Дарья Донцова

Витязь в розовых штанах

© Донцова Д.А., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Глава первая

Человек большой мастер сам себе создать проблемы. А чтобы жить счастливо, надо понять: все свои сложности ты организовал лично. Вот тогда и жизнь наладится.

Я еще раз посмотрела в зеркало, потом зажмурилась. Нет, не желаю видеть эту женщину. Но нельзя же жить с закрытыми глазами! Придется их распахнуть. Давай, Лампа, прояви храбрость! Может, мне просто показалось, что посеребренное стекло продемонстрировало монстра? Ну, раз, два… Романова, подними веки! Я уставилась в зеркало. Надежда на то, что чудовище исчезнет, не оправдалась. Пришлось отойти от раковины и покинуть туалет.

Очень хорошо, что в коридорах детективного агентства моего мужа Макса Вульфа нигде нет отражающих поверхностей. И в кабинете, где сидит Костин, они тоже отсутствуют, можно смело туда входить. Я открыла дверь и улыбнулась:

– Привет! Извини, опоздала на четверть часа.

– Клиентка сейчас придет, она задерживается, – не поднимая головы, ответил Володя.

Потом перестал печатать, посмотрел на меня. Глаза моего лучшего друга округлились, изо рта вылетело:

– Э-э-э…

– Подстриглась и покрасилась, – быстро сообщила я, – сменила образ. Как тебе?

Слова «по-моему, получился полный кошмар» я предусмотрительно произносить не стала.

– Ну, – протянул Вовка, – ну… вообще… оно… ну… необычно… оригинально.

– В салоне сказали, самая модная стрижка и биполярное окрашивание.

– Диагноз не самый приятный, – сообщил голос Чернова, не отрывавшего взор от ноутбука.

Я вздрогнула, повернула голову влево и приметила нашего эксперта. Тот продолжал:

– Биполярное расстройство – или биполярное аффективное расстройство – психическое заболевание. Люди, страдающие им, живут периодами. То у них эмоциональный подъем, неуместная демонстрация радости или восторга – например, начинают веселиться на похоронах, – а потом вдруг случается резкий спад, больной тонет в депрессии. Лампа, тебе такой диагноз некий Гиппократ поставил? Не верь. Идиот он!

– Ей парикмахер сообщил, – хихикнул Костин.

– И ты поверила? – удивился Паша, бегая пальцами по клавиатуре. – Забудь! И вообще, зачем ты с дураком на тему психического здоровья беседу завела? Какое отношение человек с расческой имеет к психиатрии?

Я молча слушала Чернова, а Костин решил ему все объяснить:

– Лампа сказала про биполярную краску на волосах.

– Никогда про такую не слышал, – изумился Павел. – Вот каждый день что-то новое придумают. А это что за болячка?

– На голову глянь.

Чернов провел рукой по макушке.

– Стричься пора, да все времени нет.

– На Лампу посмотри.

Паша наконец оторвался от компьютера, прищурился, заморгал и выдохнул:

– Лампуша! Спокойно! Сейчас все лечат!

– Совершенно здорова и прекрасно себя чувствую, – заверила я парня.

– А почему волосы выпали? – изумился симбиоз человека и интернета.

– Новая стрижка, – вздохнула я, – модное окрашивание. Пообещали: всем покажется, что у меня волос на трех собак.

– А-а-а, – протянул Чернов, – наверное, имелись в виду голые такие мексиканские псинки. Они без шерсти, только на макушке хвост торчит. То есть не хвост, а немного волос, типа пучок!

В дверь постучали.

– Входите, пожалуйста! – крикнул Костин.

Дверь приоткрылась, появилась полная дама в платье, которое Макс называет «мешком для слона». Незнакомка посмотрела на меня.

– Добрый вечер, вы Владимир?

– Нашу сотрудницу зовут Евлампия, – быстро ответил Костин. – Владимир – я. А вы, наверное, Таисия Михайловна Жукова?

– Да, да, – кивнула посетительница. – А можно Гоша зайдет?

– Вы хотите, чтобы при нашем разговоре присутствовал Гоша? – уточнил Костин. – Нет проблем. Фамилию его подскажите.

– Фамилию? – переспросила посетительница. – Мне никогда такой вопрос не задавали. Жуков, наверное.

– И отчество, – попросил Костин.

– Отчество? – заморгала Таисия. – Но… не знаю! Понятия не имею, кто отец Гошеньки.

– Простите за любопытство, – улыбнулся Володя, – Георгий Жуков кем вам приходится?

– Сыном, – без задержки сообщила гостья.

На секунду возникло молчание, затем Чернов прогудел:

– Если ребенок пока не имеет паспорта… Мальчику сколько лет?

– Три годика, – улыбнулась Таисия. – Не беспокойтесь, он очень хорошо воспитан. Никогда не писает на пол.

Снова стало тихо. Первым обрел дар речи Костин, он взял трубку внутреннего телефона.

– Женя! Где-то на первом этаже находится мальчик Гоша, три года парню, приведи его к нам. Спасибо.

– Гошенька в этом году завершил обучение, – сказала Жукова, – отдала его на занятия в десять месяцев. Месяц назад сыночек получил диплом.

Вот тут я окончательно уверилась, что к нам пришла милая, но сумасшедшая дама. А та продолжила:

– И ребеночек-то со мной сейчас.

Мы с Костиным переглянулись. Володя опять потянулся к трубке. Таисия засмеялась:

– Здесь он.

Женщина открыла свою сумку и вынула из нее крохотную собачку невиданной мной породы. Костин, который успел взять трубку, быстро сказал: «Женя, отбой» и засмеялся.

– Подумал, что вас внизу ждет мальчик.

– Гошенька – мой сыночек, но кто его родители, не знаю, – объяснила Жукова. – Вышла из магазина. Мороз. Холод адский. Смотрю, на ступеньке лежит шапочка. Подумала, наверное, дошкольник потерял, надо отдать продавцу, вдруг кто искать станет. Булочная маленькая, там за прилавком дочь хозяев, она всех постоянных покупателей знает. Наклонилась, чтобы поднять… А это не меховая ушаночка, а щенок! Крошечный! Сначала решила, он замерз. А бедолажка глазки открыл…

Таисия опустила голову.

– Животных в нашем доме никогда не было. Мама моя, Анна Ивановна, говорила: «У собак и кошек блохи, глисты. Грязные они, болезни разносят». Я поэтому и пришла… из-за мамочки… Ну и Эльвира… она тоже… Простите, нервничаю, впервые в детективном агентстве!

Костин демонстративно глянул на часы.

– До обеда еще много времени, а после вас, в районе часа дня, придет другой человек. Не следует беспокоиться, на обед его зажарим. Вам ничего не угрожает, мы недавно плотно позавтракали, аппетит пока не разыгрался.

Посетительница засмеялась:

– Спасибо, теперь успокоилась.

Удивительно, как хорошее настроение меняет внешность человека. Мне стало понятно, что Жукова совсем молодая, ей, наверное, слегка за двадцать. Просто лишний вес здорово старит человека. Да и платье на девушке не делает ее прекрасной, это просто мешок длиной до щиколоток. Но запястья, которые выглядывают из рукавов, изящные, тонкие. Надень наша гостья наряд с юбкой до колена, пояс, который обозначит талию, пусть даже широкую, и сразу девушка лет на пять-семь моложе будет выглядеть. Макияж у нее тоже не по годам. Все лицо покрыто плотным слоем тонального крема, пудры, на щеках горит румянец, как у матрешки, наклеены ресницы-веера, нарисованы брови толщиной со шпалы, на веках и стрелки, и «смоки айс». Бордовая помада дополняет образ. Шея замотана в платочек, кокетливо завязанный сбоку бантиком. И прическа словно выпала из времен моего детства, когда она называлась «химией на мелкие палочки».

Из уст посетительницы тем временем полился рассказ.

Таисия появилась на свет в лучшем роддоме Москвы. Дома ее ждали няня, личный педиатр, большая детская, забитая игрушками. В придачу к городской квартире на Старом Арбате у мамы, Корниловой Анны Ивановны, была трехэтажная дача вблизи Москвы. Лет до семи Таинька думала, что все люди живут как она. Девочка не ходила одна по улицам, не играла во дворе с другими детьми, ее возили на личном автомобиле. А когда Тасеньке исполнилось семь лет, ее отдали в школу. Все учителя очень хорошо относились к девочке, она получала только отличные отметки.

Папы у Таси не было, но его успешно заменял дядя Петя, брат мамы. Он приезжал несколько раз в неделю в гости, оставался ночевать. В огромной московской двухэтажной квартире и на просторной даче у мужчины были свои комнаты. Но когда Жукова перешла во второй класс, дядя перестал приходить в гости. Малышка заскучала и спросила у мамы:

– Почему дяди Пети нет?

Анна Ивановна обняла дочку.

– Заинька, не хотела тебя расстраивать, но дядя Петя умер.

Тася заплакала, а мама продолжила:

– В субботу приедет дядя Боря. Он тоже мой брат, просто ты пока с ним не знакома.

И действительно, через два дня девочка познакомилась с Борисом Сергеевичем и вскоре полюбила его. Мужчина тоже никогда не появлялся в доме без подарка, а мама стала очень веселой. Похоже, этот брат нравился ей больше, чем Петя. Тот тоже ласково общался с Тасей, но редко улыбался, часто делал маме замечания по поводу одежды – ему не нравились ее короткие платья. А дядя Боря никогда никого не упрекал, называл Тасеньку «жучок мой», не спорил с Анной Ивановной. В доме его любили все, даже строгая няня Эльвира Андреевна расплывалась в улыбке, когда Борис вручал ей коробку конфет и говорил:

– Элечка, это вам, чтобы жизнь медом казалась.

Когда через несколько лет дядя Боря тоже умер, Тася очень огорчилась. Девочка долго плакала, потом попросила маму:

– Давай съездим к нему на могилу, хочу там цветы положить.

– Заинька, дядю Борю похоронили во Владивостоке, – объяснила Анна Ивановна, – он очень хотел упокоиться там. Это далеко от Москвы. Но я могу попросить, чтобы за могилой ухаживали. Кстати, через некоторое время к нам придет в гости мой третий брат, Семен Петрович. Он очень хороший человек.

Глава вторая

Поскольку Тася почти не общалась со сверстниками, не гуляла во дворе, не ходила в гости ни к кому из одноклассников, она лишь в четырнадцать лет сообразила, что у всех братьев мамы разные отчества, и задала ей вопрос:

– Дядя Боря – Сергеевич, дядя Сеня – Петрович, а дядя Леня – Егорович. Ты – Ивановна. Почему так?

– Заинька, мы же двоюродные, – улыбнулась мама. – У твоей бабушки была тьма родственников.

Тасенька всегда верила маме, та никогда ее не обманывала. Если уезжала куда-то и обещала вернуться через неделю, то по прошествии семи дней Анна Ивановна входила в дом с подарком для дочери.

Но настал час, когда мамочка не вернулась, она ушла и пропала.

Через пару дней после ее исчезновения в доме появились мужчины в костюмах, открыли все шкафы, перерыли их содержимое, начали задавать подростку вопросы, на которые у школьницы не было ответов. Ну, например: «Расскажи нам о Леониде Егоровиче».

– Он мой двоюродный дядя, – сообщила школьница, – двоюродный брат мамы.

– Где он живет? Назови номер телефона, адрес…

Вопросы сыпались, словно горох из рваного мешка. Но у Таси не было ответов. В конце концов полицейские ушли, предварительно побеседовав с няней.

Спустя неделю Эльвира Андреевна объяснила воспитаннице:

– Твоя мама срочно уехала за границу. Ей там предложили работу в театре и съемки в кино.

На тот момент Тасенька, конечно, уже знала, что мамуля актриса, она играет в разных спектаклях, ездит на гастроли, ее любят зрители. Дочка никогда не видела маму на сцене, но пребывала в уверенности, что Анна Ивановна очень популярна. И Тася не удивилась ее отъезду за рубеж, та ведь часто укатывала на гастроли. В такие моменты в жизни подростка мало что менялось, они жили с няней вдвоем и не испытывали ни малейших материальных трудностей.

Но в этот раз Корнилова задержалась в дальних краях, а летом няня объяснила, что в загородном доме идет ремонт, он затянется на несколько лет. Теперь Эльвира Андреевна и ее подопечная будут летать на море. Тасенька и ранее посещала Черноморское побережье. Каждый июль они с мамой проводили в роскошном доме, при котором был бассейн. И в этот раз они с няней устроились там же.

Шли годы, Анна Ивановна продолжала работать за рубежом. На день рождения, Новый год, Восьмое марта, на разные другие праздники Тася получала от нее дорогие подарки. Но со временем девушка начала называть няню «мамой Элей», потом «Эля» отпала, осталась только «мама».

Время бежало стремительно. Таисия окончила с отличием школу, вуз, стала переводчицей, ее сразу взяли на работу в крупное издательство. Там постоянно хвалят сотрудницу, которая свободно владеет тремя языками. В офисе Таисия никогда не сидит, трудится дома, ей дают для перевода книги. У Жуковой нет ни близких друзей, ни любимого человека.

Самым близким и родным стал щенок Гошенька. Удивительно, но Эльвира, которая всегда резко отрицательно относилась к идее завести дома кошку или собаку, полюбила бездомного песика, накупила Гоше игрушек, комбинезонов, стала украшать двортерьера дорогими ошейниками, приобретать ему самую дорогую еду. Гоша спит в кровати с Тасей, днем валяется на постели Эли, у него есть личный ветеринар.

Хотела ли Таисия выйти замуж? Нет. А зачем? Ей нравилось жить тихо, размеренно, утром вставать в десять, спокойно пить кофе, завтракать, гулять с Гошей, садиться за очередной перевод. Потом обед, прогулка в парке, опять работа, чай. Вечером они с няней смотрели разные фильмы, пару раз в неделю посещали консерваторию, театры, выставки. Никаких потрясений у женщин не случалось. Денег им хватало на все, Эльвира умело вела хозяйство.

Думала ли Таисия о маме? Когда девушка получила диплом, няня сообщила ей новость: Анна Ивановна подписала новый контракт. На сей раз с американским театром. Ей предложили стать гражданкой США, Корнилова согласилась. Мама очень любит свою доченьку, сейчас женщина устроится на новом месте, приобретет дом, и тогда Тасенька сможет к ней приехать. Молодая женщина обрадовалась, получив весть от матери, но она давно привыкла жить с Эльвирой. Анна Ивановна стала сказочным персонажем, кем-то вроде Василисы Прекрасной. Порой Таисии казалось, что мама существует только в ее воображении. И если уж честно, девушке совсем не хотелось менять свою жизнь. Идея перебраться за океан ей не понравилась.

Два месяца назад Эльвира умерла. Все случилось неожиданно и быстро. Женщине стало плохо после ужина, который она приготовила сама. Перепуганная Тася вызвала «Скорую», врачи приехали быстро, живо приняли решение увезти больную в клинику. Конечно же, Таисия поехала вместе с няней. Ту поместили в палату интенсивной терапии, Жукову туда не впустили, посоветовали отправиться домой, пообещали на следующий день сообщить о состоянии здоровья женщины. До полудня Таисия ничего не знала, а потом отправилась в медцентр, где ей объявили о смерти няни-мамы.

Следующие дни прошли в похоронных хлопотах, потом пару недель Таисия не понимала, как ей жить. Привычный уклад разрушился, женщина ощущала себя неуютно одна в многокомнатной квартире. Затем пришли счета за коммунальные услуги. Тася сообразила: теперь ей лично необходимо заниматься хозяйством.

Девушка открыла комнату Эльвиры, нашла в письменном столе много разных бумаг, потратила почти день на изучение документов, узнала много интересного. Оказывается, Анна Ивановна Корнилова подарила все свое имущество дочери. Тасе принадлежит огромная квартира на Старом Арбате и еще несколько апартаментов в столице, большой дом в Подмосковье, автомобиль, дача в Анапе. Подмосковный особняк сдается в аренду. Оказывается, Таисия – богатая женщина. Еще в столе оказались банковские документы. Молодая женщина с изумлением выяснила, что на ее имя открыто несколько счетов в рублях, долларах и евро в разных банках. Везде лежат солидные суммы. Она вспомнила, что как-то раз няня просила ее, студентку, подписать какие-то бумаги, наверное, это требовалось для оформления дарственной. Тася абсолютно доверяла няне, девушка выполнила все, что та велела, не задавая вопросов.

Окончательно выбило ее из колеи письмо, которое лежало в центральном ящике, на конверте стояло «Лично в руки Тасеньке»: «Ангел мой, Таюшка, если ты читаешь это послание, значит, я внезапно умерла, не успев рассказать тебе правду. Успокаивает и утешает меня то, что все уже принадлежит тебе. Думаю, тебе давно стало ясно, что все мужчины, которые жили дома, не родня Анны Ивановны, они ей не двоюродные братья. Но это не единственная неправда, которую Анечка оказалась вынуждена тебе сообщить. Господь наградил ее…» На этой фразе текст обрывался, няня не успела завершить послание.

Жукова замолчала. Когда пауза затянулась, Костин спросил:

– Очень интересная история. Чем мы можем вам помочь?

– Найдите мою маму, – попросила гостья, – оплачу все ваши расходы. Очень хочется узнать, где она сейчас, что с ней.

Потом она опустила взгляд и прошептала:

– Понимаю, произвожу на вас впечатление инфантильной, избалованной барышни, которая из эгоистических соображений не желает создавать семью. Но ни муж, ни дети мне не нужны. А вот выяснить, где находится мама, чем она занимается, очень важно. Ничего не знаю о ней. Почему у нас разные фамилии? Откуда у нее столько недвижимости? Сколько ей лет? Где она сейчас? По какой причине мама за все время своего отсутствия ни разу не написала мне даже простую открытку? А теперь, когда есть «Вотсапп», «Телеграм», не пытается связаться со мной? Мама кого-то или чего-то боится? У меня масса вопросов, и ни на один нет ответа. Помогите выяснить истину.

– Анна Ивановна Корнилова, – произнес Костин. – Ваши разные фамилии не удивляют, возможно, женщина до брака была Жуковой, затем она вышла замуж, сменила фамилию. Так поступают многие. Но это лишь мое предположение. Дайте нам день, и мы ответим, сумеем ли вам хоть чем-то помочь.

– Самый важный вопрос, – зашептала Таисия, – жива мама или нет? Мне двадцать пять лет. Ладно, пусть она меня родила, справив сорокалетний юбилей. Значит, ей сейчас всего шестьдесят пять лет. Конечно, молодость прошла, но в наше время такой возраст – еще не старость.

Таисия опустила голову.

– Не знаю, как объяснить.

Костин улыбнулся.

– Просто расскажите, что вас гложет. А мы попытаемся вам помочь.

– Да, да, – кивнул Чернов и забегал пальцами по клавиатуре.

Глава третья

Таисия резко выпрямилась.

– Нужно, чтобы вы меня поняли.

– Постараемся, – заверил Павел.

– Наверное, подумаете, что я дура дурой, – тихо продолжила девушка. – Мне одиноко. Странно такое заявление звучит после того, как я говорила, что нравится жить без мужа и детей. Однако, не соврала. Не люблю шум, гам, но оставаться в квартире одной сейчас тягостно. После смерти Эли много думала и поняла: мама ко мне прекрасно относилась, заботилась обо мне, дала хорошее воспитание. Я ни в чем не нуждалась. Но она меня не любила. У нее работа на первом месте, мужчины, скорее всего, на втором. На какой позиции я? Не знаю. Вероятно, после косметолога, костюмера, поездок куда-либо. Мама все мне покупала, я ни в чем не нуждалась, но… общалась с ней очень мало. В ранние годы ни малейшей обиды не было, а сейчас она накрыла. Разве мать, которая любит малышку, улетит надолго из страны, оставив ребенка дома? С деньгами у нее проблем не было. Почему не взять с собой дочь и няню? И я ничего не слышала о своих бабушках, дедушках. Найдите кого-то из моих близких, пожалуйста.

– В каком театре работала Анна? – поинтересовался Чернов.

– Не знаю, – прошептала посетительница, – меня на спектакли не приглашали. Обладаю лишь общей информацией, что мама выступала на сцене, снималась в кино.

– Можете назвать фильмы с ее участием? – не сдавался Павел.

Таисия втянула голову в плечи.

– Нет. Не видела ни одного.

– Фотографии? – заморгал Чернов. – Первый «айфон» в России появился в две тысячи седьмом году. Он стоил очень дорого, но Анна Ивановна, похоже, могла его приобрести. Может, она вам показывала свои снимки?

– Нет, – чуть слышно ответила девушка.

Но коли Паша поставил перед собой цель победить, он разными путями придет к финишу. Чернов показал на свободный стул около себя.

– Фоторобот нам в помощь. Садитесь рядом, сейчас воссоздадим внешность Анны Ивановны.

После короткой паузы Таисия устроилась рядом.

– Лицо мамы хорошо помните? – осведомился главнокомандующий нашей армии компьютеров.

– Ну… не очень, – призналась молодая женщина.

– Как насчет Эльвиры? – бойко продолжил Павел. – Может, с нее начнем? Вероятно, ее образ сразу встает у вас перед глазами. Потренируемся на няне. Что вы о ней знаете? Паспортные данные?

У Костина тихо звякнул телефон, Володя начал читать сообщение.

– Эльвира Андреевна Раскина, – послушно ответила посетительница.

– Дата рождения, – продолжил Чернов.

– Тридцать первое декабря, – неожиданно улыбнулась Жукова. – Она всегда шутила, что родилась под елкой. Сколько ей лет, никогда не спрашивала, но помню, как мама, вручая подарок, всегда говорила няне: «Только не говори “я постарела”. Нет, ты стала умнее. А вот я, хоть и старше ненамного, до сих пор ощущаю себя глупой девочкой».

– Ага, – пробормотал Паша, – ага! Быстро дело станцевалось. Место рождения – город Пунин, Московская область. Тридцать первое декабря, год… Минуточку, сейчас…

Чернов посмотрел на Володю, потом лихорадочно начал стучать по клавиатуре. Костин поднялся.

– Таисия Михайловна, вы, наверное, проголодались, время обеденное. Не хотите перекусить?

– Трапезничаю обычно дома, – попыталась отказаться Жукова.

Но она плохо знает Володю.

Дверь в кабинет открылась, появился Валера Гордин, сын нашего главбуха, который сейчас работает у нас стажером. Парень замер на пороге.

– Валерий, – ласково начал Костин, – ты вроде в это время всегда в кафе «Милый день» ходишь. Говорят, там вкусно готовят.

Я тоже часто забегаю в упомянутое заведение, там в самом деле хороший повар, но Гордина никогда не видела в зале.

Юноша улыбнулся:

– Когда вы позвонили, как раз собирался там перекусить.

– Пригласишь Таисию? Пока первое-второе-третье съедите, у нас интернет оживет.

– Опять «упал». Не только у вас, везде в здании, – очень хорошо исполнил свою роль Валера и повернулся к Жуковой: – Если согласитесь со мной пообедать, буду счастлив.

– Но… но… – забормотала клиентка, – но… я не одета для…

– Вы красавица, прямо королева, – заверил стажер. – Заверни вас в рогожу, только прелестнее станете.

Щеки Таисии порозовели. Гордин распахнул дверь.

– Очень прошу, не откажите.

Таисия молча кивнула, и пара удалилась. Костин посмотрел на Чернова:

– Теперь говори.

Павел провел ладонью по волосам.

– Сразу скажу, сведения получены быстро, вглубь не копал! На Таисию Михайловну Жукову, равным образом как и на Анну Ивановну Корнилову, не оформлена никакая недвижимость, нет у них и вкладов в банках. Уточню у нашей потенциальной клиентки адрес, выясню, кому принадлежит жилье. Никаких сведений об актрисе нет. Ни в одном столичном театре она не служила, в кино не снималась.

– Интересно, – заметил Володя.

– Погоди, то ли еще будет, – хмыкнул Паша и продолжил: – Дайте мне время до завтра, больше подробностей найду.

На следующий день Чернов выдал нам огромный массив информации по делу:

– Таисия Михайловна Жукова умерла много лет назад от дифтерита, ей тогда едва двенадцать месяцев исполнилось. Но спустя несколько лет случился скандал. Клавдия Олеговна Жукова пришла в отделение милиции со своей дочкой Таисией, ей на тот момент четыре года было. Тетка сообщила, что она развелась с мужем сразу после рождения девочки. Поймала супруга с соседкой. Михаил сначала выпрашивал прощение, но когда понял, что законная половина не намерена мириться, пообещал: «Ты у меня попляшешь!» Клава на угрозу внимания не обратила, велела блудливому Ромео проваливать куда глаза глядят. Жила семья в квартире Жуковой, трешка ей досталась от родителей. А Михаил до свадьбы ютился в общежитии ткацкой фабрики, где работал слесарем. Никаких прав на столичное жилье супруги он не имел. Клавдия работала медсестрой в госпитале МВД, характер имела как у атамана – шашку наголо и в бой, пошла всем головы рубить. В отделение она явилась, ведя за руку ребенка, потребовала, чтобы ее немедленно принял начальник. Дежурный, понимая, что дамочка явилась с желанием закатить вселенский скандал, соврал: «Руководство уехало по делам. Пройдите, пожалуйста, к участковому!» Клавдия криво улыбнулась и сладким-пресладким голоском ответила: «Спасибо за информацию, прямо сейчас поеду в МВД, сообщу высокому начальству, как в районном отделении отнеслись к женщине, которая помогает милиционерам восстанавливать здоровье. Пациенты наши благодарные при выписке телефон свой оставляют, говорят: «Если что, Клавочка, обращайся». Вот и думаю сейчас, кому мне поплакаться? К какому замминистра обратиться? Или всем сразу позвонить?» И начала называть имена, отчества, фамилии милицейских генералов. Дежурный решил, баба блефует, такую информацию можно узнать, она не скрыта от простых граждан. Они могут записаться на прием к руководству, подождать около года свою очередь и попасть в нужный кабинет на пять минут. Парень засмеялся: «Обращайтесь ко всем, кого перечислили». Клавдия молча пошла к двери, на пороге обернулась: «Жаль! Хотела решить дело миром, но вы сами не захотели». И ушла. Через час к дежурному прибежал начальник с воплем: «Где она?» – «Кто?» – испугался парень. «Клавдия Олеговна Жукова!» – завопил рулевой отделения. «Домой ушла», – прошептал подчиненный. «Что ты ей сказал? – впал в истерику шеф. – Мне оттуда уже трое позвонили!» – «Откуда?» – прошептал юноша в форме. Босс ткнул пальцем в потолок: «Оттуда! Немедленно мне адрес, телефон Клавдии Олеговны! Когда она вернется, становись на колени, бейся своей тупой башкой об пол, моли о прощении! Иначе вылетишь со службы, стартуешь на работу дворником, как собака в космос!» Вскоре в отделении снова возникла Клавдия. Сержант, перепуганный донельзя, затеял извиняться. Медсестра его остановила: «Не лебезите! Спокойно попросила пропустить к начальнику, если не попаду в кабинет, пожалуюсь руководству. А вы меня по лесам и горам отправили, нахамили. Права не имеете врать и грубить посетителям. Если не способны работать с людьми, то после того, как вас сейчас выгонят, подумайте о своем поведении». И пошла по коридору, неся на руках маленькую девочку.

Глава четвертая

– Как вам история?

Костин почесал ухо.

– Где ты сведения раздобыл?

Чернов потер руки.

– О великий, могучий интернет! Забрасывай удочку и вытаскивай, что на крючок попалось. На запрос про Таисию Михайловну Жукову выпала радиопрограмма «Истории простого мента», начинается в двадцать три часа, длится пятьдесят минут. Ведущий Игнат Белкин в самом деле когда-то служил в милиции. В студию приходят не только полицейские, но и эксперты, криминалисты. В последнее время к ним присоединились врачи. Они рассказывают всякие случаи из своей практики, только веселые, ничего страшного, трагичного. Передача долго держалась в эфире, сейчас переместилась на «Ютьюб». Раз в год Белкин выпускает книгу, в которую входят наиболее забавные рассказы. Одна история озаглавлена «Любовь атамана Клавдии». Рассказал ее Олег Клавдиевич, некогда начальник отделения, ныне покойный. Сюжет такой. К нему в кабинет прорвалась женщина и с порога начала: «Я Клавдия Олеговна Жукова! Та самая, которой нахамил дежурный, наврал, что начальства нет». Мужчина улыбнулся. «Что смешного? – сразу напала на него тетка. – Плакать надо! Как вас зовут?» – «Олег Клавдиевич Букашкин, – стараясь сохранить серьезность, представился полицейский. – Дед мой назвал сына Клавдием, в честь римского императора. Старик работал учителем истории, был фанатом этого правителя!» Жукова постояла пару секунд, потом переспросила: «Олег Клавдиевич Букашкин?» – «Да, Клавдия Олеговна Жукова», – подтвердил начальник, стараясь не засмеяться. Посетительница села на стул и расхохоталась, мужчина присоединился к ней. Сотрудники стали заглядывать в кабинет, им стало интересно, с кем это так веселится шеф. Они видели незнакомую женщину и быстро закрывали дверь. А пара никак не могла утихнуть. «Букашкин Олег Клавдиевич! – стонала Клавдия Олеговна. – А я Жукова Клавдия Олеговна! Такое нарочно не придумать». Потом, когда они успокоились, Клава сообщила, что устраивает дочку в муниципальный детский сад, поэтому понадобилась справка о прописке ребенка. Мать, думая, что такую бумагу ей выдадут за пару минут, пришла в паспортный стол и узнала… что Таисия Михайловна Жукова умерла в раннем детстве. Кто-то ошибся, а Тасю теперь не берут в детское учреждение. Клавдия ринулась в полицию, но дежурный не пустил ее к руководству… «Случаются косяки, – говорил в программе Олег Клавдиевич, – и очень трудно их исправить. Признаюсь, Жукова мне сразу очень понравилась – красавица, характер боевой. Я не женат, она в разводе. Пообещал помочь, попросил телефон, дал свой домашний номер. Понимаете?» – «Конечно, – ответил ведущий, – сам бы за такой приударил». – «Я постарался ей понравиться, нарушил все что мог, – объявил бывший начальник. – Выдали ей справку, Тася попала в группу. Клава мне позвонила, поблагодарила: «Спасибо, очень помогли». Я набрался храбрости, ответил: «Пожалуйста, но “спасибо” маловато будет. Вот если согласитесь принять приглашение в театр, тогда засчитаю благодарность». Она не отказала. Ну и случился у нас роман».

Чернов оторвал взгляд от компьютера.

– Вот такая история.

– Забавно, – оценила я рассказ.

– Согласен, – кивнул Павел. – Но есть странности. О Клавдии Олеговне Жуковой не смог пока ничего найти. Нет сведений ни о ее рождении, ни о ее прописке. На все запросы вываливается только эта история с девочкой. Что же касаемо ребенка, сейчас информацию о захоронении легко получит даже малыш. Вбиваешь в строку поисковика фамилию, имя, отчество, годы жизни, даты рождения-смерти, и…

Паша начал тыкать пальцами в клавиатуру.

– Деревня Боголово, за Уральскими горами. Тэк-с! Боголово… Погост был закрыт для захоронений в две тысячи пятом году. Села больше не существует, на его месте и там, где располагалось кладбище, теперь огромный медцентр.

– Покойную увезли на Алтай? – удивился Володя. – Зачем?

– Нет ответа на последний вопрос, – отрезал Чернов. – Что же касается первого, не могу ни подтвердить, ни опровергнуть информацию о захоронении ребенка в Боголово. Но возраст нашей клиентки другой, она моложе. Все случилось давно, возможны разные варианты. Например, далеко от Москвы под именем Таисии упокоили другого малыша. Или вообще там никого не погребли, просто запись сделали, может, даже памятник поставили.

– Зачем так поступили? – удивилась я.

Павел улыбнулся.

– Лампа, я сейчас перечисляю варианты того, почему останки малышки увезли за Уральские горы. Возможно, Таисия жива, в могиле кто-то другой. Для начала скажу: вариант не уникальный. Порой, когда человеку необходимо скрыться, устраивают фальшивые погребения. Успех предприятия целиком и полностью зависит от того, кто его организует. Если за дело берется профи, то докопаться до истины или невозможно, или очень трудно. Коли платишь не самому умелому человеку, тогда при простой проверке могут выяснить, что «покойник» жив. Профи выстраивают многоходовые комбинации, отправляют на пластическую операцию того, кто надевает чужую личину. Если клиент получает документы, например, преподавателя немецкого языка, тогда он должен шпрехать на дойче, иначе возникнут вопросы. Подобрать заменителя для «покойника» нелегко. Кстати, устроить «смерть» тоже непросто. Надо иметь сильно покалеченное тело. Как правило, в морге покупается труп бомжа или того, чью личность не установили. Подбирают похожего на главное действующее лицо: рост, вес, национальность. Таджика за русского, немца или шведа не выдать. Устраивают пожар, например, на даче «героя пьесы». Прибывает красная машина с бравыми парнями. В останках здания находят обгорелый труп, на нем то, что осталось от пижамы хозяина, лежит тело в развалинах постели. Понятно, жертву огня хоронят в закрытом гробу. Это лишь один вариант «смерти». И стоит такое очень дорого. Если хотите что попроще, тогда кандидат в покойники отправляется в командировку или на отдых вглубь России и там тонет в реке, или на него медведи в тайге нападают, оставляют ружье бедолаги, его сумку с телефоном, а от самого охотника – только пятна крови. И чаще всего семья понятия не имеет, какой финт учудил папа, дедушка, брат или мама, сестра, дочь. С родней потом «покойничку» поддерживать отношения нельзя. Умер так умер. Но на самом деле «труп» жив, получил документы другого человека. Если профессионал работает, то паспорт, диплом об окончании вуза и все остальные документы для живого сделаны идеально, и биографию новую вдохновенно составили, не подкопаться. Если же имеем бюджетный вариант, то вручается удостоверение личности реально умершего человека. И вот тут могут случиться изумления. «Мертвец» случайно сталкивается с тем, кто отлично знает ушедшего на тот свет. Или он по образованию врач, а надо жить с дипломом экономиста. Вот такие услуги значительно дешевле, но они, как говорится, до первого внимательного полицейского.

– Спасибо за интересную лекцию, – улыбнулся Володя. – Давайте вернемся к нашему вопросу, не будем уплывать в сторону.

Глава пятая

– Я не удалялся от нашей темы, – возразил Павел, – просто кое-что объяснил. Олег Клавдиевич Букашкин, реально существовавший полицейский, начальник отделения, москвич, не вступал в брак с Клавдией Олеговной Жуковой, потому что нельзя сочетаться браком с несуществующей тетей!

– Так, – протянул Костин, – правильно ли я понял, что госпожа Жукова придумана?

– Может, где-то и есть такая, – протянул Чернов. – Смотрел данные по прописке в Москве, рылся в других базах, там про Клавдию ничего нет. Но в столице и области полно людей, которые живут без регистрации, трудятся нелегально. Вот к нам с женой приходит убираться Галя. Она приехала в столицу из села Кудесное, там и прописана до сих пор. Живет на съемной квартире, работает уборщицей. Как я Галину отыщу? Физически она в Москве, а по документам в деревне, безработная. Но из села давно уехала, не выписалась. И подобных навалом. Сейчас начал поиск по России, вдруг выпадет Клава Букашкина, в чем лично я сомневаюсь. Могила Олега Клавдиевича зарегистрирована на Ирину Петровну Гончарову. Так зовут супругу покойного. Урну упокоили не в колумбарии, а в земле. Внимание! Вот вам видео.

Экран на стене загорелся.

– Ничего себе, – изумился Костин. – На этом погосте знаменитости разные и их родня.

– Еще военные, ученые, известные врачи, которым по статусу там лежать положено, – прибавил Чернов. – На этом кладбище круглосуточно ведется наблюдение. Сумасшедших много, есть люди, способные памятник осквернить. Посмотрите, кто в могиле лежит, куда урну с прахом Букашкина опустили.

– Однако, – покачал головой Володя. – Родители у Ирины Гончаровой непростые. Отец академик, мать профессор. Оба медики. И с ними Олег Клавдиевич, без указания титула и званий. Просто – Букашкин.

– Первой там захоронили урну с прахом жены Егора Филипповича Казакина, – начал объяснять Паша. – Та скончалась раньше супруга, особых заслуг не имела, но после смерти Казакина получила право на элитный погост. Потом там оказались Варвара Егоровна, дочь пары, спустя несколько лет – ее супруг Петр Павлович, затем сам Казакин. Все, кроме Егора Филипповича, кремированы, он один в гробу. И с ними еще Олег Букашкин, муж Ирины, внучки Егора, дочери Варвары и Петра. Дети успешных родителей могли взять в спутники жизни обычных людей, это лишнее свидетельство в пользу отца и матери Ирины. Они не гнались за чинами, медалями, главное – счастье дочери. Меня другое удивляет. Кладбище ну очень непростое, Олег там с какого бока?

– Он зять покойных, – напомнила я, – родственник.

– Нет, – отрезал Чернов. – Брат, сестра, сын, дочь – вот родня. Еще жена или муж имеют право лежать в одной могиле на этом погосте. Зять – никогда, он не родной тестю и теще. Кабы Ирина Петровна первой отправилась к праотцам, тогда по поводу Олега вопросов не было бы. Он ее супруг, поэтому и оказался в элитном погребении рядом со спутницей жизни. Хотя… Деньги решают любую проблему.

– Ирина жива? – спросила я и чихнула.

– Будь здорова, – тут же отреагировал Костин.

– Офигеть! Прямо куском отвалились, – изумился Чернов.

– Ты о чем? – не поняла я.

– На стол глянь, – отозвался Паша. – Не прямо смотри, левее.

Я повернула голову, увидела прядь волос и удивилась:

– Это что?

– Ты чихнула, и они свалились, – не своим голосом уточнил наш главный по компьютерам, и мне стало понятно, что он сдерживает смех.

Но я никак не могла сообразить, что происходит.

– Откуда свалились? Чьи волосы? Выглядят они странно! С одного конца такие светлые, прямо прозрачные. А с другого вроде русые но похожи на металлические.

– Те, которые ты назвала прозрачными, свидетельство того, что шевелюру просто пережгли, – растолковал Чернов, – а те, которые смахивают на фольгу… Даже не знаю, как добились такого эффекта. Лампа, эта прядь с твоей головы слетела, когда ты чихнула!

– Смеешься, да? – улыбнулась я.

– Серьезен как никогда, – возразил Павел. – Сделала модное окрашивание? Вуаля, результат!

Я осторожно потрогала прядку, которая сиротливо лежала на столешнице. Потом вскочила, помчалась в туалет и встала перед зеркалом. Оно отразило женщину, у которой тушь с ресниц, как всегда, сползла на щеки. Но с этой бедой легко справиться. А вот с волосами… Чуть повыше правого виска была залысина. Я провела руками по остаткам шевелюры и поняла, что волосы слетают с моей головы, как листья с дерева осенью.

Дверь приоткрылась, в женский туалет заглянул Костин.

– Лампудель!

Я шмыгнула носом.

– Что?

– Волосы не зубы, вырастут, – оптимистично сказал мой лучший друг.

– Совершенно не переживаю, – дрожащим голосом возразила я. – Зашла в туалет, потому что мне сюда захотелось. Вымою руки, вернусь. Хотя нет! Совсем забыла! Надо… э… э… Ну, короче, уйду на короткое время. Скоро вернусь. Принеси, пожалуйста, мою сумку, она в кабинете.

Примерно через полчаса я вошла салон, где мне сделали стрижку с окрашиванием, и сказала девушке на ресепшене:

– Позовите директора!

Та бросила взгляд на мою прическу и протараторила:

– Он в отпуске.

– Тогда заместителя.

– Она уехала на международные соревнования, – бойко ответила врунья.

Я улыбнулась, глянула на табличку, которая стояла на пластмассовой доске, прикидывающейся натуральным мрамором, и продолжила:

– Виктория Синицына, вы меня узнали?

Красотка заморгала. Без сомнений, она сразу вспомнила женщину, которая сегодня пришла к открытию салона и смирно прождала пятнадцать минут мастера, которому в голову не пришло извиниться за опоздание. И я сейчас понимала, о чем она думает: «Если отвечу – да, то клиентка начнет возмущаться качеством работы, начнет скандалить. Может, соврать?»

– Нет! – выпалила глупышка.

Мне стало смешно, я вынула телефон.

– Вот эсэмэска от парикмахерской, получена вчера вечером. Пожалуйста, прочтите. Вслух.

– «Уважаемая госпожа Романова, ждем вас…» – начала Виктория. – Ну… да… забыла просто! Чего хотите?

– Увидеть кого-то из начальства, – повторила я.

– Никого нет! Вообще!

– Жаль, – вздохнула я. – Не себя жаль, вас!

– У нас все хорошо, – объявила девушка.

Но я уже набрала нужный номер и включила громкую связь.

– Ежедневник «Желтуха» рад вашему звонку! – закричала трубка. – Нажми-те…

Я, не дослушав объявление, ткнула пальцем в кнопку.

– Ежедневник «Желтуха», приемная главного редактора, секретарь, – затараторил женский голос.

– Вера, это Лампа, – остановила я женщину.

– Приветик, любовь моя! – обрадовалась Орлова. – Как дела? Твой муж всех бандитов поймал? За решетку запихнул? Передай генералу от меня сладкий поцелуй. Не ревнуй, киса!

Лицо Виктории, которое стало бледнеть еще на той стадии, когда мне ответил автомат, теперь начало краснеть. А Вера продолжила:

– А чего ты мне набрала, почему не Валерию Ивановичу на мобильный?

– Хотела, чтобы в салоне, где из моих волос сделали гнилую солому, поняли, что я соединилась с офисом «Желтухи», – засмеялась я. – Пришла сейчас в парикмахерскую из-за того, что там мне капитально пережгли волосы, аж пряди отваливаются. И, представляешь, у них все начальство в отпуске!

– Эй, салон! – закричала Вера. – Если решите Романову обидеть, то зря придумали такое! Она с нашим боссом в крепкой дружбе! Сейчас он к вам фотокорреспондента пришлет, новость на сайт бросим. У нас три миллиона просмотров в день и…

Девушка вскочила и убежала.

– Верунька, спасибо, – тихо поблагодарила я и отключила громкую связь, – сотрудница ресепшена удрала.

– Не за что, киса моя, – засмеялась подруга. – Пойду белье из стиралки вытаскивать.

Я положила телефон в сумочку. Несколько лет назад моей подруге Вере Орловой пришло в голову, как можно добиться встречи с главврачом медцентра, в котором ее, пришедшую в апреле с просьбой сделать КТ по ОМС, записали на декабрь. Идея была проста как валенок. Вера набирает многоканальный номер офиса газеты. Там, естественно, начинает талдычить голос: «Ежедневник “Желтуха” рад вашему звонку!» На стадии «нажмите кнопку для соединения с отделом» она сбрасывает звонок, звонит мне, а я прикидываюсь помощницей главного редактора. Если же я попадаю в неприятную ситуацию, то так же обращаюсь к Вере. Главное – предупредить друг друга, что едешь куда-то. Орлова почти всегда дома, у нее маленький ребенок. Со мной сложнее, но все равно получается.

В зал выбежали Виктория и мужчина. Я постаралась сохранить серьезное выражение лица. Сработало!

– Добрый, добрый, добрый день, – затараторил незнакомец. – Разрешите рассказать о себе. Андрей Николаевич Борисов, для вас просто Андрэ. Управляющий данного, лучшего в России, салона.

Я посмотрела на Синицыну.

– В самом деле вижу вашего начальника?

Девица молча кивнула.

– Могу показать паспорт, – предложил Андрей.

– Да, посмотрю, – согласилась я.

– Экая вы недоверчивая, – промурлыкал Борисов.

– К сожалению, совсем наоборот, – возразила я. – Сегодня в вашем салоне мне пообещали биполярное окрашивание и супермодную стрижку. Результат перед вами.

Я помахала прядкой.

– Отваливаются локоны! А когда пришла сюда с вопросом, как можно поговорить с руководством, Виктория соврала, что никого из тех, кто имеет право принимать решения, здесь нет. И вдруг после моего звонка в «Желтуху» появляетесь вы. Или Синицына солгала об отсутствии начальства, или лжете вы. Лучше при таком раскладе изучить ваш документ.

– Скажи Кате, чтобы принесла, – сердито приказал администратору шеф. – Кто делал голову клиентке?

– Лева, – прошептала девушка.

– Мальцев? – уточнил Андрей.

Виктория кивнула и ушла.

– Нина! – крикнул начальник.

В пустой зал выбежала пожилая женщина.

– Клиент пришел, где кофе? Пирожное? Шампанское? – процедил Андрей.

– Так она не ВИП, – заморгала Нина. – Таким только воду газированную! Один стакан на одну морду! Ой! Поняла! Щас!

Пенсионерка испарилась.

– Как мне к вам обращаться? – улыбнулся управляющий.

– Евлампия Андреевна, – коротко ответила я.

– Приношу свои извинения. Разрешите посмотреть, что с волосами? Давайте сядем в кресло.

В офис я вернулась часа через два, мое появление в кабинете произвело впечатление.

– Как они тебе шевелюру отрастили? – изумился Володя.

Ну согласитесь, подобный вопрос способен задать только мужчина. Но рассказывать про парик желания не было.

– Сейчас есть ампулы мгновенного роста волос и повышенной волосатости, – объявила я. – Паша, что-то узнал?

– Выяснил информацию, но она нас только сильнее путает, – ответил Чернов. – Сначала о том, что более-менее понятно. Ирина Петровна Гончарова жива, она врач, пошла по пути родителей. У Ирины сын, Вадим Олегович, не Букашкин, наверное, не захотели такую фамилию мальчику. Он тоже доктор, работал в одном медцентре с мамой. Чем сейчас они оба занимаются, неясно. Можно попробовать договориться с Гончаровой о встрече. В этом направлении все пока просто. Теперь о женщине, которую наша клиентка считает мамой. Вариант «Анна Ивановна» распространен. Но в сочетании с фамилией «Корнилова» и учитывая примерный возраст тетеньки, получил лишь один подходящий вариант. Анна Ивановна Корнилова живет в Красногорске, прописана на улице Варкина, дом семь. Это приют для престарелых одиноких людей. Больше ничего о ней пока сказать не могу, кроме одного: женщина не актриса.

– Почему она не общается с Таисией? – изумилась я.

– На твой вопрос у меня ответа нет, – спокойно отозвался Паша. – Возможно, клиентка нам не все сообщила. Вдруг у ее матери деменция? С таким человеком в быту очень сложно. Дочь не выдержала, сдала мать врачам.

– И пришла к нам с просьбой найти ее? – удивился в свою очередь Володя, взял телефон и вскоре заговорил: – Екатерина Федоровна, Костин беспокоит. Давно не виделись. Можно к вам подъехать? С моим заместителем, Евлампией Романовой. Спасибо, минут через сорок будем.

Глава шестая

– Куда мы направляемся? – поинтересовалась я, когда машина понеслась по набережной Москвы-реки.

– На Старый Арбат, – пояснил Володя.

– Я спросила про человека, – улыбнулась я.

– Екатерина Федоровна Белова, – начал Костин. – О ней почти ничего никому не известно. Где появилась на свет, кто родители, что за учебное заведение окончила? Вопросы без ответов. Я познакомился с ней через Леню Хорина. Я тогда был начальником отделения полиции, пока на Петровке не служил. Леонид – отец парня, который попал к нам в обезьянник. Юноша был задержан, находился в районном отделении. Взяли его за хулиганские действия. Приставал на улице к женщинам с непристойными предложениями, потом пошел в ГУМ, опрокинул тележку мороженщицы. Вот тут ему не повезло. Если на улице девушки просто убегали, то в главном универмаге Москвы ему не повезло. В тот момент, когда хулиган оскорбил продавщицу и перевернул холодильник с товаром, мимо проходили шахтеры, которые в столице отпуск проводили. Ребята суровые, крепкие работяги. Они увидели, что торговка рыдает, подошли к юноше и велели: «Все собери, оплати испорченный товар и свободен». – «Идите на», – огрызнулся буян – видно, он привык, что ему все сходит с рук. Но в этом случае недоросль ошибся. С выбитыми зубами, сломанным носом и еще кое-какими повреждениями парнишка оказался в отделении. В придачу туда доставили шахтеров, их жен, мороженщицу и несколько покупателей в качестве свидетелей. Юноша даже у нас не притих. Матерился, орал, требовал вызвать отца, что я и сделал. Потом, пока папаша ехал, поговорил с остальным народом, набрал материал для доклада отцу. А на закуску ему сообщение: в кармане сыночка пачка сигарет, где вместо табака травка. Это уже на хорошую статью тянет. Прибыл мужчина. Он оказался депутатом Верховного Совета, известным композитором. Выслушал меня, за голову схватился: «Мальчишке уже восемнадцать, но глупый он, как трехлетка. Не ломайте парню жизнь». Ну и договорились. Мороженщице – компенсация за товар и моральное унижение. Перед шахтерами сынку извиниться, и Леонид рудокопов проведет на праздничный концерт, в ложу посадит, женам подарки вручат – все это в канун Восьмого марта случилось. Но я предупредил, что если этот позор родителей еще раз мои люди привезут, тогда на меня не рассчитывать. Леонид решил со мной дружить, звонил, билеты на концерты присылал. Он, вообще-то, хорошим мужиком оказался.

Костин закашлялся и потянулся к держателю, в котором торчала бутылка с водой.

– Один раз он меня позвал съездить с ним в гости, – продолжил Вовка, – предупредил: «У Кати самые красивые девушки будут. Приглядись, может, какая понравится». Прикатили в Подмосковье, какой-то дачный поселок. Леня открыл ворота – самые обычные, деревянные, зеленой краской покрашены. Пошли мы по дорожке к дому. Большой дом, два этажа, из дерева сколочен, круглая веранда. По тем временам недешевая недвижимость, но такие дачи тогда у многих артистов, писателей, художников, партийных боссов, элиты были. Вошли в тамбур, попали в холл. Мама родная! Я, наверное, реально рот открыл. Вокруг мрамор, люстры хрустальные, позолота. Продвинулись в столовую. А там! Стол! Фуршет! Икра! Колбаса и такая, и сякая! Спиртное все импортное! Девушки! Одна ко мне подошла, зачирикала: «Пойдем купаться?» Я на нее смотрю, не знаю, что ответить. На улице весна, но холодно. Леня вместо меня, обалдевшего, высказался: «Дай ему халат, плавки». И минут через десять девушка меня по коридору провела, дверь открыла… Вот тут у меня челюсть опять отвисла. Бассейн в доме! Баня! Я такой разврат только в импортных фильмах видел. Девок полно, из мужиков только Леня и я. Познакомил Хорин меня и с хозяйкой, Катей. Мы у нее в доме часа четыре провели, и я подумал, пора уезжать. Екатерина меня за руку взяла: «Не понравились девочки? Сейчас поменяю их. Или неправильно Ленечку поняла, тебе нужна невеста для удачной женитьбы?» Я сижу, моргаю, она засмеялась: «Не бойся! Что бы ты тут ни натворил, уберем, вымоем. Здесь можно все, и ничего наружу не вытечет».

Костин въехал в арку дома и припарковался во дворе.

– Вот с тех пор мы знакомы. Катя сейчас владеет спа-салоном. Но абы кто туда никогда не войдет, только по приглашению. Я ее клиентом никогда не был, но порой приезжаю сюда просто поболтать. Катюша по возрасту чуть старше меня. Если Анна та, за кого мы с тобой сейчас ее считаем, то Кэт точно все про нее знает.

– Женщина, которая ведет такой бизнес, клиентов не сдает, – возразила я.

– Конечно, – согласился Костин. – И просить ее об этом не стану. Просто спрошу, не работала ли у нее Анна, не знает ли чего о женщине.

Дверь в дом распахнулась, стройная дама в черных брючках и белой рубашке помахала нам рукой.

– Вольдемар! Почему вы тут с незнакомой мне красавицей топчетесь?

– Рассказывал Евлампии историю нашего знакомства, – ответил Вовка. – Знакомьтесь, девочки.

Минут пять ушло на диалог: «Чай, кофе? Вам со сливками? Попробуйте конфеты, их из Парижа приятель привозит». Потом Екатерина прищурилась:

– Мы соблюли правила приличия, продемонстрировали друг другу свое воспитание. Теперь приступаем к делу. Что хотите? В общих чертах. Если пойму, что способна исполнить желание, тогда начну выяснять детали. Если говорю «нет», то бесповоротно, упрашивать бесполезно.

Я решила сразу и честно задать нужный вопрос:

– Анна Ивановна Корнилова у вас работала?

– Не помню такую, – после короткой паузы ответила хозяйка.

– Анна Ивановна Жукова? – подключился Костин. – У нее была маленькая дочка, женщина меняла любовников. Бедные Ромео ее не интересовали, думаю, красавицу привлекали не юные мальчики, а взрослые мужчины с хорошим «золотым запасом».

– Таких птичек много, в моем саду они тоже поют, – усмехнулась Екатерина. – Я имею дело только с богатыми людьми. Если мужчина ищет жену, то приглашаю его в один свой салон. Коли ему хочется порезвиться на лужайке, тогда другая платформа. То же самое для женщин. Мечтаешь о богатом муже? Организую встречу в ресторане, куда входят исключительно по приглашениям. Или соберу вечеринку. К каждому клиенту особый подход, с выдумкой. Никакого разврата. И – да, есть парни и девицы, которым охота поплясать, повеселиться. Но поскольку это дети известных фамилий или сами звезды, не следует им прыгать под музыку в зале, куда билет может легко купить простой смертный, для них сделан свой клуб. По запросу организую закрытый вечер, где клиент или клиентка знакомится с человеком своей мечты, который и не предполагает об открытии на себя сезона охоты. Если кому приспичит повеселиться на диване, то подобное запрещено. Решили тайком нарушить правила, заперлись в туалете? Полное разочарование – даже над унитазом камера. И больше вы никогда ни в одно мое заведение не попадете.

Произнося свою речь, Катя параллельно рылась в планшетнике и вскоре сообщила:

– Нет! Не знакома ни с Аней Жуковой, ни с Аней Корниловой.

– Может, слышали про Таисию Михайловну Жукову?

Белова снова начала изучать «айпад».

– Нет. А почему вы решили, что они мои знакомые?

– Сейчас объясню, – сказал Володя. – Анна, мать Таисии, вела свободный образ жизни…

Екатерина молча выслушала его и подвела черту:

– Вова, если актриса в самом деле так себя вела, то она содержанка очень высокого полета. Таких шлюхами не называют. Да они ими не являются, поскольку живут с одним партнером энное время, налево от него не заруливают. Год, два, четыре… Не девочка на пару часиков. Порой вторая любимая жена. Детей они, правда, рожают крайне редко. Понимают, что младенцем мужика никогда не удержать. Если тебя разлюбили, то тебя разлюбили. Конец! Тупик! Лбом в стену! Зачем малыш? Он большая помеха для гетеры. Мы сейчас говорим о настоящих куртизанках, а они никогда мужика около себя насильно не удерживают. Знают, что если кавалер уходит, пожелай ему добра, но никогда назад не принимай. Даже если стоит под дверью, плачет, держит в зубах бриллиантовое колье, в правой руке документы на дом, который он сейчас тебе купил, в левой листок с паролем от сейфа, куда дядька миллионы складывает, всю лестницу розами усыпал: «Вернись ко мне, дорогая!»

Екатерина улыбнулась.

– Наденька Косова, когда такую картину узрела, вышла из квартиры и тихо сказала: «Спасибо за подарки. Но мы теперь чужие люди, и это ты так решил. Когда уходил, я уточнила: “Значит, я совершенно свободна с этой минуты?” И услышала в ответ: “Да, как ветер, живи с кем пожелаешь, мы никто друг другу”. Сейчас я счастлива. И тебе известно, что, состоя в отношениях с любимым, никогда не принимаю никакие презентики от посторонних. Рада была тебя видеть. Прости, собираюсь, мы в Лондон улетаем». И захлопнула дверь.

Белова закатила глаза.

– Надюша, Софа, Алина, Олечка… Легенды девяностых – начала двухтысячных. И не по восемнадцать лет было им! За тридцать, кое-кому сорок, но Лолиты рядом с ними – описавшиеся котята! Да, юный цветочек хорош, но глуп, считает, что он молод, поэтому лучше всех «старух».

Екатерина засмеялась.

– Помню, как одна такая пришла на мою вечеринку с кавалером, лет пятьдесят мужику было, богат, женат. Малышка такая довольная! Убила она «бобра»! Приманила на юное тело. И тут Алина появилась. Ей хорошо за тридцатник закатило, и свободна тогда была. Глянула она на «бобра», улыбнулась, завела с ним разговор, и… ушел с ней мужик, словно загипнотизированный. Теперь уж таких птиц нет. Среди нынешних девочек есть приличненькие, но до тех, великих, им далеко. Хотела их созвать на свой юбилей, много лет не виделись, но ничего не получилось. Косова давно в Англии, замужем за бароном, у нее замок, охота, куча детей, собаки. Богата до неприличия. Алина Макарова в Италии, супруг владеет много чем, жену обожает. Олечка в России, порой вижу ее на благотворительных мероприятиях, муж при огромных деньгах, четверо сыновей. А Сонечка Грин – трепетная, нежная – полюбила охламона, голову потеряла. Когда я ее избранника увидела, чуть шампанским не подавилась. Смотрю на Софочку, думаю: «Сколько ж выпить надо, чтоб с таким не то что в кровать лечь, а в одной комнате сидеть согласиться?» Внешне обезьяна. Поведение грубое. Ботинки грязные. Сам весь затасканный. Жить ему негде, кушать не на что, ездит на метро.

Екатерина глянула на меня.

– Думаете, я меркантильная? Нет. Но если парень до сорока лет ничего не добился, сидит в офисе на табуретке у двери, а зарплаты ему на один банан не хватает, то идти в загс с таким нельзя. Почему? Залезет жене на шею, начнет права качать, строить супругу, придираться к ней. И ты что, кошачье дерьмо, раз на такого посмотрела? Ты себя на помойке нашла? Лучше будь один, чем вместе с кем попало[1]. Бесконечно расстроилась, когда Грин, лучшую из лучших, с таким кавалером увидела.

Белова замолчала.

Глава седьмая

Когда тишина в комнате начала казаться тягостной, я решила прервать молчание:

– Софья вышла замуж за мужчину, который вам не понравился?

Хозяйка сделала глоток из чашки.

– Она меня уверяла: «Масик умнее многих. Работает…» Забыла, где Масик ее работает. Какое-то убогое учебное заведение или НИИ. Масик! А у Алины жил пуделек Макс! Софа к ней в гости приехала со своим ухажером. За стол сели, начали разговор ни о чем вести. Спустя некоторое время Макарова ладонью по столу как хлопнет: «Масик! Немедленно выплюнь! Нельзя жрать все, что видишь». Кавалер Софы в ту же секунду: «Тьфу!» Алина захихикала: «Напугала вас? Простите! Песик мой, Масик, прожорлив безмерно». Я чуть со смеха не умерла. У Софьи тоже Масик, но не такой милый, как песик. Грин как околдовали, она хотела всем свое сокровище продемонстрировать, рассказать о его гениальности. Я всерьез думала, что кто-то заговор сделал, поэтому Сонечка головы лишилась. Не верю в ведьм, сглаз и всякое такое прочее, но с Грин прямо колдовство случилось. Правда, оно быстро действовать перестало. Сонечка ко мне приехала, сказала: «Завтра лечу на море. Покупаюсь, вернусь и буду готова к новым отношениям. Пока отсутствую, поищи для меня хороший вариант». – «Нет проблем», – ответила я.

Белова сложила руки на груди.

– Открылись у нее глаза! Вытурила нищего хама, выбрала из тех, кого я предложила. Сейчас они вместе прекрасно живут в Италии.

Екатерина посмотрела на меня.

– Знаю всех содержанок, начиная с девяностых годов. Анны Корниловой среди них не было. Она непременно ко мне приходила бы на вечеринки. Самые богатые бабы и мужики у меня знакомились со своими любовниками. Но я о такой даже не слышала. Если ей сейчас, как вы говорите, примерно шестьдесят пять, то в девяностых было тридцать с хвостом. Самый возраст для элитной женщины. Но я с ней не знакома. Можно предположить, что она сама находила мужчин. Но узок круг богатых и знаменитых. Непременно бы кто-то языком замахал: «Слышали? Семен-Андрей-Сергей такую нашел… Ля-ля-ля…» И я все знаю. Но кто такая ваша Анна Ивановна Корнилова, понятия не имею. Может, под псевдонимом скрывалась? Есть идея! Подождите.

Екатерина схватила телефон, набрала номер, включила громкую связь.

– Катюня, приветик, – защебетало нежное сопрано.

– Чмоки, Ларочка, – ответила Белова. – Вопросец возник у моего лучшего друга. Что поделывает Оля Фионова? Давно о ней ничего не знаю. Помнишь, она любила не своим именем называться?

– Ой, Ольга глупо себя вела, – быстро заговорила Лариса, – она мне позвонила года два назад, заявила: «Встретила случайно такого мужчину! Он лучше всех». – «Даже Петра переплюнул?» – засмеялась я. Петр Кулагин Олю завалил подарками, четыре года они счастливо прожили, и мужик смылся за границу. Большие проблемы у него созрели. Жену допрашивали, все имущество арестовали. Сам мужик успел ноги унести. Не пустым уехал, много чего за кордон перевел, настоящим дерьмом оказался. Когда мне рассказали, что Кулагин в течение года очень аккуратно переводил активы за границу, в страны, которые очень рады вложениям в свою экономику, поэтому там его деньги в сохранности; когда услышала, что «милый Петенька» приобрел дом подальше от России, увез туда свои коллекции картин и фарфора, а жене насвистел в уши, что отдал все на реставрацию – вот после того, как узнала правду, меня прямо стошнило. Он знал, что его могут задержать, просто пока команду «фас» не выкрикнули. И когда ему в уши шепнули: «Сваливай из России», – скотина налегке в частный самолет сел. Говорят, только барсетку с паспортом прихватил. Не получил он оплеух, все они семье достались – супруге и дочери. Связь с Ольгой Кулагин не рекламировал, никто об их отношениях не знал, кроме меня и Алины. Ольгушка осталась со всем, что имела. На нее оформлено несколько фирм, работают они легально, платят налоги. Думала, Ольга больше ни на каких мужиков не взглянет. И нате! Влюбилась! Я прямо опешила, начала расспрашивать и услышала историю, которую могла бы рассказать восьмиклассница. Ольга заехала в обычный торговый центр. Ей понадобились солнцезащитные средства. Идет она по магазину, подбегает женщина в фартуке, с лотком: «Не желаете мороженое?» Ольгушка его обожает, а тетка уговаривает: «Последнее осталось, вас поджидало». Оля ей: «Спасибо, съела бы, но нет налички, только карта». – «Так лакомство бесплатное, – засмеялась продавщица. – Магазин “Услада” день рождения празднует. Видите, там шарики, клоун ходит? Ну и мороженым угощают просто так». Олечка посмотрела туда, куда торговка показала, а там и впрямь веселье через край. Взяла она пломбир, съела, купила крем, вышла на улицу, и тут усталость навалилась. Да такая, что почти пошевелиться не способна. Стоит Олечка, за стену держится. К ней мужчина подошел: «Девушка, вам плохо?» Ольгушка прошептала: «Ноги подламываются». Незнакомец что-то говорить начал, Оля вроде слова слышала, но смысл не улавливала, а потом как в черноту провалилась. Очнулась в своей квартире, лежит на диване, кофе пахнет. Входит человек, спрашивает: «Пришли в себя?» Фионова в полном недоумении: «Вы кто?» Тот ответил: «Вениамин». Рассказал, как увидел ее в торговом центре, спросил адрес, пообещал домой отвезти. Оля ему дала ключи от машины. Вениамин ее в родное гнездо привез, на диван уложил. Олечка заснула, а мужик побоялся женщину одну оставить, переночевал в соседней комнате. Утром встал, отправился на кухню кофе сварить, и тут хозяйка проснулась. Как тебе история?

– Необычная, – оценила рассказ Екатерина. – Если он хотел помочь девушке, то зачем повез ее домой? В таких случаях правильно вызвать «Скорую», доставить больную в медцентр.

– Вениамин оказался врачом, – остановила ее Лариса. – Как многие доктора, он возит с собой аптечку первой помощи. Ольга худенькая, мужчина подумал, она модель, сидит на постоянных диетах. Вколол ей соответствующий коктейль. Фионова ему объяснила, что съела мороженое, и почти сразу ей плохо стало. Вениамин не удивился: «Вы, наверное, ограничиваете себя в питании». – «Веду себя разумно, – растолковала Оля, – исключила жирное, сладкое». Ее спаситель продолжил: «Белый хлеб, сдобу, сливочное масло, молоко нормальное убрали?» – «Да», – подтвердила женщина. «Сливочное мороженое из магазина когда в последний раз пробовали?» – «Давным-давно, – засмеялась Оля. – Пломбир не способствует обретению хорошей фигуры». – «Понятно, почему вы чуть сознание не потеряли, – сказал Вениамин. – Отучили свой организм от сладкого и жирного. Тело человека – интересная самообучающаяся система. Если что-то долго не употреблять в пищу, то организм, грубо говоря, перестает выделять вещества, необходимые для ее усвоения. Если после долгого воздержания от мяса угоститься котлетами из свинины, возникнет эффект опьянения. Желудок не будет способен справиться с подобным деликатесом. А вы слопали мороженое. Хорошо, что не упали, могли загреметь в больницу».

Лариса кашлянула и продолжила:

– Говорит он, говорит, а Ольгу как по затылку палкой огрели. Смотрит она на Вениамина… Боже, какой умный, красивый, добрый, заботливый, прекрасный! Именно такого спутника жизни она всегда хотела… Любофф, понимаешь! И моркофф в придачу. Все! Больше мы с ней не общались! Дура она! Обожала не своим именем называться, такие истории про себя выдумывала! Может, и про Вениамина очередная охотничья сказочка! Возраст у нее не детский, а чем похвастаться?

– Сколько Ольге лет? Что-то вспомнить не могу, – засмеялась Екатерина.

– Тайна за семью печатями, – ответила Лариса. – Но не от меня! Сорок девять ей десятого мая стукнуло. Помню, потому что в один день на свет появились. Ой. Прости, муж вернулся, потом поговорим.

Белова положил трубку на диван.

– Ольга неудачница, поэтому она почти со всеми контакты оборвала. На вашу Анну не похожа совсем, но проверить следовало. Возраст не подходит. Думала, она старше!

Глава восьмая

– Какая прическа! – ахнула Оля, супруга Костина, которую все называют Лялей. – А цвет! Макс затрясется от восторга, когда тебя увидит! Шикарный парик!

– Волосы роскошные, – согласилась Роза Леопольдовна. – Надеюсь, они синтетические, не натуральные.

– Искусственные, – подтвердила я.

– Чем настоящие плохи? – спросила Ляля.

Няня округлила глаза.

– Вы прессу не читаете?

– Нет, – честно ответила Олечка.

– Уже давно известно: парики делают из волос мертвецов, – сообщила Краузе.

– Ой! – шепнула вторая половина Володи, которая верит всему, что ей говорят.

– Глупости! – рассердилась я. – И у меня синтетика.

– Можно пощупать? – осведомилась Краузе.

– Пожалуйста, – разрешила я.

Няня осторожно подержала в руках одну прядку.

– Очень похожи на настоящие. Ненатуральная шевелюра жесткая, шуршит, а эта прямо шелковая, блестит.

Я сделала вдох, потом выдох. Роза Леопольдовна прекрасный человек, замечательная няня, мы много лет вместе. Но даже на солнце есть пятна, и у каждой личности полно разных особенностей. Краузе хочет выйти замуж, и около нее постоянно возникают кавалеры. В любовь Роза Леопольдовна рушится, словно камень с обрыва в реку. Наверное, совершая прыжок, булыжник надеется долго и счастливо плавать и состариться в ласковых объятиях волн. Но, побыв несколько секунд в воздухе, валун плюхается в воду и незамедлительно идет ко дну. Все романы Краузе протекают по такому же сценарию. Сначала на ее лице появляется загадочная улыбка. Потом няня начинает тихо напевать себе под нос: «Ехали медведи на велосипеде, а за ними кот задом наперед»[2]. На этой стадии я настораживаюсь. Спустя день, когда сей зонг начинает исполняться постоянно, я вижу Розу Леопольдовну рано утром на кухне и понимаю: она опять влюбилась. Каким образом догадываюсь, что стрела Амура воткнулась в сердце Краузе? На ней ярко-красное платье, волосы завиты мелким бесом, на шее кулон в виде цветка, а на устах уже не загадочная, а кровожадная улыбка, как у пирата, который понял, что атакуемый им корабль сдастся через считаные минуты, надо лишь последний раз жахнуть по нему ядром из пушки. Через сутки няня подходит ко мне и смущенно говорит:

– Меня пригласили в дом отдыха.

– Конечно, поезжайте, – киваю я.

Но когда Краузе оставляет в холле собранную сумку, я запихиваю в нее успокоительные таблетки и небольшую бутылочку с успокоительной же микстурой. Обычно Роза Леопольдовна возвращается через три дня и тихо говорит:

– Таблетки съела, настойку выпила. Мерзавец оказался женат. А в соцсети написал: «Свободен как ветер». Откуда такие подлые люди берутся?

Я утешаю няню, та целый день тихой тенью, молча, скользит по дому. Но на следующее утро я вижу женщину у плиты. На Краузе спортивный голубой костюм, она напевает: «Жили у бабуси два веселых гуся». Я выдыхаю. Очередная история любви завершена. Теперь живем спокойно до тех пор, пока вновь не зазвучит песенка про мишек и велосипеды.

Роза Леопольдовна ухитрилась сохранить детскую веру в слова людей, поэтому она, услыхав от мужчины «люблю тебя», полагает, что вслед за этим высказыванием ей подарят обручальное колечко. Но для некоторых представителей сильного пола признание в чувствах ничего не значит, оно как ритуальное пение. Ну что-то вроде «люблю, люблю, трамвай куплю». И почему Краузе на ее пути постоянно попадаются подобные типы? Да потому, что в ее головушке пустила корни установка: если любят, то говорят об этом вслух, дарят букеты, конфеты, приглашают на отдых. Представителей сильного пола, которые ведут себя иначе, она отвергает.

Недавно Роза Леопольдовна, одетая в бежевое платье, стояла на переходе, ожидая, когда вспыхнет зеленый глаз светофора. Только что прошел дождь, и одна машина пронеслась по луже, обдала Краузе грязью. Как правило, водители едут дальше, их не беспокоит чужая испачканная одежда. Но в тот день случилось иначе. Водитель затормозил, вышел на дорогу, поспешил к Розе Леопольдовне, извинился, сказал ей:

– Очень виноват, простите, пожалуйста. Вон там торговый центр. Разрешите купить вам новую одежду и пригласить в кафе?

Мужчина выглядел слегка моложе Краузе, ездил на дорогой иномарке, вел себя крайне вежливо и, похоже, в самом деле ощущал себя неудобно. И как поступит не обремененная семьей женщина в подобном случае? Она согласится на предложение. Новое платье всегда приятно получить, в ресторан радостно сходить. Вас же не зовут домой, а предлагают пойти туда, где много народа. Скорее всего, история на этом и завершится. Получив обновку и вкусно поев, вы расстанетесь с водителем друзьями, и никакого продолжения не последует. Но ведь может выйти иначе! У вас начнется роман, потом свадьба…

А как повела себя Краузе? Она насупилась, буркнула:

– Не ем с незнакомыми за одним столом, а одеть себя сама могу, не нищая.

И, гордо вскинув голову, прошествовала в метро.

Я спросила:

– Почему не захотели пойти в торговый центр? Дядечка вел себя мило!

И услышала:

– Цветы не подарил, а в кафе позвал, так не поступают.

Краузе слепо верит любой информации, которую сообщают соцсети. Сейчас в интернете полно «психологов», которые объясняют, как надо себя вести, чтобы выйти замуж. Рецепты «душеведов» как под копирку: «Будь внимательна. Если он позвал тебя не в шикарный ресторан, а съесть бургер, не трать время на отношения. Тебе встретился лузер. Не подарил цветы на первом свидании? В топку такого мужика. Жадина и тебя не любит». Ну и так далее.

Вас еще удивляют слова Розы Леопольдовны про парики, которые делают из волос мертвецов? Меня – нет! Краузе вычитала эту информацию в интернете и поверила в нее!

Мои плавные размышления прервал голос Ляли:

– В дверь звонят!

Я высунулась в окно, увидела за забором Леночку Ганину, страстную садоводку-огородницу, которая живет через два дома от нас, и крикнула:

– Калитка открыта!

– Нас двое! – донеслось в ответ. – Я и Гена, водитель! Привезли кое-что! Можно его в дом внести?

– Да хоть четверо, – засмеялась я и пошла в холл.

Глава девятая

– Что это? – осведомилась я, рассматривая здоровенный горшок, из которого торчало полено.

– Дюминикумус эфиопис поленьевидный, – начала объяснять гостья. – Оздоравливает воздух любого помещения, притягивает деньги, приносит удачу в личной жизни, способствует замужеству.

– И как он такое проделывает? – поинтересовалась Краузе.

Лена начала размахивать руками.

– Следует почаще гладить дюми, просить его даровать тебе мужа. Представь, каков он с виду!

– На обрубок похоже, – сообщила Краузе.

– Не о растении говорю, о супруге, – объяснила Ганина. – Ну, вроде – блондин, два метра ростом…

– Зачем такой? – возразила Роза Леопольдовна. – Брюки ему на заказ шить придется. Нужен обычный, симпатичный! С хорошими деньгами, с квартирой, сирота.

– Дюми еще убирает негативную энергию, – продолжила Лена, – способствует умственному развитию всех членов семьи. Приманивает в дом достаток, отпугивает воров. Очень редкое растение, Кирюша его приволок пару месяцев назад.

– Где твой муж нашел этого дюми? – спросила Ляля.

– Купил у того, кто их выращивает. Все автоматизировано. Нужно только правильное место в доме найти, где систему установить.

– Наверное, дорогая штука, – прошептала Ляля, – любая экзотика дорого стоит!

– Леночка, – улыбнулась я, – спасибо за подарок, но…

– Нет, нет, – затрясла головой Ганина, – рада бы тебе дюми презентовать, но Кирюша на меня Полкана спустит, если я его любимчика в другую семью отдам. Можно он у тебя поживет недолго? Я улетаю в Новосибирск к двоюродной сестре на свадьбу.

Я окинула взглядом вазон. Фира и Муся любят грызть деревяшки. У мопсов, как правило, не особо крепкие зубы, но у наших псов прямо сверкающие алмазы. Недавно в столовой рухнул буфет, потому что кто-то из собак сточил его ножки. Угадайте, как звали умельцев? И у нас теперь живет команда: Сократ и Феофан[3]. Коты-бенгалы горазды чесать когти обо все, что им в глаза бросается. Ну и для полного счастья в доме теперь орава хомячков, которые на самом деле живут в своем доме, но могут оттуда вылезти, начать разгуливать по коттеджу[4]. Коты на грызунов не охотятся, они с ними подружились. А мопсихи обожают их, очень нежно носят в зубах. Горшок с дюми понравится всем обитателям дома, они живо его превратят в опилки.

Наверное, на моем лице отразилось нежелание пригреть у себя дюми, потому что Леночка молитвенно сложила руки:

– Лампушенька! Я попала в вилку! Если не поеду к сестре, обида будет навсегда, она мне десять раз позвонила. Кирюша же не простит мне смерть любимого растения, муж улетел в командировку. Оцени безвыходность ситуации. Игнорирую бракосочетание Полины? Она меня из списка родни вычеркивает. Лечу к ней, оставляю дюми? Он умирает, Кирюша на развод подает. Что делать?

– Вряд ли твой брак рухнет из-за погибшего растения, – возразила я.

Ганина зашептала:

– Кирилл владелец самой большой сети, где продают стройматериалы. И он страстный обожатель растений. На участке у нас полно оранжерей, муж хочет вывести новый сорт кактусов. Или не кактусов? Неважно. Все, что цветет и колосится, для супруга дети родные. С первой женой он развелся, потому что та выдрала какой-то кустарник на участке – не понравился он ей. Вторую Кирик отправил лесом – она забыла полить какую-то фиговину. Я третья по счету. Не хочу терять мужа, но и с сестрой ужасно поругаться. Помоги-и-и…

Лена начала всхлипывать.

– Не плачь, пожалуйста, – испугалась я. – Оставляй горшок.

– Спасибо! – заликовала Ганина. – Только следует точно определить место, куда его поставить.

– Да на подоконник, – предложила Краузе. – Светло, тепло, и мопсы не доберутся.

– Ой, нет! – занервничала Ганина. – Гена!

– Иду! – крикнул из холла помощник. – Здесь я.

– Локатор с тобой?

Мужчина молча ушел и вскоре вернулся, неся ноутбук и, как мне показалось, фонарь. Светильник соединялся проводом с компьютером.

– Начинай, – скомандовала Елена.

Геннадий щелкнул тумблером, послышался тихий, но противный звук. Такой издает бормашина.

– Что это? – прошептала Ляля.

– Перед вами особый локатор, – пояснил Геннадий. – Он определяет точку, где нет радиоактивного излучения.

– Мама! – подскочила Олечка. – Оно в особняке есть?

– Конечно, – усмехнулся Геннадий. – Все фонит, даже вы. В доме полно мебели, есть гарантия, что ее сделали из «чистого» материала? Если к дивану прилагался сертификат с сообщением «произведено из экоматериала», это маркетинговый ход, чтобы побольше дураков софу купили, начали спать на ней, заработали болезни.

– Жуть, – прошептала Ляля.

– Везде адское излучение, – договорил Геннадий, потом повернулся ко мне: – Если речь идет лишь о данном помещении, то наименее опасное место – аккурат по центру.

– Там стол, – уточнила я.

– Вижу, – кивнул мужчина. – Имеем два варианта. Первый: сдвигаем обеденную зону… э… или в коридор, или в кухню. Второй: устраиваем дюми на столе!

– Подходит второй, – обрадовалась я.

И тут у меня зазвенел телефон. На экране высветился номер Чернова.

– Подожди минуту, – попросила я Павла и распорядилась: – Ставьте горшок как договорились. Скоро вернусь.

Потом быстро вышла в маленький холл и спросила:

– Что случилось?

– Работаю в плановом режиме, – сообщил Паша. – Договорился о твоем визите в приют, где живет Анна Ивановна. Сказал, что ты корреспондент, который хочет взять у актрисы интервью. Со мной говорила Вероника Баскина, она очень удивилась: «А мы и понятия не имели, что Корнилова знаменитость. Конечно, пусть приезжает». На всякий случай уточнил, как здоровье Анны. Меня заверили, что она разумна, всегда в хорошем настроении, никаких проблем с ней нет. Деменцией не страдает. В доме престарелых живет, потому что сама так решила, одиноко ей во дворце, которым обладает.

– Значит, Корнилова обеспеченная дама, – подытожила я.

– Более чем, – согласился генерал войска ноутбуков. – Непростой такой приют, плата за месяц ого-го какая. Оплакивать злую судьбу Анны не стоит, она в порядке. Приехать к ней можно в любое время до восемнадцати часов. Завтра отправишься.

– Скинь мне адрес, – попросила я.

Вернувшись в столовую, я онемела. Посреди стола стоял железный куб с лампочками, от него отходил провод и втыкался не пойми во что. Это «не пойми что» тихо свистело. Рядом помещался вазон с дюми, он стоял в тазу, тот тихо вздрагивал, полено тряслось. На краю стола громоздилось ведро с водой. А над столом натянули проволоку, с которой свисала лейка. Железная веревка держалась на длинных «ногах», они стояли на полу.

– Это что? – прошептала я.

– Материнская область, – поведал нам Геннадий. – Давайте покажу, как работает.

Мужчина взял пульт.

– Видите? Здесь две кнопки, «вкл» и «стоп». Запутаться невозможно. Наблюдайте. Включаю.

Гена нажал пальцем на зеленую пупочку. Лейка медленно поехала вперед, зависла над ведром, потом издала звук, похожий на вопль сирены, опустилась в ведро, зачерпнула воду, застыла на секунду, торжественно прокатилась по стальному тросу, встала над дюми, наклонила носик. На полено полилась вода, по помещению поплыла вонь.

– Вам не придется разводить особую жидкость для полива, – улыбнулся Геннадий, – система все делает сама. Задача хозяев – не забывать пополнять запасы воды и подливать питание.

– Куда? – прищурилась няня.

Водитель показал на куб.

– Видите воронку?

– Да, – кивнула я.

Указательный палец водителя переместился на канистру, та находилась слева.

– А сюда удобрения. Экологически чистый навоз от лошадей правильного содержания.

Я чихнула.

– Так вот чем воняет в столовой.

– Всем здрассти. Это что за штука? – удивился Макс, входя в комнату.

– Ой! Мне же пора Вове ужин греть, – улыбнулась Ляля. – Всем чмоки, до завтра.

Последние слова Олечка уже договаривала в холле у входной двери.

– Самолет! – ахнула Лена. – Гена! Опаздываю! Извини, Макс, в аэропорт пора.

– Дождь может начаться, – предположила Краузе. – Надо белье собрать. Не люблю сушкой пользоваться. На воздухе лучше постельные принадлежности сушить. Ветерок обдувает…

Через пару секунд мы с мужем остались вдвоем. Макс засмеялся:

– Судя по тому, как все спешно ретировались, сейчас вижу нечто гадкое. Ну и вонь от него исходит.

Я подошла к мужу и обняла его.

– Сейчас все объясню. Это просто милое растение. Не сумела отказать Лене, она так просила…

Глава десятая

На следующий день я приехала в приют для пожилых людей.

– Анна Ивановна, к вам девушка-красавица пришла! – закричала в телефонную трубку девушка на ресепшене. – Зовут…

– Евлампия Романова, – подсказала я.

Дежурная вернула трубку в держатель.

– Сейчас вас проводят. Галина!

Перед стойкой появилась тетушка в голубой форме медсестры, она молча посмотрела на администратора.

– Отведи гостью к Корниловой, – приказала дежурная.

Галина молча кивнула и тихо сказала:

– Пожалуйста, идите за мной.

Мы пошагали по коридору, который застелили дорогой ковровой дорожкой. С потолка свисали хрустальные светильники, в воздухе пахло розами. На муниципальный дом престарелых обстановка совсем не походила.

– Сколько у вас постояльцев? – полюбопытствовала я.

– Простите, не имею права разглашать сведения, – вежливо отреагировала женщина. – Всю информацию вам обязательно дадут на ресепшене. Работаю здесь простой горничной.

Но я попыталась продолжить разговор:

– Приняла вас за медсестру.

– Просто форма такая, – улыбнулась моя собеседница, остановилась у двери и нажала на звонок.

Дверь незамедлительно распахнулась.

– Вернусь на свое рабочее место, – тихо произнесла моя сопровождающая. – Если понадоблюсь, в каждой комнате у двери находится кнопка соединения с ресепшеном. Кроме того, есть внутренний телефон. Номер администратора ноль один. Как пожарных вызвать, легко запомнить.

– Кто там? – донеслось издалека. – Проходите, пожалуйста.

Я вошла в круглый холл, из которого лучами отходили коридоры. Из одного вышла стройная дама с идеально прямой спиной. Модная стрижка, красивый спортивный костюм, аромат совсем не дешевых духов, уместный макияж и улыбка на лице.

– Добрый день, ангел мой, – произнесла она, – рада вас видеть. Погода сегодня испортилась.

– Да, дождик, – подхватила я беседу, – зато поливальные устройства включать не надо.

Мирно обсуждая метеорологические условия, мы оказались в большой комнате. Корнилова засмеялась:

– Дорогая Евлампия! Садитесь туда, где вам покажется удобно. Мы с вами соблюли все светские приличия, посудачили о погоде. Теперь можно к делу перейти. Что привело сюда вас?

– Больше двадцати лет назад ваша полная тезка, Анна Ивановна Корнилова, вроде родила девочку, – начала я, опускаясь в кресло.

– «Вроде»? – снова засмеялась хозяйка. – Так не бывает. Или женщина становится матерью, или нет. Бытует мнение, что каждая представительница женского пола мечтает явить миру младенца. Это неверно. Много тех, кого теперь называют загадочно-красивым словом «чайлдфри». Лично я одна из них – не нуждаюсь в наследниках.

– Вы начинали свой бизнес с крохотной прачечной с тремя стиральными машинами, – вспомнила я. Чернов предварительно познакомил меня с биографией дамы.

– Имел место такой момент, – согласилась Анна. – Особых амбиций не было, было простое желание перестать жить с родителями. Отец мой, Иван Алексеевич Корнилов, был выдающимся ученым. Чем папа занимался? Не отвечу, потому что сама не знаю, могу лишь сказать, что трудился на оборону. Утром укатывал в лабораторию, возвращался за полночь. Я папу почти совсем не видела. Мама была актрисой. Съемки тоже непростое занятие, порой лицедейки укатывают от семьи на полгода. До семи лет со мной жила няня, а когда я пошла в школу, встал вопрос, что делать со мной. Отец был гениальным ученым, от его работы зависела обороноспособность страны. Понятно, что он не мог бросить свою лабораторию и заниматься ребенком. Мамаша, Наталья Петровна, была зависима от сцены, экрана, восторга зрителей, славы, похвал, съемок. У каждой, даже популярной и востребованной актрисы, случаются моменты простоя. У моей матери они тоже были. Если мама временно оказывалась не у дел, то первые два-три дня она постоянно говорила: «Ах, как хорошо дома! Ах, я ужасно устала от работы! Ах, отдых необходим!» Но спустя короткое время градус восторга падал, мама начинала скучать. Если период простоя затягивался, она превращалась в истеричку – слезы, скандалы, придирки ко всем окружающим. Затем наступала новая стадия, которой я боялась больше всего. Мама в районе полудня выходила на кухню, повязывала фартук и тоном Медеи, главной героини одноименной пьесы древнегреческого драматурга Еврипида, декламировала: «Все! Завершаю карьеру! Ролей для меня больше нет. Стану домашней хозяйкой». Далее начинался ад. Хозяйка увольняла домработницу, сама становилась к плите. Готовила мама отвратительно и очень обижалась, если ее не хвалили, не ели с аппетитом недоваренную картошку, жесткие котлеты и подгоревшую кашу. Гладить мама тоже не умела, вещи, по которым она водила утюгом, почему-то оставались мятыми. Отец постоянно находился на работе, поэтому весь накал хозяйственного пыла падал на меня. Меня мать ругала нещадно, давала мне пощечины. Я хорошо знала – упаси господь включить радио. Оно часто транслировало записи спектаклей, мама слышала голоса и становилась злой до невероятности, принималась орать: «“Бесприданницу” они поставили! Ларису играет Танька! Островский в могиле переворачивается! Какая из Татьяны главная героиня? Эта роль по праву моя!» Быстрым движением руки мама сбрасывала на пол со стола посуду. Дорогой фарфор превращался в осколки, мать заливалась слезами и тут же приказывала мне: «Немедленно собери». Я хваталась за веник, мамочка принималась визжать: «Не умеешь – не начинай! Марш в свою комнату!» Вечером, когда отец возвращался домой, жена сообщала ему: «Анна уронила твои чашку, блюдце, тарелку, начала поднимать, только хуже раскокала». Папа верил супруге, ругал меня, обзывал неумехой, лентяйкой… Напрасно я пыталась оправдаться, папа не желал меня слушать, считал вруньей. А потом вдруг раздавался телефонный звонок, мама хватала трубку, на ее лицо садилась улыбка – ее вызывали на съемки или репетиции. Буря утихала, нанималась новая домработница, наступала тишина. Повзрослев, я перестала плакать по ночам в постели, просто терпеливо ждала, когда раздастся спасательный трезвон и мама из гарпии превратится в бабочку. И вдруг внезапно умер папа. Мама велела мне, которая готовилась поступать в вуз, найти работу, процедила сквозь зубы: «Не намерена кормить лоботряску. Денег в доме нет!» – «Мне надо учиться», – тихо напомнила я. «Я не против, чтобы ты поступила в институт, – улыбнулась мать, – пожалуйста, ходи на лекции. Но плати за проживание в квартире, за газ и электричество, и не смей брать продукты из холодильника, если не покупала их». Я молча взяла чемодан, сложила в него свои вещи, подождала, пока мать повиснет на телефоне, выясняя, когда ее пригласят на съемки, и ушла. Куда? В никуда.

Хозяйка улыбнулась.

– Диплом я так и не получила, работала в доме быта, в зале стиральных машин. Туда приходили те, кто не мог дома постирать постельное белье. Я объясняла, как загрузить барабан, включить сушку. Появились мои личные клиенты, они платили мне за стирку, глажку. В начале девяностых один из них помог купить несколько машин и дал денег на аренду места, где их поставить. Я обзавелась своим бизнесом. На тот момент мне уже не двадцать лет было. Жила одна, ухитрилась приобрести крохотную однушку, не мечтала о больших доходах. Да видно, выбрала правильное дело – все бросились торговать, а я продолжила стирать. Теперь владею сетью «Чисто-быстро» по всей России. Стирка, химчистка, мелкий ремонт. Можно сказать, я сама себя сделала. Много читала, научилась хорошим манерам. Ох, заговорилась. Так что натворила моя полная тезка?

Глава одиннадцатая

– Госпожа Корнилова вроде служила в театре и снималась в кино, – продолжила я.

– Интересно, прямо как моя мама, – кивнула Анна. – Но я никогда не выходила на сцену. У меня идиосинкразия на все занятия, связанные с подмостками. А-а-а! Сообразила! Вы решили, что я та самая, нужная вам Анна. Имя и фамилия совпадают. Да?

Я быстро кивнула.

– К сожалению, ваше предположение неверно, – вздохнула дама. – Я и кривляния на сцене – это как… не подберу сравнение. Подобное исключено навсегда. Дорогая Евлампия, на оклик «Анна Ивановна» на улице непременно кто-то обернется. Я не та, кто вам нужен.

– Вы правы, – согласилась я, – но попробовать стоило. А имя Олег Клавдиевич Букашкин вам что-то говорит?

– Букашкин, – засмеялась Корнилова. – У человека было нелегкое детство. Уверена, его дразнили «букашкой». Такого знакомого тоже нет, я бы непременно его запомнила, фамилия оригинальная.

Дверь в комнату приоткрылась, показалась девушка в переднике.

– Простите, Анна Ивановна, ваши лекарства…

Моя собеседница встала.

– Евлампия, на пару минут оставлю вас в одиночестве. Надо принять таблетки, доктор велел пить их строго по часам. Если любите читать, посмотрите книги на полках. Их можно вынимать, листать. Уверена, вы не из тех, кто загибает страницы.

Еще раз подарив мне улыбку, Анна удалилась.

Я приблизилась к полкам. Ну надо же! Передо мной малая библиотека поэзии, подцикл знаменитой книжной серии «Библиотека поэта». У нас дома были оба варианта, и мини, и нормального формата.

Я вынула один томик, вернулась к креслу, хотела сесть, и тут послышался характерный звук. Его издал мобильный хозяйки, который лежал на столе. Я посмотрела на экран и увидела надпись «Вадюша». В первую секунду мне очень захотелось прочитать послание. Имя Вадима упоминал Чернов, когда рассказывал о могиле Гончаровых. Так звали сына Олега Клавдиевича Букашкина и его законной жены Ирины. Но потом я сообразила: Анна Ивановна поймет, что кто-то засунул нос в ее личную переписку. Очень легко выяснить, читал ли кто-то до вас переписку в «Вотсаппе» – внизу, в углу сообщения, появляются две голубые галочки. Если же переписка никого не заинтересовала, они серые. И Вадимов много. В агентстве Макса работают двое мужчин с таким именем. И когда мы жили в Москве, в соседнем подъезде обитал Вадим.

– Уже вернулась! – весело объявила Анна Ивановна, заходя в комнату. – Старость – гадость, становишься развалиной.

– Вам до дряхлости далеко, – улыбнулась я.

– Ох, – махнула рукой Анна. – Впереди закат, а не восход, но я не печалюсь. Дорогая, приятно было с вами познакомиться, но раз мы с вами выяснили, что я не нужный вам человек, прошу простить, сейчас придет человек с финансовым отчетом.

Я поняла намек, встала, откланялась, ушла, села на парковке в машину и позвонила Павлу.

– Анне прилетело сообщение от Вадима. Можешь узнать номер отправителя и проверить, вдруг это законный сын Олега Клавдиевича?

– Самая надежная в плане безопасности – кнопочная трубка без выхода в интернет, – отозвался Чернов. – Доложу о результатах, как только они будут.

Послышался шорох, потом прорезался голос Костина.

– Анна Ивановна что-то интересное сообщила?

– Нет, – вздохнула я. – Рассказала о своем детстве. Ее мама, Наталья Ивановна, была актрисой. Отец – ученый, который работал на оборону. Он умер, когда дочь была совсем юной, Анне пришлось добиваться всего самой. Реабилитационный центр, где она живет, похож на пятизвездочный отель. В нем пожилой одинокой женщине комфортно: еду приносят в номер, который выглядит, как квартира, доктора круглосуточно дежурят, горничные моют, убирают… Постоялица живет как хочет.

– В конце тоннеля не сверкнул луч света, – подытожил Володя. – Подожди, звонок на городской от нашей клиентки. Не отключайся.

Я осталась сидеть, держа трубку прижатой к уху.

– Добрый день, Таисия Михайловна, – поздоровался Костин. – Так, так. Понял, большое спасибо. Конечно, ваша информация нам поможет. Спасибо. Ты здесь?

Вопрос определенно адресовался мне.

– Да. Что она интересного сообщила?

– Вспомнила, что няня Эльвира ездила на мемориальное кладбище. У нее была подруга по фамилии Гончарова, имени она не помнит. У той дочь, то ли Инга, то ли Инна, то ли Ира. Вероятно, она может знать что-то про Анну Корнилову.

– Мы уже знаем про Ирину Гончарову, жену Олега Клавдиевича, – пробормотала я. – Павел хотел что-то про нее узнать!

Раздался шорох, и в мое ухо влетел голос Павла.

– Старею, похоже. Склероз подбирается ко мне медленными шагами. Ребята, забыл, рассказывал вам про Раскину? Эльвира Андреевна действительно ушла пару месяцев назад в мир иной. Сведений о ее работе нет, прописана была в селе Юрово, оно теперь считается Новой Москвой, жителей расселяют, дают им квартиры по реновации. Эльвира не получила жилье, она скончалась. Ирина, вдова Букашкина, жива, есть и мобильный ее телефон, и домашний. Но они отключены. Номер телефона Вадима Олеговича тоже есть, но с ним та же ситуация. Ирина работала врачом, потом уволилась. Вадим тоже доктор, но он покинул медцентр по состоянию здоровья. Аккаунты ни в одной соцсети они не ведут. Порылся еще кое-где и узнал, что у Ирины есть особняк в селе Загово. Телефона там городского нет, вроде от столицы недалеко, но глухомань! Если Ирина и Вадим туда уехали, то неудивительно, что они не отвечают на звонки. В Загово нет мобильной связи, оно стоит в низине, вокруг лес. Если поедете туда, определенно встретите медведей! Или волков! И совсем не шучу! Но не факт, что Гончаровы там. Насчет телефонов – мать с сыном могут иметь номера, которые оформлены на других лиц.

– Появилась идея! – воскликнула я. – Могилы родителей женщины – на элитном мемориальном кладбище, наверное, за погребениями следят. В конторе погоста определенно знают, как зовут человека, который оплачивает услуги уборщика. У администрации точно есть номер Гончаровых, по которому или женщина, или ее сын ответят.

– Не понял, – удивился Володя. – Естественно, там есть дворник, который подметает центральную аллею, но за могилами ухаживают только родственники. Никаких уборщиков нет.

Я начала объяснять:

– Мои родители упокоены в одном из московских некрополей. Раньше так и было, приходилось приезжать самой, мыть памятник, сажать цветы. А потом на стенде у входа появилось объявление об услуге приведения могил в порядок. За разные суммы место захоронения возьмут под опеку местные сотрудники. За небольшие деньги его будут подметать, посадят цветы, за них отдельная плата. За тариф посерьезнее все это осуществляют раз в семь дней. Уверена, сейчас так, наверное, на многих кладбищах и уж точно на мемориальном. Поеду туда, где погребены родители Ирины. Если местный сотрудник ничего не знает, посмотрю, кто лежит рядом, сделаю фото имен покойных, найдем родню. Возможно, кто-то из них встречался с тем, кто заботится о Гончаровых.

Я посмотрела на часы.

– В деревню лучше отправиться завтра рано утром, сейчас поеду на кладбище. По поводу нежелания матери и сына отвечать на звонки у меня такая версия. Мать и сын не работают. Возможно, Ирина сдала городскую квартиру, чтобы жить на деньги от съемщиков. Она где расположена?

– Центр Москвы, семь комнат, так называемая «Золотая Миля», – вмиг сообщил Павел. – Есть свой двор с парковкой. Сдать хоромы можно за хорошую сумму.

– Вот-вот, – подхватила я. – Наверное, там чужие люди. А в деревне связь мобильная плохо работает, или у Ирины есть номер, который не на нее оформлен. Поеду на кладбище, поговорю, там, вероятно, подскажут, как связаться с Гончаровыми.

– Давай, – согласился Костин.

– Узнал, кто прислал сообщение Анне Ивановне, – вклинился Паша. – Стилист Вадим Федосеев, она, наверное, его клиентка.

– Понятно, – вздохнула я, – просто совпадение имен.

Глава двенадцатая

Прежде чем обратиться в администрацию, я прогулялась по аллеям. В глубине кладбища располагались могилы прошлых веков.

Осмотрев внимательно памятники, я вошла в административное здание и обратилась к девушке за стойкой:

– Здравствуйте, меня зовут Евлампия Романова. Являюсь прапраправнучкой Анастасии Дионисьевны Романовой, она упокоена на старой территории. Могила в плохом состоянии.

– Добрый день, минутку, – улыбнулась молодая женщина и пробежала пальцами по клавиатуре. – Да, есть такая. Наши сотрудники стараются не обижать захоронения, которые никто не посещает. Убираем листву, цветочки высаживаем, но, понимаете, бюджет ограничен.

– Не знала, что моя родственница лежит здесь, – продолжила я лгать. – Могу ли позаботиться о последнем приюте Анастасии?

– Нам надо вас оформить, – начала объяснять администратор, – потребуются документы, подтверждающие родство. Прямо скажу, самостоятельно их найти очень сложно. Могу дать телефон человека, который профессионально занимается такой работой.

– О! Спасибо! – кивнула я. – Сейчас запишу. И, если можно, контакт каменщика, который делал памятник для Гончаровых. Они врачи, на новой территории могила.

Сотрудница опять обратилась к компьютеру.

– Да, верно. Но родственники часто сами находят специалистов, которые памятниками занимаются. У нас телефоны только тех, кто работает здесь. Сейчас выясню, может, Логинов знает.

Девушка нажала на кнопку, и вскоре передо мной возник бородатый мужчина.

– Аня, звала?

– Никита, вот это захоронение кто оформлял? – осведомилась девушка и ткнула пальцем в экран.

Мужчина оперся руками о стол.

– Михаил Владимирович.

– Можно с ним поговорить? – обрадовалась я.

– Нет, он отошел к Господу, – спокойно возразил Никита.

– Простите, – смутилась я.

– Все там окажемся, – вдохнул мужчина. – Вопрос, куда угодим? В рай или в ад? Зачем вам Михаил Владимирович? Теперь я вместо него. Может, чем помогу вам?

– Госпожа Романова – родственница женщины, упокоенной на старой территории, – быстро заговорила Аня. – Ей понравился памятник, который делал Косов. Хочет такой же для своей родственницы.

– Прекрасно выглядит, – кивнула я, – прямо как новый! Белый камень совсем не пожелтел.

Аня прищурилась.

– Здесь написано, что три месяца назад завершили реставрацию захоронения.

– Угу, – кивнул Никита, – родня довольна осталась.

– Может, у вас есть телефон тех, кто ответственен за могилу? – задала я главный вопрос дня. – Хочется с ними поговорить.

– Зачем? – удивился Логинов. – Если памятник ставить, то это ко мне. Гончаровы просто чек оплатили.

Я опустила глаза в пол.

– Хочется с ними побеседовать, узнать нюансы, задать вопросы.

– Давайте подойдем к могиле, вы свои пожелания выложите. Если не смогу ответить, свяжу вас с Гончаровыми, – предложил Логинов.

– Прекрасно! – обрадовалась я.

Мы отошли на некоторое расстояние от конторы, Никита остановился.

– Вы кто?

– Прапрапраправнучка Анастасии Романовой, она похоронена на старой территории, – повторила я ложь.

– Вы говорите неправду, – усмехнулся мужчина, – просто хотите получить телефон Ирины Петровны.

– Да, – согласилась я. – Я так и сказала. Надеюсь, она честно расскажет, хорош ли белый камень в эксплуатации, как себя ведет на морозе, при жаре. Ставила в свое время плиту родителям, поэтому в курсе кое-каких проблем.

– Не имею права сообщать посторонним информацию о клиентах, – объявил мой собеседник.

– Наверное, у вас не самая большая зарплата, – сделала я ход конем.

Но крепость по имени Никита не собиралась сдаваться.

– Мне хватает.

– А ваш номер можно получить?

Бородач протянул визитку.

– Свой контакт не скрываю.

– Сколько мне придется заплатить за монумент из такого же материала, как у Гончаровых? – продолжила я игру.

– Цена камня или все готовое? – прищурился Никита.

– Под ключ.

– Не могу ответить!

– Почему? – улыбнулась я.

– Потому что у вас нет проекта, – объяснил мужчина.

– Какую сумму Гончарова отдала за памятник?

– Не имею права разглашать информацию о чужих захоронениях, – буркнул Логинов.

Я топнула.

– Вот! Поэтому я и попросила контакт Гончаровой.

– Госпожа Романова, – спокойно начал Никита, – все зависит только от вас, цена камня разная. Фото на памятник? Да? Нет? Размер? Место под цветы? Все плитой закрываем или кусок земли оставим?

– Спасибо, поняла, – остановила я мужчину. – Возьмите мою визитку, может быть, передумаете.

– Никита! – закричал чей-то голос.

Мой собеседник посмотрел налево.

– Иду, иду!

Потом он спокойно повторил:

– Телефоны клиентов не раздаю.

Стало понятно, что мой хитрый план не принес результатов. Но если что-то идет не по-твоему, это не означает, что надо сдаваться.

Логинов попрощался и отошел к женщине, которая стояла поодаль. А я позвонила Чернову.

– Сейчас сброшу фото визитки. Владелец номера Никита Логинов сейчас точно кому-то позвонит. Можешь установить, с кем мужчина захотел побеседовать?

– Ладно, – ответил Паша, – если он с кем-то свяжется, номер твой.

– Он должен так поступить, – ответила я.

Пошла на парковку, и тут мне позвонила Роза Леопольдовна.

– Лампа, вас не может найти Елена, которая принесла Дему.

Я растерялась. Кто такой Дема? Щенок? Кот?

– Соседка прямо в истерику впала, чуть не плачет. Наверное, я ее до такого состояния довела, – уточнила Краузе.

Теперь на меня напало изумление. Наша няня, она же помощница по хозяйству, – женщина бескрайней доброты, прекрасно воспитана. В придачу Роза Леопольдовна терпелива, как монах-пустынник, всегда оправдывает людей, которые ее обидели. Довести кого-то до состояния «чуть не плачет» Краузе не способна.

– Елена спросила: «Как Дема?» – продолжала вещать трубка. – А я ей подробно объяснила: «Все хорошо, но один бок полена…»

– Дюми! – осенило меня. – Вот о ком говорите.

– Ну да, – подтвердила няня, – Дема! Обрубок каким был, таким и остался, но на одном боку…

Краузе замолчала.

– Что там? – поинтересовалась я. – Пожалуйста, не молчите.

– Произнесла сейчас «на одном боку» и призадумалась, где бок у полена? Трудно определить, оно же круглое. Лучше скажу, сбоку. Хотя сбоку – это как на одном боку!

– Что произошло с растением? – остановила я филологические мучения Краузе.

– На нем появились трещина и дырочка. Елена как услышала, тут же зарыдала! Хочет с вами поговорить, а вы недоступны. Случилась непредвиденная ситуация! Стряслась неожиданно!

Глава тринадцатая

Я слушала Розу Леопольдовну. Непредвиденные ситуации, как правило, случаются неожиданно. Не стоит им удивляться.

Вот мои дни делятся на спокойные, нервные и паралитические. Если утром я встала по будильнику, Киса вовремя ушла в школу, СВЧ-печка не забастовала, а подогрела кашу, у моей машины оказался полный бак, до работы я добралась, слушая радио, на работе дела продвигались планомерно, а в обед я опрокинула на себя стакан с соком… Вот если так, то денек спокойный. Не следует обращать внимания на происшествие с напитком. Коли я ничего не уронила, не разбила, значит, я заболела и лежу, не шевелясь, в кровати. Подчеркну, не шевелясь. Если я захочу сесть в постели, то точно столкну со столика часы или чашку с компотом.

Нервный же денек начинается со звонка мобильного и ласкового вопроса Костина:

– Дрыхнешь?

Я подпрыгиваю на матрасе и вру в ответ:

– Нет, конечно, просто в пробку попала.

Именно в это мгновение дверь в спальню приоткрывается, раздается громкий голос Краузе:

– Лампа! Отвела Кису в школу, вернулась, а вы спите! На работу не опоздаете?

Из трубки доносится смех Володи:

– Тебя спалили!

Я вскакиваю. Стук, бряк, дзинь! Будильник летит на пол и вмиг превращается в развалины. В ванной из рук постоянно выскальзывает мыло, я чищу зубы не пастой, а кремом для бритья Макса, потом одеваюсь на ходу, мчусь в гараж. Опля! У автомобиля пустой бак… И дальше денек «радует» малоприятными встречами, потерей кошелька, вызовом в школу для беседы о поведении Кисы, опрокинутой в кафе тарелкой супа…

Но, поверьте, все это пустяки. Нормальный нервный день. А вот паралитический… Он стартует с моего падения в ванной, СВЧ-печь чудит, шипит, потом раздается взрыв, дверца падает на пол, геркулесовая каша стремительно вылетает из ранее закрытого пространства, оседает на мебели. Нет на кухне ни одного предмета, на который бы она не попала. У автомобиля бензина полно, но мотор не заводится. За рулем спешно вызванного такси водитель, который совершенно не владеет русским языком, он способен произнести всего одну фразу: «Деньга давай, пожалуйста, баба красивая». Не понимает, где находится Тверская улица. Приходится мчаться в метро, толпа меня впихивает в вагон. Я оказываюсь зажата между мужиком, который всю ночь пил пиво, ел воблу и сейчас громко икает, и толстой тетей, которая в последний раз мылась на Пасху, а на дворе давно ноябрь. На нужную станцию я прибываю с головной болью и ощущением того, что сама нахлебалась пенным напитком по уши, наелась вяленой рыбы до тошноты, воняю, словно матерый скунс после оживленной драки со слоном. И весь день потом состоит из множества неприятностей самых разных размеров.

Не один год понадобился мне для того, чтобы понять, что если в паралитический день жалеть себя, хныкать, плакать, стонать: «Ну почему все люди как люди, а у меня постоянно кросс босиком по оврагам, которые застелили колючей проволокой?» – то подобные денечки начнут повторяться по два-три раза в неделю. Чем чаще я обливаюсь слезами, тем длиннее цепь сочных неприятностей. А вот если сказать себе: «Раз со мной приключилась незадача, значит, она мне нужна. Упала в лужу, испачкалась, пришлось вернуться домой. Переодевалась, умывалась, везде опоздала. Конечно, неприятно. А вдруг заплыв в грязной воде спас меня от очень большой беды? Не упади я, пойди дальше, из-за угла как выскочила бы машина, за рулем которой сидит пьяный водитель! И нет больше меня на свете. Все, что с нами происходит, случается только к лучшему. Спасибо, что чья-то невидимая рука толкнула меня, и я спланировала в грязь», – то радости от паралитического дня будет больше, чем от нормального.

– Вы меня слышите? – громко спросил женский голос.

Я вздохнула и сообразила: пока я предавалась размышлениям, Краузе продолжала говорить.

– Да, да, – сам собой соврал язык.

– Тогда звоните скорее Елене, а то она прямо в ужасе, – посоветовала Роза Леопольдовна и отсоединилась.

Я начала рыться в контактах, но трубка снова заверещала – Ганина сама меня разыскивала.

– Ура! – закричала она. – Дозвонилась! Слушай внимательно. Он рожает!

Согласитесь, сочетание личного местоимения мужского рода с таким глаголом странно!

– Как пойдет процесс, неизвестно, – быстро-быстро продолжила Елена, – специалистов по приему родов у дюми во всем мире нет. И если у Кирилла появится дюминенок, он станет мировой известностью.

– Кто прославится? – осторожно уточнила я.

– Кирюша, конечно, – фыркнула Лена. – Сбросила тебе главу его рукописи «Уникальный и неповторимый», она поможет! Изучи внимательно. Купи, пожалуйста, все необходимое, наилучшего качества и… Ой! Все! Больше не могу говорить.

– Подожди! – закричала я. – Где продается нужное для полена, то есть для дюми?

– Прости, – запыхавшись произнесла Лена, – бегу… бегу… опаздываю…

Связь пропала. Я посмотрела на телефон. Лампа, тряхни головой, тогда твой мозг встрепенется и станет ясно, что дерево не способно родить живое существо! Если зарыть в землю кирпич, из него не вырастет капуста. Собака не произведет на свет телевизор. Для Кирилла обрубок живой и любимый. Я к чурке никаких эмоций не испытываю, но хорошо отношусь к Лене и готова ей помочь.

Мой телефон тихо звякнул. Я вынула трубку, увидела эсэмэс от Чернова: «Логинов ни с кем не пытался поговорить». Я быстро ткнула пальцем в экран.

– Личное бюро добрых услуг Лампы вас со вниманием слушает, – отчеканил Павел.

– Пожалуйста, найди акушера для дюми, – попросила я.

– Не понял, – удивился Паша.

– Дюми решил стать матерью, найди кого-то по данной теме.

– Имеешь в виду полено, которое принесла соседка?

– Да, да. Оно, он или она решило создать себе подобное. Лена уехала, не знаю, что делать.

Честно говоря, ожидала в ответ фейерверк ехидства, но Павел неожиданно отреагировал спокойно:

– Понял.

Меня это обеспокоило.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Когда принесешь пару котлет с жареной картошкой, здоровье мое станет лучше, – хмыкнул Паша. – Если твой вопрос вызван беспокойством за мое самочувствие, то рецепт реабилитации уже получен. Коли так выражаешь недоумение по поводу моей смиренной реакции на твою нелепую просьбу о полене, которое собралось кого-то родить, то полгода назад, поняв, что моя нервная система превратилась в обрывки мочалок, записался на занятия к профессору Орлову. Вернее, жена меня туда отправила. И сейчас остаюсь спокойным даже… Да что это такое? Какого черта? Кто рылся в моем ноутбуке? Кому в голову пришло? Что за!.. Найду идиота!..

Трубка замолчала. Я тихо захихикала. Возможно, упомянутый профессор гений, но в случае Чернова его метод не помог. Павел оберегает свои гаджеты от прикосновения к ним чужих пальцев. Если же кому-то удалось погладить мышку, которая в отсутствие Паши отдыхала на коврике, то Чернов костьми ляжет, непременно отыщет вандала. Что он с ним сделает? Боюсь даже думать на эту тему.

Глава четырнадцатая

Дорога до Загово заняла много времени. Я очень обрадовалась, когда увидела съезд на проселочную дорогу. Однако минут пятнадцать потом пришлось ехать со скоростью черепахи, причем автомобиль все равно трясло и мотало из стороны в сторону.

Наконец я вырулила на небольшую площадь, вышла из машины и замерла. Слева чернел густой лес, впереди блестела река, а по правую руку тянулся украшенный камерами наблюдения высокий крепкий забор из заостренных кольев, поверх которых натянули колючую проволоку.

Я медленно направилась вдоль изгороди, и тут у меня зачесалась макушка. Парикмахер, который подобрал мне парик, на все лады расхваливал искусственную шевелюру. Сказал, что это не шапка, на которую пришили не пойми что. Нет, у меня уникальный аксессуар, в нем можно спать, принимать душ, никакой ураган не сдует фальшивые волосы. И в самом деле, ни утренний, ни вечерний душ не сдвинул парик с места. И сейчас, когда я попыталась почесаться, стало понятно, что ничего не получается. У меня возникло ощущение, что по голове водят пером от птицы, оно щекочется. Но почесаться от всей души не получается.

Ковыряясь пальцем в макушке, я добралась до глухих железных ворот. Рядом висел домофон. Я ткнула пальцем в кнопку и перестала терзать парик. Прошло, наверное, минут пять, прежде чем из домофона донеслось:

– Вы кто?

– Евлампия Романова, – представилась я.

Голос, то ли женский, то ли мужской, не стал добрее.

– Что надо?

– Поговорить с Ириной Петровной Гончаровой.

– Такой нет.

– Может, Вадим дома? – не сдалась я.

– Такой отсутствует.

– Ирина Петровна владеет этим особняком, – продолжила я.

– У этой недвижимости другой владелец.

– Кто? – живо осведомилась я.

– Покиньте частную земельную собственность, или вас выгонят с применением силы.

Возвращаться несолоно хлебавши к машине не хотелось. Я решила пройти вдоль изгороди, осмотреть пейзаж. Правда, сначала пришло в голову перелезть через забор и тайком побывать там, куда не пускают. Но гладкие, покрытые лаком колья, колючая проволока и камеры, которые не пытались замаскировать, остудили пыл. Даже если сумею пробраться на территорию, меня сразу схватят. Решив отказаться от штурма забора, я медленно обошла весь большой участок и увидела еще одну калитку. Конечно же, на ней висели домофон и камера. Выйдя через эту дверь, хозяева сразу окажутся в лесу, но войти здесь посторонний не сумеет.

Завершив променад, я встала около джипа и глянула на часы. Обход территории занял полчаса. А я не узнала ничего интересного. И как поступить? Что делать? Я прислонилась к машине в растерянности. Так долго добиралась сюда и получила от ворот поворот. По какой причине хозяева боятся посторонних? Хотя они живут в лесу, никого рядом нет, мало ли, кто забредет сюда. Я опять глянула на часы. Обидно, что потеряла много времени зря. Уже почти сорок минут прошло, надо уезжать.

И тут раздался голос:

– Пригорюнилась?

Я повернулась на звук. Из леса на опушку медленно вышел дряхлый дедушка. Он нес корзину, в которой лежали какие-то растения.

– Здравствуй, ягода-малина, – улыбнулся он, – чего нос повесила?

– Хотела поговорить с хозяйкой дома и ее сыном, а меня прогнали, – пожаловалась я.

– О! Позвали, потом не пустили! – покачал головой дедушка.

– Нет, приехала без договоренности, – объяснила я.

– Так чего разнюнилась? – не понял пенсионер. – Незваный гость хуже татарина. Поговорку народ сложил задолго до моего рождения. Я тоже всяких-разных с дороги не впущу. Ты кто?

– Евлампия, – представилась я.

Дедушка попятился.

– Сбылось! Пришла! А встретил плохо! Уж не серчай. Смолоду-то я дурак, а сегодня вовсе без ума. В гости зайдешь? Расскажешь, как там? Выглядишь хорошо! Помолодела. Крылья там дают?

– Где? – в полной растерянности спросила я.

– Где, где, – передразнил меня старичок, – там, откуда явилась. Расскажи скорее про ту жизнь! Покушать предлагают? Винцом угощают?

На этой стадии странного разговора до меня дошло, что дедуля не совсем адекватный. А он говорил без умолку:

– Уважь мужа, зайди в избу, чайку хлебнем. Вопросы к тебе есть. Машина чья?

– Моя, – коротко ответила я.

– Ух ты! – ахнул дедуля. – Там каждому машину дают? А здесь на ней проехать можно?

– Да, – кивнула я.

– Пойдем, пожалуйста, – вдруг заплакал старичок. – Один совсем! Никого рядом! Так тебя ждал, помнил, что ты обещала вернуться, мне помочь!

Не следовало бросать в лесу рыдающего дедушку, определенно не совсем психически здорового. Возможно, он удрал от того, кто за ним ухаживает, заблудился. Родственники, небось, уже ищут безумного мужчину. Надо пойти вместе с ним к его родному дому.

– Ладно, – согласилась я, – садитесь в машину, поедем, куда велите.

– Пешком быстрее, – заметил дедушка, – по тропке близенько. Оставь шарабан здесь, никто его не тронет.

Старик поманил меня рукой и потопал по узкой дорожке вглубь мрачно-зеленого ельника. Я двинулась следом. Интернета здесь нет, мобильная связь отсутствует, но это не удивляет. Вскоре мы добрались до небольшой полянки. Дедушка сел на поваленное дерево, вытащил из одной корзинки закрытую бутылку воды и пакет, в котором оказалось три куска белого хлеба, и скомандовал:

– Привал! Угощайся, Ева. По твоему рецепту пеку. Вроде ничего булка получается, но до твоей буханки ей – как до Африки пешком! Помнишь, как мы познакомились, поженились? Ты мне сразу понравилась. Имя «Евлампия» как музыка прозвучало. Девки все – кто Маша, кто Оля, кто Катя! А моя невеста – Евлампия! О как!

Стало понятно, что старик любил свою супругу, мою тезку. До сих пор мне не встречалась женщина, которая бы тоже откликалась на «Евлампию». Но, учитывая, что дедушка, судя по виду, родился в год основания Москвы, вероятность его знакомства с такой женщиной велика. Тогда новорожденных крестили по святцам. Следовательно, все девочки, которые появлялись на свет двадцать третьего октября, в день Святой Евлампии, попадали под ее покровительство. Лет десять назад мне стала интересна история имени «Евлампия», и я узнала о брате и сестре из Никодимии. Его звали Евлампий, ее – Евлампия. Оба мученики, погибли в начале четвертого века, когда император Максимилиан велел убить каждого христианина.

– Угощайся, – гудел дедушка, – не побрезгуй. Если не голодная, хоть попей. Сейчас открою.

Старичок открутил пробку, протянул мне бутылку.

– Не волнуйся, никто до тебя воду не трогал.

А мне очень хотелось пить, поэтому я сделала несколько больших глотков, посмотрела на дедушку и лишний раз убедилась, что он не в себе, живет один. Почему так решила? Вряд ли найдется женщина, которая позволит своему пожилому папе или деду выйти из дома в старых, местами порванных трениках. И, похоже, штаны владельцу малы – брючины задрались, видны носки…

Я уставилась на ступни деда, потом перевела взгляд на его куртку. Пенсионер нахмурился, протянул мне ломтик хлеба.

– Попробуй. Ну хоть разок кусни. И водичку допей.

Сумасшедшего не следует злить, а старик, похоже, начал выходить из себя. Он поднял руку с угощеньем и почти ткнул мне кусок в нос. Я ощутила запах табака, посмотрела на бутылку с водой, машинально прочитала этикетку «Эвиан» на латинице, быстро встала с дерева и старательно изобразила смущение.

– Мне в кустики надо!

– Зачем? – не понял мой собеседник.

– На пару минуток.

– Живот прихватило, – засмеялся дед. – Ступай с богом. Никуда не тороплюсь.

Я быстрым шагом двинулась к зеленым зарослям.

– Эй, сумку оставь! – потребовал дед.

– Там носовые бумажные платки, – улыбнулась я, – вместо бумаги.

– А-а-а, – протянул пенсионер. – На землю не клади, испачкаешь, на ветку повесь!

– Спасибо! – крикнула я, углубилась в кусты и потом помчалась что есть сил куда глаза глядят.

Ноги задевали за корни, которые торчали из земли. Два-три раза я шлепнулась, но живо вскакивала и неслась дальше. Потом остановилась, перевела дыхание и продолжила дорогу шагом. Я неоднократно пыталась воспользоваться телефоном, но наивно было надеяться, что в этом лесу есть сотовая связь.

Вот часы работали исправно, мне стало понятно, что скоро стемнеет, придется ночевать на природе. Кто первым решит полакомиться мной? Волк? Лиса? Медведь? Говорят, даже милые с виду зайцы агрессивны! Нет, надо идти! Куда? Не знаю, просто шагать, авось дойду до какого-то села, где много жителей. Я брела, бормоча про себя: «Шевелись, не останавливайся. Никто сейчас не поможет, помогай себе сама».

Потом уши уловили гул, я ускорила шаг и заликовала – выбралась на поляну, где стоит моя машина, а неподалеку гудит шоссе! Мне несказанно повезло!

Глава пятнадцатая

– Боже! – ахнула Роза Леопольдовна, когда я вошла в дом. – Почему вы в чужой одежде? Вы похожи на бездомного кота, который дрался с собаками!

– И кот победил! – сказал Макс, появляясь в прихожей. – Моя жена уже помылась в офисе. Шмотки ее оказались такие грязные, что я их выкинул. Хорошо, что Киса уехала в лагерь с гимназией, она бы сейчас испугалась, узнав, что Лампуша заблудилась в лесу. Но в конце концов ей повезло, вышла к своей машине.

– Боже! – закатила глаза Краузе. – Зачем вы полезли в чащу?

– За грибами, – с самым серьезным видом сообщил мой муж. – Чем дальше в лес, тем жирнее боровички. Роза Леопольдовна, заварите нам чаю!

Краузе удалилась.

– Пошли в кабинет, – скомандовал Макс.

Мы быстро поднялись по лестнице на второй этаж, я села в кресло, и Вульф задал вопрос:

– Как ты догадалась, что старик не простой деревенский житель?

– Сначала поверила ему, – призналась я, – выглядел дедушка соответствующим образом. Очень обрадовался, что увидел женщину по имени Евлампия. В процессе беседы стало ясно, что у него была супруга, моя тезка, она умерла, но обещала непременно явиться к мужу. Вот бедняга и решил, что я – это она. Зрение у него, скорее всего, слабое. Может, покойная фигурой на меня была похожа. Не знаю. Но дедуля вел себя ласково, поэтому пошла с ним.

– По какой причине сразу не села в машину, не уехала? – чуть сердито осведомился Макс.

– Бросить явно больного старика одного? – задала я свой вопрос в ответ. – И он так просил зайти к нему в гости, чуть не плакал. Пожалела его, подумала, наверное, где-то рядом деревенька, провожу его до избы, позвоню тебе. Если не совсем адекватный старик живет один, надо ему помочь. Ну и он местный, может рассказать, кто в доме за забором обитает.

– Доверять информации от такого источника не следует, – заметил Макс.

– Верно, – согласилась я. – Но в селе живут люди, или у старика есть семья. Вдруг соседи или родные что-то знают. Учитывая, что привела дедушку в село, все со мной по-хорошему побеседовали бы. Двух зайцев одним выстрелом уложила бы. И дедушке помогла бы, и кой-чего разузнала. Но когда он вытащил хлеб, бутылку…

Я замолчала.

– Так и не понял, что тебя взбудоражило? – сдвинул брови муж.

– Я сделала несколько глотков, а потом увидела этикетку, «Эвиан». Понимаешь?

– Нет, – честно ответил муж.

– Это вода из Франции. Когда ее поставляют в Россию, название не меняют, но все сведения на таре исключительно на русском языке. На тех бутылках, которые продаются у нас, название «Эвиан» написано кириллицей. На той же этикетке латинские буквы. Да, в Москве можно найти вариант прямо из Парижа. Продается он в дьюти-фри, в магазинах «Гурман Москвы», подается в самолетах на рейсах из Франции. Кто-то мог взять бутылку, положить в портфель, привезти домой. Но! «Эвиан» в России стоит дорого. Выбор питьевой воды в Москве огромен. Вряд ли больной бедный старик позволит себе отдать гору денег за воду из Парижа! И где ему найти французский «Эвиан»? Посетить дорогущий «Гурман Москвы»? Это уж совсем нереальное предположение.

– Если пенсионер обитает не один, то кто-то из его родных мог принести домой воду, – сказал Макс.

– Согласна, – кивнула я, – такая же мысль пришла и в мою голову. Но! Носки дедушки!

– Носки? – переспросил Вульф.

– Старик одет почти как бомж. Старые, местами рваные тренировочные штаны, да еще заляпанные кое-где краской. Ветровка, которую относила пара поколений мужчин, под ней футболка, застиранная до такой степени, что не понять, какого она изначально была цвета. Наряд не вызвал у меня удивления. Деревенские пенсионеры в массе своей небогаты, в лес они ходят не в лучшей одежде, натягивают, что не жаль порвать, загрязнить. Кроссовки у дедули дышат на ладан. Но! Когда мы сели на поваленное дерево, я увидела, что брючины спортивных штанов задрались, показались носки, на их резинке вышит медведь. Тебе это ни о чем не говорит?

– Сам такие ношу, – откликнулся Вульф. – М-да.

– Ты можешь себе дорогое белье позволить, – улыбнулась я, – владеешь успешным детективным агентством, зарабатываешь очень хорошо. Но откуда у сельского пенсионера носочки стоимостью больше десяти тысяч за пару? Между прочим, они из новой коллекции! Медведь на них в красном берете! Прошлой осенью он щеголял в желтой соломенной шляпе.

– Ну… – протянул Макс.

– Старичок протянул мне кусок хлеба, заныл: «Ну хоть разок кусни». Пришлось выполнить просьбу. Наклонилась к его руке и ощутила знакомый запах. Удивилась. Пальцы дедушки, в которых он держал около моего лица хлеб, благоухали ароматом табака для трубок. Это тоже весьма дорогое удовольствие. Вовка такой любит, но он не считает копейки, не живет на пенсию. Трубкой балуется один раз в день, вечером. Приедет домой, сядет на веранде и попыхивает. До нас дым долетает, аромат – ваниль с медом… Следует ли мне еще раз задать вопрос, откуда у сельского пенсионера табачок по цене в пару к его носочкам? Сложила вместе все, что увидела, унюхала, подалась в кусты, удрала. Повезло, что вышла к своей машине, но дорога назад превратилась в мучение. Останавливалась на каждой бензоколонке, бегала в туалет. Один раз пришлось прямо на трассе встать и в лес галопом нестись. До сих пор со мной такой диареи не случалось. Почему она началась? Вода плохая в бутылке? Кусок хлеба испорчен?

– Когда ты шла к калитке, камеры словили тебя, – начал рассуждать вслух Вульф. – Если в охране служит умелец вроде Паши, то он вмиг о тебе все узнал. Ты официально оформлена на работу, получаешь зарплату. Появление детектива взбудоражило тех, кто находился в доме, они спешно приняли решение… Ну, не знаю, может, подлили в воду слабительное.

Макс на секунду примолк, потом продолжил:

– Если очень торопиться, то непременно накосячишь! Спешка – мать провала, жильцы особняка придумали глупость. А ты молодец.

– Просто у меня нюх, как у служебной собаки, и глаз, как у орла, – засмеялась я. – Прямо интересно, что творится в доме, если там все перепугались, увидав у калитки молодую женщину без спутников. Чем занимаются Ирина Петровна и Вадим Олегович Гончаровы? Может, их там нет? В доме живут другие люди? Тогда где владельцы недвижимости?

В дверь постучали.

– Входите! – крикнул Вульф.

На пороге замаячила Роза Леопольдовна.

– Прошу простить за то, что помешала, но Елена опять не может до Лампы дозвониться. Жалуется, что отправляет эсэмэски, а ответа нет.

Я вынула мобильный и нашла толпу сообщений от Ганиной: «Как дюми?», «Пришли фото», «Он жив?», «Ты смотришь за малышом?», «Ответь, волнуюсь», «Дюми плохо?», «Он болен?», «Умер???», «У меня инфаркт!», «Доволновалась до инсульта!», «Написала инструкцию», «Купи немедленно», «Магазин “Сердце хербы”», «Открыт круглосуточно».

Глава шестнадцатая

– Добрый вечер, – заворковал мужчина за прилавком, – счастлив приветствовать вас в магазине «Сердце хербы».

– Всегда думала, что латинское слово «херба» в переводе означает «трава», – шепнула я Максу, – и оно не изменяется в угоду русской грамматике.

– Что желаете? – продолжил продавец.

Я вынула телефон.

– Болеутоляющее «Зимгорин». Странно, конечно, спрашивать в магазине, где торгуют растениями, лекарство от боли, но нам так посоветовала владелица дюминикумуса. Он решил кого-то родить.

– Как к вам обращаться? – осведомился продавец.

– Евлампия и Максим, – ответил Вульф.

– Ефим, – представился торговец. – У вас дюминикумус…

– Да, – дуэтом ответили мы с мужем.

– Простите, – улыбнулся продавец, – наверное, недавно приобрели растение. Вас надули, как детей ясельного возраста. Дюминикумус – мифический литературный персонаж. Его придумал Альберт Касл в середине двадцатого века. Писатель создал трилогию о приключениях Ганса и Катарины в параллельных мирах. Неожиданно произведение стало очень популярным. Оно переведено на разные языки, на русский в том числе. Когда Касл скончался, в его доме открыли музей. Литератор писал роман в форме дневника. Ну, например… Подождите, сейчас. Видите полку с книгами?

– Да, – тихо ответила я.

Похоже, сегодняшний день станет самым паралитическим из всех возможных. Сначала я встретилась со странным дедом, а теперь торговец вознамерился устроить чтение вслух.

– Вот она! – заликовал Ефим, выдергивая один том. – Слушайте. «Третье января. Мой день рождения. Приехала Рози. Эта дура подарила мне полено, которое впихнула в цветочный горшок. И, как обычно, соврала, что купила его за бешеные деньги у колдуна. Рози помешалась на своей Африке! Постоянно летает туда, уже пять пар искусственных крыльев истрепала, а потом попросила у меня взаймы. Денег у нее никогда нет, поэтому девчонка заявляется на все праздники с дерьмищем, которое делает собственноручно. Мать в восторге от ее жутких салфеток с кривой вышивкой. А мне такого не надо, о чем сказал прямо, когда Рози попыталась всучить мне шерстяные носки, страшные, как смерть от голода. Я решительно отказался от этого подношения. Рози надулась, мать обозвала меня бесчувственной скотиной, но я оказался тверже скалы. Нет! Не нуждаюсь в вязаном ужасе, лучше ничего не получать, чем брать такое. За него придется благодарить, а я не готов возносить хвалу мерзости. И пять лет жил потом спокойно, без «сувенирчиков» от спятившей от любви к колдунам сестрицы. Но сегодня она никак не могла припереться с пустыми руками, потому что мне, ее брату, натикало тридцать. Мать собрала всех своих подруг-гадин, отец выставил ведро самогонки. Рози раздобыла презентик – ведро с поленом! И начала, как всегда, врать историю. Дескать, она его купила задорого – ха, уже смешно! Купила задорого! – у колдуна. Деревяшка живая, имя ей – дюминикумус, исполняет все желания своего владельца…»

Я посмотрела на Макса умоляющим взглядом. Муж правильно понял меня. Вульф громко кашлянул. Ефим оторвался от декламации текста.

– Вы что-то хотели?

– Да, – ответила я. – Товары по списку. Уже поздно, нам пора домой.

– Почему сразу не сказали, что спешите? – удивился продавец. – Извините, коли задержал, хотел объяснить, что растения дюминикумус нет. Это герой фантастического романа. Предприимчивые жулики пишут в соцсетях, что посадка исполняет желания, а народ верит! Сегодня скидка десять процентов на весь ассортимент!

Потом он взял листок и начал бегать от шкафа к шкафу. Найденный товар мужчина выкладывал перед нами. Гора средств росла, из лавки мы вышли с двумя туго набитыми пакетами.

– М-да, – пробормотал Макс. – Ты поняла, зачем вся эта лабуда?

– Вроде да, – с сомнением ответила я. – Тут витамины, добавки для роста. Дома разберемся.

Роза Леопольдовна встретила нас словами:

– Пропал хомяк Геракл!

– Хорошо, что Киса на время каникул в лагере, – быстро сказал Макс. – Куплю нового. Он как раз адаптируется, пока девочки нет.

Не так давно у нас в придачу к котам и мопсам появились хомячки. Эту историю я уже один раз рассказывала, повторяться не хочу, поэтому коротко объясню. На самом деле Геракл, Венера, Атос, Арамис и Диана – белые мыши. Киса прочитала «Легенды и мифы Древней Греции», а потом «проглотила» «Трех мушкетеров», поэтому у грызунов такие имена. Мышей ей подарила подруга.

Мы с Максом спокойно относимся ко всем представителям фауны, а вот Роза Леопольдовна до паники боится полевок. Назревал нешуточный конфликт, но, увидев новых любимцев девочки, Краузе пришла в полный восторг. Няня подслеповата, но очки она не носит, потому что «девушки на выданье молоды, вторые глаза им не нужны». Все мои попытки объяснить Розе, что близорукость-дальнозоркость могут оказаться врожденными, не принесли успеха. И от линз няня категорически отказывается, так как «от них случается перелом ног». Когда Макс услышал последний аргумент, он пару минут молчал, потом спросил:

– Какая связь между линзами в глазах и травмой нижних конечностей?

– Одна моя подруга приобрела линзы и через месяц упала, пришлось ей новый сустав ставить, – объяснила Краузе.

У Розы Леопольдовны одно око близорукое, другое дальнозоркое. Поэтому она закрывает то один, то другой глаз и отлично ориентируется в пространстве. А вот когда распахнуты оба, тогда картина мира меняется. До паники боящаяся мышей няня посмотрела на новых наших жильцов двумя очами и… приняла их за хомячков. Последние, на мой взгляд, близкая родня полевок, но все-таки отличаются от них. А Краузе полностью уверена, что Кисе подарили хомяков, которые Розе Леопольдовне очень даже нравятся.

Почему тогда няня впадает в ужас при виде мышей? Есть вопросы, которые лучше не задавать. Для нас важно одно: в доме, где обитают хомячки, царит покой. Мы понимаем, что мышиный век недолог, и подготовились к моменту, когда воспитанники девочки состарятся и покинут нас. Просто купим других особей и сделаем вид, что ничего не случилось. Коты подружились с Гераклом и всей его родней, мопсы их обожают. Грызуны любят проводить время в своем огромном доме, но часто из него выходят, спят на собаках или шныряют по дому. Поэтому у всех нас появилась привычка смотреть под ноги, когда куда-то идем.

Я вынула из пакетов содержимое и начала читать вслух инструкцию. Макс и Роза Леопольдовна превратились во внимательных слушателей.

– «Дюминикумус принадлежит к семейству поленьевидных. Растение сложно в уходе. Но если вы готовы потратить деньги на особую аппаратуру, тогда заводите дюминикумус. Некоторые растениеводы сообщают о цветении дюминикумуса, но доказательств этому нет. Даже у меня он не захотел так себя вести. Если ваш поленьевидный выпустит цветок, прошу сообщить по телефону, который даю в конце инструкции. Как размножается дюминикумус, тоже непонятно. Нельсон Марни, чья коллекция поленьевидных составляет сорок экземпляров, в своей диссертации, посвященной дюминикумусу, писал: «Сначала мой любимый экземпляр покрылся с одного бока трещинами, потом образовалась небольшая дырочка. Я занервничал, решил, он заболел. Начал лечить ствол препаратами от вредителей, едкого мха, черной плесени, грибной лихорадки, мокрухи. Но ничего не помогло. Я впал в депрессию. Дюминикумус погибал, а у меня не было средств, чтобы ему помочь. Прошла неделя. И вдруг отверстие расширилось, и оттуда прямо на моих глазах вырос огромный цветок. Я кинулся за фотоаппаратом, но когда вернулся с камерой, цветок исчез. Не могу простить себе, что не сумел запечатлеть уникальное явление». Я не верю рассказам без подтверждающих документов. И никто, кроме Нельсона Марни, тот прекрасный цветок не видел. Но если у вас случится похожая история, бок дюминикумуса покроется трещинами, образуется маленькое отверстие, и вы верите в существование растения-полена, звоните Сюзанне Архиповой, телефон прилагается».

– У дюми, которого притащила Ганина, трещина и дырка, – прошептала Краузе.

Я схватила телефон, живо набрала номер и произнесла:

– Добрый вечер, мне нужна Сюзанна Архипова.

– Слушаю вас, – нараспев произнес чуть хриплый голос.

– Меня зовут Евлампия Романова, у нас дома вот-вот зацветет дюмилю… дюми…

– Поняла, – засмеялась Архипова. – Можете сделать фото под видео?

– Это как? – изумилась я.

– Пусть кто-то из домашних снимет на видео, как вы делаете фото, – зачастила Сюзанна. – Перед тем как начать, посмотрите в камеру, назовите четко свои имя, фамилию, отчество, число, месяц, год.

– Хорошо, – согласилась я.

Минут через пять после того, как «кино» улетело к Сюзанне, от женщины пришло сообщение: «Невероятно! Ваш дюминикумус в родах. Сообщайте адрес, выезжаю».

Глава семнадцатая

Архипова оказалась ростом выше Макса и шире меня, Розы Леопольдовны, Кисы и всех котов и собак, вместе взятых.

– Здрассти, – зашептала она. – Еле доехала, так рыдала!

– Плохо себя чувствуете? – насторожился Вульф.

– Нет, нет, – возразила гостья, – душили слезы радости. Не мечтала стать свидетельницей эпохального события. Вы разрешите сообщить потрясающую весть нашему сообществу? Цветение дюминикумуса – это как… ну… открытие Антарктиды.

– Пожалуйста, говорите, кому хотите, – кивнула я.

Архипова ринулась в холл, пол загудел под ее шагами.

– Куда она? – прошептала Краузе.

– Наверное, сильно нервничает, – так же тихо ответил Макс, – захотелось свежего воздуха глотнуть.

«Бух, бух, бух», – раздалось из коридора, и в столовую влетела Сюзанна, таща три огромных баула.

– Дело займет минут пять, не больше, – затараторила гостья, вытаскивая из багажа треногу. – Сейчас. Камера! Мотор!

Архипова живо установила аппаратуру и начала улыбаться в объектив.

– Салют всем любителям поленьевидных! Я нахожусь у прекрасной, красивой, умной Евлампии Романовой. Сейчас вы ее увидите. Дорогая, покажитесь.

Делать нечего, я встала около тетушки.

– Вот она, наша героиня, – мурлыкала Сюзанна. – У нее расчудесный муж, вы и с ним познакомитесь. Ой, а где он? Ушел!

– Супруг занят, – улыбнулась я.

– Полюбуйтесь на дюмини, который вот-вот кого-то родит.

Гостья зааплодировала и подошла к столу.

– Обещаю вам, мы не упустим момент появления на свет чего-то чудесного. И, конечно, Маки поможет! Ой! Я ж его не вынула. Сейчас! Вы пока повосхищайтесь роскошным молодым дюмини.

С этими словами Архипова, громко топая, опять унеслась. Я осталась одна. Сначала я стояла, старательно улыбаясь, потом мне пришло в голову помахать рукой и сказать:

– Доброе утро.

Послышалось тихое хихиканье Краузе, Роза Леопольдовна показала рукой на окно, за которым сгустилась темнота.

– Хорошего вечера, – изменила я приветствие и прибавила: – Вкусного ужина!

В тот момент, когда я ощутила себя клинической идиоткой и уже собралась удрать куда подальше, вернулась Архипова. На руках у нее сидело странное животное толще наших мопсов.

– Маки с нами! – завопила Сюзанна. – Всю ночь мы проведем вместе. Всем пока! Я ухожу из кадра, но камера будет работать.

– У нас дома собаки, коты и хомячки, – холодным голосом произнесла Краузе, когда Архипова села в кресло. – Кого вы привезли?

– Его зовут Македонский, – умильным голосом произнесла толстушка. – Сыночка нельзя одного оставить надолго.

– Он кто? – не удовлетворилась ответом Краузе.

– Песекот, – объявила женщина. – Мать – пустынная собака, отец – овцовый кошак. Спасла Македонского, он погибал на вокзале, мог попасть под поезд. Маки здоров. Не волнуйтесь, есть сертификат о прививках. Корм привезла, не объедим вас, спит он всегда со мной.

– Спит? – переспросила Роза Леопольдовна. – Вы к нам жить приехали?

– Конечно, – кивнула Архипова. – Невозможно упустить момент появления на свет нового поленьевидного. Это историческое событие. Стану первым исследователем, который запечатлел роды.

– А Лампа тогда кто? – прищурилась Краузе.

– Ну… хозяйка дома, – весело улыбнулась Сюзанна. – Я председатель общества поленьевидных, и…

Роза Леопольдовна прищурилась.

– Вы у нас в гостях! Мы вас не звали, сами напросились. Ладно! Хорошо! Показали растение! И что? Поставили камеру!

– Спросила разрешение.

– Куда деваться вежливым людям, когда к ним пристали? – разгневалась Краузе. – Мы в вашем обществе не состоим. Ладно! Хорошо! Сделали вид, что все в норме! Но ваш кот точно не нужен!

– Но… – начала незваная гостья.

– Все, – отрезала Роза Леопольдовна, – хватит. Уходите.

– Куда? – прошептала Архипова.

– Домой! Евлампия звонила вам, потому что в магазине дали памятку с вашим телефоном.

У меня звякнул мобильный, я посмотрела на экран. Эсэмэс от Макса: «Поднимись в кабинет».

– Уже поздно, – жалобным голосом произнесла Сюзанна, – почти стемнело.

Я бочком-бочком подкралась к выходу в холл и удрала, оставив Краузе одну разбираться с фанаткой поленьев в горшках.

Когда я вошла в кабинет, Вульф, сидя у компьютера, быстро сказал:

– Паша, Лампа тут. Сейчас прибежит Костин.

И действительно, не прошло и пяти минут, как я увидела Володю, одетого в спортивный костюм.

– Говори теперь, – велел Макс Чернову.

– Выведи изображение на плазму, – попросил Вовка, – мне удобнее, когда собеседника вижу.

Макс щелкнул пультом, и на экране, который висит между книжными полками, появился Чернов.

– Рылся в разных местах, – начал он, – думал, может, еще какую подходящую Анну Ивановну Корнилову найду. И вообще, запустил поиск по всем интересным нам фамилиям. Стал копаться в биографиях разных людей, туда залез, там поглядел. И нашел старую публикацию в несуществующей теперь газете «Клубничка».

– Была такая, – засмеялась я, – одно из первых желтых российских изданий.

– Статейка посвящена Эликсиру Бессмертия, – продолжил Павел.

– Совсем смешно, – буркнул Костин. – Ты решил стать графом Калиостро?

– Не отказался бы, – кивнул Чернов. – Но речь не обо мне, а о Гончаровых, об отце, матери и деде Ирины Петровны. Они в самом деле известные врачи, занимались проблемой продления жизни людей. В самом начале девяностых, когда в России черт знает что творилось, братки по улицам бегали, проститутки по шоссе маршировали, вчерашние школьники в институт поступать не хотели, тусили по клубам, торговали в киосках, развал был везде… Вот в эту разруху Егор Филиппович Казакин, дедушка Ирины по материнской линии, открыл центр «Столетие». Он пообещал народу продлить жизнь минимум до века. Только надо пройти специальный курс омоложения. К пластическим операциям данное заведение отношения не имело.

Чернов сделал глоток воды из бутылки и снова заговорил:

– Там занятия особой гимнастикой, массаж, пропаганда правильного питания, лекции психолога о саморазвитии…

– Сейчас такого полно! – воскликнула я.

– А в начале девяностых Казакин был пионером здорового образа жизни. Какой кот сливочки выпивает? Тот, который первым к банке с молоком прибежал. К Егору потянулись люди. Никакого обмана не было. Пациенты получали все обещанное в рекламе. Но не каждый мог подключиться к программе. У человека не должно было быть хронических заболеваний.

– Сколько лет было Егору? – уточнил Костин.

– На момент открытия заведения стукнуло пятьдесят пять. Внешне он выглядел лет на двадцать моложе. Он был лучшей рекламой своего медцентра. И надо отдать должное, ему удавалось изменять тех, кто обращался в «Столетие». Люди теряли вес, к ним возвращалось хорошее настроение. Казакин взял на работу правильных специалистов. Учтите, на дворе стояло самое начало девяностых. Армий разных учреждений, которые предлагают народу заняться своим здоровьем, не было. А кое у кого тогда уже появились деньги и возник страх: «Я разбогател, а вдруг сейчас умру, не успею насладиться богатством?»

– Если в заведении все было хорошо, без обмана, был положительный результат, то почему «Клубничка» заинтересовалась заведением? – удивилась я. – Это издание специализировалось на пересказе всяких слухов, сплетен. Корреспонденты не стеснялись придумывать новости, запускали жирных «уток». Тираж зашкаливал, читатели приходили в восторг от сообщений вроде «Певца N застали в гримуборной вместе с балериной К. Муж танцовщицы выбросил N в окно с пятнадцатого этажа. Сладкоголосый “соловей” вскочил и помчался голым прочь. Его догнала на машине собственная жена. Пара через три часа улетела в Нью-Йорк. Муж балерины выгнал К из дома, не отдал ей всех семерых общих детей». И ведь никто из обожателей «Клубнички» не выражал недоумения, как человек, который спланировал с большой высоты, может встать и спокойно уйти.

Глава восемнадцатая

– Кабы народу глупость не нравилась, он бы не покупал ежедневник, – поморщился Чернов. – Есть спрос? Значит, в наличии и предложение. Много людей возмущаются, почему телевидение показывает чушь? А потому, что вы ее смотрите и потом в интернете обсуждаете. Перестанете глядеть – прекратят демонстрировать.

– Вернемся к работе, – сказал Макс. – Что «Клубничка» написала?

– Газета опубликовала интервью с медсестрой Юлией Зиновьевой, – начал Павел. – Та вытащила на свет все тайны медцентра. Сначала рассказала, что врачи там самые обычные, занятия фитнесом простые, диетолог сообщает прописные истины – не жрите сладкое и жирное… Это люди и так знают, просто сами себя заставить не могут правильный образ жизни вести. Но если заплатить такие деньги, что в глазах темно, тогда Егор Филиппович достанет из сейфа старинный сосуд – золотой, обсыпанный драгоценными камнями, – нальет из него немного Эликсира Бессмертия, угостит пациента… И начинались чудеса! Человек молодел на глазах, уходила седина, исчезали болезни, возникала детская радость бытия…

– Ой, это реклама, – засмеялась я. – Тогда она могла сработать, потому что это было в новинку, сейчас на подобное не клюнут.

– Верно, – неожиданно согласился со мной Паша, – сам так подумал. Но дослушай до конца. Если целью статьи являлось привлечение внимания к центру, то задача была выполнена на тысячу процентов. Может, кто-то и поверил в Эликсир Бессмертия. Но на Казакина потом посыпались беды. Наступила уже вторая половина девяностых. Казакин давно овдовел. У него была дочь Варвара, она окончила мединститут, вышла замуж за Петра Павловича Гончарова, родила дочь Ирину. И, наверное, с помощью влиятельного папы быстро очень защитила кандидатскую и докторскую диссертации, начала преподавать в институте. Все у семьи было прекрасно. И вдруг внезапно умирает Варвара. Она пытается победить тяжелую болезнь, но та быстро «съедает» совсем не пожилую женщину. Проходит время, и смерть уносит Петра, зятя Казакина, а потом и Олега, супруга Ирины.

– Такое случается, – заметил Володя, – все под богом ходим.

Чернов потер глаза.

– Мозговой удар на пустом месте – редкость. Прежде чем тебя тюкнуть, он письма присылает. Повышенное давление, головная боль, скачки настроения, шаткая походка, повышенная утомляемость… В зоне риска те, кто имеет лишний вес, гипертоническую болезнь и не принимает лекарства, люди, которые ведут лежаче-сидячий образ жизни. Но посмотрим на Петра Гончарова! Выглядел он намного младше паспортного возраста, стройный, ни жиринки. Нашел интервью доктора, которое он давал газете «Ваша жизнь». Зачитываю: «Каким образом сохраняю юношеский задор? Мое расписание: встаю в пять, делаю зарядку, принимаю контрастный душ – горячий-холодный-горячий. Так три раза. На завтрак каша, любая, кроме манной. Сливочное масло не кладу. Чай или кофе без сахара. Уезжаю на работу. В полдень обед. Суп или второе. Повторю, или! Первое и в придачу к нему второе для человека средних лет – много. В шестнадцать полдник – печеное яблоко. На ужин кусок рыбы – не жареной, запеченной с овощами. В двадцать два часа кефир – и спать. Пару раз в неделю спортзал, в четверг всегда сильный массаж…»

Чернов оторвался от экрана.

– Он реально имел хорошее здоровье. Незадолго до смерти прошел ежегодное обследование, никаких проблем у мужика не обнаружили. И инсульт!

– Удивительно, – согласился Макс. – Но всякое случается.

– С этим не поспорить, – кивнул Паша. У него, похоже, сегодня было распрекрасное настроение. – Может, на врача подействовал стресс? Умерла жена Варвара Егоровна. У нее образовалась опухоль головного мозга. Женщина продержалась недолго. Наверное, муж нервничал. Хотя после похорон супруги он прожил не один год. Пока это все, что могу рассказать.

– Подожди, – остановила я Чернова, – а куда подевалась Ирина?

– Пока был жив дед, она преподавала в институте и работала у него в центре. После кончины Казакина получила «Столетие» по наследству, ушла из вуза. Но потом перенесла медучреждение в Загово, и оно тихо умерло. На тот момент Ирина уже овдовела, супруг, Олег Букашкин, ушел в мир иной. Женщина живет вместе с сыном Вадимом. Имеет квартиру в столице. Звонил ей, но трубку никто не берет.

– Посмотри соседей Гончаровых по дому в Москве, – попросил Вульф. – Кто там сейчас живет?

– Дом в самом центре, – забормотал Павел, – тихий переулок. Свой двор, огороженная территория, охрана, парковка, пять этажей. На каждом этаже сплошь многокомнатные апартаменты. Так! Нас интересуют те, кто может помнить Гончаровых. Раздобыл список жильцов. Первый этаж. Руфь, Иосиф и Мирон Конторер, эмигрировали в Израиль, квартира закрыта. На втором Валентина Фокина, вся ее семья скончалась, она сама ушла в две тысячи девятнадцатом, через год туда въехали ее родственники. Третий. Там Гончаровы. Петр и Варвара умерли, Ирина и Вадим только остались. Четвертый. Гальперина Лариса Георгиевна, тоже уже покойная. И Семенова Авдотья Николаевна, она жива. На пятом Рыклины Георгий и Лилия, скончались в ковид, недвижимость перешла их внучке, той двадцать пять лет, девушка сдает жилье.

– Имеем одну женщину, которая, возможно, что-то помнит о Гончаровых, – подытожил Вульф. – Сколько ей лет?

– За пятьдесят, – отрапортовал Чернов. – Шьет на заказ игрушки, нашел ее «Телеграм». Клиент отправляет фото и получает потом медведя, зайца и так далее, который похож на заказчика или на того, кому он хочет сделать подарок.

Вульф посмотрел на часы.

– Сейчас уже поздно для звонка. Лампа, завтра тебе надо связаться с женщиной, попросить сделать плюшевого мишку для своей подруги, у которой юбилей. Фото Павел организует, так?

Чернов кивнул.

– Подберу, конечно. Понял. Сделаю. Всем до свидания!

Экран погас, Макс встал.

– Вова, хочешь чаю?

– Домой побегу, – отказался Костин. – Ляля боится одна оставаться. Ей вчера приснилось, что к нам в дом зашло нечто!

– Кто? – не поняла я.

– Нечто! – повторил Володя. – Темное! В белом фартуке.

– Медведь из леса, – захихикала я, – хотел узнать рецепт пирога с крыжовником, который Ляля делает. Вкуснее ничего не ела.

– Все, ребята, ушел.

– Подожди, выйду с тобой, – сказала я, – мопсов на ночь погулять выведу.

– Тогда я в душ, – обрадовался Макс. – Потом кой-чего в интернете посмотрю.

На первом этаже никого не оказалось, похоже, Роза Леопольдовна легла спать. Я позвала Фиру и Мусю и торжественно проводила Костина до его дома – между нашими участками нет забора. Потом мы с собаками побродили немного. Я впустила псинок в дом, хотела сама зайти следом и тут вдруг приметила на маленькой скамеечке на парковке большую черную кучу.

Меня охватило любопытство. Что это? Я приблизилась к лавочке и поняла, что вижу Сюзанну, в объятиях которой сидит кот по кличке Македонский. Меньше всего я ожидала узреть сию картину, наверное, поэтому из меня выпал вопрос:

– Почему тут сидите?

– Маршрутка уже не ходит, – тихо произнесла Архипова, – последняя давно уехала.

– Думала, вы на машине, – пробормотала я. – Могу вызвать такси.

– Можно мы здесь останемся? – осведомилась фанатка растений-поленьев. – Погода хорошая, воздух упоительный. Простите, денег нет на оплату такси. Уеду завтра на автобусе.

– Я заплачу водителю.

– Спасибо, спасибо, – быстро ответила Сюзанна, – но… нам некуда ехать.

– Простите, не поняла, – удивилась я.

– Ну… так получилось, – смутилась Архипова. – Снимала комнату в квартире. Хозяйка не разрешала жить с животным. Но Маки почти человек! Поэтому нарушила условие. Кот очень аккуратный, умный. В апартаментах две спальни. Во второй обитала Лерочка, тоже кошатница, у нее Маркиза. Когда Алевтина приходила проверять жилье, мы прятали Маки и Маркизу в шкаф. Они все понимали, сидели тише бабочек. Потом Лера уехала из Москвы. Позавчера появилась новая жиличка, Ольга. Она ненавидит животных, донесла хозяйке про Маки. Владелица приехала, велела вещи собирать и сматываться. Я не стала спорить, но попросила вернуть деньги за аренду. Сегодня второе число, вчера заплатила за месяц. Хозяйка отказалась, сказала, за нарушение договоренности положен штраф! Дала мне времени два часа. Вечер уже настал. Как жилье найти? И тут вы позвонили! Дюмини рожает! Сразу к вам кинулась! На последние деньги такси взяла! Не подумала, как от вас уезжать. Простите, что напрашивалась ночевать, это от безнадеги. Если позволите, мы с Маки тут до восьми посидим, а потом на первой маршрутке уедем. На автобус деньги есть.

– Куда отправитесь? – спросила я.

Сюзанна опустила голову.

– Работала у госпожи Бобровой домработницей, она умерла. Поэтому лишилась места и без заработка осталась. Это случилось неделю назад. Какая-то темная полоса пошла. Ну ничего, мы справимся, правда, Маки?

Кот открыл глаза, поднял голову, потом обнял хозяйку передними лапами и тихо ответил:

– Мрр!

– Если мы мешаем, то уйдем, – продолжила Сюзанна.

Я окинула взглядом Архипову, несколько сумок, кота, который прижался к хозяйке… и улыбнулась.

– Пойдемте.

Сюзанна встала, открыла один баул, Македонский быстро влез внутрь. Архипова подняла всю поклажу и направилась к калитке.

– Вы куда? – удивилась я.

– На остановку, там, наверное, лавочка есть. Вы же сказали: «Пойдемте»!

– Да, но не туда, куда вы собрались, а к нам в дом. Переночуете в гостевой комнате, завтра что-то придумаем. Утро вечера мудренее.

– Но Роза Леопольдовна… – начала Сюзанна.

Я перебила ее:

– Забудьте! У Краузе случаются приливы вредности, но они быстро проходят. Она уже забыла, что вам говорила.

Дверь дома приоткрылась, и на крыльцо, словно по заказу, вышла няня.

– Лампа! Гуляете? Я пошла проверить, все ли замки закрыты, а вы до сих пор во дворе. С кем беседуете?

Сюзанна втянула голову в плечи.

– О! – удивилась Краузе, подходя к нам. – Такси ждете?

– Сюзанна и Македонский остаются у нас, – сказала я.

– И правильно, – кивнула Роза Леопольдовна. – Ночью опасно не пойми на какой машине неизвестно с кем ездить. Пойду постель приготовлю.

Няня быстро ушла. Сюзанна растерянно посмотрела на меня.

– Главное, не попасть ей под горячую руку, – улыбнулась я. – А уж если угодили, то надо просто подождать, и все будет хорошо.

Глава девятнадцатая

– Ваша дочка хочет мишку? – уточнила Авдотья Николаевна.

– Киса не знает про игрушки, – сказала я чистую правду, – даже не подозревает об их существовании. Сюрприз.

– Надеюсь, ей понравится, – улыбнулась Семенова. – Сейчас покажу альбом с фото, затем выберете материал.

Некоторое время я рассматривала снимки, потом решила потихоньку подобраться к нужной теме.

– Наверное, вас мама научила шить?

– Нет, – вздохнула Авдотья. – Не помню ее совсем. Они с папой погибли в авиакатастрофе, и я могла тогда тоже умереть. Родители собрались в Крым, меня, естественно, с собой хотели взять. Но я в ночь перед отлетом заболела свинкой – в яслях заразилась, мне два года тогда было. У мамы была подруга, Лариса Георгиевна Гальперина, она уговорила моих родителей оставить ей меня. И вот что получилось! Она меня взяла под опеку, лет до двенадцати я считала ее своей родной тетей, потом узнала правду. Лариса была мастером-кукольником, игрушки делала на заказ. В те годы красивых «плюшек» и «лялей» у нас не производили. А за теми, которые привозили из ГДР[5], такие очередищи стояли! У Ларисы не было недостатка в заказах. Она меня обучила ремеслу, квартиру родителей втихую сдавала, уж не знаю, как ухитрилась меня к себе прописать, говорила: «Моя задача – чтобы у тебя было два жилья. Родительское и то, которое после меня останется». Понятия не имею, каким образом она дело провернула, но в конце девяностых я стала собственницей жилья мамы и папы, а прописана у Ларисы. Обитаю по-прежнему там, где прошли мои детство, отрочество и юность. А родительские хоромы приносят доход. Выбрали, что хотите?

Я показала на розового мишку:

– Можно этого?

– Конечно, – кивнула Авдотья.

Я начала осторожно врать:

– У моей мамы были близкие друзья, Петр Павлович и Варвара Егоровна Гончаровы. Когда сегодня подошла к вашему дому, чуть не заплакала. Такие воспоминания нахлынули! Я порой сюда приходила к Гончаровым.

– Интересное совпадение, – кивнула Авдотья. – У них была дочь.

– Да, да, да, – затараторила я, – Ирочка.

– Ирочка, – хмыкнула Авдотья. – Да уж! Гончаровы были очень богатыми людьми, жили под нами.

Авдотья показала пальцем в пол.

– К сожалению, деньги не помогли Варваре Егоровне. Она была очень доброй, хорошей женщиной, любила детей, прекрасно относилась к соседям, ее все уважали. И вдруг за одно лето Гончарова диаметрально изменилась. Раньше она никогда не выясняла отношения ни с кем из обитателей подъезда. Когда семья в мае уезжала, как всегда, на лето на дачу, Варвара была веселой, позитивной. Вернулись они не в конце августа, а в середине осени. И Гончарова начала к нам каждый вечер заглядывать с желанием поскандалить. Она звонила в дверь как по расписанию, в девять вечера, как раз начиналась программа «Время», Лариса всегда ее смотрела. Только диктор на экране появится – дзынь! Здрассти! Варвара на лестнице! Она не здоровалась, злобно говорила: «Прекратите курить, я задыхаюсь». А тогда за сигареты никого не наказывали. Дымили в кафе, ресторанах, на остановках. Во всех офисах были курилки. В домах, на лестничных клетках, на подоконниках стояли жестяные банки из-под индийского растворимого кофе, их набивали окурками, а как наполнятся, выбрасывали. А уж у себя дома делай что хочешь. Никому в голову не придет замечание соседям делать. А Варвара ну каждый вечер с претензией. Один раз Лариса не выдержала, в лицо ей заявила: «Не знаю, что с вами произошло, почему из нормального человека превратились в цепную собаку. Хватит к нам шляться! Надоели!» И дверь захлопнула. Минут через пять звонок. Лариса мне: «Заинька, посмотри в глазок. Если опять эта баба приперлась, дверь не открывай». Но к нам пожаловал Гончаров. Лариса его встретила фразой: «Петр Павлович, а вам чем пахнет? Сигаретами или, может, селедкой?» Мужчина начал извиняться: «У Варвары началась тяжелая неизлечимая болезнь, извините ее, пожалуйста. Просто не реагируйте на приход моей жены. Позвонит и уйдет!» Как бы не так. На следующий день тетка нажала на звонок и не отпускала до тех пор, пока у Ларисы не лопнуло терпение. Гончарова увидела, что дверь распахнулась, заорала: «Тебя посадят, ты дом подожгла! Изо всех щелей дымом несет!» И в драку! В прямом смысле слова кулаками начала размахивать. Мы ее вытолкнули к лифту, дух перевели. Я тете Ларе сказала: «Давай переберемся в мою квартиру. Недалеко, соседний дом». Она голову опустила: «Там жильцы». Наутро к нам милиционер пришел, прогудел: «На вас жалоба поступила. Разводите дома на полу костер, весь подъезд задымили. А еще занимаетесь нелегальным пошивом вещей на продажу, постоянно машинки стучат, открыли подпольный цех». Лариса мужика по всем комнатам провела, вопросы задала: «Где швейные машинки? Столы для раскройки? Манекены? Следы горения?» Мужик в затылке почесал, ушел.

Авдотья закрыла альбом.

– Гончаровы были хорошими людьми, да и с ума сойти может каждый. Но если у тебя дома личный псих сидит, держи его на привязи. Когда Варвара умерла, ее тихо упокоили, без всяких происшествий. Гроб подвезли к дому, соседи вышли попрощаться – такая тогда традиция была, покойный должен в последний раз увидеть родную обитель. Все чин чинарем, ни малейших эксцессов не произошло. А вот когда у подъезда оказалась домовина с Петром Павловичем, я чуть в обморок не упала. Мне совсем не хотелось видеть покойника, но спустилась, увидела людей, все наши. Стоим, молчим, потом похоронные дроги укатили. Я к двери подъезда, а меня словно в спину ударили. Оборачиваюсь – на другой стороне переулка стоят Ирина и Варвара Егоровна, и по виду лет ей чуть меньше, чем Ире! Я аж вспотела, начала глаза тереть, потом руки опустила, а Ира уже рядом. Понимаете мое состояние, раз спросила у нее: «А мама твоя где?» Ирина попятилась: «Так она умерла!» – «Показалось, что сейчас увидела Варвару Егоровну», – призналась я. Гончарова улыбнулась: «Хотелось бы. Но нет, мамочка на кладбище. Около меня стояла какая-то женщина, мимо шла и притормозила посмотреть. Правда, на маму мою похожа, прямо как близнец, но моложе намного».

Глава двадцатая

– Всегда хотела иметь такую родственницу, – призналась я, – интересно, наверное, когда рядом твой двойник.

– Возможно, – улыбнулась Авдотья. – У меня близких нет. Ира квартиру заперла, там никто не живет. Наверное, за город перебралась. Один только раз еще пришлось из-за Гончаровых понервничать. Позвонила мне соседка по дачному поселку, Маргарита Михайловна, ее дом рядом с коттеджем Ларисы, который мне достался. Маргарита Михайловна меня ошарашила: «Деточка, у вас в доме на первом этаже окно разбито. Приезжай завтра, проверь, может, вор влез». Я расстроилась, на следующее утро отправилась посмотреть, что да как. Доехала до соседней улицы, поняла, что телефон забыла. В центре теперь почти во всех переулках, которые к Садовому кольцу примыкают, сделали одностороннее движение. Пока до дома доберусь, масса времени пройдет, а пешком минута, пусть две. Ну и побежала я, поднялась на этаж, открыла дверь. И в нос запах! Одеколон! Мужской! Откуда в апартаментах такой аромат? Наверное, через вентиляцию от соседей притек! После смерти Ларисы ничего не меняла. Все ее вещи, коллекции, разные мелочи до единой штучки на месте. Вот ни о чем плохом не подумала. Иду по коридору в свою комнату и вижу, дверь в спальню тети Лары открыта. Мне б подумать, с чего ей распахнуться? Но опять не забеспокоилась, подошла к комнате, заглянула внутрь… А там мужик стоит! Борода у него, усы, волосы до плеч. Я, глупая, вместо того, чтобы скорей убежать – понятно же, что он не с добрыми намерениями вошел, – закричала: «Вы кто? Что здесь делаете?» Незнакомец улыбнулся: «А вы кто? Почему оказались в моей квартире без приглашения?» Человек выглядел интеллигентно, одет хорошо, речь правильная. На вора не похож! Отреагировал на мое появление спокойно, не кинулся удирать.

Я молча слушала Авдотью. Кабы каждый уголовник выглядел зверски, имел золотые зубы, наколки-перстни на пальцах, пах алкоголем, «ботал по фене», то подобных людей такого сорта давно бы переловили. Поверьте, наемный киллер, на совести которого не одно удачное исполненное заказное убийство, часто выглядит словно профессор университета. У этого человека правильная речь, милая улыбка, отличные актерские способности. И не надо его бояться. Почему? Он же безжалостный убийца! Верно, но свои навыки палача такой индивидуум применяет лишь по отношению к тому, кого ему заказали. Вас не тронет, потому что он денег за ваше устранение не получил. Просто работа такая, всего лишь заработок, ничего личного. При встрече на улице более опасен пьяница, хулиган. А профессионалу вы не нужны до тех пор, пока вас не захотели жизни лишить и не заплатили киллеру.

Авдотья продолжила:

– Успокоилась немного, а он говорит: «Купил квартиру. В ней раньше жили Гончаровы. Вот, осматриваюсь!» Я выдохнула: «Вы поднялись на этаж выше, их жилье под моим». Он за сердце схватился: «Как?» Я в ответ: «Вас не смутило, что вся мебель на месте? Кровать, подушки! На тумбочке лампа, будильник». Он голову опустил: «Нет. Ирина Петровна сказала: “Ничего не хочу забирать, если обстановка понравится, она ваша. Не по вкусу придется? Выбрасывайте”. Простите, пожалуйста». Представляете?

– Мужчина теперь поселился этажом ниже? – поинтересовалась я.

– Не видела его больше, – ответила Авдотья.

– Как он сумел войти сюда, если имел ключи от другого жилья?

Авдотья чуть приоткрыла рот.

– Не подумала об этом.

– У вас одинаковые замки?

– Конечно, нет, – прошептала Семенова. – У меня современный, электронный, ключа нет, код набираешь. А у Гончаровых запор старого образца. Раньше у всех в подъезде такие были, древние.

– Где вы незнакомца поймали? Я работаю в детективном агентстве. История, которую вы сейчас рассказали, странная. Она мне не нравится.

Авдотья испугалась:

– Думаете, тот человек врун? Возможно, вор!

– Не исключено, – согласилась я. – У вас ничего не пропало?

– Вроде нет, – без особой уверенности пробормотала хозяйка.

– Не уверены в целости и сохранности всех вещей? – удивилась я. – Не знаете, что было у Ларисы?

Авдотья встала.

– Пойдемте, покажу спальню тети, сами поймете, почему не могу дать точный ответ.

Мы медленно пошагали по коридору, стены которого превратили в книжные шкафы.

– Лариса обожала издания по искусству, исторические романы, всякие энциклопедии, – начала объяснять Авдотья. – От родителей ей досталась эта огромная квартира. Ее отец, Георгий Гальперин, был известным художником, писал портреты, его любила политическая элита СССР. Мама Евгения сначала была балериной, потом педагогом-репетитором. Элита советского общества. Здесь семь комнат, кухня. Плюс десятиметровка с окном под названием «кладовка». Тетя Лара всю жизнь жила в последней по коридору спальне. Ей нравилось, что никто никогда мимо не ходит, она любила тишину.

Авдотья распахнула дверь.

– Смотрите.

– Вот это да! – ахнула я.

Было чему удивляться! Одну стену занимали два окна. У второй стояла широкая двуспальная кровать, к ней справа примыкала тумбочка, над изголовьем висело бра. Ложе явно предназначалась для семейной пары, но, судя по тому, как лежали подушки, пользовался им один человек. Стена напротив кровати и все свободные пространства на других оказались заняты фигурками собачек.

– Здорово, да? – засмеялась Авдотья. – Когда дядя познакомился с тетей, он сразу начал за ней ухаживать. И вскоре у девушки наступил день рождения. У студента денег почти не было. Он поехал на Тишинский рынок, там тогда всякой лабудой торговали, и за рубль купил у какой-то старушки фарфоровую фигурку пуделя.

Авдотья подошла к одной полке, отодвинула стекло и показала на статуэтку:

– Вот она. Тетя Лара пришла в восторг и начала собирать такие изделия. Ей все их несли, и думаю, Лариса скупила все, что можно было. К сожалению, плохо помню ее мужа, он давно скончался. Тетя мне, маленькой, про каждую фигурку историю рассказывала. Не забыла, где ее приобрела или кто подарил. И я от этих всех штучек прямо в восторге.

Авдотья примолкла.

– Что-то вспомнили? – осведомилась я.

Семенова смутилась.

– Да. Мне тогда семь лет было. Маленькая совсем. Варвара Егоровна еще не сошла с ума, не просила прекратить курить, она веселая такая была. У Петра Павловича был юбилей. Не помню, сколько лет. Гончаровы праздник устроили, пригласили соседей, столы накрыли. Лариса пошла к ним, меня взяла. Мне стало скучно, я начала бродить по чужим апартаментам. Смотрю, в одной комнате статуэтка как у тети, тоже пуделек. Так мне ее захотелось! Прямо зубы свело! Схватила фигурку, в карман спрятала и домой! Поиграла с ней, потом решила поставить в коллекцию. Нашла место на полке, туда добычу пристроила рядом с такой же, которая у мамы была. Смотрю на собачек… Маленькая, а сообразила, что нехорошо поступила, брать чужое нельзя. И тетя Лара сразу заметит, что у нее лишний экземпляр появился. Схватила фигурку, думаю, эту я стащила или другую? Они же одинаковые! Побежала вниз, поставила собачку на место, никто не заметил, что я ее уносила.

Авдотья взяла статуэтку.

– Смотрите, как здорово сделана!

Потом она перевернула пуделька.

– Видите цифры? Номерное изделие, подлинное, не фейк.

Я прищурилась.

– Похоже, номер написан изнутри.

– Конечно, – засмеялась Авдотья, – вы правильно поняли. Тетя Лариса приобретала только подлинные изделия.

Семенова вернула пуделька на место, взяла другую статуэтку, перевернула.

– Здесь тоже номер.

– Верно, – кивнула я, – только он по-другому написан.

– Конечно, заводы разные, – согласилась Семенова. – Гончарова была доброй женщиной, но болезнь способна человека изменить. За одно лето Варвара Егоровна разум потеряла, постарела внешне на десять лет. Когда они с мужем вернулись из Углово, Варвара начала соседей шпынять. Когда я ее после того отдыха впервые увидела, сначала не узнала, так она изменилась. Вернусь к вашему вопросу, все ли на месте после визита незнакомца. Вроде да! Но если он утащил какую-то книгу или фарфорину, не сумею это заметить. Понимаете?

– Да уж, – улыбнулась я, – очень много статуэток, и томов немало. А где, вы говорите, у Гончаровых дача? В Углово?

– Да, – подтвердила моя собеседница, – улица Лесная, дом тридцать. Чудесное место, недалеко от Москвы, а тишина и красота! Когда мне исполнилось десять, тетю Ларису положили на операцию. Конец мая на дворе, Варвара меня к себе забрала. Я брыкалась, говорила: «Уже взрослая, прекрасно одна поживу». Гончарова кивнула: «Конечно. Только Петр Павлович укатил в командировку, мне помощница в огороде нужна. Помоги, пожалуйста».

– Вы говорите, что загородный дом в Углово. Уверены, что не в Загово? – осведомилась я.

– Загово? – переспросила собеседница. – Никогда такое название не слышала. Летом они точно жили в Углово. Там у Гончаровых огромный участок, детская площадка, комнат много. Может, у семьи еще недвижимость в Загово была? Они очень обеспеченными людьми были. Но я про такое место не слышала. Вот в Углово многих знала, до сих пор помню, что в соседнем доме жила далеко не молодая Миранда Попандополо. Я ее называла тетей Верандой. А фамилия очень смешила меня – «попа до пола»! Хорошо хоть, ума хватало вслух так не говорить. Готовила тетя Веранда вдохновенно, все острое, много чеснока, овощей. У нее отец был греком, дома готовили то, что он любил.

Глава двадцать первая

– Миранда Попандополо до сих пор живет в Углово, – отрапортовал Паша, – ей семьдесят лет.

– Авдотья уверяла, что соседка Гончаровых уже тогда была совсем не молода, – напомнила я.

– Когда тебе семь, десять, даже пятнадцать лет, даже студент-второкурсник покажется взрослым дядей, – засмеялся Чернов. – Тут вопросов нет. Что же касаемо дачи, то у Гончаровых хороший дом в Загово. А той, кого Авдотья называла «тетей Верандой», принадлежит дача в Углово. Поговорил с дамой по телефону. Она подтвердила, что раньше соседствовала с Егором Филипповичем Казакиным, отцом Варвары. Тот был жутким бабником, загородную недвижимость использовал как место для свиданий. До самой смерти успокоиться не мог, очень женщин любил. Поживится одной два-три года и меняет. Незадолго до смерти он продал дом. Там теперь давно живет другая семья. Я проверил, «тетя Веранда» все верно сообщила. У Гончаровых особняк только в Загово. У села печальная история. Когда-то глава Московской области принял решение построить санаторий для детей-инвалидов. Загово посчитали лучшим местом, потому что там сосновый бор. Проект задумали дорогой, хотели создать прямо роскошный курорт. И начали работу. Сначала расселили деревеньку. А потом скумекали, что тянуть к ней газ, электричество, воду встанет втридорога. Чтобы построить главный корпус, административные помещения, сделать спортивные площадки, потребуется выкорчевать часть деревьев. А против этого устроила бунт организация, которая занимается лесами Подмосковья. Люди там работали решительные, они добрались до поэта Сергея Михалкова, который выпускал киносборник «Фитиль» и критиковал чиновников. Еще ходоки пошли в журнал «Крокодил», в газеты «Правда» и «Советская культура». В прежние годы разрешалось резко высказываться о своем начальстве. Как правило, тех, кто откровенно восставал на собраниях против директора, потом тихо увольняли. Но если в ситуацию включалась пресса, вот тут получалось иначе. Хотя нет, скажу по-другому: если в дело позволяли включиться прессе, тогда руководителю несладко приходилось. Похоже, у лесхоза с начальником Московской области давно горела война, поэтому лесники использовали все свои связи и победили. Стройку так и не начали. Избы остались нетронутыми. Спустя годы Егор Филиппович получил разрешение построить в Загово лабораторию для разработки лекарства от старости.

Я тихо хихикнула.

– В шестидесятые-семидесятые годы двадцатого века увлекались такими проектами, – подключился к разговору Костин. – Полет на Марс! Поворот рек Сибири! Открывались кампании в газетах, читатели горячо поддерживали инициативы. Я сам, будучи пионером, пришел в восторг от идеи вечной электролампочки. Это же здорово! Купил один раз в жизни – и пользуйся.

– Таблетки для обретения молодости из этого же списка, – кивнул Паша. – Самое интересное другое. На все фантастические мероприятия выдавались немалые деньги. Где они? На Марс не полетели, реки, слава богу, не повернули, лампочки по-прежнему перегорают. Куда средства делись? Казакин построил лабораторию и через несколько лет тихо стал владельцем ее здания, живо переписал на себя дом, потом перенес туда свой центр «Столетие». Как ему это удалось? Не знаю, но он вместо директора лаборатории стал владельцем особняка. После смерти Егора Филипповича все, чем он владел, перешло в руки его внучки Ирины Петровны Гончаровой и правнука Вадима. Смотрите.

Паша включил плазму.

– Что видим?

– Фото неизвестного мужчины, скорее всего, было сделано для паспорта, и портрет странного деда, который мне в лесу повстречался, он был сделан по моему описанию, – быстро ответила я.

– Молодец, – похвалил меня Чернов. – Снимок и правда был найден в паспортном столе. Это Вадим Олегович. А теперь фокус-покус с изображением старика. Уберем у нищего бороду. Поставим вместо нее подбородок, который логично подходит к данному лицу. Челюсть бульдога не в кассу, и узкий «мышиный» вариант тоже не к месту. Скорее всего, вот такой. Он хорошо смотрится вместо растительности. Идем дальше. Если изменить нос, то очень часто лицо становится другим. Программа подсказывает, что надо убрать тампоны, которые, возможно, впихнули в ноздри. Сделано. Брови! Прямо пучки соломы, долой их! Круглые щеки, если учесть тощую шею, которая торчит из рубашки, неуместны. Стираем, рисуем обычные. Что имеем?

– Изображение лица мужчины, который очень похож на сына Ирины Гончаровой, – тихо ответила я. – Это он прикидывался несчастным старичком?

– Похоже на то, – засмеялся Чернов. – Есть предложение.

– Какое? – дуэтом спросили мы с Костиным.

– Надо позвать мою жену, – объявил Паша. – Она работает на киностудии гримером. Способна с помощью всяких средств превратить курицу в бегемота. Кики никогда…

– Кто? – не поняла я.

– Кики, – повторил Паша.

– Вроде ее теперь, после того, как вы имена поменяли[6], Софьей зовут, – вспомнила я.

– Да, Соня, – согласился Паша, – но супруге больше нравится Кики!

Я прикусила нижнюю губу. Не надо смеяться, у каждого человека свои тараканы в голове. Кто-то постоянно меняет внешность, а вот Софья – имя.

– Супруга состарит тебя, Лампа, – продолжил Чернов, – ты опять приедешь в Загово, но на этот раз очень внимательно все вокруг дома осмотришь.

– Твоя идея не подходит, – возразил Костин.

– Почему? – удивился Паша. – По-моему, хорошая мысль.

– Потому что Лампа чихнет, кусок носа из пластилина, который ей приделает Куки, отвалится, – объяснил Костин.

– Она Кики, – поправил Володю Павел.

Володя не обратил внимания на его реплику, он продолжил:

– Или Вадим ее по глазам узнает, по фигуре, по голосу. Нельзя Лампе лезть к людям, которые ее один раз уже отравить пытались.

– У них плохо получилось, – хихикнула я, – просто в туалет бегала. Но согласна с тобой, вероятно, в воду подлили слабительное. Если меня во второй раз увидят, придумают что-то посерьезнее. Может, и впрямь ядом угостить захотят. Есть другая идея. Сейчас позвоню Никите Логинову.

Глава двадцать вторая

– Это кто? Уточни, – попросил Костин.

– Парень, который на кладбище занимается памятниками, – подсказал Чернов.

– Он что-то знает об Ирине, – продолжила я, – очень заволновался, когда я попросила телефон Гончаровой, чтобы осведомиться у той, где можно купить такой же камень, как на могиле у ее родителей. Ничего особенного в моей просьбе не было. Почему Логинов занервничал? По какой причине Ирина и Вадим прячутся? Они оба больны психически? Увидели на мониторе охраны женщину и решили ее угостить слабительным!

– Глупый поступок, – проворчал Володя, – его смысл мне не понятен. Такой огород нагородили! Вадим живо переоделся, загримировался, изобразил из себя старика! И все для того, чтобы напоить незнакомку слабительным? Намного проще открыть дверь, вежливо улыбнуться и произнести: «Сожалею, но центр “Столетие” закрыт». И все. А они что придумали? Целый спектакль организовали наспех.

– Тише, дозвонилась до мужчины, – шикнула я и перевела свой телефон на громкую связь.

– Алло, – пропел женский голос.

– Добрый день, – поздоровалась я, – простите, наверное, не туда попала.

– А кого вам надо? – поинтересовалась трубка.

– Никиту Логинова.

– Я его жена. Полина.

– Очень приятно. Можно поговорить с вашим супругом?

– Не-а! У него инсульт, – сообщила женщина.

– Ой, – испугалась я, – очень жаль.

– Что хотели?

– Камень для памятника на могилу моих родителей. Никита обещал подсказать, где его приобрести можно. Подожду, пока он поправится.

– Не, – возразила супруга Никиты, – муж совсем плохой, не говорит, не шевелится. Скоро умрет.

Я с изумлением посмотрела на коллег. И у Костина, и у Чернова на лицах было написано удивление. И понятно, почему. В бойком голосе молодой особы слышалась радость. Конечно, знаю, что не каждая супруга обожает свою вторую половину. Понимаю, некоторые представительницы прекрасного пола идут в загс, не испытывая особых чувств к жениху, они вступают в брак, чтобы обрести материальное благополучие. Или мужчина может сделать их популярной певицей, актрисой, или родители вынудили, или жить негде. Причин масса. Но даже те, кто равнодушен к мужчине, и те, кто рад, что он наконец умер, оставив ее богатой вдовой, постараются скрыть свои истинные чувства. Ну не принято прыгать от восторга у гроба.

Впрочем, возможны разные варианты. Была у меня много лет назад знакомая. Все считали девушку идеальной женой уже совсем немолодого человека. Хотя первое время после их свадьбы окружение мужчины не принимало юную леди. Нет, никто зубы не скалил, члены семьи вели себя с ней вежливо. Подчеркнуто вежливо, очень вежливо, сверхвежливо, так вежливо, что сразу становилось понятно: юную супругу ненавидят от всего сердца, думают, что ее любовь обращена не на того, кто годится красавице в дедушки, а на деньги покрытого мхом Ромео, на его дома, квартиры в разных странах мира, на огромный разносторонний бизнес мужчины. «Вот увидите, она родит ребенка, потребует развод, захочет получить недвижимость, счет в банке, алименты», – шептала подругам сестра счастливого молодожена. Но время шло, детей у пары не появлялось… А потом все начали понимать, что юная жена в самом деле любит мужа-дедушку. Никаких любовников у супруги не было. Прислуга говорила журналистам: «Они прямо голубки. Вечером вместе кино смотрят. И подруг у нее нет». Последней в любовь девушки к супругу поверила старшая сестра бизнесмена. Перед смертью она отдала красавице все свои драгоценности и извинилась:

– Прости меня, плохо о тебе думала.

– Люблю вас, – заплакала невестка, – можете меня каждый день бить, пугать, не здороваться, только не покидайте, не уходите!

Вскоре вслед за сестрой в мир иной отправился муж молодой женщины. На вдову в день похорон боялись смотреть. Вся в черном, в темных очках, она мужественно держалась на отпевании, на кладбище, во время поминок. Только не говорила, онемела. Вечером мне позвонил управляющий поместьем покойного и, чуть не плача, заговорил:

– Хозяйка в невероятном горе. Она приказала служащим – всем до единого, включая тех, кто живет на территории, охрану и водителей – уехать домой. Мне сказала: «Хочу остаться одна! Совсем одна. Говорят, душа девять дней еще на земле. Она находится в тех местах, которые любила при жизни. Мой муж непременно придет в поместье. У всех отпуск, возвращайтесь на десятый день». Она в самом деле сейчас в полном одиночестве. Земли у поместья пять гектаров. Охрана покинула периметр. В главном доме много ценного – картины, посуда, драгоценности. Плевать на вещи, но вдруг вор обидит нашу хозяйку! Сделайте одолжение, навестите ее. Только не говорите, что я просил.

И я помчалась по знакомому адресу. Оставила машину на парковке, дальше пошагала пешком по аллее к дому и удивилась: весь первый этаж сияет огнями, окна открыты, льется музыка. В полном недоумении я заглянула с улицы в гостиную.

Вдова, одетая в ярко-красное платье, держа в руке бокал шампанского, босиком танцевала посреди огромной комнаты. Портреты на стенах смотрели на нее во все глаза. В первую секунду я остолбенела, потом поняла, что надо быстро сваливать. Не следует блондинке знать, что я видела ее счастливое лицо. Согнувшись почти пополам, я побежала на парковку, а в спину мне летела страстная песня Валерия Кипелова «Я свободен».

Много лет пришлось девушке притворяться любимой женой, она сумела обмануть всех и получила то, что хотела – огромные деньги. И ни одна душа не заподозрила ее в корысти. Но данный случай уникален. Обычно союз по расчету разваливается быстро и с шумным скандалом. Кстати, замуж она больше не вышла, взяла двух детей-сирот, воспитывает их, и никаких мужчин рядом с ней нет.

Пока в моей голове крутились эти мысли, Полина продолжала:

– Если вам нужна помощь в создании памятника, обращайтесь. Все контакты у меня.

– Правда? – обрадовалась я. – Мне очень нужен телефон Ирины Петровны Гончаровой, она подскажет, где купить камень.

– Тридцать тысяч, и пойду его искать, – тут же сообщила алчная девушка.

– Может, сначала уточните, есть ли у вас нужная информация?

– Нет! Сначала деньги.

– А если номер не найдете? – начала спорить я.

– Надо уметь рисковать, – объявила веселая жена умирающего Никиты. – Ой, секундос! Алло, да! Он в клинике! Ну совсем плохо! Вообще! Нет, я всем могу заняться. Кирилл Филиппович, не волнуйтесь, переводите деньги. В лучшем виде организую. Ау, вы тут?

Последняя фраза определенно адресовалась мне.

– Тут, – подтвердила я.

– Перезвоните минут через пять, – зашептала Полина. – А лучше прямо сейчас сбросьте три десятки, и все вам найду.

– Спасибо, я подумаю, – ответила я и отключилась.

Глава двадцать третья

– Что я съел? – простонал Макс, глядя на пустую тарелку. – Роза Леопольдовна!

Краузе выглянула из кухни.

– Гуляш по-венгерски.

– Гуляш по-венгерски, – повторил Вульф. – Звучит как музыка! Почему вы его раньше никогда не готовили?

– Сегодня ужин готовила Сюзанна, – пояснила няня. – А я отдыхала у телевизора, смотрела очень познавательную программу про обезьян.

Макс встал и пошел на кухню, я поспешила за ним. Еда оказалась очень вкусной. Вульф подошел к Архиповой, которая держала в руке кастрюлю, и спросил:

– Вы надолго к нам?

Сюзанна покраснела.

– Ну… э… в общем… конечно… хотелось бы дождаться младенца от дюминикумуса. Но в тех источниках, которые читала о поленьевидных, сказано… ну… никто не знает, как долго идет процесс. Я вас поняла, сейчас соберусь, и мы с Македонским уедем.

– Куда? – удивилась я. – Вам же негде жить.

На лице мужа засверкала счастливая улыбка.

– В смысле? Не понял.

Я быстро рассказала Максу про квартирную ситуацию Сюзанны.

– Здорово! – обрадовался муж.

Меня охватило удивление. До сих пор Вульф никогда не приходил в восторг, узнав о чьей-то беде.

– Вы очень вкусно готовите, – продолжил Макс.

– Сюзи еще испекла морковный кекс, – сообщила Краузе, – я чуть язык не проглотила. Попробуйте!

Владелица кота взяла со столика большое блюдо.

– Откушайте, пожалуйста.

Макс взял кусок. Стало тихо, все уставились на Вульфа. Тот быстро съел ломтик и вздохнул.

– В студенческие годы мы с приятелями пили московское красное вино, мне оно нравилось. А потом Степа, однокурсник, позвал на свой день рождения, и там его отец угостил нас вином, которое произвели во Франции. Я понял: то, что пил до сих пор – это не вино, это моча старого поросенка. Вот так и с этим кексом. Это Кекс! А все остальное… м-да!

– На занавески гляньте, – обратилась ко мне Роза Леопольдовна.

– Даже мельком смотреть на них не хочу, – откровенно высказалась я. – Сократ и Феофан превратили драпировки в лапшу. Они на них катались, потом съехали на когтях на подоконник. На карнизе висит результат кошачьих игр, похожий на плоскую лапшу. Давно пора выбросить, но у меня руки не доходят.

– Нельзя выбрасывать то, что можно починить, – объявила Сюзанна.

– Из лапши не получится ровный кусок материи, – возразила я.

– Лампа, они новые, – сказал Макс, – раньше у нас другие тут болтались. Похожи на прежние, но не они.

– Я не покупала занавески… – начала я, повернула голову и застыла.

Вместо сделанных из ткани «макаронных изделий» окно прикрывали новые драпировки.

– Ну и ну, – только и сумела произнести я. – Роза Леопольдовна, вы купили очень красивый материал. Он похож на старый, но намного интереснее, полосы ткани чередуются с кружевом, и симпатичные вишенки вышиты внизу. Спасибо вам.

– Занавески старые, – засмеялась няня. – Сюзанна нашу «лапшу» сняла и пришила к ней ришелье, а вишенки…

– Их элементарно сделала, – засмеялась Архипова, – скрутила красные лоскутки, черенки вязальным крючком сплела.

Мы с Максом переглянулись.

– Вы успели приготовить гуляш и кекс и сшить занавески за один день? – уточнила я.

– Ой, так работы на три часа, – смеялась Сюзанна. – Розочка еще сказала, что вы хотите разобрать кладовку – ту, большую, на первом этаже. Комнатку такую, с окошком.

Я молча кивнула.

– Может, посмотрите, как получилось? – прошептала Сюзанна. – Если что не так, сразу переделаю.

Архипова встала и вихрем умчалась в коридор. Мы поспешили за ней и вошли в небольшое помещение, которое еще утром выглядело как цыганская кибитка, забитая разным хабаром.

В новый дом мы переехали не вчера, а у меня все никак не получалось заняться разбором того, что я запихнула на следующий день после переезда в это помещение со словами «завтра непременно наведу порядок». С тех пор я иногда вспоминаю, что в чуланчике лежат вещи, вероятно, там много нужного, но как освободить пару недель, которые необходимы для раскопок? Сейчас же я не увидела ни одной сумки. Вдоль стен тянулись стеллажи, на них стояли коробки, на каждой стояла написанная красным, синим или зеленым цветом цифра.

Сюзанна подошла к небольшому столу, который теперь стоял в центре, взяла толстую тетрадь и заговорила:

– В тетради навигатор. Синий цвет – кухонные принадлежности, красный – всякие мелочи, зеленый – текстиль.

– Что? – очень тихо спросил Макс.

Архипова повторила:

– Навигатор. Все просто. Допустим, вам нужна салфетка тканевая. Смотрим. Текстиль – зеленый цвет. Значит, открываем страницу, к которой приклеен зеленый ярлычок. Опля. Номер один – полотенца банные, номер два – полотенца кухонные, номер три – салфетки.

Сюзанна подбежала к нужной укладке, ухватила ее, поставила на стол, открыла.

– Вот, пожалуйста! Сразу скажу, в этой кладовке только те вещи, которые почти не используются, но которые могут пригодиться.

– И вы все систематизировали за один день? – восхитилась я.

– Ой, – махнула рукой женщина, – хватило нескольких часов.

– Она весь день по маршруту кухня-чулан бешеным веником носилась, – наябедничала Краузе, – аж пол дрожал, бух, бух, бух!

– Нога у меня тяжелая, – смутилась Сюзанна, – вес солидный.

– Гуляш, кекс, занавески, идеальный чулан, – перечислила я, – и все за один день!

– Спасибо вам за приют, – вздохнула Архипова, – очень здесь хорошо, прямо как дома, хотя дома у нас с Македонским и нет. Ну, пора!

– Вы куда хотите поехать? – встревожилась Краузе.

– Маршрутка последняя скоро уедет, – пояснила Сюзанна.

– Нет! – закричали мы все хором.

Архипова испугалась:

– Что не так? Только скажите, переделаю.

– Вам негде жить, и работы у вас нет, – вкрадчиво начала я. – Есть предложение.

– Нет, – перебил меня Макс, – никаких предложений, размышлений, вы с Чингисханом остаетесь у нас! Точка! Конец! У нас есть три пустые комнаты на первом этаже, выбирайте любую. Живите бесплатно. О вашем заработке договоримся. Лично от себя завтра подарю Чингисхану кошачий дом.

– Кота зовут Македонский, – поправила я мужа.

– Перепутал полководцев, – засмеялся он.

– Сюзи, – ласково заворковала Краузе, – занимайте ту светелку, которая ближе к лестнице. У нее личный санузел.

– Ванная? – прошептала Архипова. – Отдельная?

– Душевая кабинка, раковина, унитаз и пара шкафчиков, – объяснила я. – Роза Леопольдовна права, в той комнате лучше всего, она самая большая, светлая.

Сюзанна оперлась руками на стол.

– Вы меня зовете к себе?

– Так вы уже здесь находитесь, – сказал Вульф. – Мы вас просто от себя не отпускаем. Повторю, живите бесплатно, будете получать оклад. Чингисхан – на нашем питании. А вы готовите нам всем еду и наводите порядок.

– Да, да, да! – радостно подтвердила Роза Леопольдовна. – А по вечерам мы с вами можем вместе смотреть старые французские комедии. Они такие глупые! Я их обожаю, все скачала из интернета бесплатно.

Сюзанна закрыла ладонями лицо, потом опустила их и крикнула:

– Македонский! Ты где?

Через считаные секунды в чулан ворвался кот-гигант, за ним внеслись наши бенгалы, замыкали группу мопсы.

– Маки! – выдохнула Архипова. – Маки! Случилось счастье! Целуй хозяина!

Никто из нас не успел ахнуть, как здоровенный котяра одним прыжком оказался на груди у Макса. Тот пошатнулся и, чтобы не упасть, оперся о стол. Македонский обхватил передними лапами шею моего мужа, прижался к нему, потом начал яростно облизывать лицо. Сократ и Феофан пару секунд наблюдали за происходящим, потом с ловкостью вороватых обезьянок вскарабкались по одежде Вульфа и тоже начали его страстно целовать. Мопсы, которые не способны вести себя как коты, суетились внизу. Макс попытался снять Македонского, но тот не позволил этого сделать. Вульф сделал шаг, потом сел на пол, и тогда на него со счастливым визгом налетели еще Фира и Муся.

– Вот оно, счастье, – всхлипнула Сюзанна, глядя на моего мужа, который пытался выбраться из кошачье-собачьей кучи, – вот она, радость. Даже не мечтала о таком.

Глава двадцать четвертая

Ночью меня разбудил звонок. Я проснулась и, мысленно ругая себя за то, что не выключила трубку, посмотрела на экран. Эсэмэс прилетела с номера, которого нет в моих контактах: «Помогите».

Я села и быстро ответила: «Вы кто?»

«Мужчина, который знает, где взять камень для памятника».

«У Вас инсульт. Говорят, Вы совсем плохи».

«Нет! Это версия для тех, кто хочет меня убить».

«Почему написали мне? Мы не знакомы. Виделись всего один раз».

«Да. Вы показались добрым человеком».

«Повторяю вопрос. Почему решили обратиться ко мне? Пишите друзьям».

«У меня их нет. Умоляю! Меня убьют».

«Ваша жена сказала, что у Вас тяжелый инсульт, Вы в клинике».

«Она мне передала, что звонила женщина по поводу камня для могилы родителей. Вас сразу вспомнил, Вы дали мне свой номер. Поверьте, мы в отчаянии».

«Пришлите фото».

«Чье?»

«Свое».

«Зачем?»

«Хочу увидеть лицо того, с кем беседую».

Телефон моргнул, на экране появилось видеоизображение.

– Теперь верите? – спросил Никита.

Я кивнула. Видео исчезло, продолжилась цепь эсэмэс.

«Помогите, попал в неприятность. А я сообщу все контакты Ирины Гончаровой, если Вам они нужны».

Я встала.

«Где Вы находитесь?»

«Улица Михаила Никонова, дом пять, подъезд три, чердак, дверь заперта. Приедете – напишите. У Вас есть деньги? Билет купить».

«Куда?»

«Не скажу».

«Денег нет».

«Просто приезжайте, пожалуйста, ради бога! Вы же поможете? Умоляю! Ирина Гончарова – моя очень близкая родственница, внучка Егора Филипповича Казакина. А я его сын!»

«У Егора Филипповича была дочь Варвара, она вышла замуж за Петра Павловича Гончарова, родила дочь Ирину. Никаких сыновей у него не было», – возразила я.

«Я его родной ребенок. Моя мама – Ксения Федоровна, любовница Егора Филипповича. Все расскажу в деталях. Набор».

«Что? Не поняла».

«С глазу на глаз объясню. Его надо отдать, а мне следует бежать! Он дал неделю».

«Кто?»

«Вы мне не верите. Но говорю чистую правду. Только никого с собой не берите. Одна приезжайте».

Последнее сообщение меня насторожило.

«Подождите».

«Вы приедете?»

«Да».

«Когда?»

«Надо одеться, я спала».

«Поторопитесь».

«Уже написала, приеду».

«Только не обманите».

Помня об умении Чернова влезать в чужой телефон и тайно наблюдать за его владельцем, я выключила свою трубку, потом проверила мобильный мужа. Макс оказался аккуратнее меня, он не забыл отключить гаджет.

Я потрясла супруга.

– Нет, – простонал Вульф.

– Вставай, – потребовала я.

Макс повернул голову, посмотрел на будильник и сел.

– Что случилось?

Узнав подробности, муж быстро вскочил.

– Одной тебе ехать нельзя. Вероятно, Логинов реально угодил в беду, боится всех, поэтому обратился к незнакомой женщине. Но это странно.

– Очень, – кивнула я, натягивая спортивный костюм. – Вероятно, с нами затеяли какую-то игру.

Если обстоятельства требуют, я способна собраться за пару минут. И бо́льшую часть времени занимает приведение в порядок прически. Но сейчас я только тряхнула головой, и волосы улеглись как надо. Я глянула в зеркало. Парик стащить так и не удалось! Каким образом теперь мыть родные пряди, непонятно, но сколько времени выигрывается, когда нет необходимости исполнять танец с феном! Если бы еще голова не чесалась постоянно, то парик не был бы так уж плох. Рука схватила длинную пилку для ногтей, я попыталась с ее помощью избавиться от зуда, испытала неудачу, быстро оделась и ринулась во двор.

Через полтора часа я припарковалась около старомосковского дома и отправила Никите сообщение: «Приехала».

«Поднимайтесь», – немедленно ответил он.

«Код от двери?»

«Открыто. Замок сломан».

Я знала, что Макс и минивэн с вооруженными парнями находится неподалеку. Понимала, что меня хорошо слышит Чернов, он тоже в микроавтобусе. Но стало страшно.

– Давай. Мы рядом, – произнес голос Паши.

Я выдохнула и пошагала к подъезду.

Никита не обманул – дверь без проблем распахнулась. На двери лифта висело объявление: «Просим извинения за неудобства. Нам меняют кабину. В течение десяти дней вам придется подниматься пешком на свой этаж». Внизу кто-то приписал: «Падонки! Уже две недели прошло».

Я начала шагать по ступенькам, тихо бормоча себе под нос:

– Человек, который оценил тех, кто обслуживает лифт, безграмотен. Подъемник на ремонте. Ох и тяжело по ступенькам вверх ползти!

– Принял, – ответил Паша.

Через пару минут я добралась до двери чердака и написала Логинову: «Здесь». Дверь приоткрылась.

– Входите, – зашептали из темноты.

– Сначала зажгите свет, – потребовала я.

Послышался тихий щелчок, и я осторожно заглянула в подкрышное пространство. Оно оказалось небольшим и совершенно пустым. В помещении находился только мужчина, я его сразу узнала.

– Спасибо, – прошептал Никита, закрывая за мной дверь. – Пожалуйста, помогите! Полгода назад познакомился с Татьяной. Она из супермаркета вышла, из самого дорогого в Москве, уронила пакет с покупками. Помог ей их собрать. Ну начали встречаться. Обещал все честно сказать, хотя правда меня не красит! Не обладаю деньгами, а Таня из очень богатой семьи. Я ей понравился. Ну и подумал: если женюсь на ней, все финансовые проблемы решу. Внешне девушка не красавица, вес лишний, лицо самое обычное, старше меня на пять лет. Но папаша ее – мешок с золотом. Ну и начал за Таней ухаживать. Брал машину внаем, когда мы куда-то шли, в кафе женщину водил, цветы покупал, наврал, что владею рекламным агентством в интернете. Ну и признался ей в любви, замуж позвал. Она от счастья на седьмом небе была, хотела свадьбу закатить на тысячу человек. Убедил ее тихо, тайно расписаться – это так романтично.

Никита прижал руки к груди.

– Пальцем ее не трогал. И не собирался обижать. Да, некрасивая. Да, толстая. Но в процессе общения Таня мне нравиться начала. Она веселая, позитивная, добрая, нежная, ласковая. Подумал, с такой хорошо жить, и отец очень богатый. Но если Танечка папаше скажет, что наконец-то женихом обзавелась, тот меня проверит и выгонит. Я бы ее никогда не обидел, мы могли бы хорошо жить. Тесть мне поможет, открою свою мастерскую, буду памятники делать. Поэтому и сказал про тайную роспись. Она с радостью согласилась. Приехал в загс. Невесты нет, есть четыре парня. Они меня в микроавтобус впихнули, сказали: «Если через неделю не уедешь из Москвы, убьем, закопаем. Про дочь босса забудь, ей другого жениха подобрали».

Мой собеседник опустил голову.

– Куда ехать? Где там жить? А еще я не выполнил просьбу мамы – набор не вынул! Пожалуйста, помогите! Я ж маме перед ее кончиной обещал!

– Вы должны мне дать контакт Ирины, – напомнила я.

– Конечно, сейчас сообщу, – кивнул Логинов.

И почти сразу моя трубка звякнула, на экране появился набор цифр.

– Действуй, – прозвучало в моем ухе.

– Сидеть тут бессмысленно, – тихо сказала я.

Никита схватил меня за руку.

– Когда беседовали на кладбище, сразу понял, что вам нужны контакты Ирины. Расскажу все, что о ней знаю! Расскажу про отца! Только помогите! Умоляю! Если собираете сведения о Гончаровых, то я такое знаю! Вы мне – деньги на билет, на съем квартиры и на жизнь. Сумма небольшая получится, в провинции все дешевле. А я вам подходы к Ирине открою. И не только!

– В машине побеседуем, – пообещала я. – Идите вперед.

– Где машина? – испугался Никита, когда мы вышли из двора на улицу. – Думал, у подъезда припарковались.

– Зачем привлекать внимание? – пожала я плечами. – Нашла место возле супермаркета. Там бесплатная стоянка, магазин круглосуточный. Никого мой потрепанный шарабан не удивит. Опасаетесь пройти по тротуару?

– Ну… нет, – протянул Логинов.

Мы поравнялись с минивэном, его дверь отъехала в сторону, из салона выскочили двое парней. Они в мгновение ока впихнули Никиту внутрь. Автобус тут же умчался. Я вернулась во двор, села за руль и поехала в офис.

Глава двадцать пятая

– Ты обманула меня! – с отчаянием в голосе крикнул Логинов, когда я вошла в переговорную.

– Нет, – возразил Костин. – Расскажете нам, что знаете про Гончаровых, а мы потом решим, как вам помочь. В наших силах сделать вам документы на другое имя, предоставить жилье, изменить внешность.

– Официально вы не женаты, – заметил Паша, – супруга Полина нигде не упомянута.

– Странно, что, имея хорошее образование, работаете на погосте, – сказал Макс. – У вас диплом художественного училища, служили в театре «Радость».

Логинов махнул рукой:

– Да, подвизался там на ставке художника. Оклад смешнее некуда. Заведение неудачливое, зрителей мало, поэтому я там был один за всех – и художник, и рабочий, и гример. Плати мне начальство три ставки, роптать не стал бы, но деньги получал только за возню с декорациями. Надоело почти бесплатно пахать. А «карьеру» копателя могил начал еще в студенческие времена. Деньги мне всегда были очень нужны, а на кладбище хорошие заработки. Начальству я понравился – не пью, не опаздываю. Потом диплом получил, в театр устроился, но быстро понял, что там не заработать. Начал предлагать свои услуги другим коллективам, но хорошие места всегда заняты. Люди за них зубами, ногтями держатся. Как жить? Вернулся на погост. Подрабатываю еще разовыми проектами. Вот так.

– На мемориальное кладбище с улицы не берут, – предположила я.

Никита молча кивнул.

– И кто за вас словечко замолвил?

– Неважно, – нехотя ответил Никита.

– Вы знакомы с Ириной Петровной Гончаровой, – продолжила я, – делали памятник на могилу ее родителей и мужа.

Логинов молча кивнул.

– У вас есть номер телефона, по которому она ответит? – поинтересовался Макс. – Что-то знаете о госпоже Гончаровой?

Никита молчал. Вульф продолжил:

– Мы можем помочь вам при одном условии: если честно ответите на наши вопросы. Если не хотите разговаривать, оставим вас на улице.

– Не надо! – испугался Никита.

Потом отвернулся к окну и начал рассказ:

– Вы правы, хорошо знаю историю семьи Гончаровых. Мне ее рассказала мама. А уж ей было известно все про эту пару. Откуда? Давайте по порядку, начну издалека. Без ознакомления со всеми перипетиями в судьбах Петра Павловича и Варвары Егоровны вы не поймете, что происходило.

Мужчина на секунду замолчал. Я сидела тихо, стараясь не пропустить ни одного его слова.

Варвара и Петр считались счастливой парой. Оба были медиками, когда-то учились в одном классе, одновременно поступили в институт, получили дипломы, начали работать. Они могли стать неплохими диагностами. Но молодых специалистов больше привлекала наука, больные малоопытных эскулапов раздражали. В особенности им не нравилось ходить по вызовам на дом.

Отец Варвары Егоровны считался одним из лучших хирургов, к нему на прием люди мечтали попасть. Егор Филиппович брался за самые тяжелые случаи, и, как правило, больной потом уходил домой на своих ногах. Кроме золотых рук, мужчина обладал даром безошибочно ставить диагноз. Даже недоброжелательно настроенные коллеги и завистники признавали, что Казакин никогда не ошибается, он гений. Но характер!

Логинов посмотрел на меня.

– Сериал про доктора Хауса смотрели?

Я молча кивнула, Никита неожиданно засмеялся.

– Главный герой словно списан с Егора Филипповича. Но в отличие от телеврача, Казакин обожал деньги и ювелирные изделия. Те, кто мог дать хирургу конверт или преподнести ему нечто ценное, оказывались на операционном столе раньше тех, кто мог купить только бутылку дешевого вина в подарок.

Один раз в его кабинет вошел очень известный политик, попросил помочь его жене. Ни о какой оплате речи в данном случае не шло, но Егор отодвинул в сторону всех, блестяще удалил женщине опухоль и получил благодарного друга. Полезное знакомство состоялось, когда Варя, дочь доктора, была младшеклассницей. По случайности всемогущий чиновник и Казакин жили поблизости. У партийного бонзы был сын чуть старше Варвары. Дети начали много времени проводить вместе, обе пары родителей надеялись, что когда-нибудь они станут одной семьей. Но не получилось. Варвара влюбилась в своего одноклассника Петю Гончарова. Егор расстроился, но он обожал дочь, не хотел принуждать ее к очень выгодному, но несчастному браку. Да и Петр не вызывал у будущего тестя отрицательных эмоций. Его семья тоже занимала хорошее положение в обществе, у Гончаровых были прекрасная квартира, дача, полезные знакомства. Неплохой вариант. Да, сын крупного политика лучшая партия, но что поделать, если дочь выбрала другого? И ведь могло получиться по-всякому. Варвара выросла уверенной в себе девушкой – что если она найдет себе такую пару, что ужас просто, отпрыска алкоголиков, нищего? Но девочка присмотрела мужа под стать себе.

Егор это понимал. Но все равно в день свадьбы впал в минор.

– Прекрати вздыхать! – рассердилась его жена Нина. – Они прекрасная пара.

– Могло сложиться лучше, – пробормотал отец невесты.

– Да? – усмехнулась супруга. – А ты представь, что наша девочка потеряла голову от мужика из нищей семьи сплошных уголовников. Глава рода там отсидел лет двадцать. Это как?

– Не неси бред! – взорвался Егор.

– Варя потеряла голову от Пети, в молодости так часто случается. Непослушная она! На наше мнение плевать хотела, ты ее разбаловал до предела. Радуйся, что Петенька нам почти ровня. Варька ведь способна в такое дерьмо вляпаться, что краснеть нам перед друзьями.

Муж понял, что жена права, и успокоился.

Казакины отдали молодым огромную квартиру в центре, сами перебрались на благоустроенную дачу. Все вроде было хорошо, но потом Егор, как обычно, свернул налево. Его спутница жизни прекрасно знала о блудливости мужчины, Нина жила как три обезьянки: ничего не слышу, ничего не вижу, ничего никому не скажу. Такая позиция устраивала всех. И вдруг ей стало известно, что очередная любовница родила хирургу дочь, супруг собирается разводиться, хочет уйти к другой.

Кто рассказал Нине об этом? Зачем человек соврал? У Егора Филипповича в самом деле появилась вторая дочь, но рушить свой брак он не собирался. Как звали «добрую душу», которая позвонила обманутой жене и в красках описала, что произошло? Имя доносчика не узнали. Нина на волне отчаяния села писать мужу прощальное письмо, в котором рассказала о звонке. В этом случае позиция трех обезьянок не сработала.

О «зигзаге» лучшего хирурга узнали все коллеги, потому что законная половина решила добровольно уйти из жизни. Ее откачали, но женщина выпила большое количество лекарств. Медикаменты не самым лучшим образом повлияли на мозг, бедняга впала в кому. Через пару недель врачам удалось вывести пациентку из этого состояния. Но даже двух-трехдневное нарушение сознания может превратить больного в почти ничего не соображающего человека. Увы, Нина Алексеевна потеряла память. Не знала, кто она, не вспомнила имя дочери, мужа. Но при этом дышала самостоятельно, научилась медленно ходить, оживлялась при виде еды.

В какой-то момент и Егору, Варе и Петру показалось, что Нина делает большие успехи. У нее даже появилась простая речь. «Дай!», «Гулять!», «Есть!», «Спать!»: Все обрадовались – теперь можно понять, что больная хочет. А когда Нина Алексеевна сумела сложить из крупных кубиков с наклеенными картинками изображение домика, родные решили, что женщина имеет шанс стать прежней. Но на этом развитие Нины остановилось.

Егор не признал незаконную дочь, девочка Катя не получила фамилию папы, и разрывать узы брака с Ниной Егор не собирался. Удивительно, но Елизавета, любовница Егора Филипповича, оказалась очень похожа на Нину Алексеевну. Та же прическа, цвет волос, улыбка, фигура. Наверное, хирург увидел в ней свою молодую жену. И не было сомнений в том, что Катя – кровное дитя хирурга. У Казакина была примета – родинка между указательным и средним пальцами левой руки. Необычное место для невуса. Такое же «украшение» было у Кати.

По идее, Ире следовало возненавидеть Елизавету, любовницу деда, ведь из-за нее Нина Алексеевна решила отравиться. Но Ирочка неожиданно подружилась с женщиной, которая оказалась старше внучки Егора Филипповича всего на несколько лет.

Один раз Ира, придя к деду на работу, услышала, как одна медсестра сказала ей в спину:

– Некоторые девицы совсем оборзели, обнимаются с бабой, которая их мать убила.

Ирина обернулась и громко произнесла:

– Нина Алексеевна лишилась жизни, потому что кто-то позвонил ей и наврал, что Егор Филиппович подал документы на развод. Думаю, это были вы.

Через час медсестру уволили, обвинив в краже кошелька у больной. Все прикусили языки, больше никто ничего плохого не говорил Ирине. Катя порой приезжала к Ире в гости.

Но потом визиты прекратились. И не по вине Гончаровых, отец и дочь всегда приветливо встречали незаконное дитя Егора. Просто неугомонный хирург бросил Елизавету, которой исполнилось тридцать пять лет, нашел себе новую даму сердца – Валентину Покину, которой едва сровнялось двадцать. На свет появилась Алиса. Роман с очередной пассией продлился год. Потом Егор от нее ушел, дочь он не признал. Валентина устраивала скандалы, приезжала к любовнику на дачу, ловила его у дома, требовала денег на содержание малышки.

– Как думаете, каким образом развивались события дальше? – спросил Никита.

– Любвеобильный старичок нашел новую метрессу? – предположила я. – Та ему годилась уже не во внучки, а в правнучки?

– Угадали, – со вздохом согласился Логинов. – И через пару лет на свет появился я.

Глава двадцать шестая

Логинов замолчал, потом спросил:

– Пока все понятно?

– Да, – ответил Макс. – Но вас включили в семью?

– Нет, – усмехнулся Логинов. – Отец отказался меня признать, обвинил маму в обмане. Мама, Ксения Федоровна, смертельно обиделась на хирурга и навсегда разорвала с ним отношения. Спустя годы, когда в России начали делать анализ ДНК на установление отцовства, она получила подтверждение того, что Егор Филиппович мой папа. Но показывать результат было уже некому – хирург умер.

Семья Казакиных превратилась в осколки. Петр Павлович ушел на тот свет спустя пять или шесть лет после Варвары. Ирина осталась без родителей, но у нее уже давно была своя семья, муж, сын, прекрасная квартира, дача. Ей досталось все, чем обладал Егор.

Елизавета неожиданно вышла замуж за художника. Тот эмигрировал в Америку, увез супругу и Катю. Ирина больше с ними не общалась.

У другой дочки Егора Филипповича, у той, которую родила Валентина Покина, жизнь шла невесело. Ее мать рано скончалась, рассказав дочери историю ее появления на свет. Девушка решила попросить помощи у Ирины, своей старшей сестры. Алиса приехала к Гончаровой домой, но родственница ее не впустила в квартиру.

– Принесите свое свидетельство о рождении, где написано, что ваш отец Егор Филиппович Казакин. Тогда и побеседуем.

– Папа меня не признал, – начала объяснять Алиса. – Но я его дочь, имею право на свою долю наследства. Могу обратиться в суд.

Ирина рассмеялась.

– Желаю удачи.

Покина ушла не солоно хлебавши.

Никита потер ладонью затылок.

– Теперь о себе. Если честно, я нищий. Мама долго болела, но была мужественной женщиной. Когда врачи выписали ее домой, сразу поняла, что ее отправили умирать. Совсем она плохая была, но держалась до последнего дня на своих ногах. Незадолго до ухода рассказала мне всю историю жизни Егора Филипповича. Оказывается, любовник ей даже мелкие подробности изложил. С какой целью? Ответа нет. И еще вопрос. Папа познакомился с мамой в пожилом возрасте. Но ему удалось очаровать женщину, да еще и сделать ей ребенка. Каким образом дедок сохранил сексуальную активность? Вообще-то он полный мерзавец, вытирал обо всех своих женщин ноги. Маму мою здорово обидел, сказал ей, что кто-то ему глаза открыл – у мамы есть любовник, равный ей по возрасту, а папа – ее кошелек. И я совершенно не похож на старика. Мама обомлела, попыталась оправдаться, но папа орал: «Шлюха, ходишь налево!..» Абсурдные обвинения! Мама обожала живую мумию, но во время скандала вдруг поняла, что старикашка просто нашел новую любовь. Он же ей хвастался, что от всех своих женщин избавляется одинаково – обвиняет их в измене. Мама была гордая, она в тот же день выставила папашу вон. Мне никаких подробностей о нем не рассказала, на все мои вопросы следовал один ответ: «Он моя ошибка молодости, но зла на него не держу, потому что родился ты». Но перед кончиной она мне все в деталях выложила. Сказала: «Запомни, Ирина Петровна Гончарова – твоя старшая сестра, хотя разница у вас в возрасте внушительная. У нее есть сын Вадим, он тебе, получается, племянник. Алиса Покина, дочь Вали, тоже твоя сестра, она ненамного старше тебя, на несколько лет. Елизавета и Катя в США живут».

Никита опустил голову.

– Евлампия, вы разговаривали с Алисой.

– Где? Когда? – удивилась я.

– Она представляется как Полина, моя супруга.

– М-да, – крякнул Володя, – без ста граммов здесь не разобраться!

– Постараюсь доходчиво объяснить, что к чему, – улыбнулся Никита. – Я жил после смерти мамы, не думая о родственниках. Никогда их не видел, эмоций по отношению к Ирине, Вадиму и Алисе не испытывал. Меня всегда удивляют люди, которых младенцами в мусорный бак выбросили, а они ищут родителей. Недавно про одну такую по телеку рассказывали. Ей повезло, из помойки вынули, в детдом отправили. Потом второй раз удача – малютку удочерила богатая пара. Когда девушке восемнадцать стукнуло, ей рассказали правду, и эта дура захотела увидеть родную мамашу. Зачем? Типа хочет познакомиться с кукушкой, помочь ей. Отыскали тетку. Небось, родители состояние потратили, но выполнили желание любимой детки. И кто ее родил на свет? Пьянь рваная, живет в грязи. Обрадовалась тетка, доченьку обняла, потом руку ковшиком сложила: «Я тебе жизнь подарила, ты теперь обязана мне дом купить, обставить, деньги давать». Спрашивается, зачем брошенка мать по крови искала? Девчонка не понимала, что обижает тех, кто ей прекрасными отцом и матерью стал? Что она этими розысками им дала понять: «Вы чужие, мне нужна настоящая мамулечка»? Жаль, что в приемной семье ей не ответили: «Хорошо. Оставайся тогда в свинарнике с мамулечкой-роднулечкой. Живи в дерьме. А мы домой уедем, раз не стали тебе любимыми папой и мамой». Я б никогда так себя не повел. Следует благодарность питать к тем, кто тебя из грязи выволок!

– Как вы познакомились с Алисой? – остановил поток слов Костин.

– Она мне позвонила, – объяснил Никита. – Взял трубку, а из нее весело так: «Привет, я твоя сестра. Дело есть. Приходи в кафе “Метла с бантиком”, там поговорим». Я удивился, но приехал. Алиса кофе купила, пирожки и поинтересовалась: «Совсем плохо живешь?» Жаловаться не люблю и не привык, а тут словно черт за язык дернул, разоткровенничался: «Беда прямо». Алиса улыбнулась: «Ко мне тоже одно дерьмо плывет. У тебя с матерью хорошие отношения? Можешь с ней поговорить, кой-чего разузнать?» Некорректный вопрос при первом знакомстве, но спокойно объяснил, что мама умерла. «Прости, – смутилась Алиса. – А сейф у вас дома есть?» Я рассмеялся: «А что маме там прятать?» Алиса усмехнулась: «Мало ли! Вот у Гончаровой в городской квартире он есть определенно. Небось, там столько всего ценного! Тебе деньги нужны?» Я кивнул. Сестра на стол электронную отмычку положила: «Слушай, Ирина и Вадим живут за городом. Точно знаю, их московская квартира пустая, на охрану не поставлена – Ирка жадина страшная. У нее в спальне сейф в стене. Пошарь там. Нам от отца ничего не досталось, но мы тоже наследники. Не бойся, я внизу постою. В подъезде никого, кроме соседки Авдотьи, нет. Все остальные кто куда свалили. Семенову на дачу отправлю, прикинусь ее соседкой по поселку, навру, что что-то случилось. Один в подъезде будешь». Я сначала растерялся, потом сказал: «Авдотья эта не поверит. Наверное, голос ее знает». Алиса вдруг лицо сморщила и старушечьим дребезжащим голосом завела: «Деточка, у вас на первом этаже окно разбито…» Я прямо восхитился: «Да ты актриса!» В шутку сказал, а сестра вдруг подтвердила: «Да, окончила театральный вуз, да не везет пока с ролями». Я признался: «Сам мечтаю в кино сниматься, да фишка иначе легла. Ладно, согласен».

Никита потер затылок.

– Электронной отмычкой умею пользоваться – мой начальник на кладбище вечно ключи от мастерской терял, купил такую отпиралку. Я ее не раз использовал. Ну и… ступил, короче! Поднялся на четвертый этаж, вошел без проблем в квартиру. Хоромы такие! Не конура, в которой сам живу. В спальне мебели, как в магазине! Подумал, сейф, наверное, в каком-то шкафу. А они все со стеклянными дверками, на полках статуэтки. И тут… Вбегает тетка, кричит: «Вы кто? Что здесь делаете?» Я скумекал, что убегать нельзя! Давай ей врать: «Купил квартиру, вот, вошел…» Заболтал ее, она поверила. Спустился к Алиске, та сразу: «Открыл сейф?»

Логинов опустил голову.

– Перепутала сестрица апартаменты! Она мне эсэмэской адрес прислала! Пальцем не туда ткнула, получил я другой этаж. Напугался здорово! Сказал Алиске: «Иди сама сейф ищи. Я на стреме постою». Думал, она откажется! Так нет! Велела мне сваливать и в подъезд зашла. Вообще бесстрашная. Но сейфа в квартире у Ирины не оказалось! Сели мы с ней в метро на лавочке, Алиска говорит: «Мать моя перед смертью тайну открыла. Про Эликсир Бессмертия слышал?» Как вам такое?

– Мог бы посчитать это за бред, – признался Володя.

Мужчина повертел указательным пальцем у виска.

– Тоже ничего не понял, решил, сестра того. Крыша у нее упала. Эликсир Бессмертия! Анекдот! Алиса поняла мои эмоции и прямо доклад сделала. Ее мама, Валентина, нанялась на работу к Егору Филипповичу. Он тогда уже совсем немолод был, но бабы вокруг него вились. Они противного старика прямо обожали. Он был богат, обладал массой знакомств везде, был умный, с чувством юмора. Надеялись стать законной женой обеспеченного мужика, терпели его измены. Да, попадались ему гордые, вроде моей мамы. Сколько у отца было любовниц? Не знаю! Но не все детьми обзавелись, лишь Елизавета, Валентина и моя мама забеременели, законную жену не считаю. Мама встретилась с Дон Жуаном, когда тот уже не оперировал, полностью ушел в науку, хотел составить Эликсир Бессмертия. Маме моей он объяснил: «Вечно жить не получится. Но ветхозаветные старцы ходили по земле семьсот-восемьсот лет. Почему же сейчас и до шестидесяти не все доживают? Хочу разобраться в этом вопросе». Отец начал встречаться с теми, кто перешагнул столетний рубеж. Сначала он думал, дело в питании. Но нет! Многие долгожители и мясо ели, и сладким не брезговали, и рюмочку пропускали. Да, здоровый рацион способствует продолжительной жизни. Но Егор врач, он видел в палатах сорокалетних мужиков, которые занимались йогой, фитнесом, ели только по указке диетолога, не злились, не завидовали и уходили в мир иной, не дожив до пятидесяти. Но встречались хирургу и бесшабашные гуляки, самозабвенные бабники, которые даже близко к спортзалу не подходили, на обследовании у доктора в последний раз побывали в десятилетнем возрасте и отправлялись на кладбище, когда им за сто годков тикало! Ну почему так?

Глава двадцать седьмая

Никита потер руки.

– Интересно?

– Да, – отозвался Костин. – Несправедливо получается. Одни вроде живут правильно, и каюк им. А другие делают что хотят и долго скрипят!

– О! – воскликнул Никита. – Вы прямо в точку попали. «Делают что хотят». Папа предположил, что адепты здорового образа жизни постоянно себя заставляют. Охота им вырезку сожрать, прямо до дрожи мясца желудок просит. Нет! Нельзя! Рюмашка водки, доза коньяка, бокал вина снимают стресс. Пришел домой после работы, трясет тебя нервяк, рука тянется к бару. Надо сто граммов жахнуть, расслабиться. Нет, нет! Нельзя! Алкоголь гробит здоровье! И так во всем. «Правильный» человек существует в пустыне запретов. Ему, если подумать, все радости жизни закрыты. В погоне за долгой жизнью он потерял все, чем бытие приятно. Отец основал клинику «Столетие», она располагалась в центре Москвы. Там предлагали программы для поддержания здоровья. Сам он общался только с избранными пациентами, а к работе с остальными привлек зятя Петра Павловича и свою внучку Ирину. Последнюю дед за врача не считал, женщине отводилась другая роль.

Никита выразительно посмотрел на кофемашину. Я правильно поняла его взгляд.

– Вам эспрессо, капучино?

– Буду благодарен за американо! – обрадовался Логинов.

– Наверное, проголодались, – сообразил Макс.

– Есть немного, – признался Никита.

Вульф взял трубку.

– Костя, организуй нам перекус.

– Спасибо, – улыбался мужчина.

В «Столетие» обращались люди разных полов, возрастов и финансового положения. В зависимости от того, как туго набит кошелек человека, ему предлагали разные программы оздоровления. Внизу на ресепшене висел плакат с перечислением услуг и указанием стоимости. Там же сообщалась стоимость визита к доктору.

Дороже всего стоила беседа с Егором Филипповичем, ее могли себе позволить лишь очень обеспеченные клиенты. И только для них существовала особая программа, не указанная в общем перечне. А когда такой человек проходил полный курс, Егор Филиппович приглашал пациента в комнату, где отсутствовали окна, стены были затянуты черной материей, из мебели стол и сейф. Около последнего стояла Ирина, наряженная, как индианка – расшитое сари, соответствующий макияж. Не говоря ни слова, женщина открывала несгораемый шкаф, вынимала большой поднос. На нем стоял сосуд, украшенный драгоценными камнями, чаша ему под стать и столовая ложка. Все, включая поднос, сделано из золота. Откуда у Егора этот баснословно дорогой набор?

Много лет назад в МГУ под чужим именем Гуля обучалась любимая дочь очень влиятельного богатого индийца, известного политика. Отец опасался давать ей образование на родине – мало ли что может случиться в кампусе? Вдруг за девочкой начнут охотиться идеологические противники ее папы? Украдут, вместо выкупа потребуют продавить нужные им политические решения. И в Европу и Америку он ребенка не отправил. Самым безопасным местом мужчина посчитал СССР, где не было партийной борьбы и по улицам не маршировали недовольные рабочие.

В Москве девочка из Средней Азии никого не удивит. Ну и что, что студентка не в совершенстве владеет русским языком? И ее яркая экзотическая внешность и смуглая кожа тоже не повод для недоумения профессуры и сокурсников. Советская страна была многонациональным государством, она состояла из союзных республик, часть из которых располагались в Средней Азии. Девушки в том регионе очень красивы, но их внешность отличается от внешности женщин средней полосы России. И в СССР часто заключались браки между людьми разной национальности. Например, мама из Вологды, а папа из Душанбе. У них на свет могла появиться очаровательная девочка-брюнетка со смуглой кожей и огромными голубыми глазами.

В МГУ Гулю считали простой девушкой из Ташкента, она жила на квартире якобы своей тети-москвички, не выделялась ни одеждой, ни украшениями, ждала стипендию, не швырялась деньгами. Все шло хорошо, но вдруг студентка заболела.

Советские врачи не могли поставить диагноз, дочери богатого индийца с каждым часом становилось все хуже. Полет до Дели она бы не выдержала. В Москву спешно примчались индийские специалисты. Они предположили отравление, но анализы опровергли эту версию.

Кто посоветовал обескураженным медикам обратиться к Егору, осталось неизвестно. Казакин прибыл на квартиру, которую специально оснастили разными аппаратами, превратили в подобие больницы. Егор Филиппович попросил всех выйти, поговорил со студенткой наедине, велел срочно везти ее в свою клинику. Через три дня Гуля вернулась домой здоровой. Никто так и не узнал, что за напасть приключилась с индианкой, каким образом Казакин вмиг точно установил диагноз, основываясь на простой беседе с пациенткой.

Когда Гуля опять пошла на занятия, Егору вручили подарок от благодарного отца почти покойницы. Это оказался тот самый набор из золота. Доктор с удовольствием принял его, а потом стал использовать для подачи созданного им Эликсира Бессмертия.

Когда Казакин понял, что его жизнь завершается, он переписал клинику на внучку Ирину, и та получила все, чем владел дед. Об остальных своих детях, пусть и непризнанных, ветреный папаша не побеспокоился. Им ничего не досталось!

Дверь кабинета открылась, показался человек с подносом. Он поместил его на стол и исчез. Никита принялся азартно сооружать бутерброд, но это не помешало ему продолжить рассказ.

– Как Алиса узнала про эту историю? Ей рассказала ее мама. Валентина работала в центре «Столетие», Егор поручил ей сидеть на ресепшене у входа в особую комнату, в которой Ирина подносила эликсир. В отличие от очень гордой моей мамы, которая оборвала отношения с отцом, Валя простила Егору Филипповичу все, даже непризнание Алисы своей дочерью. Она ухитрилась сохранить хорошие отношения с ним, ничего от него не требовала, только попросила оставить ее на работе в центре.

Никита быстро выпил кофе.

– После кончины отца заведение досталось Ирине. Может, она и умный человек, но по жизни полная дура. В придачу к глупости у тетки вздорный характер, гигантское самомнение, истеричная манера поведения. Ирина мечтала стать актрисой, но мой отец восстал против желания внучки, велел ей поступать в медвуз. Доктор из тетки вышел никудышный. У нее были научные звания, да все понимали, что перед ними горе-врач. Прибавьте сюда желание интриговать и способность заливисто врать и поймете, что новая владелица медцентра не нравилась ни сотрудникам, ни пациентам. Харизма отца шагала впереди него на километр, а что у Ирины? Хирургу пациенты верили, а его дочери нет. Поток посетителей превратился в ручеек, потом вовсе иссяк. «Столетие» пошло ко дну. Ирина испугалась, и понятно, почему. У нее сын-неудачник, она не самый лучший специалист, к тому же ничего не понимает в бизнесе. Женщина решила отказаться от дорогой аренды здания «Столетия» в Москве и перенесла центр в загородный дом, который ей достался в наследство от родителей.

Логинов отодвинул от себя пустую тарелку.

– Но кто же туда поедет? Чтобы человек из Москвы или другого города решил отправиться в область с целью узнать, как ему сохранить здоровье, надо потратиться на мощную рекламу и поддержку со стороны СМИ. Ирина же решила тратить деньги, которые ей достались, на хорошую жизнь. Средства следовало вложить в развитие «Столетия», и тогда бы они умножились. Почему сын не объяснил матери глупость ее поведения? Правнук Егора не обладает ни умом, ни работоспособностью деда, Вадим, как говорят в народе, не пришей кобыле хвост. Он с трудом окончил мединститут, не выгнали лентяя лишь потому, что еще живы те, кто хорошо знал Петра Павловича и помнит хирурга Казакина. Ирина Петровна погубила «Столетие», которое при правильном ведении дела могло приносить миллионы. Потом у нее крыша поехала, Гончарова начала бояться ограбления, окружила дом забором, повесила камеры. Вадим живет с мамашей, он не работает. Однако не стоит беспокоиться об их финансовом благополучии – у мамы и сына есть что продать, есть роскошная квартира в центре. Она стоит пустая, ее не сдают, хотя можно пустить жильцов за очень-очень хорошую плату. Но ни Ирине, ни Вадиму этого не надо, им, видимо, хватает на жизнь. Чем они занимаются, – Никита развел руками, – понятия не имею! Как вам кажется, отец справедливо поступил со своими детьми от разных женщин? Варвара Егоровна и Петр Павлович всю жизнь работали, не растренькали то, что им досталось от родителей. А Ирина и Вадим получили все необходимое для жизни даром. Елизавете, которая произвела на свет Катю, не досталось ничего, но они в России не живут. А мы с Алисой нищие. Изо всех сил стараемся вынырнуть из болота безденежья, но пока не удается. Хорошо ли – наплодить армию детей от разных баб и не позаботиться о них?

– Таково было решение Егора Филипповича, – пробормотала я, – он деньги сам заработал, ему ими и распоряжаться.

Глава двадцать восьмая

– У меня есть предложение, – понизил голос Логинов. – Я вам рассказал про золотой сосуд с камнями, поднос, чашу, ложку. Запредельно дорогой набор! Это единственная ценность, которая не досталась Ирине, потому что Валентина, мать Алисы, положила комплект в гроб отца.

– Зачем? – изумилась я.

Никита кивнул.

– Такой вопрос должен возникнуть у каждого нормального человека. А для того, чтобы хоть это золото Ирине не досталось! Спрятала она его. Валентина не воровка, но Ирина Петровна так с ней гадко обращалась, что Покина решила, пусть лучше все в гробу лежит, чем перейдет в руки Гончаровой.

– Да уж, – пробормотала я, – просто слов нет. Поступок на волне сильного нервного потрясения.

– Именно так, – согласился Логинов. – Только Валентина не подумала, что Ирина начнет искать набор, обвинит Покину в краже, вызовет милицию, даст денег парням, чтобы те обыскали жилье бывшей любовницы. Ребята честно отработали полученную мзду, но ничего не нашли. И у мамы Алисы начался ад. Ирина за ней следила. Если старшая Покина устраивалась на работу, Гончарова незамедлительно ехала к ее новому начальству и рассказывала историю о том, как Валентина ее обворовала – украла колье, серьги… Про набор не говорила. Ирине верили, быстро избавлялись от новой сотрудницы, предлагали той подать заявление по собственному желанию. И у Алиски пошла полоса неудач. Она закончила ВГИК, талантливая девушка. Так хорошо дебютировала, получила роль в сериале, и все! Больше никуда не зовут! Бегает по кастингам, везде облом! Да еще она упала, ребро сломала. Валентина, заболев, подумала, что все неприятности, которые посыпались на ее дочь, вызваны тем, что она спрятала комплект. Она поговорила с Алисой перед своей смертью, сказала: «Я поступила гадко, поэтому так рано умираю. Верни Ирине золото! Иначе с тобой непременно что-то страшное случится!» Алиска внушаемая, она маме поверила. А как ей набор вынуть? Вскрыть могилу? Покина на это права не имеет.

Никита в упор посмотрел на меня.

– Когда вы подошли ко мне на кладбище, завели разговор про камень, сразу понял, что дело не в памятнике. Вам нужен зачем-то контакт Ирины Гончаровой. Со мной Ирина Петровна встречалась, но она не в курсе, кто я. Позвонил мне, тогда еще простому резчику, который надписи на памятниках делает, главный по отделу надгробий и попросил: «Никита, выручи, я тебе премию выпишу». Ответил ему: «Станислав Михайлович, любой каприз за ваши деньги». И услышал, что некая сумасшедшая баба довела Станислава до трясучки. Тот чуть не плакал: «Памятник она ставит на семейном захоронении. Раньше там плита лежала, теперь тетка хочет нечто иное. Что? Сама не знает. Ну эдакое-растакое, то ли белое, то ли черное, может, красное, нет, не оно… Займись ею, Никитос. Ты умеешь с людьми ладить, а у меня терпелка лопнула». Ответил ему: «С радостью, но я здесь не каменщик». Начальник зубами скрипнул: «Все! Теперь каменщик! Завтра приказ вывесят. Если избавишь меня от Ирины Петровны Гончаровой, помогу тебе потом». Я чуть не сел! Вот это поворот! Сначала мы по телефону общались. Тяжелый она человек, весь мозг мне съела. Потом они приехали вместе с Вадимом на кладбище. Мы встали у могилы, начали обсуждать, что да как, и вдруг она говорит: «Вадюша, обрати внимание на левую руку Никиты. Забавно». «Что там?» – как всегда, зевая, осведомился сын. «У Никиты между указательным и средним пальцами родинка, – ответила мамаша. – У моего деда такая была, и тебе по мужской линии досталась. Удивительно, что и у Логинова она есть». Я быстро ответил: «У моего отца такая была».

Никита засмеялся.

– И ведь не соврал! Очень редкое расположение пятна. Правда, у Таисии Жуковой, дочки Анны Корниловой, ближайшей подруги моей мамы, родинка на щиколотке, как браслет. Тася милая, она мне нравилась, жаль, что потеряли друг друга.

Упади мне сейчас на макушку люстра, я бы меньше изумилась. Макс и Костин одновременно повесили на лица улыбки, потом Володя равнодушным голосом спросил:

– Тася Жукова? Кто она такая?

– У мамы была лучшая подруга, тетя Аня. Очень красивая женщина. Она говорила всем, что служит актрисой, а на самом деле была элитной… ну, нельзя ее назвать проституткой, лучше – компаньонкой. Анна переходила от одного богатого любовника к другому. Имен мужчин я не знаю, никогда их не видел, но мама определенно была в курсе дела. От кого Анна родила Таисию, тайна, покрытая мраком. Она часто к нам приезжала с девочкой в гости.

Логинов улыбнулся.

– Мама всю жизнь писала дневники, у нее был литературный дар. Мое самое раннее воспоминание детства: меня уложили в кровать, мама верхний свет погасила, села к столу, за которым мы ели, зажгла ночник, открыла тетрадь и заскрипела, заскрипела ручкой… Счастливое было время. А потом Корнилова пропала. Я, тогда совсем ребенок, спросил у мамы: «Почему к нам больше тетя Аня с Тасей не приходят? Вы поссорились?» – «Конечно, нет, – ответила мама. – К сожалению, тетя Аня связалась не с тем человеком. Он прикидывался порядочным мужчиной, а в реальности оказался подлецом и мерзавцем. Пришлось ей спешно уехать в… ну, неважно куда. Ее в Москве нет». Мама определенно знала, где любимая подруга, но мне не сказала. Эх, следовало мне тетради мамы прочитать! Вот же дурак! Наверное, там много того, что я не знаю. Вернусь домой – займусь.

– Можно и нам посмотреть дневники вашей мамы? – очень ласково попросил Макс. – Нас интересует только то, что связано с дочерью Анны. В наше агентство обратилась женщина, Таисия Жукова, она ищет свою мать. Ту звали Анна Ивановна Корнилова. К сожалению, нигде пока никаких сведений об этой даме мы не нашли. Куда ни пойдем, везде тупик. Фамилия «Жукова» распространенная, но имя «Таисия» встречается не так часто. Возможно, мы пытаемся помочь дочке подруги вашей мамы. Но это лишь предположение.

– У вас есть ее телефон? – улыбнулся Никита.

– Конечно, – ответила я.

– Могу позвонить женщине, и сразу станет понятно, она это или нет, – предложил Логинов. – Если скажет: «Конечно, я!» – задам ей один вопрос. Если не сумеет ответить, то ваша клиентка – не Тася из моего детства.

Костин протянул мужчине визитку Таисии.

– Набирайте. Только поставьте на громкую связь.

Никита потыкал пальцем в экран, и мы услышали тихий усталый голос:

– Добрый день! Вам кого?

– Если сейчас говорю с Тасей Жуковой, то тебя, – весело отозвался Никита.

– Простите, с кем беседую?

– Никита Логинов!

– Извините, наверное, ошиблись номером. У меня нет такого знакомого.

– Стой, стой, – затараторил наш гость, – у твоей мамы была подруга Ксения Федоровна.

– Да, – изумилась женщина, – откуда знаете?

– А у нее был ребенок, – не обратил внимания на вопрос Никита.

– Верно! – оживилась наша клиентка. – Мальчик, очень смешной, я называла его Витязем в розовых штанах. Он их долго носил, в конце концов они стали ему как бриджи. Ой, ой! Его звали Никита! Ой, ой! Это ты? Не может быть! Нет!!!

– Подожди, дай задать вопрос, – попросил Логинов. – Что тебя очень удивляло на нашей кухне? Две вещи. Одну ты открывала, закрывала…

– Холодильник! – закричала Таисия. – Шкаф под подоконником! Тетя Ксю там держала продукты. Тетя Ксю! Я так называла твою маму. Тетя Ксю! Боже! Боже! Боже! А вторая вещь – если ты только ее имеешь в виду – чайный гриб! Он плавал в трехлитровой банке. Но не удивлял, пугал. Большой такой, толстый. Фу! Кит, ты пил жидкость, в которой он жил, и мама моя тоже, и твоя. А я нет! Кит! Витязь в розовых штанах! Мама привезла тете Ксю в подарок книгу «Витязь в тигровой шкуре»! Та очень ее хотела!

– Да, – тихо подтвердил Никита, – мамуля обожала поэзию. Она взяла презент, так обрадовалась: “Витязь в тигровой шкуре”, давно ее хотела!» А ты на меня пальцем показала и засмеялась: «Кит, а ты Витязь в розовых штанах». И давай меня дразнить.

– Можешь приехать ко мне-е-е? – зарыдала Таисия, но продолжила говорить: – Ты меня нашел! Мне сейчас так плохо! Ужасно! Пожалуйста, запиши адрес, диктую.

– Мы дадим Никите ваши координаты, – громко сказал Костин.

– Кто это? – испугалась Таисия.

– Я в офисе у детективов, которых ты наняла, чтобы найти тетю Аню, – объяснил Никита.

– Да, – рыдала Таисия, – да. Хочу узнать, где моя мамочка. Ой! Тетя Ксю точно знает! Спроси у нее! Почему я забыла про нее? Но у меня нет вашего телефона, фамилию ее забыла. Позови тетю Ксю!

На секунду стало тихо, потом Никита все так же весело ответил:

– Думаю, мама все знает. Сейчас еще немного поговорю с сыщиками и примчусь к тебе. По-прежнему любишь зефир?

– Обожаю!

– Скоро прилечу, – пообещал Логинов, отсоединился и сказал нам то, что мы уже поняли: – Это точно она. Понимаю, что вы на службе, получаете зарплату, она, наверное, зависит от того, как справляетесь с заданиями. Поэтому дам вам на время все дневники мамы. Она их вела с юности до последних дней. Очень тщательно. Подруг у нее не было, только тетя Аня. Витязь в розовых штанах! Забыл про эту дразнилку! А Тася вспомнила. Короче, если пообещаете вернуть записи в целости и сохранности, то получите их. Но лишь в обмен на помощь для нас с Алисой. Она хочет вытащить набор! Верит, что тогда все беды закончатся. Для этого надо открыть могилу. Уговорите Ирину и Вадима согласиться на это. Напомните ей про комплект от индийского богача, растолкуйте, что без вашего согласия и присутствия это невозможно. Это правда. Пожалуйста, заставьте их приехать. Валентина заплатила тем, кто закрывал гроб, они положили пакет в ноги покойного. Потом отдадим все Ирине, и конец истории. Пожалуйста, не откажите. Вы за свою доброту сможете изучить дневники, поможете Таисии найти маму, сами получите хорошую зарплату. Алиска станет счастливой. Вдруг тогда и у меня полоса удач начнется? Если откажетесь, дневники не дам.

Я посмотрела на Костина, тот глянул на Вульфа.

– Хорошо, – после короткой паузы кивнул Макс, – давайте попробуем.

Глава двадцать девятая

Примерно через неделю мы с Костиным привезли на кладбище Ирину с Вадимом. До этого мы несколько дней уговаривали мать и сына приехать. Несколько раз переговоры забредали в тупик, дважды они превращались в скандал. Сначала это произошло из-за того, что у Володи лопнуло терпение, и он зашипел:

– Очнитесь! Вам предлагают забрать золотые изделия огромной ценности!

– Нам и без них хорошо, – зевнула Ирина.

– Да, – кивнул Вадим, который во всем соглашался с мамашей.

– В жизни может всякое случиться, – продолжил Костин, – заболеете…

– Нет, – вяло возразила Гончарова, – здорова совершенно.

– С возрастом ко всем приходят недуги, – заспорил Володя.

– Нет, – протянула Ирина, – нет!

– Если покинем дом, может случиться пожар, – заявил Вадим.

– Да! – кивнула Ирина.

– Оставим в доме нашего человека, – нашел выход Вовка.

– Он нас обворует, – меланхолично отреагировала Ирина.

– Пойдет в душ, воду не закроет, все затопит, – нарисовал картину другого бедствия сынишка.

– Мои люди не берут чужие вещи! – взвился Костин. – И не моются на задании.

Ирина подняла указательный палец левой руки.

– Все когда-то случается впервые.

Володя прищурился:

– Не все! Кое-что никогда не происходит.

– Происходит, – нараспев возразила хозяйка.

– Нет, – покраснел Костин.

– Да-а-а, – улыбнулся Вадим.

– Нет! – повысил голос мой лучший друг.

– Да-а-а, – повторил сын хозяйки, – да-а-а!

Диалог длился несколько минут. Потом Вова почесал шею, по его лицу начали расползаться красные пятна. Я быстро вытащила из сумки бутылку минералки и поставила ее на столик. К слову сказать, за дни нашего постоянного общения ни Ирина, ни Вадим не предложили нам даже водой из-под крана угоститься. Володя посмотрел на бутылку, сбросил ее на пол и заорал:

– Лампа! Я ушел! Ушел я! Иначе сейчас инфаркт получу! Инсульт! Понос! Золотуху! Грипп! Оревуар вам!

А потом убежал, путаясь в громадных шерстяных носках. Зачем он их надел?

Макс долго упрашивал сладкую парочку Гончаровых впустить в дом детективов. Не знаю, как супругу удалось достичь успеха, но он добился того, чтобы нас приняли. Но предупредил:

– Лампуша, вам необходимо иметь при себе носки из натуральной шерсти, без малейшей примеси чего-либо еще.

– Зачем? – поразилась я.

– У Ирины Петровны аллергия на синтетику, – ответил муж.

– Зачем нужны носки? – изменила я вопрос.

– Чтобы натянуть на свои ноги.

Мое недоумение стало еще толще.

– Чем ей помешает искусственное волокно на наших лапах?

Макс залпом осушил чашку с кофе.

– Дама странная, как ветчина с манной кашей. Никогда не верил в энергетических вампиров и прочую фигню, но после общения с этой мадам понял: есть, есть душевные кровососы! Они среди нас! Короче, купи носки из стопроцентной шерсти себе и Вовке, их надо нацепить в прихожей. Ирина не желает видеть ваши туфли и тапочки. Только новые носочные изделия! С чеком, где стоит число покупки. Если носки были приобретены месяц назад, то их использовать нельзя.

– По какой причине?

– Они стухли, – растолковал муж.

– Носки? – засмеялась я.

Вульф устало попросил:

– Просто сделай, как хочет Ирина, нам необходимы записные книжки Ксении Федоровны.

Помнится, я тогда подумала, что госпожа Гончарова – странная особа, но мне не могло прийти в голову, сколь велика оригинальность дамы.

Когда Костин, чуть не упав, улепетнул, я поспешила за ним в коридор, услышала тихий смех из комнаты, которую только что покинула, и осторожно заглянула в гостиную:

– Мамуля, ты как? – тихо спросил Вадим.

– Развеселилась, – ответила тетка.

И тут нервы порвались у меня. Я влетела в комнату, подбежала к мужчине.

– Вы прикинулись старичком из деревни, хотели меня отравить. Это попытка убийства.

– Чушь, – возразил сынуля. – В воде была простая смесь слабительного со снотворным. Не надо ходить по чужому лесу!

Я молча смотрела на Вадима, а тот прибавил:

– Ну заснули бы и обосрались, зато весело очень было бы всем окружающим!

Не успело дитя хозяйки договорить, как в комнату вошел Вовка.

– Отлично! Имеем то, что хотели.

– Никуда не поеду, – заныла мамаша.

– Не надо, – усмехнулся Костин. – Прощайте.

Лицо Ирины сменило выражение.

– Не надо?

– Не надо! – повторил Володя.

– Почему? – продемонстрировал простое человеческое любопытство отпрыск вздорной маменьки.

Костин поднял руку с телефоном, потом ткнул в экран пальцем. Зазвучал голос Вадима: «Чушь, в воде была простая смесь…»

– Вы только что признались в совершении хулиганского поступка! – торжественно объявил Костин. – Вызову патруль, отправитесь сначала в отделение полиции, потом в камеру, затем в суд. Определенно, вас посадят на пятнадцать суток.

– Мама, – перепугался мужчина, – не хочу! Не желаю сидеть в камере.

– Да уж, там некомфортная обстановка, – потер руки Костин. – Ну ничего, побьют вас пару раз друзья по нарам – отвыкните над женщинами шутить. Даже если они зайдут в лес, который вы по непонятной причине считаете своей собственностью.

– Мама! – завопил Вадим. – Все! Мы перегнули палку!

Ирина встала.

– Да ладно вам, детективы, уже пошутить нельзя. Нам порой скучно, вот и веселимся. Живем в лесу, гостей редко видим. И тут вдруг женщина в дверь звонит. В особняк посторонних не впускаем, вокруг воров много. Решили развлечься. Что плохого? Надеюсь, история с возвратом золотого набора с вашей стороны не шутка.

– Нет, – процедил сквозь зубы Костин. – Вы поедете на кладбище?

– Конечно, и не собиралась отказываться. Просто любим повеселиться, – усмехнулась Гончарова. – Вадим останется здесь!

– Это почему? – заморгал сыночек.

Мать приподняла одну бровь.

– Что за вопрос?

– Может, наоборот? Ты сидишь дома, я еду на погост, – предложил свой вариант мужчина.

– Не получится, – возразил Костин. – Могила оформлена на вас двоих, необходимо присутствие всех владельцев.

– Я тоже еду! – топнул Вадим.

– Мы не можем оставить дом пустым, – возразила мать. – Нас ограбят! Унесут все!

– Я поеду, – покраснел сын.

– Нет! – взвизгнула Ирина.

Костин сделал глубокий вдох, потом выдох.

– Если эта сцена тоже шутка, то остановитесь. Если боитесь вторжения в здание грабителей, то оставим здесь нашу охрану.

– Нет! – дуэтом завопила безумная парочка.

– Ладно, – пробормотала я и направилась к двери, – значит, набор из золота вам не достанется.

Володя молча пошагал за мной.

– Стойте, стойте, стойте, – затараторила Ирина. – Дедушка говорил, что сосуд, чаша, ложка и поднос бесценны. Хорошо! Мы поедем вдвоем! Завтра! Сейчас нам надо кое-что дома сделать!

Я не верила, что безумные мамаша и сыночек сядут с нами в машину, но когда мы на следующее утро приехали в Загово, обитатели дома стояли у калитки. И сейчас мы находимся на кладбище.

Вскрытие могилы оказалось непростым делом. Сначала долго ждали местного начальника, которому следовало оформить заявление, чтобы Гончаровы его подписали. В конце концов мужчина прибыл, и процедура кое-как сдвинулась с мертвой точки. Потом начали искать парней, которые выполнят черновую работу. А те ушли обедать. Вкушали они пищу долго, наконец пришли и хором объявили:

– Нужна палатка!

– Зачем? – не поняла я.

– У нас тут экскурсии, – охотно затеял объяснять один из могильщиков, – поэтому все земляные и ремонтные работы проводятся после того, как захоронение накрывается шатром.

После установки необходимого сооружения начали появляться разные люди. Они протягивали Ирине и Вадиму документы, пара их подписывала.

Прибыл врач. Появление последнего удивило меня до крайности. Неужели кто-то думает, что давно покойному человеку может стать плохо от вскрытия его могилы? Наверное, вопрос отразился на моем лице, потому что Костин тихо растолковал:

– При эксгумации всегда присутствует «Скорая» – вдруг кому из родни плохо станет? Тяжелая процедура, один раз на моих глазах, еще когда в полиции служил, эксперт в астрал ушла.

За лопаты могильщики взялись, когда обеденное время давно прошло. Периодически мне звонил Никита. Кашляя, чихая, сморкаясь, он гундосил:

– Как дела? Вот же не вовремя мы с Алиской заболели! Грипп подцепили. Может, все-таки нам приехать?

– Нет, – ответила я, – никто из нас не желает заполучить вирус! Вам тут делать нечего! Гончаровы заберут набор, а вы потом, когда перестанете распространять заразу, передадите нам дневники.

Подобный диалог происходил несколько раз. Когда Никита снова его затеял, я не сумела сдержать эмоций:

– Советую лечь поспать. Быстрее поправитесь.

– Верно, – согласился Логинов. – Только напишите мне, когда все закончится. Пойду задам храпака, телефон выключу!

– Правильно! – обрадовалась я. – Вам надо как следует отдохнуть.

Где-то через час к нам подошли могильщики и двое мужчин из администрации кладбища.

– В захоронении посторонних предметов не обнаружено, – сказал один из них.

– В смысле? – удивился Володя.

– Ничего, кроме того, что должно там быть, нет, – пояснил второй, – никаких вложений.

– Этого не может быть! – подпрыгнула я. – Там находится мешок, в нем сосуд, поднос, чаша, ложка.

Один из могильщиков посмотрел на Костина.

– Пойдемте, сами глянете, если только готовы к такому зрелищу.

Володя встал.

– Он работал следователем, – сказала я, – нервы крепкие. А мне лучше остаться здесь.

Глава тридцатая

Домой я вернулась голодная, с больной головой и в полной растерянности. Макс приехал позже, когда я уже успела принять душ и спускалась по лестнице на первый этаж.

– Малоприятная история сегодня получилась, – констатировал Вульф.

– Ирина Петровна и Вадим в негодовании, – пробормотала я. – Ну, я сама бы на их месте тоже обозлилась. Гончаровой стало плохо, ее отвезли в медцентр. Сын отправился с матерью, Костин их сопровождает. До Логинова пока не дозвонилась, он по моему совету лег спать. Они с Алисой грипп подцепили. Никита говорил, что Валентина затеяла разговор о золотом наборе незадолго до кончины. Может, она дала неверную информацию? Плохо себя чувствовала, все перепутала. Дозвонюсь до Логинова, поговорю с ним.

– Он рожает! – закричала Роза Леопольдовна. – Кто-то живой внутри!

Мы с мужем побежали в столовую и обнаружили там Краузе, Архипову и всех животных, включая кота Македонского, который без всяких проблем влился в нашу стаю.

– Смотрите, – прошептала няня, показывая на полено.

– Трещина осталась прежних размеров, – так же тихо подхватила Сюзанна, – но дырка увеличилась! Ой, ой, глядите!

Я уставилась на полено. Действительно, отверстие в нем теперь стало больше. Макс издал странный звук, я покосилась на Вульфа и поняла, что тот прилагает все усилия, чтобы не расхохотаться.

Послышалось гудение, это ожила лейка, которая висела на проволоке. Поливальное устройство поехало к ведру, зачерпнуло воду, потом покатило к горшку с поленом, наклонилось… На дюминикумус обрушился «дождь». Процесс длился несколько секунд, потом лейка со скрипом вернулась на стартовую позицию.

– Там кто-то живой! – прошептала Сюзи, сделала шаг назад.

В ту же секунду из деревяшки выскочило нечто мокрое. Оно резво понеслось по столу и умчалось в коридор. Роза Леопольдовна с воплем «немедленно остановись!» ринулась за не пойми чем. Вслед за Краузе кинулась вся кошачье-собачья стая, которую возглавлял Македонский.

– Кто вылез из полена? – изумился Макс.

– Дюми живородящий, – зашептала Сюзанна, – мы стали свидетелями уникального события! У нас младенец, надо его найти.

– Не знаю, куда оно удрало, – проговорила, запыхавшись, Краузе, входя в столовую. – Бегает живо! Сюзи, ты сделала видео?

– Ой! Нет! – закричала Архипова. – Ой, какая я дурочка! Ой! Ну как же так! Ой!

– Не расстраивайтесь, – начал утешать Сюзанну Макс, – тот, кто вылез из полена, в доме, захочет есть – придет на кухню…

Речь Вульфа прервал звонок, муж взял свою трубку, молча выслушал кого-то, потом повернулся ко мне:

– Пошли в кабинет.

– Что случилось? – забеспокоилась я, когда мы очутились в кабинете.

Макс молча включил экран, на нем появилось изображение Чернова, тот без предисловия начал:

– Вы же помните историю про то, как Клавдия Олеговна Жукова пришла в милицию, познакомилась с Олегом Клавдиевичем Букашкиным?

– Да, – дуэтом ответили мы с мужем.

– Рассказ этот в разных вариациях бродит в Сети, – продолжил Паша. – Он смешной, поэтому появилось немало «писателей», которые говорят, что все произошло в их присутствии. Но корни забавного материала лежат, как мы помним, в программе «Истории простого мента», которую придумал Игнат Белкин. Два дня назад Игнат отметил тридцатилетие своего детища, в честь этого он сделал выпуск, в котором ведущим был другой человек, а гостем – Белкин. Вот, посмотрите, только не убивайте меня потом. Выпуск выложили только сегодня вечером. Посмотри я его раньше…

На экране появилась картинка. Парень в очках и мужчина лет шестидесяти сидят в креслах, между ними столик, на нем две чашки.

– Игнат Алексеевич, – затараторил очкарик, – случались ли у вас форс-мажоры, когда вы работали в прямом эфире?

– Лева, на радио они постоянно, – засмеялся Белкин. – Сначала я чуть в обморок не падал, когда редактор кричал: «Капец! Гость опаздывает!» Я же не записываю выпуск заранее. С одной стороны, постоянный стресс, с другой – хороший рейтинг, потому что мы с гостем выдаем откровенную реакцию. При записи есть возможность переговорить, потом при монтаже что-то вырезать. А в прямом эфире ничего не исправить! Матюкнулся полицейский? Все слушателю в уши ушло! Порой ну очень смешные сюжеты выходили. Драки затевались. Помню, пришли муж с женой. Он следователь, она секретарь начальника. Слово за слово, начали спорить, потом подрались, затем обнялись… Все успели. Но это только на пользу рейтингу. А что делать, если гость вдруг исчезает?

– Это как? – не понял ведущий.

– Приехал, сел в гримерке, а когда за ним пришли, чтобы в студию отвести, никого не оказалось. Удрал.

– Почему?

– Спроси у него! Испугался. А у меня вот-вот джингл прозвучит. «Ля-ля-ля», – и пошла программа.

– Ужас! Что делать? – ахнул интервьюер.

– Ждали мы в тот день начальника отделения, он по-тихому смылся! – начал объяснять Белкин. – А в соседней студии только-только завершили запись беседы с писателем Кириллом Петровичем Фокиным. Он домой собирался уезжать. Моя редактор перед ним на колени упала: «Спасите, помогите, радиоэфир не терпит тишины! Прикиньтесь начальником отделения, наврите что угодно! Умоляю! Лишь бы весело получилось! Мы же программу уже объявили, сказали, кто будет гостем!» Кирилл засмеялся: «Солгать я мастер! Пошли!» Сел он у микрофона, я его попросил: «Представьтесь нашим слушателям». И понесло парня! Назвался Олегом Клавдиевичем Букашкиным, именем начальника, который убежал. К нему якобы пришла Клавдия Олеговна Жукова с девочкой Таисией. Ребенка мать хотела записать в детский сад, там потребовали справку о прописке. А не дают ее, потому что малышка умерла. Мать скандал подняла, ворвалась в кабинет начальника, и тут выяснилось, что его зовут Олег Клавдиевич Букашкин, а она-то Жукова Клавдия Олеговна… Врет писатель, как поет, я от смеха угораю. Вот же какой талантливый прозаик! После эфира стал его благодарить, удивлялся: «Как вы живо историю придумали!» Он засмеялся: «Литераторы горазды байки плести. Но в этой саге есть малая доля правды. У моего отца есть родственница Клавдия Олеговна Жукова, у нее была дочь Таисия. Девочка умерла в раннем детстве. Жили они не в Москве, где-то на краю географии…»

Видео оборвалось, снова появилось изображение Павла.

– Вся история выдумана? – пробормотала я.

– Да, – тихо согласился Чернов. – Клавдия Олеговна Жукова и ее дочь Таисия Жукова – реальные люди. Малышка скончалась, похоронена в Боголово, это за Уральскими горами. Все это было давно, погоста больше нет. Мне бы сразу насторожиться после того, как информацию про девочку узнал, но… Помните дело Гришкина?

– Конечно! – кивнул Макс. – Мужик отправился купаться и пропал. На берегу нашли его одежду. Жена рыдала, теща была в истерике. Водолазы нашли в реке вставную челюсть, стоматолог подтвердил, что зубы Гришкина. Мужика потом признали мертвым, жена за другого замуж вышла. И – упс! Через десять лет к нам обратилась сестра покойного – она брата на рынке увидела вроде! Не буду дальше болтать, без меня все знаете. Случается порой, что мертвец оживает!

– Если Таисия скончалась много лет назад, то кто приходил к нам? – задала вопрос я.

– Вопрос, конечно, интересный, – слишком спокойно отозвался Макс.

– Мы с Володей ездили к Екатерине Беловой, – вспомнила я. – Костин ее давно знает, характеризует как женщину, которая организует закрытый клуб знакомств для богатых людей и тех, кого она называет «содержанками». Белова удивлялась, почему никогда не слышала об Анне Ивановне Корниловой.

– Эльвира Андреевна Раскина не миф, она жила в Москве и не так давно умерла, – сказал Чернов. – Сценарий писал человек, который перемешал правду с ложью. Он дал нам возможность самим побарахтаться в деле, а потом, наверное, решил, что мы дураки, не вырулим на нужный след. И – опля! – лже-Таисия звонит нам и сообщает про Гончаровых. И вишенка на торте – Логинов невзначай вспоминает про Анну Ивановну Корнилову, лучшую подругу своей мамы… М-да. Последний раз меня так жестко обманули, когда учился в восьмом классе. Ленка Соловьева пообещала: «Если дашь списать контрольную по алгебре, поцелую тебя».

Паша замолчал.

– И что? – поинтересовалась я, пытаясь почесать макушку. – Чем дело завершилось?

– Соловьева по контрольной пятерку получила, за это ей в году четыре поставили, а когда я поцелуй потребовал, она заржала и удрала, – пробурчал Чернов. – До сих пор обидно. Вот почему я девчонке поверил?.. Лампудель, по какой причине голову чешешь постоянно?

– Парик не снимается, – призналась я. – Вчера позвонила в салон, а его закрыли.

– Когда-нибудь сам отвалится, – решил утешить меня Паша и прибавил: – Вместе с остатками кудрей!

– Мы на момент звонка Таисии уже сами на Гончаровых вышли, – вернул разговор в нужное русло Макс.

– Но организаторы спектакля об этом не знают, – возразил Чернов. – Пошел разматываться клубок. Похоже, все затевалось ради одной цели – вскрытие могилы Петра и Варвары.

– Но никакого золота там не нашли, – напомнила я. – Логинов – прекрасный актер и хороший психолог. Когда в первый раз беседовала с ним на погосте, он меня конкретно послал. И как хорошо сыграна сцена: «Таисия узнает того, с кем встречалась в детстве». Тут и слезы, и радость, и вопль: «Витязь в розовых штанах!» И вопросы Никиты, и ответы дочери ближайшей подруги его мамы… Готовый сценарий для многосерийной телеленты.

– Нас обманули, как младенцев, – прошипел Чернов.

– А смысл? – задал вопрос Макс. – Да, мы попались на удочку. Но ради какой рыбы ее забросили?

– Ко мне видео от Логинова прилетело! – воскликнул Чернов. – Сейчас посмотрим!

Дверь кабинета распахнулась, появился взъерошенный Костин.

– Слов нет, – пробурчал он. – Паша меня подключил к беседе, но я решил к вам присоединиться. Что за чушь? Что за бред?

– Логинов прислал видео, сейчас покажу, – повторил Чернов. – Смотрите.

Я увидела лицо Никиты, парень стоял на фоне стены из кирпичей.

– Здравствуйте, Евлампия и все остальные, – начал он. – Первое, что хочу сказать – вы все хорошие люди. И Костин, и Вульф, и Чернов. Мы с Алисой не хотели доставлять вам неприятности, относимся с уважением к детективам, просто у нас не было другого выхода. Мы с сестрой мечтаем стать актерами. Но в России попасть на экран или на сцену театра очень трудно. Не счесть профессионалов, которые прозябают в провинции, довольствуются званием «народный артист нашей деревни». Но мы хотим настоящей славы и денег, а в родной стране всего этого не получить, потому что в фаворе только дети знаменитых и богатых. Жизнь к нам с Алисой отнеслась жестоко. Отец Егор Филиппович купался в деньгах, все они после его смерти достались его внучке Ирине Гончаровой, остальным наследникам дуля! Одной Кате повезло, ее мать, Елизавета, увезла за границу, старшая сестра теперь звезда, играет в американских сериалах. Чем мы хуже? Но наши мамочки оказались дурами. Валентина до смерти прогибалась под отца, когда тот ее давно бросил, платил копеечную зарплату. Валя, идиотка, перед мужиком на колени падала. Результат тупого поведения – Алиска осталась голой и босой. Моя мамахен еще хуже. Гордая! Дверью хлопнула, обо мне не подумала. Я тоже без штанов на морозе. Единственное, что безголовые мамаши сделали хорошего для своих детей – постоянно рассказывали о богатстве нашего отца. У него действительно был золотой набор, но он давным-давно продал его. То, что выносила ВИП-клиентам Ирина – прекрасно сделанная копия. Вот только Ирка и все остальные считали, что она бесценна.

Никита засмеялся.

– Отец любил поболтать с любовницами в постели. Много чего он им говорил. Про подарок богатого индийца моей мамаше рассказал и сообщил, что продал его за бешеную сумму. Вот с дочерью, внучкой, зятем такими сведениями отец не делился. Но мы с Алисой узнали, что золотой комплект – просто позолоченная посуда. Она дорогая, но по сравнению с настоящим набором дешевка. У папы были золотые монеты, произведения искусства – картины, шкатулки из драгметаллов. Все-все перешло в руки Ирины и Вадима, включая уникальный браслет, некогда украденный вором при раскопках в Египте. Браслет попал в Россию в начале восемнадцатого века, передавался в семье Миловых из поколения в поколение до тех пор, пока последняя из фамилии, бездетная Софья Юрьевна, не подарила его нашему папе за удачно сделанную операцию, продлившую жизнь женщине на много лет. Софья не вышла замуж, не имела детей. Поэтому бесценная вещь оказалась у отца и потом очутилась у внучки. Разве справедливо, что все осело в лапах Гончаровых? Мы захотели взять свою долю, не сомневались, что Ирина хранит браслет в загородном доме. Они с Вадимом жаднее крокодилов! Из особняка поодиночке не выходят, стерегут богатство. Ну и придумали план, на какую наживку их выманить. На золотой набор! Как осуществить задуманное?

Никита опять засмеялся.

– Похоже, жизнь после смерти существует…

Послышался шорох, теперь на экране появилась девушка. Она помахала рукой.

– Я Алиса. И я же Таисия Жукова. Да, да, это я к вам приходила вместе с…

Девушка нагнулась, выпрямилась. Теперь она держала собачку.

– Гошу вы уже видели. Если скажете: «Таисия толстая, а ты худышка», – то, честное слово, расстроюсь. Вы же умные люди, знаете про «толщинки», которые используют актеры.

Я вспомнила худую шею нашей клиентки, тонкие запястья, но промолчала. Алиса тем временем тараторила:

– Зачем приносила Гошу? Это штрих к образу странной женщины, которая ищет маму, ничего про нее не знает, не желает выходить замуж, обожает собачку. Этакая придурковатая. Как родился сценарий с Таисией Жуковой? Никита в курсе, что на кладбище есть могила отца и Гончаровых. Там еще урна с прахом мужа Ирины, полицейского, Олега Клавдиевича Букашкина. Нам следовало навести вас на Ирину и Вадима. Я начала рыться в интернете, искать информацию, какая есть на всех тех, кто на погосте. Наткнулась на запись радиопрограммы «Истории простого мента», и родился план! Прикинусь Таисией Жуковой, пойду в детективное агентство… Мы с Китом не один день составляли сценарий. Знаете, вы оказались предсказуемы, поступали так, как мы рассчитывали.

Алиса захихикала.

– И получилось чудесно. Ирина и Вадим согласились покинуть особняк. Когда вы их увезли, мы вошли в дом. Прикиньте, у них оказался старый сейф, который элементарно открыть простой отмычкой. Мы забрали все, что хотели, и…

– Нас уже нет в России, – перебил Алису Никита, снова появляясь в кадре. – Где находимся? Когда получите видео, уже будем в другом месте. Приносим вам свои извинения. Да, использовали вас, развели как детей. Но у нас нет никакой агрессии по отношению к вам. Просто вы показались наиболее подходящими людьми, которых можно водить за нос. Прощайте, господа. Вы хорошие люди. Мы тоже не гады, просто восстановили справедливость. Не беспокойтесь, Ирина и Вадим не обвинят вас в пособничестве ворам. Мы о вас позаботились, в сейфе оставлено письмо от международной группы «Тру». Она взяла на себя ответственность за ограбление. Если не знаете, члены «Тру» выкрадывают из частных коллекций ценности, которые преступники некогда утащили из музеев или с раскопок, а потом возвращают в ранее ограбленные кем-то места. За участниками объединения идет охота по всему миру, но пока ни одного поймать не удалось. Алиса заплатила вам аванс, через некоторое время получите остаток суммы. Мы не обманщики. Прощайте.

Экран мигнул. Перед нами опять появился Чернов. Он молчал, мы тоже сидели безмолвно. Потом Макс усмехнулся:

– Витязь в розовых штанах имеет хороший шанс стать профессиональным лицедеем. В нашем случае он хорошо сыграл роль витязя в розовых штанах. Простите за повторение слов «витязь в розовых штанах», очень уж они мне нравятся, звучат красиво и…

Договорить Вульф не успел, раздался крик Краузе:

– Лови его! Лови!.. Хватай! Накрывай кастрюлей!

Раздался грохот, потом вопль:

– Он умер!!!

Макс и Володя в едином порыве бросились к выходу из кабинета. Я кинулась за ними, зацепилась ногой за что-то, шлепнулась. Парик наконец-то отклеился, отлетел куда-то. Но я не обрадовалась избавлению от надоевших фальшивых волос, вскочила, ринулась к лестнице. Вмиг оказалась в столовой и увидела трагическую картину.

На полу валяется разбитое полено, по столу раскидана земля, на ней стоит лейка. Около останков деревяшки сидит Сюзанна и плачет. Роза Леопольдовна стоит около нее, обнимает Архипову и бормочет:

– Ну-ну, ну-ну, не надо так переживать.

Увидав нас, Краузе начала объяснять:

– Мы увидели этого маленького, мокренького, которого родил дюми! Маленький, мокренький, бегал по столу! Я исхитрилась, накрыла маленького, мокренького кастрюлей. Вон она, видите, на комоде?

Я повернула голову и кивнула, Роза Леопольдовна продолжила:

– Не успела обрадоваться, что так ловко поймала маленького, мокренького, как проволока, по которой поливалка ездит, оборвалась, инвентарь свалился на стол. Непонятно, почему так вышло, но дема упал.

– Он умер, – прошептала Сюзи и закрыла лицо руками.

В комнате стало тихо, и в этой тишине резко зазвенел мой телефон. Я схватила трубку и услышала голос Ганиной:

– Лампочка, вылетаю в Москву. Завтра утром заберу дюмини. Как он там?

– Замечательно, – соврала я, глядя на останки полена, – абсолютно счастлив.

– Чмоки! Скоро увидимся! – обрадовалась Лена и отсоединилась.

– Ганина утром хочет вернуть полено домой, – тихо сказала я Вульфу.

– Не дрожи, я решу проблему, – шепотом пообещал муж и повысил голос: – Сюзи, сейчас сюда приедет мой лучший друг, профессор по деревьям, он реанимирует дюмини. Вам лучше уйти в свою комнату. Роза Леопольдовна, угостите Сюзанну вашими волшебными каплями.

После того, как Краузе увела Архипову, Вульф осторожно приподнял кастрюлю и засмеялся:

– Это Геракл, один из белых мышей Кисы, которых Роза Леопольдовна считает хомячками. А мы-то думали, что он удрал и пропал! Есть идея!

Эпилог

– О-о-о! – обрадовалась Лена, войдя в столовую. – Дюмини похорошел.

Я старательно улыбнулась. Да, Макс отыскал в сарае самое красивое полено. Мы воткнули его в горшок и поставили на стол.

– Трещина исчезла, дырки нет, – продолжила Ганина. – Как вам удалось его вылечить?

– Мы не постоянно смотрели на растение, – начал объяснять Вульф. – Я ушел на работу, а когда вернулся, понял, что дюми выздоровел.

– Да, да, да, – вступила я в разговор. – Трещина и отверстие образовались не для произведения на свет младенца, а для обновления дюмини!

– Именно так, – поддакнула Краузе. – Забирайте молодца!

– Гена! – крикнула Лена.

Перед нами появился мужчина. Он начал разбирать конструкцию, и вскоре наша столовая приняла обычный вид. Роза Леопольдовна и Сюзанна пошли провожать дюминикумуса. Мы с Максом остались вдвоем.

– Знаешь, что самое удивительное во всех событиях, которые с нами произошли за последнее время? – тихо спросила я. – То, каким образом мы оказались втянуты в чужую игру. Почему не насторожились, когда узнали, что Таисия умерла в раннем детстве? Отчего не удивились, что об Анне Ивановне Корниловой нет никаких сведений? А женщина, которая носит те же имя, фамилию, подходит по возрасту, никогда не называла себя актрисой, она владеет сетью прачечных. По какой причине у нас случилось затмение мозга? Ну ладно, у меня, не особо умной, но у вас у всех?

Макс обнял меня.

– Сам не знаю. Давай просто признаем, что все ступили. Бывает. Знаешь, в чем разница между проблемой и простой фигней?

– Нет, – честно ответила я.

Вульф засмеялся.

– У тебя возникла огромная проблема, длиной с Великую Китайскую стену и толщиной с Кутафью башню Кремля! Ты мучаешься, задаешь кучу вопросов себе и другим людям, переживаешь, думаешь: «Почему так получилось?» Это все твои эмоции! Убери их! Отбрось! И тогда сообразишь, что произошла простая фигня. А с ней легко справиться. Нас обманули, мы ступили. И что? Знаешь, даже у самых гениальных, умных людей закопано воспоминание о том, как их когда-то обвели вокруг пальца.

– Это правда, – согласилась я. – И с некоторыми подобное случается постоянно. Есть люди, которым просто не везет, их постоянно обманывают. Вот Арина Фунтова! Она прекрасный стоматолог, очень умная. И уже в четвертый раз в разводе – вечно ей попадаются неудачники, бездельники, которых с работы выгнали, они свои квартиры продали, деньги не пойми куда дели.

Макс улыбнулся.

– Просто Арина не знает правило номер один. Если не хочешь, чтобы твоя жизнь пошла под откос, никогда не общайся с теми, кто пустил под откос свою жизнь.

Примечания

1

Цитата из стихотворения Омара Хайяма.

2

Цитата из «Тараканища» К. И. Чуковского.

3

История появления котят у Евлампии рассказана в книге Дарьи Донцовой «Государыня Криворучка».

4

История, которую вспоминает Лампа, описана в книге Дарьи Донцовой «Государыня Криворучка».

5

ГДР – Германская Демократическая Республика, образована седьмого октября 1949 г. на территории, где стояли советские войска. Другая часть Германии, занятая союзниками, стала называться ФРГ. Третьего октября 1990 г. ГДР и ФРГ объединились, Германия вновь стала единой.

6

О том, почему Юрий Чернов стал Павлом, а его жена – Софьей, рассказано в книге Дарьи Донцовой «Государыня Криворучка».

Content

Дарья Донцова
Витязь в розовых штанах

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Эпилог

Примечания