Лаура Граф

#Стафф

© Лаура Граф: текст, 2022

© OOO «Феникс», 2022

© В оформлении обложки использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com, 2022

Предисловие

– Вы утверждаете, что все умеете? – менеджер по подбору персонала пристально смотрела на Анну, пытаясь оценить степень ее квалификации. – И с парогенератором работали, и знаете, что фосфаты в некоторых порошках отклеивают стразы и их использование для VIP-гардероба исключено?

Анна кивает головой:

– Да, именно так.

– А что насчет удаления пятен? Ну, например, какие существуют энзимы и что они удаляют? – продолжила допрос HR-менеджер.

– Протеазы, щелочные энзимы, способствуют удалению загрязнений белкового происхождения, крови, травы и некоторых видов пищи. Амилазы эффективны в удалении крахмальных загрязнений, таких как загрязнения картофельным пюре, соусами и…

– Какие моющие средства предпочитаете? – перебила ее менеджер.

– Исключительно экологически чистые. Они безвредные, эффективные и натуральные.

– Умеете чистить столовое серебро, хрусталь?

– Да.

– Вы страдаете аллергией?

– Нет.

– Как реагируете на замечания? Насколько вы терпеливы?

– Я крайне терпеливый человек. Стараюсь избегать конфликтов.

Анна почувствовала невероятную усталость. Вот уже целый час она подвергалась пытке под названием «собеседование». Капельки пота выступили на лбу, и девушка, стараясь не привлекать внимание, быстро и непринужденно протерла лоб салфеткой.

– Расскажите о своей семье – замужем ли вы, есть ли дети?

– Нет…

– Вам 33 года. Простите, но мы должны знать все, чтобы не было сюрпризов.

– Не было подходящей партии.

Меньше всего на свете Анне хотелось обсуждать свою личную жизнь с женщиной, которую она едва знает.

Та вновь окинула Анну с головы до ног холодным пристальным взглядом. Девушка невольно заерзала на стуле. Тем временем HR-менеджер – статная женщина лет сорока пяти – продолжала сверлить соискательницу взглядом.

– Когда вы в последний раз занимались сексом?

Анна округлила глаза и часто заморгала, затем, резко вскинув подбородок, пошутила:

– Только что! В лифте!

Это был нормальный вопрос для стресс-интервью, о котором Анна знала не понаслышке. Многие кандидатки отсеивались на вопросах про интимную жизнь, лишний вес или бальзаковский возраст: начинали спорить, вместо того чтобы обернуть ситуацию в позитив, чего, собственно говоря, от них обычно и хотели HR-менеджеры.

Женщина, проводящая собеседование, улыбнулась:

– Не поймите меня неправильно. Клиенты бывают разные, и мы должны предусмотреть все. Например, не так давно к нам обратился один наш очень уважаемый клиент. Он уволил горничную за то, что она сделала ему замечание, увидев как-то обнаженным. Он человек взрослый, и одной матери ему достаточно, – HR-менеджер пыталась проследить за реакцией Анны, но та и бровью не повела после услышанного. – Мы пытаемся избежать недопонимания между работодателем и его штатом…

Анна кивнула, стараясь подавить смешок. Она с трудом представила себе эту картину, подумав, как вообще возможно, чтобы горничная делала такого рода замечания своему хозяину.

Женщина откашлялась и вновь с прищуром взглянула на Анну.

– Вы должны быть максимально стрессоустойчивы! Резюме у вас безупречное. У вас даже высшее образование имеется, но, к сожалению, вы не работали с VIP. Ваш уровень – это средний класс. – Она выдержала драматическую паузу, глубоко вздохнула, а затем продолжила свой допрос: – Имея высшее образование, вы могли бы претендовать на работу по специальности?

– Не могу позволить себе роскошь работать за гроши по своей специальности. А труд домработницы достаточно высоко оплачивается, и меня это вполне устраивает, – твердо заявила Анна, зная наперед, что, ответь она по-другому, ее сразу спишут со счетов: на рынок труда современной прислуги допускают лишь неозлобленных людей, без каких-либо необоснованных амбиций. На тех, кто считает, будто низко пал, претендуя на роль домашней прислуги, кадровые агентства сразу ставят крест.

Анна была умной, начитанной девушкой. Она окончила факультет журналистики в провинциальном городке и обладала определенными навыками и талантами. Ей было всего шесть лет, когда ее мать умерла, а отец обрел новую семью, в которой девочке не было места. Анне слишком рано пришлось научиться заботиться о себе самой. Она долго и упорно трудилась, чтобы поступить на столь желанный ею факультет, отучиться там, пусть и заочно, и получить диплом. Однако найти работу по специальности, да еще и с хорошим заработком, было непросто не только в провинции, но и в мегаполисе. Таким образом, обстоятельства и материальные аспекты внесли свои коррективы в ее дальнейшую трудовую деятельность.

– У вас есть просроченные кредиты? – продолжала задавать вопросы интервьюер.

– Нет.

– Рекомендации имеются?

– Да.

Анна достала из сумочки три письма с предыдущих мест работы и протянула HR-менеджеру.

Та зачитала первое письмо:

«Анна Абашева работала у меня в качестве горничной на протяжении одного года. На нее вполне можно положиться, она честная, ответственная, приятная в общении. Ее обязанности состояли в уборке дома, а также в обслуживании членов семьи за столом. Я очень к ней привязана, однако мы вынуждены с ней расстаться, потому что переезжаем в Париж.

С уважением, Инна Алексеева

Адрес…

Телефон…»

– Рекомендации мы проверим, но не буду вас обнадеживать – требования очень жесткие. Мой ассистент проводит вас в кабинет, где проводится тестирование. Это следующий этап. Возможно, вы пройдете испытание на смекалку, ну а потом – тестирование на психологическое состояние, служба безопасности и прочие формальности, – многозначительно улыбнувшись, предупредила ее менеджер.

В дверях появился молодой светловолосый парень.

– Дмитрий, проводите Анну в кабинет для тестирования. – Женщина еще раз взглянула на Анну: – Желаю удачи!

– Спасибо! – Анна встала и направилась к дверям. – А когда я смогу узнать результаты?

– Если в течение недели с вами не свяжутся, значит, вы не прошли.

Анна кивнула и молча вышла из кабинета, оставив менеджера в глубокой задумчивости.

В этот момент раздался телефонный звонок. Женщина встала и направилась к телефону.

– Алло! Да. Как? У нее же был отменный опыт работы! Что сделала?! Забыла отвезти на стрижку собачку?! – чуть ли не кричала в трубку менеджер по подбору персонала.

Лоб, на котором прорезались мелкие морщинки, покрылся легкой испариной. Взяв в руки влажную салфетку, она протерла лицо, плюхнулась в кресло и так сдавила от злости кулак, что костяшки пальцев побелели. В этот момент она была способна взять тяжелый предмет и швырнуть его куда угодно, только бы почувствовать облегчение… Но присущее ей хладнокровие и многолетняя выдержка не позволили дать выход эмоциям, а потому она лишь натянуто улыбнулась и иронично процитировала:

– Клиент всегда прав!

I

Анна вышла в коридор и вздохнула. Она наконец почувствовала облегчение, и напряжение, царившее в кабинете менеджера по персоналу, стало медленно отступать.

В животе предательски заурчало от голода. Девушка вспомнила, что утром съела всего лишь жареный кусочек белого хлеба с маленьким ломтиком сыра, запив чашкой кофе.

Анна оглянулась. Хмурое утро сменилось не менее хмурым днем. Коридор был еще полон народу. Одни соискатели перешептывались, другие с тревогой поглядывали на открывающиеся двери, ожидая своей очереди или вынесения вердикта относительно дальнейшей судьбы.

Среди ожидающих были и мужчины, и женщины. Все они выглядели довольно прилично – данное кадровое агентство специализировалось исключительно на поиске домашнего персонала для VIP-клиентов.

Девушка присела рядом с другими претендентками, пока Дмитрий в кабинете тестировал оставшихся соискателей. Анна невольно улыбнулась, увидев у одной из рядом сидящих девушек сумку Louis Vuitton, которой та хвасталась перед остальными. Анна сразу обратила на нее внимание: полненькая рыжеволосая женщина лет тридцати, с зелеными круглыми глазами, ямочками на щеках и милыми веснушками невольно притягивала к себе взгляды.

– И вот моя милая Вика подарила мне эту сумку со словами: «Ксения, я никогда тебя не забуду! Ты была мне верной подругой и наперсницей!» – Рассказчица пустила слезу и прижала к груди любимую сумку.

– Повезло тебе. А у меня была просто… даже слов не подберу. Сначала такая вроде добрая: и деньги в долг давала, и на выходные к родне отпускала, а потом – конец свободе и долговая кабала. Обращалась с нами хуже некуда, – жаловалась Ксении собеседница.

«А разве не любой подчиненный находится в кабале?» – подумала сидящая рядом Анна.

– Отказали, – сокрушался вышедший из кабинета № 5 мужчина средних лет. Он выглядел уставшим, поникшим, потерянным.

– Стас, почему? – прошептала Ксения побелевшими губами.

Стас присел рядом с девушкой и тяжело вздохнул.

– Все вроде было хорошо, но потом они задали мне вопрос по поводу аллергии. Я ответил, что она обычно бывает весной, во время цветения растений. Они переглянулись и сразу мне отказали.

– А при чем тут твоя аллергия? – не унималась Ксения.

– Сначала я тоже не понял. Но оказалось, что именно весной, когда она у меня обостряется, у хозяйки очень много разъездов. Вот они и решили, что я не справлюсь!

– О, Стас! Мне так жаль! – воскликнула Ксения и прижалась к его плечу.

– Ничего. Переживу. Буду искать что-то другое.

– Тебе же сейчас так нужны деньги… – задумчиво промолвила девушка.

Анна с удивлением рассматривала странную парочку. Было непонятно, кем они друг другу приходятся. В их близости было скорее что-то родственное, нежели плотское, заключила Анна, внимательнее присмотревшись к внешности и поведению этих двоих.

– Я что-нибудь придумаю! – воскликнула Ксения и поцеловала его в щеку.

На хмуром лице Стаса мелькнула мимолетная улыбка.

– Ладно, я пойду. Дети дома ждут.

– Привет племяшкам. До встречи! – девушка проводила Стаса печальным взглядом.

Просидев несколько минут без движения, Ксения неожиданно обернулась к Анне:

– А вы на какую вакансию?

«А разве это имеет значение? Все мы – всего лишь домашний персонал, и крепостное право так и остается крепостным, только теперь мы как крепостные имеем сертификаты, знаем составы разных порошков, умеем ухаживать за сервизом Hermes и ловко управляем парогенератором», – подумала про себя Анна, но вслух произнесла другое:

– Горничной.

– Я тоже во второй департамент стаффа! – поделилась Ксения.

– В смысле? – переспросила Анна, с недоумением посмотрев на собеседницу.

– Как, вы не знаете про департаменты? – удивилась Ксения. – Это же сейчас новая фишка у миллионеров – прислуга делится на департаменты, которые гордо называют одним объединяющим словом – стафф!

– Полагаю, мое незнание не так уж и страшно, – с вызовом ответила Анна.

– Ну как же? Все знают про департаменты, – добавила рядом сидящая женщина.

Анне не понравилось, что Ксения и эта женщина смотрели на нее с нескрываемым высокомерием.

В этот момент в дверях появился Дмитрий, который прервал ликбез Анны:

– Госпожа Абашева, прошу следовать за мной.

Девушка встала и последовала за парнем. Тем временем Ксения и ее собеседница переглянулись и пожали плечами.

– Гордая какая! – заметила Ксения.

– Богачи не любят с гонором. Сами такие, – добавила женщина и переключилась на рассказ о своей хозяйке.

II

Из окна машины Анна наблюдала за дождливым пейзажем, нервно теребя в руках новенькую сумочку, купленную на распродаже. Водитель что-то насвистывал себе под нос и курил сигарету. Иногда он поглядывал через зеркало на заднее сиденье, где притихла девушка, и недоуменно пожимал плечами.

Тем временем Анна думала, что сейчас стоит на пороге новой жизни, а точнее, нового мира, в котором она отныне должна жить и работать.

В субботу вечером, спустя почти две недели после собеседования, ей позвонил тот самый Дмитрий, который мучил ее несколько часов подряд в душном кабинете, и сообщил, что ее утвердили на позицию горничной. Анна ухмыльнулась, вспомнив, каким важным тоном он это произнес – как если бы ее утвердили на пост министра. В тот же вечер девушка стала собирать жалкие остатки своего гардероба. Два долгих безработных месяца, в течение которых она моталась по собеседованиям, сказались как на ее гардеробе (многие вещи пришлось продать), так и на моральном состоянии. За это время Анна была вынуждена драить унитазы в общественных местах, убирать в больницах, школах и офисах, а также подметать по утрам дворы вместе с таджиками. Девушка вздохнула, но не стала плакать, как она обычно делала в одиночестве. Присутствие таксиста останавливало Анну. «Ну ничего!» – успокаивала она себя в надежде, что все изменится к лучшему и ее новые хозяева окажутся хорошими людьми.

Пока девушка размышляла о перипетиях своей жизни, автомобиль все быстрее приближал ее к месту назначения. Анна обратила внимание, что каждая вторая машина на шоссе – это либо «роллс-ройс», либо «бентли», либо «мерседес». Наконец они въехали в огороженный поселок, густо усеянный роскошными домами.

Рублевка. Мир, к которому принадлежат лишь избранные. Здесь особая атмосфера – атмосфера богатства и роскоши, которая привлекает простых людей и вызывает у них жгучее желание приобщиться к этому недоступному миру.

Пока девушка с восторгом оглядывалась по сторонам, автомобиль медленно подъезжал к огромному особняку. Таксист остановился возле ворот, изготовленных из металлических прутьев, выкрашенных в благородный коричневый цвет. Анна вышла из машины и вдохнула полной грудью. Она достала свой чемоданчик, распрощалась с водителем и подошла к охране. После того как она представилась, ей пришлось прождать еще минут десять, прежде чем ворота стали медленно открываться, пропуская ее в роскошный мир. Озираясь по сторонам, девушка шагнула навстречу новой жизни.

Архитектура дома, выдержанная в стиле барокко, завораживала своей пышностью и торжественностью: витые колонны, скульптуры, лепнина, резной орнамент, роспись, большие окна в форме полуциркуля. Рядом с особняком было разбито несколько клумб, украшенных декоративными растениями.

Главный вход в особняк располагался между двумя колоннами, разместившимися на устойчивых пьедесталах. Не успела Анна дотянуться до звонка, как дверь распахнулась и на пороге появилась чопорная дама лет сорока пяти, в строгом сером костюме.

– Госпожа Абашева, вы слишком рано, – холодно заметила женщина, – господин Смит еще занят. Вам придется подождать.

Анна сглотнула. Тот самый Дмитрий из отдела кадров предупредил ее, что, прежде чем приступить к своим обязанностям, ей необходимо встретиться с батлером дома – неким господином Смитом – и что батлер может сразу отправить ее домой, если она придется ему не по душе. «Получается, что первый промах я совершила!» – с ужасом подумала девушка, ведь до встречи с батлером было еще много времени – непозволительно много… А ведь согласно книге по этикету, которая стала для нее настольной за последнюю неделю, опаздывать в некоторых случаях было гораздо приличнее, чем приходить раньше назначенного времени.

Анне стало неловко. Тем временем женщина продолжала:

– Меня зовут Валентина Николаевна. Я помощница господина Смита… Проходите. Кстати, на будущее: весь стафф, кроме батлера, входит в дом с черного хода, – прямо с порога объяснила ей грозная дама, окинув девушку с головы до ног неодобрительным взглядом, от которого Анна вся съежилась, как от порыва холодного ветра. Ее внешний вид (да еще и пакет с промокшей обувью, который она держала в руках) не соответствовал обстановке дома. В этот момент Анне казалось, что своим присутствием она вносит дисгармонию в безупречный интерьер.

– Следуйте за мной. Так как у нас еще есть время, я покажу вам дом.

Анна едва поспевала за женщиной, которая начала проводить ей экскурсию по дому. Девушка только ахала и еле сдерживала эмоции. Никогда в жизни она не видела ничего подобного. Интерьер в стиле барокко, предполагающий наличие большого свободного пространства, создавал впечатление необъятности. На фоне светлых, декорированных шелком стен выгодно выделялась темная изысканная мебель, обитая или красиво задрапированная текстилем. Множество изящных статуэток и всевозможных ваз с характерной для барокко позолотой дополняли интерьер.

От такой красоты у Анны закружилась голова. Ее гид только ухмылялась, видя, какое впечатление на новенькую производит окружающая обстановка. Видимо, женщине часто приходилось сталкиваться с застывшим выражением восторга на лицах прибывающего стаффа, поэтому она лишь снисходительно улыбалась, как бы говоря: «Не вы первые, не вы последние, а все остальное неизменно!» Неизменными в этом контексте, конечно, были стиль и роскошь дома – в отличие от прислуги, представители которой мелькали словно призраки, не оставляя за собой следов. Во время своего нескончаемого путешествия Анна удивилась царившей в доме тишине. Как будто угадав ее немой вопрос, Валентина пояснила:

– Хозяева уехали отдыхать. Приедут через два дня.

Когда экскурсия завершилась, женщина дошла до массивных темно-коричневых дверей и постучала.

– Войдите!

Услышав доносящийся из кабинета голос, Валентина кивнула Анне, давая ей возможность зайти первой.

Кабинет батлера представлял собой сочетание аристократичной утонченности, консерватизма и элегантной умеренности. Выдержанный в таком духе, с мини-библиотекой, наваленными на столе стопками документов, книг и журналов, он как будто способствовал умственной работе.

– Добро пожаловать, госпожа Абашева! – с акцентом поприветствовал ее высокий, статный мужчина с сединой в черных волосах и пронзительно строгим взглядом. Одет он был в черный фрак с белой накрахмаленной сорочкой, черные брюки и черный галстук.

«Англичанин! Тот самый знаменитый батлер, который в богатых домах является и дворецким, и мажордомом, и хаус-менеджером. Символ безупречности и преданности», – подумала Анна.

Батлер был специалистом широкого профиля. Именуемый также мажордомом, он создавал максимально комфортные условия жизни для работодателя и всех домочадцев.

– Здравствуйте! – робко поздоровалась девушка.

– Проходите. Меня зовут Альберт. Я – батлер этого дома!

Анна осторожно переступила порог кабинета и остановилась как вкопанная, ожидая дальнейших распоряжений.

– Госпожа Абашева, вы когда-нибудь подрабатывали горничной в отелях?

– Да.

Анна не указывала этот пункт в своем резюме. Девушка недоумевала: откуда батлер мог узнать об этом, тем более что официально она тогда не оформлялась?

Анна похолодела, ожидая подвоха. Она уже была готова к тому, что сейчас ей прямиком укажут на дверь.

Поняв, что застал ее врасплох своим вопросом, Альберт уточнил:

– Как правило, прислуга всегда имеет опыт работы в гостиницах. Я спрошу прямо: какой вывод вы сделали, работая в гостиничном сервисе?

Анна задумалась.

– Наверное, то, что в нашем деле всегда важны детали.

Альберт с одобрением посмотрел на Анну.

– На сегодня вы свободны. Валентина проводит вас в вашу комнату. Обустраивайтесь. Завтра у вас будет тяжелый день.

Батлер дал понять, что разговор окончен, и повернулся к девушке спиной.

«И на этом все? Какой странный батлер!» – недоумевала Анна, пока Валентина провожала ее в комнату.

Пройдя по длинному коридору, Валентина остановилась около последней двери и посмотрела на Анну.

– Ну вот мы и пришли. Отдыхайте. Завтра ждем вас в 7 часов в кабинете господина Смита.

Помощница батлера развернулась и вышла.

Оставшись в своей комнате, Анна огляделась. Комнатка была небольшой, даже тесной, как если бы ее оборудовали из бывшего чулана. Все было выдержано в духе минимализма, но, скорее, казарменного.

Девушка распаковала свои вещи и аккуратно сложила их в небольшой шкафчик, стоящий по левую сторону от кровати. Затем она достала из дорожной сумки любимый дневник, в который записывала все свои журналистские наблюдения, и несколько обучающих книг для прислуги. Все это она положила на тумбочку, подчеркивая их статус приготовленных для чтения в ближайшее свободное время.

Закончив с обустройством своей скромной каморки, Анна кое-как стянула с себя одежду, быстро приняла душ и опустилась на кровать, почувствовав неимоверную усталость. Перед тем как выключить ночник, она вновь вспомнила вопрос батлера и свой ответ. И какой, интересно, он мог сделать вывод? Но усталость оказалась сильнее любопытства, и девушка провалилась в глубокий сон…

III

Утренний будильник известил свою хозяйку о начале трудового дня. Анна с трудом разомкнула глаза и буквально заставила себя встать с постели. Быстро приняв душ и надев черное форменное платье, которое ей накануне выдала Валентина, она отправилась на поиски кабинета батлера, где должна была проходить рабочая планерка.

Немного поблуждав по дому, Анна все-таки отыскала нужный этаж и дверь, ведущую в кабинет, и, набравшись храбрости, постучала, а затем вошла.

Кабинет был полон прислуги, среди которой были молодые девушки, взрослые женщины и несколько мужчин. Практически все они молчали, ожидая батлера. Лишь несколько голосов, перешептывающихся между собой, нарушали общую тишину.

«Видимо, тут собрались все департаменты», – подумала про себя Анна.

Неожиданно ее взгляд упал на Ксению – ту самую девушку, которая проходила собеседование в тот же день, что и она. Ксения тоже узнала Анну и, улыбаясь, подошла к ней ближе.

– Привет!

– Привет! – улыбнулась Анна. Ей стало как-то легче от того, что в этом доме есть хоть кто-то, кого она знает.

Ксения не успела больше ничего сказать, так как в этот момент открылась дверь и на пороге появился батлер, а за ним и Валентина Николаевна. Батлер оглядел всех присутствующих, подошел к своему столику, достал из ящика какой-то журнал и начал его внимательно изучать. В кабинете повисла гробовая тишина.

Наконец, оторвав взгляд от журнала, господин Смит начал торжественную речь:

– Хочу вас поприветствовать и поздравить с новым рабочим местом.

Анна задумалась. Фамилия у батлера была чисто английская – Смит. Он говорил по-русски с небольшим акцентом, но в целом очень даже неплохо.

– Вы все подписали соглашение о конфиденциальности и договор, – полувопросительно-полуутвердительно начал батлер, разбирая какие-то документы, – и надеюсь, прежде чем их подписать, вы подробно ознакомились с каждым пунктом и изучили соответствующую инструкцию?!

Кто-то начал утвердительно кивать, но никто не решался говорить – статный Альберт внушал трепет. Анна вспомнила, как подписывала договор трясущимися руками: конечно, в репутации известного агентства она не сомневалась, но все же случаи бывали разные, в том числе связанные с недобросовестностью заказчиков. Однако все сомнения быстро испарились из ее головы, как только она поняла, с кем ей придется иметь дело, а точнее – на кого работать. Тем более ее удивило, что выбор остановился на ней. Не имея должного опыта, она совершенно не соответствовала статусу будущего работодателя. Однако, как соизволил объяснить ей Дмитрий, люди с безупречными рекомендациями в сфере обслуживания VIP-клиентов на деле оказывались не очень хорошими сотрудниками. Критерием же отбора для их агентства является способность человека учиться и честно выполнять свою работу. Видимо, этими же соображениями руководствовались и опытные батлеры, которые понимали, что время, потраченное на такого сотрудника, не проходит даром и окупается в дальнейшем безупречным поведением и прилежностью в работе. Так вот, в Анне сумели разглядеть потенциал, о чем снисходительно сообщил ей Дмитрий, заслужив лучезарную улыбку девушки.

– Сейчас я сделаю небольшую перекличку, чтобы вы могли познакомиться друг с другом. Некоторые из вас новенькие в этом доме, другие уже своего рода старожилы. Ну а затем я коротко расскажу вам об укладе семьи, в которой вы отныне будете работать, и повторю кое-какие инструкции.

Батлер вновь уткнулся в свой журнал и начал перекличку:

– Максим и Роза Фроловы.

Вперед вышли мужчина лет сорока пяти и женщина примерно того же возраста. Как впоследствии пояснила Анне Ксения, они были мужем и женой.

Максим не отличался примечательной внешностью, впрочем, как и Роза. Они обладали внешней схожестью, едва уловимой, но часто встречающейся среди супружеских пар: оба были невысокого роста, светловолосые и светлоглазые.

– Максим – семейный водитель, Роза – горничная на VIP-гардеробе, но иногда так же, как и другие, она будет помогать по хозяйству, особенно в дни приемов. Опыт у нее огромный.

Альберт поднял голову, красноречиво давая понять, что каждый из стаффа должен запомнить имена и обязанности своих коллег.

– Виктория Панина, – продолжил перекличку Альберт.

Вперед вышла женщина лет тридцати пяти – тонкая, изящная, с пронзительными карими глазами и красиво очерченными скулами. На ней был элегантный темно-коричневый костюм и не менее элегантные очки в черной оправе. Волосы были собраны в пучок, что придавало ее взгляду еще большую открытость и выразительность. Виктория коротко кивнула присутствующим.

– Виктория – личная гувернантка Лизы и Дани, двойняшек. Она и есть одна из старожилов этого дома.

Глядя на Викторию, Анна невольно ахнула. «Теперь я понимаю, почему время от времени в журналах мелькают заголовки об изменах мужей с нянями детей! Мимо такой красотки трудно пройти». Конечно, нельзя было сказать, что Анна обладала заурядной внешностью, но возможности выгодно преподнести то, что даровала ей природа, у нее никогда не было, а этот факт имел большое значение. Она переводила взгляд с Виктории на зеркало, которое висело неподалеку от Альберта, и, видя в нем свое отражение, невольно втягивала голову в плечи. Вьющиеся волосы, торчащие из наспех сделанного пучка, широковатый, но четко обрисованный подбородок и ее единственная, как ей казалось, гордость – миндалевидные глаза голубого цвета.

– Анна Абашева и Ксения Башкина.

Услышав свое имя, Анна вздрогнула от неожиданности и оторвала взгляд от отражения в зеркале.

Присутствующие стали с интересом разглядывать двух девушек, чем вызвали некоторое смущение Анны. Не привыкшая к пристальному вниманию со стороны окружающих, будучи по природе скорее интровертом, Анна всегда была полностью сосредоточена на работе и учебе и мало общалась со сверстниками, имея небольшое количество приятелей и еще меньшее количество друзей. Вся ее жизнь заключалась в борьбе за место под солнцем, и это место в ее мечтах было связано с журналистикой.

– Анна и Ксения будут заниматься уборкой дома и сервировкой стола, ну и, конечно, во время торжественных приемов обслуживанием гостей. У вас большой объем работы, поэтому вам в помощь я назначаю Гульнару Юсупову.

Вперед вышла Гуля и, чуть ли не присев в книксене, с робостью посмотрела на батлера. Казашка по происхождению, она была типичной представительницей своего народа: раскосые узкие глаза, черные как смоль волосы и смуглая кожа.

– Еще одни старожилы этого дома – Михаил Гришин, шеф-повар, и его помощница Люба Кузнецова, – тем временем продолжал Альберт.

– Всем добрый день! – поприветствовал стафф Михаил – невысокого роста, пухленький, круглолицый мужчина лет сорока пяти, с первого взгляда расположивший к себе новых представителей департаментов. Не менее приятной оказалась и его помощница, которая по телосложению была похожа на своего наставника, однако выглядела старше.

– Садовник Максим в данный момент работает в саду, второй водитель в отпуске. Ну а в завершение познакомьтесь с Валентиной Николаевной – моей помощницей, уполномоченной от моего имени давать вам соответствующие распоряжения.

Новенькие оглянулись и встретились с орлиным взглядом дамы, которая внушала не меньший трепет, чем сам батлер.

Женщина гордо прошествовала к Альберту и встала рядом.

– Добро пожаловать в семью Вадимовых! – поприветствовала собравшихся Валентина Николаевна.

– Валентина Николаевна, будьте так любезны, зачитайте присутствующим некоторые очень важные правила, – попросил ее Альберт.

Валентина кивнула.

– Первое и самое важное правило – обращайтесь к работодателю, членам его семьи и детям старше 14 лет на «вы». Никому из вас не позволено интересоваться подробностями личной жизни работодателей и задавать вопросы на эту тему. Далее, следите за своим внешним видом: одевайтесь чисто и опрятно в рабочую униформу. Ваша обувь должна быть чистой, закрытой, скромной, без каблука. Аккуратно причесывайтесь, используйте минимум косметики и духи с умеренным ароматом. Никогда не забывайте надевать во время обслуживания и сервировки стола белые перчатки. Всегда содержите в порядке инвентарь и химические средства, необходимые для работы.

Валентина остановилась и обвела взглядом стафф, пытаясь понять, какое впечатление производят перечисленные ею правила. Прислуга молча слушала свод правил, принятых в доме Вадимовых.

– Обсуждать работодателей между собой запрещено, – продолжала тем временем Валентина. – Вам запрещено рассказывать кому бы то ни было о ссорах, образе жизни и привычках своих хозяев. Держите язык за зубами, а не то придется отрубить! – черный юмор Валентины вовсе не соответствовал выражению ее лица.

Слова Валентины прозвучали настолько мрачно и уныло, что в кабинете повисла гнетущая тишина. Анна даже услышала биение сердец стоящих рядом людей. Прислуга выстроилась в длинную шеренгу, прямо как в армии, и, замерев, ожидала дальнейших приказов.

– Я надеюсь, вы все уяснили.

Фрау Валентина, как ее в шутку стала называть про себя Анна, посмотрела на Альберта, как бы говоря, что ее инструктаж окончен.

– И еще одно главное правило, – вперед вышел грозный батлер. – Не пытайтесь завязать дружбу с работодателем. Он может относиться к вам хорошо, но это вовсе не означает, что он должен стать вашим другом. Ну а теперь, господа, перехожу к краткому распорядку дня: каждый день в 07.00 вы должны без опозданий собираться у меня в кабинете и получать задания на день. Завтракаем на кухне, соответственно, обедаем и ужинаем там же. Если в одном департаменте двое или более двух человек – завтрак, обед и ужин происходят поочередно. Через парадный подъезд из персонала могу входить и выходить только я и гувернантка, то есть Виктория. Все остальные – через черный ход.

Анна и Ксения переглянулись. Тем временем батлер продолжал:

– Господин и госпожа Вадимовы приезжают завтра. К этому времени каждый из вас должен четко ознакомиться с инструкциями – они должны стать вашей настольной книгой, и выучить их вы обязаны, как «Отче наш». Вам в помощь ночи и маленькие перерывы в течение дня. Сейчас Валентина Николаевна проведет вам детальную экскурсию по дому и пообщается с каждым в отдельности. Все предложения, жалобы, замечания, недовольства, а также просьбы высказываете исключительно мне, и только мне. Надеюсь, мы с вами сработаемся. А сейчас каждый из вас может подойти и взять инструкцию.

Анна так же, как и все остальные, подошла за инструкцией, предназначенной исключительно для нее. На ней была следующая надпись: «Инструкция для стаффа. Второй департамент – housekeeping, горничная Анна Абашева».

* * *

Экскурсия по дому, который оказался еще больше, чем Анна думала сначала, заняла порядка трех часов.

«Не хватает псарни и конюшни, возрождающих традиции прогулок верхом и царской охоты. Хотя сейчас это популярно среди элиты, благо у Вадимовых этого нет», – подумала Анна.

Когда девушка осознала весь объем работы, который необходимо будет проделывать изо дня в день, у нее невольно подкосились ноги. И дело было не столько в громадной площади, сколько в дорогих предметах интерьера, требующих аккуратного и бережного отношения, исключающего риск повреждения. Попасть в финансовую кабалу из-за порчи чего-нибудь дорогостоящего девушке совсем не хотелось, но такая вероятность присутствовала и была почти физически осязаема среди всей этой роскоши.

Во время детальной экскурсии по дому Валентина Николаевна успевала озвучивать особенности работы каждого департамента, что пролило свет на некоторые нюансы. Например, Анна поняла, что наряду с Ксенией и Гулей должна отвечать за столовое серебро и состояние скатертей, хотя ранее предполагала, что это обязанность персонала по кухне.

Затем последовала работа с каждым департаментом, в том числе и тест на знание обязанностей каждого в отдельности. Пробелы в знаниях Анны и Ксении становились все очевидней с каждым новым вопросом: девушки никогда не сталкивались с подобными требованиями. Валентина окинула их неодобрительным взглядом, но продолжила экскурсию. Роза и Гуля, напротив, проявили поразительную осведомленность в таких нюансах, которые мог знать только человек, долгое время обслуживающий богатые дома.

Так прошел весь день: тестирование, практика (протирание столового серебра), опять тестирование и напоследок инструкция перед сном.

Клюя носом от усталости, Анна все-таки прочитала несколько страниц и захлопнула пособие. Сон сломил ее желание продолжить изучение инструкций, однако стук в дверь прервал дремоту Анны.

– Прости, что так поздно. Просто хотела немного поболтать, – извиняющимся тоном сказала Ксения, стоявшая на пороге комнаты.

– Проходи. Ничего страшного.

Ксения огляделась по сторонам.

– У меня комнатка еще меньше. У тебя в сравнении с моей – королевская!

– Ничего себе! Может быть еще хуже в таком-то доме? – недоверчиво переспросила Анна.

– Чем богаче, тем скупее – не зря же в народе так говорят, – с этими словами Ксения присела на стул рядом с кроватью. – Трудно нам придется в этом доме.

– Не очень-то оптимистично. Зря ты так сразу… может, не все так печально? – попыталась утешить девушку Анна, хотя у самой на душе давно начали скрести кошки.

– Да ты только подумай, сколько здесь правил! В жизни столько инструкций не видела.

– Ну… – задумалась Анна. Этот вопрос не на шутку тревожил ее саму весь день.

– Это уже о многом говорит. И еще: тебе не кажется странным, что куда-то делась почти вся прежняя прислуга?

Анна задумалась. Действительно, до этой минуты она не озадачивалась этим вопросом.

– Наверное, это как-то объясняется…

– Ну, время покажет. Дай бог, чтобы они оказались нормальными. Собственно говоря, я пришла сказать тебе, чтобы мы держались вместе. Ты вроде как неплохая девушка, а здесь надо быть осторожней. Я в свое время со столькими интригами в домах столкнулась…

– Согласна. Без взаимовыручки очень сложно.

– Ок, договорились, – Ксения улыбнулась и встала со своего места, протягивая Анне руку в знак солидарности и будущей дружбы.

– И еще: с Альбертом надо быть осторожней. От него многое в доме зависит, – по-дружески предупредила Ксения.

– Постараюсь.

– Кстати, говорят, он закончил какую-то крутую академию батлеров. Вот мода-то пошла – английский батлер. Своих управляющих им мало… хм… – недоумевала Ксения.

– Смотрю я на Альберта и вспоминаю сказку Пушкина «О попе и о его работнике Балде». Лошадь запряжет, полосу вспашет. Печь затопит, все заготовит и закупит, – стала размышлять вслух Анна.

– Ладно, пойду спать. Завтра будет тяжелый день. Спокойной ночи, напарница! – Ксения не обратила внимания на слова Анны, а может, просто не поняла. Она кивнула ей на прощание и выскочила из комнаты, а девушка наконец выключила ночник, и паутина сна окутала ее с головы до ног.

IV

– Альберт, я надеюсь, ты посвятил наших новых работников в традиции этого дома? – Юлиана Сергеевна внимательно осматривала свою прислугу. Осмотр этот напоминал времена рабовладельческих рынков, когда хозяин проверял даже состояние зубов, озадачиваясь вопросом: а нет ли среди них гнилых? Анна и, пожалуй, весь стафф в целом чувствовали себя, словно находятся на подобном рынке. Выстроенные в ряд строгой линейкой, служащие мечтали обрести свободу и оказаться подальше от пронзительного взгляда работорговца и покупателя в одном лице.

Ухоженная, статная, стильно одетая Юлиана являлась яркой представительницей рублевских жен. Рядом расположились очаровательные детишки – Лиза и Даня, не менее стильные, чем их мама, и не менее красивые: светловолосые и голубоглазые. Они сидели на диване и играли с йоркширским терьером – еще одним атрибутом светской жизни.

Пока Юлиана оценивала стафф, глава дома Вадимов Константин Викторович с серьезным видом читал Financial Times, периодически отрываясь от чтения и переводя взгляд на персонал. Деловой, уверенный в себе и весьма импозантный мужчина был, казалось, равнодушен к происходящему: он не проявлял ни малейших признаков интереса. Глядя на прислугу, он как будто смотрел сквозь нее. Озабоченный своими мыслями, он периодически морщил лоб и нервно поглядывал на часы.

Тем временем Альберт поочередно называл хозяйке имена присутствующих представителей департаментов. Юлиана останавливала свой взгляд на каждом и молча кивала, – после этого батлер переходил к следующему. Когда батлер произнес фамилию Анны Абашевой, Юлиана остановилась напротив девушки.

– Будьте любезны зачесывать свои волосы таким образом, чтобы ваши антенки не торчали во все стороны, – сделала ей замечание Юлиана.

Анна покраснела. Ее волнистые и густые волосы не поддавались манипуляциям и категорически отказывались слушаться хозяйку. Уже сегодня утром она осознала, что с этим надо что-то делать, но не придумала что, боясь опоздать на перекличку.

– Альберт, подай мне через десять минут машину, – неожиданно заявил Вадимов после знакомства со всей прислугой.

– Ты уже уезжаешь? – Юлиана Сергеевна перевела свой взгляд на супруга, дав стаффу передышку.

– Да. Мне пора. А ты пока разбирайся с… – Константин Викторович осекся, видимо не зная, как правильно подобрать слова, чтобы обозначить статус прислуги, и только обвел рукой присутствующих представителей департаментов.

Юлиана вновь перевела свой взгляд на персонал.

– Виктория, покормите детей и уложите их спать. Они очень утомились в дороге, – обратилась к гувернантке Юлиана. – Можете быть свободны, – спокойным, ровным тоном заявила хозяйка дома всем остальным.

Оставшись с супругом наедине, Юлиана поинтересовалась:

– Ты приедешь поужинать?

– Нет. В мое отсутствие накопилось очень много дел.

Женщина усмехнулась, но так, что Константин этого даже не заметил. Он подошел к жене, небрежно чмокнул ее в щеку и кинул на прощание:

– Буду поздно. До встречи!

– Пока, – едва слышно попрощалась Юлиана и вновь принялась за чтение своего любимого журнала Harper’s Bazaar.

Тем временем Анна принялась протирать мебель в гостиной на втором этаже особняка, Ксения чистила предметы интерьера, а Гуля мыла полы в комнатах. Каждый занимался делом, погруженный в свои мысли. В доме стояла полнейшая тишина: дети спали, Юлиана Сергеевна лежала в шезлонге возле бассейна, а Альберт занимался финансовой отчетностью у себя в кабинете.

– Как проходит работа? – нарушила тишину Валентина Николаевна, которая решила проверить горничных и застать их врасплох.

– Все хорошо! – хором отозвались девушки.

– Анна, надеюсь, вы не забываете обрабатывать мебель антистатическим средством, которое предотвратит оседание пыли.

– Конечно нет. У меня все под рукой, – Анна продемонстрировала Валентине весь свой инвентарь и по выражению ее лица поняла, что та удовлетворена.

– Ксения, чем вы протираете бронзу? – переключила свое внимание женщина.

– Фланелевой тканью.

– Надеюсь, без использования чистящих средств?

– Конечно без.

– Через полчаса можете спуститься на ужин, – предупредила помощница батлера, продолжив свой путь надсмотрщика.

– Это же надо! Все время в спину дышит, как огнедышащий дракон, – возмутилась Ксения, как только Валентина скрылась из виду.

– Это ее работа.

– А по-моему, это ее хобби, которое доставляет ей удовольствие.

Анна не нашлась что ответить, в глубине души соглашаясь с Ксенией. Вот уже несколько дней Валентина буквально преследовала стафф и, что бы ни делали его члены, совала свой нос всюду; даже на кухне они не могли чувствовать себя свободно во время завтрака, обеда или ужина. Помощница батлера следила за посудой, используемой прислугой, за ее мытьем и даже расстановкой. Посуда была подарена Юлианой и стоила немалых денег. Сделала она сей благородный жест нехотя, как пояснил шеф-повар Михаил, но другого выхода не было: это был эксклюзивный сервиз, две тарелки которого потрескались, а чашка разбилась вдребезги. О том, чтобы подобрать к нему похожие предметы или использовать неполный сервиз, не могло быть и речи. «Такого они себе не позволяют. Ведь это моветон!» – усмехался Михаил.

Так вот, Валентина Николаевна считала своим долгом пристально следить за всем, что было связано с переданными на хранение остатками роскоши, в том числе за их бережным использованием и транспортировкой.

– Иди ужинать первой. Я еще поработаю, – предложила Ксения Анне.

– Хорошо.

Анна убрала за собой все принадлежности для мытья мебели и направилась на кухню.

Дойдя до кухни, она постучала:

– Можно?

– Да! – донесся голос Михаила.

Девушка зашла на кухню и замерла у дверей. За столом уже ужинали Виктория и Роза. Люба и Михаил, склонившись над книгой рецептов, что-то бурно обсуждали.

Правило «Стучать, прежде чем войти» распространялось и на владения Михаила Гришина, где он был царем, а все остальные – его гостями. Даже всемогущий батлер не имел права голоса там, где орудовал Гришин. У Михаила была огромная нагрузка: ему всегда нужно было готовить в точно назначенное время определенное количество еды, соответствующее рецептам и ожиданиям тех, кому она предназначалась. Ну а самое сложное – это приемы и деловые «файф-о-клоки», которые частенько проходили в семье Вадимовых и требовали участия абсолютно всей прислуги.

Анна оглянулась: кухня Гришина, как ее в шутку называл стафф, всегда содержалась в идеальной чистоте. От этого напрямую зависело качество пищи. Даже самые лучшие продукты, пролежав в помещении, не отличавшемся надлежащей чистотой, могли испортиться. Гришин трепетно и с некоторой долей остервенения защищал свою территорию, заставлял всех вокруг соблюдать ее законы. Именно поэтому весь стафф после завтрака, обеда и ужина уничтожал малейшие следы пребывания в священном для Гришина месте.

Кухонный стол, за которым орудовал Михаил, был похож на операционный блок – нереально чистый, с наличием разнообразных точных приборов и, конечно, часов и весов. Ведь если Гришин не подготовит мясо в нужное время и в нужном количестве, то 150 других блюд не смогут быть приготовлены вовремя. Своевременность и точность действий были непременным условием работы кухни – впрочем, как и общение, ведь без этого на кухне не выжить, и очень важно, чтобы рядом был тот, кто вовремя дает нужные предостережения: «Шеф, осторожно, шкаф!», «Позади официант!», «Острый нож слева», «Сковородка справа», «Готовность мяса – пятнадцать минут» и тому подобное. Для Гришина этим «кем-то» на протяжении нескольких лет была Люба.

– Ну, что стоишь? Проходи, мой руки – и за стол, – скомандовал Михаил, заметив в дверях растерянную девушку.

Анна послушно вымыла руки, вытерла их салфеткой и подошла к столу, на котором дымился вкусный ужин. Налив себе горячего супчика, девушка присела за общий стол.

– Всем приятного аппетита!

– Спасибо, – поблагодарили женщины, покосившись друг на друга.

Ужин прошел в каком-то неловком молчании. Каждый был погружен в свои мысли, лишь Михаил и Люба время от времени нарушали общую тишину, обсуждая детали завтрашнего ужина.

– Анна, так как вы здесь новенькая, хочу предупредить, чтобы вы не забывали оставлять в моей комнате по вечерам несколько бутылок воды Evian. И когда я нахожусь за хозяйским столом, подавайте мне только эту воду, – гордо сообщила Виктория, подчеркнув свой особенный статус в стаффе.

– Я вас поняла.

Анна съежилась, почувствовав исходящий от сидящих напротив женщин холод. Энергетическое поле Анны не воспринимало Викторию и Розу, воздвигая невидимый барьер. Их поля как будто негласно объявили друг другу войну, правила которой каждая из сторон устанавливала самостоятельно.

– Анна, а Валентина предупредила вас о завтрашнем ужине? – поинтересовался Михаил у девушки.

Анна ушла в свои мысли и не сразу сообразила, что вопрос был адресован именно ей. Виктория и Роза захихикали, когда Михаил повторил свой вопрос. Уловив их взгляд, Анна растерянно обернулась к Михаилу.

– Простите, вы что-то сказали?

– Я спросил, предупредила ли вас Валентина о завтрашнем ужине?

– Пока нет.

– Тогда имейте в виду, что завтра потребуется ваша помощь.

– Хорошо, – кивнула девушка.

Михаил вновь уткнулся в книгу, слушая комментарии Любы. Анна продолжила свой ужин, периодически поглядывая на часы и не забывая, что ей отведено ровно полчаса. Валентина предупредила девушек, что сегодня Юлиана Сергеевна будет ужинать одна и их помощь в прислуживании за столом не понадобится, так как достаточно будет одной Гули. Девушка подумала о том, как нелепо будет выглядеть этот ужин за огромным длинным столом, за которым будет восседать лишь Юлиана. Впрочем, даже присутствие всей семьи не меняло общего впечатления от королевской трапезы супругов, разделенных таким длинным столом, что им было трудно не только беседовать, но даже толком видеть друг друга.

Как только Анна расправилась со вторым блюдом, она встала из-за стола, подошла к раковине и стала мыть посуду, в очередной раз поразившись кристальной чистоте и мерам безопасности вокруг себя. На столах не было ничего острого, стеклянного, опасного, и даже кран был оборудован резиновыми защитными колечками, предотвращающими случаи, при которых кромка стакана при полоскании могла разбиться. Все в этом доме было продумано до мелочей.

Закончив с мытьем посуды, девушка буквально выскочила из кухни под пронзительными взглядами Виктории и Розы.

Чуть позже, закончив большую часть работы, весь стафф собрался в кабинете батлера за порцией очередных распоряжений по планируемому ужину на двадцать персон.

– Отварных раков мы подаем только на круглых блюдах! При этом не забывайте положить на стол закусочную тарелку и специальный прибор. Справа, на маленькую тарелку – влажную салфетку для вытирания пальцев… Помнится, когда-то в Англии я работал в доме чиновника. Кто-то из прислуги забыл положить влажную салфетку одному из гостей, и тот жирными пальцами оставил на одежде пятно. На дорогой одежде… Прислуга была уволена. Казалось бы – мелочь! Но в нашем деле важны детали, не так ли, Абашева? – Альберт красноречиво посмотрел на Анну, вспоминая их первый разговор.

Девушка кивнула, и мимолетная улыбка тронула ее губы. Тогда она не понимала, понравился ли ему ее ответ, теперь все встало на свои места. Первое и самое главное правило прислуги – внимательность к деталям.

– Как только вы разложите еду и наполните бокалы, вам необходимо отойти от стола, например к рабочей тумбе, и оттуда наблюдать за своим участком обслуживания, чтобы в случае необходимости немедленно прийти на помощь гостю. Вы не должны быть назойливыми, но обязаны быть внимательными. Завтра будет очень трудный день, и я попрошу всех вас отнестись к нему как к экзамену. Если вы сдадите его успешно – значит, вы почти готовы к более сложным задачам. Понимаю, что у вас было слишком мало времени, чтобы вникнуть в нюансы обслуживания, но, надеюсь, мои рекомендации и советы вам все-таки помогут, – убедительно закончил свою речь Альберт.

– Анна и Ксения с утра могут приступить к подготовке гостевых комнат, а Гуля и Роза в первой половине дня будут прислуживать за завтраком и помогать на кухне, – Валентина решила внести свою лепту в раздачу распоряжений. – Кстати, к Юлиане Сергеевне приехала ее мама, Антонина Юрьевна. Она погостит здесь некоторое время. Прошу вас иметь это в виду и каждодневно проверять ее комнату на втором этаже, рядом с комнатой Лизы, – предупредила стафф Валентина.

Девушки молча кивнули.

– И помните: во время обслуживания вы – призраки! Вас как будто нет, и в то же время вы видите все, вы предугадываете малейшие желания, вы читаете мысли гостей! В идеале гость не должен заметить, что ему оказана та или иная услуга. Самое лучшее обслуживание – это незаметное, – напоследок батлер обвел взглядом окружающих, словно пытаясь заглянуть каждому из них в душу, полную сомнений и недовольства столь призрачной жизнью.

* * *

Уже ночью, перед тем как погрузиться в сон, Анна подумала о том, что завтра они будут заниматься своей обычной работой, просто в немного большем объеме. Впрочем, как заметил Альберт, работа в этом доме никогда не заканчивается.

V

Анна и Ксения начали свой день с гостевых комнат. В первую очередь они провели влажную уборку, после чего в комнаты внесли изысканные цветочные композиции. Девушки предусмотрели все, что могло понадобиться гостям: газированную и негазированную воду, стаканы, фрукты, щетки для волос, будильники, халаты, полотенца и прочие принадлежности.

Напоследок девушки вымыли холодильники и наполнили их напитками.

Закончив уборку гостевых комнат, Анна отправилась на помощь Гуле, не успевавшей прислуживать за столом во время обеда. Люба с Михаилом были заняты блюдами, Роза и Валентина расставляли цветы, а Ксения с Альбертом отбирали вина.

Во время обслуживания за столом Анна мельком бросила взгляд на мать Юлианы, которая выглядела безупречно, несмотря на свой преклонный возраст, и по элегантности ничуть не уступала своей дочери. Константин Викторович сидел напротив супруги во главе стола и читал газету. Дети сидели по обе руки от Виктории, которая следила за тем, чтобы все необходимое было съедено.

– Дорогой, а Егор и Ангелина приедут сегодня к нам? – обратилась Юлиана к супругу, прервав свое щебетание с матерью.

Анна напрягла память, пытаясь вспомнить, кто такие Егор и Ангелина. Эти имена она как-то вскользь слышала от Альберта.

– Нет, но они обещали приехать на день рождения Дани и Лизы. Тогда и погостят у нас некоторое время.

Анна заметила, что на мгновение лицо Юлианы перекосилось, но тут же вновь стало холодным и бесстрастным. Та продолжила прерванный разговор с матерью.

– А красавчик Орлов до сих пор не женат? – поинтересовалась Антонина у дочери.

– Пока нет. Маша и Света пытаются обратить на себя его внимание, но безрезультатно.

– У Влада другой вкус, при всем моем уважении к твоим подругам, – заметил Константин Викторович, оторвавшись от чтения газеты.

Юлиана метнула на супруга недовольный взгляд, но промолчала.

В этот момент Даня стал ерзать на стуле и кричать:

– Не хочу я это есть!

– Даня, ну пожалуйста, одну ложечку… – умоляла Виктория.

– Я сказал – нет! И точка! – отрезал Даня.

– Если не съешь – не получишь десерт!

– Я сказал – нет! Ты глухая?

– Даня, как ты разговариваешь с Викторией? – пожурила сына Юлиана.

– Оставьте парня в покое. Пусть ест что хочет, – вставил свое слово Константин.

– Дети, можете идти поиграть, – разрешила Юлиана. – А вы, Виктория, останьтесь.

– Мама, а ты пойдешь с нами? – с надеждой спросила Лиза.

– Маме некогда.

Как только дети убежали во двор, Юлиана обернулась к Виктории.

– Я не хотела делать вам замечание при детях – нужно поддерживать ваш авторитет. Но на будущее имейте в виду: если дети не хотят что-то есть – не заставляйте их прилюдно. Терпеть не могу, когда они визжат.

– Но я… – попыталась оправдаться Виктория.

– Не надо оправданий. И еще: у вас слишком откровенное декольте для гувернантки моих детей. Надеюсь, завтра вы пересмотрите свой гардероб. Можете идти.

Виктория встала из-за стола и направилась в сторону сада, не успев толком поесть. Анна была поражена увиденным: поникшая Виктория, безразличный Константин, избалованный Даня и холодная Юлиана. Видимо, все эти эмоции невольно отразились на ее лице, и она застыла с графином в руках. Юлиана с недовольством взглянула на остолбеневшую девушку:

– Поставьте графин. И не нужно смотреть на меня так пристально! Это по меньшей мере неприлично. Надеюсь, вы не позволите себе вот так разглядывать моих гостей за ужином.

– Простите, – сказала Анна, поставив на стол графин.

Женщины продолжили беседу как ни в чем не бывало.

– У моей знакомой няня то ли армянка, то ли грузинка. Очень уютная и домовитая женщина, балует детей, льстит им: «Миша, красавчик, не щипай котенка», «Кристинка, красавица, я тебе шоколадку сейчас дам». Прямо прелесть. Но по-русски говорит плохо, да и менталитет другой, а это большой минус для гувернантки. Чему она их научит? Саму учить надо, – непринужденно рассказывала Юлиана о нянях своих подруг, перечисляя их достоинства и недостатки, забывая, что сейчас ее обслуживала девушка с тем самым другим менталитетом.

Гуля кинула быстрый взгляд на Анну и опустила глаза, продолжая разливать морс, но Анна успела заметить промелькнувшую в них обиду. Это напоминало старые времена в Америке, когда плантаторы в присутствии прислуживающих им чернокожих уничижительно отзывались о «ниггерах», как они их называли.

В это время Константин позвонил в звоночек, и тут же перед ним возник незаменимый Альберт.

– Водители готовы?

– Да. Отчет о пробках по дороге я им передал, схему проезда скинул. Ваши распоряжения объяснил.

– Одежда? – не отрывая взгляда от газеты, спросил Константин.

– Одежда готова и упакована. Я положил несколько вариантов галстуков на случай, если вам не понравится сделанный мною выбор.

– Часы?

– Я их почистил. Они на тумбочке в вашей комнате.

Анна в очередной раз поразилась подготовке Альберта. Батлер должен был знать все и уметь делать множество мелочей на случай, если кого-то из слуг, а возможно, и весь штат, придется заменить. Некоторые работодатели часто бывали недовольны персоналом, которому приходилось по нескольку раз повторять одни и те же распоряжения. Батлер умел передавать распоряжения хозяина так, чтобы стафф все понял с первого раза. Идеальный батлер – это батлер, при котором работодатель не замечает, как и что происходит в его доме. Альберт умел не только командовать стаффом: он сам мог выполнить любое из тех поручений, которые отдавал другим. Он знал все про еду, одежду, машины, аксессуары – словом, был тем самым батлером, про которого обычно говорят: «Двадцать в одном».

– Спасибо. Ну, тогда я поехал. Позвольте откланяться, милые дамы, – складывая газету, стал прощаться Константин. – Что это, черт возьми? – Он недовольно взглянул на свои пальцы, которые были перепачканы типографской краской.

– Я все прогладил. Возможно, сделал это не очень хорошо. Простите мою оплошность, – извинился Альберт.

Некоторые обязанности батлеров со временем устарели, но держались благодаря традициям, как в случае с Альбертом, продолжающим проглаживать газету утюгом, прежде чем подавать ее хозяину.

– В следующий раз будьте внимательнее! – недовольно выговаривал Константин, вставая из-за стола.

– Еще раз приношу свои извинения.

– Дорогой, я думаю, Альберт все сделал безукоризненно, – вставила Юлиана, давая понять своим тоном и видом, что лучше перестать прилюдно делать замечания Смиту. Авторитет батлера, как ей объяснила Ксения, – это самое главное, ведь он управляет всем и вся, и мудрые хозяева никогда не станут спорить, делать замечания или выражать свое неудовольствие при других подчиненных.

– Ладно. Всем до вечера! – попрощался Константин.

– Пока, дорогой!

– До вечера! – подхватила Антонина Юрьевна.

Инцидент за столом позволил Анне уяснить некоторые моменты в отношении к прислуге в семействе Вадимовых, что отнюдь ее не утешало – ведь неизвестно, сколько еще нюансов откроется в процессе работы в этом доме. Даже разговаривая с прислугой, Вадимовы смотрели сквозь нее… Однако, отогнав неприятные мысли, девушка продолжила работу, отложив свой анализ на потом.

Виктория гуляла с детьми в саду, Роза занималась гардеробом в комнате Юлианы, Максим с двумя охранниками под руководством Альберта таскали ящики с винами из погреба, а Анна вышла во двор, чтобы подмести лепестки, опавшие с цветов, занесенных флористами. За смену она могла так набегаться, что ей не нужен был никакой фитнес. Вот и сейчас, сбегая по ступенькам, девушка начала тяжело дышать. «А что же будет зимой? Так и голову можно разбить», – рассуждала она, не заметив позади себя детей, которые вихрем пронеслись мимо нее, чуть не столкнув со ступенек. Однако эта печальная участь постигла ведро с его содержимым, которое она собирала почти два часа. Сорванцы, увидев полное ведро мусора, специально столкнули его с лестницы. Этот неприятный инцидент заметили Виктория, еле поспевавшая за детьми, и Юлиана с Антониной Юрьевной, вышедшие во двор проследить за работой садовника.

– Вам нужно быть внимательнее, особенно когда поблизости шалят дети. Придется все заново собирать, – с недовольной гримасой заметила Юлиана, в очередной раз поразив Анну.

– Поторапливайтесь. У нас и так слишком мало рабочих рук, – добавила Антонина Юрьевна, проходя мимо девушки.

Анна от злости сжала кулаки, но, преодолев свое возмущение, вновь стала собирать разбросанный мусор. Виктория прошла мимо, не сказав ни слова, а лишь пожав плечами. Глядя на удаляющуюся Викторию, Анна почувствовала волну негодования и побежала вслед за гувернанткой.

– Виктория, подождите! – крикнула ей вдогонку Анна.

Женщина развернулась и вопросительно взглянула на Анну.

– Скажите, а в таких случаях вы делаете замечание своим подопечным? Ну, например, чтобы они уважали чужой труд и так себя не вели? Вроде как в этом заключается ваша обязанность? – не сдержалась Анна.

– Это вы мне? – от таких напористых вопросов Виктория слегка опешила. Она смотрела на Анну и хлопала длинными накладными ресницами, всем своим видом показывая полное недоумение.

– По-моему, здесь больше никого нет, – Анна иронически оглянулась по сторонам.

– А по-моему, вас это не касается! Давать мне рекомендации по поводу моих подопечных – не ваша обязанность! – придя в себя, парировала Виктория.

– Видимо, вы плохо выполняете свои обязанности, – напоследок кинула ей Анна и ушла, оставив гувернантку в праведном гневе, от которого та пылала еще целый день.

* * *

Через пару часов началась настоящая суматоха. Приехали два дополнительно нанятых официанта, гардеробщик, камердинер, флорист и посудомойка. Основная часть суматохи пришлась на зал, в котором должен был проходить ужин. Альберт руководил домашним стаффом так, как если бы это была подготовка к незамедлительным военным действиям. Он лично достал из погреба необходимые напитки, проверил столовое серебро, поставил карточки для рассадки гостей и меню напротив каждого места, проследил за расстановкой стульев и сервировкой стола, которая вымотала всех девушек. Никогда прежде не готовившаяся к званым ужинам такого рода, Анна толком и не умела сервировать столы. Девушка внимательно слушала Ксению и овладевала искусством сервировки на практике.

– Приборы располагаются от тарелки на расстоянии, равном ногтю большого пальца, и должны лежать ровно, – объясняла Ксения.

Гуля, более опытная в этом деле, так как ранее тоже работала на VIP, четко и быстро сервировала свой участок стола.

– Фужеры ставят по диагонали, справа от наибольшего ножа, в порядке, в котором они будут использованы, – продолжала Ксения.

– Кстати, а кто такие Егор и Ангелина? О них говорили за столом, – шепотом поинтересовалась у Ксении Анна.

– Это дети Константина Викторовича от первого брака.

– А-а-а-а, – только и вымолвила Анна, на какое-то время забыв о своих обязанностях и погрузившись в раздумья.

– Девушки, поторапливайтесь, – периодически подгоняла их Валентина, поглядывая на часы, пока Альберт разбирался с поставщиками.

– Твоя зона левая. Начни сервировать ее, – указала Ксения.

Анна стала аккуратно сервировать стол, вспоминая все, что видела и что ей говорили Альберт, Ксения и Гуля. Она уже заканчивала сервировку, когда ее позвала Валентина, и девушка отправилась на кухню, не заметив крутившуюся неподалеку Викторию.

Чинно выстроившись в ряд в зале для приема, домашний стафф слушал расхаживающего взад и вперед Альберта.

– Кто сервировал левую дальнюю сторону стола? – батлер указал в нужном направлении, и все разом повернули туда головы.

Анна вышла вперед.

– Я, – робко призналась девушка.

Альберт остановился и уставился на нее.

– Абашева, вы меня удивляете! Вы сами упоминаете о деталях! Если я говорю, что вилка должна находиться в 1 см от тарелки, значит, она должна находиться в 1 см от тарелки! Если я говорю, что стул должен стоять под углом 90 градусов к столу, значит, он должен всегда стоять под углом 90 градусов к столу! Если я говорю, что края скатерти должны свешиваться со стола на 35 см, то они должны свешиваться на 35 см – не больше и не меньше! Почему вы не слушаете меня?

Анна растерялась, не понимая причины его внезапного гнева.

– Господин Смит, что я сделала не так?

– Все за мной.

Анна, Гуля, Роза и Ксения пошли вслед за Альбертом.

Дойдя до нужной зоны, батлер ткнул пальцем на участок, где приборы действительно были разложены далековато от тарелок, намного дальше 1 см.

– Тарелки с приборами, госпожа Абашева, всегда должны стоять строго в ряд, строго по сантиметрам, в одну линейку, без погрешностей.

– Я не понимаю, в чем дело. Я все поставила правильно и четко, правда! – воскликнула девушка.

– Я тоже видела, как Анна сервировала. Все было правильно! – попыталась заступиться за подругу Ксения.

– Я не давал вам слово, – батлер с раздражением посмотрел на Ксению. – Много лет назад я работал на кухне в ресторане со звездой Мишлен. Как-то шеф поручил мне нарезать спаржу по диагонали ломтиками толщиной 2 сантиметра. Поначалу я нарезал правильно, но в какой-то момент по невнимательности сделал 3 сантиметра. Когда понял, исправлять не стал. «Подумаешь, – решил я, – один сантиметр!» Так я несколько раз нарезал лишние сантиметры, и знаете, что было потом?

Стафф молчал, предугадывая.

– В какой-то момент я осознал, что несколько дней подряд шеф дает мне нарезать только спаржу. Я поднял на него глаза и замер, а он посмотрел на меня и сказал: «Всю спаржу, которую ты мне передавал, я выкидывал. Я ждал несколько дней, надеясь, что ты осознаешь, как важен этот сантиметр… Теперь ты уволен, Смит!»

Он уволил меня из-за погрешности в один сантиметр, – продолжал свой рассказ батлер. – Так как вы думаете, Абашева, что сделал бы этот шеф-повар на моем месте сейчас?

– Он дал бы мне несколько дней.

Батлер, расхаживающий по залу, неожиданно остановился. Тень улыбки мелькнула на его суровом лице.

– Больше никаких погрешностей, Абашева! Отныне ваш девиз «Четко. Точно. Всегда».

– Как скажете, – склонив голову, ответила Анна, хотя в глубине души роптала на несправедливый выговор. Она была уверена, что все сделала правильно.

– Гостевые комнаты прибраны, подсвечники и светильники почищены, бар наполнен, камердинеры, сомелье и официанты готовы. Так… так… так… Униформу надеваем за час до приезда гостей… – Альберт замолчал и вновь погрузился в раздумья, пытаясь вспомнить, что он забыл учесть.

Подойдя к столу и открыв свои записи, батлер снова принялся внимательно их просматривать.

Тем временем домашний стафф продолжал хранить молчание, ожидая дальнейших распоряжений.

– Организовать мойку машин некоторых гостей… Проверить устрицы… Люба, вы с Михаилом проверяли устрицы? – Батлер оторвался от просмотра своих записей и взглянул на помощницу Михаила.

– Да. Они очень свежие.

– Не бывает очень свежих, – заметил батлер и вновь уткнулся в бумаги. – Надеюсь, вы все изучили правила подачи напитков?

Стафф кивнул.

– Абашева, что мы подаем после говядины?

– Шато-лафит, портер, медок.

– Достаточно! – остановил ее Альберт и удовлетворенно кивнул.

– Гульнара, что мы подаем после рыбных блюд?

– Макон, нюи, пети-виолет.

– Вроде все предусмотрел, – про себя отрапортовал Альберт. – Не забывайте, что обслуживание начинаем с почетных гостей, затем последовательно обслуживаем остальных в направлении против часовой стрелки и в последнюю очередь Константина Викторовича и Юлиану Сергеевну. Если гость заказал альтернативную еду, обслужите его в порядке очередности. Если же кто-то из гостей хочет пропустить блюдо, то двигайтесь дальше.

– А если гость не замечает принесенного подноса и продолжает разговаривать, что делать? Могу ли я прервать разговор? – неожиданно для самой себя спросила Анна, чем поразила самого батлера, на лице которого отразилось крайнее удивление.

– Анна, а вы молодец. Очень важный вопрос. Отвечаю: если гость не замечает принесенного подноса, осторожно наклонитесь к нему, извинитесь и спросите, не желает ли он отведать блюдо. Надеюсь, всем все ясно?

Домашний стафф покорно кивнул, вновь напомнив Анне рынок с рабами, готовыми покорно кивать покупающим их хозяевам, лишь бы вновь не оказаться на невольничьем рынке.

Перед тем как выйти из зала, Гуля осторожно подошла к Анне и, наклонившись, прошептала:

– Наверное, это сделала Виктория. Когда тебя позвала Валентина, она подошла к твоей зоне и какое-то время крутилась там.

Анна сжала губы от досады на Гулю, потому что та промолчала, и от злости на Викторию, в выходке которой она теперь не сомневалась.

– Почему же ты промолчала? – негодующе заметила Анна.

– Я не могу быть уверена… Это только предположение, – испуганно зашептала Гуля.

Анна вздохнула. Девушка была очень скромной, тихой и безобидной. Злиться на нее Анна не могла.

– Ладно, проехали…

– Прости, – пролепетала Гуля и, развернувшись, неуверенно зашагала прочь, как будто боясь собственной тени…

VI

Дом Вадимовых начал понемногу наполняться. К особняку подъезжали «роллс-ройсы», «бентли», «феррари» и «ламборджини». Выстроившиеся в ряд нанятые водители тут же подходили к автомобилям и парковали их на заранее отведенные места.

Анна и Ксения, находящиеся в этот момент на втором этаже дома, выглянули в окно и ахнули: ухоженные, элегантные женщины, одетые в роскошные вечерние платья, мужчины в стильных и дорогих костюмах, под стать своим избранницам, их детки, такие же модные, как и родители, ну и, конечно, шествовавшие за ними няньки, замыкающие круг и дополняющие общую картину российского бомонда.

Альберт при полном параде – в черном фраке, белой рубашке и бабочке – торжественно встречал гостей у входа, принимая пригласительные открытки и передавая последующую опеку над гостями камердинерам. Те провожали прибывших в салон, откуда желающие могли пройти в галерею и насладиться видом произведений изобразительного искусства – приобщиться, так сказать, к пище духовной.

Хозяйка и хозяин дома радушно принимали гостей, обмениваясь улыбками, рукопожатиями и легкими поцелуйчиками в воздух, сопровождая свои приветствия краткими комментариями и восторженными комплиментами относительно внешнего вида гостя и его спутника.

После увиденного великолепия Анна невольно посмотрела на свое отражение в зеркале: черная юбка ниже колен, белая рубашка, фартук и волосы в пучке. Как всегда, неприметно, просто и удобно для работы.

Пока Анна оценивала свое отражение, салон понемногу стал наполняться гостями. Одни официанты принимали заказы на напитки, другие подносили канапе. Женщины и мужчины вели оживленную беседу, стараясь не спорить слишком шумно и не смеяться слишком громко. Юлиана постаралась, чтобы в салоне сошлись люди самых разных взглядов и убеждений, начиная от государственных мужей и заканчивая известными блогерами и писателями. В общем, все было как в старые дворянские времена, когда умение объединять в своей гостиной людей разных взглядов свидетельствовало об искусности хозяйки салона.

Тем временем Виктория, так же как и остальные гости, находилась в салоне, приглядывая за детьми, которые так и норовили что-нибудь разбить вместе с другими отпрысками богатых родителей.

В коктейльном платье и с красивой прической Виктория выглядела замечательно. Это была ее привилегия – привилегия гувернантки детей, которой позволялось находиться среди гостей, садиться с хозяевами за один стол и не пачкать руки пыльной работой. Чувствовала она себя не очень комфортно, но старалась держаться гордо. Позже к ней присоединились две другие гувернантки, прибывшие вместе со своими воспитанниками. Видимо, испытав облегчение оттого, что участь гувернантки можно разделить с другими, она стала вести себя более уверенно.

Однако на мероприятиях, где присутствовали дети и их гувернантки, предусматривался дополнительный банкетный зал, в котором они были почетными гостями и обслуживались за столом ничуть не хуже, чем их хозяева, с той лишь разницей, что столы были расположены в разных залах и спиртное употреблять им не разрешалось. Но самое главное – им не разрешалось расслабиться, ведь к их основным почетным обязанностям на званом ужине добавлялись другие, менее почетные – ни в коем случае не допускать детей к столу, за которым сидят родители, пресекать любые попытки облить, испачкать или не дай бог ударить другое золотое чадо, столь же ценное, как и их подопечный. Примечательно, что сорванцов среди детей было не так много – большинство из них подражали манерам родителей и даже различали кое-какие известные бренды. Они мало напоминали детей, а больше походили на взрослых: сдерживали эмоции, не повышали голоса, следили за каждым своим движением. Они были вежливы, но уже так надменны!

Проходя мимо салона, Анна столкнулась с представительницей таких «неправильных» детей, которая стояла возле огромного торта и внимательно его разглядывала. Анна улыбнулась и подошла к девочке.

– Ты, наверное, хочешь его попробовать? Правда, он выглядит очень аппетитно?

Девочка вздрогнула и обернулась к Анне, окинув ее отнюдь не детским взглядом, задерживая его на стаффовской униформе.

– Я просто любуюсь…

– И не будешь пробовать?

Девочка замолчала, раздумывая, как бы правильно ответить.

– Простите, а как я могу к вам обратиться?

У Анны отвисла челюсть.

– Меня зовут Анна, – представилась она.

– Мисс Анна, вы задаете неправильные вопросы. Я уже не маленький ребенок и прекрасно осознаю, что торт – это отрава для организма, поэтому я предпочитаю что-то более полезное. Кажется, меня зовет мама. Я вас оставлю.

«Ничего себе! Я как будто попала в дом какого-нибудь королевского семейства, в котором даже дети говорят высокопарно!» – поразилась Анна.

– Наверняка она учится в какой-нибудь частной британской школе, – смеясь, заметила Гуля, слышавшая весь диалог.

– Даже не сомневаюсь.

Гуля направилась в сторону зала, а Анна продолжила свой путь к кухне.

Проходя длинный коридор, девушка несколько раз чуть не столкнулась с официантами, которые спешили в салон с подносами, не замечая никого вокруг.

– Простите, а вы не подскажете, где уборная? – неожиданный вопрос застал Анну врасплох.

Девушка обернулась и увидела невысокого роста, упитанную, раскрасневшуюся женщину, которая периодически подносила к лицу платок, чтобы вытереть капающий пот.

– Пойдемте, я вас провожу, – предложила Анна.

– Ой, буду вам очень признательна, – поблагодарила женщина. – Мне срочно нужно принять душ – не могу подходить к детям в таком виде, а хозяйка ругается, мол, я развожу микробов, заставляет постоянно принимать душ, полоскать горло трехпроцентным раствором перекиси водорода, надевать медицинский халат и маску. Благо сюда не приказала надеть, выглядела бы нелепо… Вот если бы она сама следила за своими малышами, я бы посмотрела, как бы она не потела… Обливалась бы… – тараторила по дороге няня малышей, высказывая накопившиеся обиды.

– Как это – заставляет полоскать рот и надевать маску? – удивлению Анны не было предела.

– А вот так! У них свои причуды! Они люди, известные на всю страну! Порой смотрю, как дети спят, едят, играют, гуляют, и думаю: «Не дай бог с ними что-то случится в этот момент – придется тогда перед всей страной отвечать», – продолжала сетовать собеседница Анны.

– Да, тяжко вам… – заметила Анна и остановилась перед уборной. – Проходите. Там есть все необходимое.

– Огромное вам спасибо! – от души поблагодарила женщина и скрылась за дверями.

Задумавшись, Анна продолжила свой путь на кухню. Услышанное произвело на нее неприятное впечатление.

На кухне кипела своя жизнь – здесь создавалось, укладывалось, украшалось все, что попадало в руки ваятеля Михаила и его помощницы Любы. Словно роботы, они делали свою работу безукоризненно и четко.

– Анна, ma chère, хватайте поднос и бегите, как Лола из фильма, – дал шутливое распоряжение Михаил.

Анна улыбнулась, поразившись его чувству юмора, которое не покидало его даже во время такого аврала.

– Только осторожнее, не натолкнитесь на других Лол, – подхватила Люба.

– Ок! – Анна взяла поднос и, выйдя, осторожно пошла по коридору, пытаясь избежать столкновения со встречными официантами. Околокухонная территория была похожа на зону боевых действий, где генералом был Михаил, а все остальные – его подчиненными, солдатами-новобранцами.

Когда девушка зашла в зал для торжественного ужина, стол был уже почти накрыт и ломился от всевозможных кулинарных изысков. Поставив поднос, Анна услышала голос Альберта, доносящийся из салона:

– Леди и джентльмены, прошу всех к столу!

Четверо официантов встали у входа в зал, чтобы собирать бокалы из-под вина, освобождая гостей от необходимости шествовать с напитками в руках. Гости стали медленно продвигаться к столу, продолжая непринужденную беседу. По мере того как присутствующие рассаживались по своим местам, Альберт потихоньку убирал рассадочные карточки. По правилам этикета при рассадке ближайшие места к хозяину и к хозяйке считались самыми почетными. Первыми справа и слева от хозяина сидели женщины, от хозяйки – мужчины. Затем места чередовались: рядом с женщиной сажали мужчину и наоборот. Женщина не должна была находиться рядом с женщиной, а муж – с женой.

– Дорогие гости, прошу вас подождать еще несколько минут, прежде чем мы поднимем первый тост. Мой друг и партнер Влад Орлов уже на подъезде! – попросил Константин присутствующих, занимая почетное место за столом.

Гости зашептались.

– Орлов, как всегда, привлекает к себе всеобщее внимание даже своим отсутствием, – заметил кто-то из мужчин.

Женщины защебетали:

– Такова его суть.

* * *

Официанты, Ксения, Гуля и Анна, стоя с подносами, ожидали знака от батлера, чтобы начать разносить основное блюдо.

В этот момент в зал зашел долгожданный Орлов, что вызвало легкий переполох среди дам. Орлов был очень красивым импозантным мужчиной: черноволосый, кареглазый, элегантный, он притягивал взгляды окружающих еще и своей брутальностью, которая невольно ассоциировалась с властностью, силой и жесткостью.

Анна напряглась, словно натянутая тетива, впечатленная внешностью Орлова. Никогда прежде она не видела мужчин, подобных ему, и никогда прежде не чувствовала себя такой далекой от мира Орлова и ему подобных и такой ничтожной по сравнению с окружающими ее женщинами. Она вспомнила свои собственные первые впечатления, когда только-только попала в дом Вадимовых. Тогда Анна подумала, как нелепо она выглядит среди всей этой роскоши. Но при виде Орлова это чувство обострилось вдвойне. Она поняла всех собравшихся женщин, переполошившихся при виде Влада, – он был достойной добычей.

– Господа, всем добрый вечер и простите за опоздание! – входя, произнес Влад.

– Влад, ты, как всегда, пользуешься своими привилегиями! – вставая, произнес Константин, приветствуя друга.

– И благосклонностью женщин, – добавила Юлиана, целуя мужчину в щечку. – Присаживайся.

Как только Орлов сел на место почетного гостя, Альберт дал знак своим подопечным, чтобы они подносили блюда. На ужине все блюда подавались с рук, в обнос. Напитки наливались в определенной последовательности с учетом запросов гостей и подаваемых блюд. Когда ставились порционные блюда, Анна, Гуля, Ксения и официанты подходили к гостям с правой стороны и наливали напитки, заодно убирая использованные тарелки. Однако, подавая кушанья, они должны были подходить к каждому из присутствующих с левой стороны. Анне было тяжело запоминать все эти комбинации при обслуживании гостей, и ее ошибки были отмечены недовольным взглядом Альберта.

Тем временем Константин встал со своего места и поднял торжественный тост:

– Господа, благодарю вас за то, что нашли время и посетили наш дом. За вас!

Константин залпом осушил бокал, и следом за ним, чокаясь, стали выпивать гости, сопровождая свои тосты шутками и смехом. Ужин проходил в заряженной весельем атмосфере. Гости оживленно беседовали, разбившись на небольшие группы.

«Вот он какой – высший свет!» – Анна обвела взглядом присутствующих. В былые времена под словом «свет» подразумевалось интеллигентное, привилегированное и благовоспитанное общество людей, отличающихся ученостью, талантом, острым умом. А сейчас? Созерцание женщин, озабоченных обсуждением брендов и демонстрацией искусственных изменений внешности, и мужчин из лихих 90-х убеждало, что представление о свете сильно исказилось. Светский этикет тоже изменился: если раньше в свете говорили обо всем, ни во что не углубляясь, то сейчас частенько спорили и о политике, и о религии.

– Влад, а как продвигается стройка вашей фермы? – спросила у Орлова Маша, подруга Юлианы.

Поднося очередной поднос с едой, Анна внимательней пригляделась к девушке. Это была красивая, ухоженная блондинка. Было очевидно, что ее внешность претерпела определенные изменения в результате хирургических вмешательств – впрочем, это относилось и к Светлане, второй подруге Юлианы, – не менее эффектной жгучей брюнетке. Эти куклы, увлечением которых была пластическая хирургия, имеющая целью не исправление дефектов внешности, а приобретение неестественных достоинств, не моргая следили за реакцией Орлова.

– Надеюсь, к осени все будет готово, – ответил Орлов.

– Влад, дорогой, мы будем ждать приглашения! – подхватила пожилая дама, сидящая напротив Маши.

– Елена Васильевна, вы можете приезжать без приглашения. Двери моего дома всегда для вас открыты.

– Ах, Влад! Ты, как всегда, галантен!

– Кстати, о ферме – ты уже нанял работников? – поинтересовался Армен, друг Константина, солидный мужчина кавказской внешности, лет сорока пяти.

– Почти собрал. Есть предложения?

– Да. У меня есть очень хорошие ребята. Они работали на ферме у Бори Аксенова.

– Ок! Давай их ко мне, я пообщаюсь.

– Кстати, Борю некоторые работники неслабо обворовывали на ферме, – заметил Константин.

– Не зря же у римлян даже была пословица: сколько в доме рабов, столько в доме врагов, – вступила в разговор Антонина, мать Юлианы.

– Это точно! Приходя домой, никогда не знаешь, найдешь ты шкатулку полной или пустой, – добавил кто-то из гостей.

Анне, как и другой прислуге, стало некомфортно от этих разговоров, которые так или иначе задевали их.

Понимая, что гости не совсем корректно высказывают свои мысли в присутствии прислуги, Орлов обвел взглядом стоящих неподалеку девушек. Анне даже показалось, будто взгляд его выражал сожаление, что разговор принял такой неприятный для них оборот.

– Кто знает, как обстоят дела с виноградниками во Франции? Где лучше приобрести шато? Хочу открыть бизнес, – направил разговор в другое русло Орлов.

Присутствующие стали делиться опытом развития их бизнесов во Франции, давать ему дельные советы. Тем временем недремлющий батлер вновь дал команду прислуге разливать вино. Так уж случилось, что Анна доливала бокал Орлова. От сильного волнения девушка забыла все на свете, в том числе и самое главное правило, согласно которому нельзя наливать в бокал через другой бокал. Все случилось так быстро, что Анна даже не поняла, как струйка вина потекла по пиджаку Орлова… За это преступление ее ожидал неминуемый приговор.

– Ой, простите, пожалуйста! – извинялась девушка, схватив салфетку и пытаясь оттереть пиджак.

– Влад, прости за оплошность. Мы все исправим, – заметив неприятный инцидент, начала Юлиана, метнув на Анну недовольный взгляд.

«Хоть корзину собирай недовольных взглядов!» – подумала Анна и вновь сосредоточилась на пиджаке Орлова.

– Да все в порядке. Не смертельно, – стал успокаивать Анну Орлов, видя, как девушка от неловкости стала совсем пунцовой.

– Надо быть внимательней, – процедил Константин, рассерженный, что разговор был прерван.

– Анна, не трогайте пиджак салфеткой! Вы сделаете еще хуже, – жестко пресекла действия девушки Юлиана. – Отнесите лучше Розе. Она все исправит.

Сидящие поблизости от Орлова гости, заметив переполох, сделали вид, что ничего не произошло, так как заострять внимание на такого рода инциденте было плохим тоном; другие, и вовсе ничего не заметив, продолжали вести между собой беседу.

– Пойду сниму пиджак. Он как раз нуждался в чистке, а вы пока продолжайте без меня, – с улыбкой сказал Орлов, пытаясь сгладить впечатление от случившегося.

Покинув зал вместе с Анной, Орлов последовал в уборную. Дойдя до уборной, он снял пиджак и передал его Анне.

– Простите еще раз! Так неловко получилось.

– Не извиняйтесь. Я же сказал – ничего страшного! Не расстраивайтесь, с каждым случается, – попытался утешить ее Влад, пристально взглянув в ее глаза.

– Спасибо! – поблагодарила его девушка. – Эта история с пиджаком еще долго будет наступать мне на пятки, – то ли ему вслед, то ли самой себе прокомментировала Анна, заставив Орлова обернуться и с удивлением взглянуть на нее.

– Главное, чтобы пятки не сдавили, – обезоруживающе улыбнулся Орлов и зашел в уборную.

У Анны на миг перехватило дыхание от его неотразимого шарма. Она попыталась взять себя в руки и отправилась на поиски Розы.

Когда Роза увидела пиджак, она покосилась на Анну и ахнула:

– Ничего себе! Этот пиджак стоит как моя годовая зарплата! Как это ты так умудрилась?

– Ты не поверишь: не специально! – съязвила девушка, которую безумно раздражала Роза с ее покровительственными замашками.

– Что тут у вас происходит? Анна, почему вы не внизу? – неожиданно как будто из-под земли возникла строгая фигура Валентины.

– Она пролила на пиджак гостя вино. Буду исправлять ее ляп! – пробурчала Роза и скрылась за дверями своей каморки.

– Пролили что? – недоумевала Валентина, в голове которой даже не укладывалось сказанное.

Анна глубоко вздохнула, приказав себе сдерживать эмоции:

– Это вышло случайно.

– В таких делах не должно быть места случайностям!

– А что делать, если есть?

– Об этом вы подумаете, когда окажетесь на улице. Будем надеяться, что вам это сойдет с рук. А теперь возвращайтесь на место, – приказала Валентина и, развернувшись на каблуках, отправилась на обход территории.

* * *

– А ты, как я вижу, успела отличиться аж два раза за сегодняшний день! – Анна и не заметила, как позади нее выросла Виктория со спящей Лизой на руках.

– О нет! Один случай принадлежит тебе! – Анна уже начала терять терпение от всеобщего порицания.

Виктория улыбнулась своей фирменной ядовитой улыбкой:

– Тяжело же тебе здесь придется, Абашева!

Девушка хотела ответить что-нибудь резкое, но Виктория быстро шмыгнула мимо нее, не дав ей возможности парировать.

VII

Ближе к полуночи гости, разбившись на группки по интересам, вышли в сад и расположились в беседках. Кто-то остался в доме, продолжая дискутировать на волнующие темы, другие решили насладиться живописью, ну а большинство мужчин предпочли более мужское времяпрепровождение в виде игры в бильярд и покер.

Альберт направил Гулю и Ксению прислуживать на второй этаж. Анна осталась на первом этаже и вышла в сад вместе с остальными официантами. Девушка видела, как Маша, Света и другие гламурные хищницы продолжали кружить вокруг Орлова. Он шутил, рассказывал анекдоты, поддерживал общую беседу, но взгляд его оставался холодным. Ореол недоступности и отстраненности окружал Влада, не позволяя женщинам переходить грань. Они были похожи на мотыльков, бесконечно кружащих рядом с источником света, пытающихся подлететь к нему как можно ближе, чтобы прикоснуться своими крыльями к раскаленной лампочке, – а потом, обжегшись, отлетающих назад, чтобы, набравшись сил, вновь упрямо стремиться к свету, не видя прозрачной преграды.

Пару раз его взгляд останавливался на Анне, и он подбадривал ее своей мимолетной улыбкой. Этого было достаточно, чтобы девушка, порхая как бабочка, продолжала свою работу без тяжелых мыслей о будущем выговоре за оплошность.

Постепенно гости стали разъезжаться. Среди первых отбывающих был и Орлов. Вежливо попрощавшись с гостями и хозяевами вечера, он покинул дом Вадимовых – к большому огорчению «мотыльков». Юлиана и Константин старались уделить внимание всем присутствующим: провожали их до машин, любезно предлагали остаться на ночь. Воспользовавшись радушием хозяев, Света, Маша и Армен решили расположиться в заранее подготовленных гостевых комнатах.

Гуля взяла на себя заботу об Армене, который едва держался на ногах после выпитого алкоголя. Проводив его до дверей, девушка хотела было удалиться, но он схватил ее за руку и развернул к себе.

– А нет! Кто меня разденет? – еле ворочая языком, спросил Армен.

Девушка растерялась: с одной стороны, она не могла позволить себе уйти так просто, оставив гостя одного, ведь он мог поднять шум; с другой стороны, она опасалась приставаний, что имело место в богатых домах – хозяева нередко домогались прислуги. Гуля знала об этом и постаралась обезопасить себя, предварительно приоткрыв дверь комнаты Армена, чтобы в случае необходимости ее могли услышать.

С большим трудом девушка помогла мужчине дойти до кровати. Несмотря на свое состояние, мужчина кое-что еще соображал и не позволил девушке уйти так быстро.

– А кто меня разденет? – повторил Армен свой то ли вопрос, то ли приказ. Он продолжал удерживать Гулю.

По выражению лица Гули можно было догадаться, какая буря возмущения поднялась в ее душе, но, закусив губу, девушка стала снимать с мужчины обувь. Видимо, этого ему показалось недостаточно.

– Штаны!

Гуля оглянулась и подумала, не позвать ли ей кого-нибудь из стаффа. Однако не успела она обдумать свои дальнейшие действия, как Армен потянул ее за руку, и девушка, потеряв равновесие, упала рядом с ним на кровать.

– Что здесь происходит? – раздался голос Антонины, матери Юлианы, заметившей столь недвусмысленное положение Гули.

Женщина замерла на пороге и с каким-то отвращением созерцала представшую перед ней картину.

– Простите, я хотела помочь господину… – попыталась оправдаться девушка.

– Свою порочную натуру держите при себе и не выпускайте ее наружу в этом доме! – высокомерно вздернув бровь, стала отчитывать девушку Антонина.

Приложив усилия, Гуля выскользнула из объятий Армена, который уже был в отключке, и выбежала из комнаты, не глядя на Антонину, которая пыталась испепелить ее взглядом.

Гуля бежала по коридору, не видя ничего вокруг. Слезы застилали ей глаза, и она не заметила, как в этот самый момент ей навстречу вышла Юлиана со своими подругами. Гуля зацепила Машу, и та едва не упала, вовремя ухватившись за руку Светы.

– Ой, простите!

– Смотри, куда бежишь! – злобно ответила Маша.

– Что за слезы? – холодно поинтересовалась Юлиана.

– Ударилась, – соврала Гуля.

– М-м-м-м… ясно… Завтра поговорим. Идите вниз.

Как только Гуля скрылась, Маша и Света стали возмущаться:

– Надо же! Где это ты их раздобыла? Одна вещи портит, другая на лету сбивает, словно самолет-истребитель.

– Не я. Мой батлер. На рынке труда.

– Видимо, рынок был не так уж хорош, – ухмыльнулась Маша и продолжила прерванный разговор.

* * *

На дворе стояла глубокая ночь. Пока утомившиеся гости отдыхали в своих временных владениях, еще более утомившаяся прислуга только приступила к уборке. Лишь далеко за полночь Альберт распустил всех отдыхать. Анна медленно брела к своей комнате с одним-единственным желанием – оказаться в кровати. Она тяжело вздохнула, понимая, что на сон остается всего два-три часа, в лучшем случае четыре, если просто завалиться в кровать, игнорируя предшествующие сну процедуры. Девушка зевнула и прибавила шаг, насколько это было возможно в ее положении: ноги отекли, на пальцах появились мозоли от новой обуви, а голова шла кругом.

Проходя мимо комнаты Гули, девушка услышала странные звуки. Прислушавшись, Анна поняла, что ее напарница плачет навзрыд.

Анна постучала:

– Гуля, что случилось?

Та не отвечала. Анна хотела было уже уйти, но неожиданно дверь открылась, и заплаканная Гуля выглянула в коридор:

– Спасибо, что интересуешься. Я… я… я… – девушка не выдержала и зарыдала еще сильнее.

Анна обняла ее и стала утешать. Зайдя с ней в комнату, она дождалась, пока Гуля хоть немного успокоится, налила ей воды и выслушала сбивчивый рассказ.

– Меня еще никогда не обвиняли ни в чем подобном… Как же так? – не унималась Гуля, рассказав Анне о недоразумении с Арменом. – Я воспитывалась в строгих правилах. У нас большая семья – у меня трое братьев и четыре сестры. Помимо отца за мной приглядывали братья. Я всегда была защищена. А теперь…

– К сожалению, у нас только два пути: терпеть или уходить. Не научишься терпению здесь – не сможешь нигде. Нужно время. Все будет хорошо. Человек привыкает ко всему.

– А разве к этому можно привыкнуть? – жалобно взглянув в глаза Анне, выдохнула Гуля, поднося платок к заплаканным глазам. – Я знаю, ради чего я это делаю – моей семье нужны деньги. Мы всей семьей трудимся как можем, чтобы родители не голодали, чтобы сестры вышли замуж.

Анна с сочувствием взглянула на девушку. Всегда такая тихая, скромная, покладистая, та была похожа на раненую лань. Обидеть ее – все равно что обидеть ребенка.

– Ты счастливица! У тебя есть семья, есть о ком заботиться. Это должно давать тебе силы.

Гуля смахнула очередную слезу.

– А у тебя есть семья?

– Можно сказать, что нет, – грустно улыбнулась Анна. – Ладно, давай спать. Нам и так осталось всего ничего, – Анна не хотела вдаваться в подробности о своей жизни. Она предпочитала отмалчиваться каждый раз, когда речь заходила о ее семье.

– Ты права, и я тут со своими соплями. Спасибо тебе! – благодарно взглянув в глаза Анне, прошептала девушка.

Анна попрощалась с Гулей и направилась к себе. Уже лежа в кровати и закрыв глаза, девушка увидела перед собой улыбающееся лицо Орлова и, сладко зевнув, позволила сонным фантазиям унести ее далеко за пределы Рублевки.

VIII

Следующий день сулил домашнему стаффу новые испытания – как физические, так и моральные. Уже с самого утра началась грандиозная работа по дому – прислуга спешила доделать то, что не было завершено вчера. Когда все было выдраено и дом снова сиял чистотой, стали накрывать на стол.

Анна возилась наверху, заканчивая чистить ковер в коридоре. Как раз в это время двойняшки в очередной раз устроили соревнования по бегу. Виктория находилась неподалеку и следила за тем, чтобы дети не ушиблись и не поранились. Анна старалась не обращать на них внимания до тех пор, пока Лиза не принялась распылять белую присыпку, похожую на пудру. Девочка нарочно пачкала ковер, видя, как старается Анна. Обернувшись и увидев маленькое чудовище с присыпкой в руках, Анна еле сдержалась, чтобы не надавать девчонке по мягкому месту. Встав с колен, девушка подошла к Виктории:

– Неужели ты не видишь, что они делают?

Виктория скривилась.

– Это не ваше дело! – подчеркнуто на «вы» ответила она, давая понять, что не собирается переходить на более фамильярное обращение, считая Анну не ровней себе.

– Нет, ты ошибаешься – это мое дело, потому что они мешают моей работе! – Анна стала повышать голос, чувствуя, что нервы сдают из-за чудовищной перегрузки последних дней.

– Знаешь ли, плохому танцору, как говорится, все мешает.

– Интересно, а что же тебе мешает выполнять свои обязанности?..

– Что здесь происходит? – голос Альберта прервал пререкания девушек, и они воззрились на него как на судью, который должен вынести окончательный приговор.

– Эта горничная возомнила себе, что может учить меня общению с моими подопечными!

Своим цепким взглядом Альберт уже успел оценить ситуацию и понял, в чем причина конфликта.

– Во-первых, эту горничную зовут Анна. Вы как гувернантка детей не имеете права подавать пример бесцеремонного обращения. Во-вторых, госпожа Абашева абсолютно права! Вы должны следить, чтобы дети не мешали прислуге выполнять работу!

– А… а… а… – Виктория растерянно стала хлопать глазками, понимая, что не стоит идти на конфликт с батлером, от которого зависит судьба всего стаффа в этом доме.

– Уведите отсюда детей, – приказал батлер, и Виктория поспешила выполнить его распоряжение.

– А вы, Анна, постарайтесь сдерживать свои эмоции, от которых будет хуже только вам! – посоветовал Альберт.

– Это сложно сделать, учитывая, что она постоянно вставляет мне палки в колеса! И та сервировка…

– Я знаю, – не дав девушке договорить, спокойным тоном признался батлер, чем вызвал ее крайнее удивление.

– Так почему же вы меня… – Анна пыталась подобрать слова.

– Отчитал?

Девушка кивнула, ожидая его ответа.

– Вы должны усвоить урок. Я ведь постоянно твержу одно и то же: «Абашева, внимательность ко всему!» Это касается не только ваших обязанностей, но и тех, кто вас окружает, – закончив свою речь, Альберт развернулся и зашагал в сторону салона, не дав Анне возможности ответить.

«Батлером нужно родиться! Он мегакрут!» – подумала Анна, глядя на его удаляющуюся спину.

Тем временем по коридору мчалась счастливая Роза, сжимая в руках чехол с одеждой.

– Анна!

– Да?

– Я принесла вам пиджак: мне все-таки удалось его отчистить, – победоносно заявила Роза.

– О! Спасибо вам! – засияла Анна.

– Держите и впредь будьте аккуратней! – снисходительным тоном напутствовала Роза.

Однако Анна была так рада, что не обратила внимания на обычно раздражающее ее высокомерие Розы. Будь это при других обстоятельствах, девушка не пропустила бы подобный тон мимо ушей, но сейчас Анна чувствовала настоящее облегчение.

– Отдайте чехол Альберту. Он отправит его по адресу, – с этими словами Роза отправилась по своим делам.

IX

– Нет, вы только представьте: я на показе в Милане и ко мне подходит тот самый восхитительный Грег и говорит, как я очаровательна в этом платье от Валентино! – Маша была прямо-таки в экстазе от собственного рассказа и воспоминаний о красавчике Греге.

Все еще пребывая во власти воспоминаний, она томно попивала чай из чашки Hermes.

Юлиана сдержанно внимала ее рассказам и натянуто улыбалась, обнажая ряд неестественно белых зубов. Света раскрыла от удивления глаза и глотала каждое слово подруги, Антонина вежливо кивала, а Армен и Константин беседовали о чем-то своем, чисто мужском.

За столом обслуживали Ксения и Гуля. Гуля была как натянутая струна и напрягалась каждый раз, как только Антонина смотрела в ее сторону, а Армен нечаянно задевал ее рукой. Мужчина был бы крайне удивлен, узнав, что именно он был причиной напряжения Гули и недовольных взглядов Антонины на горничную.

– Ах, я так хочу слетать в Милан! Там уже новая коллекция V… Армен, а ты когда собираешься посетить Милан? – поинтересовалась Света, вторгаясь в разговор мужчин.

– Дорогая моя Светлана, такие неотесанные мужланы, как я, не очень сведущи в миланском шопинге!

– Армен, да ты же шикарный мужчина! И одеваешься очень стильно. Настоящий модник! Не прибедняйся! – серьезно заметила Светлана, не поняв сарказма мужчины, чем в очередной раз вызвала его ироничную улыбку. И не только его – даже Гуля с Ксенией не смогли сдержаться и прикусили губы, чтобы не рассмеяться.

– Пожалуй, я тебе поверю!

– Я вообще не понимаю мужчин, которые небрежно относятся к своей одежде, но больше всего не понимаю тех, кто покупает подделки! Это же просто моветон! – продолжала разглагольствовать Света, не обращая внимания на улыбки окружающих.

– Смею предположить, что у них просто нет денег и они хотят выглядеть не менее достойно на фоне состоятельных людей. И вообще, разве тебе, дорогая Света, попадались люди, которые носят подделки? Ты ведь вращаешься среди тех, кто ценит оригинальные вещи? – съязвил Константин, решив вмешаться в разговор.

Наконец поняв, что над ней насмехаются, Светлана обиженно поджала свои тюнингованные губы.

– Вы надо мной смеетесь?

– Ну что ты, дорогая! Как можно… А представь: ты влюбишься в того, кто носит подделки и не способен зарабатывать большие деньги… – казалось, Армену доставлял удовольствие этот разговор.

– Мне даже страшно представить, что я могу связать свою жизнь с человеком, который давится «Советским» шампанским, лежа на икеевском диване! Меня начинает тошнить от одного вида мужчины в поношенной обуви! О какой любви может быть речь?

– Если такие приматы появляются в ближайшем радиусе, гнать их надо жестким полотенцем по дряблому телу, не знающему фитнес-занятий в клубе «Цезарь», – высказала свое мнение хозяйка дома.

– Ну-ну, дорогая! Не каждый может позволить себе занятия в «Цезаре»!

– Значит, не каждый может позволить себе нас! – Маша томно облизнула губы и бросила на Константина взгляд роковой соблазнительницы.

– А разве ты можешь влюбиться в женщину не твоего круга? – неожиданно спросила Света у Армена.

В этот момент Гуля как будто замерла, ожидая ответа мужчины. Она даже слышала стук собственного сердца.

– Могу. Почему бы и нет? В моем возрасте уже важно, чтобы с человеком было о чем потрахаться, как говорят.

– Армен!!! – Юлиана возмущенно посмотрела на своего гостя.

– Простите! По-другому не получилось высказаться! – виновато улыбнулся Армен, которому была свойственна грубость, а порой и некая бесцеремонность.

– Ах, как же мы далеки от коммунизма… – рассуждая сам с собой, тихо промолвил Константин, чем вызвал удивление домашнего стаффа в лице стоявших неподалеку Альберта, Ксении и Гули, которые, как никто другой из находившихся в зале, ощущали на себе отсутствие этого самого коммунизма.

– Константин ударился в философию. Когда это происходит, он временно отсутствует. Физически, конечно, здесь, а вот духовно… – Юлиана закатила глаза.

– А вот теперь насмехаются уже надо мной! Армен, друг, а все началось с тебя! – пошутил Константин.

Разговор плавно перешел в другое русло и принял легкий светский оттенок без идеологической подоплеки, на миг ставшей камнем преткновения для людей одного круга.

– Что с этим шатобрианом? Быстро сюда Михаила! – попробовав кусочек стейка, возмущенно потребовала Юлиана, вызвав недоумение окружающих.

Батлер тут же отправился за Михаилом, и, как только шеф-повар явился с повинной, за столом воцарилась тишина.

– Повар может не справиться с работой, только если умер, получил травму или лежит в реанимации в тяжелом состоянии. Других оправданий неправильно приготовленному блюду просто не существует, – с этими словами Юлиана отодвинула тарелку и указала на нее Михаилу. – Забирайте и проведите работу над ошибками.

Ксения и Гуля переглянулись. Михаил молча взял тарелку и скрылся с глаз долой. Гости вновь принялись оживленно беседовать, как если бы не было этого досадного обстоятельства и прилюдного порицания человека, который долгие годы усердно работал на чету Вадимовых.

…После ужина гости перекочевали в гостиную, где их ожидали карты, вино и сигары. Виктория, появившаяся в этот момент в гостиной, сразу же приметила Армена и всячески пыталась обратить на себя его внимание. Поскольку времени у нее было не так много – ведь спустилась она лишь для того, чтобы найти игрушки двойняшек, – то и действовала она с особым напором. Это не ускользнуло от внимания Анны и Гули, наблюдавших бальзаковскую сцену обольщения.

– Ты только на нее посмотри, – шепнула Анне Гуля. – Прямо кидается на него! Да так явно, что даже тошно!

Игривое настроение Виктории заметила и Юлиана, от взора которой мало что могло укрыться. Порой Анне казалось, что хозяйка обладает еще одной парой глаз… Подойдя к Виктории, Юлиана что-то тихо прошептала ей на ухо, после чего лицо последней моментально преобразилось – на нем не осталось и следа от прежней кокетливой улыбки бывалой обольстительницы.

* * *

После того как гости разъехались, Юлиана попросила Альберта собрать весь персонал в гостиной. Когда прислуга выстроилась в привычную шеренгу, хозяйка напомнила все недочеты, имевшие место во время ужина.

– Абашева, вы должны были знать, что нельзя наливать в бокал через другой бокал, а тем более пытаться очистить пиджак после пролитого вина! Если такое случается… хотя надеюсь, что больше не случится, иначе… – Юлиана выдержала драматическую паузу, давая понять, чем грозит еще один промах. – В ситуациях, связанных с одеждой, вы должны без промедления бежать к Розе! Кстати, удалось отчистить пиджак Орлова?

– Да, – не без гордости ответила Роза.

– Отлично. Далее, Башкина: я заметила, что вы были слишком броско накрашены. Если я не ошибаюсь, то в первый день вашего пребывания вы должны были ознакомиться с правилами.

– Конечно, Юлиана Сергеевна! Мы зачитали им все правила, да еще и распечатали, чтобы они их хранили и учили, – вышла вперед чопорная Валентина.

– Я все же повторю их первый и последний раз: горничная не должна носить украшения, распускать волосы и делать броский макияж. Нейтральность – одно из основных требований. В этой профессии даже цвет формы имеет значение: он не должен раздражать глаз. Надеюсь, все это уяснили? – скорее утвердительно, нежели вопросительно проговорила Юлиана.

«Даже этой женской радости нас лишают!» – про себя возмутилась Анна, но внешне никак это не показала.

– Далее по этикету. Абашева и Юсупова: посуда убирается с левой стороны, из-за вас сбились все остальные, а еще вы не предусмотрели пиалы с теплой водой и дольками лимона! Это непростительно! Альберт, почему допущена указанная оплошность?

– Пиалы были подготовлены, но забыты. Я со своей стороны не проконтролировал до конца этот момент.

– Ясно.

Юлиана еле сдерживалась, чтобы не отчитать и самого Альберта, но это было против правил, а хозяйка дома редко шла против правил, ведь воспитывалась она исключительно на них и исключительно в Англии, как и сам Альберт.

– По вину: к острой пище было подано слишком деликатное вино, – заметила женщина.

– Простите! Больше не допущу! – выступил вперед батлер.

– Что касается отношений с гостями нашего дома. Прошу всех вас исключить подобную возможность! Нельзя выражать свои искренние эмоции, показывать свое настроение, флиртовать! Должна соблюдаться дистанция между хозяевами, их гостями и персоналом. Вас как будто для них нет, – Юлиана пристально посмотрела на Викторию и Гулю, и девушки опустили глаза.

– Михаил и Люба, пудинг был слишком сладким, и к сырам вы не подали сельдерей… А в остальном все было отлично!

– Учтем… – Михаил не сказал свое обычное «простите». В его душе гордость и обида боролись с железным правилом ни в чем не прекословить хозяевам.

– И еще: никогда не забывайте про белые перчатки! Я заметила, Юсупова, что в самом начале обслуживания вы были без них! Валентина, почему не сделали замечание?

– Да я… – попыталась оправдаться Гуля, но Юлиана пресекла ее попытки одним жестом.

– Не нужно оправданий. Я их не люблю. Все свободны, а вас, Альберт, я попрошу остаться.

Стафф начал быстро расходиться, не желая больше задерживаться подле хозяйки, в жилах которой, несомненно, текла холодная как лед вода.

– Бедный Штирлиц! Он всегда остается, и кто знает, что ему приходится терпеть от Мюллера, – тихо произнесла Анна и осеклась, вовремя спохватившись, что сказала вслух то, о чем подумала.

Альберт еще долгое время беседовал с Юлианой, после чего отправился в свой кабинет для составления финансовой отчетности. В его распорядке трудового дня время для ужина и небольшого отдыха явно отсутствовало.

X

Реабилитация Михаила проходила в тесном стаффовском кругу, который образовывался так редко и оттого был столь ценным, что прислуга наслаждалась каждой минутой, когда была возможность пообщаться и вкусно поесть. Сейчас как раз выдалась именно такая минута: стафф поедал остатки вчерашнего роскошного ужина, слушая душевные излияния Михаила.

– Столько лет на кухне! С первого взгляда могу определить, была ли рыба заморожена и насколько свежее мясо. Обмануть меня в этих вопросах невозможно. А соблюдение этих жестких правил, особенно про потерю чувствительности в пальцах! Первое, чему меня научили как новичка на кухне: если по неосторожности схватить что-то горячее, ни в коем случае нельзя выпускать это из рук, иначе пострадают другие люди… – Михаил закатал рукава, и перед взором Анны, Ксении, Гули и Максима Фролова предстали причины так называемой потери чувствительности пальцев – множество шрамов от ожогов и порезов.

Ксения, Гуля, Анна и Максим внимательно слушали рассказ Михаила.

– А еще все эти нарезки по сантиметрам, миллиметрам, как если бы меня готовили на роль шеф-повара в ресторане с тремя звездами Мишлен… Вот так и жил от зари до зари, впрочем, как и сейчас. На личную жизнь никогда не было времени. А правила так и остаются правилами, и в них нет жалости, и они, к сожалению, не согреют в старости…

Михаил тяжело вздохнул. Сердечные излияния шеф-повара пробудили воспоминания стаффа о собственных жизненных перипетиях, и каждый погрузился в раздумья.

– А я несколько лет работал на одного миллионера, которого, бывало, из самолета, из клубов, из саун пьяного тащил на горбу в машину, – начал свой рассказ Максим Фролов. – Да так носил, что спину себе надорвал. В общем, существовал в прогибе в полном смысле слова. Служил ему верой и правдой, а потом он улетел и должен был прилететь во вторник, а я в понедельник день рождения друга отмечал. Так он мне звонит и визжит в трубку, как баба: «Где тебя носит, черт возьми? Я уже час как в аэропорту стою!» А я ему: «Да с другом день рождения отмечаю. Вы же завтра должны были прилететь?..» На что он мне говорит: «Вот и оставайся со своим другом. Ты уволен!» Вот так просто, после стольких лет… – вздохнул Максим.

Фролов редко попадался прислуге на глаза. Он уезжал рано утром и приезжал за полночь вместе с Константином Викторовичем. У него был отдельный домик, расположенный неподалеку от гаражей хозяев, и он проживал там вместе с Розой. В те дни, когда Роза не успевала приготовить ужин, Максим приходил на кухню и лакомился тем же, что и остальные. В отличие от супруги, мужчина не считал, что стоит на более высокой ступени стаффовской иерархии, чем другой персонал. Будучи более сговорчивым и приятным собеседником, он располагал к себе и вызывал уважение.

– Ну, раз уж сегодня день откровений, то и я расскажу о себе, – подключилась Ксения. – Меня, например, долгое время не брали прислугой в богатые дома. Я была слишком шумной, как мне говорили в кадровых агентствах. Где бы я ни появлялась, что-то обязательно задевала, роняла, задвигала, раздвигала – в общем, создавала дискомфорт для нанимателя. Мне пришлось пойти на курсы и обуздать себя, чтобы научиться существовать в прогибе!

– А личная жизнь? – Михаил пристально смотрел на девушку.

Ксения скромно опустила глаза, что было ей несвойственно, и театрально вздохнула:

– Ах, работа двадцать четыре часа в сутки! Куда уж тут до личного…

Ксения с некоторым кокетством подняла взгляд на Михаила, отчего тот с трудом сглотнул и заставил себя переключиться на Гулю:

– Ну, Юсупова, теперь твоя очередь.

Гуля смутилась, как она обычно делала, когда к ней проявляли излишнее внимание.

– Вот она – мягкая и покладистая, типаж кошечки. Таких, как Гуля, любят в кадровых агентствах! – заметила Ксения.

Гуля кинула на нее обиженный взгляд.

– Ну-ну… Я же не со зла, – попыталась оправдаться Ксения.

Анна положила руку на плечо девушки:

– Не хочешь – не рассказывай.

– Ну почему же… – Гуля выпрямила спину и начала рассказ: – Я приехала в Москву семь лет назад. Почти сразу же устроилась прислугой к состоятельным москвичам. Поработала у них три года, они улетели в Америку, а я устроилась к их другу – холостяку, богатому наследнику, который никогда не работал и так и не нашел себя. Он всегда наводил ужасный бардак в доме. Вместо книжных полок у него были стеллажи во всю стену с DVD-эротикой и боевиками. Его жизнь – это девочки, Мальдивы, тусовки, боевики и эротика. Во всей квартире чем-то по-настоящему ценным были лишь фотографии его дочки. Ее детская комната пустовала, а о жене я никогда ничего не слышала. Личная драма. Единственное, что осталось у этого человека без семьи и без самого себя, – это его дом. Однажды он пришел, как всегда, пьяный и стал ко мне приставать. Я собралась в тот же день и ушла. Теперь я с вами, чему очень рада, – Гуля мягко улыбнулась.

– Так, у нас остались Анна и Люба, – Ксения потерла руки. – Ждем от вас криминальных подробностей, – пошутила девушка и захихикала.

Люба уселась поудобнее, обвела взглядом окружающих и, глотнув воды, продолжила эстафету:

– В двадцать один год я осталась одна с дочкой на руках. Банальная история о мужчине, променявшем жену на любовницу. Мне пришлось работать на трех работах. Утром кафешка, вечером унитазы, ночью мойка машин. В общем, всего понемногу. Потом устроилась поваром в молодую семью. Хозяин начал зарабатывать большие деньги, и они переехали в Москву. Дочку оставила с бабушкой, а сама поехала с ними. Пять лет проработала я у них. Они были неплохими людьми, только вот деньги испортили хозяина, уж очень сильно изменили, – Люба откинулась на спинку стула и продолжила рассказ о своей прошлой жизни: – У него началась своя жизнь, у хозяйки – своя. Она практически ничего не ела, пыталась сохранить фигуру. Как-то со мной на кухне разговорилась: мол, хорошо фигуристым девушкам, они аппетитные в глазах мужчин. «Мой от таких млеет и блеет, – жаловалась она. – А я – доска…» – «Так вы же практически ничего не едите, вот и форм у вас нет!» – говорю я ей. А она мне в ответ: «Если располнею, муж бросит. Чтобы в люди выходить, ему нужна модель, хотя любит он пышные формы». Такое вот противоречие… Бывало, придет она после какой-нибудь вечеринки – и на весы становится. И так каждый раз. Но настал тот самый день, когда все ее страхи оправдались: муж бросил ее ради другой, с пышными формами и куриными мозгами. Хозяйка тяжело переживала измену, а потом он подал на развод, и ей пришлось собрать вещи и уйти. Детей не было, а все имущество на него записано. Вот и осталась она ни с чем. А та, другая, – просто жуть! Однажды хозяин смотрел по телевизору историческую программу, в которой прозвучало имя Надежды Аллилуевой, и эта мадам поинтересовалась у хозяина, кто это. Я, признаться, чуть дар речи не потеряла: это же надо – таких вещей не знает! Я хоть и без образования, но Аллилуеву стыдно не знать даже мне. Я была против этой девицы. Хозяйку жалела, хотела, чтобы вернулась, и всем своим видом выказывала недовольство этой фигуристой курице, вот она от меня и избавилась. Прихожу как-то вечером, а она мне: «Люба, вы свободны, мы наняли другую кухарку. Она готовит, как мне нравится». И все тут. Сказала как отрезала – по-деревенски, никакого шика и гламура…

– Да, интересно, – задумались участники междусобойчика.

– Анна? – все взгляды сосредоточились на девушке.

Анна некоторое время колебалась. Она, как и Гуля, не чувствовала особого энтузиазма, но наконец, собравшись с мыслями, все же попыталась что-то рассказать:

– Всю свою сознательную жизнь мечтаю стать журналистом. Много читаю и много пишу… Что касается моей истории с работой, она схожа с рассказом Любы. Я работала на трех, а порой и на четырех работах: унитазы, посуда, дворы, школы… Потом – состоятельная семья, пожилые супруги. С ними было сложно, но сносно. Детей не было, только племянница, которая появлялась у них раз в месяц. Жуткая стерва. Наследство стерегла, все ждала, когда они… ну, в общем… А еще у них было три кота – в доме невероятное количество шерсти и непереносимый запах. Когда поняла, что убирать за тремя котами мне просто невыносимо, я сказала себе: не буду служить этим котам – и ушла. Потом опять унитазы и все такое… Ну а теперь я здесь… Как-то так, – Анна пожала плечами.

Так понемногу они стали сближаться друг с другом в этом огромном, холодном и чуждом доме, в котором каждый ощущал абсолютное одиночество.

– Девчата, а не хотите ли шампанского? – встрепенувшись, предложил Михаил.

Девушки переглянулись и пожали плечами.

– А нам ничего за это не будет? – боязливо оглядываясь на дверь, спросила Гуля.

– Так уже нерабочее время, – заметил шеф-повар.

– А почему бы и нет?! – согласилась Ксения.

– Нам надо бы скрепить созданный профсоюз, согласны? – с этими словами Михаил вытащил из шкафчика бутылку шампанского, открыл ее и разлил по бокалам. Сев за стол вместе со всеми, мужчина поднял бокал. – За встречу в доме Вадимовых: для кого-то незначительную, для кого-то судьбоносную! – Михаил подмигнул Ксении, покрасневшей до корней волос.

Анна удивилась смущению девушки, но не подала виду. Остальные присутствующие даже не обратили внимания на знаки, посылаемые Михаилом.

– За встречу! – в свою очередь поддержал тост Фролов.

Немного захмелев, Фролов, Михаил и Люба запели, да так заразительно, что даже Анна не смогла удержаться и стала им подпевать вместе с остальными девушками.

– Ах, ребята! Ей-богу, вы все настоящие люди! – удовлетворенно вздохнул Фролов.

– А че, похожи были на зверей?

– Да нет! – заплетающимся языком стал оправдываться Фролов. – Это не вы… это… те, – Фролов стал куда-то показывать пальцем.

– Ты хочешь сказать, эта сучка Юлиа-ааа-ннна… – не менее заплетающимся языком вторила ему Ксения.

– Тихо вы! Вас могут услышать! – осторожно косясь на дверь, попыталась вразумить их Люба.

– Хозяйка у нас хоть куда! – продолжал тем временем Фролов, который, по всей видимости, хотел наконец высказаться. – Такое пренебрежение… Целыми днями катаю ее по Москве, так она хоть бы словом обмолвилась… как будто разговаривать со мной западло… Только указания дает, а разговоры пресекает – мол, помалкивай лучше и езжай… Нет-нет, прямо она это не говорит… Она же воспитана по-английски!!! Во! Это теперь мода такая: быть выше разговоров с прислугой…

– Эй, эй! Остановись! Мы – не прислуга! Слы-ши-шь? Мы – стафф! – хихикнула Ксения.

Гуля и Анна тем временем молча слушали разговоры и косились на дверь, боясь быть пойманными на месте преступления. Веселое начало могло закончиться плачевным увольнением. Анна дернула Ксению за рукав:

– По-моему, нам пора по комнатам.

– Ты что? Какие комнаты? Я только начала отдыхать, – возразила Ксения.

– Я, наверное, пойду, – тихо шепнула Анне Гуля.

– Иди, конечно… Я попробую забрать Ксению.

– Что это тут происходит? – на пороге кухни в халате и с распущенными волосами стояла Виктория, а рядом с ней Роза.

Присутствующие разом стихли.

– О, женушка моя пришла! И-и-и-и, – икнул Фролов.

– А ну-ка марш домой! – Грозная Роза подошла к мужу. – Мужа моего спаивать решили? Своих заведите и делайте что хотите, а моего не трогайте! – чуть ли не силком таща за собой Фролова, возмущалась Роза.

– Эй, ты че так разоралась-то? – Ксения была готова идти в наступление, но, к счастью, ее удержали Анна и Гуля.

Виктория презрительно окинула взглядом стаффовский кружок, подошла к холодильнику, достала сок и, уже подходя к дверям кухни, обернулась:

– Видели бы вы себя! Такое ощущение, будто в подворотне работаете!

– А у меня ощущение, что ты на панели промышляешь! – не замедлила с ответом Ксения, всегда бойкая на язык, даже несмотря на свой затуманенный алкоголем разум.

– Фу, даже спорить не хочу.

Гуля с испугом смотрела то на одну, то на другую. Михаил задремал прямо на стуле, Люба собирала со стола остатки роскошного ужина, а Анна попыталась поднять Ксению:

– Пойдем спать.

– Таким, как она, все равно где завалиться! – напоследок бросила Виктория и скрылась за дверями.

– Ах ты гадина! – завопила Ксения.

– Успокойся! Она специально тебя провоцирует! Пойдем быстрее спать! Сейчас она доложит всем!

Анна вместе с Гулей кое-как заставили неугомонную девушку встать со стула. Буквально дотащив Ксению до ее комнаты, они устало вздохнули и кое-как добрели до своих каморок.

* * *

Уже с утра стало понятно, что Виктория все рассказала Альберту, – он свирепо расхаживал по кабинету, словно разъяренный лев в клетке.

– Устраивать пьяные дебоши в этом доме запрещено! Хотите выпить – делайте это тихо! – Альберт отчитывал стафф, сурово сдвинув брови на переносице.

– Так мы и делали это тихо! – хватаясь за голову, защищалась Ксения. Утреннее похмелье давало о себе знать.

Ранняя перекличка превратилась в урок дисциплины. Виктория торжествующе улыбалась, глядя на бледную Ксению.

– Вы не соблюдаете этикет! – продолжал тем временем батлер.

– Это было вне рабочего времени, – попыталась вставить слово и Анна.

– Это было на кухне, мисс! Этого достаточно! А если бы кто-то из Вадимовых зашел на кухню?

– Они о-о-о-очень редко туда заходят! – возразил Михаил.

Альберт окинул Михаила неодобрительным взглядом и продолжил:

– Чтобы это было в первый и последний раз! А вы, Виктория, ни слова Вадимовым о вчерашнем, – резко добавил Альберт, развернувшись к Виктории.

Улыбка сползла с лица гувернантки, и она кивнула:

– Хорошо.

Недовольная тем, что наябедничать не удастся, Виктория надулась, как малое дитя, у которого отняли возможность поиграть в любимую игру, тогда как она уже предвкушала все ее прелести.

– Может, следует оштрафовать их? – вдруг предложила Валентина, чем вызвала волну негодования со стороны персонала.

– Нет. Никаких штрафов. Пока.

– Да, но я забыла вам сказать: кто-то из сегодняшних похмеляющихся умудрился… м-м-м… испортить унитаз Вадимовых на первом этаже, – Валентина настаивала на своем и была непреклонна в желании наказать стафф.

– Этот сраный унитаз, видимо, облевала я, – гордо вышла вперед Ксения, набрав в грудь воздуха.

– Башкина, что вы себе позволяете! – Альберт был сражен выходкой девушки, которая при нем всегда старалась обуздывать свой жаргон, а сейчас, в силу легкого дурмана, забыла о языковом этикете.

– Этот унитаз стоит двадцать тысяч долларов! – Валентина посмотрела в упор на Альберта, как бы говоря: «Ну, я оказалась права! Надо бы наказать ее!»

– Да, я знаю. А еще я знаю, как его мыть, чтобы не повредить деликатную поверхность этого… унитаза! Не думаю, что она повредилась от человеческой блевоты, – Ксения не сдавалась.

– Башкина! Какое хамство! – Валентина задыхалась от возмущения.

Анна пыталась взглядом остановить Ксению.

– Так, тихо! – Альберт посмотрел на строптивую прислугу, потом перевел взгляд на Валентину. – С сегодняшнего дня и до конца недели Башкина помимо всей остальной работы будет каждый день рано утром и поздно вечером, перед сном, обходить все уборные и мыть унитазы. Это наказание. А теперь все свободны.

Ксения хотела было возразить, но взгляды Анны и Гули ее остановили. Виктория победоносно улыбнулась, и стафф покинул кабинет батлера. Каждый направился на свой фронт работы, заранее намеченный для него Альбертом и Валентиной.

XI

Анна, плотно укутавшись в шерстяной шарф, твердым шагом шла в жилой комплекс «Алые паруса». То был особый мир. Как и Рублевка, он принадлежал тем, кто обладает миллионами. И сии обладатели так усердно отгораживают себя от внешнего мира и так упорно выстраивают кастовое общество, что заставляют выходцев из Бирюлева, попавших туда, чувствовать себя инородными частицами. Так, по крайней мере, казалось Анне.

Дойдя до нужного дома, девушка огляделась и ахнула: всюду мрамор, хрусталь, плазмы. Комплекс был весьма самодостаточным – на улицу можно вообще не выходить, так как на территории есть все необходимое: детские сады, различные магазины, салоны красоты, спа-салоны…

Анна остановилась, достала листок бумаги и, прочитав номер, набрала его на домофоне. Ей пришлось простоять минут 20, прежде чем сонный голос произнес заветное «Да, кто это?».

– Это Анна. Я от Юлианы Сергеевны.

– А-а-а-а… проходи.

Поднявшись в апартаменты, Анна прошла внутрь. Ее разом окатило запахом алкоголя и табачного дыма. Маша еле стояла на ногах, а рядом заливалась лаем чихуахуа. Еще вчера Юлиана попросила Анну, а точнее приказала ей, отправиться к своей подруге Маше, чтобы заменить на один день ее прислугу: та слегла с высокой температурой, а у Маши не было времени искать другую – лучше уж проверенную, да еще и по рекомендации. Вот Юлиана и сделала щедрый жест по отношению к подруге.

– Кто там еще? – голос из дальней комнаты был похож на рычание медведя, сон которого ненароком потревожил рой пчел.

– Пупсик, это горничная. Проходи, – Маша кивнула Анне, и девушка послушно последовала за своей временной хозяйкой.

Оглядев представшую перед ней картину, Анна в ужасе округлила глаза: ей досталась разгромленная берлога с разбросанными бутылками, вещами, мусором, грязной посудой, расставленной повсюду и, казалось, умолявшей вымыть ее наконец.

«Да, ситуация в квартире явно вышла из-под контроля», – озираясь по сторонам, думала ошеломленная Анна.

Проследив за взглядом девушки, Маша кинула на ходу, направляясь к своему зверю:

– У меня горничной не было два дня.

Анна улыбнулась, но про себя подумала: «Какой кошмар! Всего лишь два дня – и уже такое!!! А сама не пробовала убрать?»

– Арина, все, что тебе может потребоваться, ты найдешь на кухне или в ванной. Мы скоро уходим. Останешься за старшую!

– Меня зовут Анна, – вдогонку уходящей Маше крикнула девушка.

Маша, не удосужившись ответить Анне, захлопнула дверь перед ее носом и продолжила прерванные любовные игры.

Гламурная тусовщица жила на широкую ногу в квартире площадью 400 квадратных метров. У многих ее подруг, побывавших здесь, при виде Машиного гардероба дух захватывало и появлялось странное щемящее желание оказаться на месте туфель Manolo Blahnik в этой роскошной квартире с не менее роскошным гардеробом. И все это Машино счастье было нажито не умственным или физическим трудом – хотя физическим, но не трудом, а удовольствием, которое ей доставляла связь с успешным женатым мужчиной. Связь эту она называла любовью и при этом вожделенно рассматривала очередные украшения Тиффани и K°, сверкающие на ее холеных пальчиках. Но как воровство ни назовешь, оно все равно остается воровством. В ее случае, и не только в ее, это воровство времени, внимания, заботы, покровительства и сотни пар Manolo Blahnik у той, у которой, возможно, их двести, но могло быть триста. И вот эти самые Маши, возможно, когда-то любившие детские сказки о рыцарях и принцессах, искренне верившие в единственного принца на белом коне, в какой-то момент захлопнули книжку и выбрали стиль жизни Саманты Джонс и Кэрри Брэдшоу, одержимой любовью к туфлям.

Немного освоившись, Анна принялась за уборку квартиры, в которой было все: и две ванные комнаты с ковриками от Тиффани; и мраморные колонны; и гостиная, обставленная антикварной мебелью; и рабочий кабинет «папика» – по содержанию и наполнению он был слишком «строг» для Маши и без намека на гламурный антураж: много книг, серьезных газет и важных документов.

Продолжая вымывать квартиру, Анна с удивлением посмотрела на время: вот уже пятый час она возилась с копотью и сажей, которым не было видно ни начала, ни конца, без единой крошки во рту, близкая к обмороку, а впереди ее еще ждала стопка глажки и та самая гардеробная – такая огромная, что ее можно было использовать для бегов и скачек.

Прошло еще около двух часов, прежде чем девушка услышала позади себя голос Маши и ее «пупсика», действительно похожего на медвежонка, с округлившимся к шестидесяти годам животиком и типичной в таком возрасте залысиной. Папик прошел мимо Анны и даже не посчитал нужным поздороваться из вежливости. Вслед за ним вышла Маша, а точнее, выплыла как лебедь, одетая во все белое, с вышитым на груди крылом.

– Пупсик, как ты думаешь, какую сумочку мне лучше надеть? – мельтеша перед зеркалом, кокетливо надув губки, рассматривала себя Маша.

– Маша, не надеть, а взять!

– Какая разница? Ну? Какую? – Маша стояла у зеркала и ожидала ответа, а ее чихуахуа в это время покорно и заискивающе глядела на свою хозяйку.

Девушка с чихуахуа, которая сама напоминала собачку при богатом папике, а точнее, являлась паразитом, не производящим никаких благ, а только присасывающимся к тем частям, которые были ей интересны, все-таки остановила свой выбор на черной сумке Prado. Когда довольная выбором Маша была готова выходить из квартиры, ее взгляд упал на стоящую неподалеку Анну.

– Как там тебя? А, неважно… – Не дожидаясь ответа, Маша продолжила: – Поменяй в спальне белье и не забудь протереть мои фотографии с показа… Будем поздно, двери я закрою, – с этими словами Маша вышла, оставив растерянную Анну посередине гостиной.

Анна вздохнула, огляделась и вновь принялась за работу. Зайдя в спальню Маши, она сначала едва не задохнулась, а потом чуть не заплакала: разруха была еще похлеще, чем во всех остальных комнатах. Стену спальни украшали пыльные фотографии с модных показов, на которых Маша фигурировала в качестве модели. У Юлианы было хобби: она создала свой бренд одежды, а Маша была ее моделью и даже вложила какую-то небольшую часть выслуженных у папика денег в модный бизнес. Особо вникать в нюансы бизнес-схемы Маша не стала, и даже если бы стала, то мало что поняла бы, а вот красоваться на подиуме было ей как раз по душе. Таким образом к ее профессии содержанки добавлялась новая – топ-модель по-русски.

Меняя белье, которое не пахло любовью, а тем более счастьем, Анне стало как-то тоскливо. «Редкостное свинство! – выругалась она про себя. – И как такая неряха и пустышка может нравиться мужикам? Как? Она не может отличить Толстого от Достоевского, считает, что Фрида – это название духов, а не имя известной художницы…»

Анна вновь подняла голову и посмотрела на картину, висевшую над изголовьем кровати. На картине была изображена девушка, засовывающая себе что-то в вагину. «А может, у нее загадочная вагина? Чем же она берет? Магическим зельем, колдовской ухой, сексуальным сальто? Ч-е-е-ем?» – сокрушенно мотала головой Анна, которая не могла избавиться от этого вопроса.

Закончив всю работу далеко за полночь, девушка без задних ног повалилась на диване в гостиной, не зная, где еще можно это сделать, так как Маша перед уходом не дала никаких распоряжений относительно ее стаффовской территории. Свернувшись калачиком, Анна проспала минут пятнадцать, а потом услышала щелчок открывающихся дверей и голос изрядно пьяной Маши:

– Ау-у-у-у. Кто здесь? Арина… то есть Анна, где ты там?

Анна нехотя поднялась с дивана и подошла к еле стоявшей на ногах Маше.

– Помоги мне раздеться! – заплетающимся языком приказала Маша.

Ее вид, с растекшейся тушью, размазанной помадой и задранным платьем, напрашивался на одно лишь определение – «пятьдесят долларов в час», хотя перед выходом ставка была солиднее. Анна принялась помогать Маше, которая раскачивалась из стороны в сторону. Когда наконец удалось стянуть с нее часть одежды, Маша принялась снимать с себя ажурные трусики со стразами Сваровски, которые тут же мягко приземлились на пол, до блеска вычищенный Анной. Перешагнув через «шкуру лебедя» и ажурное белье, она кинула свое последнее распоряжение перед тем, как провалиться в глубокий пьяный сон:

– Постирай…

Как только Маша скрылась в своей комнате, Анна, брезгливо поморщившись, подняла с пола грязные трусы и скомканное платье.

– Буду я еще трусы за тебя стирать! – с этими словами девушка проследовала в ванную комнату и положила их в корзину для грязного белья.

* * *

На следующее утро Анна вскочила ни свет ни заря и стала прибираться. Поскольку все основное было сделано еще вчера, сейчас можно было ограничиться легкой влажной уборкой. Потом Анна приготовила завтрак и стала ожидать пробуждения спящей красавицы, которая не торопилась возвращаться из сонных грез. Ближе к полудню Анна начала нервничать и подумывать о том, как бы разбудить Машу. У нее была запланирована куча работы, а времени было мало. Наконец горничная услышала голос хозяйки, доносящийся из спальни:

– Арина… где ты там?

– Да? – Анна мигом метнулась к ней в комнату.

Маша лежала с опухшим лицом, по которому была размазана косметика, и еле шевелила бледными губами.

– Вы проснулись? Мне пора уходить, – с порога заявила Анна.

Маша сонно потянулась и с удивлением посмотрела на горничную.

– Как? Уже? Ты разве не останешься сегодня?

– Нет. Через неделю у двойняшек день рождения. Нужно готовиться.

– А-а-а-а… – разочарованно протянула Маша. – Что же я буду делать?

– Думаю, что справитесь. Я все убрала.

– Ладно. Дай лекарство – голова раскалывается, – Маша пальцем указала на лекарство. – Потом сделаешь мне массаж.

Анна еле сдержалась. Массаж не входил в круг ее обязанностей. Однако девушка подавила бунтарский порыв, подошла к Маше и протянула ей стакан воды вместе с таблеткой. Зазвонил телефон, Маша взяла трубку, а Анна тем временем приступила к массажу.

– Алло? Да, привет! О-о-о-о! Правда? И я приглашена? Здорово! И Орлов будет? Ах… ха-ха-ха! Конечно, конечно! – в голосе Маши послышались игривые нотки.

При упоминании Орлова Анна замерла, прислушиваясь к каждому слову.

– Да ладно? Орлов никогда не появляется на публике с женщиной! Даже не мечтай! Он заядлый холостяк! У-у-у-ф-ф-ф… Надеюсь, доживу до того времени, когда увижу его с женщиной. Хотя сама до сих пор не теряю надежды! Все, чмоки, до встречи! – Маша положила трубку и блаженно растянулась на кровати.

Анна погрузилась в свои думы и даже не заметила, как ее временная хозяйка снова уснула…

* * *

Витя, огромный верзила, внушающий опасение не только своими габаритами, но и лицом из серии «лихие 90-е», периодически поглядывал в зеркало, наблюдая за Анной, расположившейся на заднем сиденье автомобиля. Маша нехотя одолжила своего водителя, отправляя его в качестве алаверды, так как обещала Юлиане несколько коробок дорогих вещиц для планируемого аукциона. Уставшая до предела Анна с наслаждением откинулась на спинку сиденья, благодаря всех святых за такое везенье, – если бы не коробки для Юлианы, то пришлось бы просто ползти в сторону электрички.

Витя включил музыку и стал тихо напевать что-то себе под нос.

– Как вам живется на Рублевке? Хозяева норм? – неожиданно нарушив тишину, спросил он.

– Да, вполне, – Анна не собиралась делиться с верзилой и сливать инфу, тем более что он мог все передать своей хозяйке. Мало ли какие у него могли быть с ней отношения? Среди любовниц и жен богатых людей было модно заводить связь с охранниками, водителями, садовниками, фитнес-тренерами. А учитывая, что любовник Маши был порядком ее старше, «молодое мясо» вызывало определенный аппетит, которого у нее было в достаточном количестве.

– Хм… Вам повезло… А у меня до работы у Маши вообще был сумасшедший шеф!

«А называет-то он ее весьма фамильярно», – обратила внимание Анна.

– Он заставлял всю охрану и водителей надевать белые носки и трусы. Иногда доходило до маразма – чуть ли не в штаны нам залазил, чтобы проверить. До сих пор не могу понять прикола. Одна из горничных говорила, что он педант до мозга костей. Может, дело было в этом? Кто знает. Это же тоже своего рода болезнь.

– А почему ушли? Уволили из-за синих трусов? – ехидно улыбнулась Анна. Откровенность Вити ее забавляла.

– Если бы… Его женушка глаз на меня положила, вот он и взбеленился. Сам-то уже не в состоянии был пистолет держать, – тут Витя разразился диким хохотом, гордясь своим умозаключением. – А женушка у него была что надо, – продолжал детина. – Ладненькая такая, фигуристая, аппетитная, – дикий смех сменился непристойным хихиканьем, и Анна отвернулась к окну. Витя тем временем продолжал: – Не то чтобы я как-то спровоцировал ее – она сама липнуть стала. Ну а я что? Я же мужик, в конце концов! – Витя поправил зеркало, чтобы лучше видеть произведенный его словами эффект, но его ожидало разочарование: Анна была поглощена созерцанием мелькающих за окном зданий.

Поняв, что его рассказы не возымели должного эффекта, мужчина продолжил напевать себе под нос песенки. Тем временем автомобиль заехал на территорию Рублевки, и Анна обратила внимание на строившийся коттедж. Подъехав ближе, Витя остановился.

– Подожди. Я сейчас шланг попрошу у ребят. Кажется, птичку задавил, – с этими словами Витя вышел из машины, а Анна с ужасом рассматривала представшую перед ее взором картину: рядом со строящимся коттеджем жили рабочие-таджики. Практически у дороги. Это был не дом, не хижина, не хибара и даже не палатка. Это было сооружение «из того, что было» – рваные тряпки, бутылки, гнилые доски, листья. Скотный двор по сравнению с их лачугой представлял собой царские хоромы. Ели они из грязной посуды. Девушка разглядела роллтоны, дошираки, макароны и много-много хлеба.

«Я думала, такое может быть только в фильмах, ну, или в странах четвертого мира, которых и на карте-то не найдешь! Разве кто-то заслуживает такой жизни?» – поразилась увиденному Анна.

Пока Витя отмывал свои колеса, из коттеджа вышел мужчина лет пятидесяти. В костюме и с охраной. Завидев непрошеного гостя, он подошел ближе.

– Эй, это еще что такое? Вы кто такой? – мужчина с грозным видом направился в сторону Вити. За ним следовала охрана.

– Простите, я у ребят попросил шланг. На птичку наехал, хочу колесо вымыть.

У Анны было опущено окно, и она все слышала и видела. Мужчина посмотрел на припаркованный у дороги дорогой автомобиль и на Анну, сидящую на заднем сиденье.

– А, понятно… Тогда пожалуйста, – мужчина хотел было уйти, но голос Анны заставил его развернуться.

– Простите! – не выдержав, Анна вышла из машины и направилась к хозяину коттеджа.

– Да? – мужчина удивленно посмотрел на девушку, недоумевая, что ей могло от него понадобиться.

– Эти рабочие строят вам коттедж? – Анна кивнула в сторону таджиков.

– Да, – удивление сменилось недоумением.

– И они живут вот в этом? – Анна кивнула в сторону их псевдодома.

– Не понял… – мужчина начал терять терпение, не подозревая, куда она клонит.

Витя потянул Анну за руку. Анна откинула руку Вити и вновь посмотрела на мужчину. У нее как будто открылось второе дыхание. Усталость как рукой сняло. Она жаждала высказать то, что ее угнетало в данный момент и в данном конкретном случае.

– Там нельзя жить! Никто не заслуживает такого! Они же вам дом строят! Каторжный труд! Скотина комфортнее живет!

– Девушка, это не ваше дело! – мужчина побагровел от ярости, а таджики сгруппировались в кучку и, вытаращив глаза, смотрели на Анну.

– Вы правы! Это не мое дело. Но знаете что? Если бы меня спросили, видела ли я на этой стройке животное, я знаю, что бы ответила! – Анна развернулась и зашагала прочь к машине, оставив ошарашенного хозяина коттеджа с разинутым ртом.

Витя поспешил вслед за девушкой, пока мужчина пытался оправиться от услышанного. Опасаясь мести хозяина коттеджа, Витя дал по газам, и машина практически улетела от дышащего гневом дракона.

– А ты рисковала! – недовольно буркнул Витя, когда машина скрылась из поля зрения хозяина коттеджа.

Анна промолчала. У нее не было ни сил, ни желания оправдываться за свой выпад. Первый раз в жизни она так прямо и с таким жаром встала на сторону справедливости. Возможно, это была усталость, смешанная с возмущением последних месяцев, а возможно, это было началом ее бунта, способного превратиться в восстание и увлечь за собой массы, чтобы наконец добиться отмены «крепостного права» современности.

XII

Привычная работа у Вадимовых была для Анны более комфортна, если это слово вообще применимо к ситуации стаффовского подчинения. Однако знакомый уклад был, безусловно, более понятным и четким, чем сюсюканье с избалованной и инфантильной куклой Машей.

– Как хорошо, когда хозяев нет дома! Аж дышать легче! – радостно щебетала Ксения, протирая окна с внешней стороны дома вместе с Анной. – Кот из дома – мыши в пляс!

– Особо тут не попляшешь, учитывая, что заместители кота остаются на месте, – жалобно промолвила Анна, озираясь по сторонам, чтобы не быть услышанной Валентиной.

– Тебе не угодишь! – улыбнулась Ксения.

– Вот если бы они все ушли и оставили нас одних, без драконьего дыхания за спиной, – вот это я понимаю!

Анна блаженно закрыла глаза, представив, с каким наслаждением хотя бы один день она провела без контроля.

– Ну и как тебе у этой светской львицы? – нарушив ее грезы, поинтересовалась Ксения.

– Я бы ее назвала по-другому… Раньше было более емкое определение для таких, как она… К примеру, раньше был дерматин, а сейчас экокожа. Звучит более солидно, а по сути тот же дерматин… Не понимаю, как Юлиана Сергеевна с ней дружит. Конечно, Юлиана форменная сука, но, по крайней мере, умная! А эта? У меня, например, Бальзак «случился» в 16, а у нее и в 50 не случится…

Не успела Анна договорить, как девушки услышали крики.

Виктория, находившаяся неподалеку от бассейна вместе с двойняшками, отвлеклась на телефонные разговоры. Воспользовавшись временной потерей бдительности своей воспитательницы, Даня выхватил из рук Лизы куклу и, подбежав к бассейну, кинул ее в воду. Пытавшаяся спасти свою игрушку Лиза поскользнулась и упала в бассейн. Анна и Ксения, увидев развернувшуюся картину, бросились спасать девочку. Однако вездесущий господин Смит, вовремя заметивший все это, тут же поспешил на помощь маленькой хозяйке. И вот она уже стояла на солнышке, мокрая, перепуганная, а рядом с ней мельтешила и прыгала не менее испуганная Виктория.

– Так вы относитесь к своим обязанностям? – батлер не преминул воспользоваться своими правами старшего и принялся отчитывать Викторию.

Тем временем к небольшому кружку потенциальных спасателей примкнула Валентина, фаворитку которой распекал Альберт.

– Не-е-ет, – жалобно проговорила Виктория. – Такое больше не повторится!

– К сожалению, я должен доложить о случившемся хозяевам. Они сами решат вашу участь.

– Прошу вас, Альберт! – взмолилась Виктория.

– Они в любом случае узнают.

– Я все расскажу маме, – запищала в этот момент Лиза, толкая Даню.

Виктория попыталась утихомирить детей.

– Слишком много свидетелей, в том числе и дети, а уж с ними никак не договоришься, – батлер закончил свою мысль, подтвержденную детскими воплями.

В глазах Виктории блеснули слезы. В этот момент Анне и Ксении искренне стало жаль девушку, которая никогда не вызывала у них особой симпатии.

– Виктория, возьмите детей и приведите их в порядок к приезду родителей, – скомандовала Валентина.

Виктория покорно поволокла за собой детей, а мини-кружок проводил их сочувственными взглядами.

– А вы что здесь забыли? – обратилась к Ксении и Анне помощница батлера.

– Хотели вообще-то помочь! – воинственно выпятив грудь, выступила вперед Ксения.

– Спасибо, девушки, за ваше героическое желание, можете возвращаться к своим непосредственным обязанностям, – сказал Альберт.

Девушки нехотя развернулись и зашагали к дому, раздумывая по дороге об участи Виктории, которая, как им представлялось, была сейчас далеко не завидной…

Вечером того же дня Анна и Ксения под любым предлогом спускались вниз и периодически прогуливались мимо кабинета Юлианы, в котором заседали хозяйка, батлер и Виктория. Иногда из кабинета доносился голос Юлианы:

– Безопасность детей – вот что в первую очередь должно вас заботить, все остальное ничто по сравнению с этим!

– Но у меня был срочный звонок… Сестра попала в больницу, – оправдывалась Виктория.

– Я надеюсь, вы меня услышали? – прервала ее Юлиана тоном, не терпящим возражений.

Как ни пытались девушки расслышать дальнейший разговор, все было напрасно. Когда красная от слез Виктория чуть ли не выбежала из кабинета, в коридоре она увидела Анну.

– Злорадствуешь? – гувернантка в расстроенных чувствах прошла мимо Анны, которая от неожиданности не успела ей даже ответить.

Девушка последовала за Викторией, желая утешить ее, – ведь, как ни крути, они находились по одну сторону баррикад и, как бы им ни хотелось оказаться по другую, их стаффовское положение было четко очерчено границами, нарушение которых влекло за собой наказание для всех виновников. Поднявшись за Викторией на второй этаж, Анна увидела ее возле двери, ведущей в библиотеку. Анна хотела было ее окликнуть, но тут она заметила, что помимо Виктории там стоял Константин. Девушка спряталась за угол, боясь себя обнаружить. Она не слышала, о чем идет разговор, но после пары реплик Константина Виктория прошла с ним в библиотеку.

«Вот тебе и на! – подумала Анна. – Может, они любовники?» Отогнав эту непрошеную мысль, девушка рассудила, что лучше никому об этом не рассказывать, даже Ксении. Как бы то ни было, эти догадки могли быть плодом ее фантазии, навеянной банальными сюжетами о любовных связях между хозяином и нянькой детей. Анна отправилась доводить начатую уборку до конца, но мысль, как червь закравшаяся внутрь, не давала ей покоя и продолжала развиваться, особенно учитывая, что ей было чем полакомиться. Новую пищу для размышлений подкинула Люба:

– Этот случай с Викторией очень подозрительный, – заявила та за ужином, с жадностью накинувшись на очередную порцию жареного мяса.

Анна, Михаил и Гуля с недоумением воззрились на женщину.

– Почему это? – осторожно спросила Анна.

– За такой случай хозяйка уволила бы не моргнув глазом любого из нас, а Виктория просто получила строгий выговор и штраф. Из ее зарплаты за этот месяц вычтут двадцать процентов.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовалась Гуля.

– Перед вашим приходом на кухне вместе с Розой сидела веселая Виктория. Я еще удивилась про себя – мол, чему радоваться, когда без пяти минут на улице. Ан нет! Скорее мы будем на улице, чем эта змея!

– Может, она просто радовалась, что наконец-то избавится от Вадимовых? – предложил свою версию Михаил.

– Да как же! Альберт зашел на кухню и при нас сделал ей замечание: «Если такое еще раз повторится, тебя выгонят!» Виктория его выслушала и молча кивнула, победоносно улыбнувшись. Выражение ее лица так и кричало: «Говорите-говорите, все равно вы все уйдете, а я останусь!» – поделилась своими наблюдениями Люба.

– С другой стороны, чему здесь удивляться? Такая, как Виктория, нужна всегда. Все докладывает, всех закладывает, – размышлял Михаил.

– Вот-вот, – согласилась Люба с предположением Михаила. – Может, в этом дело?

– А я ее еще утешить хотела, – призналась Гуля. – Хорошо, что ты нам рассказала…

* * *

– Анна, просыпайся! Срочно! – голос Гули подействовал на Анну как ушат холодной воды. Девушка резко подскочила на кровати и уставилась непонимающим взглядом на Гулю.

– Что-о-о?

– Нас зовут вниз! Альберт несколько раз стучался к тебе в комнату, но ты так крепко спала, что он попросил меня разбудить тебя и дал запасной ключ, чтобы я могла войти.

– А что случилось?

– Сама не знаю. Всех девушек просят спуститься в кабинет Альберта.

– Хорошо, подожди меня, я быстро.

Анна молниеносно натянула на себя одежду и чуть ли не бегом спустилась вместе с Гулей. Было часов пять, когда ее разбудили. За окном уже брезжил рассвет, но петухи не кукарекали – их на Рублевке не было. Спускаясь по лестнице, Анна ломала голову, что могло произойти в такую рань, чтобы потребовалось вызвать всю прислугу.

В гостиной уже собралась женская часть стаффа: Виктория, Роза, Ксения, Валентина.

На лицах присутствующих читалось искреннее недоумение, перемешанное со страхом. Но что больше всего поразило Анну, так это присутствие Юлианы в такую рань в кабинете Альберта. Она вместе с Альбертом ожидала появления своего персонала. Последними вошли Анна и Гуля, плотно прикрыв за собой дверь.

– Наконец-то! – выразила свое недовольство Юлиана.

«Видимо, случилось что-то серьезное, раз и она здесь!» – мелькнула мысль. Девушка поежилась. Исходящий от Юлианы холод был ощутим физически. Анна успела заметить, что и другие как-то поникли и сжались, стоило только Вадимовой заговорить.

– Я почти всю ночь искала свои бриллиантовые серьги, – начала свою речь Юлиана. – Вначале я постаралась их отыскать и не поднимать шума. Попросила Альберта помочь мне в поисках, но безрезультатно. Я вспомнила, что положила их в карман своего пиджака, поднимаясь накануне по лестнице. Уши очень болели, и я не стала дожидаться, пока поднимусь в комнату. Так вот… Я сняла пиджак и положила его на стул вместе с остальными вещами. Пиджак с вещами должна была забрать Роза, что она и сделала… – Юлиана выдержала паузу. – Кто-нибудь заходил ко мне вчера ночью в комнату?

В кабинете повисла мертвая тишина.

– Нет… Так вот, под утро у меня разболелась голова – я встала, чтобы выпить таблетку, и неожиданно вспомнила про серьги! Обычно я кладу все в сейф, а тут вспомнила, что не открывала его, и решила проверить пиджак. Его не было, впрочем, как и моих сережек. Я подумала, что, возможно, они выпали, пока я поднималась по лестнице, и мы с Альбертом осмотрели все… Но увы… Роза, в пиджаке были мои серьги?

Бледная как мел Роза даже отшатнулась от этих слов, как от удара. Кровь отхлынула от ее лица, и она со страхом воззрилась на свою обвинительницу.

– Так как гардеробом у нас занимается Роза, соответственно, она должна была их найти. Разве не так? Тем более что им негде быть, кроме пиджака.

– Я ничего не видела, клянусь вам! – Роза чуть ли не на колени упала, скрестив свои трясущиеся руки на груди. – Какие это были сережки? Может, я их поищу?

– В форме лебедей, с бриллиантами… хотя уже неважно. Я хочу, чтобы это стало уроком для всех. Я не буду разбираться, куда они пропали: выпали ли они из пиджака, или с ними произошло что-то другое. Твоя обязанность – следить за всем, что связано с гардеробом. В данном случае мои бриллианты тоже были связаны с гардеробом. Альберт, прошу вас рассчитать Розу и Максима… К сожалению, увольнять следует решительно и не откладывая, сразу после события, которое вызвало печальную необходимость, – притворно-печально добавила Юлиана.

– Но… Юлиана Сергеевна! – Роза в отчаянии стала заламывать руки.

– Вы свободны, – отвернувшись, подытожила Юлиана.

Пораженная увиденной сценой, прислуга вышла из кабинета, оставив Юлиану и Альберта вдвоем.

Анне стало искренне жаль женщину. Роза разом преобразилась – от ее заносчивости не осталось и следа. А та самая Виктория, которая делилась с Розой сплетнями, забегала к ней на огонек после дежурства, таскала ей на починку свои вещи, подошла к женщине легкой, непринужденной походкой, наклонилась и, театрально закатив глаза, поцеловала в щечку, выразив таким образом свое мнимое сожаление. Да и прощалась с ней как будто бы навсегда… хотя так оно, видимо, и было, ведь сближала их не настоящая дружба, а союз по интересам.

Анна подошла к женщине и ободряюще коснулась ее плеча, после того как Виктория уплыла в сторону детской.

– Мне искренне жаль, что так случилось… Это какое-то недоразумение. Возможно, скоро все прояснится.

Роза удивленно подняла на девушку заплаканные глаза. Скорее всего, она предполагала увидеть лицемерие, а обнаружила искреннее сопереживание. Женщина с трудом улыбнулась.

– Спасибо за поддержку… Но дело вовсе не в серьгах, – призналась Роза, чем озадачила Анну. Однако, несмотря на свое любопытство, девушка не стала его проявлять, дабы не показаться слишком заинтересованной.

Роза еще раз улыбнулась, понимая, что заинтриговала свою собеседницу.

– Мне все равно уже нечего терять… Да и ты проявила человечность, которую я ожидала от других.

«Еще одно признание в копилку!» – подумала Анна и сосредоточилась на продолжении этой странной исповеди.

– Наша хозяйка, как говорят в народе, слаба на передок! Я застала ее в день приема с Антоном Кушнером… Тем самым, который владеет несколькими торговыми центрами и фитнес-клубом на Рублевке. Они миловались в гостевой комнате, куда я зашла, чтобы повесить пиджак Орлова.

Анна стояла словно пораженная громом. Она помнила этого высокого статного мужчину. Любительница гламурных журналов и светских сплетен Ксения сразу обратила внимание Анны на его появление. Однако, насколько помнила девушка, Антон поприсутствовал на мероприятии не очень долго и удалился по-английски.

«Муж с одной, жена с другим. Впрочем, все как и у простых людей», – заключила Анна.

– Она увидела меня, когда я их застукала, – тем временем продолжала Роза. – Помню, я тогда ошарашенно выскочила из комнаты. Вот она и решила избавиться от ненужного свидетеля, который будет напоминать о грешке. Они этого не любят. Да и вообще, никто этого не любит, – вздохнула Роза.

– А может, стоило сказать при всех правду? Очень низко, что она прибегла к такому методу, очернив репутацию… Наверное, с волками жить надо по-волчьи.

– Ну что ты! Кто мне поверит? Еще и за клевету привлекут. Это бессмысленно. Рекомендации только испорчу, – Роза замолчала, а затем вдруг добавила: – Я вижу, ты у нас правдолюбка, но будь осторожна! Они не любят обнажать свои пороки, а тем более слушать о них! – дала напоследок наставления женщина.

Анна задумалась над ее словами. В большей степени ее интересовало то, почему люди, имеющие статус и деньги, могут так легко и просто ломать чужие судьбы.

Девушка еще раз попрощалась с Розой, пожелала ей успехов на новом месте работы и, нагнав Ксению и Гулю, поспешила с ними на кухню.

– Что происходит в этом доме? Вчера Виктория, сегодня Роза… – почти шепотом по дороге стала размышлять Ксения.

– Да, непонятно как-то, – так же тихо вымолвила Гуля.

– Бессердечно и жестоко, – более твердо проговорила Анна и, увидев испуганные лица Ксении и Гули, которые боязливо оглянулись, добавила: – Да вы просто трусихи!

– Еще бы… после такого-то увольнения, – фыркнула Ксения.

– Без суда и следствия, – добавила Гуля.

– Угу… – Анна медленно прокручивала в голове признание Розы. В конце концов девушка решила, что услышанное ею должно остаться такой же тайной для всех остальных, как и встреча тет-а-тет Константина и Виктории…

В тот же день Роза собрала вещи и покинула дом Вадимовых вместе со своим супругом. Она посчитала унизительным оставаться дольше после выдвинутых против нее обвинений. Альберт рассчитал Фроловых и дал им положительные рекомендации, на которые согласилась Юлиана. Это обстоятельство вызвало удивление у всего стаффа, кроме, пожалуй, Анны, которая понимала, по какой причине Вадимова на это пошла. Что касается остальных, то они стали строить свои домыслы, и в конечном итоге большая часть сошлась во мнении, что Юлиана просто по-человечески пожалела семью. Образ хозяйки в глазах стаффа на время перестал быть исключительно мрачным – к портрету добавился один светлый штрих…

* * *

Прислуживая в этот же вечер за столом, Анна и Гуля стали свидетелями следующего разговора между Юлианой и Антониной.

– Она оправдывалась? – поинтересовалась мать Юлианы у дочери.

– Я не дала ей времени на оправдание. Все было четко, с соблюдением норм: свидетелями были горничные и Альберт.

Анна бросила взгляд на Антонину. В этот день женщина выглядела не очень хорошо: темные круги под глазами, опухшее лицо, небрежная прическа и весьма странный выбор платья со стразами для обычного ужина. Мать Юлианы редко спускалась вниз на общие трапезы. Большую часть времени она проводила в своих апартаментах: смотрела телевизор, разговаривала по телефону или принимала стилистов. Несколько раз, прибираясь у нее в комнате, Анна обнаруживала пустые бутылки из-под вина, а иногда из-под виски. Девушка замечала грусть во взгляде Антонины. Женщина явно хандрила – она могла часами сидеть на своем балконе и смотреть куда-то вдаль. Возможно, это было связано с ее разлукой с любимой Англией, в которой она прожила бо́льшую часть своей жизни.

Когда не стало отца Юлианы, Антонина с дочерью приехала в Москву, чтобы вступить в права наследования имущества, находящегося в столице. Так она и осталась здесь, а Англию стала посещать лишь изредка. Женщина проживала в одном из элитных районов Москвы и часто приезжала к дочери в гости. Юлиана эгоистично держала мать при себе и не хотела, чтобы та возвращалась в Англию, ведь внукам нужна была бабушка, которая в случае необходимости и присмотрит, и накормит, особенно когда Юлиана с Константином срывались и улетали отдыхать. Полагаться на одних нянек Юлиана не могла, а вот если с детьми оставалась еще и Антонина, очень даже могла и хотела. Но дочь и внуки не могли заглушить тоску по любимой Англии, где у Антонины остались друзья и приятные, волнительные воспоминания.

– А как насчет смены замков? – продолжала тем временем Антонина.

– Альберт все сделает. Завтра должны все сменить.

– Отлично. А то мало ли… – Антонина с подозрением взглянула на Анну и Гулю и вновь уткнулась в свою тарелку.

Мать и дочь еще какое-то время поговорили на разного рода темы, вытесняя образ печальной Розы и ее ни в чем не повинного супруга, после чего погрузились в свои мысли. Иногда Юлиане приходилось по несколько раз о чем-то переспрашивать мать, так как та входила в какой-то ступор, и тогда Юлиана медленно вскипала, кидая на нее осуждающие взгляды. Но та ничего не замечала, а может, просто не понимала реакции дочери, требующей ее сконцентрированного внимания. Таким образом, конец вечера прошел в молчаливом недопонимании матери и дочери.

XIII

С момента увольнения Розы и Максима прошло несколько дней. За гардеробом приглядывали Валентина и Альберт, который в любой момент мог заменить любого из стаффа. Наверное, отчасти именно поэтому Юлиана не особо переживала, когда увольняла очередную прислугу. «Порядочной женщине без батлера никуда», – порой проговаривала вслух Юлиана, намекая, конечно, не на порядочность, а на статус, ведь спрос на батлеров с заграничным образованием стал расти. Пока Альберт подыскивал новых сотрудников, роль водителя выполнял один из телохранителей Константина. Тем временем замки благополучно поменяли, и возможная угроза в виде «вооруженного нападения» Розы и Максима, как в шутку говорил стафф, благополучно миновала боязливых Вадимовых.

– Интересно, сколько раз они уже меняли замки вместе с прислугой или прислугу вместе с замками? Я просто не понимаю. В стране кризис, миллионные долларовые потери у бизнеса, а Рублевка, как и прежде, продолжает нанимать прислугу, а потом стонет: воруют! – не удержалась Анна от комментариев после того, как рабочие благополучно передали новые ключи Вадимовым.

– Так было всегда: что не так – сразу прислуга виновата, – вздыхала грустно Гуля.

– Ах, девчонки, сложно все это… Один неверный шаг… Даже не знаю, чего опасаться в этом доме. На каждом углу подвох! Так у них точно никакая прислуга не задержится! – недоумевала Ксения.

Спустя неделю Альберт все-таки представил домашнему стаффу новичков – супругов Кристину и Артема. Кристине было тридцать пять, но выглядела она старше. На вид смазливая, но «потрепанная мужскими ласками», как охарактеризовала ее Ксения, она являла собой типичную представительницу хищниц семейства кошачьих, приспособленных к добыванию животной пищи путем подкрадывания, подкарауливания, хитрости и преследования. Как сказали бы французы, quand on la voit, on dirait pas que c’est une femme très sérieuse![1]

Артем же, несмотря на свои «но» и «фи», был обычным туповатым водилой-качком. Впрочем, претендовал он на нечто большее, пытаясь казаться не тем, кем являлся на самом деле.

Анне они не понравились с первого взгляда. Достаточно было оценить их высокомерный вид, который больше подошел бы хозяевам, но никак не прислуге. Недовольная окружающей обстановкой и своими коллегами по цеху, пара все-таки прояснила недоумевающему стаффу, в чем причина такого не по-стаффовски царственного поведения. Оказывается, на протяжении пяти лет они работали у некоего господина Шуваева, одного из известнейших миллиардеров России. Своим трудовым стажем пара очень гордилась – пожалуй, даже больше, чем если бы им выдали медали «За заслуги перед Отечеством». Особняк Вадимовых, на их взгляд, был слишком скромным по сравнению с настоящим дворцом Шуваева.

– Да у Сергея Валентиновича прислуга жила так, как ваши Вадимовы! – как-то, находясь на кухне, стала возмущаться Кристина, произведя на Любу неизгладимое впечатление, обросшее впоследствии легендами и домыслами по поводу сказочно богатого и столь щедрого персонажа. Женщина прониклась мгновенной симпатией к господину Ш., и, будь у нее на тот момент возможность мгновенно променять свое стаффовское пребывание у Вадимовых на более завидное у Шуваева, она не преминула бы им воспользоваться.

Расхваливая и вспоминая свое роскошное проживание у господина Ш., Кристина не забыла упомянуть и об обстоятельствах, омрачавших общую картину. Он так часто уходил в запой, что вел себя по-свински и становился просто неуправляемым: кидал тапками в прислугу, ругался матом, мочился прямо на ковер и т. д. и т. п. Но в общем и целом он был лучше ее предыдущих работодателей, а его щедрость перекрывала неприятные стороны его личности.

Кристина и Артем стали понемногу вливаться в уклад жизни дома Вадимовых. Несмотря на свое недовольство и протесты против установленных в доме правил, которые Кристина справедливо приравнивала к рабским, это не мешало ей с подобострастием относиться к Юлиане и Виктории, с которой она сразу же нашла общий язык, что было неудивительно, так как подобное притягивается к подобному. Кристина для Виктории стала неким «Розазаменителем», а Артем – источником дополнительных сплетен о хозяйке. Вполне естественно, что образовавшийся тройственный союз безумно раздражал «антанту» в лице Ксении, Анны и Гули. Нейтралитет в этом противостоянии сохранял один лишь Альберт. Михаил и Люба поддерживали «антанту», а Валентина всегда и во всем была на стороне Виктории.

– Иногда мне кажется, что их что-то связывает! – как-то, сидя у себя в комнате, поделилась с подругами своими наблюдениями Анна.

– Ха, конечно, они обе надевают змеиную шкуру! – Ксения разразилась диким хохотом, заразив остальных девушек.

Так дом Вадимовых раскололся на два противоборствующих лагеря: революционеров-демократов и монархистов. Одни стремились к свободе и равенству, другие боролись за своих монархов, всячески пресмыкаясь перед ними и докладывая им обо всех и вся, лишь бы иметь честь дотрагиваться до их подола, спать на кушетке и быть приближенными ко двору.

Однако, как бы ни враждовал между собой стафф, работу никто не отменял, тем более что выполнять ее приходилось совместными усилиями. Так, к концу недели шла активная подготовка к торжественному событию, связанному с днем рождения двойняшек. Каждый департамент занимался строго поставленными перед ним задачами, пока границы не размылись и они не были вовлечены в общую суматоху, царившую на кухне. Рабочих рук недоставало, и в помощь Михаилу и Любе уже по традиции перенаправили Анну и Ксению.

Пока они были на кухне, Анна неожиданно для себя обнаружила, что отношения Михаила и Ксении приобретают все более близкий характер. В какой-то момент ситуация вышла из-под контроля, и влюбленные голубки потеряли бдительность, что не преминула заметить Валентина: как-то сидя на кухне, она воочию наблюдала их страстные взгляды, прожигающие даже тех, кто был поблизости. Надзирательница промолчала за неимением доказательств и лишь частенько стала напоминать об одном из важных правил для стаффа – никаких любовных отношений между персоналом и с хозяевами. Но, несмотря на строжайшие запреты, Михаил и Ксения продолжали флиртовать и оказывать друг другу знаки внимания по мере возможности. Однако делали они это осторожно, стараясь не попадаться с поличным Валентине, Альберту и другим не заслуживающим доверия лицам. Каждое утро завтрак Ксении начинался во владениях Михаила и был приготовлен его заботливыми руками, а на столе для нее всегда стояла свежая алая роза. Когда весь дом погружался во тьму и не было слышно голосов, как в знаменитой песне, они под покровом ночи прогуливались в саду, наслаждаясь атрибутами романтики в виде звезд и луны. Когда утомленный персонал отправлялся по своим каморкам, давая им возможность побыть наедине, их ужин проходил в более романтической обстановке. После подобных рандеву Ксения выглядела растрепанной, но счастливой, чего не могли не замечать ее подруги.

* * *

Подготовка к празднику набирала обороты, и стафф к концу каждого вечера становился похож на множество лизунчиков, растекавшихся по стене. В один из таких вечеров Анна, почувствовав недомогание из-за усталости и голода, чуть не упала в обморок – ее вовремя поймали крепкие руки Альберта (девушка проходила мимо его кабинета).

– Анна, что с вами? – Альберт попытался привести девушку в чувство, хлопая ее по щекам.

Несмотря на свое состояние, Анна успела подумать о том, как непривычно звучит ее имя из уст батлера. Он редко позволял себе называть стафф по имени. Девушка слабо улыбнулась и с благодарностью посмотрела на обеспокоенного батлера.

– Видимо, переутомилась.

Анна попыталась встать на ноги, но Альберт чуть ли не силком потащил ее за собой в свой кабинет и усадил на стул.

Налив воды в стакан, батлер протянул его девушке. Анна залпом опустошила его и почувствовала себя намного лучше.

– Приказываю вам сейчас же пройти на кухню, поужинать, а потом спать.

– Но ведь еще столько работы! – воскликнула Анна.

– Альберт, не могу до тебя дозвониться! Что со звонком? – Юлиана вихрем ворвалась в кабинет батлера. – Где амбарная книга? – едва взглянув на Анну, спросила хозяйка.

– Секундочку, – батлер стал копаться в ящиках.

Тем временем Анна с трудом встала со своего места, чтобы уступить его Юлиане.

– Абашева, а что это вы здесь делаете? У вас работы нет? – неожиданно обрушилась на нее женщина.

– Я… э-э-э… – Анна запнулась.

– Я даю ей распоряжения на завтра, – протягивая амбарную книгу, соврал батлер.

– Ясно…

Юлиана взяла книгу и поправила выбившуюся прядь волос; в этот момент Анна заметила сверкнувшие в ее ушах бриллиантовые серьги в форме лебедей. Как только Юлиана вышла, Анна перевела растерянный взгляд на Альберта:

– Господин Смит, вы видели серьги Юлианы? Это же те самые, которые у нее потерялись! Я не думаю, что она стала бы покупать точно такие или…

– Вы слишком много думаете! – перебил ее батлер.

– Но это же несправедливо! – воскликнула в сердцах девушка.

Альберт улыбнулся. За все время пребывания в доме Вадимовых Анна первый раз видела улыбку этого строгого, чопорного, эталонного мистера батлера. И ей она, безусловно, понравилась.

– Вы верите в справедливость? В вашем-то возрасте? На вашем месте я не придавал бы этому событию столь важное значение.

– Событию?! Вы это серьезно?

– Абсолютно! – лицо Альберта вновь приняло строгое выражение.

Анна и батлер пристально смотрели друг на друга на протяжении долгих секунд, храня полное молчание. Их взгляды отражали немой диалог: в глазах девушки читалось осуждение, в глазах батлера – предупреждение.

– Какая же я глупая! Вы же часть их самих! А их тайны – это ваши тайны!

Альберт сделал несколько шагов вперед и остановился прямо перед девушкой, пристально глядя ей в глаза.

– Вы тоже часть их мира, – напомнил он.

– Вы, как всегда, правы! – с горечью призналась Анна. – Спасибо за помощь!

Девушка развернулась и зашагала прочь от этого пристального, пронизывающего взгляда, который напоминал ей о ее нынешнем положении.

Казалось, ничто не могло больше удивить Анну в этот день после всего услышанного и увиденного, однако она ошибалась. Зайдя на кухню и включив свет, девушка в страхе отпрянула: за столом при зажженных свечах в ночной сорочке сидела Антонина, мать Юлианы. На столе стояла пустая бутылка вина, а вторая была выпита наполовину.

Увидев девушку, Антонина посмотрела на нее затуманенным алкоголем взглядом:

– Кто ты такая?

– Я Анна, горничная, – пролепетала девушка.

– А-а-а-а-а… А я сижу одна, – заплетающимся языком начала Антонина. – Одна… одна… совершенно одна…

Анна стояла, потупив взор. Ей было неловко видеть мать своей хозяйки в таком неприглядном виде.

– Может, вам что-то нужно?

– Здесь так холодно и одиноко, а я хочу домой.

– Вы и так дома.

– Дома? Где мой дом? – Антонина встрепенулась.

– Здесь, – ответила Анна.

– Нет! Нет! Ты врешь!!! – стала выкрикивать женщина.

Анна в страхе отпрянула. Антонина, слегка пошатываясь, встала со своего места и взяла в руки бутылку, направляясь к Анне.

– Что… что вы делаете? – Анна была готова к бегству, не понимая, чего можно ожидать от женщины.

– Ты врунья!!! – продолжая кричать, Антонина с размаху нетвердой рукой запустила бутылку в стенку.

Благо Анна вовремя увернулась, но небольшой осколок поранил ей руку.

– Что здесь происходит? – сообразив что к чему, Альберт быстро подбежал к Антонине, которая продолжала надвигаться на девушку. – Антонина Юрьевна, успокойтесь. Я провожу вас до вашей комнаты.

– Нет! Я хочу остаться здесь! – кричала Антонина, пытаясь высвободиться из цепких рук Смита.

– Антонина Юрьевна, вы устали! Вам нужно отдохнуть! Завтра будет трудный день, – мягко и вкрадчиво стал успокаивать ее батлер.

Все это время Анна с замиранием сердца следила за происходящей сценой. Из раны шла кровь, но она не обращала на это внимания. Шок от произошедшего был сильнее боли.

– А какой завтра день? – успокаиваясь, спросила Антонина.

– День рождения ваших внуков.

– У меня нет никаких внуков! – Антонина вновь стала раздражаться.

– Пойдемте! Пойдемте! Я дам вам вашу любимую клубнику со сливками, шампанское – все, как вы любите.

– Да? Правда? – расплылась в улыбке Антонина.

– Конечно! – подходя к двери вместе с Антониной, Альберт покосился на руку Анны.

– Абашева, остановите кровь, я пришлю кого-нибудь тут убрать… И никому ни слова о случившемся.

Анна кивнула, не в состоянии ничего ответить. Произошедшая сцена потрясла девушку до глубины души. Немного придя в себя после ухода Альберта и Антонины, девушка подошла к раковине, смыла кровь, потом нашла аптечку и дрожащими руками кое-как заклеила рану пластырем.

«Что же с ней происходит?» – задавалась вопросом Анна.

Той ночью она долго не могла сомкнуть глаз, прокручивая в голове события вечера. Ей и так хватало переживаний, связанных с завтрашним праздником. Более того, как сообщил им Альберт, их ждало прибавление в доме в лице детей Константина от первого брака – Егора и Ангелины, которые намеревались погостить у отца некоторое время. И насколько могла понять из услышанного Анна, они были ярким воплощением эгоцентричной золотой молодежи. Мысли сменяли одна другую, и в конечном итоге уставшая девушка погрузилась в забытье. Но прежде еще одна мысль пронеслась в ее голове, подарив мимолетное удовольствие: «Завтра я вновь увижу Орлова!»

XIV

Праздничная суматоха царила в доме с раннего утра. Официанты и прислуга носились как сумасшедшие, а батлер и Валентина зорко следили за всем. Полусонная Анна чувствовала себя неважно, но старалась держаться. Чтобы хоть как-то взбодриться, девушка направилась на кухню за чашечкой кофе. Однако по дороге ее успел перехватить батлер.

– Анна, как вы себя чувствуете?

– Спасибо, уже лучше… – улыбнулась девушка.

– То, что вчера произошло, очень неприятно, но этот инцидент должен быть похоронен.

– Главное, чтобы инцидент, а не я! – с сарказмом заметила Анна.

– Понимаю, Анна. Ваша жизнь действительно была в опасности, но впредь я приму меры предосторожности.

– Альберт, скажите, что не так с Антониной Юрьевной? Вы не просто так говорите о мерах безопасности?

Альберт молчал, а Анна ожидала ответа.

– Сам пока не понимаю… Но с ней действительно что-то происходит. Надеюсь, в скором времени я это выясню.

– Хорошо. Будьте спокойны. Я – могила!

– Благодарю!

Альберт скрылся в своем кабинете, а Анна отметила про себя, что отныне их с батлером связывают уже две тайны.

* * *

– Виктория, будьте так добры, подберите свои волосы. Я вам уже неоднократно делала замечание по этому поводу. Видимо, вы полагаете, что праздник – это исключение из правил?

Вопрос Юлианы застал Викторию врасплох. Она сидела на диване и помогала Лизе складывать пазл. В этот день Виктория выглядела особенно красиво: в бежевом костюме, подчеркивающем ее фигуру, с распущенными локонами и игривым макияжем, она не могла остаться незамеченной. Анна не сомневалась: не будь у гувернантки запретов, та решилась бы и на более глубокое декольте, тем более что ее грудь позволяла такую вольность, и раскрасила бы себя более ярко.

– Простите!

Анна и Гуля стали свидетелями этого диалога – они убирали после завтрака со стола. Краем глаза Анна заметила, что Виктория напряглась и улыбка сползла с ее лица. Настроение было испорчено. В последнее время отношение Юлианы к Виктории варьировалось от подчеркнуто холодного до подчеркнуто пренебрежительного. Было это следствием осведомленности Юлианы об отношениях Константина и Виктории, или посягательства на ее авторитет среди домашнего стаффа после столь не свойственного ей вынужденно милосердного приговора, или чего-то другого – так и оставалось загадкой. Сложившаяся в королевских домах традиция брать нового фаворита взамен опального существовала и в среде рублевских миллионеров. Так, новой фавориткой Юлианы стала Кристина. Это сыграло определенную роль в отношениях между двумя девушками: с одной стороны, у Виктории не было более верной союзницы, чем та, которая во многом разделяла ее взгляды и перенимала манеру поведения, а также методы борьбы с недостойной их общения прислугой. С другой стороны, Кристина отбирала у нее то, что столько лет по праву принадлежало Виктории. Отсюда возникала дилемма: открыто высказать свое недовольство недавно приобретенной союзнице или делать вид, что ничего не произошло, постепенно пытаясь вернуть утраченное расположение хозяйки? Однако Кристина, всячески старавшаяся угодить Юлиане, вызывала злость Виктории. Использовавшая аналогичные способы выслужиться гувернантка почему-то была крайне возмущена, наблюдая их применение в исполнении другого игрока.

– Мы должны забивать голы в одни ворота! – не сдержавшись, заметила Кристине гувернантка, после того как узнала, что последняя жаловалась Юлиане на ее некомпетентность и неаккуратность по отношению к вещам двойняшек: после первой же носки вещи Лизы и Дани приходили в жуткое состояние.

Несмотря на обладание баснословными суммами, миллионеры умели считать свои деньги. Стоимость детских вещей нисколько не уступала ценникам вещей для взрослых, а порой и превосходила их. Такие дорогостоящие детские вещи приобретались скорее для родителей, дабы продемонстрировать свету, что их чада пукают в золотой горшок, хотя для этих целей подойдет и любой другой. Ведь детям все равно, на каких штанах они поставят отпечаток своими грязными и липкими ручонками – на Louis Vuitton или ZARA. Но ZARA в мире Рублевки, по-видимому, была так же недопустима, как невероятен Louis Vuitton в мире Бирюлева. Недосмотр за детскими вещами был равносилен недосмотру за вещами Юлианы, что крайне ее раздражало, ведь она тщательно следила за своим и детским гардеробом, о чем знал весь персонал, включая, конечно, Кристину, не преминувшую воспользоваться этим, дабы потеснить свою союзницу.

Пока Кристина и Виктория пытались разобраться, союзницы ли они вообще, дом стал постепенно наполняться наемными работниками: стилистами, массажистами, камердинерами, гардеробщицами, помощницами по дому и прочим персоналом. За всей этой суматохой уже и не видно было самих Вадимовых.

– Анна, проводите Камиллу к Антонине Юрьевне. Она сделает ей прическу, – Валентина стояла перед Анной с вновь прибывшим стилистом, застав девушку врасплох. Анна настолько увлеклась протиранием бокалов, что совсем не заметила тихо подошедшей Валентины.

– Да, конечно, – отложив в сторону салфетки, девушка пошла провожать Камиллу, внутренне содрогаясь от предстоящей встречи с Антониной.

– Обалдеть, какой шикарный дом! – воскликнула стилист Камилла, обводя восхищенным взглядом окружающую обстановку. – Здорово, наверное, здесь работать?

– А как же! Каждый день получаем заряд положительных эмоций! – сыронизировала Анна, подозревая, что девушка ее все равно не поймет.

– И откуда у людей столько богатства? – продолжала размышлять ее спутница, переступая границы дозволенного.

– Лучше не задаваться этими вопросами. Ответа все равно не получим, – попыталась прекратить диалог Анна.

Дверь комнаты Антонины была полуоткрыта, и оттуда доносился голос Юлианы. Анна замедлила шаги.

– Мам, что с тобой происходит? Ты иногда вообще перестаешь со мной общаться, даже слова из тебя не вытащишь. Ты меня слышишь? Да что же это такое! В чем дело? Ты обижаешься на меня?

– Оставь меня! Хочу побыть одна, – в голосе Антонины почувствовалось раздражение. Она оттолкнула Юлиану со всей силы в тот момент, когда на пороге появились Анна и Камилла.

Юлиана побледнела. Первый раз за время пребывания в доме Вадимовых Анна видела растерянность на лице никогда не терявшей самообладание женщины. Заметив Анну и Камиллу, Юлиана попыталась взять себя в руки.

– Что вам?

– Валентина попросила меня проводить стилиста к Антонине Юрьевне, – объяснила Анна.

Юлиана кивнула.

– Да, проходите, – с этими словами женщина выскочила из комнаты.

Камилла наклонилась к Анне.

– Побудь немного со мной. Чувствую, меня могут послать.

И действительно, увидев приближающуюся к ней Камиллу, женщина закричала:

– Оставьте меня одну!!! Вон отсюда!!!

Камилла и Анна выскочили словно ошпаренные. Антонина явно была вне себя.

XV

К концу дня, перед самым приездом гостей, камердинеры выстроились в длинную шеренгу перед входом в дом. Постепенно стали подъезжать дорогие автомобили гостей. Стоя на входе, Константин и Юлиана приветствовали прибывающих, принимая поздравления от местного бомонда. Двойняшки в этот день были особенно прелестны: Лиза в длинном белом платье и с диадемой на голове и Даня в черном смокинге и белой рубашке с бабочкой, дополняющей общий ансамбль.

Появление детей Константина не могло остаться незамеченным для стаффа, желающего лицезреть отпрысков хозяина. Егор подъехал на своем новеньком «бентли», купленном папой. Это был высокий, подтянутый, симпатичный парень двадцати шести лет, выглядевший значительно старше – возможно, в силу той тусовочной жизни, которую он вел, употребляя немалое количество алкоголя и дури, такой модной среди золотой молодежи, а возможно, благодаря своей метросексуальной внешности. В любом случае он создавал впечатление прожигателя жизни, уже много чего повидавшего в свои молодые годы.

Дочь Константина подъехала сразу же после брата, демонстрируя соответствующие атрибуты роскошной жизни: красный «феррари» и бриллианты, гармонично сочетающиеся с длинным красным платьем в пол. Ангелина была похожа на модель – высокая, стройная, загорелая и красивая. Константин с гордостью окинул взглядом свою дочь и ласково поцеловал.

– Сколько же ей лет? – не удержалась от вопроса стоящая рядом с Анной Гуля.

Стафф с любопытством наблюдал за детьми Вадимова.

– Двадцать три, – услышав вопрос Гули, ответил батлер.

Девушки переглянулись. Альберт улыбнулся и пошел встречать Ангелину и Егора.

– Выглядит она, конечно, старше, – заметила Гуля.

– Угу, – кивнула Анна, продолжая наблюдать за Ангелиной, которая к этому моменту подошла к Юлиане.

Хозяйка дома поздоровалась с детьми Вадимова весьма сдержанно, как, впрочем, и они с ней. Тем временем гости стали проходить в дом, где их ждал welcome drink.

Кристина, умирающая от любопытства и желания посмотреть на гостей, вызвалась помогать в дамском салоне. Она ходила с подносом и предлагала напитки, одновременно сканируя интересные мужские персоны. Виктория возилась с детьми в отдельно отведенном зале, где для них был накрыт праздничный стол и выступали аниматоры. Мысленно и сердцем она находилась там, где собралось большинство мужчин, но забота о детях не позволяла ей посмотреть на других и показать себя. Так она и металась, думая, как бы все-таки выпорхнуть из детского зверинца и кому-нибудь кокетливо улыбнуться мимоходом. Такой случай ей скоро представился, когда с песней ‘‘Happy Birthday to You’’ взрослые буквально ворвались в детскую обитель вместе с торжественным тортом для двойняшек. Как только свечи были задуты, зазвучала музыка и в зале появились клоуны, среди которых были маленького роста люди. Каково же было удивление присутствующих, когда несколько детей, взяв кусочки торта, стали запускать их в клоунов и с восторгом скандировать:

– Лилипуты!!! Карлики!!!

Взрыв детского хохота сопровождал летающие куски торта. Няньки тут же ринулись успокаивать детей, а родители мягко их журили. Гулю и Ксению, к сожалению, постигла участь клоунов, досталось даже кому-то из гостей. Пока подруги переодевались, Анна пыталась контролировать ситуацию в детском зале, однако бесполезно: остановить детей было невозможно.

– Эта тупая, необразованная нянька испортила мое дитя! – жаловалась соседка Юлианы, глядя, как ее чадо берет очередной кусок торта. – Стоит ей уехать, как наш мальчик начинает на нас замахиваться, если мы делаем ему замечание. А еще он никак не желает себя обслуживать! Ужас какой-то! Только плохому научила она нашего Ваню. Думаю, в ближайшее время буду искать другую няньку.

Дама, жаловавшаяся на свою няньку, была из категории тех родителей, которые не замечают собственных промахов в воспитании и, столкнувшись с неуправляемым поведением своих чад во время отсутствия их воспитательниц, впоследствии обрушивают все недовольство на няньку. И тогда начинается самое интересное: дитя требует, чтобы его развлекали двадцать четыре часа в сутки, а если нет, то он своим криком терзает барабанные перепонки окружающих, закрывает родителей в подвале, ставит подножки, размазывает по стенам краски, требует денег или других благ за каждый свой самостоятельный пук. Другими словами, направляет всю свою тяжелую артиллерию на родителей за неимением поблизости той, которую можно гнобить и не уважать, как его приучили сами родители. Дети все слышат – и даже если не понимают всего, то уж мамин и папин тон, безусловно, примечают и делают свои выводы: их нянька – человек, ущемленный в правах, а искушение начать помыкать таким человеком очень велико, и побороть его, тем более ребенку, очень трудно. И вот тут интеллигентные мамочка с папочкой приходят в ужас: прислуга испортила дитя!

– Не смей мне указывать! – крикнула дочка кого-то из гостей, когда нянька попыталась ее успокоить и забрать кусок торта, предназначенный для кого-то другого.

– Харпер, прекрати, – продолжала умолять свою воспитанницу женщина.

Анна сразу же узнала бледную, дрожащую от переполнявших ее чувств няньку. Это была та самая женщина, которая рассказывала о полоскании горла трехпроцентным раствором перекиси водорода и прочих правилах антисептики, которые нужно выполнять всякий раз, прежде чем подойти к детям.

– Харпер, если не перестанешь, то будешь выглядеть невоспитанным и необразованным ребенком! – вмешался в конфликт отец девочки, перед тем как она успела в очередной раз метнуть праздничную сладость.

– Тогда я стану служанкой? – глаза девочки расширились. – Мама говорит, что если я не буду учиться, то буду прислуживать, как Катя… – Харпер мотнула головой в сторону своей няньки.

Казалось, даже мужчина почувствовал себя неловко от слов дочери. Сама же Катя стала пунцовой, как пятна варенья на ее белом платье. Анне стало искренне жаль ее.

– Пройдемте со мной в уборную. Вам наверняка необходимо привести себя в порядок, – вовремя подошедшая Анна спасла Катю от потока навернувшихся слез, готовых хлынуть словно ручей.

– Да, идите, я присмотрю за Харпер, – казалось, мужчина сам был рад такому повороту.

Отец Харпер поднял взгляд на Анну, и тут девушка узнала в нем того самого деспота, который держал таджиков в шалаше и которому она так откровенно нагрубила. Каково же было удивление последнего, когда и он узнал дерзкую девушку! Однако устраивать скандал он не стал и отвернулся, сделав вид, что не знает Анну.

«По-видимому, посчитал, что это будет неуместно в праздничной обстановке», – подумала Анна и пошла провожать Катю.

– Вы меня просто спасли. Второй раз вы встречаетесь мне в этом доме и провожаете в уборную. Спасибо вам! – попыталась улыбнуться сквозь слезы Катя.

– Я не сделала ничего особенного. А вы не обращайте внимания.

– Иногда мне кажется, что у меня выработался иммунитет против унижений. Уж столько лет, а нет… все равно сердце побаливает, – смахнув очередную слезу, выдавила из себя Катя. Разговор давался ей с трудом.

Анна положила ей руку на плечо и посмотрела в глаза.

– Им с этим жить, и неизвестно, чем это обернется, ведь безнаказанность – это вред для ребенка.

– Знаете, мой муж говорит, что прислуга иногда сама провоцирует такое к себе отношение. Мол, у меня такой вид, как будто я постоянно извиняюсь перед ними за каждый свой вздох, да и вообще за то, что живу на свете. Дети и взрослые это моментально просекают…

– Мой вам совет: найдите работу получше.

– Если бы муж начал работать, сразу бы ушла, но у него производственная травма. Копейки платят по инвалидности, а у нас два сына подрастают, им поступать надо, – Катя тяжело вздохнула, затем продолжила: – Когда-то я была учителем в начальных классах, но там платили копейки, и мне пришлось подрабатывать: мыть полы, убирать, а потом устроилась прислугой. На такие условия согласишься лишь от безвыходности.

– А как относится к вам хозяин? Он показался мне неплохим человеком, – начала осторожно Анна, пытаясь узнать, кому она имела честь так нагрубить.

– Боков Роман Александрович. Он крупный правительственный чиновник. Семье мало уделяет времени. Мне до сих пор непонятно, хотя уж сколько лет в этой семье, какой он на самом деле человек. Загадка. Иногда справедлив, иногда жесток. С женой то ли живет, то ли нет. Иллюзия брака. А жена стерва. Подражает жене известного футболиста. Даже дочку назвала именем ее дочери. В общем, царевна-несмеяна и снежная королева в одном лице.

– У них одна дочь?

– Да – и куча нянек. Я лишь одна из четырех. У каждой свои функции: кто-то обучает языкам, кто-то этикету, а я для присмотра.

– Абашева, долго вы тут собираетесь прохлаждаться? – Валентина неукоснительно выполняла свою функцию стража порядка, появляясь в самые неожиданные моменты.

– Уже иду, – повернувшись к Валентине, сказала Анна. – А вы проходите. И не расстраивайтесь, все обязательно наладится, – Анна ободряюще сжала Катину руку и направилась к гостям, по дороге думая о судьбе несчастной женщины.

* * *

К тому моменту, как Анна вернулась к гостям, взрослые уже успели разбрестись по всему дому. Суматохи было еще больше, чем на первом торжественном приеме, который видела Анна. Девушка носилась из кухни в гостиную, из гостиной в салон, не переставая при этом думать об Орлове, который должен был вот-вот появиться в доме Вадимовых. Это она поняла, услышав телефонный разговор Константина.

– Абашева, это, конечно, весьма похвально, что вы сочувствуете людям в статусе прислуги, но будьте осторожны в проявлениях своих чувств, – незаметно подкравшись к Анне в тот момент, когда она выкладывала грязную посуду в раковину, и взяв ее за локоть, порекомендовал ей Альберт.

– Вы меня напугали, – Анна чуть не выронила из рук бокал. – Здесь даже вздохи, видимо, фиксируются. И ничего от вас не утаишь. Этакий Шерлок Холмс! – немного фамильярно закончила Анна.

– Абашева, прислушайтесь к моим советам – и продержитесь намного дольше, чем полагаете вы и другие.

– А может, у меня нет цели задерживаться здесь надолго? – с вызовом бросила девушка, чем позабавила сурового Смита.

Он лишь улыбнулся, пожав плечами:

– Вам виднее.

Однако слова Альберта заставили девушку задуматься. «И откуда он все знает?» – размышляла она, в очередной раз поразившись его умению все подмечать, контролировать, знать и уметь.

* * *

В самый разгар вечера мужчины переместились в игровой зал, где за покером и шахматами наслаждались сигарами и мужскими разговорами о бизнесе и политике. Поставив графин с портвейном рядом с Константином, Альберт отошел назад и сделал знак Анне, чтобы та поставила на стол тюльпановидные бокалы для напитка. Гуля разносила канапе, а Кристина убирала грязную посуду. Константин наполнил бокал сидящего справа от него гостя, а затем свой бокал и стал передвигать графин налево правой рукой.

– А знаете, как связаны портвейн и епископ Нориджа? – поинтересовался у присутствующих Константин.

– По этикету, хозяин должен следить, кому за столом пора долить вина. Он должен спросить ближайшего к нему гостя, не знаком ли он с епископом Нориджа. Если ему ответят «нет», хозяин говорит: «Он был славный малый, но всегда забывал передавать графин». Предполагается, что это побудит человека передавать портвейн далее, – ответил с порога появившийся Орлов.

Анна замерла. Орлов был в сопровождении Армена. Каково же было удивление Анны, когда она обратила внимание на Гулю, взгляд которой сказал ей больше, чем она могла себе представить! «Не может быть! И она во власти любовных переживаний!» – подумала Анна. Ее догадка вскоре подтвердилась.

Наблюдая за обольщением Армена со стороны Светы, находившейся в этот момент в игровом зале, Анна помрачнела. Она сразу распознала эмоцию Гули, родственную той, что испытывала сама по отношению к Орлову, который не мог оставить равнодушной ни одну женщину. По крайней мере, так думала Анна, и не только она. Орлов сел за стол, и Кристина принялась, а точнее, кинулась тут же его обслуживать. Анна была даже рада этому обстоятельству, а иначе ее ждало повторение предыдущего инцидента, но на этот раз уже с пролитым портвейном вместо вина и по причине зародившейся к мужчине симпатии.

Орлов быстро пробежался взглядом по гостиной, на мгновение задержался на Анне и вновь переключился на разговор и игру. Постепенно мужское общество стало разбавляться – к нему в качестве поддержки присоединилась женская половина гостей, прознавшая, что Орлов прибыл.

Роман Александрович вошел в зал вместе с супругой – так, по крайней мере, она была представлена кое-кому из присутствующих. Катя оказалась права относительно имиджа хозяйки. Анна отметила ее внешнее подражание той самой супруге известного футболиста.

– Не понимаю, как она вообще стала женой Романа? Ничего выдающегося. Эрудиция – не о ней, единственное, что есть, – фигура и ухоженное лицо, да и то спасибо хирургии и ринопластике, – вполголоса делясь своими мыслями с пожилой соседкой, размышляла одна гостья.

– Поиск мужа-олигарха – это лотерея, которую бессмысленно анализировать! Вы же не сможете понять, почему кому-то сейчас повезет в покер, а кому-то нет? Повезет – и все тут, – мудро заметила пожилая собеседница.

«Как удивительно! Они меня как будто и не замечают! А ведь я все прекрасно слышу!» – Анна не знала, как реагировать на это обстоятельство. С одной стороны, она узнавала много интересного об окружении Юлианы и о ней самой, когда попадала в подобные ситуации и становилась невольной свидетельницей чужих разговоров; с другой – это задевало девушку. Насколько же люди, имеющие прислугу, выработали умение абстрагироваться от стаффа, что позволяли себе так открыто высказывать столь откровенные мысли!

– Абашева, пройдите в женский салон. Там не хватает рабочих рук, – голос Альберта вывел Анну из задумчивости.

Девушка с большой неохотой отправилась туда, где ей меньше всего хотелось оказаться в данный момент, напоследок бросив быстрый взгляд на Орлова. Альберт, проследивший за ее взглядом, грустно улыбнулся…

XVI

Тем временем женский междусобойчик проходил весьма возбужденно. Расположившись на удобных мягких подушках, дамы обсуждали моду, мужчин, приобретенные бриллианты, недвижимость и в меньшей степени своих детей.

Когда дверь неожиданно открылась и на пороге появился выпивший Фролов, бывший водитель, в женском салоне воцарилось молчание.

Первой пришла в себя Юлиана:

– Что вы здесь делаете?

– Вы выставили нас за дверь как последних воров! Мы остались без работы, без денег! Я весь в долгах, не могу выплачивать кредиты, у нас отбирают дом, а вы тут веселитесь с подружками, пьете шампанское, одна бутылка которого стоит столько, сколько мой дом!

– Я не виновата в ваших проблемах! Разберитесь в них сами! Как вы вообще посмели явиться сюда в таком виде? И кто вас сюда впустил? Ну, с этим я еще разберусь, – недовольно произнесла женщина. – Уходите по-хорошему!

Фролов с грозным видом стал надвигаться на Юлиану; женщина подскочила, а вместе с ней и сидящие рядом.

– Помогите!!! – Маша выбежала и стала звать на помощь.

– Кто это вообще такой? – загалдели женщины.

– Убирайтесь отсюда! – выкрикнула Юлиана, пытаясь побороть сковавший ее страх.

Максим остановился прямо перед бывшей хозяйкой и оскалился:

– Боитесь? Думаете, я на вас накинусь? Я не стану марать о вас руки. Я пришел сказать вам, что вы бессердечная дрянь! Ваш мир делится только на богатых и бедных!

Пока Максим говорил, в комнату успели влететь батлер, Константин, Орлов, Армен, Роман Александрович и охрана, которая тут же заломила Фролову руки.

– Что здесь происходит? Вы кто такой? – возмущался запыхавшийся Константин, подходя к дерзкому водителю ближе.

– Вы даже не помните, кто я такой! А я еще недавно значился вашим водителем. Хм-м-м… Вот оно – вот оно… – злорадно усмехался Максим, как бы говоря окружающим, что он оказался прав.

– Отвезите его в полицию! Уберите его немедленно! – скомандовала Юлиана.

– Вспомните о революциях и свергнутой буржуазии! Не дразните народ! – продолжал выкрикивать Максим, пока его тащили к выходу.

– Да что вы себе позволяете? – с этим выкриком Константин подбежал к нахалу и с размаху заехал ему в челюсть.

Орлов тут же подлетел к другу и попытался его успокоить. Охрана силой утащила утирающего кровь Максима. Анна, наблюдавшая за разыгравшейся сценой, вышла вслед за охраной.

– Бессердечные мрази!!! – кричал Максим по дороге к выходу.

Гости качали головой и сторонились его, как прокаженного. На их лицах так и читался приговор Максиму: «Лепрозорий!»

Анна следовала за конвоем, намереваясь хотя бы словами поддержать мужчину. Альберт тоже шел за охраной, предварительно отдав распоряжения Валентине по проверке пропускной системы: проникновение Максима было делом, требующим немедленного расследования и наказания виновников.

– Куда это ты направляешься? – Гуля выбежала за Анной и схватила ее за руку.

– Хочу поговорить с Максимом.

– Зачем? Тебя примут за его сообщницу! – пыталась отговорить ее Гуля, но Анна была непреклонна.

– Мне все равно! Он в отчаянии! С каждым из нас может это случиться! Мы должны поддерживать друг друга.

Гуля молча отступила, признавая правоту подруги.

Вечер был на удивление прохладным, и Анна съежилась от холода. Она видела, как Максим с яростью отбивается от своих стражников, но силы были неравны. Его тянули к выходу, словно нашкодившего щенка, выдворяя за пределы царства. Девушка осторожно следовала за ними, стараясь остаться незамеченной. Оказавшись за воротами вместе с Максимом, Альберт решил его предостеречь:

– Вы не должны больше здесь появляться. Вадимовы не хотят огласки, лишь поэтому вы легко отделались, но только на этот раз!

Максим стоял, понуро опустив голову. Казалось, он моментально отрезвел после своей выходки, вновь став тем безобидным добрым малым, каким его знал весь стафф.

– Я вас понял, сэр! И откуда у вас столько выдержки? Всегда этому поражался!

Батлер вздохнул.

– Ступайте, Максим! Вас наверняка ожидает супруга. А вас, Абашева, ждет гора посуды, – не поворачивая головы, повысил голос батлер, дав понять девушке, находящейся в тени свисающих ветвей, что он ее заметил.

– Никогда не сомневалась в вашей внимательности, – выходя на свет, начала Анна. – Позвольте мне попрощаться с Максимом, – попросила девушка.

Альберт удивленно поднял бровь.

– Вы нарушаете дисциплину!

– Обязанность быть бесчеловечным – это тоже дисциплина? – не выдержала Анна. – Неужели вам ни разу не хотелось нарушить ее? – девушка сама поразилась своей смелости, на которую при других обстоятельствах ни за что бы не решилась. Но было в батлере что-то, что позволяло ей надеяться на его солидарность.

Анна с мольбой посмотрела на Альберта.

– Хорошо. Только ненадолго.

– Спасибо! – искренне поблагодарила девушка.

– Удачи вам, Максим! – батлер развернулся и зашагал прочь.

Анна подошла к Максиму и положила ему руку на плечо.

– Не отчаивайся! Все обязательно наладится! Ты, главное, верь в это! – попыталась утешить его Анна.

– Спасибо за твое участие! – в глазах Максима стояли слезы, и девушке стало невыразимо его жаль. – Вся жизнь – сплошная борьба за выживание!

Анна достала конверт и протянула его мужчине.

– Держи! Это от нас всех!

В конверте лежала часть ее зарплаты. Девушка солгала. Как раз сегодня Альберт передал ей ее месячный оклад, часть которого она отдала Максиму якобы ото всего стаффа. Анна бережно копила деньги на дополнительные курсы по журналистике в Москве. Она мечтала попасть на учебу к гуру журналистики, поэтому старалась экономить и работала с минимальным количеством выходных. Благодаря этому сейчас она могла позволить себе такую роскошь, как помощь ближнему.

– Ни за что! Вы меня обижаете! – возмутился Максим.

– Это ты нас обижаешь! Для этого и нужны друзья!

Максим обнял Анну.

– Спасибо тебе! Как я рад, что в этом доме обрел настоящих друзей!

– Ну все! Забыли… Вы с Розой уже пытались найти работу?

– Пытаемся. Здесь мы вряд ли устроимся. Хорошие рекомендации нам уже никто не даст. Репутация – дело тонкое. А эти рублевские все друг друга знают. К тому же служба безопасности… Но даже если бы мы прошли ее проверку, рано или поздно на каком-нибудь мероприятии нас бы узнали. Хотя, возможно, и нет – как сегодня меня не узнал Вадимов.

– Ясно. Ну ничего. Все обязательно наладится! – Анна еще раз ободряюще пожала ему руку.

– Спасибо тебе еще раз. Ступай. Тебе нельзя надолго отлучаться.

Максим обнял Анну, развернулся и зашагал прочь. Его фигура все больше и больше отдалялась от дома, поглощаемая ночной тьмой. Анна смотрела ему вслед, и грусть сковывала ее сердце. Не глядя перед собой, девушка побрела в сторону дома, думая о Максиме, о Вадимовых, о несправедливостях жизни. Погруженная в свои мысли, она не заметила наблюдавшего за ней Орлова, который стал невольным свидетелем прощальной сцены с Фроловым.

– Жаль парня, – голос Орлова застал девушку врасплох, и она вздрогнула. – Простите, не хотел вас напугать… Просто видел, как вы прощаетесь.

– Я… э-э-э… Да… – замялась Анна. – Он с супругой оказался на улице. Без денег, с кредитами.

– Печально. С Юлианой, видимо, сложно.

Анна подняла голову и посмотрела прямо в глаза Орлову. Почему-то ей показалось, что сейчас она может сказать этому мужчине все что угодно и это останется между ними.

– А с кем из вас легко? – вызывающе спросила Анна.

– Не могу с вами не согласиться. Деньги портят людей.

– Знаете, устроившись на работу сюда, я часто вспоминаю фразу Марии-Антуанетты: «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные!» А еще знаменитого директора завода Курочкина, который крикнул своим голодным рабочим: «Не хватает денег на мясо – ешьте пирожки с ливером!»

По лицу Орлова было видно, что слова Анны его удивили. Будучи чувствительной натурой, девушка моментально уловила эту реакцию.

– Среди нас имеются образованные люди, как это ни удивительно.

– Простите, я не хотел вас обидеть. Дело не в этом. Сейчас вообще трудно с умными женщинами…

– Не говоря уже о прислуге! – перебила его Анна.

– Да что же вы так все воспринимаете?

Анна вздохнула. Она поразилась, с какой легкостью и прямотой разговаривала с Орловым. «Сегодня прямо-таки день отваги! Получите, Абашева, орден и ступайте, пока не поздно!» – говорил ее внутренний голос.

– Простите. До сих пор под впечатлением от произошедшего. К сожалению, наша генетическая память жива!

– Генетическая память рублевских нуворишей не отличается от вашей – просто они делают вид, что забыли об этом. Я еще ни разу не слышал, чтобы кто-то из богачей вспоминал, как его предки когда-то работали кучерами, кухарками, горничными. А таких среди них немало…

Девушка улыбнулась. Он говорил легко, тепло и непринужденно, как если бы знал ее долгие годы. Зазвонил телефон Орлова, и прекрасное мгновение было разрушено. Реальность вторглась в возникшую на миг иллюзию, и Анна с сожалением вздохнула.

– Прошу меня простить, но мне пора. Спасибо за прием! – Орлов поблагодарил девушку и, ответив на звонок, направился к ожидавшей его машине.

– До свиданья, – попрощалась с мужчиной Анна, спохватившись, как неприлично она его задержала, тогда как он уже давно собирался покинуть владения Вадимовых.

* * *

После случившегося вечер проходил менее весело. Гости постепенно разъехались, чувствуя испорченное настроение хозяйки, несмотря на ее попытки «держать лицо». Маша со Светой остались в гостевых комнатах, а Егор и Ангелина продолжили вечер с друзьями, выехав в Москву. Официанты и прислуга наводили порядок почти до самого утра, впрочем, как и всегда, когда проходила подобная встреча друзей Вадимовых.

Пока Валентина руководила уборкой, отдавая приказы, батлер направился на кухню.

– Зря ты его впустил, – Альберт незаметно подкрался к Михаилу, стоящему возле раковины.

От слов батлера Михаил вздрогнул, рукой провел по волосам, затем медленно развернулся к Смиту.

– Я ничего не делал, – попытался оправдаться мужчина.

– Я все видел, только сначала не узнал Фролова… Зачем?

Михаил глубоко вздохнул и опустил голову.

– Я не думал, что все так получится.

Батлер пронзительно посмотрел Михаилу в глаза.

– А я так не думаю… «Повар может не справиться с работой, только если умер, получил травму или лежит в реанимации в тяжелом состоянии». Вы отомстили за обидные слова Юлианы? – батлер снова перешел на вы.

– Нет, я всего лишь хотел показать ей обратную сторону ее поступков.

Альберт больше ничего не спрашивал, а Михаил больше ничего не говорил. Благородный батлер отчасти, а может, и полностью, разделял мнение шеф-повара, но никогда бы в этом не признался, ведь для него обнажить чувства было равносильно смене статуса.

Засыпая уже под утро, Анна стала перебирать события прошедшего вечера. Она с упоением вспоминала Орлова, который уделил ей так много внимания, и чувствовала себя по-настоящему счастливой. «Ну и что, что он богат? Неужели я не могу о нем мечтать? В конце концов, это же не запрещено рублевским законом!»

Перед тем как Анна полностью погрузилась в сон, из ее подсознания вырвался вопрос, который в течение вечера она не удосужилась себе задать: почему на праздник не вышла Антонина?

XVII

Кухня, как всегда, бурлила: стук кастрюль и сковородок, аромат свежесваренного кофе, круассанов, жареных яиц; громкие команды Михаила, суета Любы.

Анна сладко потянулась и первый раз за время пребывания у Вадимовых почувствовала себя по-настоящему счастливой. Сегодня у нее был выходной, и по договоренности с батлером она могла либо остаться дома, либо выехать в город. Девушка предпочла почитать книжку и сделать кое-какие пометки для будущей статьи.

В тот момент, когда она слушала очередные сплетни за завтраком, параллельно читая газету, в обитель Гришина влетела запыхавшаяся Ксения.

– Срочно, срочно включите телевизор.

– Что случилось? – озадаченно спросил Михаил.

Ничего не говоря, Ксения отыскала пульт и тут же настроила нужный канал. По телевизору показывали место аварии. Корреспондент, молодая женщина лет 35, комментировала произошедшее:

– Сегодня ночью на Фрунзенской набережной водитель «бентли» на скорости 147 км/ч сбил женщину, которая сейчас находится в тяжелом состоянии. Водителем указанной машины оказался сын известного бизнесмена Вадимова – Егор Вадимов. В последнее время неоднократно всплывают темы, связанные с заездами по Москве представителей так называемой золотой молодежи. Мажоры, развлекающие себя опасной ездой, регулярно сбивают людей и врезаются в другие машины, однако до сих пор никто не понес серьезного наказания. Неужели они так и продолжат откупаться деньгами отцов?

– Мда, печально все это… – заметил Михаил и продолжил заниматься своими делами.

– Все им позволено, нет справедливости, – покачала головой Люба.

– Хм… конечно откупится, куда денется… Чтобы Вадимова – да в тюрьму? Никогда! – фыркнула Ксения. Всем остальным из стаффа эта мысль тоже казалась абсурдной – никто даже на миг не мог представить, что Егор понесет наказание.

– Что же отец с ним сделает? – задумчиво-вопросительно посмотрела на друзей Анна.

– Конечно ничего… Пожурит да и все на этом. Уж не впервой, – заметила Люба.

– А если пострадавшая не дай бог умрет? – Анне никак не давал покоя этот случай.

Михаил и Люба уставились на неугомонную Анну как на умалишенную.

– Ему в любом случае ничего не будет, – ответила Ксения, лопая горячие пирожки.

– Как же так? – изумлялась Анна, но никто ничего ей больше не ответил.

– Кстати, у нас появились новые соседи. Они такие милые! Брат и сестра, – с набитым ртом поделилась новостью Ксения.

– Ну и что? – Люба и Анна одновременно уставились на девушку.

Ксения хихикнула.

– И чему ты так радуешься? – вопросительно приподняв бровь, поинтересовался ревнивый Михаил.

– Да так… Просто они все расспрашивают хозяйку, как лучше вести дела, какую прислугу нанимать. Как я поняла, их отец и мать проживают во Франции и они только недавно приобрели престижную недвижимость. Вот и не знают, как ею управлять.

– Это их проблемы! Тебя же не должно это так умилять? – заметил Михаил.

Девушка поняла, что вызвала у своего возлюбленного приступ ревности, и умолкла, дабы больше не испытывать его терпение. Глядя на Ксению, Анна улыбнулась. Уж больно сильно девушке хотелось посплетничать – об этом кричал весь ее вид.

– Ну, как тебе вчерашний концерт? – Ксения присела рядом с Анной.

– Мне очень жаль Фроловых! – с грустью произнесла Анна, вспоминая Максима.

– Я тебе больше скажу: мне стало жаль даже эту стерву Розу! А хозяйка-то как занервничала! Поделом ей! А как тебе красавчик Орлов? – Ксения закатила глаза. – Ох, хорош так хорош!!! Но вот странно, что он всегда один и нет у него спутницы!

Анна пыталась делать вид, что ее мало волнует тема, связанная с Орловым, но все же чувства оказались сильнее разума.

– А что ты вообще о нем знаешь? – стараясь говорить равнодушно, поинтересовалась Анна.

– А-а-а-а… и тебе он нравится? – хитро улыбнулась Ксения.

– Да нет… Я просто… из любопытства.

– Мои прошлые хозяева тоже его знали. Все время и слышала: Орлов, Орлов… Он известный человек среди бомонда и очень завидный жених. У моей хозяйки тоже имелись подружки, которые не прочь были бы его подцепить.

– Просто, видимо, он настоящий мужчина – либо один, либо с одной волчицей! – задумчиво произнесла Анна.

Ксения с удивлением взглянула на нее, но ничего не сказала.

* * *

После завтрака Анна не спеша направилась просвещаться, заранее попросив у батлера разрешение посетить огромную библиотеку Вадимовых с возможностью позаимствовать на день или два приглянувшуюся книжку. Анна вспомнила, с каким удивлением Альберт отреагировал на ее просьбу:

– Весьма странное желание, мадемуазель Анна. На вашем месте другая горничная валялась бы в постели не вставая, и даже если бы не валялась, уж точно не читала бы книжки.

Анна улыбнулась. Альберт иногда позволял себе высказывать ей вслух какие-то свои личные соображения, что очень льстило девушке. С каждым днем она проникалась к батлеру особой симпатией, что было взаимно. Это проявлялось и в его снисходительно-нежных интонациях, и даже в шутливо-игривой вставке «мадемуазель», которую он использовал, находясь с ней наедине, подчеркивая таким образом особое к ней расположение. Так со временем между строгим батлером и горничной возникла дружеская симпатия. Порой Альберт посвящал Анну в такие тонкости, в которые не посвящал даже Валентину, и девушка открывала для себя новый мир рублевской жизни.

Анна наслаждалась каждой минуткой своего свободного времени. С большим вниманием она обошла несколько полок, пролистала некоторые книги и наконец остановила свой выбор на книге любимого автора Д. Оруэлла «Скотный двор».

Неожиданно девушка услышала шум и звук открывающейся двери, а затем и голоса. В библиотеку вошли Константин и Маша. Анна замерла, спрятавшись за одной из колонн.

– Ты с ума сошла?! Нас могут увидеть!

– Пупсик! Я ужасно скучаю! Когда мы с тобой побудем наедине?

– Приезжай завтра в «Ритц». И больше никаких выходок!

– Хорошо, пупсик!

Анна не поверила своим глазам – Маша!!! Та самая Маша, подруга Юлианы, у которой чихуахуа. Мужчина и женщина по очереди вышли из библиотеки, оставив ошарашенную Анну с книгой в руках. «Вот это поворот!» Анна могла предположить все что угодно: что Константин был любовником Виктории, Кристины, длинноногих красавиц… Но подруги своей супруги! Изменять утонченной, красивой Юлиане (пусть даже и стерве) с безмозглой Машей! Воистину логика и вкусы мужчин не поддавались объяснению. Анна словно сомнамбула вышла из библиотеки, находясь под впечатлением от увиденного. Не глядя по сторонам, горничная проследовала в свою комнату и не заметила Альберта, который, словно коршун, следил за ней. Однако не успела девушка добраться до своей скромной обители, как тот схватил ее за руку.

– Что бы вы ни видели в библиотеке – об этом никто не должен знать!

Анна часто заморгала:

– Значит, вы все знаете?

Батлер грустно улыбнулся:

– Я много чего знаю… Это ответственность и груз, который я вынужден нести до конца, а иначе я не был бы тем, кем являюсь!

– Они не достойны вашей преданности! – с поспешной горячностью выпалила Анна.

– Не вам это решать!

– Вы правы! Впрочем, будьте уверены: от меня о том, что было в библиотеке, никто никогда не узнает!

– Благодарю! – Альберт улыбнулся и испарился, словно бы его и не было.

«Сколько же еще скелетов в рублевских шкафах?» – раздумывала Анна, заходя в комнату.

Она долго просидела за открытой книгой, но, сколько ни старалась, так и не смогла прочитать ни страницы. Еще одна тайна связала ее с батлером. Паутина секретов окутывала со всех сторон невидимыми нитями, и кто являлся главным пауком, пока оставалось для Анны загадкой…

XVIII

Гуля и Ксения прислуживали в гостиной новым соседям Юлианы и Константина – Анри и Адриане Сазоновым. Брат и сестра были очаровательны во всех смыслах слова, что было большой редкостью в доме Вадимовых. Их манеры, утонченность, дружелюбие по отношению к прислуге отличали их от очень многих представителей бомонда. Возможно, дело было в заграничном воспитании, а возможно, просто в воспитании. Анри был высоким, загорелым, симпатичным мужчиной лет тридцати семи. Адриана была младше брата на несколько лет, но ничуть не уступала ему в остроумии и манерах и была не менее очаровательна: белокурая, голубоглазая, естественная, женственная, она была похожа на настоящую женщину, далекую от образа типичных роковых инкубаторских красавиц.

– Анри, Адриана, мой вам совет: наймите опытного батлера. Можно подделать все что угодно, только не дворецкого. Он – символ статуса! Лучше заказывать дворецких из Лондонской школы дворецких Айвора Спенсера. Она считается лучшей в мире. Только хороший батлер сможет правильно подобрать вам прислугу, – посоветовала Юлиана новым соседям.

Гуля и Ксения переглянулись.

– Во-вторых, что немаловажно, диплом Лондонской школы дворецких – гарантия того, что слуга никогда не сядет за написание мемуаров о вашей личной жизни с целью их в последующем продать.

– Ах, как же все это сложно! – воскликнула Адриана.

Юлиана снисходительно приподняла бровь.

– Простите за мой нескромный вопрос: а ваша мать держала или держит прислугу?

– Нашу прислугу трудно назвать прислугой! Они уже члены семьи, даже садятся с нами за один стол, – призналась Адриана.

В этот момент Юлиана чуть не поперхнулась чаем, покосившись при этом на Ксению и Гулю, которые и не пытались скрыть свои довольные лица при виде растерянной хозяйки. Для Юлианы подобное признание было неслыханной безвкусицей.

– Заранее извините меня за мою откровенность, но раз уж вы просите меня о помощи в таком деликатном вопросе, я должна вам сразу озвучить правила светской жизни. Итак, ошибки в общении с персоналом. Прежде всего – никакой дружбы. Соблазн может быть велик, когда ты, Адриана, приходишь после очередного свидания или вечеринки и тебе необходимо с кем-то поделиться, но все же нужно понимать, что таким образом ты можешь внушить прислуге, что она тебе ровня и член семьи! А уж поверь, член семьи не мыслит себя с метлой в руках. У прислуги возникает иллюзия, что она входит в твой мир и становится его частью.

Анри и Адриана невольно взглянули на Ксению и Гулю. Было заметно, как им стало неудобно перед прислугой за слова Юлианы.

– Вас могут неправильно понять в нашем кругу, – сделав особый акцент на последних словах, продолжила Юлиана, красноречиво взглянув на Ксению и Гулю. – Единственный человек, который имеет право сидеть с вами за одним столом, – гувернер или гувернантка детей. Гувернера обычно нанимают мальчику, гувернантку – девочке. Однако я, к примеру, обхожусь одной гувернанткой. Только ей позволено сидеть с нами за одним столом. Дети должны видеть, что вы уважаете гувернантку. А иначе они не будут ее слушаться, – тем временем продолжала Юлиана.

Анри и Адриана из вежливости внимали словам хозяйки дома, но, знай она лучше характер и нравственные качества брата и сестры, она с легкостью догадалась бы, что сказанное ею, вся эта светская мораль противоречит их представлениям о жизни. Вадимова незаметно кивнула двум горничным, чтобы они оставили ее наедине с гостями. Девушки покинули гостиную.

– Так, значит, первое правило светской элиты – ни в коем случае не подружиться с прислугой? – с усмешкой спросил Анри.

Эту усмешку уловила Адриана и опустила голову, чтобы Юлиана не заметила промелькнувшую на ее лице улыбку.

– Не скажу, что первое, но и не последнее. Пренебрегать им себе дороже – мало ли кто скрывается под маской подчиненного?

Анри и Адриана промолчали. На этот счет у них было свое мнение, отличное от мнения Вадимовой. Пообщавшись еще немного, брат и сестра покинули Юлиану, оставив о себе впечатление как об интересных, очаровательных и весьма образованных собеседниках.

XIX

Анна неспешно прогуливалась по саду, наслаждаясь теплой погодой и ароматом роз. В этот день она надела платье в цветочек, которое впервые за полгода работы у Вадимовых позволила себе купить, а также распустила волосы и сделала легкий макияж. Настоящее удовольствие для женщины, так долго вынужденной отказывать себе в обычных радостях преображения. Созерцая окружающую ее красоту, Анна не заметила, как брат и сестра Сазоновы оказались за ее спиной.

– Добрый день, – поздоровались Адриана и Анри.

Анна вздрогнула и развернулась, поймав на себе пристальный взгляд Анри.

– Добрый день! – Анна сразу же догадалась, что перед ней те самые новые соседи, от которых была в восторге Ксения.

– Здесь так красиво, аж дух захватывает! – поделилась своими впечатлениями Адриана.

– Вы правы! Сама не могу налюбоваться, – согласилась Анна.

– Вы ничуть не уступаете окружающим вас розам, – шутливо произнес Анри.

Девушки рассмеялись.

– Простите, а вы… – вежливо поинтересовалась Адриана.

Анна насупилась, резко подняла голову и гордо произнесла:

– Я горничная.

– Я хотела узнать, как вас зовут, – поправила ее Адриана.

Брат и сестра отличались не только добродушием, но и острым, проницательным умом.

– Послушайте, несмотря на все эти рублевско-барвиховские законы, мы всегда будем оставаться теми, кто мы есть, – серьезно посмотрев на Анну, произнес Анри.

От его слов Анна почувствовала себя неловко. Он был предельно откровенен и очарователен. Девушка даже приоткрыла рот от удивления. Ей не было смысла отвечать. Взгляды всех троих были весьма красноречивы.

– Я Анна, – девушка улыбнулась.

– А меня зовут Анри. Это моя сестра Адриана, – и мужчина улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов.

«Теперь я понимаю, почему Ксения от него в восторге и почему Михаил так ее ревнует!» – подумала Анна.

– Очень приятно. Вы наши новые соседи, точнее, соседи Вадимовых, – поправила себя Анна.

– А рублевские слухи быстро распространяются, – весело подметила Адриана.

– Особенно те, которые касаются соседства с этим домом.

– Мы пришли нанести визит Юлиане Сергеевне. Она посвятила нас в некоторые тонкости ведения домашнего хозяйства, – пояснил Анри.

– О, в этом наша хозяйка знает толк! – с иронией, которая не ускользнула от брата и сестры, добавила Анна.

– Ну да… – немного смутившись, подтвердила Адриана.

Анна догадалась, что так смутило девушку. Юлиана поведала им о законах Рублевки, один из которых гласит о запрете дружеского общения с прислугой.

Брат и сестра с большим удовольствием пообщались с Анной. Адриана немного рассказала Анне о цветах, которые растут во Франции, и о самой Франции, а Анри с воодушевлением поведал о своем детище – любимых виноградниках, которые он выкупил несколько лет назад. Девушка с интересом слушала рассказы Сазоновых, мысленно представляя себя в такой далекой и такой желанной Франции. Время, проведенное в разговорах, пролетело незаметно как для Анны, так и для брата и сестры. Лишь заметив наблюдавшую за ними Кристину, Анна спохватилась и изменилась в лице. Меньше всего на свете ей хотелось выслушивать нотации от Валентины. Анри проследил за ее взглядом.

– Надеюсь, у вас не будет неприятностей из-за нашего разговора? – вопросительно взглянув на Анну, поинтересовался он.

– Только если обнимете меня на прощание! Юлиана Сергеевна не вынесет нарушения уголовного кодекса, – лукаво заметила Анна, чем вызвала очередной приступ смеха.

Анри протянул Анне руку и с чувством пожал ее ладонь.

– Очень приятно было с вами пообщаться! Вы восхитительная девушка!

Анна зарделась – ей так давно не делали комплименты!

– Всего доброго! – попрощалась с ней Адриана.

– Еще увидимся, – уже уходя, Анри помахал девушке рукой.

«Какие приятные люди!» – с этими мыслями девушка направилась в сторону дома. Зайдя с черного хода, Анна услышала какое-то движение и резко повернулась. На нее с ехидной усмешкой смотрела Кристина.

– Интересно, что сказала бы Юлиана Сергеевна, если бы увидела тебя мило беседующей с соседями?

– С каких пор ты стала исполнять обязанности батлера? – заметила возмущенная Анна.

– Докладывать о поведении персонала – обязанность каждого из нас.

– Ну так вперед! Умолять тебя не буду, но хочу заметить, что сегодня мой выходной! А вот что здесь делаешь ты – это вопрос. В данный момент ты должна находиться в гостевых комнатах и убирать, а не отлынивать от работы, – улыбаясь, Анна развернулась и оставила Кристину задыхаться от злости.

«Вот сука!» – подумала Анна, в очередной раз убедившись в том, что у нее есть интуиция и первое впечатление не обманывает.

* * *

На следующий день Анне пришлось поближе познакомиться с нравами и капризами старших детей Константина. Все началось с обеда, на который спустились вновь прибывшие. Константин еще спал, хотя обычно в это время он уже вовсю занимался делами. За столом собралась почти вся семья, включая Антонину, которую Анна не видела в течение двух последних дней. По сведениям Ксении, Альберт куда-то увозил женщину. Возможно, на консультацию к врачу, подумала Анна, как только услышала об отсутствии матери Юлианы. За обедом Антонина выглядела устало и рассеянно, почти не разговаривала и много ела, причем ела весьма неряшливо, что поразило прислуживавших за столом Ксению и Анну. Юлиана пыталась делать вид, что не замечает неуклюжести матери, однако дети Константина не преминули указать на необычное поведение Антонины:

– Может, Антонину нужно отдать на воспитание Виктории? – весело заметил Егор, и они с Ангелиной прыснули со смеха.

Юлиана метнула на пасынка уничтожающий взгляд. Сама Антонина даже не обратила внимания на колкость парня, продолжая свой обед.

– А я думаю, что на воспитание к Виктории следует отдать тебя и Ангелину, – с холодной улыбкой заметила Юлиана. – Подмечать ошибки других, тем более за столом, – показатель отсутствия знаний этикета.

– Да, но мы же в кругу близких, – ехидно бросил Егор.

Юлиана и Егор сцепились взглядами, от чего даже Ксении и Анне стало не по себе.

– Хочу спать! – Антонина встала из-за стола и, швырнув салфетку, направилась в сторону лестницы.

– Мама! – попыталась окликнуть ее Юлиана, но, поняв, что Антонина на нее не реагирует, сделала знак Альберту, который тут же подскочил к Антонине, чтобы сопровождать ее наверх.

Ангелина и Егор переглянулись. Юлиана сделала вид, что не заметила их косых взглядов.

– Видать, старушке совсем плохо, – Егор лениво потянулся на стуле.

Юлиана, подносившая в этот момент вилку ко рту, тут же замерла и, выпрямившись, смерила парня испепеляющим взглядом.

– Будь добр – выйди. Видимо, нам тесно за одним столом.

– Это такой же мой стол, как и твой, – Егор продолжал нахально провоцировать мачеху. – И вообще, скукотень у вас здесь… Ни тусовок, ни телок… – развалившись на стуле, начал Егор, и тут же его взгляд скользнул по Виктории.

Виктория самодовольно зарделась, но, дабы не злить Юлиану, тут же опустила голову, продолжая помогать двойняшкам обедать.

– Будь добр, не употребляй такие слова при детях! Да и вообще в моем присутствии! – Юлиана была готова взорваться, видя, как насмехается над ней Егор.

В этот момент послышался кашель Константина, который появился в столовой.

– Хеллоу, пап! – поздоровался Егор.

– Привет, папуль! – Ангелина привстала и чмокнула Константина в щеку.

Сразу же уловив общее настроение, Константин обратился к сыну:

– У меня с тобой еще предстоит отдельный разговор. После обеда – ко мне в кабинет. Порезвиться он, видите ли, решил! Ты зачем привлекаешь внимание людей к моей персоне? Щенок! – Константин разошелся не на шутку.

Анна была поражена. Константина ничуть не беспокоила участь несчастной сбитой женщины – он волновался за свою репутацию! Да и Егор не особо страдал от своего поступка. Обсуждать так просто и так равнодушно произошедший инцидент, ни разу не упомянув при этом пострадавшее лицо, – верх цинизма.

Юлиана довольно улыбнулась, что не осталось незамеченным Егором.

– Пап, перестань! Это не по этикету – обсуждать такие вещи за общим столом, – Егор кинул на Юлиану красноречивый взгляд.

Прямо война какая-то! Анна переводила взгляд с Егора на Юлиану и обратно. Обстановка становилась все более напряженной.

– И вообще, я же не виноват, что на дорогах много развалюх! Мой конь не может ездить с такой же скоростью, как и эти клячи. Вот я резко и тормознул… Я считаю, необходимо вообще запретить кататься по дорогам машинам экономкласса! – самодовольно закончил Егор.

– Ах, тебе, видите ли, развалюхи мешают получать удовольствие на дорогах? Прости их, что они ездят по тем же маршрутам, что и ты! Ах ты сопляк! Ты что себе позволяешь?! Борзым себя почувствовал, да? Какого черта?!

– Хорош! Я и так пострадал, – попытался остановить отца Егор.

– Как это ты пострадал, скажи на милость?

– Я удалил все свои странички в соцсетях. Чем это не наказание?

– И я тоже, между прочим. Столько грязи вылилось! Аж мерзко стало, – подхватила Ангелина.

– Ах, вам, значит, мерзко стало? Это, по-вашему, наказание? Вы у меня гроша ломаного не получите больше! Раз такие борзые – идите и сами себе на жизнь зарабатывайте!

«Поздно вы за их воспитание взялись!» – подумала Анна.

– Ты бросаешь тень на своего отца и привлекаешь внимание общественности! У Кости и так проверки идут, а сейчас еще и это, – Юлиана, которая обычно сохраняла нейтралитет, сейчас не сдержалась и решила тоже ударить по самому больному – проблемам Константина с законом.

– Ну хорош, маман! Еще твоих нотаций не хватало! – Егор дерзко взглянул на Юлиану, красноречиво указывая ей на ее место.

Юлиана побагровела от злости.

– Егор, а ты будешь со мной играть в пистолетики? – неожиданно спросил у старшего брата Данька.

– Чуть позже, малыш. У братика пока срочные дела. Его папка будет ругать, – надменно взглянув на пасынка, ответила Юлиана.

– И тебя это ждет, Данька… Но не переживай – может, тебе повезет и ты будешь его слушать только по выходным, как я, – ответил Егор, глядя в глаза Юлиане и как бы говоря: «И тебя он бросит, а дети будут к нему приходить по праздникам в гости!»

Константин в этот момент разговаривал по телефону, не слушая разговор супруги с сыном. Юлиана сделала над собой усилие и промолчала.

Данька обиженно надул губки.

– Вы всегда так! Ни у кого нет времени! Все заняты, – произнес он, коверкая слова.

– Сыночек, иди поиграй с Викторией, – Юлиана дала знак гувернантке, и та вышла с детьми из-за стола.

– Представляете, мне вчера звонила Сашка, моя подруга, рассказала про зомби-апокалипсис в бутике D.N.O. Коллекцию известного модельера смели с полок с драками и потасовками. Уже с самого утра возле торговых центров стояла огромная очередь. Прямо жуть какая-то, – тем временем поделилась Ангелина.

– Учитывая, что тебе эту коллекцию привозят свежеиспеченной, жажду простых смертных тебе не понять! – сделала вывод Юлиана.

– Ну да… грустно даже, что люди так унижаются.

– Кто не умеет достойно зарабатывать – тот не умеет и достойно тратить, – Константин рассеянно потянулся за газетой, пробежался взглядом по заголовкам и сразу отложил ее.

– Кстати, сегодня вечером к нам придут наши новые соседи. Дорогой, ты будешь дома?

– Нет… у меня важные переговоры.

Женщина промолчала.

– Света и Маша должны приехать часов в пять. Валентина, проследите, чтобы им приготовили что-то легкое, – обратилась Юлиана к стоящей неподалеку женщине, которая разбирала свежие газеты для Константина.

– Сейчас отдам распоряжения.

Валентина направилась на кухню.

– Прикольные у тебя подруги… Тюнинг что надо, да и фигурки отлично отточены. Конечно, Маша немного переборщила с силиконом, но в общем очень даже ничего…

Анна невольно перевела взгляд на главу семейства. Константин напрягся. Юлиана метнула на супруга уничтожающий взгляд, как бы говоря: «Погляди, как твой сынок со мной разговаривает и как он вообще разговаривает!»

– Егор, ты уже взрослый мальчик, чтобы понимать, что не следует говорить о таких вещах за семейным столом! – с пунцовым лицом прервал его Константин.

– Стопэ! Что такого-то? – Егор встал. – Какие же вы все скучные! Спасибо за обед, пойду-ка я, а то тут как-то занудненько стало.

Ангелина тоже встала.

– Я тоже пойду. Прогуляюсь.

Как только Ангелина и Егор скрылись из поля зрения, Юлиана посмотрела на мужа:

– Как же ты их разбаловал!

– Так же, как и ты балуешь своих! – откровенно заметил мужчина.

– Я никогда не позволю, чтобы мои дети вели себя и разговаривали со мной так, как твои с тобой… – Юлиана осеклась, поняв, что может сейчас нагрубить Константину и повысить голос при прислуге, что было ей несвойственно.

– Ладно, поговорим об этом позже. Мне пора, – Константин выскочил из-за стола.

Слишком хорошо зная своего мужа, Юлиана не сомневалась, что Егора ожидает взбучка, ведь ее провокация всегда вызывала нужную эмоцию супруга. Юлиана помотала головой.

– Несносные дети!

«Точные их копии подрастают и у тебя!» – мысленно заметила ей Анна. Модель воспитания аналогичная, и последствия, по логике, будут такими же.

Юлиана оглянулась. Она осталась в одиночестве за огромным семейным столом…

* * *

– Ах ты щенок! Да как ты смеешь! – крик из кабинета Вадимова был подобен раскатам грома. Слышно было все, что извергал Константин. Проходившая мимо прислуга даже поеживалась от страха, впервые став свидетелем такого сильного хозяйского гнева.

– Пап, ты придаешь этому слишком большое значение! Завтра об этом уже все забудут и переключат свое внимание на другого лихача… Богатство для бедных всегда будет красной тряпкой, а соблазн затоптать мажоров – так это вообще удовольствие! – Егор в свойственной ему манере развалился в кресле, слушая вопли отца.

– Я не позволю тебе связывать мою фамилию со своими выходками! Если намерен и впредь этим заниматься, можешь ее поменять! – продолжал буйствовать Константин. – А теперь иди… Мне пора на работу.

Егор вылетел из кабинета и увидел Гулю, направляющуюся с подносом к Константину.

Парень вплотную подошел к девушке и плотоядно ее оглядел.

– А ты ничего… Люблю экзотику!

– Простите… – Гуля попыталась обойти хозяйского сына, но он вновь загородил ей дорогу.

– Услади моего папашу, уж больно сильно он раскричался… – увидев испуганное выражение лица Гульнары, парень захохотал и пропустил ее вперед.

XX

Вечером того же дня в доме Вадимовых собрались гости. Анна порой задумывалась над жизнью Юлианы, которая вращалась вокруг рублевской оси: от мероприятия к мероприятию, от гостей к гостям, от салонов к салонам. И единственным вектором ее труда в этом круговороте развлечений был дизайн одежды. Какую-то часть времени Вадимова проводила на работе, подготавливая показы и выступая на них в качестве модели вместе с Машей. Подготовка к показам всегда была целым событием, требующим ее постоянного присутствия в офисе. Этих дней стафф ждал с особым нетерпением. Отсутствие огнедышащего дракона в лице Юлианы значительно облегчало существование прислуги. Жизнь самого стаффа тоже вращалась вокруг рублевской оси: от мероприятия к мероприятию, от уборки к уборке, от гостей к гостям. Почти тот же круговорот, только с другим функционалом и статусом.

Кристина уже по традиции присоединилась к девушкам, чтобы помочь им в обслуживании гостей, поглядеть на мужчин и показать себя. Валентина, помощница Альберта, валялась с температурой, и работы стало гораздо больше. Альберт временно поручил Анне исполнять обязанности Валентины, что вызвало недовольство Виктории и Кристины. Это было гласным подтверждением ее заслуг в глазах Альберта, по достоинству ценившего ее сообразительность, трудолюбие, благородство и ум.

– Ну что же, Абашева, с боевым крещением вас, – поздравил девушку Смит ближе к вечеру, когда большая часть работы была проделана и Анна достойно выполнила возложенные на нее функции.

– Благодарю за оказанную честь!

– Чувствую себя персонажем исторической книги. Ваши слова, мадемуазель, так высокопарны!

– Ну, знаете ли, господин Смит! Это вы всегда изъясняетесь высокопарно, как в лучших лондонских домах, так что это вы у нас Словарь языка дворянства.

Альберт улыбнулся.

«Как же ему идет улыбка! Но он так редко улыбается…»

Девушка подумала: а что, собственно говоря, они знали о жизни Альберта, да и вообще о нем? Кто он, кем был, чего хотел? Они обладали скудными сведениями: закончил престижную академию, долгое время работал на Юлиану, мастерски выполнял свои обязанности, хранил тайны своих хозяев. А что еще? Ах да – ужинал самым последним и выпивал перед сном бокал вина.

– Мадемуазель Абашева, пришли Сазоновы, поторопитесь, – слова Альберта вернули Анну к действительности.

Анри и его сестра пришли раньше остальных гостей – они были очень пунктуальны. Юлиана пригласила их пройти в салон, где она с гордостью продемонстрировала некоторые произведения живописи, приобретенные ею во Франции, в Германии и в Америке. Брат и сестра, ценители и знатоки искусства, поздравили Юлиану с удачными приобретениями. Женщина была польщена и почувствовала прилив гордости.

– О, Анна! Приветствую! – Анри приветливо помахал девушке, которая направлялась в их сторону.

Юлиана, разговаривавшая в этот момент с Адрианой, резко повернула голову, неприятно поразившись фамильярному тону Анри по отношению к ее прислуге. Но она была слишком вышколена, чтобы проявлять свои эмоции, а потому лишь вопросительно приподняла бровь.

– А вы не теряете времени даром… Вижу, уже обзавелись полезными связями, – съязвила Юлиана.

Анна побледнела, в очередной раз почувствовав себя униженной. Анри уловил ее настроение и развернулся к Юлиане, лучезарно улыбнувшись.

– Полезными могут быть любые связи, а бесполезными часто оказываются те, которые считаешь очень полезными, – парировал Анри.

Анна снова отметила про себя его обаяние и революционные взгляды по отношению к выстроенной богемной системе. Адриана ободряюще улыбнулась Анне, перед тем как та пошла дальше – проверять работу подруг. Девушка чувствовала, как взгляд Юлианы обжигал ей спину, и для этого ей не было надобности оборачиваться…

* * *

Ближе к ужину подъехали Света с Машей. В это время в гостиной Юлиана продолжала ликбез для Анри и Адрианы относительно домашнего менеджмента. Егор и Ангелина погрузились в телефоны, а подруги Вадимовой обратились в слух, делая вид, что им все интересно, и даже пытались вставить что-то умное, дабы привлечь внимание Анри, который, по-видимому, пришелся им по вкусу. Искушенный в вопросах женского кокетства, Анри сразу же распознал двух хищниц и лишь снисходительно улыбался, делая вид, что они вызывают у него жгучий интерес.

– Анри терпеть не может подобных женщин, – шепнула незаметно Адриана на ухо Анне, как только та поставила возле нее чашку чая.

Это признание удивило Анну. Она полагала, что в мире осталось мало мужчин, равнодушных к броским и гламурным девицам XXI века. Однако, как и Орлов, Анри оказался крепким орешком. Сама не зная почему, девушка приятно удивилась. Наверное, потому, что мужчина был ей искренне симпатичен, впрочем, как и его сестра.

– Я советую вам взять побольше филиппинок, – тем временем продолжала Юлиана. – Они никогда не спорят, покорно выполняют свои обязанности, даже если им что-то не нравится.

Анна задумалась. Она действительно часто слышала о моде богатых людей нанимать филиппинок. Те очень скромны, никогда не жалуются на работодателей, не повышают голос. Даже если хозяин предлагает оказать ему интимные услуги, они никому не скажут об этом. Их как будто подбирают к комнатному интерьеру.

– Если вы позволите себе повысить на них голос, чего лучше избегать, так как повышать голос мы можем только на равных себе, то они не будут вам за это мстить или как-то выказывать свое недовольство…

В зале воцарилось молчание.

Юлиана обвела взглядом присутствующих. Прислуга напряглась, а Анри и Адриана с удивлением воззрились на Юлиану.

– Филиппинки кротко реагируют на замечания: отойдут в сторонку, погрустят, поплачут, но продолжат свою работу. У них обычно нет вредных привычек, и они очень экономны: постоянно гасят за хозяевами свет, выключают воду… ну и вообще, есть масса причин взять их в качестве прислуги. Восточные девушки больше других подвержены рабской психологии. Они почти не выходят из дома и очень редко общаются по телефону с родственниками, – заключила Юлиана.

Анна бросила взгляд на Гулю, которая относилась к числу тех самых восточных девушек. Анри проследил за ее взглядом, понимая его подтекст. Гуля старалась казаться равнодушной, но Анна даже не сомневалась, что слова Юлианы больно ранили девушку, хотя и не только ее.

– И я тоже пользовалась услугами филиппинок, когда жизнь меня побросала с одной жилплощади на другую… – вздохнула Света, делясь воспоминаниями.

– Ничего себе! Меня бы жизнь так побросала, – прошептала Ксения Анне.

– В смысле? – переспросила Анна, не поняв подругу.

– Да это когда она съезжала с квартиры в 700 квадратных метров на квартиру в 500. То бишь от одного мужика к другому, – поделилась информацией всезнающая Ксения, хранящая в голове досье на многих богатых и знаменитых.

Юлиана кинула взгляд на болтающих горничных, и те разом смолкли.

– Почему же вы сами не обзавелись филиппинками? Вы бы выстроили замечательную систему крепостного права. Ваше устное пособие – это прямо руководство к действию! – неожиданно заметил Анри, даже не скрывая своего сарказма и неприятия догм Юлианы.

Юлиана, будучи женщиной умной, поняла его намеки, но, как обычно, этикет взял верх, и она любезно ответила:

– Слишком поздно об этом задумалась. Штат был уже сформирован… Но думаю, что вернусь к этому вопросу, если вдруг пойму, что стафф не справляется и моя система, как вы говорите, крепостного права работает плохо.

– А если филиппинки начнут воровать? – вдруг спросила Маша. – И вообще, как с ними разговаривать?

– Маш, а тебе и не надо с ними разговаривать и напрягать мозги, – вставил Егор, поглощенный перепиской.

Юлиана метнула на него уничтожающий взгляд.

– Исключено! Все их документы – паспорт, билеты на дорогу – остаются у кадровых агентств, а за все время пребывания в России они на руки не получают ни копейки. Вся заработанная сумма пересылается на их счет на Филиппинах. Эти женщины полностью зависимы, – ответила Юлиана.

– Говоришь, они податливые и зависимые?! Это же круто! Если мне как хозяину вдруг захочется чего-то экзотического… – встрепенулся Егор.

– Егор! – холодный, как клинок, тон Юлианы остудил пыл Егора.

В гостиной повисла тишина.

– Простите, Егор порой дает волю своим фантазиям там, где лучше воздержаться от этого, – начала было Юлиана.

– Ты слишком помешана на правилах… Расслабься, – бросил Егор тоном, который давал понять его собеседнице, что он уже вскипает и укоры мачехи стоят ему поперек горла.

Хозяйка натянула на лицо улыбку и еле сдержалась, чтобы не выставить пасынка за дверь.

– Так что вы посоветуете насчет батлера? – сглаживая неловкое молчание, вновь спросил Анри.

Юлиана одарила мужчину своей обезоруживающей улыбкой и вновь принялась за ликбез, который продолжался и за ужином.

Сытые и довольные гости провели прекрасный вечер, после которого покинули гостеприимный дом Вадимовых. Перед своим уходом Анри пожал руку Анне на глазах у ошарашенных подруг Юлианы.

– Спасибо!

Анна смутилась:

– Пожалуйста!

– До скорой встречи!

Анна предвидела, сколько толков вызовет столь вежливый и приветливый жест, который, по сути, не имел аморального подтекста с точки зрения общечеловеческого понимания, но, к сожалению, не с точки зрения рублевского.

– Хорош красавчик, – незаметно подкравшись к Анне, подметила Ксения.

– Все-то ты замечаешь!

– Он просто душка! Такой улыбашечка! – мечтательно закатила глаза Ксения.

– Так говорить при живом-то Михаиле! – засмеялась Анна.

– Что делать? Невозможно остаться равнодушной к этому французику.

– Кстати, интересно, а почему они с Адрианой оттуда уехали? – задумалась Анна.

– Чего не знаю, того не знаю… – пожала плечами обычно всезнающая Ксения.

XXI

Ближайшие несколько дней Антонину никто из прислуги не видел, кроме, пожалуй, батлера, навещавшего ее в течение дня. Каждый день в дом приходили разные доктора и в сопровождении Альберта поднимались к ней в комнату, задерживаясь на час, на два, а порой и на три. В этот промежуток времени в доме раздавались душераздирающие крики. Однако что именно происходило с матерью хозяйки за закрытыми дверями, неведомо было никому из прислуги. Альберт строго-настрого запретил стаффу распространяться про Антонину кому бы то ни было.

Как-то во время очередного такого сотрясающего дом приступа Константин, находившийся в зале и читавший газету, взорвался:

– Да сколько же еще мы будем это терпеть?! Может, давно пора ее поместить куда-нибудь?

Юлиана, просматривавшая в этот момент журналы, подняла на супруга испепеляющий взгляд.

– Больше никогда не смей этого говорить в присутствии посторонних, – намекнула Юлиана на прислугу.

Константин промолчал, но читать больше не смог – откинул в сторону газету и вышел из зала.

* * *

– Как же все это странно! Прямо детектив какой-то, – поделилась впечатлениями Ксения, сидя вместе с Гулей и Анной поздно ночью на кухне.

– Жутковато как-то, – вставила Гуля.

– Видимо, что-то очень серьезное, – добавила Анна, вспомнив, в каком состоянии она не раз заставала Антонину.

Допив чай, девушки направились в свои каморки, а им на смену пришел Альберт, который по традиции всегда ужинал поздней ночью…

* * *

Тем временем в доме Сазоновых полным ходом шел ремонт. Брат и сестра наняли лучших дизайнеров, которые должны были подкорректировать интерьер дома в соответствии со вкусом новых хозяев. Адриана периодически появлялась у Вадимовых с короткими визитами, во время которых консультировалась с Юлианой по вопросам найма прислуги. Они вместе изучали анкеты соискателей, и Юлиана давала кое-какие рекомендации. Егор и Ангелина большую часть дня проводили за айфонами, а потом уезжали тусить, как они обычно говорили на молодежном сленге. В общем, они наслаждались беззаботной жизнью золотой молодежи. Для Анны все шло своим чередом до тех пор, пока однажды Альберт не отдал ей распоряжение ехать вместе с Юлианой, чтобы присмотреть за Лизой.

– Даня останется с Викторией, а Лиза поедет с тобой и Юлианой. Девочке нужно заехать к логопеду, который сегодня принимает только у себя – выехать на Рублевку у него нет возможности. Потом вы поедете по магазинам.

– А почему я? – озадачилась Анна.

– Гуля и Ксения будут помогать Любе, Кристина занята гардеробом – остаешься только ты!

Девушка улыбнулась.

– Хорошо! Как скажете!

Альберт кивнул Анне, затем вновь переключил свое внимание на просмотр почты. Анна вышла.

* * *

Прогулка с капризной Лизой и не менее капризной Юлианой была невероятно утомительной и потребовала от Анны неимоверного терпения. Ей пришлось выслушать массу замечаний от женщины, щедро раздающей их всем подряд: то в салоне слишком душно, то обувь, которую приносили продавщицы, казалась ей не из крокодиловой кожи, то маникюр сделан не так, как она хотела, и так далее и так далее. К недовольствам Юлианы добавились капризы младшей Вадимовой, требующей к себе не меньшего внимания, чем ее мать.

Тот день стал настоящим испытанием для Анны. Лиза напрочь отказывалась слушаться девушку: она вопила, дралась, кричала. Анна не могла повысить голос и приструнить ее, так как помнила наставления, которые Юлиана давала жаловавшейся на детей Виктории: «Вы должны справляться с ними, не повышая голоса. Тем более я не приемлю рукоприкладства!» Или: «Посмотрите, как безобразно ведут себя дети! Вы плохо их воспитываете! Они же почти ангелочки! А с вами они превращаются в избалованных хулиганов!» И так далее. Теперь Анна понимала, почему они становились такими: никакими доступными средствами воздействовать на них было нельзя, но при этом непослушание вызывало изумление хозяйки.

Однако самое ужасное – это жестокость, которая в них проявлялась. Дети могли поймать какое-нибудь насекомое на улице и потрошить его, пока бедное существо не оставалось без лапок, усиков или крыльев. Они были равнодушны как к похвале, так и к порицанию, и единственное, что их интересовало, – это издевательство над взрослыми и животными. Девушка искренне поражалась терпению Виктории, которой приходилось справляться с маленькими монстрами. Юлиана же, уделяя детям крайне мало времени – хотя вообще-то времени у нее было бы достаточно, вычеркни она из своего графика кучу ненужных походов, – как и ее супруг, предоставляла близнецам полную свободу, хоть и под присмотром Виктории.

Вконец утомленная, Анна обрадовалась, когда хозяйка приказала шоферу ехать в один из модных ресторанов столицы, где любили собираться селебрити, бизнесмены, политики и светские львицы.

Наблюдая из окна автомобиля за суетливой жизнью города, Анна задумалась. Проведя столько времени вне Москвы, девушка отвыкла от ее ритма – это был другой мир, другая жизнь, жизнь мегаполиса, но в первую очередь это была именно жизнь, а там, за ее пределами, – лишь имитация. Размышления Анны были прерваны, когда водитель остановил машину перед отелем ‘‘Ritz-Carlton’’.

Анна стала оглядываться по сторонам, с интересом рассматривая окружающую обстановку. Когда они зашли в ресторан, их сразу же проводили к столику, за которым уже давно ждали Маша, Света и известная светская львица Ляля.

Анна читала об этой львице, которую редактор одного из российских журналов назвал «гуру тусовщиц России».

– Привет, красотуля! – воскликнула Света, и девушки встали поприветствовать Юлиану.

Они потрепали Лизу за щечки, а с Анной даже не поздоровались, за исключением Маши, которая кивнула и сказала что-то типа английского «хай».

По распоряжению Юлианы Анна присела за соседний столик и стала развлекать Лизу, заодно рассматривая посетителей ресторана: ухоженные, стильно одетые девушки, солидные мужчины, гламурные парни-метросексуалы. В общем, весь набор московской тусовки. Девушка видела, как некоторые посетительницы уже подсаживались к мужчинам за соседний столик и заводили приятные знакомства. В коварном и расчетливом мире женщин были, есть и будут те, которые занимаются самой интересной охотой – погоней за толстосумами. Таких милых дам называют gold digger. Они часто приходят в определенные места с целью знакомств и имеют весьма отштукатуренный и отполированный вид. Обычная посетительница ресторана никогда не сможет с первого взгляда определить, сколько стоят часы мужчины, в отличие от gold digger. Анна много читала про таких охотниц. «Интересно, как Орлов реагирует на них? Его-то они точно окружают», – невольно подумала девушка.

Тем временем Юлиана мило щебетала со своими подругами. Анна диву давалась, о чем можно постоянно говорить с теми, кто на несколько порядков ниже тебя в интеллектуальном плане. Несмотря на минусы своего характера, по уму Юлиана, конечно же, намного превосходила своих подруг.

– Как ваши новые соседи? – поинтересовалась Света.

– Вроде ничего… Только вот мне постоянно хочется переодеть Адриану!

Анна не раз слышала, как Юлиана словесно расстреливала безвкусно одевающуюся девушку, хотя, по мнению Анны, та одевалась намного интереснее самой Юлианы.

– У нее абсолютно нет вкуса! Сумка и обувь одного цвета! Это же прошлый век! – ужасалась женщина, делясь впечатлениями со своими подругами, которые с удовольствием ей поддакивали.

Анне было неприятно слушать эти разговоры, тем более что ей были очень симпатичны новые соседи.

– Надеюсь, она хотя бы знает бренды? – поинтересовалась Ляля.

– Жить во Франции и не знать бренды было бы верхом кощунства, – рассуждала Юлиана. – Хотя, помнится мне, среди моих знакомых была дама, которая блистала на светских приемах, но бренд Hermès Terre d’Hermes называла Гермес! Это был шок!

Пока Юлиана возмущалась столь непростительными, по ее мнению, вещами, Маша стала ерзать на стуле и суетливо поглядывать на часы.

– Что это с тобой? – Юлиана удивленно взглянула на Машу.

– Девочки, я сегодня с вами ненадолго. Мне нужно будет бежать, – неожиданно заявила она.

– Как так? Ты же обещала, что сегодня мы отправимся с тобой по магазинам… – удивилась Света.

Маша замялась.

– У меня образовалась важная встреча, – как-то нерешительно начала девушка.

По ее тону и неловкости Анна сделала вывод, что, возможно, речь идет о встрече с Константином.

«И как это ей не совестно? Сидеть со своей подругой, а потом бежать на свидание к ее мужу?» – Анна была шокирована этим двойным раскладом.

Света хотела было что-то ответить, но в этот момент в ресторан зашла еще парочка «жертв», и за столиком резко воцарилась тишина. Опомнившись, Ляля воскликнула:

– О, это же Марк! О, Марк! – Ляля помахала рукой привлекшему общее внимание Марку.

Увидев женщину, мужчина соорудил на своем лице что-то напоминающее улыбку.

– О, Ляля!

Анна присмотрелась и поняла, что перед ними не кто иной, как известный пиарщик и ведущий Марк О.

– Дорогой! Что же за травля началась? Эта безобразная статья обо мне в T.! Кто ее заказал? И что эта выскочка Раевская о себе возомнила? Почему они мне все так завидуют и постоянно поливают меня грязью? – казалось, Ляля спешит выплеснуть все свои эмоции, боясь, что Марк может в любой момент раствориться. – Да я в Америке на другом уровне! Со мной практически все звезды голливудские в щечку целуются! Фотографы на красной дорожке выкрикивают в экстазе мое имя! Марк, дорогой, помоги! Займись моим пиаром, а? Надоели эти бестолковые пиарщики, которые только и делают, что деньги из меня трясут! Я же достойный пример, как из нищеты можно выбраться! Я картошкой на базаре в Калуге торговала!

– Ляля, ну что ты, детка! Все нормально! Обсудим по телефону через две недельки. Завтра улетаю, вернусь – наберу, – Марк спешил расстаться с негодующей Лялей и всем своим видом выражал нетерпение.

– Что касается денег – не обижу! – пообещала Ляля, но на Марка ее слова не произвели должного впечатления – он и так не был обделен хорошими, даже астрономическими гонорарами. Его просто мечтали заполучить известные селебрити.

– Не вопрос, Ляля! Помогу! Приятного вам вечера, на созвоне!

Марк быстренько чмокнул девушек и пошел дальше принимать возгласы восторга и обожания от сидящих за столиками поклонников и знакомых.

– Не нравится мне этот Марк. Скользкий он тип, – заметила Юлиана.

– Зато лучший в своем деле! – признала Ляля. – Если он поможет – считай, я в шоколаде и обо мне снова заговорят!

– Он хороший знакомый Орлова… И кажется, даже у него в долгу, насколько я слышала. Правда, не знаю почему, – вспомнила Юлиана.

– Да? – Ляля потерла ручки. – Так, может, ты поговоришь с Владом? – умоляюще взглянула она на подругу.

Анна прислушалась, стараясь по возможности утихомирить Лизу.

– Попробую, – пообещала Вадимова.

– О, этот Орлов! Он как будто сделан из стали. Порой мне кажется, что он вообще не любит женщин! – поделилась впечатлениями Ляля.

– Он их очень даже любит! Просто не для серьезных отношений! – высказала свое мнение Юлиана.

– Как вы думаете, почему у него нет серьезных отношений? Может, у него была какая-то психологическая травма? – выдвинула гипотезу Света.

– Эта психологическая травма называется «цинизм»! – заключила Ляля.

– Девочки, ну, он из той категории мужчин, для которых работа на первом месте! И ничего с этим не поделаешь! Для того чтобы очаровать такого мужчину, как Орлов, мало быть красивой и даже умной, нужно быть необыкновенной, – добавила Юлиана.

– Да, печальный персонаж в моем списке, – выдохнула Света.

– А ты все никак не угомонишься? Мечтаешь его покорить? – ехидно улыбнулась Маша.

– Мне кажется, и ты была бы не прочь, – парировала Света.

– Да, и я была бы не прочь! – подхватила Ляля, и все дружно рассмеялись.

* * *

«И я… – подумала Анна. – Где место моей мечте, если даже для них он – мечта?» – грустно размышляла девушка, пока ее хозяйка продолжала обсуждать последние новости…

XXII

Тот субботний день Вадимовы проводили дома, хотя обычно в выходные они ездили в Москву на какие-нибудь мероприятия.

В гостиной собрались Константин, Армен, Юлиана и Адриана. Альберт перебирал корреспонденцию, Валентина расставляла цветы в вазах, Анна обслуживала Юлиану и Адриану, поддерживающих светскую беседу во время традиционного чаепития – любимого занятия Юлианы, трепетно относившейся к английской традиции и с восторгом вспоминавшей, как часто она посещала представителей привилегированного класса в Туманном Альбионе и как серьезно они относились к чаепитию.

– На самом деле за чаепитием в Великобритании никогда не был строго закреплен определенный час. Чай могут пить несколько раз в день, а традиционный Afternoon Tea подается в любое удобное время между ланчем и обедом, – Юлиана делилась своими знаниями с Адрианой, когда в дверях гостиной неожиданно появилась Антонина.

Первым ее заметил Константин.

– Что за черт! – тон, которым это было сказано, и выражение его лица побудили Армена, а затем уже и всех присутствующих повернуть головы. На некоторое время в гостиной воцарилась тишина: женщина стояла в одной ночной сорочке и жалобно смотрела на окружающих.

– Иди сюда! Иди сюда! – начала кричать Антонина, показывая пальцем на свою дочь.

У Анны кровь застыла в жилах от ее вида. Опомнившись, Юлиана подскочила со своего кресла и подошла к матери.

– Мама, пойдем! Ты испугаешь гостей, – Юлиана попыталась мягко увести Антонину.

– Я не хочу! Не хочу! Уберите руки! – женщина стала отталкивать дочь, пока наконец Альберт мягко, но решительно не увел ее из гостиной, при этом Антонина продолжала выкрикивать и бормотать что-то нечленораздельное.

– Простите! Маме в последнее время нездоровится. Пьет кучу лекарств. Видимо, побочные эффекты – память стала подводить, – попыталась оправдать поведение Антонины Юлиана, а затем скрылась вслед за Альбертом.

* * *

Адриана попрощалась с Константином и, подозвав к себе Анну, попросила ее извиниться за нее перед Юлианой за свой поспешный уход, понимая, что сейчас не время для продолжения светской болтовни. Анна вышла вместе с Адрианой, чтобы проводить ее до ворот.

– Ты знаешь, мне было очень больно видеть мать Юлианы в таком состоянии… Она напомнила мне бабушку… Возможно, я ошибаюсь, но ее симптомы очень похожи на болезнь Альцгеймера. Каждый раз, когда я встречаю людей с похожими симптомами, я вспоминаю свою покойную бабушку, – глаза Адрианы увлажнились.

– Мне так жаль… – пробормотала Анна, не зная, как реагировать на признание девушки.

– Ах, это был очень сложный период для моих родителей и меня! Я очень любила бабушку, но мы были не в силах ей помочь.

– Эта болезнь неизлечима?

– К сожалению, да.

– Но Антонина еще так молода… Ей всего лишь шестьдесят.

– Болезнь Альцгеймера, еще совсем недавно считавшаяся заболеванием людей старшего возраста, сегодня встречается и у лиц более молодого поколения. Она может быть диагностирована даже у сорокалетних. Я так много уже знаю об этой болезни! – воскликнула Адриана. – Мы изучили все! С этим нужно только жить и стараться проявлять максимум заботы по отношению к родному человеку, – Адриана вздохнула. – До свиданья, Анна! Приходи к нам в свой выходной – поболтаем.

– Спасибо! Если получится – обязательно!

Девушки симпатизировали друг другу, и Анне было очень комфортно в обществе Адрианы. Последняя по натуре была человеком открытым и искренним, ей претило высокомерие и искусственность Вадимовой и ей подобных, и она с удовольствием при любой возможности делала выбор в пользу общества Анны. Когда у горничной выдавалось свободное время, она с радостью навещала Сазонову, где ей были искренне рады. Со временем, ближе узнав Адриану, Анна с приятным удивлением обнаружила, как много между ними общего, за исключением финансовой составляющей и определенного статуса в обществе. Но эти материальные факты не мешали девушкам искренне ценить друг друга за душевные качества, и постепенно между горничной Вадимовых и Сазоновой стали складываться дружеские отношения.

После обескураживающего выхода Антонины Юлианы нигде не было видно. Константин уехал по делам, Виктория укладывала двойняшек, а стафф выполнял обычные функции. Ночью, перед тем как направиться в свою комнатку, Анна решила зайти на кухню и узнать у батлера о самочувствии Антонины.

Подходя ближе к кухне, где мерцал слабый свет, девушка в очередной раз поразилась стойкости и трудолюбию батлера. Только после того, как стихала музыка, пустела оранжерея, редели ряды гостей, вычищался ценный сервиз, отполировывались полы, а уставшие и еле держащиеся на ногах работники скрывались за дверями своих комнат, – только тогда мужчина позволял себе такую роскошь, как ужин. Вот и сейчас, точный как часы, он в отведенное для себя время одиноко сидел за столом, утоляя голод.

Не успев подойти к дверям кухонного царства, Анна заметила надвигающуюся, словно ураган, Юлиану, в руках которой для общей картины не хватало жезла или скипетра. Девушка замедлила шаг, дабы не быть обнаруженной, а женщина тем временем ворвалась в обитель Гришина и встала перед ужинающим Альбертом.

– Почему вы допустили, чтобы моя мать вышла из своей комнаты? Неужели вы не заперли дверь?

Анна понимала, что нехорошо стоять за дверью и слушать их разговор, но она ничего не могла с собой поделать. Это было выше ее сил, ведь речь шла о батлере, а он был ей небезразличен.

Альберт встал и гордо расправил плечи.

– Простите, Юлиана Сергеевна! Я действительно не проследил – допустил ошибку.

– Думаете, попросили прощения – и все? Вы хоть понимаете, в каком я оказалась положении? – Юлиана вот-вот готова была сорваться на истерический крик, что было ей несвойственно. – Как вы посмели? Я же вам доверила этот вопрос! – Юлиана стала повышать тон, чего сама от себя не ожидала.

Чуть склонив голову набок, батлер хладнокровно выслушивал претензии своей хозяйки.

– Видимо, ваша халатность – это отчасти моя вина! Конечно, бывают ситуации, когда с батлером по какой-то причине делятся тайнами, но вы-то должны понимать: это не дружба и никогда ею не станет. Вы – не часть семьи, несмотря на то что столько лет на меня работаете! – Юлиана глубоко вздохнула и попыталась взять себя в руки. – Видите, до чего вы меня довели? Я повысила тон! А кричать на персонал, как вы сами знаете, нельзя, потому что любые эмоции мы должны выражать только по отношению к равным, а вы… вы…

– А я всего лишь стафф! Вы правы! – горько заметил батлер.

– Я надеюсь, мы поняли друг друга?

– Да, Юлиана Сергеевна.

На какой-то миг Анне показалось, что Смита покинула обычная выдержка и его голос дрогнул.

Юлиана выскочила из кухни как ошпаренная, даже не заметив притаившуюся Анну. Девушка едва успела спрятаться, чтобы остаться незамеченной. Как только Вадимова скрылась из поля зрения, Анна тихо подошла к дверям кухни и открыла их.

Мужчина стоял спиной и вглядывался в окно. На улице была кромешная тьма. Девушка осторожно сделала несколько шагов вперед.

– Альберт?

– Как долго вы слушали наш разговор? – неожиданно спросил батлер, даже не разворачиваясь.

Анна вздрогнула.

– Я…

Смит обернулся, и девушка ахнула. Он смахивал слезу, однако так изящно и небрежно, как если бы смахивал соринку.

– Простите, просто я не смогла уйти, когда услышала, как эта стерва вас отчитывает, – выпалила горничная.

– Анна! – грозно сдвинув брови начал было батлер, но девушка не дала ему возможности остановить ее:

– Альберт, это же беспощадная работа, неблагодарная, неужели вы ни разу не пожалели о ней?

Батлер устало опустился на стул. Такого Альберта она никогда не видела: печального, подавленного, сутулого и очень уставшего.

– Ах, Анна! Хозяин для настоящего дворецкого – это все. И у нас никого больше нет и не должно быть. Он для нас словно король для своих подданных, которому они приносили присягу и за которого сражались до последнего вздоха.

– Грош цена тем королям, которые не ценят своих преданных подданных. И разве заслуживали они, чтобы за них проливали кровь и лишались жизней?

– Но среди них были и достойные, – возразил Смит.

– Да, но, к сожалению, Юлиана не относится к тем, ради кого стоит лишаться возможности создать семью!

Батлер вздохнул, но не стал возражать. Возможно, он впервые за столько лет одиночества хотел разделить с кем-то то, что хранил при себе долгие годы, а может быть, просто устал спорить и защищать ту, которая все равно никогда этого не оценит.

– Как-то я пытался, но попытки пришлось оставить, когда у Юлианы и Антонины встал вопрос о переезде в Москву… Для батлера семья всегда должна стоять на втором месте…

– Но у вас она даже не на втором!

Альберт горько усмехнулся.

– Не повторяйте моей ошибки, Абашева. Создайте семью. Вы молоды, умны, начитанны… Да и вообще, эта работа не для вас. Бегите отсюда, пока не поздно! У вас огромный потенциал! Не зарывайте его в гору посуды!

Девушка участливо положила ему на плечо руку.

– Вам тоже не поздно. Найдется та, кто оценит вас по достоинству! – Анна проникновенно посмотрела в его грустные глаза, и сердце ее сжалось.

Батлер горько усмехнулся, но ничего не ответил, хотя его взгляд был красноречивее всяких слов.

– Ложитесь спать, Абашева. Уже почти утро.

Анна убрала руку. Альберт вновь закрылся в себе, как ракушка.

– Альберт, у Антонины Юрьевны болезнь Альцгеймера? – не удержалась от вопроса девушка, уже стоя у дверей.

Альберт метнул на нее опасливый взгляд и приложил палец к губам.

– И ничего-то от вас не укроется, мадемуазель Абашева! Но вы правы… Очень похоже, хотя ставить диагноз никто не решается.

Девушка вышла и осторожно прикрыла за собой дверь, снова оставив в одиночестве того, кто всю жизнь был одинок…

XXIII

Гуля убирала на втором этаже дома, когда из дверей комнаты высунулась голова Егора. Парень был одурманен то ли выпивкой, то ли чем-то еще.

– Принеси водички, – распорядился сын хозяина и скрылся за дверями.

Гуля с неохотой поднялась с колен, так как в этот момент протирала плинтусы, и отправилась за водой.

Зайдя в комнату к Егору, девушка поморщилась: едкий запах какой-то дряни, которую он курил, разбросанные вещи, грязная посуда, упаковки от фастфуда, выглядывающие из-под кровати. Сам Егор вальяжно разлегся на кровати и смотрел порнофильм.

Гуля положила бутылки в холодильник и собиралась уже покинуть комнату, когда Егор неожиданно схватил девушку и прижал к стенке. От неожиданности Гуля стала часто моргать… В этот момент девушка походила на загнанную лань.

– А ты вообще ничего такая… – тихо присвистнул паренек. – Я люблю экзотику.

– Отпустите меня немедленно! – вырывалась из его рук Гуля.

– Ух-х-х, какая же ты прыткая!

– Отпустите меня! – Гуля попыталась дать ему в пах, но парень был сильнее.

– Ах ты сучка! – Егор ударил девушку по лицу.

Из глаз Гули брызнули слезы, а на щеке проступило красное пятно.

– Ну что ты из себя строишь? Давай развлечемся. И тебе будет хорошо, и мне неплохо.

Гуля еще раз с силой попыталась оттолкнуть крепкого Егора, но все было бесполезно.

– Прошу вас, отпустите меня! – умоляюще взглянула ему в глаза девушка.

Егор был неумолим. В его глазах Гуля прочитала свой приговор.

– Я буду звать на помощь! – попыталась пригрозить горничная.

– Тогда сразу вылетишь отсюда! – Егор стал кусать ее шею.

– Помоги-и-ите! – девушка стала звать на помощь, и парень зажал ей рот.

– Заткнись! Кто тебе поверит? – мерзко шипел он, продолжая облизывать ее шею.

Гуля укусила Егора за руку, и он резко отпрянул от нее.

– А-а-а-а-а! Ах ты дрянь!

Пока Егор приходил в себя от боли, девушка добежала до дверей и открыла их. Однако не успела она выйти в коридор, как парень схватил ее за волосы и дернул назад.

– Ай, помогите! – Гуля продолжала кричать и извиваться, насколько хватало ее сил.

В этот самый момент мимо комнаты проходил Армен и, услышав крики девушки, заскочил в комнату.

Сразу же смекнув, что происходит, Армен с силой оттолкнул Егора к стенке.

– Ты чего творишь, сопляк?

– Дядя Армен, ты чего так всполошился? Она же всего лишь служанка.

– Ах ты избалованный ублюдок! – Армен был в ярости и едва сдерживался, чтобы не поколотить парня.

– Да че ты из мухи слона делаешь? – Егор поднялся с пола и шатаясь направился к кровати.

– Я тебе покажу слона! Только попробуй еще раз к ней подойти! – угрожающе произнес Армен, но, к сожалению, Егор его не слушал. Он завалился на кровать и, зевая, стал засыпать, утомленный дракой и одурманенный куревом.

Армен протянул руку трясущейся Гуле и вывел ее из комнаты парня.

– Вот поганец! – Армен продолжал чертыхаться, пока девушка приходила в себя.

Гуля дрожала как осиновый лист, прижимая руку к щеке.

– Как вы себя чувствуете? – оглядев девушку, осведомился ее спаситель.

– Спасибо вам! Если бы не вы… – губы Гули предательски задрожали, и она дала волю слезам.

– Ну, ну… что вы?! Все хорошо! – Армен обнял девушку, пытаясь ее утешить.

– И как земля носит таких негодяев? – подняла Гуля на Армена залитое слезами лицо.

– Я ему еще устрою встряску по-кавказски, – задумчиво произнес мужчина. – Так дело не пойдет. Надо бы мне предупредить об этом Костю. Совсем паренек от рук отбился.

Гуля пошатнулась и посмотрела на мужчину испуганными глазами.

– Нет, нет! – в ужасе вскрикнула девушка. – Меня тогда точно уволят.

– Никто тебя не уволит! Обещаю! – Армен попытался ее успокоить, но девушка стояла на своем:

– Если Юлиана Сергеевна об этом узнает – точно не пощадит!

– Успокойся! Никому ничего не скажу, хотя зря… А если этот сосунок что-нибудь ляпнет или еще раз позволит себе вольность, будет иметь дело со мной.

Армен полез в карман своих брюк и, достав оттуда визитку, протянул ее Гуле.

Девушка благодарно улыбнулась, немного придя в себя и вспомнив, как сам Армен приставал к ней, будучи изрядно пьяным.

– Вы мой спаситель! Огромное вам спасибо!

Армен положил руку на плечо девушки и ободряюще кивнул.

– Любой нормальный мужчина на моем месте поступил бы так же… Ступайте и отдохните…

– Спокойной ночи!

– Спокойной!

Они распрощались, и Гуля спустилась по лестнице, оставив Армена в задумчивости.

– Вот же ублюдок! – процедил сквозь зубы Армен, после того как Гуля отошла от него на приличное расстояние…

* * *

Анна как могла утешала рыдающую Гулю. То, что она услышала, глубоко ранило чуткую натуру девушки. Конечно, она понимала, что миром правят сильные, но ей так хотелось верить в справедливость и неотвратимость наказания для тех, кто его заслуживал!

– Если бы не Армен, даже не знаю, что могло бы произойти, – всхлипывая, продолжала свой рассказ Гуля.

– Негодяй! – злилась Анна. – Ему бы в тюрьму на парочку лет, чтобы мозги вправили!

– О чем ты говоришь? Это невозможно!

Анна замолчала, понимая, что подруга, к сожалению, права. Да и кому нужна огласка? Даже Гуле, подвергшейся нахальному нападению, не хотелось бы стоять перед судьей и рассказывать о пережитых унижениях. А если еще учесть ее восточное воспитание, то о заявлении вообще не могло быть речи. Душеизлияния Гули были прерваны коротким стуком в дверь. Гуля испуганно посмотрела на Анну.

– Кто это? – побелевшими губами спросила девушка.

Анна пожала плечами.

– Даже не знаю… Пойду посмотрю… Не волнуйся, я не дам тебя в обиду! – решительно добавила она, прежде чем открыть дверь.

Однако опасения подруг оказались напрасными. На пороге стояла Ксения.

– Что это у вас тут стряслось? – с порога спросила девушка, увидев заплаканную Гулю.

Анна вкратце рассказала о том, что случилось.

– Ах он сукин сын! – Ксюша метала громы и молнии.

– Может, сообщить об этом Альберту? – неожиданно предложила Ксения.

Гуля отрицательно помотала головой. Подруги стали размышлять, как быть дальше.

– А я думаю, что стоит. Альберт единственный, кто может что-то придумать в данной ситуации, – уверенно заявила Анна.

Девушки не стали возражать, подумав, что, возможно, Анна права…

* * *

Анна непонимающе уставилась на Альберта, который ходил по своему кабинету, высказывая соображения по поводу услышанного признания.

– Она правильно сделала, что не стала предавать огласке сей неприятный инцидент.

– Сей неприятный инцидент? – вскипела Анна.

Альберт остановился. Праведное возмущение девушки было ей так свойственно, что батлер всегда был к нему внутренне готов, вооружаясь необходимыми аргументами, дабы умерить ее пыл. Несмотря на то что сам он полностью разделял позицию девушки, мудрый мужчина не стал ее поощрять, осознавая, к каким последствиям это может привести.

– Это типичная ситуация в таких домах. Хозяин либо хозяйский сын пристают к прислуге. Это надо держать в голове и быть осторожной, стараясь не оставаться наедине с мужчинами в комнате, да еще и с пьяными… К сожалению! – с горечью добавил Альберт. – Некоторые работодатели даже специально указывают в требованиях кадровому агентству интимную связь с прислугой или же с личным секретарем, помощником… неважно…

– Да, но Гуля пришла без таких требований, как и все остальные! – воскликнула Анна.

– Вы уверены? – небрежно бросил Альберт, затем, видимо, спохватившись и поняв, что сказал лишнее, решил закончить обсуждение. – Все, хватит об этом!

– Как это – хватит? Что нам нужно делать в таких ситуациях? Если бы Армен не подоспел вовремя, этот… этот… мог ее…

– Я понимаю ваше волнение, но если вы хотите работать в подобных домах, то должны уметь быть хладнокровной, даже если речь идет о вас и ваших близких! Что касается Егора, то я подумаю, что можно сделать… А теперь ступайте…

– Вы правы, и это самое паршивое! – брякнула Анна и, разочарованно опустив голову, покинула кабинет батлера.

«Ах, Абашева, как жаль, что со временем вы растеряете эту жажду справедливости», – с грустью произнес про себя Смит…

* * *

Гуля была на седьмом небе от счастья, когда Армен на следующий день подозвал ее к себе и ласково поинтересовался о самочувствии. Она даже невольно подумала о том, что не жалеет о произошедшем. Казалось бы, наивные надежды девушки были совершенно безосновательными, но на самом деле они имели право на существование. Отношение Армена к Гуле стало другим и уж точно не безразличным, как ранее. По крайней мере, теперь он смотрел на нее с определенной долей симпатии, что и вдохновило ее на соответствующие мечты. Весь последующий день Гуля парила на крыльях своей влюбленности, молниеносно выполняя любые поручения, чем вызывала крайнее удивление у своих подруг, недоумевающих относительно ее приподнятого настроения.

Егор вел себя как ни в чем не бывало. Возможно, даже не помня о событиях прошлой ночи, а возможно, считая их малозначительными и не заслуживающими внимания. Гуля же содрогалась каждый раз, как только ей приходилось приближаться к наследнику Вадимова.

Армен, обедавший вместе с Вадимовыми, улавливал напряжение девушки и ободряюще ей подмигивал. Как истинный мужчина, он посчитал своим долгом еще раз напомнить Егору о его мерзком поведении и пригрозить на случай повторения вчерашнего события.

– Не смей больше так себя вести! Я тебе не отец, но, если понадобится, надаю оплеух!

– Спокойно, Арма! Что это ты так впрягаешься за служаночку? Может, сам ее хочешь чпокнуть? – нагло заявил ему в лицо Егор.

Армен даже побагровел от ярости. Он уже собирался пустить в ход кулаки, когда холодный голос Константина остановил его:

– Что здесь происходит?

Весь пунцовый от ярости, Армен повернулся к своему другу:

– Твой сын вчера приставал к одной из горничных. Причем самым нахальным способом.

– Ну, может, она сама была не прочь? – равнодушно предположил Константин.

– Поверь, она была против, и я лично был этому свидетелем. Если бы я не подоспел вовремя, даже не знаю, что бы он сотворил…

– Да хватит тебе, Арма! Нашел за кого впрягаться, – Егор продолжал провоцировать мужчину, с вызовом глядя ему в глаза.

Армен сжал руку в кулак и еле сдерживался, чтобы не наброситься на парня.

– Егор, иди занимайся своими делами и перестань вести себя по-свински, – вышел из себя Константин. – А ты пойдем со мной, – приказал он другу. – Тоже мне, нашел из-за кого портить отношения.

Пораженный Армен уставился на друга, а тем временем по коридору с подносами в руках шли Гуля и Анна.

– А вот и виновница потасовки, – злорадно усмехнулся Егор.

Армен дернулся и свирепо взглянул на парня. От неожиданности Гуля уронила поднос, и он с грохотом упал у ног Константина, забрызгав его одежду.

– Простите! – побелевшими от страха губами пробормотала девушка.

– Вот же черт! – разозлился Константин.

Анна остановилась, чтобы помочь подруге собрать осколки.

– Этот костюм стоит больше, чем твоя годовая зарплата! – злобно воскликнул Константин.

– Я заплачу тебе за него, – неожиданно заявил Армен и демонстративно достал свое портмоне. – Сколько? – Мужчина начал отсчитывать деньги.

Гуля ахнула. Анна замерла, а Егор продолжал ехидно наблюдать за развернувшимися событиями.

– Прекрати! Не позорь меня! – возмущенно заявил Константин, заставляя Армена спрятать деньги.

– Нет уж, прости! Раз ты мыслишь такими категориями и считаешь, что честь девушки зависит от ее социального положения, то я не могу не возмущаться твоей позицией! Я мужчина, и для меня честь женщины стоит в одном ряду с такими понятиями, как дружба, долг и мужество!

– Не станем же мы на виду у всех устраивать философские дебаты? Может, пройдем все-таки ко мне в кабинет? – раздраженно предложил Константин.

– А ты не хочешь также пригласить своего сына, который, между прочим, будь он моим сыном, получил бы хорошую взбучку!

– Об этом я поговорю с ним позже. Пойдем, – Константин чуть ли не силком потащил за собой Армена, который так и полыхал праведным гневом, глядя на ухмыляющегося Егора.

Гуля и Анна, следившие за стычкой, продолжали делать вид, что собирают осколки.

– Хм… чувствую, недолго тебе здесь работать, – проходя мимо девушек, бросил Егор.

– Вот сволочь! – сквозь зубы процедила Анна.

Гуля сжала ее руку:

– Тише. Одной сцены достаточно. Не хочу, чтобы и тебя уволили.

– А тебя никто и не уволит.

– Не сомневайся, это мой последний день! – горестно заявила Гуля.

– Обещаю тебе, все будет хорошо! – твердо заявила Анна.

Гуля с недоверием посмотрела на девушку.

– Хорошо, что не было Юлианы. Все упрощается, – как бы про себя проговорила Анна.

Девушки быстро подобрали осколки, вычистили и вымыли пол и направились на кухню.

XXIV

Антонина извивалась как могла, пока несколько санитаров выносили ее из дома на следующий день после отъезда Армена. Батлер с печалью наблюдал за этой грустной картиной и тяжело вздыхал.

– Отпустите меня! Не трогайте меня! Я вызову полицию! – кричала женщина, но все было бесполезно.

Анна вместе с Гулей и Кристиной наблюдали за ужасающей картиной. Уже ни для кого в доме не было секретом, что Антонина больна и нуждается в профессиональной помощи. Вот уже на протяжении месяца состояние женщины стремительно ухудшалось с каждым днем: она забывала имена ближайших родственников, путала года, города, время, даже свое имя вспоминала с трудом, а иногда бормотала какие-то странные вещи. Анна несколько раз помогала сиделке, нанятой для Антонины, менять белье, и то, что она наблюдала, повергало девушку в состояние шока – от прежней Антонины не осталось ничего. Даже в глазах, казалось бы, отражающих человеческую душу, отныне читалась одна лишь пустота.

По словам Альберта, все эти симптомы были спровоцированы затяжной депрессией, в которой пребывала женщина после отъезда из любимой страны, и как следствие – возникновение страшной болезни и ее последующее прогрессирование.

Батлер строго-настрого запретил домашнему персоналу распространяться на эту тему кому бы то ни было – проговорившегося ожидал штраф и позорное увольнение, тем более что в договоре черным по белому прописывалась обязанность соблюдать конфиденциальность.

Когда Антонину удалось все-таки увести и посадить в машину, вниз спустилась Юлиана. Альберт направился вслед за санитарами, чтобы проконтролировать процедуру помещения Антонины в специализированное учреждение для людей с расстройством психики. Тем временем лечащий врач Антонины подошел к Юлиане с разрешительным юридическим документом, на котором она должна была поставить свою подпись. Вадимова равнодушно подписала документ и протянула его врачу.

– Вы держитесь! Понимаю, очень тяжело наблюдать, когда любимый человек, который помогал тебе делать первые шаги, стал беспомощным или, еще хуже, начал терять человеческий облик, – начал было доктор, но Юлиана остановила его порыв:

– Благодарю за участие, но я в порядке, – холодно улыбнулась женщина, давая понять, что не собирается обсуждать личные проблемы.

– Понимаю… Ладно, тогда до связи.

– С вами будет держать связь мой батлер Альберт Смит. Все вопросы, предложения – через него.

На миг доктор, да и все, кто присутствовал при их разговоре, опешили. Анна смотрела на Юлиану и не понимала: действительно ли у женщины отсутствовал такой важный орган, как сердце, или она просто делала вид? Однако ответ на этот вопрос скрывался под маской, которую хозяйка никогда не снимала.

XXV

Бывает в жизни человека период, называемый в народе черной полосой, когда череда неприятных событий влечет за собой тягостные последствия, как было в случае с Гулей. Константин закрыл глаза на случай с подносом, и на какое-то время Гуля вздохнула с облегчением. Однако только на время, потому что Егор при малейшей возможности старался ее задеть, как в тот злосчастный день, когда у девушки валилось все из рук, а Альберт продолжал безжалостно отдавать ей приказы, не подозревая, как тяжело давалось их исполнение расстроенной девушке. Одним из таких, казалось бы, обычных дел был поход в винный погреб: Гуля достала вино двадцатилетней выдержки и, направляясь с ним в сторону кухни, наткнулась на Константина и Егора.

Вадимов-старший разговаривал по телефону, а Егор, проходя мимо Гули, ущипнул ее за попу. Девушка от неожиданности выронила бутылку вина, заслужив при этом гневный взгляд Константина и его выговор:

– Да что же это такое! Вы что, безрукая? Вчера, сегодня, а что будет завтра? Вы уроните дорогую китайскую вазу стоимостью в несколько миллионов? Вы хоть понимаете, сколько денег стоит вино двадцатилетней выдержки?

Егор стоял в сторонке и посмеивался:

– Пап, я давно тебе говорил, какие у вас неповоротливые служанки.

Гулю глубоко оскорбило обращение парня, но она, как всегда, постаралась проглотить обиду, понуро опустив голову перед Вадимовым.

– Вы уволены! – Вадимов решительно зашел в кабинет, с силой захлопнув за собой дверь.

Гуля ошарашенно смотрела ему вслед, не осознавая до конца смысл вынесенного им приговора. Немного придя в себя, девушка стала подбирать осколки.

– Ну что, куколка, доигралась? Лучше бы дала мне – все бы обошлось. А так, как видишь, ни к чему хорошему твое сопротивление не привело, – Егор откровенно дразнил девушку, и ей было это крайне неприятно.

– Как вам не стыдно? Ничего мужского в вас нет и никогда, видимо, уже не будет, – неожиданно для самой себя выпалила Гуля и быстро прошмыгнула мимо парня, пока он приходил в себя от смелости девушки, до этого покорно сносившей все обиды.

* * *

Анна стояла возле дверей кабинета Константина и не могла решиться на то, что могло стоить ей работы. И все-таки дружба взяла верх. Искоренить зло она была не в состоянии, но и не бороться за справедливость не могла.

Наконец решившись на отчаянный шаг, девушка постучала в дверь.

– Входите! – холодный голос Константина на время остудил ее пыл, и она осторожно зашла внутрь.

Было в Вадимове что-то такое, что вызывало трепет и страх, ведь не зря он считался акулой бизнеса. Подчиненные перед ним робели, партнеры прислушивались, конкуренты ненавидели. Вадимов оторвался от бумаг и недовольно взглянул на потревожившую его девушку, а затем так же быстро вернулся к документам.

– Что вам? – спросил он, уже не глядя на Анну.

Девушка молчала. Мужчина еще раз взглянул на нарушительницу своего спокойствия, но уже с раздражением.

– Вы что-то хотели?

– Да, – выдохнула Анна. – Я хочу поговорить с вами о Гуле, которую вы только что уволили, хотя, наверное, вы даже не знаете, как ее зовут, – чем больше девушка говорила, тем смелее она становилась.

– Вы что же это, пришли за нее просить? У вас что, других забот нет? – Константин начал выходить из себя.

Анна гордо вскинула подбородок, как это она обычно делала в ситуациях, требующих ее воинственного настроя.

– В настоящий момент у меня только одна забота – восстановить справедливость, хотя это слово вам, видимо, незнакомо!

Константин побелел от злости. В первое мгновение он даже не знал, как реагировать на столь смелый выпад девушки.

– Вы что себе позволяете?

– Я позволяю себе говорить с вами откровенно! Без цензуры, если вам угодно!

Ожидая очередной вспышки гнева, Анна с удивлением обнаружила улыбку мужчины. Он откинулся на спинку кресла и с любопытством стал рассматривать девушку.

– Видимо, вы решили последовать за своей подругой?

– Нет! Я решила заключить с вами соглашение, – Анна затаила дыхание, так как ей предстояло бросить на стол своего козырного туза, но игра стоила свеч.

– Что-о-о?

– Именно то, что вы слышали. Вы не станете увольнять Гулю, а я не расскажу о вашей м-м-м… связи с Машей, подругой Юлианы Сергеевны! – выпалила на одном дыхании Анна.

Константин даже подскочил со своего места, словно ошпаренный. Несколько минут новоиспеченные оппоненты не сводили друг с друга глаз.

– Я не ослышался? Вы меня шантажируете? – нарушил молчание Вадимов.

– Я никогда не прибегала к подобным вещам и никогда бы не прибегла ради себя, но положение моей подруги действительно ужасное, и, если вы ее выгоните, она пропадет! Вся ее семья живет благодаря ее зарплате! – воскликнула Анна. – Неужели вы уволите девушку и оставите ее семью голодать только лишь из-за того, что ваш сын избалован?! – Анна осеклась. Она понимала, что переходит границы, но уже не могла остановиться.

Константин молчал, рассматривая девушку прищуренными глазами.

– Ну и кто же вам поверит? – спокойно спросил мужчина, еще раз удивив Анну.

– Вы правы… Но даже если мне никто не поверит, уж зерно сомнения я точно смогу посеять! Я ведь не прошу у вас денег! – упавшим голосом произнесла Анна. – Неужели вы никогда не знали нужду?

Константин задумался:

– А вы смелая девушка!

Анне на миг показалось, что мужчина говорит даже с каким-то оттенком восхищения. Девушка подняла на него вопросительный взгляд, но он уже направлялся к своему креслу, и она не успела прочитать на его лице эмоции, которые вызвала.

– Ступайте. Я не буду увольнять вашу подругу, но больше никогда не смейте напоминать мне о том, что сегодня прозвучало в этом кабинете.

Анна не ожидала, что хозяин вот так просто согласится на ее условие, а потому растерялась и не сразу нашлась что ответить. Мужчина вновь взглянул на нее.

– Ну? Что стоите? Идите.

– Спасибо! – Анна развернулась, собираясь выйти из кабинета.

– Стойте! Как вас зовут?

– Анна… – стоя спиной к хозяину, ответила девушка, на миг испугавшись, что он передумал.

– Можете идти, Анна. И позовите мне Альберта…

* * *

Альберт мерил шагами свой кабинет и повторял один и тот же вопрос:

– Как вам это удалось?

Анна сидела тихонько, словно мышка, и наслаждалась произведенным на батлера эффектом. Ее победа – это победа прислуги над хозяином.

– Не могу же я вам рассказать о нашей с Константином Викторовичем продуктивной беседе! Я поплакалась, а он разжалобился.

Анна шутила, и батлер прекрасно это понимал.

– Не морочьте мне голову, мадемуазель Абашева! Я не первый год живу с Константином Викторовичем и прекрасно знаю его характер!

– Значит, плохо знаете… Ну и вообще, как вы можете говорить такое о своем хозяине! – наивно заморгав, начала Анна.

– Достаточно, Абашева! Может, хватит надо мной подтрунивать?

Девушка поняла, что уже достигла границы и, если перейдет черту, будет взрыв.

– Ок! Я сказала, что расскажу все о его связи с Машей! – выпалила девушка, наблюдая за реакцией батлера.

Альберт остановился как вкопанный.

– И после этого он вас не уволил?

– Как видите, он не уволил и Гулю! – победоносно заявила девушка.

– Странно, – заметил Альберт. – Шантаж – не лучший аргумент в глазах Вадимова.

– Смею заметить, что в его глазах вообще нет аргументов, ну, кроме, наверное, коротких юбок, сексуальных ножек и…

– Абашева! – перебил девушку Альберт. – Вам крупно – повторяю, крупно – повезло! Не знаю, чем руководствовался Вадимов, но мой вам совет: больше не играйте с ним в подобные игры.

– Слушаюсь и повинуюсь!

– Можете идти.

* * *

Когда Анна вышла, батлер задумался о причине вадимовского решения. По его мнению, этому было лишь одно объяснение: Анна ему приглянулась. А почему бы и нет? Она была привлекательной девушкой, и стаффовская одежда не могла этого скрыть…

XXVI

Жизнь в доме Вадимовых продолжала идти своим чередом, за исключением периодического отсутствия Альберта. Это было связано с посещением клиники, в которой находилась Антонина. Сама Юлиана мать не навещала, о чем впоследствии Анне рассказал батлер.

– Она как будто избавилась от какого-то предмета! А ведь это ее мать! – недоумевала девушка, но Альберт лишь пожимал плечами, пресекая дальнейшие разговоры на эту тему, даже несмотря на доверительные отношения с Анной. Батлеровское правило держать рот на замке продолжало бороться в нем с желанием обрести друга, которому можно излить душу.

Анна продолжала выполнять свою работу, впрочем, как и остальной стафф, с той лишь разницей, что Альберт иногда делегировал ей полномочия Валентины, которая в последнее время чувствовала себя неважно и все чаще брала больничные. Этот факт раздражал Юлиану и вызывал злость Кристины и Виктории, ведь в какой-то степени Анна на время становилась их главнокомандующим. Это было чревато конфликтами.

– Кристина, а почему вы до сих пор на кухне? В это время вы должны заниматься столовой, – как-то сделала замечание горничной Анна.

Кристина вперила в нее свой ястребиный взгляд:

– А я, как видишь, обедаю!

– Обед длится уже два часа, если я не ошибаюсь? – Анна вопросительно взглянула на Любу и Михаила, практически всегда находившихся на кухне.

– Есть маленько… Дамочка любит погреться у печи, – Люба недолюбливала девушку, впрочем, как и все, кроме, пожалуй, Виктории.

– Это что, заговор? – возмутилась Кристина. – Ну подождите! Я так просто этого не оставлю! Война так война! – она выскочила из кухни словно ошпаренная.

Люба и Михаил покачали головами.

– Осторожней с ней… Она дамочка сложная, – посоветовал Анне Михаил.

– Ну и я непростая! – улыбнулась Анна.

– А! Ты здесь? – в кухню вбежала запыхавшаяся Ксения. – Тебя разыскивает Юлиана, – сообщила девушка Анне.

Оставив друзей, Анна направилась в сад, где сидела Юлиана. Идя по тропинке, девушка наблюдала за отъезжающими машинами Егора и Ангелины, покидавших резиденцию Вадимовых. Анна вздохнула с облегчением, хоть и ненадолго, так как золотые чада обещали отцу вернуться уже через месяц, к его юбилею. Выносить одну Вадимову стоило огромных усилий всему стаффу, но избалованная Ангелина и нахальный Егор превращали жизнь персонала в настоящий ад. Видимо, отъезд вадимовских отпрысков был по душе не только Анне, но и самой Юлиане, находившейся в добром расположении духа.

– Абашева, я на некоторое время отдаю вас в руки Сазоновых. Они готовятся к новоселью и попросили вас и Гулю в помощь. Хотя, конечно, я не одобряю их восторженной привязанности к персоналу… Надеюсь, со временем у них это пройдет…

Анна промолчала. Юлиана была непоколебима в своем желании постоянно указывать стаффу на его место.

* * *

Анри и Адриана готовились к новоселью, стараясь каждый день выполнять максимальное количество дел. Однако им действительно не хватало рабочих рук. Несколько вакансий в доме было закрыто, но этого было недостаточно, учитывая количество приглашенных: по скромным подсчетам брата и сестры, их было около 60 персон.

Гуля и Анна на несколько дней поселились в доме соседей, что доставило им огромное удовольствие, несмотря на трудовые будни, которые, однако, проходили в совершенно другой атмосфере и с другим настроем. И если в доме Вадимовых все делалось по необходимости, то в доме Сазоновых – по дружбе. По вечерам, когда девушки изнемогали от усталости, Анри и Адриана, работавшие не покладая рук наравне с остальной прислугой, звали весь персонал отужинать вместе. Девушки с радостью принимали приглашение, и вечер проходил в непринужденной обстановке, без пафосного разделения на хозяев и слуг. Анне очень нравились эти ужины, напоминающие ей теплые семейные вечера. Как-то девушка задумалась, что сказала бы Юлиана, застань она их в таком дружеском составе.

– Полагаю, она бы нас публично распяла, – весело рассмеялся Анри.

– Если бы только один раз! Боюсь, она бы делала это при каждом удобном случае, – подхватила Адриана.

– Может, нам действительно не следовало садиться с вами за один стол… – начала было Гуля, но Анри ее перебил:

– Наши родители воспитали нас по-другому: может, не по-светски, но по-человечески.

– Кстати, мы с Анри хотим, чтобы в день мероприятия вы не прислуживали, а просто руководили официантами вместе со мной. Мы будем тремя батлерами, – засмеялась Адриана.

– Ну и, конечно, вы будете нашими гостями! – объявил за столом Сазонов.

Гуля и Анна переглянулись.

– Но что скажет Юлиана Сергеевна? – поинтересовалась Анна.

– Это наши проблемы. Вы это заслужили! – не уставала благодарить девушек Адриана.

– Мы все равно будем чувствовать себя не очень комфортно, – попыталась протестовать Анна, но Анри не дал ей такой возможности.

– О вашем комфорте мы позаботимся. Все, вопрос закрыт, – отрезал он, а когда Анри проявлял решительность, никто не смел ему возражать.

– А как обстоят дела с поисками батлера? – поинтересовалась Анна.

Адриана вздохнула:

– Это моя больная тема… Хорошего батлера, как говорит Юлиана, действительно тяжело найти… Но надеюсь, мы все-таки найдем своего батлера.

– Нам бы такого, как ваш Смит, – добавил Анри.

– О нем мечтает половина Рублевки, – хихикнула Анна.

– А вообще, было бы здорово, если бы вы все перешли к нам! – неожиданно заявил Анри.

За столом воцарилась тишина. Анна и сама задумывалась над этим, но все же опасалась того, что их только-только зародившееся приятельство может быть испорчено совместным бытом. Одно дело – дружить, другое – работать.

– Мы бы и рады, если бы не Юлиана… Она может на вас ополчиться, а мы не хотим быть причиной ваших возможных конфликтов, – мудро заметила Анна.

– Это действительно было бы некрасиво с нашей стороны, – поддержала мысль девушки Адриана.

– В любом случае, Анна и Гуля, наш дом всегда для вас открыт, если вдруг станет совсем невмоготу. Если такое случится, с Юлианой я разберусь сам, – предложение Анри исходило от чистого сердца, и Анна в очередной раз восхитилась его душевными качествами.

– Спасибо! – хором отозвались девушки и продолжили обсуждать предстоящее новоселье.

– Кстати, Константин обещал, что к нам заедет Орлов. Он хочет выкупить кое-какие плантации во Франции. Возможно, я продам ему часть своих, сделав его компаньоном, – неожиданно поделился Анри. – Я давно слышал о его крупных проектах и хотел с ним поближе познакомиться. Он просто акула бизнеса. Вы же его знаете? – обратился к девушкам Анри.

Анна напряглась. Это происходило каждый раз, как только речь заходила об Орлове.

– Да, конечно. Он близкий друг Константина Викторовича, – подтвердила Гуля.

– А еще он чертовски хорош собой, – улыбнулась Адриана и подмигнула Анри.

Анна опустила глаза, чтобы брат с сестрой не заметили, что она заволновалась.

– Две подруги Юлианы уже запустили в него свои клыки, – не удержалась Гуля.

– Да ладно? – с любопытством спросила Адриана. – Это те самые искусственно-надутые дамы?

– Да, они самые – Маша и Света, – подтвердила Гуля.

– Клыки, однако, уже шатаются, а жертва пока не поддается, – добавила Анна.

Все дружно рассмеялись.

– Клыки, видимо, тоже ненастоящие! – уже вовсю хохотал Анри.

Остаток вечера прошел в милых воспоминаниях Адрианы о жизни во Франции, о знакомстве родителей, но ничего не было сказано о том, что пролило бы свет на их странный переезд в Москву – странный, потому что их сердца до сих пор оставались во Франции. В свою очередь Гуля рассказала кое-что о своей восточной семье, а Анна ограничилась разговорами об учебе и журналистских амбициях. Анри внимательно слушал девушку, и взгляд его становился теплее.

XXVII

– Сегодня я буду вашей феей! – с этими словами Адриана словно вихрь ворвалась в гостиную в день мероприятия, застав Гулю и Анну за чисткой столового серебра.

Положив на диван несколько пакетов, девушка интригующе взглянула на своих помощниц.

– А это вам!

Анна и Гуля удивленно посмотрели на пакеты, не смея к ним подойти.

– Ну? Что стоите? Налетай! – скомандовала Адриана, протягивая два пакета Анне, а два других – Гуле.

Девушки осторожно достали содержимое пакетов и с восторгом стали рассматривать свои новые платья и туфли. У Анны было красивейшее черное платье с красным принтом в виде розы, а у Гули – в горошек, с крупными цветами и барочным орнаментом.

– Какая красота! – воскликнула Анна и перевела смущенный взгляд на Адриану. – Не стоило так тратиться!

У девушки даже ком к горлу подступил. Ей никто никогда не дарил таких дорогих подарков. Она и не мечтала, что когда-нибудь сможет надеть что-то подобное.

– Поверьте, это ничто по сравнению с вашей помощью! Всего лишь маленькие приятности. Я знаю, как для женщин они важны!

– Ничего себе маленькие приятности! – ахнула Анна, увидев бирку известной марки.

Гуля осторожно разглядывала шелковое платье, боясь прикоснуться к нему, ведь этот наряд требовал крайне бережного отношения.

– Огромное спасибо! – выдохнула Гуля.

– Ну а теперь – вперед, стилист нас ждет!

Девушки переглянулись.

– Еще и стилист? – удивилась Гуля.

– Конечно! А как вы хотели? Надо же довести ваш образ до совершенства! Бегом!

Девушки радостно подскочили и направились вслед за своей доброй феей.

К пяти часам Гуля и Анна были готовы и с восторгом смотрели на отражение в зеркале, не веря своим глазам. Макияж и прическа преобразили их до неузнаваемости, и восхищение в глазах дожидавшегося их Анри подтвердило это. Адриана захлопала в ладоши, довольная произведенным на брата эффектом.

– Проект преображения удался! – пошутила Анна.

– У меня нет слов, – Анри был поражен.

– Вот она, мужская сущность: без красивого лица всем наплевать на твою душу! – улыбаясь, заметила Анна, явно забавляясь произведенным на Анри эффектом. Мужчина не спускал с нее глаз.

– Хм… Не согласен! Возражаю! Вы прекрасны и без этого, просто платье и макияж дополнили и без того неповторимый образ…

– А вы льстец, господин Сазонов!

Анна улыбнулась, а Анри продолжал с восхищением смотреть на девушек, но в особенности на Анну, что не укрылось от внимательных взглядов Адрианы и Гули.

– Девушки, вы красавицы! – Анри взял девушек под руки и вышел с ними в сад.

* * *

Перед прибытием гостей Юлиана, как и обещала, направила на подмогу Ксению и Кристину. Девушки были крайне удивлены, увидев Гулю и Анну такими нарядными, – от злости и зависти глаза Кристины даже потемнели, выражая явное недовольство происходящим. Ксения же искренне порадовалась за подруг, отметив, как красиво и гламурно они выглядят.

– Вам бы на красную дорожку, – восхищалась Ксения, с интересом разглядывая их новые образы.

– Интересно, а как отреагирует Юлиана? – задавалась вопросом Гуля, пока не получила на него красноречивый ответ.

Придя одними из первых, Константин, Юлиана и Армен поначалу даже не признали девушек, раздающих приказы официантам, приняв их за кого-то из родственников Сазоновых, помогающих Адриане справляться с обязанностями хозяйки. Однако, как только девушки поравнялись с гостями и вежливо поздоровались, глаза Юлианы превратились в льдинки. Армен и Константин с удивлением уставились на двух красавиц.

– Что это здесь происходит? – отведя в сторонку Адриану, спросила Юлиана, указывая на Гулю и Анну, причем так демонстративно, что не нужно было гадать, что так беспокоит Вадимову.

– Что-то не так? – высокомерно приподняв бровь, осведомилась Адриана, неприятно пораженная тоном Юлианы, забывшей на время, с кем она разговаривает.

– Почему это они так выряжены? – недовольным тоном поинтересовалась Юлиана.

– Если ты имеешь в виду платья, то это я им их подарила. Они заслужили. Это исключительно моя инициатива. Или есть какая-то проблема?

В этот момент поблизости появился Анри, который сразу же уловил общее настроение и понял его причину. Юлиана с Адрианой вернулись к мужчинам, и Вадимова постаралась натянуть на лицо улыбку – к слову сказать, не очень удачно, – пытаясь сгладить эффект от заданного ею тона общения.

– Дорогая, конечно, это твое право, но я считаю своим долгом предостеречь тебя: дружба с персоналом – это самая распространенная ошибка, которая начинается с мелочей: подарки, совместные вылазки, а также завтраки, обеды и ужины. Тебе может показаться, что это ерунда, но ты только подумай: твоя горничная ходит по твоему дому в твоей одежде! Становится непонятно, кто в доме хозяин. Даже мы подумали, что они твои гости! Скоро ты будешь делиться с ними своими секретами и писать СМС с рассказами о проведенном вечере! Представляешь, что будет происходить в голове твоего стаффа? Получая такие новости, они сочтут себя частью твоей жизни, и со временем их верность перерастет в дерзость, а потом и в бунт, потому что в их новом положении не будет места для протирания пыли с фарфора Tiffany!

Юлиана говорила все это спокойно, однако с ядовитой улыбкой на лице и с демонстративным кивком в сторону Анны и Гули. После такой тирады Анна и Гуля, находившиеся поблизости, даже на миг застыли, забыв о своих обязанностях.

– Гадюка! – настроение Анны, впрочем, как и Гули, было напрочь испорчено.

– Тише… – в глазах у Гули стояли слезы. Она отвернулась и, не в силах более слушать унижения Юлианы, зашагала в сторону дома.

– Дорогая, перестань! Ты утрируешь! – попытался смягчить выпад Юлианы Константин.

– Юлиана, мы благодарны за твое содействие в организации нашего праздника и очень ценим твои советы, но в данном случае они неприемлемы! – стальные нотки в голосе Анри остудили Юлиану.

В воздухе повисло напряжение. Анна продолжила отдавать приказы официантам, делая вид, что не обращает внимания на то, что происходит за ее спиной. Однако девушка интуитивно чувствовала раздражение и злость, исходящие от Юлианы.

– Очень зря! – не сдавалась та.

– Может, хватит? – строго посмотрев на Юлиану, грубо пресек супругу Константин. – Пора бы нам уже перекусить и выпить.

– Да, конечно! Проходите! – Анри повел за собой Армена и Константина, а Адриана проводила Юлиану в гостиную.

Гости стали прибывать большими партиями, и Анна только и успевала раздавать указания и контролировать работу персонала. Краем глаза она заметила прибывшего Орлова. Он, как всегда, выглядел обворожительно. Не успев опомниться, он сразу же попал в руки присутствующих дам, в числе которых находились Света и Маша.

«Интересно, а как Константин относится к тому факту, что Маша постоянно виляет хвостом перед Орловым?» – мелькнул у Анны вопрос, над которым раньше она и не задумывалась.

– О чем задумалась, красотка? – Анри стоял позади Анны, пытаясь проследить за ее взглядом.

– Спасибо за то, что вы за нас…

– С каких это пор мы снова перешли на вы?

– Извини.

– Пойдем.

– Куда?

– За стол.

– О, нет, нет! Это слишком! Я не могу. Мне не о чем говорить со всеми этими важными…

– Ну? – в глазах Анри прыгали игривые чертики.

– Нет. Я буду чувствовать себя некомфортно.

– Ладно. Я тебя понимаю, тем более после всего, что наговорила эта… – Анри еле сдерживался, чтобы не обозвать Юлиану последними словами.

Анне было приятно, что в ее жизни появились такие замечательные люди, как Анри и Адриана.

– Анри, а ты к нам не присоединишься? – Света подошла к Анри в тот момент, когда он общался с Анной.

Анна на протяжении вечера чувствовала на себе тяжелые взгляды Юлианы, Светланы и Маши. И взгляды эти не сулили ей ничего хорошего. Посмотрев на девушку свысока и сделав вид, что вовсе ее не замечает, Света схватила Анри за руку.

– Ну пойдем! Мы тебя заждались! – ворковала Светлана.

– Я разговариваю с Анной, – с особым нажимом произнес Анри, давая понять Светлане, что она нарушила их тет-а-тет.

Глаза Светланы от удивления расширились. Она никак не ожидала, что ее могут променять на какую-то прислугу.

– Так… так… это же горничная Вадимовых?

Анри оставил вопрос девушки без ответа и даже отвернулся от нее.

Светлана с недовольным видом вернулась к Юлиане.

– Нда… Ущербное создание – и мозгами, и манерами, – вслед Светлане задумчиво промолвил Анри.

– Такими темпами на тебя ополчится весь бомонд, – заметила Анна.

– Ты переживаешь за бомонд или за меня без бомонда?

– За тебя, конечно.

– А я за себя не переживаю и тебе не советую.

– Анри, Орлов к твоим услугам! – голос Константина заставил парня и девушку развернуться.

За их спинами стояли Вадимов и Орлов, который быстрым взглядом окинул Анну и Анри. Было непонятно, узнал он девушку или нет, но на миг Анне показалось, что в его глазах промелькнуло удивление. Девушка отошла, чтобы не мешать разговору мужчин, и направилась в сад, где возилась Гуля.

* * *

Гости веселились почти до самого утра. Одни развлекались в доме, другие гуляли по саду. Кто-то играл, кто-то слушал, кто-то рассказывал, а кто-то танцевал. Орлов по большей части общался с мужчинами, и в основном по бизнесу. Анри также был увлечен разговорами и установлением партнерских отношений со знакомыми Константина – для бизнесменов это частое явление. Важные и полезные знакомства завязывались на светских мероприятиях, и целью новоселья Сазоновых в первую очередь была возможность приобретения деловых партнеров для Анри. Все остальное – мишура и развлечение для женщин.

Анна и Гуля, уставшие и голодные, еле стояли на ногах, и потому Анри и Адриана заставили их пройти к фуршетному столику, накрытому в саду.

Накладывая себе еду, Анна не заметила, как задела подходящего к столику Орлова, и он чуть было не пролил на себя вино.

– Ой! – только и вымолвила Анна, увидев Орлова.

– Это уже становится традицией! – усмехнулся мужчина.

Анна посмотрела на него, и они дружно расхохотались. Девушке было невероятно лестно, что Орлов ее узнал.

– Вам нужно обходить меня стороной, как только я буду попадать в поле вашего зрения.

– Ну уж нет! Я не из трусливых! Кстати, прекрасно выглядите. С трудом вас узнал.

– Спасибо, – смутившись, поблагодарила девушка.

– Вы теперь работаете здесь? – поинтересовался Влад.

– Нет. Меня направили помочь Адриане… – попыталась объяснить Анна.

– А, понятно.

– Не успеешь тебя оставить, как ты уже в компании прекрасной дамы, – подошедший Армен подмигнул Анне. Девушка смущенно улыбнулась. – Вы с Гулей произвели сегодня эффект разорвавшейся бомбы, – слегка выпивший Армен перевел взгляд на Гулю, которая в этот момент тоже оказалась поблизости.

Орлов удивленно следил за этой сценой.

– А что, собственно говоря, произошло? – поинтересовался Влад.

Анне очень не хотелось вдаваться в подробности, но Армен, видимо, решил просветить друга.

– Юлиана устроила показательное выступление, связанное с прекрасным видом наших барышень.

– А-а-а-а, ясно… Женское коварство. Ее можно понять – вы затмили всех присутствующих.

Анна не знала, шутит Орлов или говорит серьезно.

– Напоминает сказку о Золушке. Только с некоторыми дополнениями: Золушек две, жертв в виде принцев много, а поле одно. Вопрос: кому достанется принц? – шутливо произнесла Анна.

Мужчины от души расхохотались. У Армена от смеха даже потекли слезы.

– А у вас тут весело, – Константин подошел к образовавшейся компании. Анна была благодарна, что в этот момент Юлиана с двумя своими дракончиками была в доме. Иначе не сносить бы им головы. Однако опасения девушки частично подтвердила Кристина, которая исходила завистью. Анна и Гуля при виде Константина почувствовали себя неловко.

– Прошу нас извинить. Нам необходимо проследить за уборкой, – сказала Анна и быстро ушла, взяв Гулю под руку.

– Ты прямо как Синяя Борода! Девушки испарились при виде тебя! – пошутил Влад.

– Они не девушки, они мои горничные! Ну и что, если они сегодня принарядились? От перестановки слагаемых сумма не меняется.

– Не нужно так… – Влад попытался остановить унизительную тираду Константина, затем, быстро взглянув на часы, стал прощаться: – Мне пора, я опаздываю на встречу.

– Ты как всегда – вечно в бегах, – пробурчал выпивший Вадимов.

– Лучше уж в бегах, чем в стойле.

Орлов попрощался с друзьями и, развернувшись, зашагал в сторону дома, чтобы еще раз поблагодарить Адриану и Анри за гостеприимство.

Уже ближе к выходу Орлов вновь встретился с Анной, объяснявшей официанту, как подносить портвейн. Увидев приближающегося мужчину, девушка улыбнулась.

– Анна, хотел с вами попрощаться… Вы молодец! Слышал, вы сегодня очень постарались вместе с Адрианой. И еще: не обращайте внимания на тех, кто его недостоин. У многих присутствующих здесь женщин даже взгляд пустой. Пустой и жестокий. А вы другая – живая, настоящая!

– Спасибо, – девушка почувствовала, как ноги становятся ватными, а голова начинает кружиться от присутствия Орлова.

«Анна, ты тряпка или женщина? Возьми себя в руки! Наверняка ты выглядишь как улыбающаяся дура», – пыталась стряхнуть с себя оцепенение девушка.

Взгляд Орлова стал серьезным.

– Ну что ж… мне пора…

– Ну да, я забыла: ваше время, расписанное на неделю вперед.

– На два месяца, – поправил ее Орлов.

– Когда же вы живете? – ахнула девушка, заставив Орлова задуматься.

– А это и есть моя жизнь. До скорой встречи! – мужчина еще раз улыбнулся и скрылся в темноте.

XXVIII

В тот день Кристина была явно чем-то озадачена и даже не обращала внимания на нападки Ксении, беспрестанно награждавшей ее нелицеприятными эпитетами. Ее странное поведение заметили почти все окружающие, включая Юлиану, которая недовольно буркнула, когда девушка лишь кивала головой на ее дважды заданный вопрос.

– Да что это с тобой происходит?

– Ой, простите! Я задумалась.

– Интересно же ты задумалась: аж на целый день!

Анна насторожилась. В последнее время от Кристины исходил негатив. И если раньше все ограничивалось язвительными нападками, доносами и лившейся на стафф грязью, то после вечера у Сазоновых в ход пошла тяжелая артиллерия. Особое расположение Альберта к Анне, уже ни для кого не являющееся секретом, в совокупности с благосклонностью Сазоновых были костью в горле Кристины. Однако ее удары поражали пока лишь тех, кто находился рядом с Анной. Так, однажды, когда в гости к Вадимовым должен был приехать Армен, Гуля получила слоновью дозу слабительного вместе со своим чаем, который обычно ставила в холодильник. Девушка заподозрила неладное, когда поняла, что отравиться ничем не могла, так как не ела ничего, кроме куска свежего хлеба, а Ксения, попробовавшая тем же днем ее чай, почти целый день провела в обнимку с унитазом. Прислуживать за столом отправили Кристину, которая в принципе не любила работу, связанную с одеждой, и всегда стремилась быть на виду у хозяев и гостей мужского пола. Девушки тут же смекнули, что их недомогание – дело рук коварной горничной.

Второй удар был нанесен Ксении во время ее свидания с Михаилом. Как полагала Ксения, о ее отношениях с поваром знали лишь Анна, Гуля и Люба. Но так думала Ксения, а на самом деле об их романе прознала и вездесущая Кристина. Чтобы не быть голословной, она решила разоблачить преступников, сделав все возможное, чтобы их поймали с поличным, что, собственно, ей и удалось, когда Валентина получила информацию об их встрече тет-а-тет. Имея при себе ключи от всех дверей в комнаты стаффа, Валентина буквально ворвалась в обитель Ксении в тот момент, когда влюбленные предавались своим чувствам.

– Завтра ждем вас в кабинете господина Смита в 7 утра, – с этими словами Валентина покинула гнездышко любовников, расстроив их своим вторжением.

Альберт, который знал о связи двух голубков, не был удивлен доносом Валентины. Он лишь создавал видимость незнания, закрывая глаза на их роман, который не выходил за рамки и не мешал их работе, что вполне его устраивало. Получив донос от Валентины, батлер почуял угрозу, ведь борьба за власть с использованием недобросовестной конкуренции внутри департаментов могла со временем навести злоумышленника на мысль о свержении главы стаффа. В Кристине Альберт угадывал желание властвовать, и это затмевало ей разум, заставляя забывать о мерах предосторожности. Но больше всего его беспокоила Валентина, в которой он давно заметил червоточинку.

– Итак, Валентина мне доложила о ваших отношениях. Первый раз я закрою на это глаза и дам вам шанс исправиться, но если вас еще раз заметят в таком двусмысленном положении, мне придется доложить обо всем Юлиане Сергеевне, а это прямое увольнение, – Альберт сидел за столом, а напротив с виноватым видом стояли Михаил и Ксения.

– Спасибо, господин Смит, мы учтем ваше предупреждение, – заверил его Михаил.

Валентина, порывавшаяся присутствовать при разговоре, была крайне разочарована, когда Альберт отказал ей в этом.

– Такие вопросы я буду решать единолично.

После того как Михаил и Ксения так просто отделались, Валентина была крайне удивлена. Недоумевала и Кристина.

– Он слишком лоялен! Может, стоит обо всем рассказать Юлиане?

– И нажить себе врага в лице господина Смита? – Валентина вопросительно взглянула на Кристину. – Как ты думаешь, кому Вадимова поверит больше: ему или тебе? Он слишком долго и упорно работал на эту семью, чтобы мы могли вот так просто очернить его в глазах хозяев, – заметила Валентина.

– Если вы будете постоянно бояться Альберта, вы никогда не станете батлером этого дома! – Кристина пыталась играть на амбициях Валентины, и у нее это неплохо получалось. Лицо женщины приняло задумчивое выражение. Она уже давно устала подчиняться приказам Альберта, да и возраст заставлял о многом задуматься. Столько лет подчиняться – и ни разу не испытать возможность править, когда тебе уже далеко за сорок!

– Возможно, вы правы… Я подумаю об этом.

В тот же вечер терзаемая сомнением Валентина все же решилась рассказать обо всем Юлиане. Каково же было ее удивление, когда Юлиана равнодушно пожала плечами и, не поднимая головы от журнала, заметила:

– Я все знаю. Альберт рассказал мне. Он наложил на них штраф, а уже после второго предупреждения – увольнение. Михаил – ценный повар, тем более в преддверии юбилея Константина. Поэтому решение господина Смита считаю разумным.

Валентина промолчала, но сделала соответствующие выводы, которые, к сожалению для нее, были неутешительными – обойти батлера было не так-то просто.

– Я полагаю, вы доложили о вчерашнем инциденте Юлиане Сергеевне? – вопрос Альберта застал Валентину врасплох в тот момент, когда она поливала цветы.

Женщина побледнела и развернулась к Смиту.

– Да, я хотела узнать, что она обо всем этом думает, – солгала Валентина.

Губы Альберта дрогнули в ироничной улыбке:

– Будьте осторожны, Валентина Николаевна… Иногда нам лучше не интересоваться мнением хозяев, а молча выполнять свою работу.

Альберт покинул гостиную, а Валентина в ярости прикусила нижнюю губу.

– Он все рассчитал! – в сердцах воскликнула женщина, в очередной раз отметив смекалку и ум батлера, которого не так-то просто свергнуть с престола. Женщина метила на это место уже давно, так или иначе пытаясь очернить батлера в глазах хозяев, но сейчас допустила промашку, дав ему повод усомниться в ее преданности.

Валентина решила, что пора действовать по-другому, начиная устранять тех, кто составлял его армию и метил на ее место…

* * *

Дело близилось к ночи, когда раздался истошный вопль Юлианы, сотрясающий весь дом:

– Альберт, всех, всех сюда! Живо!

Батлер в спешке собрал весь домашний стафф, включая Валентину. В салоне Юлианы на полу валялись осколки ее любимой вазы – той самой, китайской, купленной на аукционе в Гонконге, которая стоила баснословных денег. Стафф стоял точно вкопанный. Такой разъяренной Юлиану не видел еще никто – она дошла до того, что повысила голос, чего прежде не случалось.

– Кто? – ледяной тон Юлианы сулил самое страшное, что можно было себе представить.

Повисла гробовая тишина.

– Сегодня здесь убирала Абашева, – наконец выпалила Кристина.

Анна уставилась на девушку. «Ах ты стерва!» – пронеслось у нее в голове.

– Это правда? – Вадимова метнула в Анну полный злобы взгляд.

Анне показалось, что в этот момент Вадимова была способна даже ударить ее.

– Да, но я ее не разбивала, – твердо произнесла Анна.

– И мне кажется, что это была Абашева. Кроме нее, никого в салоне я не видела, когда поднималась с двойняшками наверх, – поддержала подругу Виктория.

В эту минуту, глядя на своих врагов, Анна четко осознала, что это был заговор с целью ее выдворения.

– Я соглашусь с девушками: я слышала такой звук, будто что-то упало, а затем увидела Абашеву, выходящую из салона, – нанесла Валентина сокрушительный удар.

Анна растерянно отыскала взглядом Альберта, однако он не смотрел в ее сторону, хладнокровно выслушивая всех, кто давал показания против девушки. Юлиана вновь посмотрела на Анну.

– Ну, и что скажете, Абашева?

– Это не я. У меня нет привычки прятаться, если я допускаю ошибку, – Анна говорила с такой уверенностью и так гордо, что усомниться в ее словах было очень сложно.

– Да ее же подставили эти две… – не выдержав, Ксения вышла вперед, указывая на Викторию и Кристину.

– Они терпеть не могут Анну! – вставила Гуля.

– Вранье! – шипели Кристина и Виктория.

– Да, но вы забываете, что видела еще и я, – Валентина строго посмотрела на девушек.

– Я думаю, достаточно догадок. Мы легко это выясним, просмотрев запись с камеры наблюдения, – неожиданно заявил Альберт, хранивший до этого момента молчание.

– Запись с камеры? – побелевшими губами спросила Валентина. – Она же не работает?

Альберт в упор посмотрел на женщину:

– Вы ошибаетесь, Валентина Николаевна. Ее давно восстановили. Идемте, Юлиана Сергеевна.

Юлиана прошла вместе с Альбертом в комнату видеонаблюдения, оставив недоумевающий стафф с его страхами и подозрениями.

– Ах ты стерва! – Ксения чуть не полезла на Кристину с кулаками.

– Хабалка! Не подходи ко мне! – Кристина сделала шаг назад.

На миг она опешила от такого напора девушки и взглядом стала искать поддержки у Валентины, однако та находилась в какой-то прострации и походкой сомнамбулы шла в сторону лестниц, не реагируя на потасовку прислуги.

– Это все ты и эта мымра! – Ксения так и норовила их расцарапать, продолжая наступление.

– Ксюш, оставь их! Они этого не достойны! – Анна попыталась остановить подругу.

– Царевна-то наша очнулась, – ехидничала Виктория.

– Сколько же в вас яда! Но скоро мы узнаем грязные подробности вашего вранья, – Гуля, обычно такая сдержанная, неожиданно для самой себя почувствовала ярость, удивив Анну и Ксению, стоявших неподалеку.

– О нет, скоро вы узнаете их плачевные для себя результаты, – Кристина вскинула подбородок и прошла мимо троицы.

Виктория последовала ее примеру.

– Кыш-ш-ш!.. – сопроводила Ксения уход девушек.

Анна кивнула. Все произошло так быстро и как будто бы не с ней. Она чувствовала себя зрителем небольшой театральной постановки с двумя актами и одним антрактом.

– Спасибо вам! Это так трогательно! – поблагодарила девушка своих подруг.

– Один за всех, – начала Ксения.

– И все за одного! – закончила Гуля.

* * *

Просматривая запись с камеры видеонаблюдения, Юлиана едва подавила возглас, увидев Валентину, разбивавшую вазу. Такого поворота не ожидала даже Вадимова, которую было сложно чем-либо удивить.

– Зачем она это сделала? – недоумевала женщина.

– Она хочет занять мое место… А самый верный способ – начать с тех, кто мне беспрекословно подчиняется… К сожалению, Кристина и Виктория не относятся к этой категории.

– Да, прямо змеиный клубок какой-то у меня под носом, – задумалась Вадимова.

– Что прикажете делать? – вопрос батлера был скорее формальным, ведь он уже знал ответ.

Валентина разбиралась со своим гардеробом, когда услышала стук в дверь. Не поворачивая головы, она почувствовала присутствие батлера.

– Полагаю, вы пришли по мою душу? – не разворачиваясь, начала Валентина.

– Точнее, по ее отсутствию в этом доме. У вас два часа.

– Почему вы не сказали мне про камеру? – Валентина не могла оставить этот вопрос без ответа, развернувшись и взглянув на того, с кем она несколько лет проработала бок о бок.

Альберт некоторое время молчал, видимо, раздумывая, стоит ли она его откровенности.

– Сначала вы допускали маленькие оплошности: газета Константина с типографской краской… Помню, как выгладил ее прежде, чем она должна была к нему попасть, но вы подсунули ему другую. Потом история с вином, пиалами и так далее… Но вашей роковой ошибкой стала Антонина. Это вы открыли ее дверь, – разоблачительная речь батлера заставила Валентину замереть, как если бы ее застукали на месте преступления.

– Но у меня не было ключей… – последние попытки женщины оправдаться выглядели весьма жалкими.

– Я видел, как вы однажды закрывали двери ее комнаты. Я удивился и проверил свои ключи, но они были на месте. Оставался лишь один ответ… Вы сделали копию. Только тогда я не понимал зачем.

– Ясно, – опустила голову Валентина.

– Раньше я хоть как-то контролировал ваши проделки, но в последнее время вы перешли все границы и стали по-настоящему опасны.

– Почему вы не выгнали меня раньше? – удивилась Валентина.

Альберт тяжело вздохнул. Он так устал от интриг, окружавших его долгие трудовые годы, что предательство Валентины стало для него очередным разочарованием и подтверждением его убеждения, что доверять он мог только себе.

– Думаете, на вашем месте мог быть кто-то лучше? От вас я хотя бы знал, чего ожидать. По крайней мере, я так думал до недавнего времени.

Валентина усмехнулась:

– А как же Абашева? В ней вы тоже видите потенциал коварной захватчицы?

– У Абашевой другие цели и другие принципы, которые вам не понять… Жду вас внизу, – Альберт вышел, оставив Валентину одну.

XXIX

Прошло несколько дней с момента инцидента с вазой и увольнения Валентины. Кристина и Виктория на время притихли, ведь их главный серьезный союзник был изгнан, а они легко отделались, не успев засветиться в камере, но стаффу и так было ясно, кто еще являлся участником заговора против Анны. Юлиана хоть и догадывалась о роли горничной и гувернантки в произошедшем, но не стала дальше копаться в интригах, предоставив разбирательство этого дела мудрому батлеру.

Анна с каждым днем все больше и больше погружалась в работу, ранее выполняемую Валентиной, и всем стало абсолютно очевидно ее грядущее назначение, которое должна была утвердить Юлиана. Но был в этой ситуации один момент – отношение хозяйки к Анне, которое позволяло сомневаться в возможности нового назначения. В результате эти сомнения оправдались: ходатайство, поданное Смитом о смене официального статуса Абашевой, было Юлианой отклонено.

– Абашева вполне справляется с функциями Валентины. А то, что она еще не знает, схватывает на лету…

– Нет! Вопрос закрыт! Она слишком молода и неопытна для такой ответственной должности, – Юлиана была непреклонна.

– Тогда могу я просить вас о повышении ее заработной платы? Она выполняет больше функций, чем раньше.

Женщина недовольно взглянула на батлера.

– Я подумаю над этим. Можете идти… Хотя стойте… Как там мама? – стараясь не смотреть на Альберта, равнодушно поинтересовалась Вадимова.

– Не могу сказать, что лучше. Ее состояние, может, не ухудшается, но уж точно не улучшается.

– Спасибо. Теперь вы свободны.

Женщина откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Уходя, батлер бросил на свою хозяйку взгляд, красноречиво свидетельствующий о его неодобрении отношения Юлианы к матери, которую она до сих пор так и не навестила.

XXX

Анна сжимала в руках журнал «Светская жизнь», который анонсировал мини-показ Юлианы: «Светская львица и по совместительству супруга миллиардера Константина Вадимова вместе с подругой, моделью Машей Зельвенской, проведет показ своей новой мини-коллекции платьев в загородной резиденции Вадимовых. Показ будет небольшой подготовкой перед Неделей моды в Москве, в которой госпожа Вадимова и госпожа Зельвенская примут непосредственное участие. Данное мероприятие будет сочетать в себе все особенности светского пати, на которое соберется элита Москвы. Среди приглашенных – завидный жених и известный бизнесмен Влад Орлов, а также…» Анна закрыла журнал и вздохнула.

Вадимовы решили устроить показ в саду – среди распускающихся цветов, на фоне дома, утопающего в зелени. Все, как всегда, готовилось на самом высоком уровне, даже на невозможно высоком уровне – а иначе и быть не могло, учитывая количество приглашенных, среди которых были известные блогеры и редакторы, перо которых могло как унизить, так и возвеличить.

В меню мероприятия, объявленном батлером, были традиционные рублевские блюда: фуа-гра, устрицы, черная и красная икра, роскошное французское шампанское и многое другое. Но самым интересным пунктом, безусловно, являлась выставка невест-фитоняшек, мечтающих заполучить груду мышц, иногда с животом в придачу, и груду золота. Информация о подобных светских раутах вызывала в будуарах настоящий переполох. Охотницы за рублевскими холостяками выстраивали хитрые стратегии и разрабатывали изощренные тактические маневры, чтобы добыча, не учуяв подвоха, сама пришла к ним в руки.

Так вот, первым делом нужно было попасть на вечеринку и получить любое место во втором или в третьем ряду. И все для чего? Для того чтобы Ляля заявила во всеуслышанье, какой у тебя шикарный наряд, а известный блогер черкнул пару слов в свой блокнот о тех, кто попал на Олимп, заодно украсив и свою голову лавровым венком. Ну а самое главное – оказаться в том самом заветном первом ряду под ручку с обладателем швейцарских счетов, который мерится с другими яхтами, яйцами, самолетами да замками. И не дай бог у кого-то окажется короче, меньше, хуже.

К вечеру стали собираться гости. Тот день Анна запомнила на всю жизнь, так как особо примечательные фигуры, появившиеся на мероприятии, оставили в душе девушки неизгладимое впечатление. Все началось со звезд шоу-бизнеса – госпожи Р. и ее знаменитого любовника, господина Д. Эгоцентричность и высокомерие последнего не знали границ, что было продемонстрировано в его обращении с охраной. Когда один из его охранников после знака от госпожи Р. направился в ее сторону и вежливо поинтересовался, что ей угодно, за его спиной раздался голос хозяина:

– Какого черта? Забыл договор? Не имеешь права с ней заговаривать! Нарушение дисциплины! Уволен! Немедленно! – вопил господин Д.

Секьюрити с видом побитой собаки покинул мероприятие. Такому странному увольнению за странное нарушение дисциплины, а скорее субординации, был удивлен только вадимовский стафф, который с этим не сталкивался, но много об этом слышал – не смотреть в глаза хозяевам, отворачиваться к стенке, не разговаривать, оставляя послание в стаффовских дневниках, и так далее и так далее. В этот момент еще одного откровения кое-кто из прислуги подумал о Вадимовых, выгодно смотревшихся на фоне жестоко следящих за трудовой дисциплиной звезд.

К началу показа Юлианы в саду собрались почти все приглашенные гости, кроме Орлова и еще нескольких человек из списка. Среди присутствующих Анна заметила Романа Бокова, отца капризной дочери, которого она когда-то так яростно отчитывала на его же собственной территории. Он мило беседовал с Лялей – той самой, из «Ритца», которая стала популярной благодаря участию в скандальном реалити-шоу и последующей выгодной партии в виде пузатого папика, пытающегося своими деньгами и связями замять столь неприятное для образа светской львицы пятно в биографии.

Еще одной фигурой, заслуживавшей внимания на показе, была блогерша Яна Рашель, одним росчерком пера возвеличивающая либо опускающая на самое дно представителей бомонда. Ей улыбались, перед ней лебезили, и все ради того, чтобы она выделила их хотя бы одной примечательной фразой. Этого было достаточно, чтобы любого тусовщика сделать интересной персоной и обеспечить ему энное количество пригласительных на следующие светские мероприятия. И вот тут истина начинала тягаться с ложью и в конечном итоге продавалась либо за деньги, либо за лесть, либо за какие-нибудь другие блага. Как писал в свое время Оноре де Бальзак, вместо «святого искусства» ты попадаешь в «грязный притон продажной мысли, именуемой газетами»[2].

Самой же примечательной и врезающейся в память фигурой вечера стала Милана Швера – не включенная в списки приглашенных бывшая любовница известного миллионера господина В.

Увидев ее рядом с Альбертом, деликатно объяснявшим гостье, что ее нет в списках приглашенных, Юлиана поспешно направилась к ней с улыбкой.

– Дорогая! – Милана чуть ли не кинулась в объятия не совсем восторженной Юлианы.

– Какие люди! – только и сказала Вадимова, сухо улыбнувшись гостье в ответ. – Проходи и располагайся.

Света, Маша, Яна и Ляля на миг замерли, позабыв тему своей беседы и наблюдая за Шверой, сопровождаемой Юлианой к фуршету. Как только женщина вернулась к подругам, они накинулись на нее с вопросами.

– Зачем она пришла? Это же надо – без приглашения! – удивлялась Яна, качая своей милой головкой.

– Ты же понимаешь, я не могу позволить ей здесь скандалить. Кто знает, как бы она себя повела, если бы ее попросили уйти. Да и выглядит она жалко, – объяснила свое поведение Юлиана.

Анна усомнилась в сердобольности хозяйки. «Что-то раньше я за ней этого не замечала», – иронично подумала девушка.

– Ты права, но, с другой стороны, она будет продолжать являться без приглашений, если ты и дальше будешь вести себя по-светски, – заметила Яна. – А самое главное – это отношения со Львом. Ты же не хочешь их испортить? Он видеть ее не хочет, а она бесстыдно его преследует! Позор! Вести себя так может лишь женщина, которая явилась в нашу среду из низов. К сожалению, деревенскую натуру никак не истребишь.

– Моветон есть моветон, – вторила ей Ляля, сама вышедшая из низов.

– Да и вообще, на что она рассчитывала? Ну была она ему интересна, хотя не понимаю почему, но ведь и дураку ясно, что он человек непостоянный, а если кроме внешности за тобой ничего нет, то тогда и конец плачевный, – продолжала тем временем Яна.

Юлиана промолчала, а Анна вновь обратила внимание на Шверу, опустошавшую один бокал за другим. Тем временем в саду появились Орлов и Армен, которых по традиции окружили гламурные стаи. Анна заметила, как Швера, слегка пошатываясь, тут же направилась к ним.

– Дорогой Влад! Ты, как всегда, в центре внимания!

Орлов тепло улыбнулся и направился к Швере. Подойдя, он обнял ее как старую добрую знакомую.

– Приветствую, Милана! Как ты?

– Как видишь – погано! Еще только вчера все лезли с поцелуями и слюнями, а сейчас смотрят сквозь меня, как будто меня не существует! Вот оно как бывает в этом паршивом мирке!

Орлов еще раз по-дружески приобнял Шверу.

– Не расстраивайся! Зато теперь ты будешь знать, кто есть кто… Иногда жизнь позволяет проверить наше окружение, подсовывая лакмусовые бумажки…

– Хреновую лакмусовую бумажку она мне подсунула…

Пока Орлов и Милана беседовали, Анна схватила поднос, уставленный бокалами с шампанским, и направилась в их сторону.

– Юлиана приказала во что бы то ни стало увести отсюда Шверу. Мне нужна ваша помощь, Абашева, – батлер незаметно подкрался к Анне, пока девушка раздавала бокалы с шампанским.

– Что я должна делать? – с готовностью произнесла Анна, искренне сочувствуя Милане, которая выглядела всеобщим посмешищем.

– Пролейте на нее шампанское, а потом осторожно уведите ее в дамскую. Оттуда мы постараемся ее выпроводить.

– Хорошо.

Подойдя к Орлову и Милане, девушка предложила спиртное.

– Благодарю! – Орлов взглянул на горничную. – Ах, Анна! Как всегда, выглядите замечательно, – улыбнулся он.

Швера тоже кинула косой взгляд на Анну.

– Благодарю вас!

Анна подошла к Швере с подносом.

– А возьму-ка я еще, – Швера потянулась за бокалом и залпом выпила его содержимое.

Орлов и Анна переглянулись.

– Спасибо, милочка! – потянувшись за другим бокалом, поблагодарила Милана. Тут Анна сделала резкий рывок, и шампанское пролилось на Шверу. – Вот черт! – расстроилась Милана.

– О, простите, я так неуклюжа!

Швера окинула Анну недовольным взглядом.

– А у вас неплохо получилось, – наклонившись к Анне, заметил Орлов. Девушка залилась ярким румянцем.

Тем временем Швера взяла салфетку и начала активно оттирать пятно.

– Давайте я провожу вас в уборную и помогу с пятном? – деликатно предложила Анна.

– Милана, последуй совету Анны, она тебе поможет.

Орлов подмигнул девушке.

– Здесь все делают специально, чтобы я убралась! Думаешь, я не понимаю? – горько усмехнулась Швера. – Да все здесь – отборное говнище! – женщина не на шутку разошлась. Те, кто был ближе и слышал ее, начали коситься.

Неожиданно взгляд Миланы стал стеклянным. Она увидела своего бывшего любовника Льва в сопровождении длинноногой модели. Стряхнув оцепенение, Милана залилась слезами. Анна, Орлов и подошедший к ним Армен смотрели на нее с нескрываемой жалостью, в отличие от остальной публики. Люди с тайным злорадством наблюдали унизительную сцену встречи бывших любовников. При виде Шверы на лице Льва отразилось недовольство. Юлиана и Константин тут же подошли к мужчине, пытаясь оправдать появление Шверы.

– Она пришла без приглашения! Мы сами не ожидали.

– Это ваш праздник. Вам решать, кому на нем присутствовать, – заявил Лев. – Она стала невозможной! Унижаться до такой степени! Даже жаль бедняжку!

Лев был крайне неприятным мужчиной: высокомерный, напыщенный, коренастый и с огромным свисающим пузом. Константин и Юлиана подвели его к гостям, и дружная компания предалась веселью.

Швера продолжала заливаться слезами, а Орлов пытался ее утешить.

– Милана, может, довезти тебя до дома?

– Нет, я хочу остаться и посмотреть ему в глаза! – Швера решительно направилась в сторону Льва.

– Милана, он не стоит этого, поверь! – участливо произнес Орлов, пытаясь остановить женщину, но Швера была непреклонна. – Пойдем, я сам лично тебя провожу, – попытался взять ее за руку Орлов.

– Да нет уж! Я хочу остаться! Я хочу плюнуть в лицо этому подонку и всем этим лицемерам! – женщина прямиком отправилась ко Льву, который стоял в окружении гостей. И ее уже никто и ничто не могло остановить.

Гости с ужасом наблюдали картину маслом, главным художником которой выступала Швера.

– Ты подонок! Имей хотя бы мужество расстаться по-мужски! Хотя откуда тебе это знать! Ты уже рассказал о своей извращенной натуре? Рассказал, как ты любишь, чтобы женщины надевали ролики и катались возле тебя голыми, пока ты сам себя удовлетворяешь?

– Уберите ее отсюда, – начал пищать Лев.

Юлиана жестом подозвала охрану, однако прежде, чем они подошли к дебоширке, Орлов успел взять Милану за руку и, наклонившись, сказал:

– Прошу тебя – остановись! Не опускайся до этого! Охрана уже направляется к тебе! Позволь мне тебя увезти.

Вкрадчивый голос Орлова подействовал на нее отрезвляюще. Милана была похожа на побитую собачку, но тут случилось неожиданное – от количества выпитого на голодный желудок спиртного женщину вырвало. Влад с Арменом среагировали моментально – подхватили, усадили на стул и поставили перед ней ведерко для льда на случай последующих приступов рвоты. Некоторые присутствующие смотрели на нее с жалостью, другие – с явным интересом, третьи – с презрением, а сам виновник – с безразличием, граничащим с отвращением. Орлов и Армен подозвали Анну. Девушка поспешила к ним, оставив поднос на столе.

– Анна, помогите мне привести ее в порядок, – попросил Орлов.

– Конечно!

– Влад, оставь ее, прислуга за ней присмотрит, – обратилась к мужчине Юлиана.

Орлов кинул на нее взгляд, от которого у Анны даже мурашки пошли по телу. Казалось, его лицо на миг стало каменным – жестким, надменным, холодным. Юлиана больше не пыталась его остановить, да и никто не пытался.

Сопровождаемая Анной, Орловым и Арменом, Милана направилась в сторону дома. Анна помогла ей пройти в уборную и снять одежду, затем принесла растрепанной гостье свое платье.

После холодного душа женщина немного пришла в себя и, сев на тумбочку, обхватила себя руками. По щекам безудержно потекли слезы.

– Знаете, что чувствует человек, с которым еще вчера все сюсюкались, обнимались, целовались? – начала свою исповедь женщина. – Меня жаждали заполучить лучшие промоутеры Москвы! Журналисты толпились у дверей! А сейчас? Посмотрите, на кого я похожа! – Милана стала тыкать себя в грудь. – Они – это государство меньшинства! И если ты перестаешь занимать должность министра, тебя выдворяют в другое государство – туда, где большинство…

– Мне, конечно, сложно войти в ваше положение, но одно я знаю точно: неважно, в каком государстве ты живешь, главное – какой ты человек в этом государстве! – заметила Анна.

– Так обычно размышляют люди из государства большинства… Только не обижайтесь! В государстве меньшинства так мало морали, пока им правят деньги, власть, красота, ведь духовность начинается тогда, когда заканчиваются деньги.

Анна не стала обижаться на Милану, ведь та была права. Разные государства – разные морали.

– А Орлов – человечище! Да и Армен оказался нормальным. Все-таки что-то человеческое здесь шевелится, – рассуждала тем временем Швера. – Пора мне, пока я окончательно не потеряла лицо, хотя куда еще больше, скажете вы.

– Это они потеряли лицо, а вы – настоящая, живая, со своими эмоциями.

– Может, вы и правы. Вы видели лица этих кукол? Ох и ужаснулся бы да Винчи, увидь он эти улыбки новых Мон Лиз, – хихикнула Милана, немного развеселившись.

– Ваша правда… Я вас провожу! – отозвалась Анна, когда Милана встала, чтобы поправить одежду.

– Как вас зовут? – неожиданно поинтересовалась Швера.

– Анна.

– А фамилия?

– Абашева.

– Я запомню.

Девушка улыбнулась: и зачем Милане запоминать ее фамилию? Она едва вспомнит, что было этим вечером.

Анна помогла Милане встать, слегка поддерживая ее за талию, и выйти. Неподалеку дожидался Орлов. Как только он увидел женщин, тут же поспешил к ним навстречу под косыми взглядами стоящих рядом гостей.

– Как ты? – ласково обратился он к Милане.

– Спасибо, все хорошо! Немного прихожу в себя!

– Я провожу тебя. Анна, не будете ли вы так любезны поехать с нами? Вдруг Милане станет плохо и нужна будет помощь женщины? – улыбнулся Орлов, обнажив ряд белоснежных зубов.

– Конечно, я только поставлю в известность батлера, – обрадовалась девушка.

– Я думаю, он будет не против, учитывая, как все мечтают о ее уходе, – почти шепотом произнес Орлов, пока Милана разговаривала по телефону.

Анна кивнула и помчалась к Альберту. Руки дрожали, а сердце бешено колотилось от переполняющих ее чувств: она в одной машине с Орловым! Это же просто предел мечтаний! Найдя батлера, Анна быстро объяснила ему ситуацию и, получив его разрешение, вылетела на крыльях радости, предвкушая ночную поездку с Орловым. По дороге к выходу девушка обратила внимание, что Маша, Света и Ляля как ни в чем не бывало продолжали вести милую светскую беседу. Помня о Швере и наблюдая за этой троицей на лабутенах, Анна подумала о том, как тяжело достучаться до их каменных сердец. Этот мир так упорно приспосабливал к своим нуждам, что результатом становилось моральное уродство.

* * *

Уже более часа автомобиль катил по ночному шоссе, убаюкивая виновницу вечернего скандала, похрапывающую на заднем сиденье. Орлов уткнулся в ноутбук, а Анна наблюдала за мелькавшими пейзажами ночной Москвы, слегка разочарованная отсутствием оживленной беседы. Иногда девушка кидала на мужчину нежные взгляды, восторгаясь его точеным профилем и мужественностью, ощущаемой физически.

«Интересно, был ли он когда-нибудь влюблен?» Анну волновал этот вопрос, как, впрочем, и многих других представительниц женского пола, мотыльками круживших возле этого видного мужчины.

– Приехали, – голос Орлова оторвал Анну от раздумий.

Автомобиль остановился возле шикарной гостиницы на набережной города, и девушка удивленно посмотрела на Орлова.

– Она живет в гостинице?

– Нет. Она не назвала свой точный адрес, поэтому я решил на время разместить ее здесь, а потом она сама решит, куда дальше.

Вместе с водителем Виталиком Орлов буквально донес Милану до номера, пока персонал восторженно кружился возле них, замирая от присутствия знаменитого Орлова. Анна сняла со спящей Миланы одежду и вместе с горничной уложила женщину в кровать.

Затем вышла из комнаты и оказалась в шикарной гостиной. Орлов разговаривал по телефону. Увидев Анну, мужчина распрощался со своим собеседником и подошел к ней.

– Большое вам спасибо за помощь! Сейчас подъедет мой второй водитель и отвезет вас обратно, а пока мы с вами поужинаем.

Анна хотела было возразить, но в дверь уже постучали, и Орлов поспешил ее открыть. Официанты принесли воистину королевский ужин: у Анны разбегались глаза, а в животе предательски заурчало. Проследив за взглядом девушки, мужчина улыбнулся:

– Либо вы очень голодны, либо очень удивлены.

Девушка улыбнулась в ответ:

– Скорее второе… По-видимому, вы решили здесь перезимовать.

– Ха-ха-ха… Ну же! Вперед! – Орлов сел за стол, и Анна нерешительно последовала его примеру.

Мужчина ел мало, параллельно отвечая на многочисленные сообщения, которые к нему регулярно поступали.

– А ужин – это тоже часть вашей работы?

Вопрос Анны застал Орлова врасплох, и он на долю секунды задумался, затем от души рассмеялся.

– Простите! – Орлов оторвал свой взгляд от телефона. – Это хроническое.

– Вы хоть иногда проводите время с самим собой?

– Очень редко.

– Почему-то я охотно верю, – с иронией ответила Анна.

– Эх, Анна, мы дети XXI века, где суета в погоне за благами, страсть к работе, трудоголизм поглощают все наше время.

– Может, я сейчас скажу глупость, но я не понимаю: зачем? У вас же и так все есть? Вы же можете себе позволить такую роскошь, как свобода!

Орлов с интересом посмотрел на девушку.

– Вы правы, и в то же время мы далеко не свободные люди. Возможно, именно потому, что у нас все это есть, – Орлов обвел взглядом окружающую обстановку.

– Желаю вам удачи в попытке обогнать время.

Орлов откинулся на спинку кресла и задумался.

– Анна, а что для вас самое главное в жизни? – вопрос Орлова был настолько неожиданным, что она чуть не поперхнулась.

«И что ему за дело до того, что важно для меня?»

– Любовь, – глядя прямо в глаза Орлову, ответила Анна.

– Почему-то я охотно верю, – улыбнулся Орлов, ответив ее же словами.

Мужчина и женщина еще какое-то время пообщались на отвлеченные темы, после чего Орлову позвонил водитель и, к огромному сожалению Анны, сообщил, что прибыл.

– Спасибо вам! Приятно иметь с вами дело! Между прочим, это уже входит в традицию – иметь дело именно с вами, – заулыбался Влад, провожая Анну до машины.

– Спасибо вам! Вы единственный, кто проявил сегодня человечность.

Орлов открыл Анне дверь машины.

– Кстати, у вас очень красивые глаза. В них можно увидеть звезды, – на прощание отметил Влад.

– Конечно, я же пользуюсь каплями «Звездолин», – пошутила девушка.

– Надеюсь, когда-нибудь вы расскажете, в какой небесной канцелярии вы их приобретаете.

– Обязательно!

Помахав на прощание Орлову, Анна захлопнула дверь, и автомобиль тронулся с места, унося далеко-далеко от ее мечты.

«Я вновь ухожу в свой мир, оставляя тебя в твоем!»

Еще раз кинув взгляд на гостиницу, которая на время приютила жертву рублевского королевства, Анна умчалась в реальную жизнь – жизнь, где для стаффа не было места грезам.

XXXI

После показа Юлиана никак не могла уснуть. Возможно, это было связано с усталостью, а возможно, с тем, что она перенервничала перед самим мероприятием. Поворочавшись с боку на бок, Юлиана решила пройтись по саду и подышать свежим воздухом. Проходя мимо комнаты Маши, находящейся по соседству, она услышала стоны. Обычно Маша предпочитала первый этаж, оправдывая это любовью к саду, в который она могла выйти в любой момент, однако в связи с работами по смене интерьера в некоторых комнатах для гостей на первом этаже девушке пришлось перебраться на второй, где она отныне и оставалась на ночь после вечеринок Вадимовых.

Услышав звуки, исходящие из комнаты Маши, Юлиана подошла ближе и приложила ухо к дверям. Неожиданная догадка озарила лицо женщины, и она, отшатнувшись от дверей, вновь направилась к себе в комнату. Позвонив Альберту, Юлиана потребовала экземпляр ключей и, нервно постукивая по комоду, стала ожидать батлера. Появившийся со связкой ключей Альберт обеспокоенно взглянул на свою хозяйку:

– Что-то случилось, Юлиана Сергеевна?

– Все в порядке. Можете идти, – властным тоном приказала Вадимова, не выдавая своих эмоций.

Дождавшись ухода Альберта, женщина подошла к дверям комнаты Маши и, осторожно их открыв, прошла внутрь. Увидев представшую перед ее взором картину, она убедилась в своей догадке: на кровати, прижавшись друг к другу, нежились ее супруг и лучшая подруга – по крайней мере, так она считала до этой роковой минуты.

– Как мило! Мой любимый супруг и моя подружка.

Мужчина резко вскочил с кровати, а Маша громко ахнула.

– Что… что… ты здесь делаешь? – глупый вопрос Константина даже не требовал ответа.

Повисло неловкое, но весьма красноречивое молчание. Юлиана смотрела на супруга и его любовницу холодным, трезвым взглядом оценщика. Константин неловким движением пытался прикрыть свою наготу и в конце концов завернулся в простыню.

– Кобель несчастный! В моем собственном доме! Как ты мог? С ней! – Юлиана еле сдерживалась, чтобы не повысить голос. – А ты! Убирайся из моего дома!

– Я все объясню! – попыталась оправдаться Маша.

– Вон! – Юлиана развернулась и выскочила из комнаты.

Константин вздохнул.

– Я же говорил тебе, что здесь не место! – раздраженно заметил мужчина любовнице.

– Да, но я тебя не заставляла ко мне приходить.

– Знаешь, если сучка не захочет, кобель не вскочит! – Константин подобрал свои разбросанные вещи и, подойдя к дверям, бросил: – Собирайся. Скажу Артему, чтобы он тебя довез. Только побыстрее, не нервируй ее своим присутствием.

* * *

Вернувшись под утро домой, еле передвигавшаяся Анна услышала крики и шум, доносившиеся со второго этажа дома. Сон как рукой сняло, и она, быстро поднявшись на второй этаж, увидела там Альберта.

– Абашева, идите спать! – строго приказал батлер, но не успела девушка открыть рот с готовым сорваться вопросом, как из комнаты Юлианы послышался звон разбивающегося стекла, а затем сильный удар и крик Юлианы:

– Помогите!

Не теряя больше ни секунды, Альберт открыл запасными ключами дверь комнаты Вадимовой и ворвался без предупреждения. Анна последовала за ним. Войдя внутрь, батлер и горничная стали свидетелями семейной сцены с жуткими последствиями: валяющаяся на ковре Юлиана, из губы которой сочилась кровь, и Константин в окружении осколков вазы, едва державшийся на ногах.

– Ты свинья! Убирайся! – Юлиана говорила с трудом: губа была рассечена.

– Константин Викторович, давайте я отведу вас в комнату!

– А-а-а-а, ты? Верный пес своей хозяйки… – еле ворочая языком, заметил Вадимов.

– Абашева! Помогите Юлиане Сергеевне! – поддерживая Константина, Альберт стал уводить его из комнаты, несмотря на слабое сопротивление выпившего мужчины. Анна подбежала к хозяйке и помогла ей встать.

– Принесите мне лед, вату и воду, – со стоном произнесла Юлиана. Каждое слово давалось ей с трудом.

Анна молниеносно выбежала за дверь и направилась к лестнице, возле которой столкнулась с растрепанной Машей, наспех заправляющей кофточку. Даже не взглянув на Анну, подруга Вадимовой стремглав спустилась по лестнице и скрылась из виду. Анна удивилась такому раннему бегству, но затем неожиданная догадка осенила девушку, и она смогла разгадать ребус под названием «скандал Вадимовых».

– Абашева, почему это ты не спишь? – выросшая как будто из-под земли Кристина прервала размышления Анны.

– Наверное, потому же, почему и ты.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я вообще ничего тебе говорить не хочу, а просто хочу пройти мимо.

– Хм… подслушивать любишь?

– Так же, как и ты.

Кристина скривила рот в злой ухмылке.

– Абашева, поубавила бы свой гонор… Когда-нибудь ты допрыгаешься, и тогда даже Смит тебя не спасет.

– А тебя даже спасать некому! – Анна прошла мимо Кристины.

Девушка запаслась всем необходимым и вбежала в комнату Вадимовой, которая к тому времени уже сидела за туалетным столиком, переодетая в ночной пеньюар, и разглядывала свою опухшую челюсть.

– Быстро лед! – приказала Юлиана девушке.

«Можете приложить свое сердце! Оно холоднее льда», – подумала Анна и протянула женщине спасительный лед.

– Я могу поехать за мазью в аптеку… – полушепотом предложила Анна.

– Альберт все принесет.

Юлиана взглянула на Анну через отражение в зеркале. Уловив сочувствие в ее взгляде, хозяйка приняла надменный вид, вскинув подбородок.

– Можете идти, но никому ни слова, иначе я вас уволю и глазом не моргну!

– У нас есть договор, который закрывает нам рты, хотя я и не стремлюсь его открывать.

С языка девушки уже был готов сорваться новый дерзкий ответ, но, поняв, что Юлиана просто заняла оборонительную позицию, не желая, чтобы ей сочувствовали, тем более прислуга, Анна молча кивнула и покинула комнату.

XXXII

После разыгравшейся семейной драмы Константин практически не появлялся дома, а если и бывал там, то исключительно для того, чтобы покопаться в своем кабинете, перебрать документы и переодеться. Детям он не уделял должного внимания – впрочем, как обычно. Юлиана общалась с супругом сквозь зубы, перекидываясь малозначительными сухими репликами за столом в тех редких случаях, когда он все-таки снисходил до обеда или ужина в своем же собственном доме.

После той ночи Вадимова тоже очень часто отсутствовала дома, оставляя детей на попечение Виктории, которая, пользуясь более или менее полной свободой, стала позволять себе некие вольности в отношении воспитания детей – например, могла повысить голос на Даню или Лизу. Поначалу дети не воспринимали ее серьезно, но, как только повелительный тон стал сопровождаться резкими встряхиваниями за шиворот, положение Виктории чуть изменилось и они стали более внимательны к ее запретам.

Маша больше не показывалась в доме Вадимовых, а заменявшая ее Света пыталась выяснить причину их конфликта. Однако все ее попытки разбивались о нежелание Юлианы что-то разглашать, ведь меньше всего на свете она хотела обнажить перед кем бы то ни было свое уязвленное женское самолюбие. Женщина частенько стала возвращаться домой под утро и позволяла себе то, чего раньше ни при каких обстоятельствах не допустила бы: один бокал вина за обедом сменился несколькими, а потом и вовсе счет пошел на бутылки…

Видя такое положение дел, стафф стал задаваться вопросами, ответы на которые могла дать Анна.

– Что здесь происходит, Абашева? – спросила у нее как-то Ксения, окружив вместе с Гулей и Любой, не давая ей возможности к отступлению и сопротивлению.

– Я не знаю! – пожала плечами Анна, ничуть не убедив этим своих коллег.

– Все ты знаешь! Батлер – твой дружок! Уж тебе-то и не знать! – фыркнула Ксения.

– Девочки, я правда ничего не знаю, – солгала Анна, мысленно произнося молитву о прощении «Гореть мне в пламени за ложь».

– Ладно, сделаем вид, что поверили тебе, – отступила Люба.

– Наверняка дело в измене Константина. Не просто так он стал редко появляться дома, – задумалась Гуля.

Анна улыбнулась. Она и не сомневалась в прозорливости девушки, да и ситуация вполне логичная при уровне дохода и положении Константина. Вряд ли кто-то из стаффа верил в его добродетель, но чтобы с подругой жены – это уже совсем другая история, о которой Анне не хотелось распространяться. Мысли об этой ситуации не давали девушке покоя, и однажды она озвучила их Альберту:

– Что же с ними будет? Неужели они разведутся?

В этот момент батлер посмотрел на нее так, что девушка почувствовала себя полной дурой.

– Все не так просто… Им невыгодно расходиться: слишком огромное имущество, чтобы затевать дележку, хотя, по сути, очень многое принадлежит Константину. Да и светская тусовка может изгнать Юлиану из своего круга, как только она перестанет быть женой Константина.

– Но ведь Юлиана сама из обеспеченной семьи.

– Она была не так богата и знаменита, как Константин. Фактически в свет ее вывел он. И своим положением она обязана именно ему. А свет очень жесток, здесь как на войне: один промах стоит тебе места в первых рядах. Выйти из первых рядов для Юлианы смерти подобно.

– Нда… теперь для Маши закрыта дверь этого дома, – вслух произнесла Анна свою мысль.

– Абашева, я был лучшего о вас мнения. Не разочаровывайте меня, – пошутил Альберт, и у Анны расширились от удивления глаза.

– Вы хотите сказать, что и Машу она простит?

– Конечно – у них совместный бизнес. Маша помогает Юлиане в поставке тканей, кружев, фурнитуры, а Юлиана продвигает ее в качестве модели. Она не может допустить, чтобы сердце возобладало над разумом. Пойдут слухи, сплетни, подключится желтая пресса… Ей нужно сохранять видимость дружбы.

– Неужели у этой женщины разум всегда на первом месте?

Батлер оставил ее вопрос без ответа, так как ответа уже не требовалось.

– Как это?

– Все, Абашева. Я и так слишком многим с вами делюсь. Между прочим, с вами единственной! – подчеркнул батлер ее привилегированное положение.

– Спасибо! – поблагодарила Анна, искренне ценя доверие такого верного и добропорядочного человека.

XXXIII

Когда Анна вошла на кухню, там кипели нешуточные страсти. Ксения стояла со скалкой в руках и смотрела на Кристину, готовая к бою. Кристина держала яблоко и злорадно улыбалась, а Люба успокаивала вжавшуюся в угол Гулю, обливающуюся горькими слезами.

– Прекрати, Ксюнь! Оставь ее в покое, – пытался остановить девушек Михаил.

– Вот ее-то? В покое? Как эту мусоромойку и шлюху можно оставить в покое?

– Что здесь происходит? – Анна в ужасе переводила взгляд с одной на другую.

Но ответа девушка так и не дождалась. Охваченные гневом горничные были готовы броситься в драку.

– Ты на свою подругу посмотри, прикидывающуюся целомудренной смоковницей. Вылезла из-под дружка хозяина она, а шлюхой ты называешь меня? – Кристина оскалила зубки. – И хватит уже базар разводить на кухне уважаемой элиты! По тебе прилавок на рынке плачет.

Гуля, не выдержав, выбежала из кухни. Анна попыталась ее остановить, но поняла, что сейчас разумнее остановить не ее, а двух разъяренных женщин.

– Слышь ты, розочка! Тюльпани отсюда, а то как надаю тебе лавашей за своим прилавком, так ты сразу же обсеренишься! – пыталась накинуться на Кристину Ксения.

– Ух ты, ух ты! Какие мы знаем шикарные летучие фразы! Наркопритоны посещаешь?

– Ах ты поганка! – Ксения, несмотря на попытку Михаила ее остановить, решительным шагом направилась к Кристине.

– Помогите! Убивают! – закричала Кристина и хотела было выскочить из кухни, однако не успела. Ксения схватила ее за волосы и потащила назад. Девушка пыталась отбиваться, но силы были неравны.

Кристина стала царапаться. Ксения уворачивалась, но когти Кристины, которая, несмотря на общий запрет, умудрилась их немного отрастить, впились Ксении в лицо и расцарапали щеку. Девушка взвизгнула и дала Кристине звонкую пощечину, после чего та отлетела и упала на пол. В кухню вбежал Альберт, глядя на развернувшуюся картину широко открытыми изумленными глазами.

– Что это здесь происходит? Безобразие!

Запыхавшаяся Кристина встала с пола и начала приводить себя в порядок.

– Где это видано, чтобы профессиональные, работающие в элитном доме горничные позволяли себе такое?

– Позвольте… – Кристина готова была отстаивать свою честь.

– Молчать! Вы виноваты ровно столько, сколько и ваш оппонент!

– С той лишь разницей, что руками я не размахивала и не накидывалась первой!

– Зато языком еще как накинулись! – заметил Альберт. – Как по мне, так вы обе виноваты в равной степени! Никто не имеет права доводить другого и провоцировать даже на словах! Никто не отменял ответственности за произнесенные слова!

– Вот-вот, – победоносно заметила Ксения.

– Молчать! И живо со мной в кабинет! Благодарите Бога, что я вас не увольняю! Если кто-нибудь из вас проболтается, пытаясь выгородить себя и очернить другого, и это дойдет до хозяев – я сделаю все возможное, чтобы вы обе были уволены! Даю вам слово батлера!

Обе девушки притихли, отлично понимая, что он сдержит свое слово. Опустив головы, они покорно вышли из кухни, сопровождаемые батлером под пристальным вниманием остального стаффа.

– Прямо-таки Бородинское поле! – заметила Анна, увидев разбросанные кастрюли, сковородки, скалки и прочую утварь. – Что же здесь все-таки произошло?

– А ты как думаешь? Все как обычно: издевки Кристины, вспыхнувший факел Ксюни, и все – Франция объявила войну России, а Россия призвала на помощь кухонную дивизию. А теперь финита ля комедия! – констатировал Михаил, приводя в порядок свое растрепанное царство.

– Кристина влетела на кухню и со злорадством сообщила о женитьбе Армена, – начала рассказ Люба.

И тут Анна смекнула причину слез Гули. Но неужели Кристина тоже догадалась о чувствах девушки?

– И? – Анна пыталась понять всю картину произошедшего.

– Затем эта гадина посмотрела на Гулю и сказала: «Надеюсь, в постели он хорош и Света не разочаруется? А, Гуля?» Гуля побледнела – и сразу в слезы, а Ксюша стала вступаться за подругу. Вот и все, – закончила свой рассказ Люба.

Анна опешила:

– Армен женится на Свете?

– Ну да… – пожала плечами Люба, собираясь еще что-то сказать, но было поздно – Анна уже стремглав мчалась к Гуле, желая утешить подругу.

Сжавшись в комочек, Гуля напоминала котенка – мокрого, холодного, голодного и истерзанного. Анна сидела рядом и как могла пыталась успокоить девушку, но все было бесполезно. Не на шутку перепугавшись, Анна заставила ее выпить успокоительное, и только после этого Гуле немного полегчало и она смогла произнести что-то членораздельное.

– Она права… Я шлюха, – неожиданно заявила Гуля.

– О чем это ты? – спросила Анна, хотя уже знала ответ на свой вопрос.

Гуля шмыгнула носом.

– Это случилось в ту ночь, после показа, когда ты уехала с Орловым… – начала Гуля свой рассказ. – Он был пьян, и я пошла его провожать. Все случилось так быстро, что я даже не поняла как… Скорее, это я воспользовалась его невменяемым состоянием… – Гуля выдержала паузу, а затем призналась: – Я люблю его! – Из глаз девушки вновь полились слезы, и она уткнулась подруге в плечо. – А теперь он женится на этой… на этой… – продолжала всхлипывать Гуля.

– Время все лечит. Ты забудешь. Впереди тебя ждет счастливая семейная жизнь. Ты обязательно встретишь достойного мужчину и родишь от него кучу детишек!

– Абашева, а ты банально утешаешь! Обычно блистаешь остроумием, – улыбнулась сквозь слезы девушка. – Конечно, разумом я многое понимаю, но сердце… Как с ним быть? Как сделать вид, что мне все равно? Как забыть и не мечтать?

«Ах, если бы я сама это знала!» – подумала Анна, а вслух произнесла:

– Каждый из нас имеет право любить, даже если тот, кого мы любим, миллионер, а ты простая горничная! Все в жизни возможно, и все в жизни бывает… – утешая подругу, Анна утешала и себя, думая при этом об Орлове.

XXXIV

Новость о кончине Антонины, матери Юлианы, моментально облетела весь домашний персонал. Батлер попросил стафф надеть все черное из солидарности с горем хозяев, несмотря на то что сама хозяйка не спешила добавлять черные акценты в свою одежду. Юлиана хладнокровно выслушала соболезнования от прислуги и принялась раздавать указания по организации предстоящих похорон, открыв свой айпад.

– Почему на моем айпаде такая пыль? – строго обведя взглядом прислугу, спросила Вадимова, чем вызвала недоумение стаффа, меньше всего на свете думающего в этот момент о пыли на айпаде хозяйки.

Все промолчали, а Юлиана тем временем продолжала.

– Абашева, вы забыли записать меня на стрижку, – выговаривала Вадимова Анне. – А вы, Гульнара, в последнее время слишком рассеянны, поэтому и не забрали вовремя мой костюм из химчистки.

Так продолжалось еще полчаса, пока всем не досталось по порции замечаний. С облегчением выйдя из кабинета хозяйки, стафф отправился выполнять свои обязанности.

– Тоже мне – Олигархи Олигарховичи, – ворчала по дороге Ксения. – Видите ли, у нее пылинки на айпаде, какой ужас-с-с! И как это она может думать об айпаде, когда у нее мать умерла?! – удивлялась девушка, и Анна была с ней полностью согласна. Казалось, лишь Альберт искренне горевал о смерти Антонины…

Похороны прошли тихо, без особой помпезности, в кругу близких и друзей. Юлиана позаботилась о том, чтобы ни один журналист не проник в крепость семьи. На похоронах присутствовали Армен, Орлов, Света, Маша, Ляля, Яна Рашель, Анри, Адриана и другие друзья Вадимовых. При виде Маши у Юлианы перекосилось лицо, но заметили это лишь Альберт и Анна, знавшие всю ситуацию. Когда опальная подруга подошла к Юлиане, чтобы выразить свои соболезнования, женщина резко встала и демонстративно холодно кивнула, не давая Маше возможности себя обнять и тем более поцеловать. Света и Ляля переглянулись, в очередной раз отметив про себя изменившееся отношение Юлианы. После кладбища все собравшиеся вернулись в дом Вадимовых помянуть усопшую. По приезде хозяйка сразу же направилась к себе в комнату, дабы привести себя в порядок – подкрасить губы и наложить румяна.

– Может, это ее защитная реакция перед аудиторией? – поделилась Анна своим предположением с Гулей, еще раз взглянув с сомнением на бодрую Юлиану.

– Странная у нее защитная реакция, – с сомнением произнесла Гуля, рассеянно оглядываясь по сторонам, пытаясь поймать взгляд Армена, кокетничавшего со Светой.

Оторвавшись наконец от своей невесты, Армен направился в уборную, и вот тут Гулю покинуло обычное самообладание, и она поспешила за мужчиной.

– Армен! – робко позвала девушка.

Мужчина обернулся и натянуто улыбнулся:

– Привет! Как у тебя дела?

– Спасибо, но не очень! Вы меня избегаете? – в глазах девушки стояли слезы.

Армену стало неловко от взгляда этих кротких, молящих глаз, призывающих его к ответу, и он начал переминаться с ноги на ногу.

– Гуля, ты замечательная, восхитительная девушка! Прости меня за ту ночь, но это было…

– Это было ошибкой! Я вас понимаю. Извините за беспокойство, – собрав остатки своей гордости, Гуля прошла мимо Армена, трусливо и виновато опустившего голову.

Ту ночь, впрочем, как и последующие, Гуля провела в слезах. Ее чистые мечты разбились о реалии жизни, и статус прислуги как никогда давил невыносимым грузом, тянул в бездну, в тишине которой ей становилась очевидной тщетность мечты о неравном союзе. Как и любой иллюзии, этой тоже не суждено было сбыться. Так думала и Анна, прощаясь с Орловым, который, к ее неприятному удивлению, практически не взглянул перед уходом в ее сторону, оставив девушку с тяжелым сердцем и не менее тяжелыми мыслями.

XXXV

С момента кончины Антонины прошла всего лишь неделя, а Юлиана уже начала принимать приглашения на светские мероприятия, успешно на них красовалась и устраивала дома шумные женские вечеринки. Сегодня был мини-девичник со вновь заявленными подружками Юлианы – Лялей, блогершей Яной и Светой.

«Интересно, а в правилах богатых людей, где так много пишется о прислуге, нет пункта о запрете посещений светских мероприятий после похорон родных? Я, конечно, не осуждаю, но как-то не совсем понимаю… Они же любят все время говорить это модное слово – „моветон”!» – размышляла Гуля, намывая полы.

Анна в это время собирала разбросанные по всему дому игрушки детей, а Ксения чистила столовое серебро.

– Абашева, только не говори, что это тоже ее защитная реакция, – начала иронично Ксения.

Анна заулыбалась.

– Да я и не собиралась ничего говорить.

– Уф-ф-ф… А то мы уже перепугались с Ксенией. Мы уж начали думать, что Юлиана тебе импонирует, – с сарказмом заметила Гуля.

Анна удивленно посмотрела на подругу. Некогда спокойная, миролюбивая и скромная Гуля преображалась на глазах. В последнее время подруги замечали, что в ее голосе стали появляться стальные нотки; порой девушка демонстрировала ранее не свойственную ей жесткость. «Любовная рана не прошла бесследно – отразилась на душевных качествах отвергнутой девушки. Вот каким образом женщины превращаются в стерв!» – рассуждала сама с собой Анна, но вслух произнесла другое:

– Если такое и возможно, то уж точно не в этой жизни!

И направилась вниз помогать Кристине обслуживать подружек хозяйки, которые к тому моменту, как Анна явилась в столовую, вовсю обсуждали Шверу, красующуюся на обложке журнала вместе с солидным мужчиной средних лет.

– Вы только представьте – Милана Швера выходит замуж за Борисова, владельца компании «Открытие»! Это надо же! Она вновь подцепила миллионера! – удивлению Юлианы не было предела.

– Быть того не может! И как это ей удается? Второму миллионеру хвост скрутила! – изумлялась Ляля. – Да еще и к алтарю подводит! Как? Как?

– Что же это за феромоны такие вырабатывает ее организм? Когда мы с ней разминулись? В какой момент я отвернулась, а она откусила такой лакомый кусочек? – изумлялась Яна, неприятно пораженная прочитанной новостью.

Анна улыбнулась. Она была искренне рада за женщину, хотя бы потому, что это так опечалило четырех огнедышащих дракончиков.

– В пятницу она устраивает грандиозный банкет в честь помолвки в Гостином дворе, – прокомментировала статью Юлиана.

– Интересно, будем ли мы в списке приглашенных? – поинтересовалась Света.

– После того, что здесь произошло, вряд ли, – предположила Юлиана.

– Ты ошибаешься. Отказать себе в удовольствии ткнуть нас носами в свое новое положение – поверьте, это не про Шверу! Так что ждите приглашения, – уверенно заявила Ляля и оказалась, к удивлению Анны, абсолютно права.

Вечером того же дня Юлиана получила два приглашения: одно на свое имя и имя Константина, а второе предназначалось Анне. Девушка не совсем понимала игры, в которые играли представители светского общества, поэтому приглашение Шверы стало для нее неожиданным. Юлиана с кислым лицом протянула ей конверт.

– Вы никуда не пойдете! Я вам запрещаю.

– Простите, Юлиана Сергеевна, но я заменяла Валентину целый месяц и не брала выходных! Полагаю, что имею на них право!

Может, Анна и не хотела идти на прием, но неправомерный запрет Вадимовой оскорбил и возмутил ее до глубины души.

– Видимо, это приглашение вскружило вам голову, если вы позволяете себе разговаривать со мной в таком тоне.

– Я разговариваю нормальным тоном. А что касается Шверы, то она просто осталась благодарна за то, что я помогла ей тогда на приеме.

– Вы не знаете многих тонкостей высшего света, да и откуда вам их знать! Неужели вы серьезно полагаете, что она хочет вас отблагодарить? Так вот, Абашева, открою вам секрет: она просто хочет насолить мне, поэтому прислала приглашения на всех троих в одном конверте, хотя могла отправить его вам лично! Таким образом она как бы говорит, что ставит нас на одну ступень!

Сарказм в голосе Юлианы задел девушку и вызвал желание насолить хозяйке.

– Тогда, запрещая мне идти, вы поддаетесь этой провокации. Ведь, несмотря на то что мы будем вместе в качестве приглашенных, мое положение не изменится. Или вы считаете иначе?

Юлиана сверкнула глазами.

– Абашева, вы зарабатываете все больше и больше плохих баллов. Как бы вам с ними и не остаться, – Юлиана встала и направилась в сторону бассейна.

Девушка со злостью швырнула полотенце на диван.

– Стерва!

* * *

– Ты обворожительна! – ахнула Гуля, глядя на Анну, вертящуюся перед зеркалом в кружевном розовом платье.

Понимая, что Анна будет озадачена поиском наряда, но при этом боясь уязвить ее самолюбие, Анри и Адриана, также приглашенные на прием к Швере, решили подойти к этому вопросу со всей присущей им деликатностью. Адриана, улетевшая на шопинг в Италию, привезла оттуда кучу платьев, в том числе наряд для Анны.

– Это мой подарок. Безделушки покупать в Италии не очень-то и хотелось, а вот платье – самое оно, учитывая предстоящее мероприятие! – с улыбкой произнесла девушка.

Анна, как человек умный и сообразительный, оценила все старания брата и сестры и, дабы не обидеть их отказом, тем более что платье ей действительно было необходимо, приняла его с огромной благодарностью. Да и вообще, отказаться от такого наряда было бы верхом глупости, учитывая, как выгодно она в нем смотрелась.

– Они невероятные люди! – подчеркнула Гуля, с восторгом рассматривая платье.

Однако энтузиазм Анны и Гули разделяли далеко не все обитатели дома. Кристина и Виктория лопались от злости, а Юлиана высказала вслух свое недовольство:

– Абашева, от перестановки мест слагаемых сумма не меняется.

– Я знаю свое место, Юлиана Сергеевна, вам нет необходимости постоянно мне на него указывать! Или вас все-таки что-то в перестановке мест задевает? – Анна понимала, что переходит границы, но ничего не могла с собой поделать. Между хозяйкой и горничной устанавливалась неприязнь, растущая с каждым днем. Не будь Юлиана женщиной разумной, давно уволила бы Анну, но это было бы действительно глупо, учитывая отсутствие Валентины и ощутимую помощь Анны батлеру.

– Как только Альберт найдет Валентине замену, не сносить мне головы! – с уверенностью повторяла Анна Гуле и Ксении.

* * *

Когда все приготовления были завершены, за Анной заехала «карета» семейства Сазоновых, и она под пристальным и восхищенным взглядом Анри села вместе с Адрианой на заднее сиденье черного «бентли».

– Вот что значит правильно подобранный наряд, – сказала с улыбкой Анна, поймав на себе восхищенные взгляды брата и сестры.

– Который в твоем случае дополняет эффектную внешность и незаурядный ум! – быстро добавила Адриана.

– Неужели ты думаешь, что мужчин интересует интеллект?! – искренне изумилась Анна.

– Если мужчину не интересует интеллект, значит, этот мужчина неправильный, – вступил в разговор Анри. – Хотя я действительно знаю нормальных мужчин, которые после развода женились на интеллектуально невинных девушках.

– Понимаю, о каких девушках ты говоришь. Наверное, похожих, прости господи, на Свету или Машу. Порой я даже сама не верю в их умственную девственность: «Не читала „Анну Каренину”? Ха-ха, это они так шутят», – думала я, пока не поняла: а нет, они действительно не читали и даже не делают вид, что шутят…

Анри, Анна и Адриана расхохотались.

– Вот, например, Армен. Вроде мужчина неглупый, а женится на этой волчице Свете, – заметил Анри. – Так и хочется ему крикнуть: «Беги, Форрест, беги, пока не поздно!»

– Ты считаешь ее волчицей? – задумчиво поинтересовалась Анна.

– Не просто волчицей, а волчицей с мощными челюстями, припрятанными под овечьей шкурой, – добавил Анри. – Поверь, я разбираюсь в женщинах, она еще себя проявит.

Анна задумалась. Она никогда не считала Свету такой, как описал Анри. Слишком много было в ней мимимишно-бестолкового, далекого от образа волчицы, и тем не менее слова Анри засели у нее в голове.

Прием Шверы был организован на самом высоком уровне. Хозяйка вечера блистала не только шикарным платьем от известного дизайнера, но и новым положением. Это был своего рода реванш, торжество изгнанника, познавшего пустыню, над побежденными египетскими фараонами, продавшимися и склонившими головы на алтарь золота и власти. Таков был парадокс светской жизни, принимавшей в свои лживые объятия вчерашнего опального Наполеона, который, возможно, вновь потерпит поражение при Ватерлоо, а потом снова отправится в ссылку, но уже более длительную.

Весь вечер Анри и Адриану осаждали знакомые, друзья и родственники. Брат с сестрой пытались включать Анну в свои светские беседы, но девушке было не совсем комфортно в обществе незнакомых людей, а тем более бомонда, и она старалась обособиться и наблюдать за происходящим из какого-нибудь укромного местечка. Пару раз Анна ловила на себе возмущенные, недовольные взгляды Юлианы, но девушку мало заботило настроение хозяйки. И оно, и все остальное меркло по своей значимости перед предстоящей встречей с Орловым. Эта встреча будоражила воображение Анны.

– Кого я вижу! Золушка стала принцессой? – Швера с улыбкой подошла к Анне, застав ее врасплох.

– Поздравляю вас! – искренне улыбнулась ей Анна. – Желаю вам настоящего женского счастья!

Швера заключила ее в свои объятия и расцеловала в обе щечки – по-простому, без жеманства.

– Пожалуй, ты единственный человек на этом мероприятии, который говорит от чистого сердца!

– Так зачем же вы окружаете себя ими? – Анна указала взглядом на гостей.

– Ах, деточка! Надеюсь, ты не обижаешься, что я тебя так называю?

Анна отрицательно мотнула головой.

– К сожалению, мы зависим от этих… – женщина повторила движение Анны, мотнув головой в сторону присутствующих. – Это болезнь светской тусовки… Так, а где же мой красавчик? – резко сменив тему, спросила Швера, пытаясь отыскать взглядом того, кого сама Анна ждала весь вечер.

Пробравшись сквозь толпу знакомых, Орлов подошел к двум женщинам и поцеловал обеим руки, с восхищением отметив преображение Анны.

– Приветствую вас, прекрасные дамы!

– Ах, Орлов! Что же ты делаешь с женщинами! Побойся Бога! Они от тебя без ума! – заметила Швера, кокетливо улыбнувшись мужчине.

«И она туда же!» – ревниво подметила Анна.

– Твой триумф бесспорен! Сегодня ты приставила нож к их горлу! – сделал Орлов комплимент Швере, оглядывая присутствующих.

– Ах, дорогой! Иногда рука соскальзывает. Надеюсь, на этот раз моя хватка будет стальной!

– Опыта ты набралась, все в твоих руках! А как поживаете вы, Анна? – неожиданно развернувшись к Анне, поинтересовался Орлов.

– Благодарю. Вроде все хорошо, – ответила Анна, уже потерявшая надежду дождаться внимания мужчины.

– Ах, Орлов, Орлов, похоже, тебя направляется атаковать новая армия клонов! – со смехом заметила Швера, указывая на нескольких длинноногих красоток, целенаправленно идущих в их сторону.

Анна тоже обратила свой взор туда же, куда и Швера, и хотела было уже отойти, но рука Орлова задержала девушку, а в зале к тому времени заиграла медленная музыка.

– Может, составите мне компанию в танце и спасете меня от бездарных девиц?

– Отличная идея! Утрите им нос, Анна! – подбодрила ее Швера и, заговорщицки подмигнув, упорхнула к следующей партии прибывших гостей.

«Анна, досчитай до десяти и глубоко выдохни!»

– Если только потом вы спасете меня от метания их копий, – улыбнулась счастливая Анна и вышла с Орловым на танцпол под разъяренными взглядами соперниц.

– Поверьте, Анна, их копья недостаточно остры, чтобы вас задеть и уж тем более уколоть. Вы другая.

– Это типа комплимент? – девушка покраснела.

– Это правда. Вы умная, образованная, чуткая… А еще вы очень интересная и наполненная, а они – это отрыжки общества, навязывающего неправильные стереотипы… Времена изменились, Анна. Сейчас мужчину сложно удивить длинными ногами, пухлыми губами и многочисленными ботоксами… Настало время здраво оценить тех, кто столько вкладывал в свою внешность, но не в свою голову.

Анна почувствовала, как ноги ее подкашиваются, но она заставила себя успокоиться и вновь посмотреть на Орлова, не сводящего с нее глаз.

– Хм… вот танцую я с вами и жалею, что не записала вас на диктофон! Ведь могла бы потом продать ваши признания желтой прессе! Возможно, ваша популярность среди этих отрыжек упала бы, и тогда вам не пришлось бы постоянно от них спасаться.

– Ха! Боюсь, это не подействует! Они не очень любят читать!

– Про вас бы точно прочитали!

До конца танца они обменивались остроумными, словно точные удары рапиры, репликами, однако не ранящими, а лишь подстегивающими драться еще более самоотверженно, чем раньше, ведь это доставляло им обоим невероятное удовольствие.

– Ну что же, Анна, рад был тебя видеть! Я думаю, нам уже пора перейти на «ты»? – спросил Орлов.

– Конечно! Я тоже рада вас… тебя видеть.

Орлов протянул руку на прощание.

– Мне пора.

– Ну да, работа-деньги-время – твои три кита всегда при тебе.

Орлов улыбнулся:

– И все-таки ты невероятная! До свиданья, Анна.

– До свиданья, Влад!

Анна замерла, провожая взглядом мужчину. Первый раз она произнесла его имя вслух, и привкус этого чувства еще долгое время преследовал ее по ночам, но сейчас она смотрела ему вслед и думала о том, что в этот вечер впервые почувствовала себя настоящей женщиной, ведь рядом с ней был настоящий мужчина. В глубине души Анна всегда верила, что настоящий мужчина, так же как и настоящая женщина, способен любить лишь один раз и на всю жизнь. Таким она и представляла себе Орлова.

– Вижу, ты не скучала, – голос Анри прервал размышления девушки, и, вздрогнув от неожиданности, она развернулась к нему.

– Да, Орлов был так любезен, что составил мне компанию.

– Ясно… Адриана неважно себя чувствует, и мы решили уйти пораньше.

– Да, конечно! А что с ней? – обеспокоенно поинтересовалась Анна.

– Возможно, съела что-то не то… Она уже ждет в машине. Ты с нами?

– Да.

Уходя, Анна еще раз огляделась, но Орлова уже нигде не было.

Остаток пути Адриана спала, уткнувшись Анне в плечо. Анри угрюмо смотрел в окно и, к удивлению Анны, почти все время молчал, едва перекинувшись с девушкой парой слов.

XXXVI

Дочь Любы, Василина, появилась в доме Вадимовых незадолго до юбилея Константина. Помощница шеф-повара хотела провести время с дочерью, но не имела возможности взять выходной, и потому попросила хозяйку позволить девушке пожить в особняке несколько дней. Юлиана согласилась, и дело разрешилось, о чем впоследствии Люба горько пожалела. Семнадцатилетняя девушка, прелестная в своей простоте и юности, выросшая в деревне и не знавшая столичных искушений, пришлась по вкусу Егору. Поначалу его забавляли неопытность и наивность Василины, а затем у него проснулся спортивный интерес. К своему увлечению он подошел с профессионализмом пикапера, целью которого было пополнение коллекции примечательной особью женского пола с целомудренным названием «девственница».

– Шодерло де Лакло аплодировал бы стоя, оценив его изобретательность, – заметила как-то Анна Гуле, наблюдая сцены соблазнения девушки. – Не нравится мне его поведение… Боюсь, он может повторить свои любимые приемчики!

– Он может… – Гуля замолчала, боясь произнести вслух то, что уже давно витало в воздухе.

– Я думаю, что девочка настолько им очарована, что способна совершить ошибку.

– Может, стоит предупредить Любу?

– И лишить ее работы? Она же прямиком направится к этому сопляку и что-нибудь с ним сделает… Боюсь, в этой ситуации ее ничто не остановит.

– Ты права… Так что же делать?

Девушки задумались.

При любой возможности Егор пытался то обратиться к Василине, то якобы случайно прикоснуться к ней. Девушка была не против столь пристального внимания хозяйского сына. В своих девичьих фантазиях Василина уже шла с ним под венец, представляя себя хозяйкой огромного особняка. Альберт, также наблюдавший сцены совращения, старался уберечь неопытную девушку, территориально ограничивая ее передвижение периметром кухни. Однако голь на выдумки хитра, и Василина, еще вчера бывшая наивной провинциалкой, проявляла редкостную сообразительность и изобретательность. Гормоны, заигравшие в совершенно неподготовленной и неопытной девушке, заставляли ее лихорадочно искать пути для выплеска эмоций. Василина стала откровенно выказывать расположение Егору, уже не скрывая и не стыдясь своих чувств. Парня же забавляла податливость вчерашней стыдливой скромницы, и, устав от игры, он наконец возжелал заполучить главный приз, и без того стремящийся попасть в полное и беспрекословное владение к своему завоевателю.

От Ангелины не укрылась пылкая влюбленность девушки, а также она заметила интерес Егора к Василине.

– И что тебя привлекает в этой замухрышке? У тебя же куча красоток, с которыми ей даже рядом стыдно будет стоять.

– Они все такие одинаковые! А она, может, и замухрышка, как ты говоришь, но хотя бы диковинная.

– Фу… Да ну тебя… – Ангелина скривилась, как будто проглотила лимон.

В отличие от своего брата девушка проявляла по отношению к Василине заносчивость и снобизм. Выказывая свое недовольство обслуживанием Василины, Ангелина периодически доводила девушку до слез, упрекая ее в том числе и за неправильные ударения в словах.

– С такими манерами и произношением, как у тебя, шансы на то, что тебя возьмут прислугой в богатый дом, невелики, – рассуждала Ангелина.

– А я и не собираюсь работать прислугой! Я хочу стать юристом, – хлопая глазками, заметила Василина.

Ангелина рассмеялась:

– Ты? Каким еще юристом? Для начала поработай над грамматикой! Да и вообще, мой тебе совет – не витай в облаках!

Василина опешила. Слезы потекли по ее лицу, и она пристыженно опустила глаза. Люба, Анна и Альберт стали невольными свидетелями этой сцены. Анна почувствовала, как Люба напряглась, готовая к атаке, дабы защитить своего детеныша, но батлер вовремя перехватил ее руку.

– Даже не смейте. Я сам со всем разберусь… – с этими словами он зашел в столовую и мягко обратился к Василине: – Что случилось? Вы чем-то расстроены, мадемуазель?

– Нет, все в порядке, – шмыгая носом, быстро ответила Василина.

– Альберт, вы собираетесь выяснять настроение и самочувствие горничной здесь? Может, вы будете делать это вне зоны моего отдыха? – высокомерно заметила Ангелина.

– Мадемуазель Ангелина, моя настоятельная к вам просьба – не вмешиваться в мою профессиональную этику, указывая, когда мне следует проявлять человеческие качества, а когда – нет, – грозный батлер сверлил девушку испепеляющим взглядом. Таким Анна еще никогда не видела Альберта. Даже она съежилась, услышав стальные нотки в его голосе. Ангелина решила промолчать, поняв, что может сейчас натолкнуться на серьезную проблему в лице Альберта, за которого Юлиана встанет горой, только бы проявить свое превосходство над ней и показать, что право голоса в этом доме принадлежит исключительно ей и никому более.

– Что здесь происходит? – пришедшая в столовую Юлиана мигом оценила представшую перед ее глазами картину.

– Все в порядке, Юлиана Сергеевна… Я пытаюсь научить Василину правильно прислуживать, – батлер старался сгладить ситуацию.

– Почему вы плачете? – Юлиана вопросительно взглянула на девушку, которая продолжала молча лить слезы.

– Мне просто нездоровится… – обманула Василина.

– Ладно, можете идти.

Василина взяла поднос и вышла из столовой, столкнувшись с матерью у выхода. Ни слова не говоря, Люба обняла дочь, и они отправились на кухню. Батлер и Анна также покинули хозяйскую столовую.

Когда в столовой остались только падчерица и мачеха, Юлиана обратилась к Ангелине:

– Унижая детей прислуги, ты унижаешь весь персонал даже больше, чем если бы ты унижала их самих… Ты переходишь границы, а это недопустимо при построении правильного менеджмента в доме. Если не научишься выстраивать – наживешь кучу врагов и однажды, возможно, проснешься с перерезанным горлом, – почти шепотом проговорила Юлиана и, последовав примеру стаффа, покинула столовую.

XXXVII

То, чего так боялись Анна, Гуля и Альберт, свершилось, и Василина стала женщиной, но, к сожалению, не с тем мужчиной. Не осознавая всей тяжести последствий, которые проявились в ближайшее время, и сгорая от желания, девушка подарила мажору свою единственную ценность – честь. Несколько ночей подряд она тайком ото всех провела в обители своего возлюбленного. Поначалу Егору нравилась невинная девушка, но, как всегда, он быстро пресытился, и вся страсть улетучилась, сменившись полным равнодушием, а порой и жестокостью по отношению к его вчерашней возлюбленной. В силу своей неопытности Василина принимала его настроение за усталость, придумывая нелепые оправдания любимому. Однако вскоре такое отношение стало отражаться на ее самочувствии, и за какой-то небольшой промежуток времени девушка изменилась до неузнаваемости: она осунулась, перестала смеяться, часто плакала, страдала бессонницей и очень мало ела. Люба видела, что с дочкой происходит что-то неладное, однако на все ее расспросы Василина отвечала уклончиво.

Так продолжалось до тех пор, пока однажды во время обслуживания за столом Василину, подававшую тарелки Анне, не вырвало, да так, что она чуть не испачкала костюм Юлианы.

– Какой ужас! – Вадимова была ошарашена произошедшим, как если бы возле нее приземлился НЛО – настолько кошмарным ей показалось случившееся.

– Уфф… У меня даже аппетит пропал, – заявил недовольно Егор и, выйдя из-за стола, ушел к себе в комнату под осуждающим взглядом Анны.

«Вот сво…» – подумала Анна и принялась вместе с Ксенией приводить девушку в чувство.

– Я помогу ее отнести, – неожиданно заявил Константин, чем удивил не только прислугу, но и свою семью.

– Какая в этом необходимость, есть же Альберт! Ты запачкаешь свой костюм, – возмутилась Юлиана. – Да где же он, в конце концов? – Женщина нажала кнопочку вызова, и тут же перед ними возникла мощная фигура Альберта. Батлер сразу же оценил ситуацию и, ни слова не говоря, поднял на руки полуживую Василину.

– Неужто залетела? – высказала догадку Ангелина, которая до этого хранила молчание, лишь передергивая плечами от отвращения.

– Похоже, что так… – злорадно добавила Виктория, которая терпеть не могла Любу и весь стафф в целом, кроме себя любимой.

Догадка Ангелины оказалась верной. В тот же день доктор объявил, что девушка находится в новом, непривычном для нее статусе, и посоветовал скорее пройти обследование. Шокированная новостью Люба, заламывая руки, пыталась выудить у дочери имя отца ребенка.

– Как? От кого? – женщина едва сдерживала себя.

Анна и Ксения пытались ее успокоить, а Василина лежала на кровати, хлопая ресничками и изумленно глядя на всех присутствующих. Когда же первая реакция прошла, на ее лице, еще недавно отражавшем глубокую скорбь, стала появляться тень улыбки: это был ребенок от любимого. Люба продолжала ждать ответа дочери, затаив дыхание.

Решившись наконец сказать правду, Василина опустила голову и тихо призналась:

– Егор.

Люба уставилась на дочь:

– Какой Егор?

– Вадимов.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Люба стояла словно пораженная громом.

– Как? Это что же получается? Ты, бесстыдница малолетняя, залезла в постель к хозяйскому сыну? – голос Любы приобретал опасную тональность, переходя в крик.

– Мам, я… – попыталась оправдаться Василина, но женщина и слышать ничего не желала.

– Замолчи! Я с тобой потом поговорю! И близко не подходи к этому мерзавцу!

Женщина метала громы и молнии, которые поражали всех находившихся в этот момент в душной и тесной каморке той, которая с шести утра и до поздней ночи не отходила от плиты, угождая желудкам своих хозяев. Взглянув в этот момент на Любу, Анна поразилась произошедшим с ней переменам. Под тяжестью услышанного женщина как будто постарела лет на десять: она ссутулилась, а на лице отчетливо проступили все морщинки.

– Пойдемте. Оставим ее одну. Пусть поразмыслит о содеянном, если она вообще способна мыслить, что маловероятно, учитывая услышанное мною, – бросила на ходу женщина и вышла вместе с Ксенией. Анна еще раз взглянула на девочку, растерянно провожавшую взглядом мать.

– Вы тоже думаете, что я бесстыдница? – задала девушка вопрос Анне, с надеждой глядя ей в глаза.

– Я думаю, что ты еще очень маленькая, чтобы отвечать за свои поступки. А вот Егор должен… – с этими словами Анна вышла из комнаты – и тут же попала на допрос к Альберту, давно подозревавшему интересное положение девушки.

– Какой у нее срок? – Альберт в упор смотрел на Анну, требуя немедленного ответа.

– О чем вы?

– Я все знаю. Надо быть полным дураком, чтобы не заметить очевидного: у Любы глаза на мокром месте, Василину постоянно тошнит, она падает в обмороки и при этом умудряется зажиматься по углам с Егором… Вы забываете, госпожа Абашева, я – батлер!

Анна потупилась. От Альберта действительно ничего не утаишь.

– Несколько недель.

– Ясно… Плохо дело… – Альберт задумался, а Анна насторожилась.

– Что вы имеете в виду?

– Неужели вы действительно не понимаете?

Девушка помотала головой.

– Если Вадимовы узнают, Люба потеряет работу и окажется вместе с дочерью на улице.

– Но это же их внук! Неужели они посмеют? – с недоверием спросила Анна, уже угадывая ответ.

– Ах, Абашева, иногда вы бываете не по возрасту мудры, а иногда… – на этой ноте Альберт оставил возмущенную Анну в одиночестве.

XXXVIII

Люба долго откладывала момент разговора с младшим Вадимовым. Она неистово молилась каждый день, а по выходным ходила в церковь, надеясь замолить свои грехи, которые, как ей тогда казалось, распространились и на ее дочь. Василина же в это смутное для матери время старалась не попадаться на глаза Вадимовым, как и приказала ей Люба. Конечно же, девушка безумно хотела рассказать Егору всю правду, надеясь на его благородство, но страх перед матерью пересилил искушение.

– Простите, Егор, могу я с вами поговорить? – решившись наконец прояснить все вопросы с парнем, Люба перехватила его как-то днем, когда он направлялся к себе в комнату.

– Не понял? – Егор слегка растерялся.

– Можете ли вы уделить мне несколько минут? – женщина очень нервничала, что сильно отражалось на ее лице.

– Слушаю вас, – Егор напрягся.

– Мы можем пройти на кухню или в библиотеку?

– У меня мало времени. Лучше здесь.

Люба подняла на него заплаканные глаза:

– Дело в том… в том, что моя дочка… Василина… ждет ребенка…

Егор опешил, но, быстро сообразив, чем пахнет дело, взял себя в руки.

– И?

– Отец ребенка вы!

– Кто это сказал?

– Она была девственницей, у нее никогда не было мужчин, вы прекрасно это знаете! Сжальтесь над нами! Мы бедные люди… – Люба стала заламывать руки…

– Я действительно не понимаю, о чем вы говорите. Вы искренне полагаете, что я женюсь на вашей дочери? Ребенок мне не нужен, впрочем, как и моим родителям… – раздраженно заметил Егор.

– И что вы предлагаете? – насторожилась Люба.

– А вы не догадываетесь? Избавиться от плода! – Егор прошел мимо ошарашенной Любы и стал подниматься по лестнице.

– Да что же ты за монстр! – крик Любы разлетелся по всему дому.

– Надо было дочь свою правильно воспитывать! – не сбавляя шаг, ответил ей Егор.

– Негодяй! Бесстыдник! – Люба бросилась за парнем по лестнице.

Тем временем сверху уже спускались Юлиана и Альберт, услышавшие крики.

– Что здесь происходит? – Юлиана стала медленно приближаться к месту конфликта.

– Он соблазнил мою невинную дочь, и теперь она ждет от него ребенка, а он хочет, чтобы она от него избавилась… – Люба умоляюще смотрела на свою последнюю надежду в лице хозяйки.

Юлиана нахмурилась. Альберт с жалостью посмотрел на Любу.

– Ну, во-первых, перестаньте орать! Во-вторых, такие вопросы не решаются в коридорах. А в-третьих, нужно обсудить все это с Константином. Что бы ни натворил Егор, ваша дочь уже не ребенок, и отвечать она должна по-взрослому.

– Как же не ребенок? Ей всего-то 17 лет! А если бы это была ваша дочь?

– Моя дочь – другое дело, и вы это прекрасно понимаете. А вот когда в горничные идут молоденькие девушки, то, скорее всего, они подвержены иллюзиям, насмотревшись дешевых сериальчиков. Вы, взрослая и опытная женщина, должны понимать, что хозяин может переспать с горничной, но на серьезные отношения никогда не пойдет… А с Константином я поговорю, – смакуя эту новость, закончила Юлиана и красноречиво посмотрела на Егора. – Можете идти…

Люба понуро опустила голову и ушла.

– Альберт, проследите, чтобы женщина не наговорила лишнего посторонним.

Альберт кивнул, стараясь сохранить хладнокровие, которым всегда так гордился, и ушел, оставив Юлиану и Егора вдвоем.

– А ты и рада сообщить об этом отцу… – съязвил парень.

– Ошибаешься… Я счастлива! – Юлиана резко развернулась и зашагала прочь от ненавистного пасынка.

Василина, ставшая свидетелем всей сцены, сжавшись в укромном местечке, тихо всхлипывала. Увидев, что Егор остался один, девушка тут же вышла из своего укрытия.

– Егор, почему ты не хочешь нашего ребенка? – робко спросила девушка, заискивающе глядя ему в глаза.

Егор вздрогнул.

– Да что же это сегодня происходит! Сперва одна, потом вторая, а теперь еще и третья! Вы решили меня довести? – возмущался парень.

– Это же наш ребенок, – наивно заметила Василина.

– Уф-ф-ф… Деточка, включи мозги! Поигрались – и хватит! Оставь меня в покое. Разбирайся с матерью, что делать дальше, а меня не впутывай.

* * *

– И что ты предлагаешь? – Константин воспринял новость о ребенке весьма равнодушно.

– Понятно, что девочка не должна рожать, но проучить твоего сына необходимо! Надо различать, с кем и как спать, – готовясь ко сну, завела разговор с супругом Юлиана.

– Я в его возрасте тоже особо не различал, – фыркнул Константин.

– Ты и сейчас не различаешь! – обида, прозвучавшая в голосе Юлианы, зацепила Константина.

Вот уже целый месяц, как супруги заключили хрупкий мир, и Юлиана формально простила мужа, но затаила глубокую обиду.

– Ты опять начинаешь? – Константин взглянул на супругу поверх очков, а затем возобновил просмотр газеты.

– Ладно, я не хочу ругаться, но ты должен принять меры!

– Что ты имеешь в виду?

– Как – что? Мы не можем после этого держать в доме Любу… Даже несмотря на то, что она прекрасный повар, – заметила мужу Юлиана.

– А ты жестока!

– Я предусмотрительна! Она не простит нам такого решения. Помнишь пословицу римлян: «Сколько в доме рабов, столько в доме врагов»? Обиженный слуга хуже врага!

Константин посмотрел на свою супругу так, как будто видел впервые.

– Неужели в тебе совсем нет жалости?

– Так же, как и в тебе. Эмоциям здесь не место. Угрызения совести приведут к заискиванию перед Любой, от которого один шаг до объятий. Однако при этом посуда на кухне так и будет оставаться грязной…

– Ты так же мудра, как и бессердечна, – заключил Константин и продолжил чтение.

– Мы не договорили… Для прислуги итог понятен, а для Егора?

– Лишу его машины… Ты же этого добиваешься? – не поднимая глаз, скорее утвердительно, нежели вопросительно высказался Константин.

Юлиана довольно улыбнулась. Машина, которую планировал купить для отпрыска Вадимов, стоила нескольких квартир в Москве, а Юлиана умела считать деньги…

XXXIX

Нелегкая миссия – увольнение Любы и настоятельная рекомендация по избавлению от плода с денежным вознаграждением – была возложена на плечи батлера. Первый раз в жизни Смит так остро почувствовал отвращение к выполняемой им работе и выразил несогласие с хозяйским вердиктом.

– Вы возлагаете на меня тяжелую обязанность! – глядя прямо в глаза Юлиане, заметил Альберт.

Юлиана никогда раньше не видела Альберта таким подавленным и даже замешкалась, чего раньше с ней не происходило.

– Только вы сможете сделать это деликатно и быстро, с мотивацией и аргументами, не давая ей времени на слезы и мольбу.

– А что делать с моей мотивацией при любых обстоятельствах оставаться человеком?

– Альберт, при всем моем к вам уважении я не принимаю ваших возражений! Не разочаровывайте меня… – Юлиана собиралась уже уйти, но неожиданно для самой себя призналась: – Я вижу в ваших глазах осуждение и знаю, что давно вас разочаровала. Наверное, больше всего после событий, связанных с матерью, – Юлиана замолчала, собираясь с мыслями. – Мне было очень больно видеть ее в таком состоянии, ведь я помню ее другой, и мне хотелось сохранить ее образ – образ женщины, всегда выглядевшей безукоризненно… – на обычно бесстрастном лице Юлианы дрогнула мышца. С этим тяжело давшимся ей признанием она покинула кабинет Смита.

– И всегда соблюдавшей правила этикета, – добавил батлер, задумчиво глядя ей вслед.

День, когда Альберт сообщил Любе об увольнении, рассчитав опешившую женщину и выдав ей дополнительную сумму на «уничтожение нежелательного плода», был сопряжен с приготовлениями к помолвке Армена и Светы. Юлиана вместе с невестой целыми днями разъезжала по бутикам, а вечером приезжала измотанной и нервной, донимая домашний стафф. Вечером же по традиции у Вадимовых собирались междусобойчики, дабы обсудить ближайшее грандиозное празднество. В тот день к ним заехали Армен с Орловым, а позже зашел и Анри. Пока мужчины, удобно расположившись в гостиной, беседовали с Константином, разъяренная Люба появилась в столовой, где ужинали Юлиана, Света, Виктория с детьми, Ангелина и Егор. За столом прислуживали Анна и Ксения, а Гуля поливала в этот момент цветы, украдкой смахивая непрошеные слезы.

– Это что же получается, что меня, столько лет горбатившую в этом доме, выгоняют как какую-то паршивую овцу? – крики Любы разлетались по всему дому.

В столовой встрепенулись. Юлиана оторвалась от ужина и обратилась к Виктории:

– Отведите детей наверх, – скомандовала она и приготовилась к штурму столовой. – Будьте так любезны не повышать голос! Мы все цивилизованные люди! – Юлиана попыталась успокоить разбушевавшуюся Любу.

– Убийство еще не родившегося ребенка – это вы называете цивилизованностью? Совращение девственницы – это цивилизованность? Выгнать меня, которая ног и рук не чувствовала на протяжении нескольких лет, собственными руками подавала на голодный желудок вкусные блюда, вдыхала их аромат, присутствовала, пока вы кушали и смаковали – ведь вы под конвоем едите, без нас не можете, – а потом, как собачку, во двор и за порог – это, по-вашему, цивилизованность? Хотя даже собачку вы бы не выгнали. Вы любите их больше людей… – Люба уже не могла остановиться. Она размахивала руками, а по ее щекам текли слезы унижения, обиды, злости.

Даже равнодушный Константин, показавшийся в этот момент в столовой, не выдержал столь драматичной сцены.

– Люба, успокойтесь! Давайте поговорим в моем кабинете! – дружелюбно предложил мужчина.

– Чтобы вы предложили мне больше денег? Вы бы лучше со своим мерзавцем сыном поговорили!

– Это еще что такое? Вы какое право имеете меня оскорблять? Чтобы какая-то служанка!.. Вон из этого дома! – Егор побагровел от злости.

– Сядь и замолчи! – Константин повелительно указал сыну на его место за столом и обернулся к Любе, которая ошарашенно уставилась на Егора. – Люба… – Константин попытался подойти к женщине, но она как ужаленная отпрянула назад.

– Пап, как ты можешь позволять так с нами разговаривать вот этой? – в разговор вступила Ангелина, которая до этой минуты с молчаливым интересом наблюдала за разворачивающейся сценой.

На лице Юлианы не отражалось никаких эмоций. Света слушала с разинутым ртом, хватая каждое слово и впечатляясь эмоциями, которых, по-видимому, ей так не хватало в ее искусственном мирке.

– Замолчите оба! – прикрикнул на детей Константин.

Альберт подошел к Любе и, прошептав ей что-то на ухо, увел за собой. Анна успела заметить, что за всей этой сценой наблюдал Орлов, который услышал и увидел достаточно, чтобы сделать соответствующие выводы. Поняв, что в доме разгорается нешуточный скандал, он тихонько удалился, так и оставшись незамеченным для всех, кроме Анны.

– Прямо какая-то драма! – заметил Егор, после того как Люба удалилась.

В этот момент произошло то, чего не ожидал никто, даже много повидавший на своем веку Альберт. Константин подошел и ударил своего сына. Юлиана даже привстала от неожиданности.

– Да как ты посмел? – Егор был в ярости.

Ангелина тоже привстала.

– Папа, что с тобой?

– Я действительно воспитал монстра!

Мужчина развернулся и зашагал прочь в попытке убежать от своей семьи, а может, и от шокирующей правды – отсутствия человечности у своих отпрысков. Анна и Ксения переглянулись и быстро покинули гостиную вслед за Альбертом и Любой.

– Ну? Ты довольна? – Егор пронзительно посмотрел на Юлиану и со злостью дернул скатерть, да так, что часть посуды с едой разлетелась и с грохотом разбилась о пол. После этого Егор выбежал из гостиной и, сев в свою машину и дав по газам, уехал. Ангелина последовала примеру брата. Юлиана с удовольствием наблюдала эту сцену, а Света все никак не могла прийти в себя после увиденного.

* * *

Отъезд Любы пришелся на поздний вечер, когда на улице уже стемнело и не было видно ни души. Все жители разошлись по своим камерам, как в шутку поговаривали Анна и Ксения, называя рублевских заложниками собственных домов.

– Прости меня, мамочка! Это я во всем виновата! И в том, что тебе пришлось терпеть все эти унижения, и в том, что ты осталась без работы, – рыдающая Василина повисла на матери, и они трогательно стояли посередине улицы, крепко обнявшись.

Весь собравшийся стафф с тяжелым сердцем наблюдал эту картину. Затем, взяв себя в руки, Люба обошла всех провожающих и по очереди расцеловала.

– Как же я без тебя? – Михаил был в недоумении. До него никак не могло дойти, что после стольких лет рядом с ним больше не будет его любимого «пончика», как он ее прозвал в шутку.

– Она даже не дала тебе времени, чтобы найти другую работу, – возмущалась Анна.

– Это одно из правил, – начал Альберт, – с момента увольнения не должно пройти более суток.

– К черту эти правила, если они настолько чудовищны! – Ксения сжала кулак. – Размазала бы ей лицо по стенке! И всем им в придачу!

– Тише, тише, а не то услышат! – Люба попыталась успокоить девушку.

– Куда же вы теперь? – спросила Гуля.

– Благодаря всем вам нам есть на что жить первое время, – поблагодарила друзей Люба.

Стафф собрал деньги, чтобы хоть как-то помочь женщине, а Альберт позаботился о том, чтобы оплатить им жилье на два месяца.

– Дамочка, вы скоро там? – высунулся из машины таксист.

– Уже идем!

Люба с грустью посмотрела на друзей, кинула прощальный взгляд на особняк Вадимовых и вместе с дочерью села в такси.

Возобновив выполнение своих обычных обязанностей, Анна направилась в кабинет Вадимова, который нужно было привести в порядок после посиделок хозяина с Орловым и Арменом. Открыв кабинет Вадимова, Анна сильно удивилась, застав его за рабочим столом. По негласному правилу кабинет Вадимова всегда убирал только Альберт, так как Константин полностью ему доверял. Эта мера предосторожности объяснялась ценными документами, хранящимися в обители Вадимова. Однако со временем Альберт делегировал обязанность Анне, заранее оговорив этот пункт с Вадимовым и заставив Анну подписать отдельный документ, регламентирующий уборку в кабинете.

– Я зайду позже, – Анна хотела было выйти, но Константин остановил ее.

– Нет, нет… Проходите. Я сейчас выйду… Люба с дочерью уехали? – замявшись, спросил мужчина.

– Да.

Константин подошел к бару, налил себе виски и вновь посмотрел на Анну.

– Не хотите?

– Если работодатель предлагает прислуге вместе выпить – он ее либо проверяет, либо клеит. Не исключено, что за маленькую слабость прислуга потом может лишиться работы, – смело заметила Анна.

– Другой на моем месте давно бы вас уволил, госпожа Абашева, – усмехнулся Константин. – Спорить в подобном тоне, особенно с работодателем, недопустимо. А вы это дело очень любите… Я тоже раньше был правдорубом.

– А почему же не остались им? – полюбопытствовала девушка.

– Потому что есть очень хотелось… – Вадимов пристально посмотрел на нее.

– И сейчас, видимо, хочется, – добавила Анна.

– Продолжайте… – Константин вышел из кабинета, ничего больше не сказав девушке.

XL

После ухода Любы на кухне стало совсем скучно. Больше некому было ворчать, раздавать команды, грохотать кастрюлями, как это умела делать только она. Михаил продолжал трудиться один, хотя неоднократно поднимал вопрос по поводу новой помощницы. Юлиана понимала целесообразность поиска, так как впереди планировалась череда мероприятий, а на кухне нужны были люди, но существующие претенденты ее не устраивали: одни, видите ли, с намеком на неопрятность (хотя по определению неопрятного претендента ни за что не направили бы в дом Вадимовых), другие с намеком на воровство и т. д. и т. п. На Альберта легла дополнительная обязанность лично проводить собеседование с каждым кандидатом. Анне было искренне жаль батлера, который к концу дня еле держался на ногах, ведь помимо всего прочего он до поздней ночи разбирался с многочисленными счетами, чеками и документацией. Никто в доме Вадимовых больше не касался темы Любы и ее дочери, как если бы речь шла о выброшенных предметах. И в этой атмосфере молчаливого равнодушия Анне хотелось верить, что есть хотя бы один человек в семье Вадимовых, задающийся вопросом об участи ребенка Василины и Егора, – сам Вадимов-старший.

* * *

– Ты только представь, каков наглец! Он еще и писать обо мне вздумал!

– Да, но ты первая развязала эту войну! – заявила Юлиана Яне Рашель. После увольнения стилиста, который проработал у Яны несколько лет, та написала разгромную статью о нем, обеспечив молодому человеку черную репутацию некомпетентного специалиста, которым он почему-то стал только по истечении нескольких лет. Парень не промолчал и на своих страничках в социальных сетях написал ответный пост:

«Работать на госпожу Р., конечно же, большая честь, и этой честью я бессовестно (как утверждает госпожа Рашель) пользовался несколько долгих лет, в течение которых мне приходилось забывать о сне, отдыхе и нормальном питании, чтобы только угодить и в очередной раз не быть посланным нашей многоуважаемой, прости господи, звездой всея Руси, госпожой Рашель. Разгневать госпожу Р. может все что угодно, начиная с некрасиво выбившейся прядки во время флирта с господином Д. и заканчивая бежевыми колготками, которые неправильно облегают ее ягодицы, но при этом претензии предъявляются не к производителю, а ко мне – к человеку, не имеющему ничего общего с фабриками по производству колготок! Но для госпожи Р. этот факт ничего не значит, потому что она – звезда, смотрящая со своего Олимпа и не замечающая того, что имеет отношение к земным существам, ведь для нее, обитающей на Олимпе, видны только такие же сверкающие звезды, как и она сама».

– И что это ты так распереживалась из-за этого стилистишки? У тебя миллионы подписчиков, а он никто… Давайте лучше сделаем селфи, – Ляля начала быстро настраивать камеру. Она практически никогда не выпускала из рук свои айфоны, которых у нее было аж три, только бы побить рекорд себяшек в интернете. Ляля принадлежала поколению тех решительных и терпеливых фанатов айфонов и брендов, которые готовы выстаивать огромные очереди, чтобы только оказаться в рядах первых приобретателей товара, а затем поделиться с миром этой радостной новостью с соответствующим хештегом!

Во время этого небольшого девичника Анна периодически поднимала взгляд и пристально рассматривала Яну и Лялю. В голове у девушки рождались все новые и новые идеи для будущей статьи, которую она должна была отправить в редакцию журнала в конце следующего месяца. Это был шанс стать внештатным автором женского журнала. Тему она должна была придумать сама, впрочем, как и ее наполнение. Если редакция одобрит ее статью, у нее появится возможность попасть к главному редактору на личную встречу и – конечно, в лучшем случае – получить работу мечты. Анну не покидали мысли о журналистике. Именно поэтому раз в месяц она посещала дополнительные курсы, покупала массу литературы, читала и писала по мере возможности. Таков закон писателей: много читать и много писать. Окружение Вадимовых да и сами Вадимовы располагали ее к тому, чтобы о них написать. Вот девушка и задумала написать околовадимовскую историю, а какую именно, она пока точно не знала.

– Кстати, как поживает твой инструктор? – поинтересовалась у Ляли Яна.

– Он меня бесит! Только и делает, что подсчитывает свои кубики.

– Даже во время секса? – ехидно улыбнулась Юлиана.

Анна напряглась. Ей было не очень комфортно, когда при ней затевались подобные разговоры. Это в очередной раз подчеркивало ее статус – статус предмета интерьера, который ни во что не ставят и от которого постоянно абстрагируются.

– О, это он умеет! – заметила Ляля.

Безусловно, у Ляли была репутация легкомысленной женщины – такая может и кокаин понюхать, и переспать с симпатичным бизнесменом, на счету которого внушительная сумма, – но с собственным тренером без внушительной суммы? Анна задумалась, хотя много раз слышала подобное: и про водителя, и про телохранителя. Но Ляля – такая вся светская, высокомерная, гламурная?

– Для меня, например, не существует мужчин, которые зарабатывают меньше нескольких миллионов долларов в год. Их просто не существует в моей системе потенциальных претендентов на руку, а уж тем более на сердце, – фыркнула Рашель.

– Хочешь сказать, что, когда дело касается мужчин, размер и впрямь имеет для тебя значение? – посмеялась Юлиана.

– Да, да и еще раз да! Настоящий мужчина должен уметь зарабатывать, а если не умеет, даже не знаю, можно ли это оправдать. Поэтому темы фитнес-инструкторов и иже с ними для меня не существует! Моя внутренняя богиня не кувыркается при виде мужчины, который ни разу не мял белоснежные простыни в отеле Atlantis The Palm и не катался на лыжах в Куршевеле!

– Я так полагаю, это в мой адрес, ведь я такая дешевая и так себя недооцениваю?

– Прекрати! Просто я тебя порой не понимаю!

– Ну конечно! Меня-то окружает исключительно быдло, которое закупается в «Ашанах», а не в «Азбуке вкуса», – заводилась тем временем Ляля.

– Девочки, перестаньте! – Юлиана попыталась разрядить обстановку.

– Кстати, твоя падчерица примет участие в бале? – поинтересовалась Рашель у Юлианы.

– Естественно! Мне еще придется столкнуться с ее матерью. Как подумаю… – Юлиана передернула плечами.

Бал дебютанток – это отобранные на основе аристократичности происхождения и внушительной суммы на банковском счету родителей «малышки на миллион», которые впервые выходят в свет, чтобы показать себя и найти хорошую партию. Одетые в дизайнерскую одежду и увешанные бриллиантами, они выходят из Bentley, осторожно ступая на землю ногой в туфельке Louboutin, а потом кружатся по залу в танце, оценивая циничным взглядом своих соперниц, ну и, конечно, потенциальных женихов.

Безусловно, бал имел мало общего с балами дебютанток XIX века, на которых девушки с безупречной родословной удостаивались чести быть представленными ко двору, при этом они были обязаны выбирать белоснежное бальное платье и дополнять его длинными белыми перчатками и диадемой. Этот образ замечательно передала актриса Савельева, сыгравшая Наташу Ростову. В ее внешности, так же как и во взгляде, было столько чистоты! Этим, к сожалению, не могли похвастаться нынешние дебютантки… В своем гениальном произведении Толстой всячески подчеркивал детское возбужденное состояние Наташи, не раз используя в ее описании слово «девочка» и изображая ее с «благодарной детской улыбкой», привлекавшей к себе внимание гостей, поскольку в ней было то, что «не имело на себе общего светского отпечатка».

«Так как бы описал Толстой дебютанток XXI века? – задумалась Анна. – Употребил бы он применительно к ним слово „девочка”? И как бы он описал сам бал?»

Анна, перелистывая страницы глянцевых журналов, часто видела таких дебютанток на современных балах. «Малышки на миллион» мало напоминали невинную Наташу Ростову – хотя бы из-за искусственных корректировок внешности. Правда, ни задачи, ни желания быть похожими на Наташу Ростову нет и никогда не было у героинь современного мира.

Анна вздохнула. Сама она, так же как и многие девочки, девушки, женщины, всегда мечтала попасть на настоящий бал в настоящем бальном платье.

– А она уже заказала себе платье? – поинтересовалась Ляля, любуясь вновь сделанными снимками.

– Не знаю. Обычно они заказывают себе одежду у Мишеля и летают за ней во Францию.

– О! Мишель – очень дорогое удовольствие. Интересно, не твой ли благоверный платит за этот каприз?

– А кто же еще? – раздраженно ответила Юлиана.

– Так и состояние можно спустить на все наряды твоей падчерицы, – поддела ее Ляля, нанося удар по ахиллесовой пяте.

– Ну, надеюсь, до такой крайности мы не дойдем. Все же мы люди небедные и даже не просто богатые…

И тут на сцене появилась та самая Юлиана: высокомерная, сдержанная, с чувством собственного достоинства, которая даже перед подругами умела держать марку, дабы завтра та самая Рашель не черкнула своим черным пером о финансовых затруднениях семьи Вадимовых. Стиль нужно было выдерживать, и Юлиане это хорошо удавалось со всеми, включая самых, казалось бы, близких людей.

XLI

Люба под строжайшим секретом сообщила Анне и Альберту о решении Василины оставить ребенка. Как объяснила по телефону женщина, ей помогают ее родственники, да и сама она, будучи человеком верующим, боялась брать на себя такой тяжкий грех, как лишение жизни, тем более своей кровинушки. Батлер и Анна обрадовались такому повороту и мудро охраняли вверенный им секрет до рождения девочки, которая появилась на свет в сентябре и подарила радость своей бабушке. Однако, как пояснила женщина, Василина очень изменилась, практически не подходила к ребенку и вела праздный образ жизни.

– А откуда у нее, интересно, деньги на все эти увеселения? – задавалась вопросом Анна, сидя как-то на кухне с Альбертом.

– Не знаю, Абашева. Даже не знаю… Видимо, уход за ребенком целиком лег на плечи Любы, – задумчиво произнес Альберт.

«Хотелось бы мне увидеть это чудо», – подумала Анна, и вскоре такая возможность им представилась.

Соскучившись по друзьям и желая показать всем свою любимую внучку, Люба предложила встретиться на нейтральной территории. По ее просьбе Альберт и Анна рассказали Гуле, Ксении и Михаилу о прибавлении в семействе, и они решили организовать встречу. Сперва стафф надеялся на отъезд хозяев, но когда стало ясно, что план имеет некоторые несовершенства в лице Кристины и Виктории, стали думать о других вариантах. Наконец на Анну нашло озарение, и она решила попросить Сазоновых стать тем самым связующим звеном, дав возможность друзьям встретиться на их территории. Анри и Адриана с радостью согласились посодействовать и под предлогом помощи по дому попросили отпустить к ним Гулю, Ксению и Анну на время, пока Юлиана и Константин будут отдыхать на даче у Армена. Юлиана дала согласие, и стафф стал с нетерпением ожидать приезда Любы. Все сложилось самым наилучшим образом, так как вместе с Юлианой уехала Виктория с детьми, а Альберт дал Кристине выходной.

– Так мы же можем пригласить Любу и сюда? – спросила у Анны Ксения.

– Ты забываешь про камеры, – ответила Анна.

Люба была счастлива видеть друзей и с удовольствием показала им свою внучку Софью, которая была очень похожа на Егора. Выглядела бабушка замечательно: новая прическа, одежда, свежий, ухоженный вид, да и Софья была одета как принцесса.

– Как хорошо, что вам так помогают родственники! – заметила Анна.

– Да. Нам действительно очень повезло: если бы не их помощь, даже не знаю, что бы мы делали.

Ужин прошел в теплой, уютной атмосфере дома Сазоновых. Никогда стафф не чувствовал себя настолько уютно на территории господ и никогда не получал столь искреннего и уважительного отношения к себе. В доме звучал смех, поздравления, радостные возгласы – все то, о чем могут только мечтать те, кто не смеет проявлять свои чувства, зажатый рамками рублевской морали.

XLII

– Альберт, пожалуй, начну с вас. Как вы объясните ваше отсутствие и пребывание в доме Сазоновых вместе с Михаилом, пока не было меня и Константина? По поводу Гули, Ксении и Анны я понимаю – их попросила отпустить Адриана, а вы? – сразу после своего приезда Юлиана собрала в своем кабинете весь стафф, устроив настоящий допрос.

– Сазоновых затопило, и они попросили им помочь. Вот мы все и пришли на помощь. Не могли же мы оставить их в беде?

– Конечно, в твои обязанности не входит посвящать меня в личные подробности твоей дружбы с прислугой, но делать из меня дуру я не позволю! И больше протечкой труб меня не обманешь! Я все знаю! Люба приезжала к Сазоновым с ребенком, а в это время вы все были там! Ты разочаровываешь меня, Альберт. А учитывая, что твой срок годности уже подходит к концу, зря ты это делаешь!

Никогда раньше Юлиана не позволяла себе так разговаривать с батлером, тем более при всех.

Альберт молчал. Он понимал, что отпираться бессмысленно. Юлиана знала все. Дело было в том, что Кристина, которой Альберт дал выходной, почуяла что-то неладное и решила проследить за стаффом. Смит стоял молча с гордо поднятой головой. Лишь опытный наблюдатель мог заметить дрожащие руки батлера, который получал удары кнута, с беспощадной силой опускающегося на его слегка сгорбленную спину – спину раба. Анну так и подмывало подойти к Юлиане и дать ей звонкую пощечину за них всех.

– Чтобы ни одна живая душа не проболталась о ребенке Константину, а иначе вы все будете уволены! А теперь идите, чтоб глаза мои вас не видели! – Юлиана не на шутку вышла из себя.

После того как стафф покинул кабинет хозяйки, Ксения не удержалась и схватила Кристину за руку.

– Знаешь, что в древности делали со стукачами?

– Идиотка, отпусти меня сейчас же! – пискнула Кристина.

– Им отрезали язык!

– Отпусти меня, – Кристина пыталась вырваться.

– Хватит! – громовой голос батлера заставил Ксению отступить.

Анна увела подругу от греха подальше, а Альберт подошел к Кристине.

– Я не потерплю рядом с собой людей, которые меня компрометируют и ставят под сомнение мой авторитет, – с угрозой произнес Альберт.

Кристина даже задрожала, а батлер продолжил свой путь, оставив растерянную горничную размышлять над своей ролью стукача.

Анна застала Альберта глубокой ночью на кухне. Она прикрыла дверь и, не включая свет, прошла туда, где в полумраке сидел сгорбившийся мужчина, рядом с которым на столе стояли стакан и бутылка виски. Девушка и представить себе не могла, что батлер способен пить такие крепкие напитки. Осторожно сев рядом с ним, Анна тихонько коснулась его плеча. Мужчина поднял на нее глаза, в которых стояли слезы. В тот момент девушка подумала, что никогда не забудет этот взгляд – взгляд, полный вековой боли всех тех батлеров, которым столько раз приходилось терпеть и молчать, молчать и терпеть. Анна не смогла произнести ни слова. Она просто взяла руку батлера в свою, и так они просидели почти до самого утра, погруженные в свои мысли.

То, что выдерживал батлер на протяжении многих лет, не шло ни в какое сравнение с тем, что ему пришлось пережить, услышав пару фраз, осколком пронзивших его сердце, не выдержавшее столь подлого и сокрушительного удара. Расставшись поутру, Анна и Альберт разошлись по своим комнатам, но, не успев дойти до своей двери, мужчина рухнул на пол. Первым его обнаружил Михаил, услышавший шум. Он сразу же стал звать на помощь, и на его крик сбежались Анна, Ксения и Гуля. Тут же вызвали скорую; врачи констатировали инсульт. Батлера уложили на носилки и вынесли через черный ход.

«Печально наблюдать за тем, как человек, положивший на алтарь этого семейства свое здоровье, годы, преданность, трудолюбие, покидает этот дом через черный ход!» – мелькнуло у Анны в голове, пока она шла вслед за медицинским персоналом.

– Ты поедешь с ним? – спросила Ксения.

– Конечно!

– А… – Ксения хотела задать вопрос, но, прежде чем она его озвучила, Анна крикнула ей на бегу:

– Пусть меня хоть уволят! Я не оставлю его одного.

* * *

В коридоре стояла невыносимая духота, и Анна стала обмахиваться первым попавшимся журналом. Увидев мчащегося по коридору Анри, девушка улыбнулась.

– Как он? Я только прилетел – и сразу сюда, – мужчина обнял Анну, которая вот уже несколько дней почти не отдыхала.

– Уже лучше. Его перевели в общую палату, но ему все равно еще нужен уход, – вздохнула девушка.

– А тебе нужно отдохнуть. Поезжай к нам, а я останусь вместо тебя.

Анна благодарно улыбнулась Анри. Она действительно нуждалась в отдыхе. Все эти дни проведать батлера по очереди приходили Адриана, Ксения, Гуля, Михаил и даже Люба, которая винила себя во всем произошедшем. Никто из семьи Вадимовых так и не появился в палате Альберта. Они осведомлялись о его здоровье через прислугу, а отсутствие Анны было расценено как прогул, и Юлиана сообщила о своем решении уволить девушку. Анна восприняла эту новость спокойно и хладнокровно, предугадывая такой итог.

– Гуля рассказала Адриане, что Юлиана хочет уволить тебя. Мы с Адрианой настаиваем, чтобы ты жила у нас, и возражения не принимаются, – закончил Анри, видя, как Анна хочет ему возразить.

– Гуля болтушка! – рассердилась девушка.

– Перестань, Анна! Я думал, мы друзья…

Анна улыбнулась.

– Нам так повезло, что у нас есть вы! – заметила она, вызвав довольную улыбку на лице мужчины.

* * *

Анна приехала в дом Вадимовых еще до ужина. Стафф, как всегда, суетился, а в отсутствие Альберта задача усложнялась. Девушка проскользнула мимо Виктории, которая ее не увидела, но не смогла обойти Кристину, сразу же заметившую жертву.

– Ну, Абашева, вот твой конец и пришел.

Анна резко развернулась.

– Ты считаешь, уйти из дома Вадимовых – это конец? – удивленно заметила Анна. – Я полагала, что это как раз начало – начало новой жизни без оков. А вот твой конец настал уже давно, раз ты не мыслишь другой жизни.

Кристина прошипела:

– Какие мы ироничные! Вы только посмотрите на эту образованную даму со шваброй в руках! В самых лучших снах будешь вспоминать этот дом!

– Ха… Мне тебя жаль… – с этими словами Анна оставила девушку и направилась к себе.

Быстро собрав вещи, Анна пошла искать Гулю и Ксению. Они были на кухне. Увидев в руках Анны сумку, девушки бросились ей на шею.

– Я не могу поверить! Что же мы теперь будем делать? – возмущалась Ксения. – Сперва проводили Любу, теперь тебя… Что же это происходит-то?

– Восстание рабов, – Гуля печально улыбнулась.

– Альберт скоро выйдет, и все наладится, – попыталась утешить их Анна.

– Да, но он все равно не заменит тебя, да к тому же в его отсутствие… – Гуля не успела договорить, как в проеме выросла женская фигура.

– Абашева, куда это вы собрались? – незнакомая Анне женщина стояла у дверей, словно цербер, и воинственно смотрела на девушку. Анна удивленно переводила взгляд с нее на подруг.

– А я как раз хотела тебя предупредить. Это новая помощница Альберта – Стелла Владимировна, – представила женщину Гуля.

Анне не понравилась женщина, которая напоминала злых персонажей сказок.

– Если вы помощница батлера, то должны знать, что меня уволили!

– Я знаю. Именно поэтому вы обязаны пройти к Юлиане Сергеевне, а затем охрана осмотрит вашу сумку. Только после всех этих формальностей вы сможете нас покинуть.

– Обыск личных вещей вы называете формальностью? – фыркнула Анна, но не стала слушать ответ, прямиком направившись к Юлиане.

Юлиана уже была осведомлена о приходе Анны и потому давно дожидалась ее в кабинете, пролистывая модный журнал. Когда Абашева вошла, женщина даже не торопилась поднимать глаза, демонстрируя свое пренебрежение и заставляя Анну ожидать. Так продолжалось минут двадцать, пока Анне не надоело это показательное выступление.

– Это ваша мелкая месть за мое непослушание?

Юлиана наконец подняла свой взгляд, который ничего хорошего не сулил.

– Раз Сазоновы стали вам покровительствовать, вы вообразили, что можете себе все позволить? – Юлиана выжидательно посмотрела на Анну.

– Вы уж простите, конечно, но здоровье Альберта и Сазоновы далеко стоят друг от друга.

– Да нет, Абашева, ошибаетесь, очень даже близко. Вы упросили Сазоновых принять Любу, собрали стафф, почувствовав себя хозяйкой, и поставили себя наравне с нами.

– А с кем это – с вами? Неужели мы дышим разным воздухом или ходим не по одной земле? Или я имею три руки и десять ног? Вы полагаете, мы разные? Нет! Мы похожи. А знаете почему? Потому что, несмотря на то что ваша клетка больше и богаче наших, стаффовских, это все равно клетка!!! И вы гниете в ней как человек!!! Альберта, который потратил на вас большую часть своей жизни, вы даже не соизволили проведать! Хотя вы и мать свою не проведывали – о чем это я! – Анна понимала, что переходит черту, но не могла остановиться. Возмущение, обиды, унижения – все это вырвалось наружу, желая снести на своем пути все.

– Замолчи! – неожиданно Юлиана подскочила со своего места и, подбежав к Анне, дала ей звонкую пощечину.

В кабинете воцарилась тишина. Анна опешила от неожиданности, а Юлиана – от своего недопустимого поведения.

– Как вы осмелились нарушить свои же собственные правила и повысить голос на прислугу? Но ладно бы повысить – вы еще и ударили, а это вообще клеймо на всю жизнь! Голубых кровей Вадимова замарала свои руки, – Анна пыталась язвить, и ей это удавалось, потому что на лице Юлианы стали отражаться самые темные оттенки серого – от ненависти до отвращения.

– Чтобы ноги вашей здесь не было! – еле сдерживаясь, отдала свой последний приказ Вадимова.

– Вы полагаете, что этим меня наказываете? Ошибаетесь! Я рада! А вас мне жаль! Вы несвободный человек! Вы зависимы от своего окружения, от общественного мнения, от лейблов! Вы озадачены тем, что ваша яхта короче, чем яхта Шверы, а ваш банковский счет не так крут, как у Сазоновых!!! Ваш кордебалет не принесет вам счастья, ведь корифеем в нем выступают деньги и власть!

– Стелла вас рассчитает. Вон отсюда, – еще раз повторила свой приказ Юлиана.

Анна усмехнулась. В эту минуту она как никогда раньше почувствовала свое превосходство над той, которая столько времени демонстрировала свое.

– А знаете что? У вас все-таки есть что-то в той части, где находится самый важный орган, – Анна замолчала, затем вновь продолжила: – Вы не накинулись бы на меня, если бы не чувствовали вину… – Анна осеклась, понимая, что поступает дурно, напоминая женщине о потере близкого, но желание сделать больно было сильнее. Возможно, Альберт был прав, когда сказал, что люди не бывают хорошими или плохими, они бывают серыми, как Юлиана сейчас.

– Замолчите уже, Абашева.

– Альберт все еще надеется вас увидеть, – перед уходом сказала Анна и скрылась за дверью, так и не увидев искаженное болью лицо женщины…

* * *

Пока охрана обыскивала сумку Анны, девушка перебирала в уме события последних дней, не заметив, как подошел Вадимов.

– Что здесь происходит?

Анна вздрогнула и увидела перед собой Константина.

– Ваша супруга меня рассчитала.

– Как это? Что случилось, Абашева?

Анна улыбнулась. Пожалуй, она была единственной из персонала, чье имя и фамилию знал и помнил Константин.

– Я посчитала своим человеческим долгом быть рядом с тем, с кем в первую очередь должна была быть ваша супруга.

– Понял… – Константин задумался. – Пойдемте в дом. Я все улажу.

Анна удивленно захлопала глазами:

– Благодарю, конечно, но откажусь, иначе ваша супруга никогда вам этого не простит – вы ее этим унизите. Да и мне она проходу не даст.

Константин задумался:

– Вы правы, Абашева. И куда вы теперь?

– Пока к Сазоновым, а там будет видно.

Вадимов улыбнулся:

– Вы мне нравитесь, Абашева. Нам всем так не хватает вашей искренности.

– Спасибо! – Анна была польщена. Услышать комплимент от такого заядлого циника, как Константин, дорогого стоило.

– Удачи вам! И до встречи! Теперь мы станем соседями! – пожал ей на прощание руку Вадимов.

– До встречи, Константин Викторович! – Анна прошла мимо мужчины и направилась в сторону дома Сазоновых, к новой жизни.

XLIII

Для Анны была выбрана одна из самых красивых спален в доме. Отделанная в теплых персиковых тонах комната была уютной и комфортной. Увидев свою новую обитель, Анна была поражена, ведь она никогда в жизни не спала в такой роскошной комнате. Адриана и Анри наслаждались произведенным на девушку впечатлением.

– Это моя? Она же королевская! Адриана, Анри, я вам очень благодарна! – воскликнула девушка и пылко обняла обоих.

– Отдыхай, спи, занимайся любимыми делами… Всем чем угодно, лишь бы улыбка не сходила с твоего лица, – рассмеялся Анри детскому энтузиазму девушки.

– Что значит «отдыхай»? – нахмурила брови Анна. – На таких условиях я не останусь! Я буду работать наравне с остальной прислугой!

– Даже не смей об этом заикаться. Ты останешься у нас столько, сколько потребуется. А работать у нас не надо. Ты для нас не прислуга, Анна! Ты для нас друг! – резюмировал Анри.

– Анри прав, – вторила брату Адриана.

Анна упрямо вздернула подбородок:

– Я вас люблю и уважаю, но прошу вас: не ставьте меня в такое положение!

Брат и сестра переглянулись.

– А ты упрямая! Ну хорошо, успокойся. Ты будешь помогать Адриане, помощь ей нужна, – смирился Анри.

– Вот это уже другое дело, – вздохнула Анна.

– Кстати, Ксения говорила, что ты увлекаешься журналистикой… Хотел бы почитать твои статьи, если, конечно, можно, – сказал Анри.

– Конечно! С удовольствием предложу вам что-нибудь, – Анна улыбнулась.

Менеджмент в доме Сазоновых не был выстроен так четко и безукоризненно, как у Вадимовых, но зато все было просто и душевно. Стаффу работалось в удовольствие. И тем не менее никто не позволял себе относиться к своим обязанностям недобросовестно. Отношения прислуги и хозяев были настолько гармоничными, что все получалось быстро и легко. Анна работала по дому, а параллельно стажировалась в небольшом издательстве, принадлежащем другу Анри. Писать получалось неплохо, но главная мечта Анны – попасть в редакцию журнала Behind The Scenes – пока была далека. Ее язык, как объяснил ей один из редакторов, был еще суховатым.

– Вы еще не нашли свой стиль, – задумчиво произнес редактор Олег. – Попробую организовать вам встречу с руководством, – неуверенно прошепелявил мужчина, раскачиваясь в кресле-качалке.

– Благодарю, – ответила Анна, в глубине души чувствуя, что ничего подобного редактор не сделает.

Анри пытался вмешаться в это дело, но Анна взяла с него обещание, что мужчина ничего не предпримет и она сама добьется места в редакции. Временами она отчаивалась, но Анри успокаивал ее и внушал веру.

– Даже если целый мир не верит в твои таланты, главное, чтобы ты верила в саму себя!

Анне нравилась забота и поддержка мужчины, который не давал ей времени унывать. Почти каждый вечер они проводили в философских беседах, которые плавно переходили в игру в шахматы и бильярд. В этот беспечный промежуток времени Анри по-настоящему расслаблялся, позволяя себе выпить немного виски и выкурить сигару.

«А ведь он занимается серьезными делами! На нем забота об огромных компаниях и плантациях, а тут я со своими соплями!» – неоднократно одергивала себя Анна, восхищаясь трудолюбием, упорством, щедростью и добротой своего милого друга.

XLIV

В понедельник утром Анне позвонили из редакции Behind The Scenes и предложили встречу с заместителем главного редактора, которой она добивалась на протяжении нескольких месяцев, и она, счастливая и довольная, отправилась покорять журнальный Олимп.

– Анна, я даю вам задание – вы должны взять интервью, – заместитель главного редактора журнала Денис Иванович внимательно взглянул на Анну и продолжил: – Это один из самых трудных журналистских жанров, который, кстати, покажет нам ваше умение общаться. От того, как вы сможете наладить контакт и войти в доверие к человеку, зависит качество полученной информации.

Анна ерзала на стуле, внимательно слушая Дениса Ивановича. Девушка нервничала, и на ее лбу выступили капельки пота, наглядно свидетельствующие о степени ее беспокойства.

– Но у кого мне нужно взять интервью?

– А вот это уже второй вопрос… Задача минимум – у человека известного, задача максимум – у человека известного, но закрытого для СМИ… То есть того, кто у всех на слуху, интересен, но о нем мало информации, а хочется знать больше… Некая интрига для общества…

– Но… – Анна запнулась. В ее голове лихорадочно проносился список тех, кто мог быть интересен. Но вот как их достать? И тут Анну озарило – неуверенно подняв голову и взглянув на Дениса Ивановича, девушка осмелилась высказать свою идею вслух:

– А что, если это будет Влад Орлов?

Зам. главного редактора замер с ручкой в руках, тяжело сглотнул слюну и с недоверием покосился на девушку:

– Ну, Абашева, это вы совсем замахнулись…

Даже для него казалось абсурдным взять интервью у такого человека, как Орлов.

Анна улыбнулась.

– Я возьму интервью у Орлова, – более уверенно проговорила она.

– Вы с ума сошли, Абашева? При всем моем уважении – это невозможно…

– Кажется, вы сами говорили мне о том, что для хорошего журналиста нет ничего невозможного?

– Хм… Дерзайте, конечно. Вы меня приятно удивите, если добьетесь успехов на этом поприще…

– Обязательно добьюсь! До свидания, Денис Иванович!

– Удачи вам, Анна…

Анна встала и уверенным шагом вышла из кабинета. Когда за ней закрылась дверь, Денис Иванович взял телефон и с улыбкой сказал в трубку:

– Ты даже не представляешь, какая у меня сейчас на встрече была чудачка…

* * *

Одно дело – предложить и задумать, а другое – осуществить. Анна ломала голову над тем, как же добраться до Орлова, обойдя Вадимовых. И тут ее посетила гениальная, как ей казалось, мысль: Швера! Конечно, она могла бы попросить Анри, но не стала. Он и так сделал для нее слишком много. Позвонив вечером того же дня Милане, которая любезно дала ей свою визитку в день знакомства, Анна стала с надеждой и беспокойством ожидать ее ответа. Швера подняла трубку, и голос ее показался Анне сухим и холодным.

– Милана, может, вы меня не вспомните, но все же… Я Анна Абашева, бывшая горничная Вадимовых.

– А-а-а-а, Анна! Привет! Как поживаешь? – голос собеседницы потеплел, и Анна облегченно вздохнула.

Девушка без обиняков рассказала ей, в чем дело, и с замиранием ждала ее приговора.

– Все понятно. Хорошо, я попробую уговорить своего котика позвонить Орлову, чтобы он дал тебе интервью… Но может, он упомянет, что это ты, ведь Влад тебя должен помнить?

– Нет, нет, ни в коем случае! Если вы скажете, что это я, он не воспримет интервью всерьез. Представьте: вчера я была горничной, а сегодня уже журналист. Это вызовет его недоверие…

– Но ведь он все равно тебя увидит.

– Да, но уже не сможет отказать, – Анна настаивала на своем, пребывая в полной уверенности, что мужчина действительно откажется от встречи, узнав, кто его интервьюер.

– Ладно. Как хочешь. В любом случае, я тебе помогу, – заверила свою спасительницу Швера.

– Я буду вам очень признательна! – искренне сказала Анна.

– Хватит уже на «вы»… Мы уже преодолели этот барьер, правда?

– Окей!

– Хорошо, детка. Я побежала. Приятно было тебя слышать. Как только что-то прояснится, я тебе наберу, – пообещала Швера.

Анна положила трубку, и ее лицо засияло – у нее появилась надежда.

XLV

Огромный офис Орлова располагался в центре Москвы. Помещение было оформлено в стиле хай-тек – с максимально функциональным использованием пространства, сдержанным, холодным и отстраненным декором. «Прямо как и сам Орлов!» – подумала Анна и решительным шагом направилась в сторону ресепшен. Она еще раз мысленно поблагодарила Милану, которая устроила ей встречу, когда Анна, прождавшая звонка несколько дней, уже потеряла всякую надежду.

– Анна Сергеевна? – миловидная девушка, сидящая на ресепшен, встала со своего места, встречая Анну.

У Орлова было несколько секретарей, и все как на подбор яркие, модные, модельной внешности. Анна попыталась взять себя в руки. Она в очередной раз вспомнила добрым словом Адриану, которая создала ей дорогой образ, придающий необходимую уверенность.

– Да. Это я.

– Пройдемте. Господин Орлов вас уже ожидает. У него ровно полчаса, затем совещание.

Пройдя длинный коридор, секретарь остановилась напротив дверей, ведущих в кабинет Орлова, и постучала. Пропустив Анну вперед, девушка закрыла за ней двери, а Анна замерла на пороге, ахнув от изящества кабинета. Орлов стоял спиной и смотрел в окно. Затем медленно развернулся и взглянул на Анну. Первые несколько секунд мужчина с недоумением смотрел на девушку, затем его губы расплылись в такой редкой и такой чертовски привлекательной улыбке, что Анна почувствовала легкое головокружение.

– Анна? Что вы здесь делаете?

– Ну, собственно говоря, я и есть ваш интервьюер, – обретя голос, ответила девушка. – Дело в том, что я прохожу стажировку в издательстве и мне дали задание добиться с вами интервью, – солгала девушка.

«Скорее, это я сама дала себе такое задание!»

Орлов удивленно приподнял бровь.

– Вот как? А вы молодец! Очень приятно видеть вас в этой роли.

– Ну да… В другой роли приятного мало, – с сарказмом заметила Анна.

– Анна, ну вы, как всегда, со своей иронией.

Влад подошел к ней ближе и, указав на кресло, сел напротив.

Орлов еще раз улыбнулся, и Анна окончательно обомлела: «Как же я буду задавать ему вопросы? Соберись, тряпка! Его близость усложнит мне задачу!» Анна прикусила губу и посмотрела на Орлова, который впился взглядом в ее губы.

– Ой! – невольно вырвалось у девушки, и она залилась неудержимым нервным хохотом.

Орлов последовал ее примеру, откинув голову назад. Когда взрыв веселья немного спал, Орлов вновь посмотрел на Анну.

– Простите, просто… получилось, как… – попыталась оправдаться за свое неуместное веселье Анна.

– В известном нам фильме, – закончил за нее Орлов.

– Вы смотрели? – с недоверием спросила девушка.

– Стараюсь идти в ногу с кинематографом, – пошутил мужчина.

– Первый ответ на первый вопрос!

– Играючи и непринужденно вы вытянете из меня все секреты и разрушите мой образ.

– А какой у вас образ? То есть какой образ вы пытаетесь показать людям? – уже более серьезно стала спрашивать его Анна.

Орлов задумался.

– Человека серьезного, делового и уверенного.

– А это на самом деле так? – Анна понимала, что задает совсем другие вопросы, нежели планировала накануне, но не могла остановиться. Желание и искушение лучше узнать суть ребуса под названием «Орлов» пересилили природную скромность.

– Отчасти… Людей по жизни ведут раны. Поэтому внешняя уверенность не всегда расскажет правду, – как-то грустно заметил Орлов, и у Анны сжалось сердце. За его ответом крылась целая история. – Но вы не пугайтесь, на самом деле у меня без всяких там серых оттенков, – вновь улыбнулся Орлов, закрыв от нее ту часть себя, которая на мгновение прорвалась наружу.

Анна покраснела, поняв двусмысленность его ответа.

– У каждого человека есть оттенки. Какие оттенки присутствуют в вас? – Анна опустила голову, проверяя диктофон.

– Да разные: черные, белые, красные… – Орлов остановился и продолжил, чуть наклонившись к Анне: – Но если не для статьи, то бывают и розовые.

– Розовые?

– Ну да…

Орлов вновь улыбнулся.

– Ладно, отбросив лирику и оттенки, скажите, пожалуйста, какими качествами должна обладать ваша спутница?

Анна сглотнула. Готовясь к интервью, она прочитала очень много статей об Орлове. Все они были так или иначе связаны с бизнесом и хобби. Он старательно уходил от ответов на вопросы о личной жизни. Ниша была не заполнена, и Анна нацелилась именно на нее, молясь, чтобы он не послал ее куда подальше.

Влад молчал, обдумывая вопрос.

– Какой же я болван! Совсем забыл вас угостить! – ударив себя по лбу, воскликнул неожиданно Орлов. – Что будете пить? У меня здесь бар… Хотите чай, кофе?

– Пожалуй, кофе.

Мужчина тут же позвонил секретарю, и уже через несколько минут возле Анны стояла чашечка ароматного кофе. Перед уходом секретарь напомнила ему о совещании.

– Катя, перенесите совещание еще на часок. Благодарю.

Анна видела вытянувшееся лицо секретаря и не могла понять, в чем причина.

– А у вас тут все модели? Их как будто клонировали, стерев следы индивидуальности, – не смогла удержаться от колкости Анна.

– Одни – для глаз, другие – для умной работы.

– А супруга вам тоже нужна для глаз или…

Орлов расхохотался.

– Ваш отвлекающий кофейный маневр не сработал, – с улыбкой отпивая глоток кофе, заметила Анна, заразившись весельем Орлова.

Когда Орлов наконец успокоился, он вновь посмотрел на Анну.

– Женщина может быть и умной, и одновременно обаятельной, интересной, симпатичной… Например, вы же совмещаете и то и другое?

Анна смутилась.

– И все-таки, какой вы представляете свою избранницу? Как она может вас покорить?

Чуть склонив голову, Влад обдумывал ответ. Анна с нетерпением ждала, что он скажет.

– Я не могу выписать инструкцию по своей эксплуатации. Но мне кажется, самое главное для меня, чтобы она была настоящей.

– И где же вы ее сможете найти, если окружаете себя ненастоящими? – девушка прикусила язык.

Однако Орлова ее откровенность ничуть не разозлила, даже наоборот – развеселила.

– Вы правы… Только времени нет искать.

– Время – это единственное, чем мы можем управлять.

– Мы можем управлять только тем, что решаем делать в это время.

– Получается, что в данный период времени вы решили работать и только работать?

– Ну, еще и получать удовольствие от жизни. Работа дает мне возможность удовлетворять свои желания и потребности.

– Интересно, а кто будет их удовлетворять в вашей старости, когда вы уже не сможете, например, передвигаться? Уж извините за такой пример.

Орлов с интересом посмотрел на девушку.

– Пример отличный, впрочем, как и ваша логика.

Он встал и подошел к бару.

– Я понимаю, Анна, что вы хотите от меня услышать… Но на сегодняшний день это все, что я хочу сказать миру, – стоя спиной к девушке, Орлов налил себе воды.

Анна встала, понимая, что ее счастливым минутам пришел конец. У Орлова были дела куда важнее, чем беседа с какой-то там горничной.

– Благодарю вас за уделенное время.

Орлов резко повернулся к девушке:

– Я не люблю раздавать интервью, но меня настоятельно попросил муж нашей общей знакомой. Я, конечно, согласился, но предполагал, что не позволю журналисту задавать слишком личные вопросы. Знал бы я тогда, что этим журналистом будете вы и что у меня не получится не отвечать на ваши вопросы… – Орлов замолчал, и Анна ожидала худшего, поняв, что переступила границу. – Анна, если вам что-то понадобится, вы можете смело звонить мне сами. Не обязательно подключать Шверу… – Влад вплотную подошел к Анне и заговорщицки подмигнул.

– Я просто подумала, что вы могли отказаться, узнав, кто будет проводить интервью, – робко заметила девушка.

– Во-первых, давай все-таки договоримся, что будем на «ты»? Кажется, я уже просил тебя об этом. А во-вторых, как ты могла такое подумать? – Орлов нахмурился и, еще ближе подойдя к Анне, взял ее за подбородок. – Мне казалось, что ничего в этом мире уже не способно меня удивить, но я ошибался.

Анна почувствовала, как краска медленно стала заливать ее лицо, но в этот момент зазвонил телефон, прервав сказочное мгновение. Орлов чертыхнулся и подошел к телефону.

– Да. Да… Может… – опустив трубку, мужчина развернулся к Анне: – Прости. Меня ждут на совещании.

– Еще раз спасибо! – взяв себя в руки, поблагодарила девушка.

Орлов протянул Анне руку и крепко сжал.

– До встречи! – Влад открыл девушке дверь и проводил ее долгим взглядом.

XLVI

– Дорогие мои друзья! Хочу сообщить вам радостную новость – мы со Светой ждем ребенка! – Армен самодовольно окинул взглядом присутствующих и тут невольно остановился на Гуле, которая побледнела и схватилась за стенку. Мужчина на миг помрачнел, но отвернулся и вновь улыбнулся гостям.

Вечер затянулся. Гости гуляли до утра. До свадьбы оставалось несколько дней, а праздновать начали за две недели. Жениха и невесту поздравляли, поднимая тосты, шампанское лилось рекой – так же, как и Гулины слезы, – а музыканты играли на скрипке и пианино, задевая струны разбитого женского сердца. Еле добравшись до кухни, чтобы сделать глоток воды и отправиться к себе, Гуля столкнулась на лестнице с полупьяным Егором.

– Эге-ге, какие люди! Восточная красавица, все отверстия которой давно заросли паутиной. Ты прямо настоящая сектантка целомудрия, а? – начал приставать к девушке Вадимов-младший.

– А ты болтающийся без дела сосунок, который никак не решит, спиться ему или снаркоманиться! – не выдержала разозленная Гуля.

Глаза парня налились кровью от злости, и он, пошатываясь, стал направляться к девушке.

– Теперь за тебя некому вступиться!

Девушка стала пятиться и, развернувшись, побежала в сторону кухни. Егор побежал вслед за ней и, догнав, потянул ее за волосы, ударил и отшвырнул к стенке, да так сильно, что Гуля потеряла сознание. Поняв, что натворил, Егор скрылся с места преступления.

* * *

Ближе к ночи Альберт позвонил Анне и сообщил, что у Гули сотрясение мозга.

– Что? Не может быть! – Анна прикрыла рот рукой.

– Что случилось? – Адриана, которая находилась тут же, подбежала к Анне.

Анна с заплаканными глазами посмотрела на девушку:

– Гуля в реанимации.

– Какой ужас! Как?

– Это еще предстоит выяснить. Ты не против, если я поеду туда сейчас?

– Да, да, конечно, поезжай…

– Что тут у вас происходит? – на пороге стоял взъерошенный Анри, который только вернулся из дома Вадимовых.

– Гуля попала в реанимацию. Анна едет в больницу.

У Анри округлились глаза.

– Я был у них… Ничего не слышал.

– Конечно, не слышал… Они же нас за людей не считают, – впопыхах заметила Анна.

– Я тебя отвезу.

– Ты выпил. Я доеду…

– Тогда поедем вместе, но на такси, – Анри был непреклонен.

– Анри прав… Я не хочу отправлять тебя одну, – согласилась с братом Адриана.

Парень и девушка быстро собрались и стремглав вышли из дома…

Когда Анна и Анри приехали в больницу, возле палаты уже сидел Альберт.

– Анна! Господин Сазонов! – Альберт встал поприветствовать прибывших.

Анна ахнула, заметив, как сильно похудел Смит. С момента выписки из больницы прошло всего лишь несколько дней, а он, даже не отдохнув, вновь принялся за работу в том же темпе, что и раньше. Анри протянул руку батлеру, и мужчины обменялись крепкими рукопожатиями и теплыми взглядами. Анну же Альберт обнял по-отечески.

– Как у нее дела? – взволнованно спросила Анна.

– Слава богу, все обойдется! – вздохнул батлер.

– А что же с ней случилось? – поинтересовался Анри, однако не успел Смит ответить, как Анри позвонили и он отошел от друзей. – Я на минуту.

– Но почему? – немой вопрос в глазах Анны не давал покоя и самому батлеру, но кое-какие догадки у него все же были.

– Сегодня объявили о грядущем пополнении в семье Армена и Светы… и она, расстроенная, вышла из гостиной, ну а потом я застал ее всю в крови на полу… Немного придя в себя, она все время бормотала имя Егора.

Анна сжала руку в кулак.

– Ах мерзавец! Он опять к ней приставал!

– Тише, тише, Абашева! Мы же не знаем наверняка… – Альберт попытался ее успокоить.

– А вы давно догадались по поводу Гули и…? – Анна в очередной раз поразилась прозорливости батлера.

– Думаю, что не только я… Юлиана тоже весьма проницательна.

– Что теперь будет с Гулей? Как Вадимовы отреагировали, что с ней приключилось несчастье? И как они отпустили вас?

– Я объяснил все Юлиане.

– И что она? – удивилась Анна.

– Отпустила.

– Просто так? – с недоверием спросила Анна.

Альберт улыбнулся:

– Знаешь, Абашева, она навестила меня после того, как ты ушла к Сазоновым.

Анна открыла от изумления рот:

– Я не ослышалась?

– Более того, все расходы на мое лечение она взяла на себя.

Анна окончательно опешила от такого поворота.

– Мы говорим об одном и том же человеке? Так все-таки она серый человек?

– Наверное, – улыбнулся Альберт.

– А то я уж подумала, что ваша теория неверная и люди все-таки либо хорошие, либо плохие, – засмеялась Анна, радуясь тому, что Вадимова за все годы труда этого уникального мужчины дала ему хоть немного того, чего ему так не хватало – человеческого внимания… – Возможно, своим трудолюбием и преданностью вы немного поменяли ее отношение к персоналу.

– Ах, Абашева, отдал бы все на свете, чтобы увидеть Вадимову во главе стаффовской революции, – уже вовсю хохотал вместе с Анной батлер.

Когда наконец приступ веселья прошел, он сквозь слезы посмотрел на Анну:

– Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах. Как ты поживаешь?

– Замечательно. Сазоновы очень внимательны! Они необыкновенные! – Анна действительно каждый день поражалась все больше и больше их огромной человечности.

– Я рад за тебя. Мне они тоже очень нравятся. Сазоновы – это удивительное исключение.

Альберт и Анна еще некоторое время просидели в коридоре, ожидая новостей, затем Анри заставил Альберта уйти, заменив его на временном посту, и почти до самого утра они с Анной сидели у Гулиной палаты, проводя время за душевными беседами.

* * *

– Как ты себя чувствуешь?! – Анна сидела рядом с кроватью Гули и нежно держала подругу за руку.

Прошло несколько дней с момента, как Гуля попала в больницу. Она быстро шла на поправку, и уже через два дня ее должны были выписать.

– Что произошло, Гуля?

Девушка молчала.

– Прошу тебя, скажи мне!

– Это Егор… Он гнался за мной, а потом схватил и… – Гуля залилась слезами.

– Подонок! – Анна обняла девушку.

– Потом он ударил меня и отшвырнул к стенке, – закончила, захлебываясь слезами, свой рассказ девушка.

– Тише, тише! Это нельзя так оставлять! В следующий раз он может опять применить силу.

Гуля округлила от страха глаза.

– Нет. Нет! Пообещай мне, что ты никому ничего не скажешь! Обещаешь?

Анна взглянула в глаза своей убитой горем подруги.

– Хорошо… Но тебе нельзя туда возвращаться, – Анна задумалась. – Может, я поговорю с Сазоновыми?

– Как-то неудобно принимать помощь от них… Сперва ты, потом я.

– Им как раз не хватает рабочих рук.

– Было бы здорово. Да и люди они замечательные, – Гуля первый раз за весь разговор улыбнулась, но затем вновь нахмурилась. – Но тогда я не буду видеть Армена…

– Ты все еще о нем думаешь?

– Да.

Анна промолчала, так как понимала, что утешить подругу она никак не сможет, ведь сама все время думает об Орлове, которого не может забыть, а после того случая в его кабинете, когда он мог ее поцеловать, у девушки появилась надежда…

XLVII

– Это вам, Абашева! – Альберт стоял с огромной коробкой перед Анной в доме Сазоновых через несколько дней после выписки Гули.

– Что это, господин Смит? – удивленно воззрилась на него Анна.

– Откройте – и увидите.

Анна открыла коробку и обнаружила в ней восхитительно красивое платье и конверт. Подняв с недоумением глаза на Альберта, она услышала ответ на свой немой вопрос:

– Через два дня у вас день рождения – как раз в день проведения Венского бала в Москве! Так вот, я решил, что самым лучшим подарком будет поход на бал. Ну и красивейшее платье!

Анна замерла. Венский бал в Москве – это ежегодное красочное культурное мероприятие с насыщенной танцевальной программой и торжественным выходом дебютанток в белых пышных платьях. Обычно бал посещают представители делового мира, культуры и искусства. Попасть на бал – мечта практически каждой девушки, желающей почувствовать себя той самой Золушкой и заполучить в мужья принца-спонсора. Конечно, попасть на Венский бал мог любой желающий со средним достатком и даже ниже среднего, способный оплатить самый дешевый билет, без посадочного места, – это позволяло увидеть и хоть как-то оценить торжественное зрелище. Однако платье и прочие атрибуты требовали другого подхода, соответствующего выходу в свет.

– Мне не хватает слов, чтобы вас отблагодарить, – растрогалась Анна.

Альберт улыбнулся.

– Это платье, туфли, сумка стоят целое состояние! – поразилась девушка, увидев ярлычки известных брендов. – Да и билет – самой высокой категории!

– Абашева, я за всю жизнь накопил немалое состояние, так что могу позволить себе такую роскошь, как побаловать симпатичного мне человека, тем более что семьи у меня нет.

Анна с благодарностью обняла батлера.

– Ну хватит, Абашева, не люблю я этих сантиментов! Кстати, Сазоновы тоже наверняка собираются. Полагаю, они могут задумать аналогичный подарок, так что следует их предупредить! – ухмыльнулся батлер.

– Обязательно! Я так счастлива, что меня окружают такие люди, как вы все!

– И еще: Гуля идет с тобой…

Анна округлила глаза.

– Я и ей решил сделать подарок в честь ее выписки. Ей нужно хоть как-то развеяться!

– Ах вы наш благодетель!

XLVIII

Венский бал поражал воображение, тем более таких неискушенных девушек, как Анна и Гуля. 120 пар дебютантов торжественно открывали мероприятие. Незамужние девушки и неженатые юноши, прошедшие отбор и занимавшиеся хореографией на протяжении нескольких месяцев, после торжественного открытия стали танцевать. Бал напоминал часть игры в красивое прошлое, но некоторые важные моменты с тех пор остались неизменны – например, стремление сделать реверанс королю и удостоиться его взгляда. Но при этом королем выступал тот, кто был сильнее, богаче и успешнее остальных.

Анна с Гулей завороженно наблюдали выступления, пока их насильно не вовлекла в танцы Адриана. Группы танцующих выстраивались рядами и прямо на месте повторяли за ведущим движения кадрили. Это было очень увлекательно и необычно. Эмоции, движения, общее веселье объединили танцующих, и в этот момент стало неважно, какой статус занимал в обществе танцующий рядом партнер.

Народу на танцполе становилось все больше и больше. Партнеры менялись в каком-то головокружительном вихре, и Анна едва успевала поднимать глаза при смене партнеров. Голова ее кружилась от выпитого шампанского и безудержного веселья. Взрывы смеха звучали каждый раз, когда кто-то из танцующих задевал платье партнерши. В этот момент создавалась куча нелепых ситуаций: у кого-то из женщин рвался подол платья, кто-то падал, зацепившись за свой же подол, а кого-то не держали ноги от излишнего количества выпитого.

Неожиданно Анна почувствовала, что кто-то дернул ее назад, когда очередной конфуз с платьем, который происходил с каждой второй девушкой, постиг и ее, но мужские руки вовремя подхватили ее в тот момент, когда она готова была упасть.

– Анна?

Девушка взглянула на своего спасителя. Им оказался Орлов. Властный, жесткий, холодный, бесстрашный, обаятельный, сексуальный, он стоял перед ней и смотрел на нее, не веря своим глазам.

– Влад?

– Ни за что бы вас не узнал, если бы вы не улыбнулись… Вы очаровательны! Кстати, слышал, что у вас сегодня день рождения! Поздравляю!

Анна не успела ответить. Смена партнеров теперь показалась девушке совсем не веселой и не интересной. Орлов так на нее смотрел!

Анна пыталась следить за его передвижениями. Боковым зрением она увидела, что мужчина направился к своему столику, который, естественно, находился в категории самых дорогих мест на балу. Устав от танцев, Анна направилась к своему столику, удивленно обнаружив за соседним Орлова, Анри, Армена, Константина и еще кое-кого из мужчин и женщин.

Армен наклонился к Орлову и стал ему шептать:

– Когда я раньше читал про женщин, которые не умеют готовить яичницу, не верил – думал, преувеличивают. А нет – оказывается, в буквальном смысле не умеют, как моя ненаглядная Светочка! Похоже, не тот актив я приобрел.

– Ах, дружище! Актив – это внутренняя начинка, – заметил ему Орлов.

– Добрый вечер! – подойдя ближе, Анна поприветствовала мужчин, прервав их беседу.

– Добрый! – хором ответили Константин и Армен, при этом оба уставились на девушку с удивлением.

Анна улыбнулась произведенному фурору, а Анри заговорщически ей подмигнул. Когда она спустилась по лестнице, мужчина и сам не смог произнести ни слова – так хороша была девушка, – поэтому он прекрасно понимал своих соседей за столиком.

– Константин, а я полагал, ты более прозорлив! Неужели не узнал Анну? – Орлова, видимо, забавляла ситуация.

– Анна?

Видя реакцию Константина и Армена, девушка должна была чувствовать себя польщенной, но почему-то ее это расстроило. Это было очередным свидетельством того, как много для людей означает обертка.

– Я и сам ее не узнал, – подтвердил Анри, еще раз с восхищением взглянув на Анну, что не укрылось от взгляда Орлова.

– А вот и наши девушки, – Анри напрягся, увидев, как к столику подходят Адриана, Гуля и еще две подружки Адрианы. Помня о сердечной травме Гули, о которой ему по секрету рассказала Анна, он не хотел этой встречи, но было уже слишком поздно. Увидев Гулю, Армен побледнел – впрочем, как и сама девушка.

– Дорогой, вы не вернетесь за столик? Я хотела познакомить вас с министром… – подошедшая в этот момент Юлиана остановилась на полуслове. Рядом с ней стояли Света и Яна. Они синхронно посмотрели на девушек. Юлиана смерила Анну и Гулю злобным взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.

– Как я погляжу, в ваши ряды все прибавляется и прибавляется нашего стаффа! – не удержалась от колкости Юлиана, обращаясь к Анри, которого она в последнее время просто не выносила, особенно после его жестко высказанной позиции в отношении прислуги.

– Дамы, позвольте мне произнести тост! – неожиданно заявил Анри, и все взгляды устремились на него. Внешне Анри был спокоен, но внутри него бушевали гром и молнии. – Я хочу, чтобы отныне те, кто посещает наш дом, уважали всех его жильцов, неважно, я ли это, моя сестра или кто-то из наших помощников. Они все – часть нас. Не уважая их, вы не уважаете нас. А неуважения в своем доме я не потерплю. Так выпьем же за уважение! – Анри поднял свой бокал и красноречиво посмотрел на Юлиану. Это была война. Женщина заставила себя улыбнуться, но отныне Сазоновы подписали себе в ее глазах смертный приговор.

Константин от неловкости заерзал на стуле. Да и гости почувствовали, что произошел некий раскол в их привычном мире. Отныне правила домашнего менеджмента двух богатейших семей оказались в невидимом противостоянии.

– Для вас они стафф, а для нас друзья! – с вызовом добавил Анри.

– Интересный у вас подход к дружбе! Тащить челядь на такие светские мероприятия! – выпившая Яна воткнула еще по одной шпильке в сердца девушек.

Орлов наблюдал за перебранкой между двумя семьями, переводя взгляд то на одного, то на другую.

– Кто челядь, а кто барыня, еще нужно разобраться! Например, барыня никогда не позволила бы себе прилюдно говорить такое на светском мероприятии, – жестко вступился Орлов, чем удивил окружающих.

– Ах, это какой-то заговор мужчин! Я полагаю, оно того не стоит, – смерив презрительным взглядом Анну и Гулю, заметила Юлиана.

Разговор приобретал все более ожесточенный характер. Анна еле сдерживалась, чтобы не кинуться на бывшую хозяйку с кулаками – настолько глубоко ее задевало это презрительное отношение. Гуля стояла молча, боясь произнести слово, Анри и Орлов тоже больше не сказали ничего, понимая, что не совсем по-мужски продолжать вмешиваться в женский конфликт.

– Права была известная писательница, когда подметила, что вскоре молодые горничные посмотрят в глаза своим барыням смело и открыто… Видимо, это время наступило, – Юлиана схлестнулась взглядом с Анной.

– Будь ваша воля, барыня Юлиана, вы бы, конечно, этого не допустили и, скорее всего, как это было много-много лет назад, продолжали называть нас домашней сволочью, смердами и так далее, в том числе в официальных документах, – Анна не отводила взгляда от женщины, впрочем, как и Юлиана от нее.

Это было столкновение двух миров, и в их взглядах уже была история. Наконец Юлиана улыбнулась, но улыбка напоминала скорее оскал зверя, готового к прыжку.

Мужчины переводили взгляд с одной на другую и обратно.

– А бунтарский дух у вас в крови, Абашева. Боюсь, вы не дожили бы до своего возраста, если бы у нас до сих пор было крепостное право.

– Открою вам секрет: оно у нас до сих пор есть… Физически мы доживаем, а вот морально? – Анна улыбнулась своей бывшей барыне.

– Ладно, пойдем знакомиться с министром, – попытался увести супругу Константин, понимая опасность обстановки, но выпившая Юлиана не хотела так просто сдаваться.

– Да что ты себе позволяешь! – Юлиана теряла свое привычное самообладание.

– Не столько, сколько вы, в силу своего воспитания.

– Да ты… ты жалкая горничная, пытающаяся казаться светской дамой! Но знаешь что? Тебе ею никогда не быть! Потому что ты рождена горничной, мыслишь как горничная и умрешь ею!

– Хватит! – Константин стукнул по столу.

– С каких это пор ты стал защитником рабочих и крестьян? – съязвила Юлиана, глядя на супруга.

Неподалеку сидящие гости стали коситься на их столик, благо играла музыка и мало кто мог уловить суть разговора. Анна как будто приросла к полу, онемев от унижения. Даже, казалось бы, пустоголовая Света и расчетливая Яна опешили от реакции подруги. Сама Юлиана, трясясь от негодования, покрылась красными пятнами. Орлов привстал и взглядом попросил Константина увести супругу. Тот кивнул и потащил Юлиану за собой. Светлана подошла к Армену, а Яна – к Анри.

Орлов с сочувствием смотрел на Анну, и этот взгляд окончательно добил девушку. Она не почувствовала, как рука Адрианы ласково опустилась ей на плечо, не увидела беспокойства на лице Анри – она видела только Орлова, взгляд которого был хуже произнесенных Юлианой слов. Она приподняла подол своего платья и пролетела через весь зал, не замечая Орлова, который последовал за ней. Слезы застилали девушке глаза, и, выбежав на улицу, она глубоко вздохнула.

– Анна, ты восхитительная девушка! Тысячи таких женщин, как Юлиана, не стоят одной тебя! – Анна почувствовала нежное прикосновение к своему плечу и развернула к Орлову свое мокрое от слез лицо. Влад тут же обнял ее, и девушка забыла обо всем на свете. Она готова была еще раз пережить все унижения, только бы вновь оказаться в объятиях этого сильного, властного мужчины. От него приятно пахло ванилью, табаком и виски. Орлов наклонился и нежно поцеловал девушку в губы.

– Анна, Анна, милая Анна! Поехали отсюда…

Так, в обнимку, Орлов и Анна прошли к его машине. Они были настолько увлечены друг другом, что не заметили стоявшего неподалеку Анри, который провожал их печальным взглядом.

* * *

В ту ночь они еще долго беседовали с Орловым, а потом случилось то самое соединение душ и тел, о котором столько читала девушка, но никогда и подумать не могла, что все это может быть намного прекрасней, чем в книгах.

– Анна, я не для любви, – шептал ей в ухо Орлов в перерывах между поцелуями. – Мои отношения с женщинами всегда токсичны…

– Тебе так кажется… Каждый человек рожден для любви, и ты не исключение.

Девушка остановила его, приложив свой палец к его губам, и с глубокой, искренней нежностью посмотрела ему в глаза. Этот взгляд затронул потайные струны закрытого от мира сердца бизнесмена, не знающего пощады для себя и других.

– Нет, не кажется, – с какой-то горечью произнес мужчина. – Помнишь, ты спрашивала меня, какой я на самом деле, да и вообще кто я? А я ответил тебе про раны…

Анна замерла, боясь пошевелиться и спугнуть этот момент откровения. Девушка была уверена, что лежащий рядом с ней мужчина никогда и никому не открывал своего сердца, и была права.

– Моя мать меня не хотела, так же как и отец! Я был нежеланным ребенком… Всю свою жизнь я помню тепло бабушки Софьи и, к сожалению, равнодушие родителей… Сейчас у них другие семьи, и они счастливы… Вот почему я убегаю от отношений, а еще от таких, как Света, Маша и им подобные… Они напоминают мне мать… – признался Орлов. – Тела без душ.

Анна пресекла его дальнейшие попытки что-то объяснить. Своей лаской и любовью она хотела залечить раны любимого, хотя бы и на этот короткий миг.

Занимаясь с Орловым любовью, Анна чувствовала его каждой клеточкой своего тела и души. Она угадывала его мысли, не произносимые вслух, но явные в прикосновениях.

Утром Орлов встал с первыми лучами солнца, долго и пристально разглядывая спящую девушку. Лицо его временами было задумчивым, временами озабоченным, и тогда на его мужественном лбу появлялись глубокие морщины часто думающего человека.

– Доброе утро! – Анна потянулась к мужчине и поцеловала его.

– Доброе! – улыбка озарила обычно бесстрастное лицо бизнесмена, но только на несколько секунд. – Анна, мне пора собираться. – Влад сделал небольшую паузу и отвернулся, чтобы не видеть ее лица. – Сегодня я улетаю в Америку.

Девушка с трудом сглотнула. Ночь иллюзий подошла к концу, а утро принесло с собой реальность – такой мужчина, как Орлов, никогда не будет ей принадлежать, да и никому другому.

– Надолго? – стараясь не выдавать своих чувств, начала Анна.

– Не знаю. Может, на месяц, может, на два… а может, на полгода.

– Полгода? – Анна пыталась сдержать слезы, готовые вот-вот хлынуть из глаз.

– Прости… – Орлов остановился рядом с девушкой. – Милая, милая Анна, я не могу тебе ничего обещать… Никто не сможет прижиться на моей планете.

Влад попытался взять ее за подбородок, но она резко встала и направилась в ванную.

– И не надо. Я взрослая девочка. Как-нибудь разберусь… – Анна скрылась в душе, чтобы мужчина не увидел ее слез. Влад тяжело вздохнул и опустился на подушки.

Когда Анна была готова, Орлов направился с ней к лифту.

– Алексей отвезет тебя домой. Прости, что не смогу сделать это сам.

Орлов попытался поцеловать девушку, но она ловко вывернулась.

– Не стоит сантиментов… Не переживай. Я не собираюсь лепить из тебя демона. Доброго тебе пути!

– Анна, подожди, – Орлов попытался остановить девушку, но она быстро зашла в лифт, и дверь закрылась прямо перед его носом.

По щекам Анны текли слезы, а сердце было разбито, но она ни о чем не жалела. Это то, за что она всегда будет благодарна судьбе, ведь в конце своего долгого пути она сможет смело сказать, что она дождалась этого счастья – провести ночь с тем, кого любила…

* * *

Анна пыталась осторожно пройти к себе, но остаться незамеченной все же не смогла.

– Как ты себя чувствуешь? – вопрос Анри застал девушку врасплох, и она резко развернулась.

Анри расположился на диване, в окружении цветов, еще вчера утром преподнесенных Анне в честь ее дня рождения.

– Спасибо, все хорошо.

– Я пытался вчера до тебя дозвониться, но тщетно… Видимо, кто-то опередил меня в попытке утешить, – Анри говорил как-то странно, да и выглядел он очень уставшим и невыспавшимся.

– Прости… Я… Я…

– Не нужно оправдываться. Все нормально. Главное, что с тобой все в порядке, – Анри окинул девушку взглядом, от которого ей стало не по себе. – Не буду тебя задерживать – ты, наверное, устала.

«Ну вот, опять этот тон! Что же это происходит в моей жизни?»

– Отдыхай, – Анри встал с дивана и направился к себе.

– Спасибо за заботу! – сказала ему вслед Анна, но мужчина ее уже не слышал. Ну или сделал вид, что не слышал.

XLIX

Последующие дни для Анны тянулись серой и тусклой чередой. Она была рассеянна, глаза все время на мокром месте – вот уже две недели, как от Орлова не было ни слуху ни духу. Она много раз пыталась написать ему СМС, но брала себя в руки. Анри часто уезжал по делам; он стал относиться к Анне отчужденно. Девушка удивлялась этому обстоятельству, но никак не могла понять, что происходит.

– Что это с ним в последнее время? – как-то заметила Адриана.

Но Анна пожимала плечами, сама не понимая, что с мужчиной. Ей и так было тяжело, а отношение Анри усугубляло ее и без того тоскливое существование. Анна продолжала работать над журналистскими проектами, откладывая интервью с Орловым в надежде, что, как только боль немного утихнет, она вновь примется за него.

Как-то утром, спустившись к завтраку, девушка поняла, что что-то не так. При ее появлении все дружно замолчали и устремили взгляды на нее. За столом сидели Адриана, Анри и Гуля, забежавшая в гости, пока отсутствовали хозяева.

– Что случилось? Вы как будто увидели призрака.

– М-м-м… все нормально… – начала было Адриана. Но Анри ее перебил:

– Что же ты, сестренка, врешь?.. Надо говорить все как есть… Анна уже взрослая девочка.

– Анри!

Анри подошел к Анне вплотную и помахал перед ее носом журналом.

– Надо быть более разборчивой в связях.

С этими словами мужчина покинул столовую, ошарашив всех присутствующих. Анна трясущимися руками взяла журнал и увидела себя в обнимку с Орловым. Под фотографией подпись: «Уважаемый всеми бизнесмен господин Орлов позволил себе на время забыться в объятиях бывшей горничной своего друга господина Вадимова. Камень в огород многих светских львиц, желающих заполучить этого красавца. Задумайтесь, жертвы гламура, так ли уж стоит обременять себя образованием, статусом и эталонной внешностью, если все, оказывается, так по-стаффовски просто?» И тут же Анне бросилась в глаза другая фотография, на которой Орлов красовался в обнимку с известной голливудской актрисой, но уже в Америке. Фотография была сделана на прошлой неделе. Под ней подпись: «Или все же не так просто?..» Буквы запрыгали перед глазами девушки, и она почувствовала, как погружается во мрак.

* * *

– Как она, доктор? – Анри стоял у изголовья кровати, на которой лежала Анна, и беседовал с седоволосым статным мужчиной лет пятидесяти.

– Сильное переутомление плюс нервы – и вот результат.

– Заставим ее соблюдать постельный режим, – твердо пообещала Адриана, присутствующая при разговоре вместе с Альбертом.

– Пойдемте, я вас провожу, – Анри вышел с доктором.

Анна попыталась открыть глаза и тут же увидела Адриану и Альберта.

– Адриана, Альберт, – почти шепотом позвала Анна.

Адриана села на кровать и взяла ее за руку.

– Бедная моя девочка! Они тебя совсем измучили! Какая-то травля! Но мы не позволим!

– Спасибо, – Анна попыталась улыбнуться.

– Вам надо отдыхать, Абашева, – Альберт нежно пожал руку девушке.

– Пойду принесу воды.

Адриана вышла, поняв, что Альберт хочет остаться наедине с Анной.

– Эх, Абашева, разбитое сердце склеить очень сложно, но возможно.

– Наверное… – Анна хотела еще что-то сказать, но снотворное одержало верх, и она погрузилась в глубокий сон.

На следующий день, еле передвигаясь, Анна пыталась хоть как-то отвлечься и единственным способом посчитала уборку.

– Госпожа Абашева, что вы себе позволяете? Вы нарушаете предписанный доктором режим! – Анри подбежал к Анне и силой вырвал из ее рук швабру – он был зол и раздражен одновременно.

– Я должна помочь… – Анна запнулась, увидев выражение лица Анри.

Мужчина подошел к девушке, которая едва стояла на ногах, и обнял. Анна расплакалась. Ей так не хватало этой поддержки!

– Тихо, тихо… тс-с-с… – Анри еще сильнее прижал девушку к себе.

Когда Анна немножко успокоилась, Анри поднял ее подбородок и поцеловал в губы. Анна ошарашенно посмотрела на него.

– Не смотри на меня так… Неужели ты не понимаешь, что я к тебе испытываю?

Анри попытался еще раз поцеловать девушку, но она отстранилась.

– Я… я не могу… – слабым голосом произнесла Анна.

Анри отпустил Анну и сжал кулак.

– Это из-за него, да?

Анна молчала. Анри с силой стукнул кулаком по стене.

– Анри…

– Ничего не говори… Он недостоин тебя! Я готов был… Я… – Анри замолчал и повернулся к Анне спиной, собираясь уйти… – Хотя это уже неважно… – не поворачиваясь к Анне, мужчина вышел из комнаты.

На следующий день Анна узнала, что Анри улетел во Францию. Ей стало очень грустно. Теперь она потеряла еще и его.

* * *

Анна словно разучилась радоваться, лишь малютка Софья иногда скрашивала ее одиночество. Люба стала чаще приезжать в гости, жалуясь на Василину, которая совсем от рук отбилась, связавшись с какой-то сомнительной компанией. А однажды Люба пришла к ним со слезами на глазах и умоляла вытащить Василину из наркопритона, в который та попала. Люба ездила туда пару раз, но девушка отказывалась с ней уезжать. Узнав адрес, Адриана позвонила Анри, который должен был уже приземлиться в аэропорту, и попросила его заехать за Василиной.

Люба возилась с малышкой, а Анна, Адриана и Альберт сидели возле камина и мило беседовали в ожидании Анри и Василины. Телефонный звонок прервал их беседу, Адриана подняла трубку, и ее лицо вмиг изменилось. Она выронила телефон и истошно закричала:

– Нет, нет, нет!

Анна подбежала к Адриане, а Альберт и Люба испуганно переглянулись.

– Что случилось, Адриана? – Анна попыталась поднять девушку, которая сползла на пол и начала рыдать.

– А… Анри… Василина… Они разбились…

Люба схватилась за сердце и пошатнулась. Альберт тут же подбежал к женщине и помог ей сесть на диван. Анна села на пол рядом с Адрианой, и по ее щекам потекли слезы. С этого дня начался отсчет черных дней.

* * *

В день похорон Адриана зашла к Анне в комнату и, сев с ней рядом, начала свой рассказ:

– Знаешь, ты всегда интересовалась, почему мы уехали из Франции… – Адриана сглотнула и продолжила, слезы застилали ей глаза: – Я была влюблена… Очень сильно… Он был королевских кровей, и его семья меня не принимала, несмотря на наше внушительное состояние, – Адриана вздохнула. Слова давались ей с трудом, и Анна ободряюще сжала ей руку. – Так вот, его женили на другой, а я впала в глубокую депрессию… Анри, видя мое состояние, решил увезти меня оттуда. Он бросил все, лишь бы мне было хорошо, оставив во Франции свое сердце. Да, безусловно, он часто туда летал, но это уже не то… Так вот, я поклялась самой себе, что никогда не стану преградой счастью своих близких, если они полюбят кого-то не своего круга и положения, – с этими словами Адриана протянула Анне коробочку. Анна с непониманием уставилась на девушку. – Тогда на балу Анри хотел… Но ты… ты… – Адриана запиналась, слова путались, слезы застилали глаза, и она, не договорив, выскочила из комнаты.

Анна открыла коробочку и ахнула – она увидела красивое бриллиантовое кольцо, выполненное в форме сердца. Вот почему в день ее рождения Анри лишь загадочно улыбнулся и сказал: «А подарок ждет тебя позже!» Анна захлопнула коробочку и закрыла рот рукой, чтобы заглушить крик, готовый вырваться наружу.

L

По решению Адрианы Василину хоронили в тот же день, неподалеку от Анри. Похороны проходили на рублевском кладбище, где собралось огромное количество людей, приближенных к семье Сазоновых, и горстка тех, кто приехал из далекой деревни, чтобы проститься с простой девушкой Василиной, свернувшей в жизни на кривую дорожку. Представители двух миров оказались там, где уже неважно, кто ты – господин или слуга, ведь в такие моменты становится абсолютно ясным: итог у каждого один. Бомонд собрался проводить в последний путь человека, который так сильно от них отличался – создал свой мир, где в почете были благородство и честь.

Адриана опиралась на руку Анны, чтобы не упасть. Мать Анри, узнав о смерти сына, на нервной почве попала в больницу, поэтому не могло быть и речи о том, чтобы Сазоновы-старшие покинули Францию.

Среди толпы Анна успела заметить Альберта, Ксению, Михаила, Гулю, Юлиану, Яну, Лялю, Свету, Машу и Армена. Весь стафф был одет в черное. В этот момент в голове Анны пронеслась лишь одна мысль: «Неужели Юлиана позволила им прийти?»

Прощание с Анри и Василиной было душераздирающим зрелищем. Анна и Адриана, упав на колени, стали их оплакивать, вызывая эмоции даже у тех, кто славился своим цинизмом. Люди переводили взгляд с одной могилы на другую, осознавая шокирующую действительность: ничто не способно спасти от того, что ждет каждого из них.

Попрощавшись с Анри, Анна направилась к могиле Василины, чтобы и ей отдать последнюю дань уважения. Почувствовав на себе чей-то взгляд, Анна подняла голову и увидела Орлова. Девушка пошатнулась и схватилась за Адриану. Орлов не спускал с нее глаз. Кое-как добравшись до могилы Василины, Анна заметила, что народ стал медленно расходиться, прощаясь с Любой и Адрианой.

Пожелав, чтобы и Софья простилась с матерью, Люба поручила няне привезти ее немного позже, когда людей станет поменьше. Не успев дойти с малышкой до могилы, няня вскрикнула: девочка укусила ее за руку и сползла на землю.

– Дя-дя, дя-дя, – лепетала девочка, протягивая руки к Орлову, неловко передвигаясь и периодически плюхаясь на землю.

Анна, Адриана и Константин с удивлением наблюдали картину встречи Орлова и малышки. Мужчина раскрыл объятия, и Софья оказалась у него на руках, счастливая и довольная. Замерли все, находившиеся в этот момент неподалеку. Одна лишь Люба не была удивлена происходящим. Воцарилось долгое, тягостное молчание, во время которого Константин пожирал внучку глазами, а Анна пыталась понять, что все это значит, вспоминая свой последний разговор с Владом: «Всю свою жизнь я помню тепло бабушки Софьи и, к сожалению, равнодушие родителей…» Константину, впрочем, как и Анне, не было надобности задавать вопросы Любе или Владу. Увиденное говорило красноречивее слов.

Наконец Вадимов-старший решил подойти к Любе, робко переминаясь с ноги на ногу.

– Примите мои искренние сожаления, Люба… Я… я… – мужчина пытался подобрать подходящие слова. – Если вы позволите, я хотел бы помогать своей внучке, – Константин с трудом произносил эти непривычные для него слова.

Люба гордо вскинула подбородок и несколько минут пристально смотрела на своего бывшего хозяина. На ее лице можно было прочесть множество эмоций, но прежде всего оно выражало боль.

– Если бы речь шла обо мне, я не задумываясь ответила бы отказом, но это и ваша ответственность перед моей дочерью и перед моей внучкой, и я не должна из-за своей гордости лишать вас возможности нести эту ответственность.

Константин кивнул.

– Простите меня… – мужчина с сочувствием посмотрел на Любу и отошел в сторону.

Анна как в тумане наблюдала за мелькающими вдали людьми, которые подходили к Адриане и Любе. Душа болела, и девушке безумно хотелось сбежать, залезть в кровать, укутаться одеялом и долго и безутешно плакать, пока в глазах и в душе не останется ни единой слезинки. Анна стояла в сторонке и смотрела куда-то вдаль, когда к ней подошел Орлов.

– Как ты себя чувствуешь?

– Как видишь… – Анна старалась не смотреть на мужчину, хотя в душе все переворачивалось. – Софью назвали в честь твоей бабушки? – не глядя на Влада, поинтересовалась Анна.

– Да, – выдохнул Орлов. – Я… Если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь ко мне обратиться, – он пытался подойти ближе, но девушка отпрянула.

– Мне ничего не понадобится, – холодно ответила Анна и хотела было пройти мимо Орлова, но он схватил ее за руку.

– Я виделся с Анри во Франции… На одном из приемов он подошел ко мне поздороваться.

Анна замерла, ожидая продолжения. Орлов грустно улыбнулся.

– Он сказал: «А я думал, у тебя более тонкий вкус, чтобы оценить ее сердце!» После этого он развернулся и ушел.

Анна закрыла глаза. Слова Орлова как кинжал вонзались ей в сердце. «Анри! Как же ты сильно меня любил!»

– Если нет сердца, нечем оценивать, – открыв глаза, девушка увидела печальный взгляд своего собеседника.

– Анна, завтра я улетаю. У меня важный контракт, но прежде я хотел бы с тобой поговорить… – Орлов попытался ее остановить, но девушка ничего не хотела слушать.

– Прощайте, господин Орлов! – Анна развернулась и зашагала прочь от пристального и прожигающего насквозь взгляда любимого.

Неожиданно рука Константина опустилась Владу на плечо.

– Что же с нами стало? Мы ведь были другими! Под какими тяжелыми замками мы спрятали свои сердца?

– Возможно, это мегаполис, дружище! Он создан для того, чтобы люди перестали слышать стук чужих сердец, а со временем и своего собственного… – Орлов проводил Анну печальным взглядом и вместе с Константином направился к машине, чтобы вновь пуститься в дальний путь, оставив позади самое прекрасное, что было в его жизни. Из своего укрытия Анна наблюдала за тем, как из ее жизни в очередной раз уходит мужчина ее мечты, и слезы невольно навернулись ей на глаза.

– Госпожа Абашева, не пора ли вам отдохнуть? – Альберт подошел к стоящей возле дерева Анне.

Анна развернула к нему заплаканное лицо.

– Хочу побыть здесь еще какое-то время, – девушка вздохнула.

– Анри очень любил тебя, – неожиданно заявил Альберт, указав взглядом на еще свежую могилу.

– Неужели это видели все, кроме меня?

– Ты просто не хотела этого замечать… И он это понимал…

– Ах, я так много хотела ему сказать! Если бы у меня было еще хоть немного времени… – Анна искренне сокрушалась о потере столь близкого и дорогого ей человека. В эту минуту она задавала себе вопрос, а не любила ли она Анри. Может, одержимость Орловым затмила ей разум, не давая услышать сердце? И может, Анри и был тем самым единственным, кто по-настоящему любил девушку?

– Нам всегда не хватает времени, дорогая.

Неожиданно взгляд Анны упал на Софью, радостно смеющуюся на руках Адрианы.

– А вы знали, что Орлов является тем самым благодетелем, который заботится о ребенке?

Альберт молчал.

– Значит, знали…

– Он и о вас заботился, Абашева.

Анна пыталась осмыслить услышанное, с непониманием и недоверием глядя на батлера.

– О чем это вы?

– Помните Венский бал и платья?

Анна кивнула, а он тем временем продолжал:

– Орлов услышал, как я говорил о вашем дне рождения по телефону, и решил все это организовать за свой счет, взяв с меня слово, чтобы я молчал… А еще это он помог вам попасть к заместителю главного редактора журнала.

Анна расширила от удивления глаза.

– Значит, это он? – в ее глазах появились надежда, растерянность и еще куча вопросов.

– Именно… Держитесь, Абашева! Я всегда рядом, в любой момент, когда вам только нужно… – батлер не ответил на ее немые вопросы, ведь на них ей мог ответить только один человек, который, к сожалению, был уже далеко.

– Спасибо… – Анна еще раз крепко обняла Альберта и отошла в сторону.

Эпилог

На кладбище было очень тихо и спокойно. В черном траурном платье и с цветами в руках Анна медленно брела между могилами, пока наконец не дошла до могилы Анри. Подойдя ближе, девушка упала на колени и разрыдалась. Когда рыдания немного стихли, она достала из сумки виски и сигару, затем легла прямо на могилу, обхватила руками все еще сырую землю и, перевернувшись на спину, посмотрела на небо. Держа в одной руке сигару, а в другой бутылку виски, девушка сделала глоток и прошептала:

– И мне все равно, что подумают другие… Тебе бы это понравилось! – сквозь слезы девушка попыталась улыбнуться.

Она вспомнила, как когда-то, когда Анри сидел с ней в библиотеке и, читая «Божественную комедию», пил виски и курил сигару, Анна начала над ним смеяться: «Анри, когда ты будешь очень стареньким, я буду приходить к тебе в гости с виски и сигарой!» Тогда он неожиданно захлопнул книгу и предложил: «Госпожа Абашева, а знаете что? У меня к вам просьба. Когда я умру, вы придете ко мне, ляжете на мою могилу, закурите мою любимую сигару и выпьете за меня виски! Поверьте, в этот момент я точно буду улыбаться под землей или на небе – тут уж как получится!» Как будто что-то вспомнив, девушка потянулась за сумкой и достала оттуда журнал, открыла первую страницу и прошептала: «Дорогой мой Анри, благодаря тебе у меня все получилось…»

Анна смахнула слезу и медленно начала читать вслух:

Журнал BEHIND THE SCENES

Автор: заместитель главного редактора Анна Абашева

КОРОТКО О ЖИЗНИ СТАФФА…

Иногда мне кажется, что, несмотря на прогресс, мир совсем не изменился и мы до сих пор продолжаем жить в рабовладельческом строе, где рабы пашут на своих господ и при этом не садятся с ними за один стол.

Наш рабовладельческий строй сосредоточен на Рублевке. В этом маленьком мире избранного меньшинства никто не думает о людях, которые всю свою жизнь трудятся для того, чтобы на приемах гости не дай бог не обнаружили пылинку на ножке бокала Baccarat; чтобы по утрам на столе лежал свежий Tatler – для нее, Men’s Health – для него; чтобы чихуахуа была подстрижена, вымыта, надушена; чтобы шампанское «Вдова Клико» подавалось, едва гость успеет произнести первый слог знаменитого названия; чтобы приглашенные обслуживались в направлении против часовой стрелки, причем так, чтобы последняя тарелка подавалась хозяину, и не дай бог как-то по-другому. Но самое главное правило: избегать зрительного контакта с хозяевами и гостями, вовремя становясь призраком, однако при этом следить за всеми департаментами и т. д. и т. п.

Эти бесконечные правила для домашнего персонала, или, как у нас сейчас его модно называть, стаффа, начиная с батлера и заканчивая посудомойщицей, увековечены историей и теми, кто ее пишет, а все мы знаем, кто ее пишет…

Писать о трудностях разных департаментов (а их ох как много: housekeeping, cooking, maintenance…) – дело нелегкое, ведь потребуются десятки лет и множество томов, чтобы описать неоправданное хамство, ханжество, скаредность, грубость, унижения, бессонные ночи, литры валокордина, море слез и много того, о чем молчит, но помнит обиженный стафф и о чем никогда не сожалеет господин…

Однако мое скромное перо не может обойти один очень важный департамент, который по-модному называется «бебиситтер». Это все те, кто практически не спит, так как в контракте это прописано, соблюдает правила антисептики: душ, полоскание горла слабым раствором перекиси водорода (даже тогда, когда ты уже еле ворочаешь языком, а полоскать все равно надо), носит медицинский халат со всеми прочими атрибутами и соблюдает многочисленные ритуалы безопасности, лишь после выполнения которых им будет позволено приблизиться к золотым рублевским чадам… Попутно бебиситтеры должны успеть развести молочную смесь согласно инструкциям маман, остудить и дать малышам, которых никто – понимаете? никто! – не должен слышать! Потому что папа только что вернулся с переговоров и долго стоял в пробке, мама занята восстановительным процессом после утомительного шопинга, а бебиситтеры кормят детей и решают мудреную задачку: как сходить по нужде, не оставляя детей без присмотра, чтобы те, упаси господи, не пискнули и не разорвали перепонки своим псевдородителям! И это тоже возможно – ведь бебиситтеры наделяются сверхчеловеческими способностями (так, по крайней мере, думают рублевские и иже с ними)!

Таково наше приблизительное закадровое описание – описание существования стаффа от зари до зари.

Вы спросите: «Какие они – работу рабам дающие?»

Они разные, но есть среди них особо примечательные.

Самый невыносимый контингент – рублевские содержанки, прошлое которых покрыто темными пятнами, будущее – непонятно, а настоящее – искусственно. Они тихо, а порой и открыто ненавидят себе подобных, хамят и грубят прислуге, официантам, охранникам и всем тем, кто хоть как-то ассоциируется у них с их туманным прошлым. Их каждодневный труд заключается в том, чтобы не выпасть из элитарной обоймы, ведь у них самое сложное и шаткое положение – положение вчерашней плебейки. Они еще толком не научились отличать чайную ложку от десертной, но не дай бог усадить за стол прислугу, ведь гости могут перепутать, кто есть кто, а надобно знать, что барыня сидит во главе стола, а прислуга носится в погреб, как писала дочь известного олигарха, за что ей отдельное спасибо, ведь и нам она посвятила несколько пассажей.

Самый важный контингент – рублевские жены. Настоящие рублевские жены – элитарные дети, получившие высшее образование за границей, знающие несколько языков, всегда придерживающиеся строгих правил рублевской морали. В их жилах течет, а возможно и льется, та самая дорогая в мире кровь – голубая! Эти рублевские крестные матери с имперскими амбициями не посмеют грубить бескультурно – они делают это высокопарно, вышколенно, по-английски, но так, что чувствуешь себя половой тряпкой на швабре, которой ты моешь пол, даже если в эту минуту в твоих руках дорогая китайская ваза.

В этот момент ты как будто окончательно осознаешь, что никем другим, кроме слуги, ты не можешь быть. Для этого ты рожден, для этого живешь, всегда жил и, скорее всего, с этим и уйдешь – тихо, бесшумно, без слез и лишней сентиментальности, она для прислуги неприемлема, прямо как в знаменитом сериале «Аббатство Даунтон»: «Я будто заметил, что у вас по щекам текут слезы?» – «Ни в коем случае, вам это просто показалось» (и батлер тут же смахнул непрошеную слезу).

Ты уйдешь один, но эпоха, породившая тебя, останется. И несмотря на то что домашняя прислуга исчисляется десятками, сотнями тысяч, законом еще ничего не сделано для нее, ведь не про нее закон писан. Многие работодатели обращаются со своей прислугой по принципу «поди сюда – пошел вон». У них другая психология, и не царское это дело – пытаться понять нашу, стаффовскую. Да и как вообще они могут нас понять? И тут невольно вспоминаются слова Скотта Фицджеральда: «Богатые не похожи на нас с вами». И ответная острота Эрнеста Хемингуэя: «Да, у них больше денег».

Прислуга всегда должна, хозяева всегда могут. У прислуги одни обязанности, а у хозяев одни права, среди которых, как они предполагают, и право плевать в колодец стаффовского общества. Однако они забывают, что общество в ответ плюнет в тебя, и ты захлебнешься.

Возможно, должно пройти еще много-много лет, чтобы до недавно образовавшихся буржуазных слоев, заимевших прислугу, наконец дошло, что труд дворника, подметающего улицы, полезнее труда пластического хирурга, создающего клонов.

Конечно, лейтмотивом известных фильмов и сериалов очень часто является жизнь обеспеченных людей, а народ любит смотреть, а точнее подглядывать, за их особняками, роскошными автомобилями, конюшнями и псарнями, подвергая при этом остракизму ту самую лакшери-жизнь. Но вот про жизнь, а точнее, наше существование – существование простого рабочего класса, фильмов снимается гораздо меньше. И сразу возникает вопрос ко всем тем, кто покупает Tatler в масс-маркетах, качает сериал «Тюдоры» в свои потертые и уже давно вышедшие из моды планшеты: неужели не интереснее следить за проблемами равных? Неужели лавстори посудомойщицы и механика получится менее романтичной и эмоциональной? Но мой самый главный вопрос окреп после недавнего разговора с подругой, которая неожиданно заявила после просмотра очередной серии «Секса в большом городе», как она давно мечтает попробовать коктейль Cosmopolitan, ведь его постоянно пьет ее любимая героиня Кэрри Брэдшоу…

Так вот, мой главный вопрос: что заставляет массу сопереживать элите? Любить то, что любит она, и ненавидеть то, что ненавидит она?

* * *

Машина быстро мчалась по шоссе. Орлов откинулся на спинку сиденья и наблюдал за мелькающими пейзажами. На его коленях мирно покоился журнал, на обложке которого красовалось его фото, а сверху заголовок: «Кто он – герой нашего времени?»

Влад пытался не обращать внимания на журнал, лишь изредка теребя его страницы и не решаясь прочитать то, что там написано. Временами он закрывал глаза, но затем вновь открывал, направляя свой взгляд на заголовок. Наконец, не выдержав, мужчина перевернул страницу, и в глаза ему сразу же бросились первые строчки:

«Влад Орлов – человек, управляющий временем, в системе координат которого нет места чувствам, ведь на его планете они не приживаются.

Обладатель подобной Y-хромосомы – это мужчина, способный зарабатывать огромные деньги. Его достаток – это отражение его ума, интеллекта, кругозора и много чего, что делает его тем самым желанным мужчиной в глазах многочисленных охотниц, увлеченных историей Золушки и тратящих баснословные суммы не на развитие ума, а на внешность, ведь „Золушка” – как раз о внешности.

Но герой нашего времени обналичивает статью душевного дохода под названием „любовь”. Он может жестоко мстить, как Хитклифф, не замечать и быть высокомерным, как Дарси, яростно сражаться, как Марк Антоний, завоевывать все звезды мира, как Гэтсби, строить и править, как Шах-Джахан, – увы, не для Дэйзи, Беннет или Кэтрин, ведь в его системе координат нет места чувствам. Его главная и единственная любовь – работа. И в момент осознания данного факта приходит понимание того, что герой нашего времени – это строитель, но строитель не отношений между мужчиной и женщиной, отцом и детьми, а своего тайм-менеджмента, забывающий о том, что время сворачивается, а свернувшись, оно исторгнет его из его же собственной системы координат, – ведь в конце жизни наступит лишь горькое сожаление о потерянном времени.

И для таких героев нашего времени у меня есть только один совет: остановитесь на несколько секунд, ведь время – это не деньги, время – это жизнь!

Анна Абашева»

Орлов долго вглядывался в текст, прежде чем отложить журнал в сторону. Он закрыл глаза и несколько минут сидел неподвижно, затем резко наклонился вперед и крикнул водителю:

– Алексей, разворачивай машину!

* * *

Анна медленно брела мимо могил, держа в руках веточку вербены. Тело девушки ныло, а голова кружилась от выпитого виски. Мысли путались, а разбитое сердце на миг ощутило полное равнодушие ко всему. Анна подняла голову и посмотрела на небо. Тучи предвещали грозу, а подувший ветерок пробирал до костей. Девушка съежилась и почувствовала, как крупная капля дождя упала ей на лицо, но продолжила свой путь. Интуитивно почувствовав, что за ней кто-то наблюдает, она подняла голову. Капли дождя размывали фигуру вдалеке, но не настолько, чтобы Анна не смогла узнать Орлова, медленно направлявшегося в ее сторону. Когда до Анны осталось несколько шагов, он остановился, как и девушка. Некоторое время они пристально смотрели друг другу в глаза, пока Анна не опустила голову. В этот момент в ее мозгу пульсировала лишь одна мысль: «Если он стоит сейчас передо мной, вместо того чтобы подписывать свой миллиардный контракт, кто же я в его системе координат?»

Девушка вновь посмотрела на Влада, и его взгляд ответил на ее вопрос…

Примечания

1

Глядя на нее, мало кто посчитает ее серьезной женщиной (франц.).

2

«Утраченные иллюзии» – роман Оноре де Бальзака.

Content

Лаура Граф
#Стафф

Предисловие

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

XXII

XXIII

XXIV

XXV

XXVI

XXVII

XXVIII

XXIX

XXX

XXXI

XXXII

XXXIII

XXXIV

XXXV

XXXVI

XXXVII

XXXVIII

XXXIX

XL

XLI

XLII

XLIII

XLIV

XLV

XLVI

XLVII

XLVIII

XLIX

L

Эпилог

Примечания