки за голову.

Адам кивает, но прежде чем он поворачивается, я замечаю проблеск вызова в его глазах.

– Чего ты хочешь? – спрашивает он. Это первые слова, произнесенные им за время нашего противостояния.

Я нащупываю стяжки в кармане. Адам сплетает за головой пальцы; съехавшие рукава его поношенной футболки обнажают большие бицепсы, которых у художника быть, по идее, не должно. Одной рукой мне ему запястья не связать. Придется убрать пистолет обратно в карман. Как бы Адам снова не попытался вырваться, когда я приближусь к нему. Не зря он так аккуратно положил молоток у своих ног – чтобы до него можно было легко дотянуться.

Черта с два!

Справлюсь и одной рукой. Нацелив пистолет в голову Адама, я левой рукой достаю из кармана электрошокер, прикладываю к его спине и, нажав кнопку, поражаю его током. Тело Адама сотрясается, но он умудряется устоять на ногах. Раздраженный его неповиновением, я держу шокер у кожи дольше обычного. Адам начинает неметь. Его тело ударяется о стол, кисти и другие рисовальные принадлежности разлетаются в стороны.

Лишь когда Адам корчится на полу, и его мышцы деревенеют, я убираю в карман пистолет. Убедившись в том, что стяжки в порядке, я стискиваю ему запястья и лодыжки. Крепко-накрепко. Я не собираюсь оставлять ему ни малейшего шанса.

Я его сделал!

В ожидании, когда Адам восстановит слабый контроль над телом, я затаскиваю в студию кухонный стул. Затем заставляю Чудика сесть. И подхватив его под руки, я затаскиваю на стул. Адам тяжелый и совершенно неподатливый, как мертвый груз. К тому моменту, как мне удается его усадить, я весь покрываюсь потом. Перерезав стяжки на лодыжках своей жертвы, я привязываю их к ножкам стула. Потом то же самое проделываю с запястьями Адама, притянув каждое к подлокотнику стула. В дополнение к этому, я пропускаю еще одну стяжку в петлю ремня сзади джинсов и притягиваю ее к планке на спинке стул. После чего заношу в студию еще один стул и ставлю его так, чтобы Фара сидела лицом к Адаму, примерно в десяти футах от него.

Пускай наблюдают страдания друг друга.

Отступив назад, обозреваю свою работу. Вся сцена будущего действа достойна шекспировской драмы, истории об обмане и предательстве. Два любовника обречены из-за своей страсти, им не избежать трагического конца. Мои потные руки от предвкушения покрываются мурашками.

Насладившись зрелищем, я толкаю Адама – хочу убедиться, что он не оправится, пока я готовлюсь. Чудик оседает на стуле. Только пластиковые стяжки удерживают его корпус в вертикальном положении. Моя жертва совсем обмякла, и я спокойно ее оставляю.

Пора идти за вторым действующим лицом спектакля, который я намерен поставить сегодня ночью. Я ощущаю, как по жилам пробегает трепет нетерпения. Это убийство будет иным. У меня будет зрительница, и моя цель гораздо более масштабная. На этот раз своей мишенью я выбрал брата шерифа. Его смерть уничтожит ее. А я – после того, как Адам с Фарой умрут – с удовольствием понаблюдаю, как шериф, купившись на оставленные мной улики, пустится по ложному следу, чтобы в итоге прийти к неправильному выводу.

Лучше и быть не может.

Оставив Адама связанным, как индейку ко Дню Благодарения, я выхожу на улицу. Открыв багажный отсек джипа, я первым делом наваливаю грелки на сетчатую крышку аквариума и заношу его в дом. Змея все еще активная и агрессивна, так что грелки для рук, похоже, сработали. Я ставлю аквариум в студии. Адам пока не шевелится, но его глаза расширяются при звуке шипения и гремучей трескотни рептилии. Входную дверь я намеренно не закрывал, и в комнате уже стало зябко.

Я возвращаюсь к джипу. Над открытым луговьем проносится ледяной порыв ветра, пригибая к земле высокие сорняки и траву. Фара – без куртки – дрожит всем телом. Я показываю ей пистолет:

– Делай, что я скажу, или умрешь прямо сейчас.

Девушка не отвечает, но ее глаза блестят слезами. Я перерезаю стяжки на ее лодыжках. Фара тут же пытается вытянуть ноги. Шутка ли – пролежать в неудобном, скрюченном положении не меньше часа. Придется ей помочь выбраться из багажника. Надеюсь, сучка сможет идти сама. Я не горю желанием ее нести. Фара худая, но мускулистая и на удивление тяжелая. Мне пришлось немало попотеть, укладывая ее в джип у моего дома.

– Сядь прямо, – приказываю я.

Фара пробует, но она еще очень слаба – то ли из-за регидности мышц, то ли из-за травмы головы. Схватив ее за лодыжки, я притягиваю ее к себе и перекидываю стопы через бортик. Убираю в карман матерчатые прокладки, которые подкладывал под стяжки. И, взяв девушку за руку, вытаскиваю из машины. Фара покачивается из стороны в сторону. Я даю ей минуту. К счастью, вокруг ни души. Меня уже обуревают и нетерпение, и возбуждение, а, с другой стороны, куда спешить?

Растянутое предвкушение лишь усиливает наслаждение.

Взгляд Фары скользит по лугу. Похоже, она даже в таком плачевном состоянии подумывает сбежать.

– Не делай этого, – приоткрыв полу куртки, я снова показываю ей пистолет, а затем достаю из кармана шокер.

Явно вспомнив пережитый опыт, Фара отшатывается и мотает головой.

– То-то же, – волоку ее к двери. – Если у меня не получится вырубить тебя шокером, я застрелю тебя из пистолета. Пулю не обгонишь. Дальше двадцати футов отсюда ты не пробежишь.

Хотя… даже если бы Фаре удалось вырваться на свободу, куда бы она подалась? С раной на виске, да без куртки?

Затолкнув ее в дом, я закрываю за нами дверь. Преодолев гостиную, мы вваливаемся в студию. При виде Адама, привязанного к стулу, Фара вскидывает голову. И спотыкается. Больно дернув ее за руку, я удерживаю девушку на ногах.

– Садись, – приказываю ей.

Плача и шепча что-то с затычкой во рту, Фара повинуется. Я привязываю ее к стулу так же надежно, как и Адама, но не забываю подложить прокладки под стяжки, чтобы они не оставили на коже отметин.

– Какого черта? – бормочет Адам. И трясет головой, словно хочет ее прояснить.

Проигнорировав Чудика, я обращаюсь к Фаре:

– Тебе посчастливится увидеть, как умрет твой любовник.

– Мы не любовники, – еле слышно хрипит Адам.

Я навожу на него пистолет:

– Заткнись! Заткнись! Заткнись!

Я начинаю утрачивать над собою контроль; он тает, как свет задних фар в темноте. Мне ужасно хочется спустить курок, я из последних сил сопротивляюсь желанию. Приходится сделать несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы восстановить самообладание.

Они оба прочно связаны – и Фара, и Адам. Они не смогут оказать мне противодействие. Я затыкаю пистолет за пояс.

А затем выкладываю на рабочий столик художника скотч и моток полиэтиленовой ленты.

Пистолет упирается мне в бок. Я и его кладу на столик так, чтобы в любой момент до него дотянуться. Взяв скотч, я заклеиваю художнику рот. Удовлетворение в груди расцветает пышным цветом.

Все готово – и сцена, и декорации, и участники потрясающего спектакля.

И теперь я могу реализовать грандиозный финал своего идеального плана.

Глава тридцать шестая

Мэтт указал на внедорожник возле подъездной аллеи Адама. И на ладонях Бри проступил липкий пот. Она поспешила вытереть руки о штанины. Но страх, как ледяная вода, уже начал разливаться по ее венам. Дом брата стоял на другой стороне пустого луга величиной с футбольное поле. Бри окинула взглядом строение и, покопавшись в бардачке, выудила из него бинокль.

– В его студии горит свет.

– Перед домом припаркованы две машины. Можешь их опознать?

Бри навела на них бинокль:

– Это «Бронко» Адама и стильный средне-размерный кроссовер; должно быть, это «Порше Кайен», который брат недавно купил.

– Других автомобилей нет?

– Не видно, – Бри сосредоточила внимание на окне студии. – Я вижу лишь картину Адама, а самого его нет.

Бри опустила бинокль.

Мэтт забарабанил пальцами по рулевому колесу:

– Как поступим? Подъедем к дому или оставим машину здесь?

– У Риса была фора, – сказала Бри. – Он может находиться в доме прямо сейчас. «И убивать моего брата…»

Перед глазами шерифа промелькнули – словно кадры слайд шоу – фотографии тел Спенсера и Джулиуса. К горлу подступила тошнота.

– Если Блейк внутри, он может заметить, как мы паркуемся у дома. Ему ничто не загораживает обзор.

Включив первую передачу и выключив фары, Мэтт свернул на узкую грунтовую дорогу, бежавшую к перестроенному сараю Адама. На середине пути он остановил машину. На этом месте их не видно было из окна студии, и на таком расстоянии Рис вряд ли услышал их приближение.

Бри выключила подсветку салона и посмотрела на Мэтта:

– Готов?

Тот поправил наушник:

– Пошли.

Бри сообщила их местонахождение диспетчеру. До прибытия подкрепления оставалось десять минут. А человек мог задохнуться через шесть. Ждать было нельзя.

Мэтт натянул черную вязаную шапку на голову и кожаные перчатки на руки. Бри сделала то же, и они вместе выскользнули из машины в темноту. Как можно тише закрыли дверцы. На лугу буйствовал ветер – достаточно холодный, чтобы глаза Бри сразу же заслезились, а зубы заболели. Мэтт выставил перед собой AR-15. Бри сжала в руке «Глок», и они бегом пересекли пятьдесят ярдов мерзлой земли. У начала подъездной аллеи оба замедлили шаг. Бри повернула налево, в несколько размашистых прыжков добралась до угла дома, остановилась и вгляделась в боковой двор. Там стоял джип Риса. Сердце Бри сдавил ужас.

Их предположение подтвердилось. Блейк находился внутри.

Вместе с Адамом.

Откинув назад голову, Бри прошептала в свой наушник:

– Вижу джип Блейка. Выглядит пустым.

Ветер заглушил ответ Мэтта, но Бри послышалось «Черт».

Был ли ее брат еще жив? У Бри было одно сильное качество: она умела разграничивать эмоции и действия. И сейчас она поступила также. Задвинув страх на задворки сознания, Бри сосредоточилась на его спасении.

Подняв оружие, они с Мэттом завернули за угол и обошли джип. Сарай защищал их от ветра. Бри направила лучик фонарика в салон. Пусто! Мэтт вытащил из кармана брюк складной нож, открыл его и проколол острием лезвия все четыре шины.

Завернув за очередной угол сарая, Бри с Мэттом вышли к его задней стене. Ветер со всей силы хлестанул Бри по лицу, но она уже не ощущала холод. Окна находились на уровне головы. Пригнувшись, они подкрались к каждому из них и заглянули внутрь. Первые два окна – те, что были темные – смотрели в жилую зону. Большие окна студии Адама прорезали полотна задней и боковой стены дома.

Все чувства Бри обострились до предела. Прижимаясь спиной к деревянному сайдингу, они с Мэттом – плечом к плечу – прокрались вдоль стены, присели на корточки под подоконником и обменялись взглядами. Из окна на улицу проливался свет, и Бри смогла отчетливо рассмотреть лицо напарника. Его глаза были мрачными; Мэтта одолевали те же мысли и опасения, что и Бри. Побоявшись выдать себя даже шепотом и встревожить Риса, они просто кивнули друг другу.

Подставлять головы под возможный встречный огонь противника было неблагоразумно. Если бы Рис их убил, Адама уже никто бы не спас. Бри вытащила мобильник, включила камеру, перевела ее в режим селфи и стала медленно поднимать вверх – до тех пор, пока объектив камеры не оказался чуть выше уровня подоконника, и им с Мэттом не стала видна студия. Повращав мобильником, Бри смогла навести камеру так, что в ее объектив попали три человека.

При виде их к горлу Бри подступила желчь. Адам и Фара, привязанные к стульям, сидели лицом друг к другу. Из отвратительной раны на голове девушки капала кровь, заливавшая ей глаза. На теле брата Бри не заметила видимых повреждений. Адам выглядел полностью дезориентированным. Но он был жив!

Рис стоял с другого бока от Адама, с мотком полиэтиленовой ленты в руках. Блейк собирался убить его тем же способом, каким убил Спенсера и Джулиуса.

Чертовски жестоким способом…

В груди Бри забурлил гнев – жаркий и пьянящий. Ей захотелось всадить в Риса пулю. Нет, десять пуль! Но возможности точно прицелиться не было. Бри рисковала попасть в брата, сидевшего между Рисом и окном. Повернув телефон, она изучила остальную часть комнаты. На рабочем столике Адама лежал пистолет.

Опустив мобильник, Бри повернулась к Мэтту. Они оба уже осознали: у Адама осталось не так много времени.

У Бри имелся ключ от его дома. Но Рис мог услышать скрип приоткрывшейся двери. Можно было бы разбить стекло и залезть в окно. Но успеют ли они проникнуть внутрь до того, как Блейк схватит свой пистолет? Маловероятно. Бри могла бы ворваться в дверь, пока Мэтт прикрывал бы ее с этой точки. При необходимости он мог залезть через окно внутрь. Его винтовка сработала бы точней, рискни они выстрелить в Риса.

Бри повела головой, и они отступили к противоположному углу постройки; там она шепотом изложила свой план Мэтту. Ему эта идея не понравилась – Мэтт всегда норовил первым переступить порог. Но спорить он не стал. Им нужен был чистый выстрел по Рису, без помехи в лице Адама посередине. Бри подняла вверх два пальца:

– Дай мне две минуты.

– Я не позволю этому ублюдку убить Адама, – прошептал в ответ Мэтт.

Холод исколол ее легкие, пока Бри бежала к переднему фасаду дома. По пути она успела связаться по рации с диспетчером и полицейскими из подкрепления. Сообщив им о своем намерении ворваться в дом, Бри опустила руку в карман. Ее пальцы настолько онемели от холода, что, нащупав заветный ключ, Бри чуть не выронила его. Стянув перчатку, она повторила попытку. Действуя очень медленно и аккуратно, Бри вставила ключ в замочную скважину и повернула. Щелчок сдвинувшегося язычка прозвучал громче ружейного выстрела. Бри осталось только уповать на то, что ветер заглушил шум.

Ее сердце заколотилось как бешеное; пульс начал отдаваться в ушах. Чтобы поле зрения не сузилось под воздействием адреналина, Бри сделала глубокий вдох и на минуту задержала воздух в легких. Добившись замедления сердцебиения, она вернула ключ в карман и вытащила пистолет. А затем повернула ручку, осторожно открыла дверь и сделала шаг в темноту.

Глава тридцать седьмая

Глядя на часы, Мэтт отсчитал последние секунды. Для наблюдения за Рисом он воспользовался своим телефоном. На экране было видно, как Блейк подцепил большим пальцем край полиэтиленовой ленты, отмотал ее примерно с фут и подошел к Адаму.

Мэтт представил, как Бри заходит в переднюю дверь. Услышит ли ее Рис?

Адам попытался отвести назад голову; стяжки-путы впились в его плоть; стул покачнулся, как только он дернулся. Не успел Мэтт среагировать, как Рис вытащил шокер и ткнул им в Адама. Ток, пробежавший по его телу, полностью обездвижил художника. Мэтт ощутил тошноту, а потом его грудь наводнила ярость.

«Ну, гад, берегись!»

Сунув мобильник в карман, Мэтт встал и повернулся к окну; приклад винтовки вжался в плечо. Рис стоял к нему спиной, но Мэтт все равно не мог выстрелить в него без риска задеть Адама.

Рис продолжил разматывать ленту. Воспользовавшись этим, Мэтт развернул винтовку и ударил прикладом в окно. Стекло треснуло, и на студию Адама пролился дождь из колючих осколков. Фара взвыла; но ее высокий вопль приглушила затычка во рту.

Стоя все еще за Адамом, Рис развернулся, бросил ленту и схватил со столика пистолет.

Не имея возможности чисто прицелиться, Мэтт не отважился стрелять в окно. У него оставался один вариант – запрыгнуть через окно внутрь. И сделать это Мэтт должен был очень быстро, иначе сам рисковал стать мишенью.

Закинув приклад винтовки на нижнюю поперечину оконной рамы, Мэтт смахнул с нее самые крупные осколки. И тут же, ухватившись за подоконник руками в перчатках, подтянулся всем телом вверх. Его грудь и живот, защищенные от осколков броником, соскользнули внутрь невредимыми. А вот бедро пронзила острая боль. А в следующий миг студию огласил выстрел из пистолета. Пуля поразила в подоконник всего в нескольких дюймах от головы Мэтта. Поджав ноги, он спрыгнул на пол, приземлившись на ковер из стеклянных осколков и других предметов, разлетевшихся по студии. Рядом с лицом Мэтта оказался тюбик с краской. А палка под локтем, похоже, была кистью. Прогремел второй выстрел. Пуля угодила в стену, раскрошив древесную плиту в щепки. Мэтт перекатился на живот, нацелил винтовку на Риса и включил подствольный фонарик.

Рис спрятался за Адама, прикрываясь им как щитом. И мишень поменял, прижав дуло пистолета к виску Адама:

– Я убью его.

– Тебе это с рук не сойдет, – крепко зажав винтовку, Мэтт оглядел Блейка с головы до ног, ища куда лучше его поразить.

Но Рис оказался довольно хитрым: спрятал все тело за корпусом Адама.

– Ты тут ничего не контролируешь! – прокричал он. – Здесь я диктую правила игры. И мне решать, что будет дальше.

За Рисом шевельнулась фигура. Бри нацелила пистолет в Блейка. Но на ее пути оказалась Фара. Обойдя связанную женщину, Бри встала в стойку для выстрела. Но под ее ботинком что-то треснуло. Рис резко повернулся и пригнулся в тот самый момент, когда Бри спустила курок. Ее пуля вонзилась в стену там, где за долю секунды до выстрела находилась голова Блейка. Тот прильнул всем телом к полу.

Сердце Мэтта застучало как сумасшедшее, когда он произвел выстрел. Бри тоже выстрелила. Рис вскрикнул. Должно быть, Бри в него попала.

– Что б вы сдохли! – прокричал Блейк, выстрелив в Мэтта; а затем развернулся и еще раз выстрелил в Бри.

Но он двигался и не целился. И оба раза промахнулся. Пули отскочили от стен.

Мэтт снова вскинул винтовку. Рис опять попытался спрятаться за Адама или Фару, но Бри также не стояла на месте. Перекатываясь, Блейк устремился к разбитому окну – единственному варианту бегства. Подобравшись к нему вплотную, Рис вскочил на ноги, но его ботинки поскользнулись на битом стекле и мусоре. В отчаянной попытке сохранить равновесие, Блейк замахал руками, как мельничными крыльями, но на ногах не устоял и при падении задел аквариум.

Сосуд опрокинулся. Тяжелое туловище рептилии стукнулось о стекло. Крышка с аквариума сорвалась. И оба – и человек, и змея – полетели на Мэтта. Тот отпрянул назад, как испуганный краб. И потерял гремучника из вида. Студию огласило эхо нового выстрела. Бри еще раз спустила курок. Сыпля проклятиями, Рис отполз в сторону.

«Поразила ли его Бри второй пулей? А где змея?»

Мэтт почувствовал в икре жжение.

«Черт!»

Она его укусила.

Глава тридцать восьмая

Бри вытянула руку с пистолетом вперед. «Где эта чертова змея?» Ее взгляд привлекла тонкая тень на искрящемся ковре из стекла. Длинное зеленовато-бурое тело скользило быстрее, чем должно было передвигаться безногое существо. Бри произвела три выстрела в быстрой последовательности. Туловище змеи дернулось – хотя бы одна из пуль попала в цель. Но Бри отвела пистолет, лишь убедившись, что рептилия мертва. Тяжело дыша, она повернулась обратно к мужчинам и увидела, как Рис вылезал из окна.

– Ты убила ее? – спросил Мэтт, пытавшийся подползти к Блейку.

– Да, – ответила Бри.

Мэтт кивнул. Штанина на его ноге была закатана до колена. А на икре краснел пунктирная ранка.

– Она что – тебя укусила? – Бри обдала волна холодного ужаса. Она тут же связалась по рации со скорой помощью: – У нас пострадал офицер. Укус гремучей змеи, – Бри отпустила кнопку на микрофоне: – Другие повреждения есть?

– Нет, – мотнул головой Мэтт.

Но он заметно побледнел и дрожал. И брюки на его бедре были запятнаны кровью.

Вытащив нож, Мэтт перерезал стяжки на запястьях Адама. Тот сам сорвал с губ скотч и взял у Мэтта нож.

Бри попыталась вспомнить, что говорил ей сотрудник службы по контролю за животными – там, в доме Джулиуса.

– Лежи неподвижно, чтобы яд не распространялся по телу. Укусы обычно не приводят к смерти, если оперативно оказана медицинская помощь. С тобой все будет в порядке.

Но место укуса уже покраснело и начало опухать.

Кого она пыталась убедить – его или себя?

– Шериф, – послышался в рации голос диспетчера. – Где гремучая змея?

– Она мертва, – покосилась на рептилию Бри. – Точнее, разорвана в клочья.

– Пожалуйста, сфотографируйте ее голову и туловище для доктора Янг из отделения неотложной помощи, – диспетчер дал ему телефон шерифа.

– Я сделаю, – потянулся за мобильником Мэтт.

– Лежи, не двигайся! – приказала ему Бри.

Подбежав к змее, она сама сделала снимки и отослала доктору.

В разбитое окно потянуло холодом.

Фара застонала – похоже, в шоке.

– Сможешь посмотреть, как она? – обратилась Бри к Адаму.

– Сейчас займусь, – Адам высвободил ноги, завел руки за спину, перерезал стяжку, пришпилившую его джинсы к стулу, и двинулся к Фаре.

При каждом шаге его покачивало, но глаза горели желанием помочь девушке. Та, завалившись боком на пол, надрывисто всхлипывала.

Зажужжал мобильник Бри. Это звонил доктор Янг. Бри ответила, а тот не стал распинаться в любезностях:

– Это гремучая змея Мохаве, самая смертоносная в Штатах. Доставьте офицера к нам, как можно скорее. Не дожидайтесь бригады скорой помощи. Мы подготовим противоядие к вашему приезду.

– Будем у вас через двадцать минут, – Бри кинулась к Мэтту.

Краснота и отечность уже охватили всю его ногу. Бри сглотнула панику, поднявшуюся в горло:

– Мы едем в отделение неотложной помощи.

С улицы донесся вой сирен.

Бри подставила свое плечо под плечо Мэтта:

– Адам, помоги.

Брат подставил Мэтту плечо с другого бока. Вместе они подняли его на ноги.

– Я и сам могу идти, – запротестовал Мэтт, а сам уже начал прихрамывать.

Бри с Адамом вывели его на улицу.

– Ты должен двигаться, как можно меньше. Каждый стук сердца закачивает яд в кровь. Ты не можешь перенаправить его, как электрический ток, – в ушах Бри зазвучали слова доктора из неотложки: «Это самая смертоносная змея в Штатах. Ее яд очень токсичный». – Пожалуйста, – в отчаянии молила она Мэтта: – Стой на месте спокойно!

Бри не могла его потерять.

По подъездной аллее подкатили две патрульные машины. Из них выскочили Тодд и Хуарес.

Бри хотелось остаться с Мэттом, но долг – и служебный, и личный – обязывал ее предотвратить гибель большего числа людей и защитить свою семью от возможной мести сумасшедшего убийцы. А способ сделать это был только один: найти Риса Блейка.

– Со мной все будет хорошо…, – пробормотал Мэтт.

Но его уже трясло. Сильно трясло. Наблюдая за тем, как его большое, сильное, мускулистое тело слабело прямо у нее на глазах, Бри снова поддалась панике. Сердце сжалось, горло сдавило.

Бри проглотила ком холодного ужаса размером с бейсбольный мяч. И приняла одно из самых трудных в своей жизни решений: она должна довести до конца свое дело и доверить сотрудникам неотложки выполнить свою работу. Положив руку на грудь Мэтта, Бри привстала на мыски и поцеловала его в губы:

– Мне нужно идти. Пожалуйста, слушайся врачей. Мне надо, чтобы ты поправился. Я люблю тебя.

Мэтт ответил ей поцелуем:

– Я тоже тебя очень люблю. И уверен – ты его схватишь. Только не рискуй своей жизнью напрасно. Пожалуйста, пообещай, что не будешь подергать себя ненужному риску. Мне тоже необходимо знать, что ты в порядке.

– Договорились, – оторвав руку от груди друга, Бри обратилась к Хуаресу: – Поезжай с ним в отделение неотложной помощи. Немедленно.

– Слушаюсь, мэм, – Хуарес открыл заднюю дверцу машины.

И как только Мэтт сел салон, запрыгнул за руль и, включив сирену и проблесковые маяки, помчал с места в карьер.

Бри повернулась к Адаму.

Брат отмахнулся:

– Я дождусь скорую с Фарой. Занимайся своим делом. Задержи этого мерзавца.

Бри посмотрела на помощника:

– Пойдешь со мной.

– Да, мэм, – открыв багажник, Тодд достал свою винтовку, схватил шапку и перчатки и отчеканил: – Я готов.

Старательно подавляя беспокойство за Мэтта, Бри подвела Тодда к окну студии. Пока тот освещал фонариком бурьян из травы, переплетенной с сорняками, Бри связалась с диспетчером и запросила помощь от других подразделений. А затем принялась вместе с Тоддом изучать траву под окном. Под лучом фонарика блеснуло пятно крови. Поводив фонариком по сторонам, Бри нашла второе пятно. А за ним третье. Бри пошла по кровавому следу. Обогнув дом, он привел ее к джипу.

Перед машиной Бри обнаружила сразу четыре капли крови в одном месте. Она представила Риса – застывшего в замешательстве, пытавшегося смириться с тем, что машиной не воспользоваться, и решавшего, куда бежать.

– Насколько серьезно он может быть ранен? – спросил Тодд.

– Думаю, я его подстрелила, но куда именно попала пуля, не знаю. Его рана кровоточит, но не сильно, – либо Бри только задела Риса, либо у него открылось внутреннее кровотечение. – Блейк был в шапке, куртке и ботинках. Скорая смерть от переохлаждения ему не грозит.

Скользнув фонариком по земле, Тодд резко остановился:

– Здесь несколько следов. Судя по тому, что отпечатки ровные при одинаковой длине шага, Блейк передвигается без проблем.

Бри прошла вдоль следов:

– Адреналин наверняка привел его организм в предельную концентрацию. В таком состоянии он может некоторое время нормально идти и даже бежать.

Вновь усилившийся ветер пронесся по открытой территории, пригибая к земле высокие стебли луговых трав. Тодд начал водить фонариком по земле.

Бри последовала его примеру.

– Вот еще капли крови. Похоже, Блейк направился туда, – Тодд махнул рукой за луг, в стороне от главной дороги.

Бри смогла там разглядеть лишь поля, заволоченные теменью. Без фонариков им было не обойтись, хотя даже маленькие огоньки превращали их в удобные мишени. Бри снова связалась с диспетчерской:

– Преследуем Блейка пешком. Движемся в восточном направлении. Беглец ранен и вооружен, – в надежде на то, что полицейские штата или других местных отделений смогут отрезать Рису пути отхода, шериф описала его одежду.

Они с Тоддом пошли быстрым шагом, останавливаясь через каждые десять минут, чтобы изучить почву. И оба поочередно обнаруживали то отпечаток ноги, то пятно крови. Холодный воздух обжигал щеки Бри, но мышцы оставались разогретыми, пока они пересекали неровное, изрытое колеями поле. Споткнувшись о кочку засохшей травы, Бри осела на колено и тут же услышала хруст в коленной чашечке, ударившейся о камень. Потом им пришлось перебраться через канаву, вода на дне которой уже затянулась тонкой корочкой льда.

По прикидкам Бри, они прошли примерно с милю, когда Тодд остановился и указал на мерзлую почву. Пять отпечатков ног вели к небольшой роще, расположенной от них примерно в пятидесяти ярдах.

– Следы уже неровные и расположены ближе друг к другу, – заметил ее помощник. – Судя по всему, Блейк передвигается уже с трудом.

– Адреналин иссяк, – Бри увидела лужицу крови. – И кровотечение усилилось.

Тодд, пригнувшись, прошел чуть вперед:

– Похоже, здесь он оступился и упал на колено. Крови, действительно, больше, – Тодд выпрямился и кивнул на деревья в отдалении. – Блейк направился туда.

Бри проследила взглядом предположительную траекторию его передвижения:

– Не знаю, сколько у него осталось пуль, но я бы на его месте спряталась именно там и устроила преследователям засаду.

Рассредоточившись на расстояние примерно в десять футов, чтобы противнику пришлось атаковать сразу две цели, шериф с помощником устремились к лесу.

Глава тридцать девятая

Тьма надо мной сгущается все сильней, пока я ковыляю к маленькой роще. Нога цепляется за корень, и я падаю на колени. Я уже так настрадался от боли, что едва ощущаю их удар о твердую почву. Продрогший под порывами леденящего ветра, с кружащейся головой, я заползаю за поваленное дерево и, прижавшись спиной к его гниющей коре, стараюсь перевести дух.

Здесь они меня не заметят.

Мне до сих пор не верится, что она выстрелила в меня дважды. И оба раза попала.

У меня горит вся левая сторона тела – из-за двух пулевых ранений. Я не могу разглядеть их под курткой, но боюсь ее снять в такой холод. Рана в предплечье кровоточит меньше, но от руки все равно пользы нет: пальцы отказываются шевелиться. Однако гораздо больше меня беспокоит рана в боку. Кровь из нее сочится, не прекращая: она уже пропитала и рубашку, и свитер, и даже куртку. Я буквально ощущаю, как она струится по боку. Мне надо отыскать какое-нибудь укромное место, чтобы ее забинтовать, пока я не умер от кровопотери. Но в этой чертовой сельской глуши негде ни промыть, ни перевязать рану. Хотя и бинта у меня нет с собой. Я перерыл все содержимое карманов, но так и не нашел, чем его заменить.

Сердце колотится очень быстро, но, похоже, толку от этого мало. Такое впечатление, будто во мне не осталось достаточно крови, чтобы поддержать тело в тонусе и заставить ноги идти. Мне даже не верится, что я так быстро потерял столько крови. Неужели мне не спастись? И своим бегством я только сильнее себе навредил? Легкие болят, изголодавшись по кислороду. Очертания деревьев в темноте кажутся размытыми. Воздух противно клокочет в груди при каждом вдохе и выдохе, которые даются мне все трудней. А еще этот холод. Жуткий холод! У меня такое ощущение, будто я вдыхаю острые иглы.

Чем дальше я убегаю, тем сильнее истекаю кровью. Но мне надо продолжать движение. Если я останусь у этого дерева, я здесь же и умру.

Я заставляю себя встать. Темнота вокруг кружится. Покачиваясь, я протягиваю руку к стволу дерева, чтобы опереться на него и подождать, когда пройдет головокружение. Неподалеку поблескивает свет. На мгновение надежда притупляет мою боль. Я, пошатываясь, бреду на свет. Боль снова разливается по руке и левому боку. Каждый шаг причиняет мне невыносимое страдание, до искр из глаз.

Эта гадина шериф все разрушила. Мне не хватило четверти часа. Каких-то пятнадцати минут! Я расправился бы с Чудиком и Фарой и благополучно уехал с места казни. А теперь я намерен убить эту суку, даже если это будет последнее, что я смогу сделать. Я убью ее, чего бы мне это ни стоило.

К горлу подступает тошнота. Я наклоняюсь, открываю рот, и из него в грязь изливается все содержимое желудка. Вытерев рукавом здоровой руки губы, я пытаюсь прислушаться – не звучат ли шаги за спиной? Но услышать мне удается лишь собственные хрипы при дыхании. Да только я и так знаю: она бросилась за мной в погоню. Эта сука не из тех, кто сдается.

Я выхожу из рощи на еще одно маленькое поле, рассеченное напополам дорогой. На ее противоположной стороне стоит двухэтажный фермерский дом. На переднем крыльце горит свет. До дороги футов пятьдесят ходу по мерзлому грунту. Собравшись с последними силами, я пересекаю поле и дорогу и, шатаясь, как былинка на ветру, поднимаюсь по ступенькам на крыльцо. Разбиваю рукояткой пистолета стекло в маленьком квадратном оконце рядом с засовом и, просунув в брешь руку, отпираю дверь. А, переступив порог, сразу падаю на колени в помещении, которое я принимаю за прихожую.

Мое внимание привлекает скрип. Так обычно скрипят деревянные половицы. Я поднимаю голову. В дверном проеме стоит молодая женщина лет двадцати пяти – в мешковатых спортивных штанах и сапогах из дубленой овчины. Их вроде называют «угги».

Что ж… Заложница улучшит мое положение. Мне все-таки везет!

Я поднимаю пистолет:

– Не двигайся, или я выстрелю.

Глава сороковая

Бри продралась сквозь густые заросли. Каждая тень, каждая коряга, выпиравшая из земли, могла оказаться местом засады. Бри обошла толстый ствол дерева и нацелила свою винтовку AR-15 в темноту. Ничего. Они с Тоддом пересекли всю рощу и вышли на кромку поля, а Блейк так и не проявился. Почему он не стал их подкарауливать? Почему не решился напасть из укрытия? Неужели он так ослабел? Но тогда он не мог уйти далеко.

За полем Бри разглядела дорогу, а за ней дом; с переднего крыльца лился свет. Подуставший Тодд присел рядом.

– Думаешь, он зашел внутрь? – тихо спросила помощника Бри.

– Да, – прошептал в ответ Тодд.

– А ты знаешь, где мы?

Покосившись на почтовый ящик, Тодд открыл в своем мобильнике приложение с географической картой:

– Дом номер 401. Должно быть, это шоссе 77.

Бри включила микрофон и передала адрес диспетчеру. Рис был ранен и, наверняка, замерз. Судя по его следам, он уже не твердо стоял на ногах, а его рана (или раны?) продолжала кровоточить. Бежать дальше ему вряд ли было по силам. Бри окинула взглядом участок. За фермерским домом стоял сарай.

В наушник ворвался голос диспетчера:

– Владелица собственности по указанному вами адресу только что позвонила на 911 и сообщила о проникновении в дом раненого мужчины.

– Она в доме? – уточнила Бри.

– Да, – отозвался диспетчер. – Она заперлась с ребенком в спальне на втором этаже.

«Заложники…»

Бри подавила приступ паники. Они с Тоддом единственные могли встать на пути у Риса Блейка и не позволить ему навредить матери с ребенком.

– Каково расчетное время прибытия ближайшей группы подкрепления?

– Полиция штата в восьми минутах езды.

– Это слишком долго.

Тодд плотнее охватил шейку приклада и цевья своей AR-15:

– Давай попробуем его взять.

Если Рис находился внутри, он должен был высматривать погоню. Что он сделает, когда увидит, что они приближаются? Предпочтет обороняться и откроет по ним стрельбу или выскользнет из дома через заднюю дверь в еще одной попытке спастись бегством? А вдруг ему придет в голову подпалить дом, чтобы отвлечь свих преследователей и выиграть время? Нет, Бри ждать не могла. Блейк был способен на все. И не существовало той черты, которую он бы не смог преступить. А Бри никогда бы не пожертвовала женщиной и ребенком.

– Я зайду в дом первой. Ты обойдешь его сзади – на тот случай, если Блейк попытается бежать.

Дождавшись, когда ее помощник завернул за угол дома, Бри вскинула винтовку и двинулась к парадной дорожке, стараясь прятаться за редкими кустами.

Листвы на них уже не осталось. Да и какой с нее прок? Пули простреливают даже стены. Вытянув голову над кустарником, Бри заметила тень, промелькнувшую за крошечным окном рядом с передней дверью.

«Это Рис?»

А где были мать и ребенок?

Глава сорок первая

Я ослаб гораздо сильнее, чем думал. Пистолет кажется таким тяжелым, словно весит двадцать фунтов. Я не успеваю навести его на молодую женщину. Она разворачивается и убегает. Я слышу ее топот по деревянным ступенькам лестницы. А затем захлопывается дверь.

Судя по всему, она заперлась в комнате наверху. А должна была убежать через заднюю дверь.

«Тупая сучка».

Будь я расторопней, я бы принудил ее остаться со мной. Но, похоже, я уже не способен действовать быстро. Я заползаю на руках и коленях из коридора в кухню, оформленную в деревенском стиле. Лестница, ведущая наверх, расположена у ее дальней стены. Рассмотрев довольно крутые ступеньки, я понимаю: у меня не хватит сил последовать за хозяйкой.

Сев на полу, я прислоняюсь спиной к острову для разделки мяса. В выдвижном ящике нахожу полотенца для посуды. Схватив одно из них, я расстегиваю молнию на куртке. Чуть ниже грудной клетки тянется длинная борозда шириной с мой палец. Пуля не задела жизненно важные органы, но превратила в месиво кожу и плоть на боку. Если мне удастся остановить кровотечение, я, пожалуй, выживу. Схватив еще два сложенных полотенца, я ищу, чем бы закрепить их на поясе. Поднимаюсь на ноги. Опершись на столешницу, роюсь в ящиках. И единственное, что я нахожу из того, что способно сработать, это – полиэтиленовая лента. Вот ведь ирония! Прижав сложенные полотенца к ране, я обматываю их лентой, как бинтом. Должно помочь.

Хорошо хоть, в доме тепло. Но как долго я смогу здесь пробыть? У хозяйки наверняка есть мобильник. И она непременно позвонит в полицию. Копы узнают, где я прячусь.

Идея бегства из тепла в холод вновь занимает меня. Голова раскалывается от боли; перед глазами все плывет от кровопотери, но мне нужно двигаться дальше. Я должен бежать. Ведь копы не заставят себя долго ждать.

Тепло и перевязка взбадривают меня. Я нахожу в буфете стакан и наливаю в него воды из-под крана.

В горле и во рту давно пересохло, и простая вода, которой я их орошаю, кажется мне самым прекрасным напитком на свете. А потом я нахожу пузырек с обезболивающим и проглатываю сразу четыре таблетки. Голова немного проясняется. У хозяйки дома должна быть машина. Заметив на тумбочке у задней двери подставку для ключей, я перебираю их и нахожу два с брелоками; на одном написано «ГАРАЖ», на другом «ГРУЗОВИК».

«Грузовик?»

Я выглядываю в заднее окно. Примерно в семидесяти пяти футах от дома, рядом с небольшим сараем, стоит пикап. Мои глаза заливают горячие слезы. Я смогу отсюда сбежать!

На крючке у двери висит тяжелая куртка для сельскохозяйственных работ непогоду. Сняв сою промокшую куртку, я облачаюсь в сухую. Плотный брезент защитит меня от ветра. Сунув в карман пузырек с обезболивающим, я выключаю на кухне свет. И замечаю в сушилке флягу из нержавейки. Обрадованный, я наполняю ее водой из-под крана. Питье у меня будет! А еда? Мне нужно запастись едой. Порывшись в буфете, я нахожу коробку с протеиновыми батончиками. Высыпаю горсть в один карман, убираю флягу в другой, засовываю пистолет за пояс и внимательно оглядываю поля, раскинувшиеся за домом.

Ко мне подкрадывается какая-то фигура. «Шериф?» Надеюсь, что она. Больше всего остального мне хочется ее пристрелить. Вытащив пистолет, я навожу его дуло в разбитое окно. Но фигура расплывается. Сжав крепко веки, я снова открываю глаза. Фигура теперь уже ближе, всего футах в тридцати от меня. Я не могу разглядеть лица, но передвигается она, как мужчина. «Это не шериф». На меня накатывает разочарование, во рту горечь. Наверное, шериф привела сюда того здоровяка-следователя. И, похоже, они разделились. Она попробует зайти в дом через переднюю дверь, а он за домом должен перекрыть мне путь к бегству.

Разделяй и властвуй. Старый, как мир, принцип…

И все-таки, где же шериф? Мне нужна именно она!

На переднем крыльце кто-то шаркнул ботинком. Я поворачиваюсь на звук. В кухонный проем мне удается разглядеть тень за окошком у двери. Она выглядит грузной из-за своего бронежилета, но это точно шериф. Уверен.

Я прицеливаюсь ей в голову. Броник не помешает мне всадить ей пулю в черепушку. Но руки дрожат. Как бы мне не промахнуться с такого расстояния. Я подхожу ближе, опираюсь рукой о спинку стула. Снова прицеливаюсь в шерифа и спускаю курок.

Глава сорок вторая

Прозвучал выстрел, пуля раздробила стекло в окошке рядом с дверью. Бри отпрыгнула в сторону. Приземлившись в траву, перекатилась на живот и доползла по передней лужайке до железнодорожной шпалы, которой хозяйка нашла хитроумное применение в ландшафтной архитектуре.

– Сдавайся, Рис! – выкрикнула Бри. – Мы тоже вооружены. Тебе от нас не сбежать.

– Черта с два! – рявкнул Блейк. – Я убью хозяйку дома. Вы знаете, я это сделаю.

Бри даже не усомнилась в этом. Пожалуй, с уверенностью она могла сказать о Рисе только одно: он был способен на самые ужасные поступки, какие только может изобрести порочный ум. И беспокоился Блейк только за себя.

– Ты все равно умрешь, – прокричала Бри.

– А как же женщина? Разве вам ее не жаль? – откликнулся Рис.

Блейк находился не рядом с хозяйкой, – сообразила Бри. И даже не подозревал о ребенке. Если бы он знал о нем, то наверняка использовал бы малыша, как «рычаг давления». Бри медленно поползла к дому:

– Брось пистолет, Рис!

Ответа не последовало.

– Шериф? – зазвучал в ухе Бри голос Тодда. – Я слышал выстрел.

– Блейк промахнулся, – несмотря на холод, по груди и спине Бри стекал пот. Она проползла еще немного вперед по лужайке, но так и не нашла глазами Риса. Бри постучала по микрофону, прикрепленному к наушнику: – Тодд, что ты видишь?

– Ничего, – ответил помощник. – За домом мертвая тишина.

«Где Рис?»

Бри подняла голову, но ничего не увидела. Всего минуту назад Блейк находился возле передней двери. «Что он задумал?» Бри не могла допустить, чтобы он причинил вред матери и ребенку. Метнувшись к дому, она запрыгнула на крыльцо, пригнулась и на цыпочках прокралась вверх по ступенькам. Увы, заглянуть в дом не вышло – на переднем окне были спущены жалюзи.

Бри снова связалась с Тоддом:

– Есть что-нибудь?

– Ничего, мэм.

Бри выпрямилась и заглянула в боковое окно:

– Я его не вижу. Возможно, он движется в твою сторону. Заходим.

– Я готов, – заверил Тодд.

– На счет «три».

Прижавшись спиной к дверной коробке, Бри начала отсчет. Ее сердце зашлось бешеным стуком, когда она произнесла «Три!», ударом ноги распахнула дверь и направила винтовку в чрево дома. В ту же секунду раздался крик:

– Департамент шерифа! – это Тодд ворвался внутрь через заднюю дверь.

Бри прокралась по коридору, но никого не увидела. Зато заметила пятно на полу. А чуть дальше еще одно. Кровавый след привел ее к лестнице. По ступенькам тянулась дорожка темных пятен. Рис заполз наверх.

Из темноты вынырнул Тодд. Бри указала ему на лестницу. Тодд, кивнув, пристроился за ней. Бри начала осторожный подъем – пригибаясь там, где Рис мог подстерегать ее голову. Не дойдя до конца три ступеньки, Бри остановилась и заглянула за край лестничной площадки.

– Я убью ее, – проговорил Рис позади молодой женщины, державшей спящего малыша – маленького мальчика в голубой пижаме-комбинезоне с принтом из поездов и пароходиков.

Рис направил пистолет в спину женщины. Но ноги снова его подвели: Блейк покачнулся.

– Положите пистолет, шериф.

– Чего ты добиваешься, Рис?

«Только бы он не упал и не разрядил случайно свой пистолет! – взмолилась про себя Бри. – Только бы не выстрелил ни в мать, ни в ее сына просто так, назло…»

Женщина с широко распахнутыми глазами продолжала баюкать малыша на руках.

Рис ее не обездвижил своим чертовым шокером.

– Я собираюсь уехать отсюда на грузовике. И она поедет со мной, – заявил Блейк.

– Хорошо, пусть будет по-твоему, – Бри не опустила пистолет. – Только не причиняй ей вреда.

– Назад! Медленно…, – качнулся вперед Рис. – Давай, иди! – ткнул он пистолетом в спину заложницы.

Шаркая непослушными ногами, женщина двинулась вперед. Блейк за ее спиной споткнулся. Молодая женщина поспешно увернулась. Бри бросилась вперед, подсекла Риса, и тот повалился вниз. Выроненный пистолет звякнул о пол.

Тодд, метнувшись мимо Бри, втиснул свой корпус между Рисом и молодой матерью. Бри опять нацелила винтовку на Блейка, но тот не шевелился. Она отбросила ногой его пистолет, затем перевернула Риса набок ботинком, завела его руки за спину, защелкнула на них наручники и похлопала по карманам. В них оказались ключи, кошелек и патроны.

За спиной Бри нависла тень Тодда:

– Он жив?

Все еще переводя дыхание, Бри приложила два пальца к шее Риса, но пульс не прощупался.

– Нет – шериф сняла наручники, перекатила Риса на спину и принялась делать искусственное дыхание. – Вызывай скорую.

Похоже, Тодд совсем не переживал за Риса. И, если честно, Бри тоже не смогла найти в себе довольно сочувствия к этому человеку, чтобы волноваться из-за того, выживет он или нет. Блейк замучил и убил двух человек с такой жестокостью, от которой у нормального человека волосы дыбом вставали. И не испытывал ни малейших угрызений совести. То же самое он пытался сотворить с ее братом. Образ Адама, привязанного к стулу, будет преследовать Бри до скончания дней. Неужели Рис заслужил жить?

Но ей надо было делать свою работу, не позволяя личной неприязни, а уж тем более ненависти, взять верх над собой. Для определения дальнейшей участи Блейка существовала целая судебная машина. А задачей Бри в тот момент было абстрагироваться от своего мнения и эмоций и оказать первую помощь задержанному.

– Посмотри, насколько серьезно он ранен, – Бри надавила ладонями на грудь Риса.

Тодд приподнял подол его рубашки и увидел самодельную перевязь из полиэтиленовой ленты. Приподняв ее край и подоткнутое полотенце, Тодд констатировал:

– Вот откуда вытекло больше всего крови.

Бри покосилась на длинную борозду:

– Сама рана не выглядит слишком опасной. Крови было много, но жизненно важные органы вряд ли поражены.

Тодд поправил перевязь, стянув ленту покрепче, чтобы зажать лучше рану.

– У него и на рукаве кровь.

Раскрыв складной нож, Тодд отрезал рукав брезентовой куртки на Рисе и выругался:

– Вот черт!

– Что? – осведомилась Бри, не прекращая делать массаж сердца.

– Глянь, – указал Тодд на предплечье Риса. Вместо отверстия, царапины или рваной раны от пули, он обнаружил две глубокие точки, отекшую кожу и красновато-бурое пятно, растекавшееся от предплечья Блейка к сердцу. – Это не пулевое ранение. Это змеиный укус.

Лицо Риса, уже бывшее цвета обезжиренного молока, стало стремительно сереть. Бри восстановила в памяти сцену, разыгравшуюся в доме Адама:

– Должно быть, змея укусила Блейка, когда он упал на аквариум.

Тодд прикоснулся к шее Риса:

– Пульса все еще нет.

– Знаю.

Но Бри продолжила делать искусственное дыхание.

Понаблюдав за ней с минуту, Тодд вздохнул:

– Давай теперь я. А то ты скоро вымотаешься.

Делать искусственное дыхание серийному убийцу было, действительно, эмоционально неприятно и физически изнуряюще. Уже через несколько минут руки Бри нещадно заболели. Охотно уступив Тодду, она отодвинулась в сторону.

А еще через пару секунд Бри прижала пальцы к шее Риса и почувствовала очень слабый, неровный пульс. Грудь Блейка поднялась и опустилась с болезненным хрипом.

– Он возвращается, – сказала Бри.

Тодд сел прямо и вытер лоб рукавом.

Малыш закапризничал. Женщина вздрогнула и начала его качать, а потом поцеловала в висок. Понаблюдав за ними, Бри позволила себе выдохнуть с облегчением. Мать с ребенком были в порядке. Придерживая малыша бедром, женщина принесла из соседней комнаты вязаный шерстяной плед и подала его Бри:

– Он будет в шоке.

Они обменялись взглядами – два человека, желавшие поступить правильно, но не вполне понимавшие, что именно было правильным. Хозяйка дома отступила назад, подсознательно дистанцируясь от Риса.

Через несколько минут прибыли патрульные штата и бригада скорой помощи. Медики вкатили каталку и погрузили на нее Блейка. Они даже не стали оценивать его состояние:

– Необходимо как можно скорее доставить его в реанимацию.

Бри защелкнула одно кольцо наручников на запястье Риса, а другое на поручне каталки:

– Я должна поехать с ним.

Рис явно был неспособен причинить кому-нибудь вред, но шериф приняла решение: попытаться его спасти. Она отвечала за него и стремилась избежать любых рисков. Бри повернулась к своему помощнику:

– Скоординируй свои действия с полицейскими.

– Хорошо, мэм, – кивнул Тодд.

Из-за участия шерифа в ночной перестрелке теперь руководство расследованием должна была взять на себя полиция штата. Бри это вполне устраивало.

Работники скорой затолкали в машину каталку.

– Это тот парень, что убил двух человек? – поинтересовался один из патрульных.

– Полагаем, да, – ответила Бри.

Забравшись в машину скорой, она постаралась сесть так, чтобы не помешать врачу поставить капельницу.

– Вы приехали с вызова или из самой больницы?

– Из больницы, – подвесил тот пакет с жидкостью.

Бри расстегнула молнию на куртке. Высыхавший под бронежилетом пот сделался липким и противным. Мэтт не ответил на ее смс-ку.

– Вы случайно не видели там Мэтта Флинна?

– Нет, извините, – помотал головой медик.

Бри снова написала другу сообщение: «Ты в порядке?» И когда тот не ответил, беспокойство за друга вернулось. Бри попыталась связаться с Хуаресом, но тот тоже не ответил. Бри откинулась на спинку сиденья. Ей не осталось ничего, кроме как ждать.

Стоявший у машины скорой помощи полицейский пробормотал:

– На вид он уже мертвый.

– Да, вряд ли он выживет, – согласился его напарник. – Не знаю, почему она так старается спасти убийцу.

Водитель закрыл заднюю дверцу, но Бри успела расслышать ответ Тодда:

– Не важно, что он за человек, важно, какой она человек.

Глава сорок третья

Хуарес зашел за шторку в бокс Мэтта:

– С шерифом Таггерт все в порядке. С ее братом тоже.

Если бы Мэтт не лежал, его голова закружилась бы от прилива сильнейшего облегчения. Она и так у него кружилась под действием змеиного яда и обилия лекарств, которыми напичкали его врачи. И все же…

«Бри жива!»

Хуарес махнул рукой:

– Я подумал, что вам захочется это узнать, раз вы с шерифом…, – полицейский осекся, словно озадачившись: не перешел ли он черту.

Мэтт не дал ему договорить:

– Спасибо.

Хуарес откашлялся:

– Нас это, конечно, не касается. Мы поддерживаем шерифа на все сто процентов. Она реально крутая. И человек – что надо… Настоящая…

– Что верно, то верно, – согласился Мэтт. – Я рад, что вы ее поддерживаете.

– Так и есть. Поддерживаем. Все поголовно, – энергично закивал Хуарес. – А вы как? В порядке?

– Как живой труп, – ухмыльнулся Мэтт.

Голова не переставала кружиться. Тело ныло так, словно его переехал самосвал. Мэтт даже не предполагал, что змеиный укус мог быть таким болезненным.

– Держитесь, – только и нашелся, что сказать, Хуарес. И поспешил добавить: – На скорой привезли подозреваемого.

– С огнестрелом? – поинтересовался Мэтт.

– Да, а еще его тоже укусила змея.

– Правда? – откинулся назад Мэтт.

В его руке торчала игла. Рядом с капельницей, увешанной как новогодняя елка пакетами с лекарственными препаратами (Мэтт уже сбился с их счета), уверенно мигал монитор сердечного ритма.

– Я так слышал, – пожал плечами Хуарес.

К тому моменту, как он доставил его в больницу – через двадцать минут после укуса – у Мэтта уже окончательно затуманилось зрение, а речь стала невнятной. Хуарес с ужасом наблюдал, как по его ноге вверх распространялась ядовитая краснота. Вместе с ней по ноге тянулась шкала меток, нанесенных несмываемым маркером – так медсестры отслеживали продвижение яда, которое удалось замедлить лишь благодаря множественным вливаниям противоядия.

В коридоре поднялась суета – с хлопающими дверьми, пикающими мониторами, топающими ногами и кричащими людьми. Врачи кого-то теряли.

– Может, это наш подозреваемый отдает концы, – предположил Хуарес. – Пойду, узнаю, в чем дело, – поспешил он выйти из бокса.

Через двадцать минут в дверь кто-то постучал. Шторка отодвинулась, и в бокс, прихрамывая, вошла Бри: волосы выбились из-под шпилек, лицо запятнано кровью и грязью – прекрасная как никогда.

Бри приблизилась к койке.

Мэтт схватил ее руку. Ему так захотелось физического контакта. Нет, не просто захотелось, он ощутил в нем настоятельную потребность.

– Это его кровь или твоя?

– Почти уверена, что вся кровь его, – Бри наклонилась и нежно поцеловала Мэтта в губы.

А тому захотелось ответить ей сотнями поцелуев, побыть с любимой наедине хотя бы неделю – чтобы их ничто не отвлекало друг от друга. Но он обошелся лишь пожатием ее пальцев:

– Хорошо. А как Адам? Фара?

– Адам в порядке. Фару обследуют – нет ли сотрясения мозга.

– А Тодд? – спросил Мэтт.

– Отлично. Он еще в доме заложницы, – ответила Бри. – Я только что разговаривала с ним по телефону. Велела не задерживаться там долго, а ехать домой. Тодд показал себя молодцом.

– Рис выжил?

– Не знаю, – в глазах Бри мелькнуло беспокойство. – Шансов у него мало, но я сделала все, чтобы его спасти.

– Не сомневаюсь. А я бы, наверное, так не старался…

Бри наклонила голову набок:

– И ты бы постарался. Эта работа требует порой делать то, что нам делать совершенно не хочется.

– С этим не поспоришь.

В дверях остановился врач.

– Шериф, вот вы где, – он вошел в бокс с унылым выражением на лице; хирургическая маска съехала с подбородка на шею. – Ваш задержанный не выжил.

Бри кивнула.

– Мы уже мало чем могли ему помочь, – продолжил врач. – Змея прокусила ему плечевую артерию обоими клыками. Из-за длительной физической нагрузки яд быстро распространился по телу. Подозреваю, что змея укусила его первым, выделив большую часть яда, – врач повернулся к Мэтту: – А вы счастливчик. У вас укус пришелся в мышцу, а оттуда яд разносится по телу гораздо дольше. К тому же змея успела вонзить в вашу ногу только один клык. И вы правильно сделали, ограничив подвижность. Да и доставили вас сюда быстро.

– Спасибо, док, порадовали, – Мэтт и представить себе не мог, что бы с ним было, впрысни в него змея вдвое больше яда.

– Не знала, что змеи способны кусать дважды, – сказала Бри.

– Не только способны, но и могут контролировать количество выделяемого яда, – врач проверил показания на мониторе Мэтта.

– Жуть какая, – поежилась Бри.

Хирург снял очки в проволочной оправе и протер их подолом своей хлопчатобумажной куртки:

– Я проходил ординатуру в Аризоне. Гремучая змея Мохаве чрезвычайно смертоносна. Она может впрыскивать в тело жертвы яды разного типа – либо нейротоксин, либо гематоксин, а порой оба яда сразу, – врач водрузил очки на переносицу. – Мы должны быть благодарны Господу за то, что в нашем регионе эти змеи не водятся. А вы знаете, откуда взялась эта рептилия?

– Из частной коллекции, – сказала Бри.

Врач покачал головой:

– До чего же некоторые люди глупы.

«Мягко сказано», – моргнув, Бри переступила с ноги на ногу.

Врач тут же покосился на нее:

– Почему вы хромаете?

Бри подняла руку:

– Да просто ударилась коленом. Уверена, ничего страшного.

Доктор упер в бока кулаки:

– Полагаю, это мне судить.

Бри замотала головой:

– Я на ночь приложу к коленке лед.

Врач нахмурился.

– Воля ваша. Передумаете, обращайтесь, – он указал на Мэтта. – Мы подыщем для вас койко-место. Вы останетесь у нас, как минимум, на сутки, – осмотрев рану Мэтта, врач вышел из бокса.

– Я чувствую себя невероятно счастливым. Мне просто несказанно повезло, – Мэтт притянул к себе Бри.

Она присела на край каталки:

– Мне тоже.

– Как бы мне хотелось уйти отсюда домой вместе с тобой…

– Мне тоже этого хочется. Но давай не будем рисковать.

– Конечно, не будем… Надо же, я в первый раз в жизни радуюсь тому, что нахожусь в больнице. Не хотел бы я снова стать жертвой змеи. Мне этот опыт совсем не понравился, – Мэтт потер большим пальцем руку Бри: – Куда ты сейчас?

Бри устало улыбнулась:

– Надо заехать в участок, написать рапорты и передать отчет детективу полиции штата, – Бри похлопала по пустой кобуре: – Он уже забрал у меня оружие.

Вернуть его он мог только после проведения баллистической экспертизы.

Бри провела рукой по волосам:

– Но ничего из этого я делать не буду. Поеду домой. Адам уже там. А работа подождет.

– Ты быстро учишься.

– Представь себе! – губы Бри вновь нашли рот Мэтта, и этот поцелуй показался ему не только длинней, но и слаще. – Увидимся завтра.

– Жду не дождусь.

Глава сорок четвертая

Бри проснулась от того, что ее лицо обдала своим жарким дыханием Милашка. Нос собаки оказался всего в пол дюйме от ее носа. Рядом с ней потянулся Вейдер, который, свернувшись в клубок и прижавшись к Бри, проспал так всю ночь. Заметив собаку, кот смерил ее презрительным взглядом, отодвинулся на несколько футов в сторону и снова свернулся в клубок.

Бри почесала Милашку за ушами.

– Как там Адам? – спросила она у собаки.

Та спрыгнула с кровати и застыла в ожидании хозяйки.

– Ладно! Встаю, – Бри покосилась на часы.

Было уже начало одиннадцатого. Ну и что с того? Она заснула только в пять утра. Бри вылезла из постели и поковыляла в коридор. Милашка помчалась вниз по лестнице, поскользнулась на ступеньке и кубарем скатилась почти до противоположной стены.

– Полегче, девочка! – осадил ее Адам.

Услышав голос брата, Бри выдохнула. Она была изнурена, да и колено за ночь слегка опухло. Она так и не приложила к нему лед по возвращении домой. Лишь посмотрела на Адама, спавшего на диване, убедилась, что с ним все нормально, по-быстрому приняла душ и рухнула на постель, лицом в подушку.

Осторожно ступая, Бри спустилась вниз и вошла в кухню. Адам уже сидел за столом, поедая блины. Дана, как всегда, хлопотала у плиты. При виде подруги она помахала ей лопаткой:

– Хоть немного поспала?

– Да, – похромала к столу Бри.

Дана перевернула блин и скомандовала ей:

– Садись.

Бри сделала, что ей велели. И окинула пристальным взглядом брата:

– Как ты?

– В полном порядке, только несколько шишек и синяков, – стиснул руку сестры Адам. – Со мной все хорошо, благодаря тебе! Ты спасла мне жизнь.

Физически он, действительно, чувствовал себя хорошо. Но Бри понимала: такая ночь стоила ему немалого эмоционального напряжения:

– Тебе стоит поговорить с кем-нибудь о том, что случилось.

Адам вскинул голову:

– Я подумаю об этом.

– Такое потрясение чревато неожиданными последствиями.

– Верю, – кивнул брат. – И обещаю: я пообщаюсь при необходимости с психотерапевтом, если ты пообещаешь мне то же самое.

– Хорошо, – согласилась Бри.

Дана принесла чашку капучино, присыпанного какао-порошком. Откинувшись на спинку стула, Бри отпила большой глоток. Обычно, сделав это, она прикрывала на несколько секунд глаза и наслаждалась дивным ароматом напитка и смакуя его вкус. Но сегодня Бри опорожнила первую чашку, как студент кружку пива за игрой в «пивной пинг-понг». Дана забрала чашку:

– Сейчас подолью.

Через минуту она поставила перед Бри тарелку с горкой блинов, а затем подала второй капучино.

– Спасибо. Это взбодрит меня и заставит двигаться.

– Избегай нагрузок на ногу, – предупредила Дана.

Бри полила блины кленовым сиропом. Сегодня она могла себе позволить столько сахара и кофеина, сколько просила душа.

– Постараюсь.

Дана подала ей пузырь со льдом. Не отрываясь от завтрака, Бри задрала ногу на стул и приложила его к колену.

– Вы уже ходили в конюшню? – спросила она.

Адам помотал головой.

– Мне запретили. Кайла строго-настрого наказала без нее не заходить, – усмехнулся он. – Она еще не научилась хранить секреты.

Бри улыбнулась:

– Но ты притворился заинтригованным?

– Конечно, вот тебе крест! – побожился Адам. – А ты не знаешь, когда я смогу попасть в свой дом?

Бри покачала головой:

– Я увижусь сегодня со следователями из полиции штата и все выясню.

– Спасибо, – положил вилку Адам. – А тот парень… Блейк вроде бы? Он умер?

– Да, – ответила Бри.

– Ты его застрелила? – отодвинул от себя тарелку Адам; рукава его толстовки задрались, обнажив следы от стяжек на запястьях.

При виде того, что Рис сделал с ее братом, внутри Бри забурлил гнев. Она пыталась спасти ему жизнь, но смерть Блейка не помешала ей забыться крепким сном ночью. А вот насилие, учиненное над братом, наверняка лишило бы ее сна. И надолго.

– Я ранила Блейка, но убила его не пуля.

– А что же?

– Карма, – иногда Бри очень нравилось это понятие.

Часом позже она уже ковыляла к участку.

У двери в кабинет шерифа встретила Марж с чашкой кофе в руке:

– Здесь дознаватель из бюро расследований – Филипп Эш. Я провела его, как вы велели, в переговорную.

Сотрудники Бюро уголовных расследований при полиции штата Нью-Йорк помимо собственных дел помогали местной и окружной полиции в раскрытии крупных преступлений. Бри не могла расследовать свою стрельбу по Рису. К тому же одной из жертв убийцы-похитителя стал ее брат. Поэтому Бри заявила самоотвод от участия в производстве по этому делу.

– Спасибо, Марж, – Бри уже довелось поработать с Эшем.

Они вместе расследовали предыдущее дело. И поначалу их отношения не заладились. Эш повел себя по-свински. И оправдывало его только то, что он считал тогда Бри причастной к коррупции. Впоследствии они все же пришли к согласию.

Бри понесла кофе в переговорную. Удобно расположившись за столом, Эш просматривал текущие отчеты. Его пиджак висел на спинке стула, закатанные рукава рубашки обнажали мускулистые предплечья. Накаченный и лысый, он напомнил Бри моряка Попая из комиксов и мультфильмов. Когда Бри вошла, Эш тотчас же привстал со стула:

– Шериф…

Кивнув, Бри пожала протянутую ей руку.

Покосившись на ее ногу, Эш нахмурился:

– Вы травмированы?

– Ничего серьезного, – опустилась на стул Бри. – Что у нас?

– Отчеты продолжают приходить, но ничего сенсационного в них нет. Больше всего информации нам дал компьютер Риса Блейка. Он все сам прояснил. Рис был одержим любовью к Фаре Рок, как и тем, что девушка его отвергла. Он выследил и убил Спенсера Лафоржа и Джулиуса Норткотта, потому что они с ней встречались. Блейк подробно спланировал свою расправу над этими мужчинами. Похищение вашего брата он осуществил практически спонтанно. Похоже, к этому моменту Блейк начал «сдуваться».

– А в его прошлом есть что-то, что могло бы объяснить его поведение? – Бри, действительно, стало интересно, что сподвигло Риса на такие поступки, что именно послужило триггером для того, чтобы он съехал с катушек.

Эш кивнул:

– Утром я побеседовал с его братом. Тот сказал, что Рис никогда не нравился женщинам, и это задевало его за живое.

Бри представила Блейка:

– Да, внешность у него была заурядная, но и видимых причин, по которым женщины могли его чураться, я не нахожу.

– Возможно, они чувствовали в Рисе потенциального психопата, – предположил Эш тоном, полным сарказма.

– Возможно, – признала Бри.

Инстинкты самосохранения сильней, чем полагает большинство людей.

– Наш психолог считает, что в мозгу у Блейка перемкнуло после отказа Фары. Девушка не только отвергла его, она обсуждала с ним своих новых знакомых, рассказывала о свиданиях с ними, чересчур откровенничала. То есть постоянно давала ему понять, какой он негодный и низкосортный. И, в конце концов, Рис захотел их убить – и партнеров Фары, и ее саму. Он разработал подробный, продуманный до мелочей план. Но стоило Рису начать убивать, и его понесло. Он стал импульсивным, начал совершать глупости – добавил змею, оставил вам записку с угрозой, решил выместить зло на вашем брате. Ничего этого его первоначальный план не включал, – Эш выдержал паузу. – Его восприятие действительности уже не имело ничего общего с реальностью.

– Но для самого Блейка все его поступки имели смысл, – отпила кофе Бри.

– Да. Он подкинул в доме Норткотта волосы Фары, меловую пыль и оплаченный ею чек. По-видимому, Блейк намеревался перевести все стрелки на девушку, сделать ее виновной в убийствах Лафоржа, Норткотта и вашего брата, а потом сымитировать ее суицид.

– Неужели он надеялся, что мы поверим в самоубийство Фары – с ее-то раной на голове, да с теми уликами, что мы нашли его доме?

Эш пожал плечами:

– Блейку к этому моменту уже напрочь изменила логика. Ему и в голову не пришло, что вы можете заподозрить его и проведете в его доме обыск.

– А когда мой брат сможет вернуться в свой дом? – спросила Бри.

– Думаю, что к завтрашнему дню. Мы уже вставили выбитое стекло, – Эш поколебался, но все же сказал: – Мне неприятно сообщать это Адаму… но в его холсте дырка от пули. Жаль… Я немного смыслю в живописи и могу засвидетельствовать: картина стоящая.

– Не ценнее жизни, – возразила Бри. – Я сама скажу брату об этом.

Живопись была для Адама всем и, в частности, действенным способом дать выход своим чувствам. Даже сейчас ему не терпелось вернуться к работе. «Как он воспримет такое известие?»

Бри протянула руку:

– Я распоряжусь передать вам все материалы дела. Надеюсь, нам больше не придется прибегать к вашей помощи какое-то время.

– Возможно… если вы не застрелите еще кого-нибудь, – сарказм в тоне Эша сохранился, но его слова прозвучали серьезно. Он задержал руку Бри в своей руке чуть дольше, чем следовало.

«Все-таки он козел…»

Бри не моргнула и не отвела глаз:

– Ну, разве что плохие парни перестанут совершать преступления.

– Вашими устами…, – фыркнул Эш. – Мне потребуется протокол официального допроса.

– Я обязательно предоставлю его вам, только не сегодня.

– Чем быстрее…

– Не сегодня, – повторила Бри.

Они оба понимали, что расследование подошло к концу. Подозреваемый был мертв. Необходимость выдвигать обвинения отпала. Как, впрочем, и подготовки к суду.

Кивок Эша показался Бри безрадостным, но покорным:

– А ваш помощник? – все еще не оставил надежды он.

– У Тодда Харви сегодня выходной, – Бри велела Тодду побыть дома, сходить куда-нибудь с Кэди и поиграть с собакой.

А для того, чтобы расставить все точки над «i», существует завтра.

Глава сорок пятая

В воскресенье затянувшийся период похолодания, наконец, закончился, подарив северу штата Нью-Йорк редкий погожий декабрьский день. Стоя на кухне, Бри радовалась обилию гостей, которых ей удалось собрать на бранч в честь дня рождения Адама. Еще год назад ей не удалось бы зазвать и горстку людей, не то, что полный дом. Отец Мэтта помогал Дане на кухне. А его мать, Анна, попивая коктейль с весенним названием «Мимоза», наблюдала за игрой детей и собак на заднем дворе. На самом деле, играли лишь Голди с Милашкой. Броди сторожил, а Кэди с Тоддом присматривали. Адам и брат Мэтта, Нолан, вели серьезный разговор в углу кухни. В какой-то момент Адам встал, пересек кухню и подложил себе в тарелку еды.

Все столешницы были заставлены уже опустошенными тарелками. Бри покосилась на пшеничную лепешку, но решила нормировать свое потребление мучного. До Рождества оставались еще две недели, а Дана и не помышляла приструнить свое помешательство на выпечке. Милашка, покусившаяся на оставленный без присмотра омлет, была изгнана из дома во двор, а Вейдер был уличен в лизании масла. Кот, конечно, не раскаялся: угрызения совести ему были неведомы. Словом, все шло нормально.

Адам снова встал, чтобы поставить тарелку в мойку.

– Эта дырка в твоем холсте… ее никак нельзя заделать? – спросила его Бри.

Потупив взгляд на «слоновьи ушки», брат выбрал самое большое печенье, откусил кусочек и изрек:

– Я решил оставить дырку и писать вокруг… Попробую себя в жанре исторической живописи.

В кухню влетела Кайла; щеки девочки порозовели. Схватив Адама за руку, она потащила его из дома:

– Пора посмотреть на ваш подарок, дядя Адам.

Все гости подхватили куртки и поспешили за ними на улицу.

Мэтт сжал руки Бри:

– Наши семьи отлично ладят.

Бри положила ему на плечо голову:

– Это замечательно.

Люк вывел из конюшни стандартбреда.

– У него еще нет имени, – сообщила Кайла Адаму. – Но у меня целый список идей.

Адам подошел к коню и положил руку на его нос:

– Он великолепен.

Словно в знак согласия, стандартбред покачал головой.

– Хороший конь, – подтвердил Люк. – Чуть попозже поедем кататься.

– Мне уже не терпится, – погладил свой подарок Адам.

– Какой красавец! – всплеснула руками мать Мэтта. – Сынок, а где твой конь?

Ее вопрос сопроводил стук копыта по дереву.

– Я лучше выведу его, пока он не вышиб дверцу, – нырнул в конюшню Мэтт.

Через несколько минут он вернулся оттуда с першероном. Бри обрадовалась, увидев, что конь не хромает. Его нога зажила.

– Он похож на громадное дикое существо. Вылитый Зверь! – восторженно воскликнула Кайла. – Только Мэтт еще не придумал ему клички, – голос девочки задрожал от нетерпения.

– Я хотел назвать его FOMO[1]. Он, действительно, боится пропустить какое-нибудь интересное или важное событие. Хочет быть в центре всего, что происходит, – Мэтт наклонился ближе к Кайле. – Только знаешь что? «Зверь» подходит ему больше.

– Правда? – запрыгала девочка.

– Правда, – Мэтт поднял ее и усадил на огромную спину коня. Тот послушно замер на месте, даже бровью не повел на собаку Тодда, промчавшуюся под его брюхом.

Тодд подозвал Голди и пристегнул к ошейнику поводок:

– Конь воспитанный и выдержанный, но так нельзя, девочка.

Беспечная молодая собака завиляла хвостом.

Кайла наклонилась вперед и обвила руками массивную шею Зверя:

– Он такой хороший и добрый!

– О, Господи! – воскликнул дед Мэтта. – Сколько лет живу, а такого большого коня еще не видывал. Можно нам его погладить?

– Он очень отзывчив на ласки, и ему всегда мало внимания, – Мэтт отошел в сторону, а его родня обступила обоих коней и принялась их гладить и подкармливать сладостями, старясь никого не обделить вниманием.

– Мне по душе, что вы спасли этих коней, – расправила челку стандартбреда Кэди. А потом прикоснулась к отметине на его плече – в том месте, где хомут за много лет стер всю шерсть. – Это так здорово, когда животные, нуждающиеся в помощи, обретают безопасный кров, уход и заботу.

– Дядя Адам, ты должен выбрать своему коню имя, – Кайла протянула руки, и Мэтт снял ее со спины Зверя.

Адам скрестил руки и подпер одной из них подбородок:

– Ты сказала, у тебя полно идей?

– Да! Уйма! – почти взвизгнула девочка. – Целый список!

– И какая кличка его возглавляет? – усмехнулся Адам.

– Булзай! Потому что он коричневый, ласковый и преданный, – пояснила Кайла.

– Мне нравится, – сказал Адам и обратился к коню: – Отныне будешь зваться Булзаем.

– Ура! – обняла Булзая Кайла.

Бри прикоснулась к плечу брата:

– Я думала, что ты дашь ему какое-нибудь вычурное имя.

Адам потряс головой:

– Имя важно для Кайлы. Коню все равно, как его обзовут.

К Бри приблизились Тодд и Кэди.

– Нам пора, – сказал Тодд.

– Уже? – удивилась Бри.

– Мне нужно заменить разбитое стекло в доме пожилой соседки Джулиуса. А Кэди вызвалась мне помочь, – оправдался Тодд.

Кэди поправила свой конский хвост:

– Хочу помахать молотком.

– Спасибо, что пришли, – улыбнулась Бри.

Попрощавшись с другими гостями, Тодд с Кэди, взявшись за руки, покинули двор.

Бри поглядела на выгон, где паслись Ковбой, Тыковка и Бунтарь, перевела взгляд на двух новых питомцев в семье и встретилась глазами с Мэттом. Они строили здесь новую жизнь, и Мэтт уже стал ее частью. Бри и подумать не могла без содрогания о том, что змеиный укус угрожал положить ее счастью конец.

– Сегодня был хороший день, – сказал Мэтт. – Мы все нуждались в этом.

Единение с семьей, ощущение незримой, но прочной связи с родными и любовь помогли затянуться тем ранам, что появились на душе и сердце Бри в ходе расследования их последнего дела. И снова зарядили ее волей к жизни.

– Да, – согласилась она с Мэттом. И понизила голос: – Так отрадно видеть ребят счастливыми. Но я все еще переживаю за Рождество. Боюсь, праздника не получится.

– Я думал об этом, – скользнул взглядом по двору Мэтт. – Как тебе идея взять их с собой в путешествие? Возможно, они захотят побыть дома, рядом с тобой, в рождественское утро. Но мы могли бы поехать днем позже. Для ребят это будет совершенно новый опыт.

– Путешествие? – Бри дала предложению Мэтта улечься в голове. – Мне нравится твоя идея, но я думала, что ты мечтал о более уединенном отдыхе.

– Негоже тебе уезжать от детей на праздники, да еще в годовщину смерти их матери. А мне негоже просить тебя об этом. Ребятам необходима поддержка, чтобы пережить следующий месяц. Единственный вопрос, который мне следует задать: «Чем лично я могу помочь?»

– Я уже говорила тебе сегодня, что люблю тебя?

– Да.

– Что ж, тогда повторю это снова, – глаза Бри увлажнились. Опять. До чего же надоедливы эти слезы! – А куда мы поедем?

– В Диснейленд, – предложил Мэтт.

– Вот чего я не ожидала услышать из твоих уст!

Мэтт пожал плечами:

– Это поездка для детей. К тому же, я теперь могу назвать поименно всех диснеевских принцесс.

Бри рассмеялась.

– Думаю, Люку и Кайле твоя затея придется по нраву, – она обняла Мэтта за талию. – Но у нас теперь пять коней. Взять отпуск не так просто, как…

– О конях позаботится Адам.

– Ты уже договорился с ним об этом?

– Да.

– А что с отелем и авиабилетами? С этим могут возникнуть проблемы. На Рождество многие едут отдыхать.

– Все уже устроено. У меня есть знакомый туроператор. Он забронировал гостиницу и билеты на самолет до завтрашнего дня. Подумай – разве мы не можем провести отпуск в счастливейшем месте на свете? От тебя требуется только одно: сказать «Да».

Бри обвила шею Мэтта руками:

– Да.

Он притянул ее ближе к себе и крепко обнял:

– Придет время, и мы поедем куда-нибудь одни. Торопиться ни к чему. Я никуда от тебя не денусь.

Примечания

1

FOMO – боязнь пропустить интересное (англ. Fear of missing out; сокр. БПИ или FoMO) – тревожное психическое состояние, когда человек боится пропустить интересное или важное событие.

Content

Мелинда Ли
Солги ей

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая

Глава сорок пятая

Примечания