Эльтеррус Иар

Мы вернемся домой

Пролог

От автора

Эта книга полностью имперская по духу. Поэтому она вряд ли всем читателям придется по вкусу, читайте на свой страх и риск. Раньше здесь был другой текст, но по требованию администрации автор. тудей исходное «От автора» было снято. Что ж, бог им судья. Прочесть исходный текст можно на других ресурсах, где будет публиковаться эта книга, и у меня на странице вконтакте. Сразу предупреждаю любителей политических споров — они недопустимы на этом сайте, и за попытку их устроить читатели будут нещадно баниться. Для таких споров есть множество других мест.

Все совпадения с реально существующими людьми или событиями случайны, роман с начала и до конца является авторским вымыслом.

Предупреждение: изображенная в книге Земля — не наша Земля, у главных героев был выбор, куда пойти и кому помочь. Нашей России, самостоятельно вставшей с колен, или той, где несколько лет назад взяли верх либералы, принявшиеся потихоньку сдавать страну врагу. Там никто не пришел на помощь избиваемому нацистами Донбассу. Там уступали Западу то одно, то другое, и виляли хвостиками, умильно заглядывая в глаза обожаемым «цивилизованным» господам. Там начали снова гнобить армию. Там окончательно разрушили авиапромышленность и начали разрушать оборонную. Так какую же Землю выбрать? Сами понимаете, выбор капитана был однозначен. И он не политик, он начал наводить на планете порядок так, как посчитал нужным. Как военный. И не просто военный, а прошедший страшную мировую войну и ничего проклятому Богом и людьми Западу не забывший и не простивший. И конечно, совершенно не считающийся с мнением либералов.

Мы встаем, как рассветы встают над полями,

За друзей умираем и прощаем врагов.

Наша правда сильней и, страну выбирая,

Снова выберем эту меж берез и снегов.

Нашу душу нельзя ни понять, ни измерить.

Если парус порвет самый яростный шторм,

Это русский характер помогает нам верить,

Это русский характер с двуглавым орлом.

С нас погоны срывали, нас жгли и косили,

Но мы снова вставали за погостом погост.

Нас нельзя победить, с нами Бог и Россия.

Нас учили не ползать, а стоять во весь рост!

Отрывок из песни «Русский характер» группы «ДДТ»

ПРОЛОГ

Люди с опаской поглядывали в небо, где плыл хорошо заметный, раза в полтора больше Луны, темный диск, на котором был очень хорошо виден знакомый каждому, но несколько непривычно выглядящий герб — двуглавый коронованный орел, держащий в лапах не скипетр и державу, а серп и молот. Это очень напоминало российский герб. Точнее, герб Российской империи, но об этом мало кто помнил, ведь нынешняя России, хоть и была всего лишь Федерацией, тоже использовала его. Тысячи запросов по поводу огромного космического тела, вращающегося вокруг Земли, летело в Москву, но русское правительство изо всех сил открещивалось, уверяя, что не имеет к нему ни малейшего отношения. Что самое удивительное, это действительно было так, и все здравомыслящие люди это понимали. Не было на Земле технологий, способных вывести в космос объект таких размеров. А значит, прилетел кто-то извне. Но почему тогда на его поверхности герб, так похожий на русский?!

В небо неслись десятки тысяч вызовов из разных стран, но десятикилометровый рубчатый диск, имевший в центре толщину в пять километров, а у краев — в два с половиной, полностью игнорировал их. Западные правительства буквально трясло — космический гость появился очень не вовремя, осталось всего несколько дней до начала военной операции, которая должна была окончательно решить надоевший до зубной боли русский вопрос. Западники наконец-то окончательно договорились, что проклятый народ, не желающий принимать общечеловеческие «ценности», становиться таким, как остальные, и покорно выполнять все, что прикажут за океаном, должен быть полностью уничтожен. Без всякой жалости. Пусть даже ценой большой войны — на ядерную русские не решатся, некому принимать такие решения. К глубокому сожалению реальных правителей западного мира, развалить проклятую страну так и не удалось, она до сих пор как-то держалась, невзирая на то, что во главе ее наконец-то удалось поставить своих людей (автор напоминает уважаемым читателям, что речь в книге идет не о нашей Земле, а о параллельной, на которой с 2016-го года история пошла несколько иначе, и к власти в России пришло либеральное крыло правительства, постепенно выдавившее силовиков из всех важных государственных структур).

Все было готово, через несколько дней украинская армия, натасканная западными инструкторами, должна была атаковать сидевший у нацистов костью в горле Донбасс, собираясь устроить там геноцид — именно это было главным условием западной помощи. Полное уничтожение так называемых ватников, сохранивших свою русскую идентичность, не желающих превращаться в манкуртов, радостно приветствовать однополые браки и унижение перед неграми. А Россию оградили так, что на помощь она точно не придет. Был бы жив прежний президент, которого боялись и ненавидели на Западе все, обязательно пришла бы, но его очень удачно устранили, заменив слабым и ничтожным человечком, который разве что блеять был способен — никто его всерьез не воспринимал. А если дела вдруг пойдут не предусмотренным образом, то поляки и прибалтийские «тигры» готовы в любой момент напасть на Белоруссию и Калининградский эксклав, они уже несколько месяцев гнали к границам войска. А тут вдруг такое! Ведь чужак может вмешаться! А на что он способен? Никто не знал, и эта неизвестность пугала.

В результате в штабах и столицах тайно созданного против России и Китая альянса, Новой Антанты, воцарилась растерянность, никто не знал, что делать и как дальше быть. А проклятый пришелец продолжал медленно плыть на высокой орбите, занимаясь чем-то своим и не обращая никакого внимания на переполох внизу. От него то и дело отделялись какие-то летательные аппараты и опускались в глубину сибирской тайги, в самую, что ни на есть, дикую глушь.

Западные правительства, как только это случилось впервые, с визгом потребовали у России срочно выяснить, что там такое происходит. Либералы из правительства охотно согласились, даже позволили западным специалистам участвовать в экспедиции, по-прежнему надеясь, что их поймут и простят. Нет, не поймут и не простят — русские в глазах запада виновны уж тем, что остались русскими. Но высокопоставленные либералы продолжали заискивающе вилять хвостиками и жалобно заглядывать в глаза белым и даже черным господам, пытаясь доказать тем самым, что они свои, они хорошие, они на все готовы и любой приказ выполнят. Бесполезно, их уже определили на мясокомбинат, собираясь пустить на колбасу. И никакое виляние хвостиками изменить это решение не могло.

Пришельцы обустроились на берегу Енисея между Красноярском и Туруханском, где река разделялась чуть ли не на полдесятка рукавов, затем снова сходясь в одно русло. Ближайшим поселением оказался поселок Бор, в котором даже имелся крохотный, не так давно отремонтированный аэропорт. Туда спешно перегнали из областного и районного центров десятка два вертолетов и небольших самолетов, избрав поселок базой — других относительно крупных населенных пунктов поблизости просто не было. Неожиданное прибытие кучи важных шишек и даже иностранцев до полусмерти напугало местное начальство, привыкшее спокойно жить-поживать, никого и ничего не опасаясь — ну кому нужен этот медвежий угол? Пришлось ломать голову, как всех гостей расселить. В поселке ведь жило меньше трех тысяч человек! Но кое-как устроились, в конце концов.

Однако ни один самолет или вертолет не смог приблизиться к месту событий, за десять километров до него нечто невидимое просто разворачивало летательный аппарат в воздухе. Наблюдать с этого расстояния можно было без проблем, а вот подобраться ближе — никак. Какие-то странные роботы, похожие на многоногих пауков и осьминогов одновременно без особой спешки монтировали на обоих берегах реки огромную конструкцию, напоминающую арку без верхней перекладины. Ее высота достигала уже ста метров, а ширина двух километров, и останавливаться чужаки явно не собирались. Помимо того построили еще несколько черных кубических зданий, их которых потоком потекло неизвестно откуда берущееся оборудование. Изредка показывалась гуманоидная фигура с скафандре с непрозрачным забралом, что-то делала и снова исчезала, причем таким образом, что можно было заподозрить сказочную телепортацию. Но самое страшное, что на роботах были обнаружены надписи на кириллице — СМЧР-12 и ЛПФ-64. И проклятый русский герб буквально на всем! Пусть немного измененный, но все же. Помимо него — советская красная звезда, иногда герб изображался на ее фоне. Да и серп с молотом довольно часто попадались. Как все это могло совмещаться никто не понимал. Да кто такие эти проклятые чужаки, прилетевшие в самый неподходящий момент? Что им на Земле нужно?!

Ответов ни на один вопрос не было — на связь пришельцы не выходили, они, не обращая никакого внимания на землян, продолжали строить свою гигантскую арку, за неделю поднявшуюся на двухсотметровую высоту. Также возле нее начали возводить почти километрового диаметра решетчатую башню, она выросла до пятидесяти метров высоты, после чего ее окружили несколько ажурных колец, которые через некоторое время начали мерцать, словно были стробоскопическими лампами. Затем внутри этой решетчатой башни начали один за другим появляться новые элементы арки, из-за чего ее монтаж пошел намного быстрее. Это уже однозначно была телепортация.

Попытки приблизиться к чужакам не прекращались, в Россию даже доставили для этого новейший американский самолет-невидимку, но он точно так же, как и обычные его собратья, не смог подобраться ближе, чем на десять километров. Силовое поле не пропускало никого и ничего. В итоге было принято совместное решение атаковать крылатыми ракетами, вот только пользы оно не принесло — ракеты, едва стартовав, рассыпались в пыль, а в воздухе возник гигантский палец, погрозил ошарашенным генералам и исчез.

Прессе дружно заткнули рот — власть имущим паника была совсем ни к чему. Все текущие дела пришлось отложить, только украинские свидомые буквально клокотали от злобы — их войска были накачаны особыми наркотиками, готовясь резать «вату», и ждать не хотели. На чужаков нацистам было плевать с высокого потолка — они жаждали крови. Причем немедленно и как можно больше. Нелюдь — она нелюдь и есть. А любой свидомый — это нелюдь по определению, адская тварь в человечьем обличье.

Напряжение в мире нарастало с каждым днем, надувшийся до последних пределов гнойник готов был лопнуть в любой момент, это сдерживали из последних сил. И если бы не корабль пришельцев на орбите, то война давно гремела бы, ее планировали начать в первых числах марта А сейчас уже заканчивался апрель, и ситуация продолжала накаляться.

Помимо прочего по всему миру начали происходить странные вещи — стали гибнуть как будто незаметные и мало что решающие люди, но государственная машина США после их устранения почему-то сперва забуксовала, а потом и вовсе пошла вразнос. Но об этом было известно только высшим чинам разведки и кое-кому из истеблишмента. Гибель этих людей была обставлена очень странно — на месте дома или автомобиля нужного человека вдруг образовывалась кучка пыли, причем, когда он находился внутри. Каким образом это было реализовано и кто это сделал? Эксперты ЦРУ уже головы себе сломали, пытаясь найти ответы на эти вопросы, но ответов не было. Никто на Земле не обладал нужными для такого возможностями! И взгляды стали все чаще обращаться в небо, в котором невозмутимо плыл диск с двуглавым орлом, держащим в лапах серп и молот.

Стройка чужаков близилась к завершению, и к первому мая была завершена. Не прошло и часа после этого, как арка засветилась, ее внутреннее пространство затянуло голубоватым туманом, простреливаемым белыми и алыми искрами. Этот туман концентрическими кругами расходился от центра к краям арки, словно кто-то невидимый перемешивал его огромной ложкой. А еще черед несколько минут из тумана выскользнул шестидесятиметровый летательный аппарат, похожий на распластанную хищную птицу, поднялся на высоту полукилометра и завис там. И все бы ничего, но на его крыльях горели алым пламенем пятиконечные звезды. А на хвосте опять был изображен двуглавый орел, опять же держащий в лапах не скипетр и державу, а серп и молот! Дикое зрелище! Дикое сочетание!

Теперь всем стало окончательно ясно, что строили проклятые чужаки. Стационарный телепорт! И из него начали потоком вылетать такие же распластанные самолеты. Их общее число через два часа перевалило за десять тысяч. А затем на берег Енисея ровными колоннами пошли трехметровые человекообразные роботы, увешанные незнакомым оружием. Их сопровождали восьминогие металлические пауки, спруты, летающие шары со щупальцами и другие непонятные устройства. Судя по всему, начиналось вторжение. И как отбиваться никто не знал.

Какое-то время ничего не происходило, только продолжали накапливаться войска пришельцев. Когда их становилось слишком много, они заходили в решетчатую башню и исчезали оттуда. Куда их переносили? Опять же, неизвестно.

Внезапно загудели и заголосили все электронные устройства в мире, от кнопочных телефонов до армейских, защищенных по последнему слову техники раций и планшетов. А затем началась трансляция, и прервать ее можно было только одним способом — физически уничтожив устройство, оно не отключалось и прерывать программу не позволяло. Также перед каждой группой хоть сколь-нибудь высокопоставленных людей появилась прямо в воздухе трехмерная голограмма среднего роста подтянутого, полностью седого мужчины в черной форме с погонами капитана первого ранга по русской традиции. Спокойное, худое лицо, умные серые глаза, слегка крючковатый, явно когда-то сломанный нос.

— Добрый день, дамы и господа, — и каждый человек на Земле услышал это приветствие на своем родном языке. — Хотя он далеко не для всех будет добрым, но что уж тут поделаешь. Такова жизнь.

Немного помолчав, человек в мундире продолжил:

— Позвольте представиться. Николай Александрович Волгин, капитан колонизационного крейсера проекта Д-212, «Снегирь». Да-да, того самого диска, который вы уже который день видите над своими головами. Крейсер принадлежит Российской империи. Двадцать пятое столетие от рождества Христова. А теперь главное. Кто хочет, может зафиксировать мои слова. Сим я, капитан первого ранга Николай Александрович Волгин, объявляю, с этого момента вся территория бывшего Советского Союза переходит под юрисдикцию Российской империи. Мнение кого-либо по этому поводу меня крайне мало волнует. Согласно колонизационному положению № 3483-А, я с сегодняшнего дня занимаю должность имперского наместника данной звездной системы, и намерен навести в ней должный порядок самыми жесткими методами. А теперь еще кое-что, для полного счастья. Империя социалистическая. А во многом даже коммунистическая. Не спрашивайте меня, как такое возможно, я никому из врагов ничего объяснять не намерен. А свои и так со временем все узнают.

Капитан широко улыбнулся.

— А теперь пренеприятнейшее для многих из вас, дамы и господа, известие. Так уж вышло, что Российская империя не заключала мирного договора ни с кем из западных стран, поскольку все они перестали существовать очень давно, войдя в состав империи, поэтому заключать мир было просто не с кем. А что это значит? А значит это, дорогие мои, что мы с вами находимся в состоянии войны. И я юридически имею полное право сделать с вами все, что посчитаю нужным. И я сделаю, не беспокойтесь. Вам, конечно, это не понравится, но от вас на этой планете больше ничего не зависит.

Николай Александрович снова улыбнулся, перекрестился и добавил:

— Ну, начнем, помолясь!

Глава 1

— Ну, с богом! — выдохнул штурман, в последний раз проверив и через имплант передав цепочку команд в инженерный отсек, где разгонялись для предстоящего перехода гамма-генераторы, их надсадный гул заставлял вибрировать весь огромный корабль. — Давай, Ник Саныч, поехали!

Конечно, это все мог проделать и Михалыч, главный искин корабля, но он не имел человеческой интуиции и честно это признавал. Именно поэтому расчетом последних гамма-переходов занимался лично штурман — не все и всегда можно было объяснить чистой логикой. Иногда решения Джека Ибрагимовича Дартсайда были на первый взгляд алогичны и неправильны, но неизменно приводили к успеху. Именно поэтому он считался лучшим штурманом сперва в военном, а затем и в колонизационном флоте Российской империи.

— Ибрагимыч, уверен? — пристально посмотрел на него капитан Д-212 «Снегирь».

— Насколько это вообще возможно, Ник Саныч, — вздохнул штурман. — Процентов на семьдесят точно все будет нормально. А остальные тридцать… Ну, тут уж как Бог решит. Может, нам и не судьба вернуться.

— Ты мне энтот песимизьм тут разводить прекращай! — погрозил ему пальцем сидящий за боковым пультом первый пилот, Сергей Юрьевич Дейнего, похожий на лохматого, старого медведя-шатуна и внешностью, и статью, и характером. — Вернемся! Обязательно вернемся!

Ибрагимыч улыбнулся ему, он надеялся, что все пройдет нормально и на сей раз они окажутся там, где нужно, но уверенности в этом не было. Пятый год «Снегирь» пытался добраться до родной галактики хотя бы, поскольку оказался неведомо где, провалившись в необычную пространственную аномалию. По некоторым признакам, колонизационный крейсер оказался в другой вселенной — об этом говорили почти незаметные, но все же отличия физических констант и законов.

Российская империя, расширившись до восьми систем, прекратила колонизацию новых миров посредством множества небольших кораблей, поскольку это слишком дорого обходилось, слишком многих жертв стоило — путь через гиперпространство все еще был не слишком надежен, если в конечной точке не установить гипермаяк, в итоге до пяти процентов кораблей терялись в нигде. Поэтому среди энтузиастов был брошен клич о поиске новых путей дальней колонизации, поскольку в двух соседних спиральных рукавах галактики обнаружили больше десяти пригодных к жизни, почти курортных планет. И до них нужно было добраться — живые кислородные планеты слишком большая редкость.

Прошло два года, и молодые инженеры Пермского института космонавтики представили всеобщему вниманию проект так называемого колонизационного крейсера, огромного десятикилометрового дисковидного корабля на гравитационной тяге, его трюмы вмещали многократно большее количество груза, чем должны были, поскольку являлись так называемыми двадцатикратными пространственными карманами. Именно из-за этого корабль имел столь странную форму. Пространственные карманы, а затем и телепорт изобрели московский и лондонский гиперфизики, Илья Михайлович Норин и Джереми Генрихович Моргейн, еще при жизни признанные гениями. После чего в разработку включились все, наверное, физические институты империи, и через шесть лет арки стационарных телепортов выросли во всех городах и поселках империи. О чем речь, они связали в единое целое все девять населенных планет и огромное число купольных городов в пространстве и на безатмосферных лунах! К сожалению, чтобы включиться в телепортационную сеть империи, требовалась сначала поставить врата на том конце, а это значило, что без колонизационных кораблей все равно не обойтись. К тому же не было уверенности, что на таком расстоянии, между разными рукавами галактики, телепортация сработает.

Проект пермяков обсуждали и дорабатывали всей страной и, наконец, сошлись на том, что ничего лучшего для дальней колонизации не придумать, невзирая на то, что стоимость кораблей проекта Д-212 оказалась запредельной. Однако империи нужно было расширяться — людей становилось все больше, им требовалось жизненное пространство, а терраформирование пока еще не могло штамповать нужные планеты достаточно быстро — на создание атмосферы и водных ресурсов на одной требовалось почти двадцать лет, а для появления на ней хотя бы минимальной биосферы — все пятьдесят.

На крупнейшей в Солнечной системе верфи, расположенной на орбите Ганимеда, заложили сразу десять крейсеров проекта Д-212. Первые два, названные «Колибри» и «Зимородок», были напряжением всех сил страны построены за три года, остальные восемь строили уже не так быстро, целых десять лет. Первые к моменту завершения «Снегиря», восьмого крейсера в серии, вполне успешно добрались до мест назначения и установили стационарные телепортационные врата, которые не без проблем, но заработали, сделав доступ на новые имперские планеты практически мгновенным. И имперские граждане, вдохновленные романтикой дальних миров, полноводной рекой двинулись на их освоение.

Колонизационный крейсер являлся миром в себе, он нес большой экипаж, более шести сотен лучших специалистов в разных областях, которых отбирали через жесточайший конкурс, плюс пять, а то и все восемь миллионов колонистов в стазисе, тоже отличных профессионалов в тысячах дисциплин. Пространственные карманы трюмов были набиты оборудованием, которого при необходимости хватило бы на самостоятельное освоение любого дикого мира, на случай, если не удастся активировать телепорт и связаться с Родиной. При определенных усилиях можно было вывести новую планету на общеимперский уровень развития за какие-то десять-пятнадцать лет.

О вооружении кораблей проекта Д-212 стоило говорить отдельно — его должно было хватить как на сражение с целым космическим флотом, так и на очистку густонаселенной планеты от агрессивных инопланетян. Имелись гравидеструкторы, ракеты, мезонные и гиперорудия. Плюс так называемый демодулятор, разрывающий молекулярные связи вещества в заданном объеме и на заданном расстоянии, в итоге атакуемый объект на поверхности планет превращался в ничто. После удара оставалась глубокая яма, полная мелкой, почти невидимой пыли. Также имелось около полутысячи вооруженных ракетами, мезонными орудиями и демодуляторами истребителей, похожих на распластанных птиц. Гипердвигателей они не имели, но до любой планеты в системе способны были долететь максимум за шесть часов.

Хотя воевать Российской империи в последние три сотни лет доводилось редко, армию и флот она содержала в идеальном порядке, прекрасно помня святую истину: «Если ты не желаешь кормить свою армию, то тебе обязательно придется кормить чужую».

Агрессивные иные цивилизации Россия после окончания Великой Войны встречала всего дважды, и быстро умиротворила их, начав неспешно ассимилировать, благо их население состояло из генетически совместимых с людьми гуманоидов. Скорее всего, потомков атлантов — историки и археологи, добравшись до архивов Ватикана, выяснили, что земляне уже несколько раз выходили в большой космос и разлетались по галактике, так что встретить дальних родственников можно было где угодно. Поэтому к войне готовы были всегда — люди слишком хищный вид. А вдруг оные родственники исповедуют либерализм или, хуже того, нацизм? Тогда только воевать. Коммунарам с либералами или нацистами в одной галактике не жить, слишком хорошо земляне помнили, что такое бесконечный ужас дерьмократии, либерастии и толерастии. Слишком большими жертвами пришлось заплатить за эту память.

Больше полумиллиарда человек забрала Великая Война, развязанная против России элитами проклятого Богом и людьми Запада. К счастью, ни он сам, ни носители его звериной идеологии, ни память о жуткой идеологии «каждый сам за себя и только за себя» больше не существовали. Их тщательным воспитанием молодых поколений стерли из памяти народов Земли. О чем речь, даже других языков, кроме русского и частично слившегося с ним китайского в империи не помнили — просто незачем. Кроме историков, разве что. И людей старшего возраста, ведь жили в империи до восьмисот лет. Никто, правда, до такого возраста еще не дожил, поскольку технологию биопребразования организма, исключающую старение, изобрели только в середине двадцать первого столетия, а сейчас шло двадцать пятое. Похоже еще лет триста, и два языка окончательно станут едины.

Страна называлась империей, но являлась ли она таковой? Трудно сказать, монархией назвать государственное устройство России, а затем и всей Земли было никак нельзя. Император — должность не наследственная, он выбирался специальным советом исключительно по профессиональным качествам, причем никто не знал состава этого совета, так что навязать свою кандидатуру и повлиять на его решения не мог.

В империи царил откровенный социализм, постепенно перерастающий в коммунизм, исключая глупости наподобие демократического централизма и ведущей роли пролетариата. Все необходимое для жизни человек получал бесплатно, только предметы роскоши, мало кому нужные, оплачивались. Их почти никто не покупал, а на покупающих посматривали косо. Марксизм в сочетании с другими общественными теориями в стране развивался, менялся, очень быстро адаптируясь под изменяющие условия, а не оставался нерушимой догмой, как в позднем Советском Союзе — именно из-за этого тот и рухнул. Провозглашаемое стало слишком отличаться от реального, и люди это прекрасно видели.

Молодежь империи не жила, а горела, бросаясь в любые, порой самые рискованные авантюры. Осваивала космос, океаны планет, занималась наукой и искусством. Никто не хотел становиться бухгалтерами или юристами, а желание заниматься бизнесом вызывало у юношей и девушек презрительный смех. На таких убогих показывали пальцами. Все уважающие себя люди стремились в космос. Страна пела и летала, а немногие выжившие обыватели с растерянностью и обидой смотрели на это, ведь даже их собственные дети отказывались принимать «ценности» родителей и уходили к друзьям, отказываясь слушать житейскую «мудрость» старшего поколения, которое внешне, впрочем, почти не отличалось от молодых — в империи, как уже говорилось выше, люди не старели.

Впрочем, как таковых обывателей, либералов и прочих «светлоликих» подлецов в стране почти не осталось — повывели после Великой Войны. Носителям этих идеологий просто отказали в преобразовании тела, они в будущем были никому не нужны. И «эльфы» в компании с либералами и националистами просто вымерли со временем, не сумев передать свои отвратительные взгляды потомкам. Ведь тем было куда интереснее летать в аэро и космоклубах с друзьями, чем слушать злобное шипение предков. А те, прожив свой век, один за другим ушли, их мольбы о прощении и преобразовании никого не тронули, слишком хорошо все помнили, что они такое и какой кошмар способны принести миру. А их фальшивые, подленькие идеи постепенно забылись и к началу двадцать пятого столетия не интересовали никого, кроме профессиональных историков.

Наверное, с точки зрения человека двадцатого и начала двадцать первого века, Российская империя, которую давно можно было назвать Земной, просто никто этим не заморачивался, показалась бы чем-то странным и неестественным. Даже герб ее вызвал бы у такого человека когнитивный диссонанс — двуглавый орел, держащий в лапах серп и молот. Причем изображался он чаще всего на фоне пятиконечной красной звезды.

На улицах городов Земли не было стариков — преобразованные сохраняли молодость и абсолютное здоровье до самой естественной смерти, а до нее пока еще никто не дожил. В случае достижения предельного возраста человек должен был просто слечь и за неделю сгореть. Но немало людей гибло, к сожалению, — космос ошибок не прощал.

Очень многие стороны жизни страны находились под контролем разумных искинов, являющихся ее полноправными гражданами. Причем для каждого, хоть человека, хоть искина, находилось дело, которому он отдавал всего себя — так уж было поставлено воспитание в империи. Старых ошибок она не повторяла — воспитание молодежи считалось наиболее важной, наиболее серьезной задачей, в учителя шли лучшие из лучших, каждый них перед началом преподавания обязан был отслужить в армии не менее десяти лет, а затем получить степень по психологии и социологии, плюс степень по своему предмету. Снова допустить появление обывателей или, не дай Господь, либералов или националистов, было никак нельзя.

«Снегирь» стартовал двенадцатого марта две тысячи четыреста двадцать шестого года с дальней орбиты Юпитера. Загрузка бесконечных трюмов всем необходимым длилась почти полгода, еще столько же времени занял отбор экипажа и притирка его членов друг к другу — неизвестно, сколько времени им придется провести вместе. Предусмотреть стоило все, что только возможно.

Командиром Д-212 «Снегирь» после долгого тестирования назначили не так давно вышедшего в отставку капитана первого ранга Николая Александровича Волгина, в прошлом командовавшего линкором «Иосиф Сталин». Ему два месяца назад исполнилось четыреста пятьдесят лет. Офицер полностью прошел Великую войну двадцать первого века, от начала до конца, все тридцать два страшных года. Участвовал в штурме Нью-Йорка, Лондона, Токио и Сиднея. После омоложения и преобразования тела в две тысячи шестьдесят восьмом году Волгин решил начать жизнь заново, поскольку вся его семья погибла во время войны, и пошел в только создающийся военный космофлот, в котором и прослужил больше трехсот лет. Если честно, Николай Александрович записался на конкурс наобум, случайно увидев объявление о нем в инфосети — заскучал на вольных хлебах. И то, что отборочная комиссия выбрала командиром «Снегиря» именно его, стало для отставного капитана первого ранга немалой неожиданностью. Однако к неожиданностям ему было не привыкать, и опытный офицер, закатав рукава, принялся за дело, первым делом позвав с собой всех своих старых товарищей из экипажа «Иосифа Сталина». Не все согласились, но основной костяк команды отозвался на призыв друга и командира. К сожалению, их было слишком мало, чтобы заполнить все вакантные должности, едва ли десятая часть от нужного числа. Остальных пришлось набирать по конкурсу.

Работы оказалось столько, что спать некогда было — как выяснилось, многое необходимое с точки зрения Николая Александровича вообще не предусмотрели, пришлось выходить на Адмиралтейство и командование ВКС, поднимать все старые связи. Аргументы прослужившего больше трех столетий офицера возымели действие, и колонизационные корабли снабдили наземной военной техникой от танков до катеров, не говоря уже краулерах, коптерах, глайдерах и прочей малой авиации. Также капитан загрузил целый трюм огромным количеством различного ручного оружия от пистолетов и автоматов до плазмеров. Также он утроил количество ракет всех типов — интуиция подсказывала Волгину, что они понадобятся, да и не только они. Некоторые даже посматривали на него, как на параноика, но Николай Александрович сумел настоять на своем, и оружие с военным оборудованием ему выделили в достатке. Он ни от чего отказываться не стал, даже боевые шагоходы, списанные лет сто назад, захватил со складов длительного хранения. Старая армейская истина «запас карман не тянет» была не раз проверена им на практике. Также Волгиным были захвачены технологические карты практически всего оборудования для производства самых необходимых вещей, включая большие и малые 3Д-принтеры, которые, конечно, колонизационные крейсера и так везли, но капитан взял их вдесятеро больше, чем планировалось. В итоге «Снегирь» оказался сильно перегружен. Несколько контейнеров с пространственными карманами даже пришлось принайтовывать к обшивке, внутри корабля они не поместились.

Первые три прыжка прошли без особых проблем, разве что слегка забарахлили гамма-генераторы, но бортовой инженер, Соломон Игоревич Гусман, ровесник капитана, точно так же от начала до конца прошедший Великую войну, сумел откалибровать их, во весь голос матеря лентяев с верфи, не сумевших довести оборудование до нужных кондиций. К сожалению, ни он, ни капитан, ни корабельные гиперфизики еще не знали, что генераторы здесь совершенно не причем, что это начало сказываться влияние гигантской пространственно-временной аномалии, к которой постепенно приближался «Снегирь». Если бы о ней стало известно заранее, то корабль облетел бы эту область пространства десятой дорогой — лучше вдвое удлинить путь, чем провалиться в аномалию, оказавшись неизвестно где. В уставе Космофлота облет аномалий шел вторым пунктом, выделенных красным цветом, — немало кораблей пропали в них, и только два сумели чудом вернуться через несколько лет, все это время блуждая по диким уголкам космоса.

А затем случилось то, чего не случалось еще никогда — «Снегирь» влетел в аномалию как раз в момент ее активации, причем находясь на третьем уровне гиперпространства, да еще и на полной скорости, в результате чего два гамма-генераторатора и один гипердвигатель просто расплавились. Дежурная смена потеряла сознание, кое-кто вроде бы видел какие-то феерические световые эффекты, но какие именно никто вспомнить так и не смог.

В себя люди пришли только через трое суток, после чего выяснилось, что искины корабля, включая главный, который прозвали Михалычем за ворчливый характер, тоже были неактивны и перезагрузились всего пять минут назад. Выяснить сколько прошло времени удалось только благодаря древнему механическому хронометру, хранившемуся в каюте капитана — это был подарок его давным давно погибшего друга, поэтому Николай Александрович хронометр очень ценил и хорошо за ним ухаживал. Так вот, судя по нему, прошло ровно трое суток, секунда в секунду.

«Снегирь» находился в обычном пространстве, его вышвырнуло из гипера. Когда штурман с навигационным искином попытались сориентироваться, то у них ничего не вышло. Корабль находился где угодно, но только не в родной галактике — эта ничуть не походила на знакомый и привычный Млечный Путь, была раз в пять больше и «мохнатее», что ли — ее рукава отходили не только в стороны, но и вверх и вниз, завиваясь спиралями. Ничего подобного никто из земных астрономов и представить себе не мог! Насыщенность звездами разных типов тоже удивляла, дома она была слабее в два, а то и три раза. Примерно через два часа был сделан страшный для экипажа вывод — «Снегирь» заблудился в пространстве-времени и находится неизвестно где. А может, и неизвестно когда.

Во время аварии погибло восемь человек, в основном инженеры и техники, находившиеся неподалеку от взорвавших генераторов и двигателей. После их похорон в короне недалекого желтого карлика пришлось будить их коллег, спавших в стазисе — двигатели требовали срочного восстановления.

Так началась долгая и трудная эпопея «Снегиря», о которой можно было написать не одну книгу, но кого, кроме планетологов и астрономов, заинтересовало бы нудное описание перемещения между почти не отличающимися между собой звездными системами? Ну, в одной шесть планет, а в другой восемь, да класс звезды разный. Вот и все отличия. Да еще изредка попадались пояса астероидов, но ни в одном не обнаружили ровным счетом ничего интересного.

Что удивительно, за все четыре года пути крейсер так ни разу и не встретил ни одной чужой цивилизации, словно здесь в принципе не было разума. О чем речь, даже следов его не нашлось, тогда как в родной галактике руины и артефакты разных древних цивилизаций встречались хоть и редко, но постоянно. Даже в кольцах Сатурнах были найдены развалины неизвестно чьей пустотной станции, от которой, правда, почти ничего не осталось.

Ученые и инженеры после обнаружения изменения значений некоторых физических констант окончательно утвердились в мысли, что корабль выбросило в другую вселенную. Была предпринята попытка связаться с империей через стационарный телепорт, для чего нашли относительно пригодную для жизни планету и смонтировали на ней телепортационную арку, которых «Снегирь» по настоянию капитана имел в трюмах двенадцать, в отличие от остальных его собратьев, несущих по шесть. К сожалению, это ничего не дало, судя по всему, телепорт действовал только в пределах одной вселенной. Поэтому его аккуратно демонтировали, пригодится в другом месте, загрузили обратно в трюм и отправились по требованию физиков к ближайшей черной дыре. Те собирались заняться экспериментами по преодолению границ вселенной.

Два с половиной года строились и калибровались новые гамма-генераторы, позволяющие преодолевать границы реального пространства. Дома их использовали как вспомогательные при гиперпереходах, именно с их помощью на короткое время изменялась метрика пространства, позволяя очень быстро преодолевать огромные расстояния, теперь же они стали основными. Корабль прыгал между системами в поисках месторождений трансуранидов, которых потребовалось необычайно много — знали бы заранее, что потребуются, обязательно захватили бы, но это никому в голову не пришло. Вот и пришлось срочно будить команду планетологов и ставить перед ними задачу. Беда в том, что эта галактика оказалась чрезвычайно бедна на трансураниды, более шестидесяти систем пришлось обшарить, прежде чем получилось набрать нужное количество. После этого на одном из шестнадцати поисковых фрегатов, которым по общему решению экипажа согласились пожертвовать, смонтировали нужную аппаратуру и в автоматическом режиме запустили замедленный режим перехода. Он открылся и продержался целых две секунды, за которые физики успели снять основные параметры пространства-времени — фрегат был битком набит научной аппаратурой. Через двое суток последовал вывод, что да, таким образом достигается перемещение между вселенными.

На общем собрании экипажа было принято решение рисковать — в этой пустой галактике делать было совершенно нечего, тем более, что ни одной планеты, достаточно пригодной для колонизации, так и не было найдено. Еще месяц подготовки, и перед «Снегирем» распахнулось затянутое серебристой дымкой окно гамма-перехода, в которое он и нырнул. К счастью, все прошло нормально, и корабль оказался там же, куда раньше переместился фрегат, отозвавшийся на первый запрос. Ученые без промедления вцепились в него, как собаки в кость, за прошедшее время его искин сумел собрать немало информации об окружающем пространстве. Вот только ничего интересного среди нее не нашлось — очередная пустая звездная система, пять каменных планет и два газовых гиганта. Ни следа жизни, не говоря уже о разуме. Вселенная, как вскоре выяснилось, почти ничем не отличалась от предыдущей, за исключений крохотных изменений значений констант. Разве что галактика, в которой оказался крейсер, была не «мохнатой», а самой обычной спиральной.

Через десяток гиперпрыжков экипажем вновь овладело разочарование — здесь точно так же ничего не было, в том числе и пригодных для жизни миров. Если бы хоть один такой нашелся, то наверное земляне осели бы там, но чего не было, того не было. На всякий случай «Снегирь» сделал несколько дальних прыжков в другие рукава галактики, но и там ничего не обнаружил. Пустые, мертвые системы, ничего живого.

Следующий переход тоже ничего не дал, однако значения констант оказались уже ближе к привычным, и это дало надежду добраться до родной или хотя близкой к родной вселенной. К сожалению, количество гамма-переходов было конечным, гиперфизики сообщили, что генераторы выдержат еще двенадцать, может быть, тринадцать. Не более. А чтобы построить новые необходима развитая хотя бы уровне старой колонии промышленность. А если колонию организовать, то до нужного уровня она дорастет лет за пятьдесят, а то и все сто.

Учитывая вышесказанное обстоятельство, снова прыгать наобум было глупо, и физики принялись думать. Думали почти полгода, прежде чем нашли решение, позволяющее двигаться в нужную сторону — туда, где значения физических констант максимально приблизятся к привычным. Алгоритм оказался очень сложным и трудоемким, на расчет одного перехода уходило несколько дней и вычислительные ресурсы всех искинов корабля. Для разведки новых пространств использовали тот самый многострадальный фрегат, названный «Резвым».

Следующие десять переходов постепенно приближали «Снегирь» к родной вселенной. Или не родной, но хотя бы подходящей для жизни, в которой можно найти пригодную для колонизации планету. И вот настал момент предпоследнего перехода, к которому готовились почти четыре месяца — если и на сей раз ничего не получится, то у корабля останется всего одна попытка.

— Тогда с богом, Ибрагимыч! — дал отмашку капитан. — Поехали!

Гамма-генераторы натужно взвыли, крейсер затрясло, его реакторы отдавали все больше энергии, защитные поля были подняты на максимум. Впереди по курсу возникло серебристое свечение, всегда сопровождающее переход между вселенными. Первым в него скользнул «Резвый», просканировал пространство и обрадовал экипаж почти полным совпадением констант с эталонными. Космонавты в рубке с улыбками переглянулись, и первый пилот через мозговой имплант отдал команду начинать движение.

— Это еще что за хрень?! — в одни голос выдохнули все собравшиеся в рубке, увидев на голографическом экране, куда привела их судьба.

Глава 2

Ничто не нарушало покой межгалактического пространства возле странного объекта, напоминающего два прилипших друг к другу окна во тьму, чьи слегка светящиеся багровым светом границы все время менялись, пульсировали, словно внутри них билось чье-то огромное сердце. Тысячи и даже миллионы лет здесь ничего не менялось, здесь царил вечный покой, однако все когда-нибудь кончается. Закончилось и это — внезапно в нескольких десятках световых секунд от странного объекта возникло серебристое сияние, из которого выскользнул небольшой корабль, напоминающий хищную птицу, тут же ощетинился бесчисленными антеннами, просканировал пространство вокруг всеми доступными способами и передал куда-то сжатый пакет информации.

Буквально через несколько минут в свечении возник край огромного рубчатого диска. Через некоторое время он окончательно протиснулся в реальное пространство, а выглядело все так, словно он именно протискивался сквозь узкое отверстие. Сторонний наблюдатель мог бы заметить на его нижней поверхности герб — коронованного двуглавого орла, сжимающего в лапах серп и молот, а на верхней — надпись Д-212 «Снегирь». Вот только сторонних наблюдателей здесь не бывало уже миллионы, если не миллиарды лет.

— Что это такое? — повернулся Николай Александрович к Джеку Дартсайду и гиперфизикам, Сергею Посипаке и Линь Гую, показывая на голоэкран, где пульсировали окруженные багровой границей совмещенные дыры в вековечную тьму, откуда, казалось, смотрит что-то хищное и жестокое.

— Понятия не имеем… — растерянно развел руками китаец, переглянувшись с коллегами. — Никто еще ни с чем подобным не сталкивался… Надо исследовать.

— Он прав, — добавил штурман. — Я же говорил, что уверен в успехе только на семьдесят процентов.

— А это что? Куда нас выкинуло?

— Не знаю…

— Так выясните, черт вас дери! — взорвался капитан. — По вашим расчетам, дорогие мои умники, мы должны были оказаться во вселенной, похожей на нашу, а мы где? В межгалактическом пространстве! И до ближайшей галактики, как минимум, двадцать лет пути!

Он, задохнувшись, умолк. Остальные космонавты тоже мрачно молчали. На такое невезение никто не рассчитывал. Ничего, наверное, нет страшнее для любого корабля, чем в результате какого-нибудь сбоя гипердвигателей оказаться в межгалактическом пространстве. Добраться до галактики почти невозможно, топлива попросту не хватит, даже на таком монстре, как «Снегирь», его ограниченное количество.

— Внимание! — внезапно заговорил Михалыч, прерывая молчание, — Народ, живем! Нам повезло!

— В смысле? — не понял Николай Александрович.

— В прямом, — довольно отозвался искин. — Мы, считай, дома!

— Не понял… — еще больше растерялся капитан. — Объясни, будь добр.

— Только что завершившееся первичное сканирование сообщает, что эти пятна — на самом деле межпространственные проходы, ведущие в хорошо нам знакомую звездную систему Лейтена! — довольным тоном сообщил Михалыч. — Так что, ребята, наша одиссея, похоже, закончилась.

Космонавты обрадованно переглянулись — это действительно значило, что они почти дома. Да что там — именно дома! Ведь в системе Лейтена располагалась одна из самых старых и развитых земных колоний. На третьей планете жило больше трех миллиардов человек, и еще миллионов четыреста в купольных городах внешних планет и на пространственных станциях. И это не считая бесчисленных шахтерских поселений в трех поясах астероидов, на которые система была очень богата. Именно в ней добывалось большинство полезных ископаемых, минералов и металлов для всей империи.

— Связь с Лейтой есть? — взволнованно спросил Николай Александрович. — Ты главную диспетчерскую вызвал?

— Ну не идиот же я? — проворчал искин. — Первым делом вызвал, как только понял, что находится за порталом. Пока нет ответа. Эфир полностью пуст.

Лицо капитана вытянулось. Происходило что-то очень странное, хотя куда уж страннее. Эфир пуст? В населенной системе? Невозможно!

— Надо отправлять туда разведку, — показал на мерцающие пятна Олег Кайсоку, второй пилот. — Причем в оба провала по малому кораблю.

— Ты прав, Арумыч, — кивнул Николай Александрович и отдал нужный приказ.

Через десять минут невдалеке от надписи «Снегирь» открылась аппарель, из которой вылетели два небольших корвета, напоминающие вытянутые ромбы, и двинулись к очерченным багровым светом темным пятнам, размер которых впятеро превышал диаметр крейсера. Их экипажи были маленькими, всего по три человека, но при этом состояли из отчаянных сорвиголов из Дальнего Поиска, привыкших соваться на своих юрких корабликах хоть в сам ад.

Первым дело в порталы запустили зонды, после ухода которых стало ясно, что связи с той стороной нет — ни радиосигналы, ни гравиволны, ни гиперпробой не срабатывали. Однако вскоре зонды вернулись и сообщили сногсшибающие новости — на той стороне эфир тоже пуст. Да, это система Лейтена, все планеты на месте, но ни одной пространственной станции нет, даже главной диспетчерской — сорокакилометрового неспешно вращающегося стержня, хорошо видного из окрестностей четвертой планеты, возле которой вышли из порталов зонды.

— Погодите! — вдруг вскинулся Линь Гуй. — Это же…

— Что? — повернулся к нему Николай Александрович.

— Зонды, — ответил гиперфизик. — Они оба были в системе Лейтена. В одной и той же! Но почему-то не видели друг друга…

— А ведь точно! — встал Дартсайд. — Это же… Да твою же мать!..

— В чем дело? — понял, что происходит что-то странное, капитан.

— А в том, что эти два совмещенные портала ведут в разные вселенные, в каждой из которых есть система Лейтена. Так что она и там, и там вполне может оказаться пустой. Похоже, там не наше время и не наша вселенная. Чтобы точно выяснить, какой там год, надо отправлять экспедиции к Земле, она недалеко — всего лишь немногим больше двенадцати световых лет, корветы на форсаже долетят за восемь, ну десять часов. Очень может быть, что в этих двух вселенных и время разное.

— И это значит?.. — из капитана словно вынули стержень.

— Именно то, что ты подумал, — поддержал старого друга за локоть штурман. — Нам придется устраиваться в какой-то из этих вселенных. На крайний случай остался один гамма-переход, ведь перейти в избранную вселенную мы сможем через эти порталы, — он кивнул на голоэкран. — Так что до того, как мы выберем, куда направиться, «Снегирю» лучше оставаться здесь.

— Вот же паскудство! — грохнул кулаком по подлокотнику кресла Сергей Юрьевич и грязно выругался, получив укоризненный взгляд врача, Алены Ивановны Паншиной, красивой стройной женщины, давно пережившей своих праправнуков, ей, как и всем остальным старым сослуживцам Николая Александровича, перевалило за четыреста лет. — Ну извини, извини…

Капитан некоторое время размышлял. Резкое крушение уже засиявших на горизонте надежд больно ударило его. Однако прошедший очень многое офицер быстро взял себя в руки — на нем ответственность за шесть с половиной миллионов человек, сдаваться он не имеет права. Значит, в родную вселенную пока не вернуться. Что ж, это только пока. Они все равно вернутся домой! Так или иначе. А теперь следовало заняться непосредственными вопросами выживания. Николай Александрович вызвал командиров корветов и коротко просветил их о предстоящей разведке.

— Итак, — завершил он постановку задачи, — повторяю. Вам следует из системы Лейтена немедленно отправиться к Земле, подойти к ней под скрывающими полями и просканировать. Нам необходимо выяснить в каком времени находятся эти параллели, чтобы избрать ту, где осесть. Я подозреваю, что «Снегирь» сможет пройти через большой портал только единожды, слишком велик. Поэтому приказываю провести разведку в течение двенадцати часов, после чего немедленно передать информацию на крейсер.

— Каким образом? — поинтересовался младший лейтенант Петр Соменко, командир корвета № 89. — Связь между вселенными недоступна.

— А подумать? — хитро прищурился капитан.

Ненадолго задумавшись, молодой офицер бодро заявил:

— Зонды! Нужно оставить на той стороне аномалии несколько зондов, а после того, как мы передадим на один из них полученную информацию через гиперпрокол, он вернется сюда и свяжется со «Снегирем».

— Ну вот, — улыбнулся Николай Александрович, которому этот бойкий мальчишка, а Петру едва исполнилось двадцать три, нравился своим энтузиазмом и нестандартным мышлением. — А то невозможно, невозможно. Все возможно, если хорошенько подумать.

Командир второго корвета, № 37, Аленка Фомичева, которую все вокруг считали той еще оторвой, едва слышно фыркнула, у них с Петькой было давнее, еще со школы соперничество. На сей раз он ее опередил, но девушка была уверена, что еще нагонит этого наглеца. Она ведь тоже додумалась до зондов, но Петька, зараза такая, успел озвучить идею раньше. Обидно! Но ладно, всем работы хватит.

Корветы разогнались и нырнули в аномалии, каждый в свою. А для экипажа «Снегиря» настало время ожидания. Ученым и штурману было чем заняться, они, захлебываясь от энтузиазма, исследовали сдвоенную аномалию. Земная наука не предполагала существования подобных, да что там, считала их абсолютно невозможными. А вот поди ж ты! Зато остальная дежурная смена не знала куда себя девать. Никого больше пока не будили, смысла не было, пусть спят. Вот когда примут решение, куда отправляться, придется вывести из стазиса хотя бы командиров подразделений.

Николай Александрович места себе не находил, ему почему-то казалось, что информация от корветов должна поступить крайне важная, даже более того — от нее будет зависеть все. Но что подразумевается под этим «все»? Капитан понятия не имел, и от этого ему было еще более неуютно. Казалось, где-то вдали сдвинулось что-то основополагающее, на весы судьбы рухнули увесистые камни, и сама суть мироздания изменилась. Ночью Николаю Александровичу пришлось идти в медотсек и просить снотворное — заснуть он так и не смог, а завтра следовало быть отдохнувшим. Врач ничуть не удивилась, к ней уже обращалась почти вся дежурная смена, и просто выдала капсулу с лекарством, кратко проинструктировав пациента.

Утром Николай Александрович проснулся довольно бодрым. Не успел он позавтракать, как Михалыч порадовал своего капитана, что из аномалии только что вышел один зонд. А еще через полчаса появился второй. Их память оказалась полностью забита информацией, и искины крейсера без промедления приступили к ее анализу. Экипаж тем временем собрался в небольшом конференц-зале, киберы разнесли напитки. Всем почему-то было не по себе.

— Михалыч, ну что там? — не выдержал, наконец, связист, Виталий Хантейнер. — Не томи!

— Не кипешуй, Джоныч, — отозвался искин. — Еще пара минут. Но сразу скажу, там тако-о-о-е-е-е…

— Вот же зараза! — ругнулся Соломон Гусман.

— На том стоим!

Прошло еще минут пять, и Михалыч наконец-то заговорил:

— Итак, главное. На обеих вариантах Земли идет начало двадцать первого века, 2022-й год. Разница во времени между ними — четыре месяца.

— Самый разгар Великой войны… — закусил губу Николай Александрович. — Вот уж попали, так попали…

— А вот и нет! — возразил искин. — Ни в том, ни в другом варианте войны нет. Точнее, в первом она началась, но пока еще не глобальная. Это не наша история! В этих мирах все пошло по-другому.

— И?! — чуть не вскочил капитан.

— Главное отличие, похоже, в том, что здесь хоть в одном, хоть в другом варианте первый император таковым не стал, оставшись всего лишь президентом. Не знаю, почему он не стал короноваться, это надо исследовать подробно, информации для выводов недостаточно. В первом варианте он сделал все, чтобы отсрочить войну и, хотя многие его решения выглядели странно, смог продержаться до двадцать второго года, создав за это время сильную армию и перевооружив ее, в том числе и гиперзвуковым оружием.

— В двадцать втором году?! — изумился Гусман. — У нас оно только в тридцатом появилось…

— Даже раньше, в восемнадцатом, — уточнил Михалыч. — Но это не самое важное.

— А что тогда важно?

— То, что полтора месяца назад в этой реальности война все-таки началась, хотя ее и назвали специальной операцией. Россия вынуждена была начать принуждение Украины к миру, упредив ее нападение на Донбасс всего на несколько дней.

— Ты что несешь?!. — не поверил Николай Александрович. — Я не ослышался?!.

— Не ослышался, — заверил Михалыч. — Там очень нехорошая ситуация сложилась. Вспомни сколько у нас чистили Украину от остатков бандеровцев. До сорок восьмого года почти. А тут они в четырнадцатом году захватили всю Украину в результате псевдореволюции, так называемого майдана, и успели вырастить два поколения убежденных нацистов, истово ненавидящих все русское. Помимо того Запад полтора десятилетия расчеловечивал русских, готовясь к большой войне, а когда их нападение упредили, вообще завыл белугой, начав закидывать Россию порой совершенно идиотскими санкциями. Отобрали хранившийся в их банках стабилизационный фонд, запретили русские книги, русский спорт и русских композиторов. Но наши молодцы, держатся. Неудивительно — первый император в президентах, это вам не хухры-мухры, это сильно. Он в этой реальности, конечно, куда более терпимый и гуманный, хотя, по моему мнению, зря. Те, кого он в нашей истории расстрелял еще в десятом году, здесь продолжают безнаказанно гадить. Хотя местные западники сыграли президенту на руку — они полностью ограбили всех русских, хранивщих свои богатства у них, и элита вынужденно стала национальной, поняв, что для этого ворья всегда останется никем и ничем. Что они для Запада всего лишь еда. Бараны, которых всегда можно остричь, а потом зарезать и съесть.

— И как все идет?

— Наши гнут свою линию, ведут наступление, но не слишком быстро — берегут жизни своих бойцов и мирных жителей. Насколько это возможно, конечно. В некоторых случаях, по моему мнению, слишком уж осторожничают, но я не считаю нужным вмешиваться. В этой реальности Россия сама встала с колен и сбросила с шеи западное ярмо. Не стоит ей мешать.

— Вот как? — прищурился капитан. — Причина?

— Вторая реальность, — сымитировал вздох искин. — Там все стократ хуже. Там без нашей помощи России скоро не станет.

— Даже так? — нахмурился Николай Александрович. — Почему?

— В той реальности в шестнадцатом году президент умер. Либо сам, либо помогли. Пока неясно, недостаточно данных. На его место избрали очень странного человека, который ни то, ни се. Мямлит, бубнит, со всем соглашается. Такой себе кот Леопольд из старого советского мультика, только более слабый, позволяющий мышам топтать себя, как тем угодно. А озверин? Ни-ни! Низя! Но сразу после его прихода к власти по стране прокатился вал «несчастных случаев» среди патриотов и представителей силового блока. А оставшихся тихо убрали из всех значимых структур. В итоге к восемнадцатому году власть в стране полностью принадлежала либералам, начавшим радостно сдавать ее западникам. Снова начались гонения на армию, ей в двадцать раз срезали финансирование и выбросили на улицу самых толковых офицеров. Остановили разработки нового оружия, а уже разработанное передали в руки «цивилизованного человечества» в лице США. Разогнали ФСБ. Начали изо всех сил давить военные производства. Однако все это не помогало — в странах Запада продолжается расчеловечивание русских, что любому хоть немного думающему человеку все объясняет. Однако эти твари ничего не поняли, или надеются, что их поставят гауляйтерами. Вот только западники, похоже, решили пойти на окончательное решение русского вопроса. Слишком уж Россия им костью в горле стояла.

— Геноцид? — тяжело уронил помрачневший капитан.

— Он самый, — подтвердил искин. — Пока что удалось снять не всю нужную информацию из компов западных штабов, нужно больше вычислительных мощностей, информации слишком много. Но из уже имеющегося можно сделать вывод, что нападение на Россию запланировано в начале марта. Сейчас там середина ноября. Для начала Украина нападет на Донбасс, и либеральная Россия ему на помощь не придет.

— Не понял про Донбасс.

— В обеих реальностях Донецкая и Луганская области не приняли нацистского майдана и восстали. Точнее сначала они протестовали против запрета использования русского языка и обязательного использования украинской мовы. Также просили не навязывать им в герои пособников нацистов. Ведь на остальной Украине в честь Бандеры, Шухевича и прочих подонков называли улицы и поселки. За это на них двинули войска. Тогда за оружие взялся простой народ. Шахтеры, таксисты, продавцы, учителя. А потом, естественно, избиваемым ополченцами пришли на помощь русские добровольцы — не могли русские люди оставить своих в беде. Сама Россия тогда не вступилась, и я понимаю почему — Запад с нетерпением ждал этого, чтобы раздавить ее, а сил у страны не хватало. Чтобы набраться их требовалось время. И Донбасс своим мужеством это время России дал. Помощь ему слали тайно. Но если в первой реальности ополчению помогали изо всех сил, то во второй после смерти президента помощь начали понемногу сворачивать, а к второй половине двадцать первого года прекратили вовсе. Нацистские войска, а армия Украины к тому моменту полностью стала нацистской, готовились к геноциду. Руководство народных Республик, Донецкой и Луганской, понимало, что их ждет, но в Москве к ним больше не прислушивались. И тогда они начали готовиться дать свой последний бой так, чтобы чертям в аду стало тошно. Товарищ капитан, их нельзя оставить без помощи! Это будет с нашей стороны подлостью!

— Ты меня за кого принимаешь?! — возмутился Николай Александрович. — Своим, да не помочь?! — он на мгновение умолк, задохнувшись от возмущения. — Думаю, всем ясно, куда нам следует идти?

— О чем речь! — сжал кулаки Сергей Юрьевич. — Отдать своих фашистам на растерзание?! Никогда! В первой реальности наши сами справились, сами тварям по мордам надавали, а вот во второй без нас худо будет. Все согласны?

Дежурная смена уверенно закивала, космонавты были уверены, что спящие поддержат их, проснувшись. Да и иначе и быть не могло, ведь в колонисты шли, в основном, коммунары — лучшие из лучших. Они не сдадутся на милость врага. Они будут драться. До конца.

— Но перед отправлением туда, стоит слетать в первую реальность и скачать всю информацию из ее инфосети, кажется, она в те времена интернетом называлась, — предложил Сергей Ким, чью должность, наверное, можно было определить, как завхоз, хотя на самом деле она была куда как более расширена. — Зачем? А зачем, что во время войны очень многие внутренние враги России, скорее всего, расчехлились. И нам информация по ним очень пригодится.

— Хорошая мысль, — кивнул капитан. — Кто там за малые корабли отвечает, отправьте туда фрегат с дополнительным искином на борту. Пусть займутся. Ну и немного нашим подмогнут, уничтожат десятка два-три западных центров принятия решений, они, скорее всего, расположены там же, где и в нашей реальности. Приписать России превращение неизвестных ей заведений в кучки пыли никто не сможет, а припишут, так все равно ничего сделать не смогут, я считал информацию с корвета через имплант и твердо могу сказать — медведь там поднялся на дыбы и загнать его обратно в берлогу уже не получится, пока сам не успокоится. А успокоится он нескоро. То же самое пусть сделают и во второй реальности, но туда отправляйте все оставшиеся пятнадцать фрегатов и штук тридцать корветов. Пусть снимают вообще всю информацию с местных сетей и готовят их полный перевод на наши мощности. Оставлять буржуинам возможность ведения информационной войны я не намерен.

Он умолк, немного подумал, затем хмыкнул, вспомнив, как над ним дома посмеивались за то, что таскал за собой с корабля на корабль на кристалле большой емкости полный архив двадцатого и двадцать первого веков. А теперь вот пригодится, даже более того — очень многие персоналии в разных реальностях одни и те же. Знать наперед, кто станет ключевой фигурой, очень важно и полезно. Надо отдать архив Михалычу, пусть проанализирует его как следует, он сможет выделить паскуд, которыз обязательно надо будет устранить. Иначе нагадят.

— Еще одно предложение, товарищ капитан, — заговорила до сих пор молчавшая Ульрика Морган, корабельный кок и психолог. — Сразу на Землю не соваться, а создать колонию на Лейте. Это можно сделать очень быстро, если разбудить всех колонистов. Месторождения металлов и полезных ископаемых на планете и в поясах астероидов нам хорошо известны, рудники заработают за два-три дня. Нам понадобится много оружия, шагоходов, танков и штурмовиков. На крейсере они, конечно, есть, но на захват густонаселенной планеты их не хватит. Нужно срочно запускать заводы и 3Д-принтеры.

— Пожалуй, ты права, Густавовна, — задумчиво потер подбородок Николай Александрович. — Так и сделаем.

Остальные согласно кивнули. Действительно, база для предстоящего наведения порядка на Земле понадобится. Да и имперскую колонию под боком иметь будет очень неплохо, там быстро произведут все нужное для Земли. Мало того, смогут полностью обеспечить ее продовольствием и товарами первой необходимости, если потребуется. А потребуется обязательно, капитан был в этом полностью уверен. Ведь оставлять Россию пользоваться допотопной медициной и убогими местными компьютерами он был не намерен. Главное стариков, помнящих еще Советский Союз, спасти и омолодить — они бесценный ресурс, золотые люди, способные любое дело поднять с нуля.

— Ну что ж, друзья, за дело! — встал Николай Александрович.

Он с предвкушением улыбнулся. Проклятый людьми и Богом западный мир еще не знал, что его ждет. Товарищ капитан ничего западникам не забыл и ничего им не простил.

Глава 3

Фрегат «Ищущий» отправился к Земле первой реальности с сокращенным экипажем в шесть человек, поскольку нес дополнительный большой искин, из-за чего пришлось снять два из четырех истребителей. Искин — штука немаленькая. Задание было непростым — снять всю возможную информацию с земных инфосетей, причем даже с закрытых, и при этом не засветиться. Плюс уничтожить десятка два-три западных центров принятия решений, координаты которых были получены из архива капитана Волгина. Причем уничтожить таким образом, чтобы обвинить в этом Россию оказалось невозможно. Поэтому на фрегате спешно смонтировали систему маскировки, которая обычно не требовалась. На уровне технологий начала двадцать первого века она будет абсолютной, заметить фрегат на планете не смогут. А вот результаты его деятельности очень даже заметят, вот только не смогут понять, что именно произошло и почему.

Впрочем, после уничтожения центров принятия решений в западных странах воцарится паника, им станет не до действий России, и она сможет спокойно додавить нацистов на Украине, не отвлекаясь на утробный вой из-за границы. Хоть так предкам помочь. Вот в другой реальности, куда сейчас отправились почти все остальные малые корабли со «Снегиря», придется потруднее, там нельзя будет действовать наскоком. Придется все тщательно продумать и изучить, прежде чем начинать. Но для того на крейсере есть немало людей, от начала до конца прошедших Великую войну, уж им-то военного опыта не занимать. Да и политического тоже.

Именно то поколение смогло добиться полной ассимиляции враждебных народов за какую-то сотню лет. Сказать, что это было трудно, — ничего не сказать! Это было адски трудно! Но справились, едва не надорвались, но справились. Поэтому никого теперь не удивляли отчества наподобие Джоновича, Франсуазовича или Куртовича. Да и более экзотические тоже. И все имперские граждане считают себя ментально русскими, независимо от происхождения, будь они хоть неграми, хоть японцами, хоть американскими индейцами. Ведь русский язык являлся для них родным. А вот английский, немецкий, французский и многие другие были напрочь забыты, остались на потребу ученым-лингвистам.

Кто-то, возможно, посчитает, что так делать было нельзя, что любая культура уникальна и имеет право на существование. Но победители считали иначе, после тридцати двух лет страшной войны, после потери более шестидесяти миллионов человек они приняли решение о культурной ассимиляции и претворили его в жизнь. Простить врашам позпрежнему они не могли. Хватит! Причем своего русские добились почти без насилия. Носителям неприемлемых для империи идеологий, наподобие национализма и либерализма, просто дали вымереть естественным путем, не позволяя участвовать в воспитании собственных детей. А дети, наоборот, охотно восприняли идеологию стремящейся в небо страны, им было куда интереснее общаться со сверстниками и становиться космонавтами, учеными и первопроходцами иных миров, чем слушать и впитывать злобное шипение родителей, с которыми виделись не чаще раза в неделю, да еще и под контролем воспитателей, тем более, что молодых поощряли к постижению нового всеми силами, причем под руководством опытных психологов. Например, победители в математической или физической олимпиаде могли претендовать на полет на Марс или спутники Юпитера. А когда изобрели гипердвигатель и начали создавать колонии в других системах, то и на их палнеты и астероиды.

«Ищущий» миновал границу вселенных и оказался в непривычно пустой системе Лейтена — в ней доводилось бывать каждому из членов экипажа, поэтому отсутствие привычных пространственных станций казалось неестественным, пугающим, словно здесь произошла катастрофа.

— Женя, ты курс посчитала? — повернулся к штурману капитан фрегата, Иван Угрюмов, высокий черноволосый мужчина с выражением на лице, полностью соответствующим его фамилии.

— А чего его считать, — удивилась Евгения Ирвинг, миниатюрная шатенка, которую на корабле прозвали Живчиком, уж больно она была непоседлива. — Все лучшие траектории от Лейты до Земли двести лет назад просчитаны! Я просто взяла самый удобный, дополнила расположением звезд на текущую дату — и все. Готово. Уже Володе курс скормила. Так что командуй — и вперед!

Иван тяжело вздохнул, он всегда с трудом переносил Женькину трескотню. Говорила девушка много и очень быстро, слегка задыхаясь, потому понять ее иногда было затруднительно — глотала окончания слов. Не будь она таким прекрасным штурманом, Иван еще год назад подал бы рапорт о переводе психологически не совпадающего с остальным экипажем человека на другой корабль. Но пока пигалицу терпели. Много раз пытались объяснить, что не нужно так много говорить, Женька честно пыталась, изо всех сил, но ничего не получалась — слова вырывались из нее буйным потоком, и непривычный к такому человек в ее обществе терялся. Но это все-таки терпели, тем более, что было у штурмана еще одно очень ценимое всеми качество — на девушку старались по возможности свались все дежурства по камбузу, поскольку готовила Женька просто божественно. В отличие от, хотя бы, бортового врача, Ирины Михайловны Лонгрин, чью стряпню можно было есть разве что под угрозой голодной смерти. Да и сам капитан готовил ничуть не лучше. Мог разогреть готовый паек, полить соусом, и это все, на что его хватало. Женька же исхитрялась из стандартных пайков приготовить такую вкуснятину, что руки можно было по локоть обглодать и не заметить.

Пилоты-истребители, Марвин Кавасаки и Маньяндо Мвале, со смешком переглянулись, наблюдая за кислым лицом капитана — вот уж название соответствует сущности! Эти два неугомонных шутника с Женькой, в отличие от остального экипажа, прекрасно общались, в отличие от остальных, и создаваемый девушкой лишний шум им ничуть не мешал.

Снова незаметно вздохнув, Иван подключился к искину Володе через мозговой имплант и скомандовал начать подготовку к разгону. Через две минуты «Ищущий» резко набрал скорость и оказался в цветовом многомерии гиперпространства. В Солнечной системе корабль, идя на форсаже, будет через три с половиной часа.

— Давайте еще раз уточним первоначальные действия, — капитан повернул кресло к экипажу, одновременно продолжая отслеживать состояние гипергенератора и двигателей через имплант. — Полагаю, для начала следует снять информацию с центров принятия решений, а потом уничтожить их. В поднявшейся суматохе будет нетрудно подключиться к основным серверным центрам планеты. Помимо прочего, нам необходим полный архив записей всех социальных сетей, от фейсбука до контакта. Самый низкий приоритет имеют китайские сети.

— Вот не скажи, — покачал головой Георгий Дарелия, второй пилот и канонир, — исходя из полученной от корветов информации, нынешний Китай — это совсем не тот Китай, что был во время нашей Великой войны. Этот куда более себе на уме и куда более силен и богат. Здесь по нему не били биологическим оружием, из-за которого две трети народа вымерло. Здесь наши не спасали выживших, поэтому местные китайцы им ничем не обязаны. Так что информация по ним лишней не будет. Тем более, что во второй реальности Китай почти такой же, как здесь, отличия минимальны.

— Ты прав, — признал Иван. — Но все-таки прежде всего необходимо снять информацию с серверов Америки и Европы.

— Только нужно будет потом полностью выжечь серверные парки фейсбука, твиттера, тик-тока, инстаграмма, ютуба и других не русских или китайских соцсетей, — заметил инженер, Максат Сагиев, круглолицый, спокойный, как древний будда, казах. — Через них идет основной поток дезинформации о России и ее действиях. Думаю, это нашим поможет.

— Пожалуй, — кивнул капитан. — Это действительно будет полезно. Кстати, корвет нас ожидает?

— Да, на высокой орбите Земли под маскирующими полями, — подтвердила Женька, скорчив мордочку, при виде которой Иван снова вздохнул. — Там тридцать седьмой отирается.

— А, — засиял белозубой улыбкой Маньяндо. — Твоя подружка, Аленка, на нем командует. Помню-помню эту егозу!

— Может не стоило ей нас дожидаться? — пожал плечами капитан, он с этой самой Аленкой знаком не был и ничего по ее поводу сказать не мог, но раз девушке доверили командование корветом, то человек она однозначно ответственный. — Ведь корвету возвращаться к «Снегирю» в четыре раз дольше, чем нам. А информацию она передает через зонды.

— Сказала, что не желает пропустить такое, — пожала плечами Женька.

Иван поморщился. Ну вот, еще одна искательница приключений, а не ответственный командир, как он сперва подумал. Ну почему до них всех никак не доходит, что в космосе нужны не бросающиеся очертя голову в авантюры энтузиасты, а твердые профессионалы? Ведь космос ошибок не прощает! Сколько таких дурачков погибло на памяти капитана? Ох, много…

Обсуждение шло своим чередом, и за ним экипаж даже не заметил, что время пути прошло, и о скором выходе из гиперпространства на орбите Марса сообщил зуммер.

— Прибыли, — лаконично сообщил Володя. — Получен позывной корвета № 37.

— Вызывай, — приказал Иван.

На экране появилось решительное личико светловолосой девушки лет двадцати с небольшим, при виде старшего офицера она вытянулась и доложила:

— Младший лейтенант Фомичева! Командир корвета № 37! Товарищ капитан, тут такое…

Она всхлипнула, вытерев кулачком слезы.

— Докладывайте! — велел почуявший недоброе Иван, вид заплаканной девушки не сулил ничего хорошего.

— Нацисты, воспользовавшись отходом русской армии от Киева на перегруппировку, начали уничтожать собственное население, чтобы обвинить в этом Россию! — взяла себя в руки Алена.

— Это война, — глухо произнес капитан. — Самая страшная из возможных — гражданская. Мы поможем нашим здесь, чем возможно, но тайно. Здесь наша Родина сама встала с колен, и мы не вправе отбирать у нее победу. Я понимаю, что больно видеть такое, но у нас есть приказ. Однако те, кто это сделали… — он сжал кулаки. — Где они сейчас, выяснили? Я имею в виду конкретно тех, кто расстреливал гражданских.

— Так точно! — резко кивнула девушка. — Выяснила! Передаю координаты. Их разместили в бывшей школе немного в стороне от города, чтобы западные журналисты, которых набежало на место трагедии несколько сотен, случайно с этими упырями не столкнулись и не расспросили. А то еще узнают что-то лишнее для организаторов этого кошмара…

— Очень хорошо, — криво усмехнулся Иван, окидывая взглядом экипаж, люди выглядели спокойными, только в глазах каждого плескался гнев, да кулаки сжимались. — Приказываю второму пилоту занять позицию над местом дислокации упырей. Канониру нанести удар демодулятором по полученным координатам! И чтобы никто не ушел.

— Есть! — отозвались упомянутые.

«Ищущий» развернулся вокруг своей оси и скользнул по орбите, пока не завис над Украиной. Капитан привычно создал через свой имплант виртуальную тактическую сеть, включив нее пилотов, канониров, оператора сканирующих систем и истребителей. И, конечно, Володю, причем, как стержень сети, что для искина было естественным. После чего продублировал отданные приказы, сопроводив их личными кодами — использовать бортовое вооружение, как и гипердвигатели, без капитанских кодов было невозможно.

Короткое сканирование позволило уточнить местонахождение каждого нацистского упыря, после чего канонир захватил прицелом трехсотметровую область вокруг «казармы» — к счастью, никого лишнего там не оказалось, только убийцы, нажравшиеся водки и обколовшиеся наркотиками. А затем прошелестел демодулятор, и здание бывшей школы вместе с находившимися внутри или отошедшими немного в сторону нацистами осыпалось мелкой пылью, образовав десятиметровой глубины яму. Слишком легкая для подонков смерть, но становиться палачами никто из экипажа фрегата не желал.

— Все, — глухо сказал Иван, чувствуя себя премерзко, ведь эти твари, какими бы ни ни были, все же являлись людьми. — Володя, приступай к сканированию планеты, определяй список приоритетных целей.

— Сделаю, — ответил искин. — Думаю, следует начать с Северной Америки. Гора Шайенн. После снятия информации ее следует уничтожить полностью, это нарушит немало командных цепочек Запада.

— Хорошо, займемся этой горой. Маскирующие поля активированы?

— Так точно, товарищ капитан! — ответил инженер. — Были активированы в момент нашего выхода в реальное пространство. Местные нас не видят.

— Хорошо, — кивнул Иван. — Ну что ж, за дело, товарищи!

* * *

На планете Земля начало происходить что-то очень странное и пугающее, но никто не понимал, что именно. Сначала в никуда провалилась гора Шайенн. Вот была, и вдруг осыпалась мелкой пылью, причем этой самой пылью стали все ее подземные уровни с бесчисленными складами, забитыми припасами на черный день. Вместе с золотом, которое большей частью хранили именно там, на самых глубоких уровнях. Вместе с персоналом, которого насчитывались многие тысячи. Попытки добраться на дна заполненной пылью ямы ничего не дали, не имелось в распоряжении правительства техники, способной на это.

Во властных кругах США поднялся тихий переполох — афишировать случившееся никто не собирался, поэтому пресса о исчезновении секретного бункера молчала, словно воды в рот набрав. А случайные свидетели, что-либо сообщившие об пропаже горы Шайенн, либо бесследно исчезали, как и их посты в соцсетях, либо высмеивались, как очередные сумасшедшие. В итоге им никто не поверил, и паники удалось избежать.

Однако это оказалось только начало. Вскоре то же самое начало происходить с множеством аналитических и других интеллектуальных центров Северной Америки, причем именно теми, которые обеспечивали принятие решений западным истеблишментом. Об этих центрах никогда не сообщалось общественности, они никогда не засвечивались в прессе, само их существование являлось секретом уровня два, а то и три ноля. Но кто-то о них узнал и начал целенаправленно уничтожать непонятным образом, а после гибели половины центров то, что это делают намерено, можно было утверждать уже с полной уверенностью. Вот только кто это делает? И как?

Вскоре разведывательные службы западных стран все же обменялись информацией, поскольку возникли подозрения, что подобное происходит не только в Соединенных Штатах. Они оправдались — тайное уничтожение командных и аналитических центров шло по всему миру. Кроме России, Китая и их союзников. Это намекало на их причастность, вот только доказательств не было. Хотя если вспомнить о новом русском оружии, то все становилось пронзительно ясно — русский президент мог и не показать всех своих козырей. С этого хитреца станется.

Неизвестная сила между тем продолжала неистовствовать. В один далеко не прекрасный день вдруг оказались стерты с лица земли дата-центры всех известных международных социальных сетей, и эти сети прекратили свое существование, выдавая ошибку 404 при попытке зайти в них. На что русские в своих «Вконтакте» и «Одноклассниках», с которыми ничего не произошло, очень сильно смеялись, ведь у них Украину давным давно определяли именно как страну 404 — несуществующую, фейковую, фальшивую.

К счастью, специалистов выжило достаточно, да и кое-что из программного обеспечения и архивов сохранилось, но восстановление, хотя бы частичное, обещало вылиться в такие деньги, что и подумать страшно. Десятки, если не сотни миллиардов долларов!

Апофеозом всего стал распад в пыль Пентагона, причем на глазах у множества журналистов, который как раз собирались туда, чтобы взять интервью у генералов. Это скрыть от общественности оказалось уже невозможно, и пресса взорвалась истеричными воплями, надрывно крича что-то о проклятых русских варварах. Русский МИД спокойно открестился от случившегося, объяснив гибель военного ведомства США опасными экспериментами самих американцев. А затем сообщил, что при попытке атаковать Россию ядерным оружием агрессору будет дан достойный ответ. Горячие головы из выживших американских военных тут же остыли.

Только через день стало ясно, что то же самое случилось с главной резиденцией НАТО и военными ведомствами Германии, Франции и Испании. Ах да, еще Польши, но эта облезлая шавка мало кого интересовала. Лает и лает, ну пусть себе лает, хоть какая-то от нее польза. Понятно, что вскоре долается до нового раздела, но это ее проблемы.

Россия, воспользовавшись тем, что основным мировым дердавам стало не до событий на Украине, начала массированное наступление по всем фронтам. Украина в ответ завижала, как резаная, но никто ее больше не слушал — когда такое творится, не до обезумевшей свиньи, пусть сама выкарабкивается из ямы, а которую сама же себя и загнала своей глупостью и наглостью.

Мир с ужасом ждал новых ударов неизвестной силы, однако их не последовало. И примерно через две недели ситуация начала нормализовываться. Однако все заинтересованные лица понимали, что для восстановления своих позиций западным странам понадобятся огромные средства и не один год. А этого времени Россия и Китай им не дадут.

Наступало время перемен.

* * *

— Ну вот, справились наконец-то, — констатировал Иван. — Пора возвращаться на «Снегирь». Наши уже вовсю разворачивают колонию на Лейте другой реальности. По предположениям гиперфизиков, портал закроется сразу после прохода крейсера, слишком большая нагрузка на него будет. Поэтому пока что колонию строят при помощи челноков, а это все равно, что вычерпывать море наперстком. Ждут только нас. Так что в путь.

— Корвет ушел шесть часов назад, — доложила штурман, откинув с глаз непокорную челку.

— Все равно мы будет на месте раньше него, — пожал плечами капитан. — Итак, хочу услышать ваше мнение. Мы ничего не упустили?

— Думаю, очень многое, — со вздохом ответил инженер. — Не уверен, что реальности совпадают, здесь история все же шла другим путем почти два десятка лет, так что где неизвестные у нас центры решения принятия решений мы не знаем, и выяснить это быстро не в состоянии. У нас была всего лишь декада, и за это время мы сделали все возможное. По-моему, с Пентагоном и прочими военными ведомствами все же переборщили, это может сильно навредить нашим здесь.

— Сделанного не воротишь, — философски заметил второй пилот. — Не думаю, что навредит, западники сейчас в панике, ведь впервые кто-то начал беззастенчиво уничтожать их драгоценную элиту, причем походя, словно давил тараканов. Они напуганы, и прежде, чем что-либо предпринимать, выждут, как минимум, год, а то и два. Первый император за это время успеет так развернуться, что мало этим тварям не покажется. Мы ведь ему еще и подсобили малость. Совсем немного.

Экипаж весело рассмеялся. Действительно, ряды хорошо известных им высокопоставленных русских предателей, сильно нагадивших России в родной реальности, были хорошенько прорежены при помощи крохотных, невидимых дроидов, способных к ограниченной телепортации. Они воздействовали на человека определенным импульсом, после чего тот в течение часа умирал от сердечного приступа, и никаких следов воздействия даже вскрытие не показывало. Да никто и не обратил внимания на то, что среди богатеньких буратин, втихую гадящих родной стране, словно мор прошел. А коммунарам никого из подонков, способных ради личной выгоды предать родину и обречь на гибель миллионы человек, жалко не было. Таких нельзя жалеть. Они сами никого не пожалеют.

— Главное, вся нужная информация в наших руках, — напомнил Максат Сакиев. — Память обоих искинов забита под завязку. Потребуется помощь, как минимум, Михалыча, а то и стационарных планетарных искинов на Лейте, чтобы разобраться в этом ворохе информации и разложить ее по полочкам. Сейчас главное будет создать колонию и запустить все нужные производства. А потом построить на Земле той реальности большие врата, чтобы связать ее с Лейтой. Так что, други мои, возвращаемся на крейсер, и за работу! Ее всем нам с головой хватит. Сами понимаете, что это такое — за два месяца развернуть полноценную колонию на девственной планете.

— А вдруг на той Земле нацисты нападут на Донбасс? — поинтересовалась Ирина Михайловна.

— На то туда отправлены остальные пятнадцать фрегатов и две трети корветов, почти три сотни, — ответил капитан. — Если нацисты сунутся, то их быстро образумят. А потом к планете придет «Снегирь», и местным станет не до войны — вы только представьте. Прилетает огромный чужой корабль и зависает на орбите, на вызовы не отвечает, занимается чем-то своим. А на его борту крайне странный герб…

Космонавты опять расхохотались, представив реакцию западников. В штаны ведь наделают! Всем истеблишментом. Переполох на Земле поднимется знатный. И хорошо, значит не станут делать резких движений, оставят Донбасс в покое, появится время на подготовку. Брать под свой контроль населенную планету — сложнейшая задача. За все время империя решала такую всего дважды, когда ассимилировала агрессивные чужие цивилизации. Это обошлось очень дорогой ценой и огромным трудом. Справились, конечно, чтобы коммунары, да не справились? Невозможно.

Иван улыбнулся — его редко когда видели улыбающимся, капитал действительно никогда не был довольно особо веселым человеком, соответствуя своей фамилии, таким уж уродился. Но теперь был повод для радости. Работа сделана, и сделана хорошо. Пришло возвращаться, чтобы получить новое задание.

«Ищущий» снялся с орбиты Земли, быстро разогнался и ушел в гиперпространство.

Глава 4

Марфа Бернардовна уперла руки в объемные бока и возмущенно уставилась на Оби Магновича, как уважительно называли наставника многочисленные ученики — в империи имело значение только каков ты сам, а не из какого народа вышел. А выдающийся инженер-производственник, из ничего поднявший промышленное производство в трех колониях, был самым обычным африканским пигмеем. Вырастив внуков и правнуков, Оби Магнович подумал и решил перебраться на новое место жительства, подав заявку на конкурс в Совет Колонизации. Естественно, заявку инженера такого уровня тут же удовлетворили, приписав его к Д-212 «Снегирь». Бесценный опыт пигмея позволял вдвое, если не втрое ускорить строительство и ввод в эксплуатацию автоматических заводов, от наземных до орбитальных.

— Да пойми же ты, мне нужнее сейчас! — возопила женщина, потрясая кулаками над головой. — Мне надо чем-то людей кормить! Да, запасов в трюмах пока хватает, но любые запасы когда-нибудь кончаются! Так что давай-ка зародыши ангаров мне, я их их под амбары приспособлю!

— Марфа… — поморщился Оби. — Ну что ж ты так орешь, а? У самой-то барабанные перепонки не лопаются?

— Ой, да ну тебя! — покраснела она. — Ты по делу лучше говори, шлемазл ты мелкий!

— Ну вот, так сразу и шлемазл, — хохотнул инженер, однако сразу стал серьезным. — Дорогая, ты не учитываешь, что нам нужно срочно развернуть производство как раз тех самых зародышей, которые ты требуешь. А пока «Снегирь» за порталом, нормальную разгрузку не обеспечить, и ты это знаешь не хуже меня. Так что не ори, будь добра. Сейчас зародыши промышленных зданий всем нужны, всем их не хватает! Подожди немного, вот подойдет крейсер к планете после возвращения разведчиков из той реальности, поставим орбитальный телепорт, и все будет в норме.

— Так дело же стоит… — огорченно взмахнула руками Марфа.

— У всех стоит, — сварливо заверил Оби. — Тебе и так выделили семьдесят процентов всего привозимого, а ты и остальное захапать хочешь. Прости, не получится! Мне тоже дело делать надо! Мне к послезавтра нужен хотя бы один полностью рабочий завод-автомат! Иначе мы окончательно провалимся по срокам!

— Эх-х-х… — тяжело вздохнула женщина. — Ну вот что с тобой делать, а?

— Любить и тетешкать! — поднял палец пигмей.

— Да ну тебя! — не сдержала смешка Марфа, с иронией глядя на человека, кажущегося двенадцатилетним ребенком, но таковым однозначно не являющимся.

Колонизацию Лейты второй реальности начали на следующий день после отбытия «Ищущего». Благо планета разведана была от и до, известны лучшие места для сельскохозяйственных угодий, городов, промышленных производств, курортов и всего необходимого для жизни миллионов людей. Первым делом вывели из стазиса основной актив колонистов, состоящий из двух тысяч лучших специалистов в разных областях, и проинформировали их о случившемся за время одиссеи «Снегиря». Люди выслушали капитана в некотором ошеломлении — ничего подобного они не ждали и ждать не могли. Оказаться мало того, что в прошлом, так еще и не в своем прошлом!

В их реальности в две тысячи двадцать втором году уже восемнадцатый год гремела Великая война, и Россия только-только сделала первые шаги с Урала и Сибири, где все эти годы оборонялась от постоянных атак объединенного Запада, жаждавшего добить извечного врага. А здесь войны не было, точнее она только началась в одной из реальностей и готова была начаться в другой. Но если в первой страна могла отбиться самостоятельно, там все-таки в президентах был человек, напоминающий первого императора, то во второй ее однозначно сожрут — там к власти пришли враги России, самые страшные и безжалостные враги, именуемые либералами, для которых само существование русской цивилизации нестерпимо, они готовы были на все, чтобы ее не стало. В империи относились к носителям этой жутковатой идеи с лютой ненавистью, слишком хорошо помнили, что стремившиеся подлизаться к оккупантам «русские» либералы творили на оккупированных территориях. В итоге либерализм императорским указом был приравнен к нацизму, и попытка публично озвучивать любые его положения приводила человека либо к смертной казни, если это был осознанный рецидив, либо, если он сделал это по ошибке или по глупости, к ссылке на тюремную планету, где все силы приходилось отдавать ради простого выживания. Никаких законов там не было. На один материк этой планеты ссылались носители чуждых идей, которым не было места среди имперцев. А на второй — уголовные преступники. Как и чем они там жили и жили ли вообще никого не интересовало. Кто-то, возможно, скажет, что это жестоко, но только не люди, прошедшие через ад тридцати двух лет Великой войны. Они ничего не простили и ничего не забыли. Никому. Они хорошо помнили, кто был во всем виноват, и не собирались позволять деструктивным идеям снова пускать корни в обществе. А что-либо деструктивнее и отвратительнее либерализма, из которого всегда вырастал нацизм, придумать было трудно.

Столицу после недолго совещания решили расположить немного в стороне от места, где она располагалась в родной реальности — там немного сглупили в спешке, выстроив основные жилые районы в низине, которую весной затапливало, из-за чего уже через год пришлось спешно возводить дамбу. Теперь этой ошибки следовало избежать, и Васильегорск заложили в двадцати километрах от указанной низины, на двенадцати холмах между озерами, где дома располагались базы отдыха.

Планета Лейта принадлежала к так называемому нулевому классу, идеальному для кислорододышащих разумных. Причем она имела, в отличие от Земли, куда более ровный климат и являлась почти что курортной. Зима была только в приполярных областях, во всех остальных температура колебалась от пятнадцати до тридцати градусов Цельсия, исключая пару тысяч километров от экватора в обе стороны — там было жарковато, до сорока градусов, но для курортов и выращивания тропических фруктов практически идеально. Полезных ископаемых хватало как на самой планете, так и в трех поясах астероидов. Металлы и минералы добывались большей частью на последних двух из восьми планет и на тех же астероидах, среди которых порой попадались огромные глыбы чистейших самородных металлов. Планетологи только руками разводили, не понимая, как такое в принципе возможно, но система Лейтена без особых проблем в достатке снабжала металлами всю империю. Особенно легко это стало после постройки на орбите третьей луны Лейты, Ириады, больших телепортационных врат, связавших колонию с остальными восемью населенными системами. И, прежде всего, с Солнечной.

В случае обычной колонизации «Снегирь» завис бы на высокой орбите над планетой, инженеры смонтировали над кораблем большие пространственные врата, затем такие же, только наземные, на планете, и грузы пошли бы вниз без задержек. Однако это было невозможно до возвращения «Ищущего» и окончательного перехода колонизационного крейсера в эту реальность. Поэтому пришлось возить нанозародыши зданий, городов и заводов на грузовых челноках, а это было медленно и трудно, хоть челноков и хватало, их захватили с собой больше двадцати тысяч — сейчас они шли от корабля к планете сплошным потоком, но этого все равно было катастрофически мало. Именно поэтому ведущие специалисты часто ругались между собой, требуя, чтобы их запросы удовлетворяли быстрее запросов остальных. Но это мало кому удавалось, искин Леонид Демин, управляющий грузопотоком, четко придерживался заранее согласованного графика.

Марфа Бернардовна Абашидзе являлась одним из лучших земных агрономов, поэтому именно ей поручили разворачивать сельскохозяйственное производство на Лейте. Благо, самые плодородные земли планеты были прекрасно известны, не требовалось проводить геологическую и агрономическую разведку. На Земле сельскохозяйственное производство давно отдали на откуп гигантским роботизированным агропромышленным комплексам. Один недостаток. Характер Марфа Бернардовна имела несколько сварливый и скандальный. Но одновременно была очень добрым человеком, поэтому этот недостаток ей прощали.

— Ладно, пойду, — обреченно махнула рукой агроном. — Поняла. Но смотри мне, как завод зародышей запустишь — первую же продукцию мне!

— Обязательно, — поднял руки в шуточном жесте сдачи инженер. — Только погоди. Ты не слыхала, вроде бы планетологи давеча говорили, что в этой реальности ландшафт во многом отличается от знакомого нам?

— Что-то такое слыхала, — снова повернулась к Оби уже собравшаяся было уходить Марфа. — Вроде они даже какие-то искусственные объекты нашли, у нас дома такого точно не было. Больше ничего не знаю, не до того мне. Все, пока.

Она быстрым шагом покинула кабинет главного инженера колонии, если большую военную палатку можно было так назвать — строить жилье, пока не запущены основные производства, никто не собирался, и в палатках пожить можно, чай, не сахарные, не растают, даже если дождь польет. На крайний случай, если вдруг мороз ударит, за десять часов жилые модули вырастить можно, но какой мороз летом? А в южное полушарие, где как раз была зима, никто соваться не собирался. И это если не учитывать ровный климат Лейты.

Немного подумав, Оби понял, что не удовлетворив свое любопытство, не сможет спокойно работать, и вызвал Игоря Орельевича Дуарте, главного планетолога, по происхождению из южноамериканских индейцев-гуарани. Впрочем, язык тот все равно знал только русский, как и большинство колонистов, кроме самых старых. Национальная принадлежность давно перестала интересовать граждан империи, о ней еще помнили, хотя далеко не все, но какого-либо значения не придавали. Ведь все — русские. Да, русские индейцы, русские немцы, русские евреи, русские англичане, русские японцы и так далее, но какая разница? Все равно русские.

То, что имперцы-коммунары старших поколений сумели так воспитать молодежь, было их несомненной заслугой. Первым такое еще в первой половине двадцатого века попытался сделать товарищ Сталин, и у него получилось вырастить поколение мечтателей, певцов и ученых, вот только их всех чуть ли не поголовно выбила Великая Отечественная война — именно это поколение до полусмерти напугало западников, именно ради его уничтожения апологеты эгоизма натравили на СССР специально натасканного бешеного пса, который им же в глотки потом и вцепился. Пришлось западникам в результате идти на союз с ненавистным дядюшкой Джо.

В империи приступили к воспитанию поколения молодых коммунаров, стремящихся в небо, только когда Запад, как таковой, прекратил свое существование. Некому стало мешать. А родителей, имевших старую психологию, к воспитанию детей не подпускали в принципе — нельзя было позволить им передать новым поколениям свои сгнившие напрочь «идеалы» подлости и жадности. И после ста пятидесяти лет неустанного труда у имперцев все получилось — носители чуждых, отвратительных идей эгоизма и его производных, наподобие либерализма, либертарианства, национализма, эгоцентризма и прочей дряни, в итоге попросту вымерли, никому свои «идеи» не передав и не оставив по себе почти никаких следов. Их культурное наследие было тщательно изучено искинами, из него убрали все лишнее и наносное, всю подлость и жестокость. А дети, выросшие в коммунарских интернатах, не желали на редких встречах слушать жизненную «мудрость» родителей и удобно устраиваться в жизни ценой подлости, обывательские взгляды старшего поколения вызывали у них даже не отвращение, а откровенное омерзение. Они хотели летать! Они хотели мечтать! Строить! Жить! Любить! Творить! И совсем не хотели «зарабатывать деньги», чтобы сладко жить за счет других, карабкаясь ради достижения этой гнусной цели по чужим головам.

— А, это ты, Оби, — отозвался Игорь, появившись на голоэкране, он выглядел смертельно уставшим, с синяками под глазами, видно, похоже, не спал третьи сутки. Трудоголик, как и остальные спецы. — Приветствую! Хотел чего?

— Да вот, слухи пошли, что вы что-то интересное нашли, — подался вперед инженер, его маленькие черные глазки горели живым любопытством.

— Нашли, — кивнул планетолог. — Причем там, где дома ничего подобного не было. — Представляешь, на месте Мироновска целый чужой город, уходящий в скалы! Ты же бывал в Мироновске дома, насколько я помню?

— Бывал, конечно, — подтвердил Оби. — Там чудные горячие источники.

— Помнишь долину Поющих фонтанов? — поинтересовался Игорь.

— Помню, там красиво.

— Мы над ней пролетали и сразу поняли, что внизу что-то не так. Опустились ниже и чуть из флаера не повыпадали — внизу был город, причем совершенно чуждых очертаний — неровные шары и призмы, нанизанные на изломанные иглы, соединенные кучей переходов, мостиков и… э-э-э… — сплетений щупалец, что ли? Не знаю, как это даже назвать, видеть надо. И все уходит прямо в скалу. Мы, кстати, пока так и не решились проникнуть ни в одно здание, сканирование сообщает, что в «городе» довольно высокая энергетическая активность. Археологов, имеющих опыт работы с чужими артефактами, сейчас спешно выводят из стазиса, без них никто на такой объект не полезет, еще рванет. Пока только со стороны фиксируем, что там происходит. Причем, этот «город» единственный, больше ничего необычного на Лейте не обнаружено.

— Вот так новость… — покачал головой Оби. — А дома такого не было?

— И следа! — заверил Игорь. — В родной реальности инопланетных артефактов вообще находили очень мало. Только непонятного назначения развалины на Марсе, да остов чужого корабля во льду Ио. В других системах ничего и не нашли. А здесь сразу — на тебе!

— Разные реальности, разная история, — вздохнул инженер. — Как думаешь, удастся проникнуть в здания этого города?

— А черт его знает! — развел руками планетолог. — Главное, чтобы не рвануло в случае попытки. Там ведь что угодно быть может, даже кварковые генераторы. Рисковать никому неохота, пусть сначала специалисты проверят все, что можно. Аппаратуру еще не привезли, ждем.

— А все остальное?

— Остальное точно так же, как на нашей Лейте. Никаких отличий.

— Ясно, — кивнул Оби. — Только вот еще что…

— Что? — приподнял брови Игорь.

— Очень уж странно выглядит вот эта конфигурация реальностей со сдвоенной линзой порталов… — задумчиво произнес инженер. — Не связан ли с ней чужой город?

— Может и связан, — не понял планетолог. — А что?

— А то, что рядом пока что еще одна Лейта имеется, в соседней реальности! — сварливо пояснил Оби. — Почему бы вам не проверить, нет ли там подобного города или чего-то еще? Вдруг, это именно «город» обеспечивает работу порталов, ты сам говорил, что сканерами улавливается энергетическая активность.

— И немалой напряженности, — подтвердил Игорь. — Тьфу ты, черт! И ведь никому в голову почему-то не пришло… Знаешь, я побежал, надо связаться со «Снегирем», обкашлять твою мысль кое с кем и срочно отправлять в ту реальность экспедицию.

— Беги, беги, — проворчал инженер. — А мне надо дальше работать. Только ты бы поспал немного, скоро свалишься ведь, вон, шатает уже.

— Тебе тот же совет, — хохотнул планетолог и отключился.

Оби улыбнулся и потер кулаками глаза — спать действительно хотелось неимоверно, но это потом, сначала надо запустить и полностью отладить выращивание завода зародышей, а это непростая задача. Потом должна прибыть только что выведенная из стазиса вторая смена, вот тогда можно будет и поспать. Но не раньше. Ничего страшного, если принять еще пару таблеток стимулятора, то можно работать дальше. Главное врачам на глаза не попасться, а то насильно усыпят, невзирая ни на какие аргументы.

* * *

— Ну что, Михалыч? — поинтересовался Николай Александрович. — Разобрался в информации с Земли?

— Ты издеваешься? — возмутился тот. — Тут на неделю работы, причем с подключением, как минимум, еще двух мощных искинов. И это мы еще не получили информацию из второй реальности. Все ведь придется сравнивать. По каждой персоналии нужно будет открывать отдельное дело. Сам понимаешь, что быстро это не сделаешь. Надо срочно растить стационарные искины на планете, без них не обойтись. Елинственное, что, поверхностно пройдясь, могу сказать, так это, что предатели здесь те же, что были у нас, хотя добавились новые, и немало, у нас они все погибли во время бомбардировок Москвы и Санкт-Петербурга, а здесь выжили и продолжают гадить. Очень хорошо, что после начала спецоперации в первой реальности буквально все расчехлились, показали, кто они такие. Всех ведь ментоскопированию не подвергнешь, лучше заранее знать, с кем имеешь дело. Ладно, я тебе еще нужен?

— Да хотел бы узнать, как там дела с колонизацией, — подтвердил капитан.

— Это тебе и без меня доложат, — язвительно заметил искин. — Вон, к тебе Ямпольский рвется, у него интересные новости. А я лучше дальше анализом заниматься буду, а не разговоры разговаривать.

— Ладно, — махнул рукой Николай Александрович, со вздохом в очередная раз признавая, что главный искин ему достался с тем еще характером.

В кают-компанию, где недавно закончилось совещание командного состава, буквально ворвался Леонид Петрович Ямпольский, длинный, как жердь, и постоянно встрепанный глава научной секции крейсера, только недавно выведенный из стазиса.

— Николай Александрович!!! — буквально взревел он. — Ту-у-у-т та-а-а-ко-о-о-е-е-е!..

— Что еще случилось? — встревожился капитан.

— Уф-ф-ф… — резко остановился ученый, повел шальными глазами по кают-компании, обнаружил на столе графин с водой и напился прямо из горлышка, не наливая в стакан. — Извините. Запыхался.

— Да ничего! Так что?

— Вы уже слышали про чужой город на Лейте второй реальности?

— Слышал, конечно, — подтвердил капитан. — А что?

— Точно такой же обнаружен на Лейте первой реальности! — с горящими глазами сообщил ученый. — Судя по всему, это не города, а устройства, обеспечивающие работу двойного портала! Мы провели эксперимент. Через портал сперва в одну, а затем в другую реальность пролетел челнок. Так вот, в момент пролета энергонасыщенность в «зданиях» города соответствующей реальности возрастает на порядок! Связь линейна.

— И что с того? — поинтересовался Николай Александрович. — Это поможет нам оставить портал открытым после прохода «Снегиря»?

— Э-э-э… — растерянно посмотрел на него Леонид Петрович. — Не знаю…

— Ох уж эти ученые… — со вздохом покачал головой капитан. — Ну, ей богу, как дети малые! Лишь бы интерес свой удовлетворить. А самое главное выяснить — нет, что вы!

— Ну, простите… — по-детски обиженно отозвался глава научной секции. — Увлеклись. Сейчас.

Он связался с кем-то через имплант и некоторое время молчал, мысленно переговариваясь с вызванным. Затем снова повернулся к Николаю Александровичу и со вздохом сообщил:

— Нет, после прохода «Снегиря» портал стопроцентно закроется. Но «города» останутся, и, возможно, после их изучения нам удастся со временем его снова открыть. Ручаться не могу, конечно, но изучать будем.

— Это если эти «города» во время прохода крейсера не взорвутся, — резонно заметил капитан. — Поэтому проследите, чтобы во время прохождения в чужом «городе» никого не осталось. Нам жертвы ни к чему.

Немного помолчав, он спросил:

— Сколько минимально времени вам нужно для исследований? Учтите, больше двух суток дать не могу, колонию нужно срочно развивать, у нас не более полутора месяцев до перехода к Земле. Да и к другим ближайшим системам разведку пора отправлять, а я не рискну это делать, пока «Снегирь» в другой реальности.

— А куда именно вы хотите отправить разведчиков? Я бы посоветовал обязательно слетать в систему Коперника, пусть она и чуть дальше, чем те же 40 Эридана или 70 Змееносца, зато там есть редкие и очень нужные нам трансураниды, которых в системе Лейтена и упомянутых двух днем с огнем не сыщешь.

— Учту ваше пожелание, — кивнул Николай Александрович. — Жаль, конечно, что портал закроется, мы могли бы нашим и в первой реальности помочь.

— Мы не боги, — развел руками Леонид Петровчич. — Всего лишь люди. Пусть знающие немного больше других, но люди.

— Я и не требую от вас больше, чем может сделать человек, — мягко улыбнулся капитан. — Значит, так. У вас ровно двое суток, начиная с этого момента. Корабельный календарь мы синхронизировали с календарем Земли второй реальности, то есть сегодня двенадцатое декабря две тысячи двадцать первого года, шестнадцать тридцать. Четырнадцатого декабря в то же время «Снегирь» начнет переход. К этому моменту все исследователи, находящиеся в первой реальности, должны быть на борту. Это приказ!

— Будет сделано, товарищ капитан… — тяжело вздохнул ученый. — Пойду тогда, чтобы ни минуты не терять. Все нужные распоряжения я уже отдал через имплант. Др свидания!

— Всего доброго.

Некоторое время Николай Александрович задумчиво смотрел вслед Ямпольскому. Нет, ученые все же большие дети. Если за ними не уследить, такого натворят, что только за голову хвататься и останется. Обо всем забывают в порывах энтузиазма.

Выпив стакан воды, капитан вызвал «завхоза» крейсера, Сергея Петровича Кима, русского корейца, чтобы справиться о том, как идет разгрузка. И еще несколько важных вопросов следовало уточнить.

Глава 5

Флаеры ученых барражировали над «городом», активировав всю пассивную аппаратуру — использовать при исследованиях артефактов чужих активные, излучающие системы руководство строго-настрого воспретило. И, в общем-то, правильно, поскольку никто не знал, во что это может вылиться. А «Снегирь» еще не перешел в избранную реальность. Не хватало только, чтобы переход схлопнулся, и корабль остался неизвестно где! Ведь ресурсов осталось всего на один переход между вселенными, да и то, если гамма-генераторы не сгорят в процессе. А что тогда? Лететь к ближайшей галактике? Это, как минимум, двадцать, если не все тридцать лет пути. И далеко не факт, что в этой галактике найдется пригодная для жизни планета. Так что лучше поосторожничать. Это понимали даже самые фанатичные археологи и гиперфизики, поэтому нехотя приглушали свой исследовательский пыл. Только тихо, недовольно бухтели себе под нос.

— Ну что? — спросил старший археолог, Илья Борисович Немин, у сидящего за пультом сканеров молодого физика, Германа Нессельроде.

— Ничего нового… — словно от зубной боли скривился тот. — Внутри «зданий» что-то происходит, но что именно мы понять не в состоянии. Меняются параметры миллионов малоэнергетических вихрей, это немного похоже на работу сложного вычислительного устройства, как бы не искина высшего класса. Активное сканирование нам запрещено, сами знаете, а пассивное ничего не дает. Мы уже раз десять сняли всю картину происходящего. Единственное, что удалось выяснить точно — «города» в обеих вселенных работают синхронно, то, происходит в одном, тут же повторяется в другом, секунда в секунду. Вот только мы не понимаем, что происходит! Тонкие изменения напряженности энергетических полей на почти недоступном нашей аппаратуре уровне. Похоже, эти «города» строила намного опередившая нас в развитии цивилизация.

— Проклятье, у нас остались всего сутки! — помрачнел археолог. — Я…

Его прервал низкий гул, в центре «города» возникло странного, опалового оттенка свечение, начав распространяться по сторонам.

— Тревога! — хрипло каркнул по общей связи Илья Борисович. — Всем срочно покинуть зону «города»!

Однако никто не успел ничего сделать. Над «городом» внезапно возникло туманное изображение огромного туманного шара. Он несколько раз медленно обернулся вокруг своей оси, не обращая внимания на прянувшие прочь флаеры и глайдеры ученых. Затем несколько минут ничего не происходило, только многие потом рассказали о возникшем тогда странном ощущении щекотки внутри черепа. Видимо, неизвестные существа или сущности были телепатами и таким образом сняли информацию, иначе нечем было объяснить их знание русского языка. А именно на русском вдруг пошла передача по всем доступным каналам связи, причем очень большой интенсивности:

— Внимание! — раздавшийся из динамиков голос был шелестящим, он заставлял ежиться и нервно оглядываться, что-то в нем было настолько чуждым, что любому человеку становилось не по себе. — Эксперимент А-2149765, посвященный совмещению реальностей с разнонаправленными векторами развития, завершен в связи с появлением в его зоне разумных пятого уровня осознания. Предупреждение! До закрытия порталов между реальностями остается шесть земных часов.

— А кто вы? — не выдержал Герман.

Однако ему никто не ответил, туманный шар медленно растворился в воздухе.

— Это был искин, а то и вообще узкоспециализированная программа, — вздохнул Илья Борисович. — Нас предупредили, но объяснять ничего не намерены. Спасибо, что хоть предупредили…

Капитану, пока они говорили, успели доложить о случившемся, отправив из обеих реальностей по зонду. Николай Александрович размышлял не более двух минут, после чего приказал срочно сворачивать исследования в первой реальности и возвращаться на корабль. Пора было готовиться к переходу во вторую — предупреждением сверхцивилизаций не манкируют, это было бы величайшей глупостью.

Здания «города» между тем начали оплывать и втягиваться в землю, энергетическая активность в них прекратилась сразу же после сообщения туманного шара. Буквально через пять минут уже ничего не напоминало о том, что здесь было что-то, созданное руками разумных существ.

— Всем срочное возвращение на челноки! — распорядился Илья Борисович, испытывая смутную досаду.

— И что, мы так и не узнаем, что это было, и кто его создал? — с горечью спросил Герман.

— Может, когда-нибудь и узнаем, — вздохнул археолог.

— Неужели им было так трудно объяснить? — возмущенно выдохнул физик.

— А ты бы стал что-либо объяснять наглым муравьям, залезшим, куда их не просили? — с улыбкой спросил Илья Борисович. — Надо сказать этим неизвестным спасибо и за то, что пожалели и предупредили о предстоящем закрытии порталов. Пойми, мы — далеко не венец творения, а всего лишь не слишком развитая цивилизация среднего уровня. Нам еще идти и идти, прежде чем мы достигнем уровня Перехода. Причем некоторые ученые предполагают, что Переход — не один. Что окончательной границы нет. Нет предела развитию, парень, попросту нет.

— То есть им столь же неинтересно говорить с нами, как нам с муравьями?.. — осунулся Герман, от обиды у него задрожали губы.

— Очень может быть, — с отеческой улыбкой посмотрел на молодого человека пожилой археолог. — Понимаю, вам трудно смириться с тем, что мы — не верх творения. Очень, кстати, полезный урок. Гордыню умеряет. Подумайте на досуге, сами все поймете. А теперь нам пора.

Немногие находившиеся на поверхности Лейты первой реальности люди поспешили покинуть планету, поскольку изучать на ней было больше нечего. Еще полчаса, и вереница челноков втянулась в открытую аппарель «Снегиря». Затем археологи и физики занялись своими делами — следовало передать результаты исследования «города» в инфохранилище главного искина. Возможно, после их тщательного изучения удастся хоть что-то понять. Если честно, многих имперцев уязвило безразличное поведение чужаков. Умом они понимали, что иначе и быть не могло, однако сердца бунтовали. Случившееся будут обсуждать многие годы, немало новых философских концепций вырастет из него. Но это произойдет значительно позже, когда новая империя будет создана и достаточно окрепнет, чтобы заниматься вещами не первой важности. Сейчас пока было не до досужих умствований, предстояло сначала навести должный порядок на планете Земля. А это не такая-то простая задача.

* * *

— И что ты думаешь по поводу всего этого?.. — спросил Соломон Игоревич.

— А что тут думать? — скривился Николай Александрович. — Взяли нас за шкирку, как слепых кутят, встряхнули и выставили прочь.

— Правильно, между прочим, сделали, — хмыкнул инженер, почесав нос. — Могли бы просто закрыть порталы, и кранты нам всем пришли бы.

— Может, и правильно, — не стал спорить капитан. — Хрен с ними, в конце концов, — он повернулся к связисту. — Джоныч, ты предупредил всех во второй реальности, что крейсер перейдет туда в течение получаса? Все челноки к Лейте отправил? Пространство возле выхода из портала свободно? Не хотелось бы налететь на какого-нибудь нерасторопного растяпу.

— Обижаешь, командир, — прогудел тот. — Все уже на орбите. Кстати, археологи сообщили, что «город» на их Лейте тоже исчез, только без каких-либо спецэффектов. Словно растворился. Никто не успел ничего понять.

— Следовало ожидать, — недовольно дернул щекой Николай Александрович. — Двигательный отсек!

— Слушаем, товарищ капитан! — отозвались оттуда.

— Держать наготове гипер-двигатели и гамма-генераторы! Начинаем переход!

Огромная туша «Снегиря» медленно двинулась к сдвоенному порталу. Тот был настолько огромен, что через него могло пройти десять таких кораблей разом. А то и больше. Поэтому крейсер легко миновал границу между реальностями. Вот только едва он успел это сделать, как началось настоящее светопредставление. Провал портала пошел световыми волнами, его пронзили световые сполохи, затем белые и алые спирали, после чего он начал быстро уменьшаться, съеживаться, словно усыхать на глазах. Во все стороны прянули гравитационные волны, и «Снегирь» затрясло так, будто кто-то всемогущий схватил и начал яростно трясти его. Благо, подозревавший что-то в таком духе капитан распорядился перед стартом всем занять противоперегрузочные ложементы, поэтому никто не пострадал, разве что двое не пристегнувшихся молодых ученых, которым не терпелось вернуться к работе, получили легкие ушибы, а затем и взыскание от начальства. За безалаберность.

— Н-н-у-у н-н-и-и х-р-рен-н-а-а с-с-е-б-е… — с трудом выдавил Иван Петрович Булыгин, старпом.

Однако вскоре все успокоилось, и тряска прекратилась. Николай Александрович приказал просканировать систему, а получив результаты, кивнул своим мыслям. Все верно, расчеты ученых подтвердились — проход «Снегиря» через портал спровоцировал его схлопывание, и это невзирая на то, что чужаки что-то говорили о шести часах. Значит, они тоже способны ошибаться. А раз так, то вполне возможно, что со временем удастся понять, кто это были и чего хотели. Впрочем, сейчас не до них, слишком много дел неподъемной гирей висит над головой.

«Снегирь» быстро разогнался и двинулся к Лейте. Через полчаса он вышел на стационарную высокую орбиту. Еще через два часа инженеры вывели в пространство бесчисленных дроидов и начали монтировать в километре от корабля большие пространственные врата, а челноки потоком полетели вниз, в основном везя элементы наземных врат. Связать «Снегирь» с поверхностью требовалось как можно быстрее, без этого быстрое освоение планеты невозможно.

Начался вывод основной массы колонистов из стазиса. Людей пробуждали, быстро вводили в курс дела и, невзирая на их вытаращенные от изумления глаза, отправляли заниматься делом. Вскоре по всему кораблю начались совещания сотен профессиональных советов — в империи давно не было профильных министерств, всем управляли при помощи искинов профессиональные советы, собирающиеся по мере надобности из наиболее пригодных для того или иного дела специалистов.

— Николай Александрович! — отвлек капитана от размышлений голос Сергея Кима.

— Что? — спросил он.

— Острая нехватка трансуранидов, — ответил завхоз, на самом деле его должность называлась длинно и заковыристо, поэтому все предпочитали называть корейца просто завхозом, на что он давно махнул рукой. — На столь быструю колонизацию никто не рассчитывал, да и в системе, куда мы должны были прибыть, трансуранидов на внешних планетах в достатке. Так что придется срочно отправлять транспорты в систему Коперника, создавать шахтерскую колонию. Я уже распорядился, но для выделения части основных ресурсов требуется твое разрешение.

— Понял, — кивнул Николай Александрович и тут же передал Михалычу требуемое разрешение, распорядившись без промедления начать подготовку шести транспортников к старту. — Что с шахтерами?

— В восемьсот семьдесят третьей секции дрыхнут, я распорядился начать будить, у них, между прочим, Иван Логвинович Шоренко главным.

Капитан удовлетворенно наклонил голову. Упомянутый человек был из стариков, полностью прошедших Великую войну. Донбасский шахтер, отступавший вместе с ополчением и русской армией до Урала, а потом воевавший, не жалея себя, все тридцать два страшных года, чудом оставшийся в живых. А когда война закончилась, и старик прошел преобразование, снова став молодым, он вернулся к старой профессии. Где Иван Логвинович только не строил рудники и не отлаживал их работу! В любых точках Земли, на астероидах и спутниках газовых гигантов, а потом и в других звездных системах. Воспитал тысячи учеников. Защитил десяток научных степеней. Потом некоторое время отдыхал, но долго оставаться без дела не смог, и уже через два года подал заявку на очередной колонизационный конкурс. Николай Александрович считал своей редкой удачей, что удалось добиться назначения этого великолепного специалиста именно на «Снегирь».

— Что это вы меня за глаза обсуждаете? — раздался от входа в рубку скрипучий голос старого шахтера, сейчас, правда, выглядящего крепким сорокалетним мужичком.

— Здравствуй, Ваня! — улыбнулся ему Николай Александрович. — Давно не виделись.

— Давно? — вскинул лохматые брови Иван Логвинович. — Стоп, вспомнил! Наступление под Ебургом в двадцать восьмом году, ты меня раненого до санитаров тогда дотащил. Коля, да?

— Он самый, — с улыбкой подтвердил капитан.

— Рад, рад! — потряс ему руку шахтер, тоже широко улыбаясь. — Значит, главным тут у нас? Ну как система? Нормальная?

— Погоди, так ты еще ничего не знаешь?.. — вытянулось лицо Николая Александровича.

— Нет, я от врачей сбежал, нечего им здорового человека лечить, — удивился его реакции Иван Логвинович. — А что случилось-то?

Капитан тяжело вздохнул, а затем коротко поведал об одиссее «Снегиря», о долгом пути через разные вселенные, о двух реальностях с различающейся историей, о времени, в котором они оказались, о «городах» чужаков, их явлении и об окончательном переходе корабля в избранную реальность. А также о том, зачем сейчас спешно будят шахтеров.

— Значит, новая Великая война?.. — закусил губу старый шахтер. — Жаль, но что ж. Там справились, а здесь и подавно справимся, — он постучал в переборку рубки, — здесь у нас во какая моща в руках. А от меня, знать, трасураниды надобны? Будут, Коля, сколько надо, столько и нароем. Мы, знать, сейчас возле Лейты местной?

— Да, — подтвердил Николай Александрович. — А лететь тебе с твоими ребятами предстоит в систему Коперника, 55-й Рака. Там сейчас и Ирина, и Александра пустыми стоят.

— То не мое дело! — отмахнулся Иван Логвинович. — Я шахтерскую колонию в поясе астероидов возле девятой планеты создам, пустотную, так проще будет. Полечу сначала на одном корабле, нечего сразу шесть гонять, поставлю купол на астероиде каком, тогда пусть прилетают. Эй, Михалыч, вели, чтобы на «Трудягу» моего загрузили все, что надо для первичной шахтерской колонии.

— Сделано, — отозвался искин. — Капитана «Трудяги» и пилота только что разбудили, они и сами сказали, что остальные пусть ждут, не раз уже с тобой, бродяга неугомонный, летали. Зураб велел передать, чтоб ты даже не думал соваться поперед батьки в пекло, а то запрет в каюте и никуда не выпустит.

Старый шахтер хохотнул, но осторожно — с Зурабом Горидзе, первым пилотом «Трудяги», самого большого, трехсотметрового транспортника на «Снегире», решался спорить мало кто, тот, огромный, словно медведь-гризли, мог взять спорщика за шкирку и аккуратно встряхнуть так, что зубы выпадут. У него даже капитан по струночке ходил. Уж больно Зураб Леонидович порядок любил. В каждой мелочи.

Все завертелось. Транспортник вывели из пространственного кармана, расконсервировали и принялись спешно загружать в его трюмы все требуемое. Первым делом — разобранные отсеки пространственной колонии, которую можно было собрать хоть в открытом космосе, хоть на поверхности астероида. Нужную гравитацию создавал гравитор, почти такой же, как в гравитационном двигателе, но намного менее мощный. Из стазиса вывели компанию шахтеров, инденеров и планетологов, с которыми Иван Логвинович обычно основывал новые колонии. Каждого он отлично знал не первый десяток лет, с каждым пуд соли вместе съел.

Прошло еще три часа, и «Трудяга», напоминающий длинный стрежень, усеянный бесконечными контейнерами в пространственных карманах, из-за чего нес вдесятеро больше груза, чем в несвернутом состоянии, набрал скорость в направлении 55-й Рака и скрылся в гиперпространстве. Лететь ему предстояло трое суток на форсаже.

Пространственные и наземные гиперврата наконец-то собрали, отладили и запустили, после чего грузы и люди бесконечным потоком пошли на Лейту. Среди колонистов были, в основном, коммунары, а они, узнав, что произошло, сжимали зубы и готовы были работать сутками без отдыха. Такова их суть. Они твердо знали, что их дело правое и победа будет за ними.

* * *

— Иван Логвинович, — разбудил старого шахтера голос помощника, Сережи Онищенко. — Вышли из гипера. Вас зовут в рубку.

— Иду, — он сел, затем сходил в санузел и освежился.

Минут через пять Иван Логвинович входил в рубку. Там он застал очень растерянных капитана, Аристарха Бернардовича Федосеева, инженера, Микаэля Алехандровича Ставьери, и старпома, Зураба Леонидовича Горидзе. Все трое выглядели стукнутыми пыльным мешком из-за угла.

— Что-то случилось? — встревожился шахтер.

— Мы получаем позывные, — отозвался инженер. — В имперском формате. Разве что устаревшие на сто с небольшим лет. Мы передачу позывных не включали, думая, что система пуста…

— Так включите! — рявкнул Иван Логвинович, не понимая, откуда в этой вселенной взялись другие имперцы.

— Включил, — уронил Микаэль. — О, нас вызывают! Вывожу на центральный экран.

Перед ними засветился воздух, и на голографическом экране медленно проявилось изображение уставшего человека с седыми висками и осунувшимся лицом. При виде землян он радостно улыбнулся, буквально просиял и выдохнул:

— Здравствуйте! Вы нас наконец-то нашли?!

— Опаньки! — хлопнул себя ладонями по бокам Иван Логвинович. — Сашка! Безземельный! Ты?! Ты же погиб в какой-то экспедиции!

— Иван… — еще шире улыбнулся упомянутый. — Рад тебя видеть, старина… Нет, жив я, как видишь. Мы тут уже больше ста лет сидим и не понимаем, где это — тут.

— Капитан транспорта Л-160 «Трудяга», Аристарх Бернардович Федосеев, — представился командир корабля. — Корабельный код передаю. Прошу сообщить, что с вами случилось.

— Старший инженер пространственных буровых установок, Александр Владимирович Безземельный, колонизационный корабль Ф-673 «Нептун». Коды передаю. В результате аварии гипердвигателя мы досрочно вышли из гиперпространства и обнаружили, что находимся неподалеку от 55-й Рака. Однако на вызовы система не ответила! Мы с трудом, за два года добрались до нее на гравитационниках и были поражены тем, что людей там нет. Ни следа колонии! А системе Коперника ведь две луны было населено, плюс, насколько мне известно, имелось больше трехсот шахтерских пустотных станций. Не говоря уже о диспетчерских и производственных — шесть огромных заводов космического базирования, по восемь километров каждый. Ничего из этого мы не обнаружили! После собрания экипажа было принято решение высаживаться на Ирине, на ней куда лучший климат, чем на Александре, где две трети года зима. За прошедшие после этого сто двадцать семь лет мы обжились, построили двенадцать городов, наша численность выросла вдесятеро — сейчас нас шестьсот пятьдесят семь тысяч, судя по последней переписи. К сожалению, слетать в другие известные системы не вышло, восстановить гипердвигатель мы так и не смогли, физиков среди первой волны колонистов не было, как и нужных учебников в памяти искинов — по нашим следам должны были отправиться еще семь кораблей, вот там имелось и то, и другое. Все эти годы мы надеялись, что нас найдут, иногда ловили странные радиопередачи с Земли, говорящие, что там идет двадцатый век, что совершенно невозможно. Дежурим по инерции в бывшей корабельной рубке связи, хотя многие давно потеряли надежду. Но чудо все же случилось! — он радостно улыбнулся. — Вы все-таки прилетели…

— Колонизационный корабль Ф-673 «Нептун» бесследно пропал сто двадцать семь лет назад, — сообщил Олег, искин «Трудяги». — Его поиски продлились почти десять лет, прежде чем были свернуты.

— Дело в том, что мы — такие же оказавшиеся неизвестно где странники, как и вы, — тяжело вздохнул Зураб Леонидович.

И поведал ошарашенному Александру Владимировичу о случившемся со «Снегирем». Тот от таких известий только челюсть отвесил. Приходил в себя он минут десять, после чего подобрался.

— Значит, снова Великая война? — хмуро спросил он.

— К сожалению, — подтвердил Иван Логвинович. — Ничего, справимся.

— Куда же мы денемся, — вздохнул Александр. — Вы за трансуранидами сюда летели?

— Да, — кивнул старпом. — Но теперь шахтерскую колонию, насколько я понимаю, строить надобности нет?

— Нет, конечно. Шахт у нас хватает. И запасы трансуранидов скопились немалые, на первое время точно хватит. Только на вашем корабле долго их возить придется…

Люди в рубке «Трудяги» с улыбками переглянулись. Ну да, во времена старта «Нептуна» о телепортации еще и слыхом не слыхивали.

— У нас с собой малые телепортационные врата, — пояснил старый шахтер. — Смонтируем, получим мгновенный доступ на Лейту, а потом и на Землю.

— Телепортацию изобрели?! — пораженно выдохнул Александр Владимирович, его глаза загорелись восторгом. — Вот же здорово! А с домом не пробовали связываться через врата?

— Пробовали, конечно, — вздохнул Иван Логвинович. — Увы, они, похоже, работают только в пределах одной вселенной. Но ничего, мы все равно вернемся домой!

— Вернемся, — заверил инженер. — А не получится, так построим новый дом здесь!

Глава 6

Перед людьми, собравшимися в ближайшей к ходовой рубке «Снегиря» большой кают-компании, текли на голоэкране кадры жизни колонии в системе 55-й Рака. Сюда пришли все свободные на данный момент члены экипажа и разбуженные недавно, еще не распределенные колонисты. Так что сейчас на экран смотрело больше пяти сотен человек разного возраста, хотя все они выглядели молодыми — о болезни под названием старость в империи забыли еще в двадцать первом веке, вскоре после Великой войны.

То, чего достигли за каких-то сто с небольшим лет попавшие в девственный мир шесть с половиной тысяч колонистов, казалось невозможным и невероятным. Такого могли добиться только коммунары, больше никто не способен работать с такой самоотдачей. Они мало того, что освоили Ирину, шестую луну Ариадны, газового гиганта, выстроив на ней города и поселки, но и увеличили свою численность в сто раз! Чисто природным способом, без использования маточных репликаторов, которых на борту колонизатора просто не было. Они организовали три десятка поселений по всей системе, они добыли десятки тысяч тонн трансуранидов, словно чувствовали, что те понадобятся. Они начали осваивать Александру, восьмую луну, тоже вполне пригодную для жизни, разве что слегка холодноватую — климат в ее экваториальном поясе был примерно, как на территории между Москвой и Питером. В общем, жители системы Коперника создавали подобие империи, и еще лет через двести заново открыли бы гипердвигатель — научных институтов и университетов ими было основано немало.

— Какие молодцы! — с чувством констатировал второй пилот. — У меня слов не хватает, чтобы свое восхищение выразить!

— Не у одного тебя, Олег Арумович, — покивал связист. — Они бы и без нас вскоре до Земли добрались и навели там должный порядок.

— Может добрались бы, может — нет, — строго посмотрел на них капитан. — Некогда нам фантазировать. Ты, Джоныч, давай-ка иди готовить отчет по накопанной на здешней Земле информации. Она ведь поступает?

— Потоком идет, — подтвердил связист. — Там же все наши фрегаты и корветы сейчас под маскирующими полями гуляют. Люди, там ужас! Там кошмар! Вы простите, но в чем-то даже хуже, чем было у нас, невзирая на войну. Вы представляете, там в каждую фирму обязывают набирать в обязательном порядке… э-э-э… как бы это сказать?..

— Говори, как есть! — отрезал Николай Александрович.

— Гомосексуалистов, пидоров и лесбиянок!

— А это еще кто такие? — с недоумением переглянулись представители младшего поколения, не прошедшие Великую войну.

Капитан со старпомом криво, совершенно одинаково усмехнулись и коротко объяснили, причем не выбирая выражений, что делали очень редко — мат из лексикона имперцев практически ушел еще лет двести назад, его использовали только если хотели подчеркнуть свое крайне отрицательное отношение к чему-то.

— Гадость какая! — экпрессивно выдохнула Оксанка Чередниченко, великолепный астрофизик, невзирая на свою внешность глупой голубоглазой куклы.

— Мерзость! — вторил ей Поль Гураками, уроженец города Степановск на острове Бали.

— Да неужели это правда? — не поверила Машенька Ле Куартье, пустотный планетолог и пилот глайдеров.

— Как ни жаль, правда… — со вздохом подтвердил Виталий Джонович. — Ведь там сейчас царит такая мерзость, как либерализм. Вы должны были изучать эту псевдоидеологию в школе. Она, на мой взгляд, намного страшнее даже нацизма. Либерализм использует нацизм всего лишь как инструмент для достижения своих целей. А цели его страшны…

Молодежь смущенно потупилась. Они-то, конечно, изучали, но давным-давно позабыли, поскольку знание это было отстраненным, и никому, кроме историков и социологов не нужным. Старшие переглянулись. А ведь это опасно, особенно в текущей ситуации — этим чистым детям обязательно повстречаются опытные демагоги, которые смогут промыть им мозги. Дома, в империи, таковых не было, за этим внимательно следил Совет Этики.

— Царящую сейчас на Земле либеральную идеологию следует воспринимать, как растянутое во времени разложение всех обществ до уровня несвязанного одноклеточного состояния. Иначе говоря, человека приучают к мысли, что следует полностью разорвать любые социальные связи и руководствоваться исключительно собственными интересами. Высшая форма либерализма — это когда индивидуум не ограничен ничем в своих правах и свободах. Но как же обязанности? А их просто нет и быть не может, по определению. Ведь любые обязанности — это принуждение к чему-либо, ну какой же это либерализм тогда? Индивидуума принудили! Немыслимое дело. То есть, абсолютная вседозволенность и никаких обязанностей. Право творить любые мерзости и не нести за них ответственности. Ребята и девчата, вы только представьте несколько миллиардов либералов, у которых нет никаких тормозов. Что мы получаем в конечном итоге? Правильно. Омерзительное атомизированное общество, где каждый считает себя пупом вселенной.

— Да разве такое бывает?.. — глаза Оли Бачелли, талантливого подводного агронома, расширились настолько, что, казалось, сейчас выпадут из орбит. — Да они же друг другу глотки перегрызут! Каждый же только себя будет считать имеющим право на что-то…

— Именно так, — подтвердил связист. — Мало того, представители либеральной идеологии объявили войну всему культурному наследию человечества, обозвав его «агрессивно-традиционалистским». Они отрицают семью, любовь, все возвышающее, а не принижающее человека, искусство, дружбу и вообще любые положительные качества. Во главе угла исключительно «свобода», причем при попытке выяснить, что под этим подразумевается, поднимается отчаянный визг и начинается неприкрытое шельмование спросившего. Например, в некоторых странах Запада началась реабилитация педофилии (это когда насилуют детей), посыпались публикации о том, что если по согласию, то можно и даже полезно. Объявлено о праве маленьких детей на смену пола без разрешения родителей. Причем полов заявлено что-то около тридцати. Как там они говорят? А, небинарная личность! Идет открытая борьба с религией, нравственным каноном, человеческими взаимоотношениями, не определенными юридическими законами. То есть, человека изо всех сил пытаются превратить в абсолютного эгоиста, не способного ни к творчеству, ни к созиданию, ни к какому бы то ни было сотрудничеству с другими людьми. Зачем все это делалось мы понять так и не смогли, нам удалось добраться после окончаний Великой войны только к очень немногим из высокопоставленных либералов, и они ответа не знали. Знавшие причину погибли. А ведь у нас к началу войны они еще не успели как следует развернуться, война в 2004-м началась. Здесь же у них было дополнительно восемнадцать лет, и они за эти годы развернулись по полной. Знаете, я очень надеюсь, что хоть на этот раз нам удастся выяснить, кто за всем этим стоял и чего добивался. Необходимо это выяснить! Никто не стал бы всего лишь ради власти и денег такое творить. Я очень хочу знать — зачем?!

— Все бы хотели, — хмуро поддержал его капитан. — Почему они так ярятся на любую попытку страны или народа сохранить самобытность, свои традиции? Не знаю. Но ведь они тогда пошли на нас только потому, что Россия осмелилась снова стать империей и отбросить их либеральные принципы. Всего лишь! Но тогда почему они так стремятся уничтожить Россию здесь? Ведь здесь она либеральная и готова у них в ногах валяться, соглашаясь на все, что от нее требуют. Но нет! Им этого недостаточно. В чем же дело? Опять же не знаю. Но теперь у нас есть шанс выяснить и понять. Надеюсь на это.

— А я не уверен, — тяжело вздохнул инженер.

— Почему, Соломон Игоревич? — тут же спросила Машенька.

— Да потому, что они и сами могут не знать, — хмуро ответил тот. — Мы не раз сталкивались с теми, кого в древние времена назвали бы одержимыми. Люди не верили в свои идеи, а истово веровали в них, они с горящими глазами шли на смерть ради права пидоров пялить друг друга прилюдно, понимаете?!

— Нет… — отчаянно покраснела девушка. — Не понимаю, как можно за такую гадость умирать…

— Я тоже не понимаю, — криво усмехнулся Николай Александрович. — Никто из нас не понимает. Но умирали. Иногда мне казалось, что это психическая эпидемия. Нам удалось справиться с ней только жесточайшим карантином. Мы изолировали носителей идеи либерализма от остального человечества, не позволив им воспитывать детей и прилюдно говорить об их измышлениях. И да, им отказали в лечении и преобразовании тела по имперским технологиям, поэтому лет за пятьдесят-шестьдесят либералы попросту вымерли, унеся свои отвратительные идеи с собой в могилу. Но многие до самой смерти оставались безумными проповедниками так называемой «свободы» от всего человеческого — от совести, чести, любви и доброты. К счастью, им негде было проповедовать, только среди таких же сумасшедших — их всех содержали в специальных резервациях. Учтите, нам в этой реальности придется все повторить, и на куда более жестком уровне. Нас назовут жестокими. Нас назовут зверьми. Нас назовут чудовищами. Пусть называют. Наша задача снова создать страну героев, страну мечтателей, страну ученых. И мы ее создадим, как бы трудно нам ни пришлось!

— Создадим, товарищ капитан! — в один голос отозвалась молодежь. — Обязательно создадим!

Старшие с добрыми улыбками переглянулись, им приятно было видеть горящие стремлением вверх и вперед глаза этих чудесных, светлых детей. Им удалось вырастить новые поколения вот такими, настоящими, раскрывшими крылья и рвущимися в небо, а не к свиному корыту, как воспитанные либералами убогие полуживотные. Именно это они считали своей главной заслугой. Даже не победу в тридцатидвухлетней войне, а вот эти светящиеся верой и любовью глаза детей. И они были правы — более высоких достижений, чем вырастить молодых такими, не было и быть не могло.

* * *

Столицы четырех основных континентов Лейты — Васильегорск, Тихие Берега, Лунаморск и Геливадовск — заложили и начали быстро застраивать. С островом Ивария, невзирая на его курортный климат, решили пока погодить — не до курортов сейчас. Если бы человек двадцать первого века неожиданно оказался на стройплощадке, то он даже не понял бы, что это стройплощадка. Скорее всего бедняга решил бы, что у него галлюцинации и поспешил бы сбежать, увидев, как из земли сами собой лезут непонятные блоки, странного вида стены с оконными проемами, на глазах зарастающими стеклопластиком. Сами, без вмешательства людей!

Да, странная для непривычного глаза картина — медленный рост из зародышей целого города. Колдовская, невероятная всего век назад, а сейчас — самая обычная. Старыми способами в империи перестали строить лет восемьдесят назад, смысла не было. Ведь нанозародыши создавались на специальных автоматических заводах миллионами и миллиардами. И только от программы зависело, что из такого зародыша вырастет — завод, больница, жилой дом или укрепленный форпост в мире другой звездной системы. Только для строительства на безатмосферных планетах, лунах и астероидах использовались особые зародыши, создающие в дополнение к зданиям систему жизнеобеспечения и купола.

Также колонисты начали строительство тысяч поселков будущей агропромышленной агломерации. Предстояла большая война, после которой имперцам придется кормить несколько миллиардов человек, а эту еду еще требовалось вырастить.

— Миш, Рава, где вы?! — по кочкам, задыхаясь и размахивая руками на ходу, неслась Иринка Тихонова, биолог и агроном, напросившаяся в экспедицию по созданию агрокомплекса в излучине реки Адель. Пока что она была полностью бесполезна, ее работа начнется позже, когда комплекс вырастет, вот она и гуляла пока по окрестностям.

— Ну чего тебе? — повернулась к ней Рава Кусимаю, наноинженер, гуарани по происхождению, она как раз закладывала зародыш и была очень недовольна тем, что ее отвлекают от важного дела.

Второй инженер, Михаил Хардайн, тоже встал и направился к девушкам, он как раз закончил первичное программирование зародыша, похожего на многогранное металлическое яйцо, и запустил программу. Зародыш низко загудел, затрясся и быстро погрузился в почву.

— Ребята, там тако-о-о-е-е!.. — выдохнула Иринка, ее карие глаза чуть ли не лезли из орбит, она размахивала руками и вообще была крайне возбуждена. — Т-а-а-а-м-м…

— Да что там?! — рассердилась Рава. — Толком говори!

— Ой, сейчас! — резко остановилась и принялась делать дыхательные упражнения агроном. — Запыхалась. Ребят, я гуляла вон там в излучине, что-то на холме неподалеку показалось странным, я на него и полезла. Здоровенный холм, вон, его видно. А когда до вершины добралась, там круглую ямуувидела, а в ней обелиск с красной звездой! На каменной плите стоящий! Полированной. А на обелиске список имен с датами жизни и смерти шестнадцати человек! По-русски! И даты — это двадцать второй век! Вы понимаете?! Двадцать второй!!! Мы тогда только по системе летали! Как наши на Лейте оказались?!

— Ты не шутишь? — прищурился Михаил.

— Таким не шутят! — вспыхнула девушка.

— Извини, — развел руками инженер, — но в это трудно поверить. Мы здесь уже и «город» чужих обнаруживали, и колонию на Ирине. А тут еще чья-то могила? Как-то чересчур…

Обидевшаяся Иринка передала со своего импланта видеозапись, подтверждающую ее слова, перед ней еще раз извинились и без промедления связались со «Снегирем», сообщить о находке. Там сначала не поверили, однако получив видеозапись поняли, что молодежь говорит правду. После этого на планету без промедления отправили два челнока с учеными, от археологов до врачей, и исследовательским оборудованием.

После первого же сканирования стало ясно, что это не могила, а самый настоящий бункер с давно мертвой аппаратурой. Однако кое-что осталось рабочим, а именно шестнадцать морозильных камер, в которых находились тела людей. Видимо тех самых, чьи имена были указаны на обелиске. Вот только обнаруженные на аппаратуре надписи и шильдики привели исследователей в сугубое недоумение.

— Нет, я не шучу, товарищ капитан! — доложил через восемнадцать часов Николаю Александровичу начальник археологов Алехандро Михелевич Франческо. — Там действительно указано: СССР, город Кейптаун, две тысячи сто шестьдесят седьмой год. Меня это удивило не меньше, чем вас. Годы производства указаны разные, но в пределах двух десятилетий.

— Советский Союз и Кейптаун? — озадаченно покачал головой капитан. — Это однозначно не наша реальность. И не местная. Что-то меня все это начинает напрягать. Уже третья находка? Не верится мне в такого рода случайности. Боюсь, что эта — далеко не последняя. Может эта реальность каким-то образом притягивает гостей извне? Мы, чужаки, экипаж «Нептуна», а теперь эти выходцы из СССР. Ведь, если не ошибаюсь, наши врачи сумели кого-то из них разморозить и спасти?

— Четырех человек из шестнадцати, — подтвердил археолог. — Остальные, к сожалению, были слишком изранены, буквально на куски разорваны

— Никаких документов или рабочих компьютеров не обнаружили?

— Обнаружили, только запустить не смогли. Вы будете смеяться, но вся аппаратура в бункере — ламповая. На очень миниатюрных, видимых только в микроскоп лампах, но все равно лампах. То, что можно с великим трудом назвать компьютером, тоже сделано на них. Как запускать это чудо техники непонятно. Надо будить кого-то из этих четырех.

— А они готовы проснуться? — оживился Николай Александрович, которого загадка выходцев из СССР двадцать второго века сильно заинтриговала.

— Один, наименее пострадавший, — ответил Алехандро Михелевич. — Остальным троим еще несколько дней в медкапсулах находиться. Семен Олегович сказал, что у этого рваная рана на животе была, причем только мышцы задеты, да печень напополам. Для медкапсулы под управлением хорошего врача три часа работы. Не будили до вашего распоряжения.

— Так будите! — приказал капитан. — Я сейчас подойду в медотсек.

Затем он подошел к кабинке внутрикорабельного телепорта, вошел в нее вместе с археологом, передал через имплант нужный адрес и вышел уже в медотсеке. Врачи, получившие распоряжения от Михалыча, уже запустили процедуру пробуждения.

В отдельном отсеке стояли четыре овальные капсулы с прозрачными крышками. Внезапно одна из них начала открываться, явив миру изможденного мужчину лет сорока пяти на вид.

— Насколько я понимаю, ничего подобного нашему преобразованию этот человек не проходил? — поинтересовался капитан, улыбнувшись главному врачу крейсера, Алене Ивановне Паншиной, вытащившей его раненого с поля боя во время сражения за Днепропетровск в две тысячи двадцать шестом году. Именно поэтому, наверное, Николай Александрович, став капитаном «Снегиря», нашел ее и предложил должность главврача будущей колонии. Женщина, давно вырастившая и отпустившая в свободную жизнь прапраправнуков, подумала, подумала — и согласилась. На Земле ей давно надоело, хотелось новых впечатлений, как она призналась в личном разговоре. Что ж, новых впечатлений врач получила на три жизни вперед.

— Даже следов нет, — отрицательно покачала головой она. — У них вообще медицина довольно примитивна, я обнаружила у всех четверых немало заживших швов — раны им шили вручную, причем даже не кетгутом, а шелком, который потом из швов удалять нужно. И это совершенно непонятно. Без твоего приказа, Саша, я проводить преобразование не стала, сначала, наверное, стоит ментоскопирование сделать.

— Посмотрим, — неопределенно ответил капитан. — Когда он придет в себя?

— Так уже, — тихо засмеялась женщина, — лежит и прислушивается, пытаясь понять, где он. Вставайте, товарищ! Вы уже здоровы!

Из капсулы показалась голова человека, он сел и с явным удивлением окинул взглядом отсек, останавливаясь на таких же капсулах, как и та, в которой находился он сам.

— Возьмите комбинезон, — подошла к нему Алена Ивановна. — Меня можете не стесняться, я врач.

— Благодарю вас… — хриплым голосом отозвался человек.

Он выбрался из капсулы и быстро натянул на себя серый комбинезон, данный врачом, без проблем разобравшись с магнитными застежками. Затем негромко спросил:

— Спасибо! Но… где я?

— А что последнее вы помните? — поинтересовался Николай Александрович.

— Тяжелую посадку. Мы с трудом добрались до этой планеты, двигатели дышали на ладан, пять месяцев от края системы плелись сюда. Во время посадки корабль мотало так, что слов нет. Потом страшный удар, и… все. Я открыл глаза вот в этой штуке.

Он похлопал рукой по боку медкапсулы, потом спросил:

— А кто вы?

— Волгин, Николай Александрович, капитан колонизационного крейсера Д-212 «Снегирь», приписка порт Синявино-12 на Ганимеде. Вы сейчас на борту, в медотсеке. Назовите, пожалуйста, ваше имя, должность и корабль, на котором служили.

— А вы разве не знаете? — удивился человек.

— Откуда? — приподнял брови капитан. — Сутки назад мы нашли на третьей планете системы Лейтена то, что сначала посчитали могилой. Обелиск с красной звездой, на котором было выбито шестнадцать имен и даты из двадцать второго века. Мы из двадцать пятого. Однако под обелиском был обнаружен бункер, а в нем шестнадцать работающих морозильных камер с телами людей. Четверых из них нам удалось разморозить, оживить и вылечить. Вы — один из них.

— Ясно… — спал с лица выходец из прошлого. — Значит, двадцать пятый век? Заморозка? Получается, наши домой так и не добрались… Ах да, извините, товарищ капитан, не представился. Я Басаргин, Илья Родионович, второй пилот исследовательского корабля «Лаврентий Берия». Мы стартовали с орбиты Земли двенадцатого августа две тысячи сто семьдесят восьмого года. Дальняя экспедиция не планировалась, только эксперимент по испытанию гипердвигателя, конструкторы заверяли, что он должен работать без проблем. Первые испытания это доказали, и мы решили лететь к Альфе Центавра. Первая межзвездная. Однако в момент старта нас каким-то образом подловили американцы и прицепили зонд-разведчик, который при переходе в гиперпространство взорвался. Корабль выбросило в реальность на краю неизвестной системы, мы несколько месяцев добирались до этой планеты, я уже говорил. А что это за система?

— Лейтена, — ответил Николай Александрович.

— Ого! — присвистнул гость из СССР. — На двенадцать с половиной светолет забросило! Мы не могли определить наши точные координаты, аппаратура во время взрыва сильно пострадала. А сам корабль вы не нашли?

— Нет, — покачал головой капитан. — Кстати, мы с вами из разных реальностей, в которых история шла разными путями, у нас Советский Союз распался в тысяча девятьсот девяносто первом году.

— Вы не шутите?

— Нет, не шучу, более того, вынужден вас огорчить, вы сейчас не в будущем вашей реальности, и даже не в нашей, а в третьей, здесь сейчас идет две тысячи двадцать второй год. Мы тоже провалились неизвестно куда и с трудом добрались сюда. И у нас не Советский Союз, а Российская империя. Никаких американцев или европейцев в нашей реальности не существует с середины двадцать первого столетия.

— Империя?.. — подобрался и помрачнел Илья Родионович.

— Да, — с улыбкой подтвердил Николай Александрович. — Практически коммунистическая. На крыльях наших самолетов красные звезды, денег почти не используют, все нужное для жизни люди получают бесплатно. А молодежь мы вырастили коммунарами.

— Да как это может быть?! — затрясло гостя из СССР.

— А вот так, — развел руками капитан. — Так получилось. С две тыся четвертого по две тысячи тридцать шестой год у нас шла Великая война, западники захотели окончательно решить русский вопрос, желая, чтобы нас не стало. Но не стало в итоге их. А Советский Союз, как я уже говорил, у нас распался в начале девяностых годов двадцатого столетия.

Сказав это, Николай Александрович вызвал голограмму имперского герба. Двуглавый коронованный орел возник в воздухе и распростер свои крылья на фоне красной звезды, сжимая в лапах серп и молот. Илья Родионович, увидев такую сногсшибающую картину, даже головой помотал от полноты чувств. Рн явно не мог поверить своим глазам и раз за разом осматривал герб, словно надеясь, что тот изменится. Однако он оставался прежним.

— Значит, параллельные реальности… — зачарованно произнес гость из СССР. — У нас их существование было только одной из не доказанных теорий…

— У нас, знаете ли, тоже, — усмехнулся Николай Александрович. — Но мы здесь. И вы не первые, с кем мы сталкиваемся. Нас, между прочим, вскоре ждет большая война. На местной Земле вокруг границ России собираются войска всего совокупного Запада. Мы, как сами понимаете, предков в беде не оставим. Покажем западным сволочам небо в овчинку. Вас и ваших выживших коллег я могу только пригласить присоединиться к нам, где искать ваш корабль я понятия не имею, да и незвестно сколько лет вы провели замороженными, вашу аппаратуру мы запустить не сумели. Она вся, кроме морозильных камер, мертва. Кстати, не могли бы вы объяснить, почему используете для электроники лампы?

— А что еще можно использовать? — удивился гость.

— Полупроводники, — ответил капитан

— Я не знаю, что это такое.

— То есть, вычислительная техника у вас примитивна?

— Вычислители кое-что могут, но они всегда играли только вспомогательную роль, — пожал плечами Илья Родионович. — Их используют исключительно для научных изысканий, бухгалтерии, баллистики и траекторий полетов в космосе.

— Мда… — несколько даже растерялся Николай Александрович, цивилизация, не знавшая персональных компьютеров и социальных сетей, должна была развиваться совершенно иначе. — Вот еще одно кардинальное отличие наших реальностей. У нас давно дошли до искусственного интеллекта, разумные вычислители — такие же равноправные граждане империи, как и люди. Михалыч?

— Ну? — отозвался тот.

— Ты слышал?

— Слышал, я все, что на корабле происходит, слышу и записываю. Добрый день, уважаемый Илья Родмонович. Я как раз являюсь представителем машинного разума. На «Снегире» меня зовут Михалычем.

— Добрый день… — растерянно поздоровался гость из СССР, он такого точно не ждал, хотелось узнать как можно больше, но нервы от стольких невероятных известий не выдерживали, руки начали подрагивать и заболела голова.

— Так, на сегодня хватит! — заметила его состояние Алена Ивановна. — Пациенту нужно отдохнуть! Товарищ капитан, прошу покинуть медотсек, мне нужно уложить Илью Родионовича поспать. Потом наговоритесь еще.

Спорить с врачами в космофлоте было не принято, поэтому Николай Александрович поспешил откланяться. Он пребывал в несколько ошарашенном состоянии. Похоже, это далеко не последний необычный случай. Стоит ждать новых необычных находок в этой реальности. И дай Бог, чтобы все они оказались не хуже, чем предыдущие.

Он вздохнул и тоже решил пойти вздремнуть несколько часов. Завтра предстоит много дел, понадобится свежая голова. А с гостем из другой реальности поговорит позже, с утра в того, как клещи, вцепятся ученые и не отстанут, пока не выдоят всю информацию до последней капли. Бедняге можно было только посочувствовать. Жаждущие новых знаний ученые дамы и мужи — это та еще напасть.

Глава 7

Илья Михайлович очнулся и очень удивился этому обстоятельству. Последнее, что он помнил, была закрывающаяся крышка анабиозной камеры. Воздуха на корабле осталось на два часа, и капитан принял решение усыпить оставшихся членов экипажа и уснуть самому. Последним, как и положено первому после Бога. В надежде, что их когда-нибудь найдут. Судя по тому, что он проснулся, надежда все-таки оправдалась.

Капитан открыл глаза и понял, что находится не в анабиозной камере, в куда более технологичном устройстве с прозрачной крышкой, как раз поднимающейся. Так хорошо Илья Михайлович не чувствовал себя давно, как бы не с далекой юности. А уж после того, что с ними случилось, и подавно. Вспомнив о погибших на неизвестной планете товарищах, капитан помрачнел. Понять куда занес «Лаврентия Берию» забарахливший после взрыва американского шпионского спутника гипердвигатель так и не удалось, почти вся аппаратура на борту погибла. Однако Солнечную систему обнаружить удалось, и остатки экипажа, поняв, что после ремонта корабль все же способен взлететь, решили рискнуть и попробовать прыгнуть домой. Вот только попытка оказалась неудачной, оставив «Лаврентия Берию» вообще без двигателей и погубив две трети выживших. Была потеряна даже возможность вернуться на неизвестную планету. Воздуха, как уже говорилось, осталось всего ничего. Тогда капитан и предложил лечь в анабиоз — другого выхода все равно не осталось. Немного подумав, шестеро выживших приняли решение так и поступить. К счастью, реакторы не пострадали, они могли поддерживать работу анабиозных камер в течение двух тысяч лет, если не случится внезапной поломки, что тоже вполне вероятно.

— Добрый день, товарищ капитан! — заставил Илью Михайловича сесть в капсуле чей-то знакомый голос.

Он не сразу понял, что видит перед собой одного из погибших во время посадки на неизвестную планету, своего тезку Илью Родионовича Басаргина, второго пилота. Значит, их тоже нашли и спасли? Ведь именно в надежде на это погибших не похоронили, а поместили в анабиозные камеры в наспех созданном бункере под обелиском, пожертвовав ради этого одним из малых корабельных реакторов. Вопрос в другом. Сколько времени они спали? Какой век сейчас дома, на Земле? Все еще двадцать второй или… другой? Илья Михайлович окинул взглядом помещение, в котором стояло несколько огромных овальных капсул, раза в два с половиной больших, чем анабиозные камеры «Лаврентия Берии». Странный цвет металла переборок, незнакомые и непонятные устройства, красная звезда на стене, на ее фоне коронованный двуглавый орел, держащий в лапах серп и молот. Это еще что такое?! Герб за сотни лет изменилсч, что ли? Но при чем тогда здесь герб давно почившей в бозе Российской империи?!

— Возьмите комбинезон, товарищ, — подошла к капсуле красивая, строгого вида молодая женщина, вот только глаза ее не были глазами неопытной девушки, в них был виден опыт десятков, если не сотен лет жизни. — Я ваш лечащий врач, Алена Ивановна Паншина. Попрошу в первое время не переутомляться и стараться не волноваться. На всякий случай даю вам не обычный комбинезон, а медицинский, с диагностом. В случае чего он сам вызовет помощь. Попрошу не менять его в течение недели, как минимум. Он самоочищающийся, так что с гигиеной проблем не возникнет.

— Как скажете, доктор, — кивнул Илья Михайлович. — Благодарю вас за помощь!

— Не за что, — мягко улыбнулась она, и вся строгость сразу куда-то подевалась, улыбка буквально осветила ее красивое лицо, вот только глаза врача остались суровыми. — Это мой долг. Позвольте представить вам капитана колонизационного крейсера Д-212 «Снегирь», Николая Александровича Волгина.

К капсуле подошел и наклонил голову высокий мужчина лет тридцати пяти на вид, одетый в незнакомую черную форму с погонами привычного образца. Молод для капитана первого ранга, конечно, но в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Мало ли что этому парню пройти довелось и в каких сражениях участвовать. Поздоровавшись, он поспешил одеться, выбрался из капсулы и представился:

— Командир исследовательского корабля «Лаврентий Берия», капитан второго ранга Добрынин Илья Михайлович. Очень рад, что вы нас нашли, товарищ капитан! Судя по присутствию товарища Басаргина, вы также обнаружили бункер с анабиозными камерами? Всех удалось спасти?

— К сожалению, всего четверых, — отрицательно покачал головой Волгин. — Только тех, кто достаточно уцелел для оживления. Разорванных на куски мы пока возвращать к жизни не научились. Со временем, конечно, научимся, но когда? Не знаю. Зато снятые обломков вашего корабля живы все.

— А какое сейчас время?

— В нашей реальности шел двадцать пятый век. Но мы не в нашей реальности. И не в вашей, а в третьей. Здесь сейчас первая половина двадцать первого века.

Ошалевший от таких известий Илья Михайлович молча выслушал рассказ Николая Александровича, говорить ему не хотелось. Ведь из услышанного следовало, что вернуться домой не получится. Остаться на «Снегире»? Но ведь он принадлежит Российской империи! Пусть, по словам Волгина, и коммунистической, но все равно империи. Однако деваться им некуда. Надо будет самому посмотреть на тех, кого имперцы называют коммунарами. Ведь настоящих коммунистов и дома было очень мало, культ мещанства в Советском Союзе цвел и пах, обыватели жаждали западных благ и шли на все, чтобы достать тот или иной дефицит.

В чем-то империи было проще — у них там не осталось западных стран, не перестающих ежедневно и ежечасно строить пакости всем, кто не укладывался в прокрустово ложе «демократии» и либерализма. Некому стало гадить. Однако цена этого оказалась страшной — шестьдесят восемь миллионов человек легло в землю только со стороны России. Тридцать два года страшной войны. Полностью разрушенные города европейской части страны, включая Москву и Ленинград. Причем империю никто и ни о чем не спрашивал, на нее просто напали, решив стереть с лица земли только за то, что она отказалась играть по чуждым, навязанным извне правилам. Иначе говоря, за сам факт ее существования.

Пришлось с боями отступать почти к Сибири, где годами ковалась будущая победа. Бои шли страшные, но русские не сдавались, они выдержали, набрались сил и стальным катком двинулись на запад, сминая армии и страны. Но на сей раз Россия врагов после победы не простила, как раньше, она отказалась подписывать мирный договор, оставшись при своих, и пошла дальше. Война закончилась в городе Вашингтон, ставшим со временем столицей одноименной имперской губернии. Далеко не сразу, конечно, только лет через сто, когда вымерли люди старой формации.

— А ядерное оружие? — спросил Илья Михайлович. — Его разве не использовали?

— Несколько раз, в ограниченном количестве, — с явно заметной неохотой ответил Николай Александрович. — Результат применения восьми мощных бомб оказался настолько страшен, настолько потряс обе стороны, что больше на это, невзирая на все перипетии войны, никто не решился. На месте тех взрывов и сейчас ничего не растет. Радиоактивность, конечно, убрали, развалины разобрали, но людям туда и приближаться не хочется, словно погибшие никуда не ушли и плачут о своих загубленных жизнях. Я был там, больше не хочу. Это что-то жуткое, потустороннее…

— Мистика какая-то! — пожал плечами гость из СССР.

— Может, и мистика, — криво усмехнулся капитан. — Чтобы это понять, надо самому прочувствовать. Простите, не могу больше тратить время, у меня основание колонии и большая война на носу.

— Располагайте мной, товарищ Волгин! — подтянулся Илья Михайлович. — И всеми нашими, уверен, они меня поддержат. В такое время нельзя оставаться в стороне. Мы — советские люди! Готовы выполнять любые поручения.

— Хорошо, — с улыбкой кивнул Николай Александрович. — Думаю, вас распределим на малые корабли. Но, чтобы как следует управлять нашей техникой, вам придется установить мозговые импланты. Это мощные вычислители, выращиваемые прямо из тканей мозга, позволяющие напрямую подключаться к искусственным интеллектам и другому оборудованию. Они многое дают, в том числе мгновенную связь в пределах системы, а если открыты телепортационные врата, и с другими системами тоже.

— Телепортационные?! — потрясенно переспросил гость из СССР. — Вы дошли до телепортации?!

— Мы вырастили поколение героев, мечтателей и ученых, — снова улыбнулся капитан. — Крылатых душой, рвущихся в небо. А они уже сделали все сами, им надо было только слегка помочь.

— А вот у нас это никак не получалось… — помрачнел Илья Михайлович. — Малый процент каждого поколения вырастал такими, а остальные… — он обреченно махнул рукой. — Обыватели, желающие только сытно жрать и удобно жить, ни на что не способные, пустые людишки… Уж как только с ними ни боролись… Без толку.

— Надо было как мы поступить, — криво усмехнулся Николай Александрович. — Мы просто отобрали у них всех детей и не позволили их растить. Плюс, обывателям было запрещено преобразование тела, позволяющее жить больше шестиста лет молодым и здоровым. Жестоко? Да, жестоко. Но этих иначе не одолеть, дай им волю, они бы испоганили молодых. А так молодые выросли настоящими, крылатыми душой, начисто отбросив взгляды и чаяния родителей. Семьям, конечно, было позволено встречаться, но, согласитесь, детишкам куда интереснее строить модели космических кораблей с друзьями, чем выслушивать злобное шипение родителей. Тем более, что призом за лучшие модели была экскурсия либо на Марс, либо в кольца Сатурна.

— Представляю какие там детские интриги развернулись за победу, — хохотнул гость.

— Еще те, да, — тоже засмеялся капитан. — Что ж, переговорите со своими людьми, будем рады вашему участию. Но, как я уже говорил, после установки имплантов и прохождения преобразования тела. Вы все достойны.

Он не стал уточнять, что все выходцы из СССР двадцать второго столетия во время лечения прошли ментоскопирование — без него человека на преобразование не отправляли никогда. Кто-то скажет, что это подло. Возможно, и так. Но иного пути не было. Не хватало только долгоживущего обывателя, скрытого либерала, религиозного фанатика или вообще нациста. Причем особо убежденные догматичные марксисты вполне себе входили в категорию фанатиков, с этим в империи сталкивались. Ведь основой ее общества была солидарность его членов, а отнюдь не следование некой идее, которая вполне могла устареть, но ее при этом превозносили, как высшую догму. Из марксизма взяли и творчески переработали лучшие положения. Результат был налицо — у имперцев получилось создать страну, живущую практически по коммунистическим принципам, но при этом без недостатков советского социализма с его неимоверно скучным пережевыванием трудов основателей. Вспомнив, как в юности писал бесконечные конспекты по трудам Ленина, Маркса и Энгельса, Николай Александрович содрогнулся. Нет, такого идиотизма больше никогда не будет. Теория должна быть живой, развивающейся, а в Союзе ее превратили в мертвую схоластику. Потому, в общем-то, он и рухнул. Люди потеряли веру, а это самое страшное, что может быть, тем более, что наверх пробрались предатели, начавшие радостно превращать страну в свою вотчину. А люди видели разницу между декларируемым и реальным, и это постепенно убивало в них надежду, что все еще может вернуться на круги своя. Пока окончательно не убило. После чего наступил страшный 1991-й год. И страна рухнула.

Пожив при капитализме, люди осознали, что они потеряли с развалом Советского Союза, но было уже поздно. Наверное, даже к лучшему, что началась война, что у западников не было столько времени на превращение мира в клоаку, как на местной Земле. Здесь порядок наводить будет невероятно трудно, намного труднее, чем дома — были выращены поколения убежденных нацистов, молящихся на запад либералов и только о себе думающих обывателей-приспособленцев. Причем последняя категория была как бы не хуже, чем первые две. Ни в чем, как будто, не повинная, но ради своей выгоды и удобства готовая на любую гнусность и любую мерзость. Здесь обывателей в сотни раз больше, чем было дома, где их в основном выбила Великая война, в тех условиях оставаться обывателем означало умереть. И как с этими сволочами справляться придется хорошенько подумать. Дашь слабину — сожрут. Ласково, тихо и незаметно. Но сожрут. С добрыми улыбками и глазами акул. И все снова вернется в нынешней мерзости.

Николай Александрович собирался было уже уходить, когда Илья Михайлович попросил его задержаться, поскольку вспомнил еще кое-что важное. Капитан вернулся от порога и с интересом уставился на своего коллегу из СССР. Что там еще?

— Товарищ капитан… — несколько замялся тот. — Не знаю, поверите ли вы мне, но когда мы пытались вернуться на Землю, то на орбите шестой планеты, в поясе астероидов визуально обнаружили очень странный объект. Нечто наподобие миниатюрной черной дыры с огромной гравитацией. Благо, наш курс пролегал достаточно далеко, и нас не затянуло туда.

— Такие объекты изредка встречаются, — кивнул Николай Александрович. — Я три похожих видел.

— Это не все! — вскинулся Илья Михайлович. — Мы видели там в гравитационной ловушке как минимум четыре космических корабля разных рас, они были совсем не похожи друг на друга. Да и обломки непонятного назначения там вокруг летали. Возможно, это важно. Нам, как вы понимаете, тогда было не до исследований.

— Четыре чужих корабля? — переспросил капитан, с озадаченным видом взъерошив свою шевелюру.

Ситуация с каждым днем становилась все более странной и непонятной. Сначала в этой реальности оказались «города» неизвестных пришельцев, имперская колония в 55-й Рака и корабль из Советского Союза. И это не говоря уже о самом «Снегире». Она что, притягивает к себе гостей извне? Очень похоже на то, особенно если по указанным Ильей Михайловичем координатам действительно найдутся чужие звездолеты. Нужно немедленно отправлять туда пару транспортов, они пока свободны, вот пусть делом и займутся.

* * *

Хмурый Маньяндо, что для этого весельчака и балагура было крайне необычно, внимательно отслеживал происходящее на границе Украины и ДНР, сжимая кулаки и скрипя зубами. Сегодня было его дежурство. То, что творили украинские нацисты, не поддавалось описанию. Они почти не стреляли по военным объектам, разве что изредка. Нет, их интересовали жилые дома и скопления народа, куда и обрушивали огонь. И чем больше жертв, тем больше было радости с украинской стороны. Особенно уроженца Кенийской губернии поразили надписи на снарядах: «Все лучшее — детям!». Это насколько же бесчеловечной мразью нужно быть, чтобы такое написать? Слов не находилось, только кулаки сжимались и губы неслышно повторяли: «Скорее, скорее, сил нет больше терпеть…»

«Ищущий», не отдохнув после возвращения с Земли первой реальности и суток, выдвинулся к местной, на помощь остальным своим коллегам. Основной задачей сейчас было снятие абсолютно всей информации с земных информационных сетей и создание мощного даже по имперским меркам вычислительного центра в бункере на обратной стороне луны. Там создавались аналоги всех земных крупных сайтов с тем, чтобы сразу после уничтожения серверов в западных дата-центрах подменить их. Пользователи даже не заметят, что что-то изменилось, вот только все сети с того момента будут под полным контролем разумных искинов. Ничего и нигде опубликовать без их позволения станет невозможно в принципе. Плюс искины начали создание особой базы данных, соотнося написанное в социальных сетях под псевдонимами с реальными людьми. В империи давно царил принцип, что за свои слова следует отвечать, порой и жизнью. Этот же принцип имперцы намеревались ввести на Земле. Ох, и неприятной же неожиданностью это окажется для либеральных дам и господ, привыкших к так называемой «свободе слова», а иначе говоря — свободе лгать и оскорблять, не неся за это никакой ответственности. Вскоре все изменится.

У имперцев был жесткий приказ о временном невмешательстве, за исключением самых вопиющих случаев. Нельзя было дать понять либералам из западного истеблишмента, что в мире что-то изменилось, и власть больше не в их руках. Не то от испуга и злости могут сотворить что-нибудь непоправимое, с этих тварей станется. Но некоторые украинские ДРГ все же уничтожались с орбиты, особенно, если не было свидетелей. Мгновенное превращение нескольких человек вместе с оружием в мелкодисперсную пыль — довольно необычное зрелище и обязательно привлечет ненужное внимание. Вот кого не жалели совсем, это спецгруппы, выезжавшие на обычных автомобилях с фургоном, где возили минометы, и обстреливавшие населенные пункты. Благо, когда едущая по проселку машина с довольными собой убийцами женщин и детей вдруг исчезала, то случайный свидетель мог разве что перекреститься. Была машина, и вдруг не стало. Померещилось, наверное.

— Внимание! — вспыхнуло у каждого перед глазами красным цветом предупреждение искина, поступившее через импланты, так он делал только в случае, когда времени не было совсем. — Массированный залп «Градов» по жилым домам! Требуется срочное вмешательство!

— Под свою ответственность разрешаю! — тут же ответил капитан. — Огонь!

Довольные собой украинские вояки, только что выпустившие полный боекомплект трех «Градов» по Донецку, посмеивались и желали поганым сепарам всем издохнуть, и как можно быстрее, обещая всемерно помочь в этом «благом» деле. Они не ощущали льющийся с небес холодный, беспощадный гнев, не знали, что их вина взвешена и приговор вынесен.

Управление перехватил Володя — уничтожить снаряды «Града» следовало до того, как они достигнут цели, а на такое был способен только искин, у человека на это просто не хватит скорости реакции. Он справился на отлично. Демодулятор надрывно гудел и даже слегка перегрелся, зато все до единого снаряды исчезли, словно их никогда и не было. Кучкующиеся возле магазина, куда как раз завезли свежий хлеб, люди даже не узнали, какая им грозила опасность.

— Слава Богу, успели! — вытер холодный пот со лба Иван. — Маньяндо, а теперь дави тех тварей, что стреляли по мирным жителям. Сотри их на хрен с лица земли!

— Есть, товарищ капитан! — весело отозвался кениец, сегодня подменявший канонира. Впрочем, на столь маленьком корабле все члены экипажи могли подменять друг друга без проблем. Он только слегка удивился, что капитан выругался, такого за безупречно вежливым Иваном обычно не водилось.

Место, откуда стреляли, искин определил заранее. Украинские вояки споро собирались, не желая нарваться на обратный залп, вот только убраться оттуда им было уже не суждено. Имплант развернул перед глазами Маньяндо подробную карту, на которой временный канонир отметил границы области поражения. Надрывно взвыл демодулятор.

Отошедший довольно далеко погадить солдат поседел при виде того, как машины, амбар и его товарищи медленно распадаются в кучи пыли, настолько мелкой и невесомой, что ее тут же разнес не такой уж и сильный ветер. Он сел прямо в результаты своего «труда» и глупо захихикал, сойдя с ума. Бедолагу, конечно, потом допрашивали, но ничего не поняли и, не желая возиться с сумасшедшим, вывели в расход у ближайшей стенки, что для укровояк было делом обычным.

— Готово! — потер руки Маньяндо. — Что дальше?

— А дальше поступил новый приказ, — ответил капитан. — Присмотреть место для будущей столицы. Она должна располагаться где-то в центре Евразии. Город будет очень большим, Николай Александрович собрался использовать для него матрицу-альфа.

Зародыш будущей столицы, так называему матрицу-альфа, каждый колонизационный крейсер нес всего лишь одну. Почему? Трудно сказать, так уж сложилось. Также сыграла свою роль, конечно, трудность создания таких матриц — каждую растили в течение, как минимум, полугода, в отличие от семян обычных городов, которые ежедневно производили десятками. Главной проблемой было выращивание в будущей столице искина планетарного класса, способного полностью контролировать звездную систему.

— И еще одно, — добавил капитан. — Остальным фрегатам приказано не допускать обстрелов Донбасса. А знаете, почему?

— Да все понятно, — хмыкнул Гергий Дарелия. — Люди, прошедшие через восемь лет ада и сохранившие в себе человечность, — это золотой фонд империи. Допускать их гибели никак нельзя. Лучше нацистских подонков проредить. Чем меньше их останется, тем лучше.

— Именно, — подтвердил Иван. — Ох, скорее бы крейсер пришел сюда, ведь каждый день умирают советские старики, а они тоже золотой фонд.

— Ой, не все… — покачал головой Максат Сахиев. — Далеко не все. Ты забыл, что эти поколения ответственны за распад Союза. Так что сволочей среди стариков тоже хватает. Потому каждого придется прогонять через ментоскопирование, прежде чем омолаживать. Нам долгоживущие сволочи, особенно преклоняющиеся перед Западом, не нужны!

— Ты прав, — не стал спорить капитан. — Но умирают и настоящие, и вот их хотелось бы спасти.

— Их — да, хотелось бы. Но ладно, вернемся к будущей столице. По мне, так лучшего места, чем берег Енисея где-то между Красноярском и Туруханском не найти. Самый центр России. Климат не очень, но это дело поправимое, на то климатические установки существуют. С гнусом тоже справимся.

— Енисей? — задумчиво повторил капитан. — А что, неплохо.

Люди в рубке «Ищущего» переглянулись. Всем им идея инженера пришлась по вкусу. Вот бы еще название хорошее подобрать, да чтобы нигде такого не было.

— Снегиревск! — с широкой улыбкой провозгласил Маньяндо. — А что, мы все со «Снегиря».

— В этом что-то есть… — потер подбородок Иван. — Надо будет вынести на всеобщее голосование по крейсеру. Думаю, что большинству понравится.

— Может, и понравится, — никто не заметил, как вошла бортовой врач, сейчас она стояла, прислонившись к переборке возле входного люка. — Но все это потом.

— Что-то случилось, Ирина Михайловна? — осторожно поинтересовался капитан.

— Случилось, — сухо ответила она. — Аппаратура слежения зафиксировала под Николаевом вспышку болезни, напоминающей черную чуму, которая, как вы помните, детище штатовских биолабораторий. Похоже в какой-то из них и в этом реальности случился инцидент. Или же американцы решили испытать новый штамм на людях. От них ведь всего можно ждать, нелюди — они есть нелюди. Я уже связалась с врачами всех остальных кораблей. Общим решением объявляю эпидемиологическую тревогу!

Коммунары в рубке озабоченно переглянулись. Справиться с черной чумой в свое время удалось с величайшим трудом. Хорошо, что лекарство от этой гадости имеется. Так что если это она, справятся снова. А если не она? Впрочем, все равно справятся. Как бы дорого это ни обошлось.

Глава 8

Информация о возможной эпидемии черной чумы, которой от отчаяния заразили наступающих русских западные сволочи, вызвала на «Снегире» немалый переполох. Никто не думал, что в двадцать втором году она уже существует, в их реальности в лабораториях в Польше и на Западной Украине в это время только приступили к разработкам. Так что вполне возможно, что это другая болезнь, только напоминающая черную чуму. Или же ранний штамм. Однако опрыскать очаг заражения сывороткой полной биоблокады отнюдь не помешает. Вот только где взять столько этой сыворотки? На «Снегире», как и на каждом имперском крупном корабле, имелся определенный ее запас, но его не хватит даже для одной Николаевской области, не говоря уже обо всей Украине, а, тем более, России. Это значило, что следует немедленно бросить все силы на постройку фармацевтических заводов, причем в Солнечной системе, чтобы не везти сыворотку далека. Межсистемные врата на Земле появятся еще нескоро.

Срочно пробудили всех эпидемиологов, которых возглавлял профессор Олег Владимирович Шукшин, тоже из стариков, прошедших Великую войну. Выслушав краткий рассказ капитана, он ненадолго замер, осознавая случившееся с кораблем, потом укоризненно покачал головой и принялся за дело. Возможную эпидемию следовало срочно купировать, пока она не вырвалась за пределы области. Поэтому профессор создал несколько рабочих групп и потребовал высадить их в очагах заболевания. Аргументы против он слушать не желал, говоря, что, упустив распространение чумы, можно потерять вообще все. И капитан был склонен с ним согласиться, вспоминая вымершие напрочь города и поселки. Черная чума оставила по себе страшную память, и одолели ее с величайшим трудом, потеряв более шести миллионов человек.

— Вы думаете, это все же чума, Олег Владимирович? — хмуро спросил капитан.

— Да, — подтвердил профессор. — Дело в том, что поразившая в нашей реальности Китай болезнь, была, скажем так, прямым предком черной чумы. Это был штамм, рассчитанный на желтую расу, и он прекрасно сработал. А на нас напустили другой штамм, который должен был уничтожить всех, в ком имелась славянская кровь. Нам сильно повезло, что он оказался недоработан. Здесь же Китай не атаковали, а местный короновирус не слишком опасен. Его распространили только ради проверки, как среагируют государственные эпидемиологические службы. Убедившись, что китайцы настороже, а особенно получив в ответ штаммы короновируса, заразившие уже европейцев и американцев, западники поняли, что биологическая война обойдется им куда дороже, чем они рассчитывали. А случившееся сейчас, по моему мнению, обычная утечка. Не стали бы намеренно выпускать столь опасный вирус в Европе, наши враги сволочи, но далеко не дураки. Где-то не уследили, вирус мутировал и вырвался наружу. Он пока не набрал должной силы, если судить по симптомам, но вскоре наберет. Именно поэтому мне срочно нужно на Землю. Следует определить, какой именно штамм и с какими мутациями на свободе, чтобы скорректировать схему сыворотки.

— Я вас понял, — кивнул Николай Александрович. — И согласен. Однако мы не можем допустить попадания вируса на «Снегирь». Хотя мы все привиты, но привиты от известного штамма. Поэтому срочно создавайте лабораторию на одном из транспортов, он достаточно для этого вместителен. А на Землю пойдете с охраной, поскольку все происходит на Украине. Нацистской Украине! Нам нельзя допустить, чтобы вы или вообще кто-либо из наших попал в руки местных нацистов. То-то они обрадуются!

— Нацисты на Украине… — помрачнел Олег Владимирович. — Мне трудно такое представить…

— Всем трудно, — вздохнул капитан. — У нас они не успели развернуться, слишком быстро армии НАТО захватили Украину и западную часть России, к концу 2004-го они уже подходили к Екатеринбургу.

— Где мы их и остановили, — вспомнил то страшное время профессор. — А националисты и либералы обеих стран скопом пошли врагам на службу, став, как им привычно, полицаями и надсмотрщиками.

— Выживших мы потом повесили, — скривился Николай Александрович. — Вспоминать тошно, как они визжали, будто не виноваты, а что убивали и насиловали, так им это приказали. А они невиноватые.

— Здесь тоже повесим! — заявил, словно отрезал, профессор. — Упырям не место среди живых! Но к делу. Понимаю, что без охраны нам не обойтись, только прошу — пусть большая часть отряда будет из стариков, воевавших, опытных, хорошо знающих, что делать по любую сторону от мушки. Наши мальчики и девочки, конечно, хороши, но крови они не видели и могут растеряться, столкнувшись с тем, что творят нацисты.

— Согласен, — задумчиво посмотрел на него капитан. — Пожалуй, Михаила Лагункина поставлю командовать охраной.

Упомянутый офицер отличился и на Великой войне, и в обеих войнах с чужаками, которых и до сих пор держали на карантине, постепенно воспитывая их молодежь коммунарами. Михаил изначально был не военным, а обычным студентом-филологом, не обращавшим внимания на политику, однако после убийства западными «освободителями» его семьи, ночью чудом выбрался из Санкт-Петербурга и два месяца по ночам добирался до русских войск, стоящих возле Екатеринбурга. Как он миновал линию фронта никто не знал, однако миновал, да еще и притащил с собой избитого до синевы французского офицера, пойманного, когда тот отлучился отлить и пристроился неподалеку от места, где прятался Михаил. Причем в планшете офицера нашлось немало интересных данных. Оказавшись среди своих, студент-филолог попросился добровольцем, и разведчики, впечатленные доставленным языком, забрали парня к себе. Через год он стал сержантом, потом лейтенантом. Войну закончил майором, командиром диверсионно-штурмового полка, легендарного шестнадцатого. Лучшего диверсанта Волгин не знал, да и к контрразведке Михаил имел отношение, так что с охраной эпидемиологической экспедиции должен справиться. Они были хорошо знакомы еще с две тысячи двадцать четвертого года, подружившись во время Ярославской операции.

Вспомнив ее, Николай Александрович незаметно вздохнул. Как и многие другие русские города, Ярославль западники сравняли с землей, после войны его отстроили заново по сохранившимся фотографиям и чертежам. Такова была тактика западников. Если их выбивали из какого-либо населенного пункта, то перед уходом они уничтожали все доступные строения и расстреливали не успевшее спрятаться население. Западная нелюдь во всей ее красе. Потом выжившие пленные визжали, что таков был приказ, что они не могли иначе, и обделывались, пока их тащили к виселице.

Во время Великой войны, ведущейся на уничтожение, русский народ впервые за всю историю обозлился по-настоящему и больше не щадил врагов, как раньше. Каждая тварь в полной мере отвечала за свои преступления, будь то западник или местный предатель. И теперь многих придется казнить превентивно, ибо отлично известно, кто они такие и на что способны. Еще ряд предателей засветился в первой реальности, выступив с осуждением спецоперации против нацистов. Ими тоже придется заняться.

Представив объем предстоящей работы, Николай Александрович нервно поежился. Похоже, надо срочно начинать освоение Саулы, шестой планеты Беты Южной Гидры, где располагалась имперская тюрьма. Условия на этой планеты были довольно суровыми, однако выжить при должном старании было вполне возможно. Приговоренных высаживали на ней с минимальным набором для обустройства на новом месте, их дальнейшая судьба империю не интересовал. Выживут или подохнут — их личное дело. Однако за Саулой внимательно наблюдали с тем, чтобы ссыльные не создали каких-либо сложных технологий, и пресекали подобное. Общество там, если эту звериную стаю можно было назвать обществом, сложилось начисто либертарианское, звериное, хищное, там правила бал исключительно сила, каждый был только сам за себя, радостно топча всех, до кого мог дотянуться. К счастью, отсутствие огнестрельного оружия не давало саульским вождям и вождишкам проливать много крови. Тем более, что женщин на Саулу ссылали немного, забирая рождавшихся младенцев, не заслуживших такой жизни, поэтому ее население не росло, а сокращалось. К сожалению, теперь оно станет очень большим — слишком многих нужно будет выслать с Земли, чтобы не гадили.

Отдав Михалычу мысленный приказ срочно пробудить Лагункина и его людей, Волгин отпустил профессора готовиться к экспедиции и отправился на встречу с молодыми инженерами, сообщившими, что изобрели что-то очень важное и нужное. Но что именно рассказывать по связи не пожелали, сообщив, что это надо видеть своими глазами.

Переместившись через бортовой телепорт по указанному адресу, Николай Александрович оказался в довольно большом ангаре, где происходило что-то совершенно непонятное. У стен из ниоткуда появлялись, стреляли по мишеням из мини-плазмеров и исчезали странно выглядящие металлические шары со щупальцами, несколько напоминающие милицейские дроиды, использовавшиеся лет триста назад, когда еще существовало не прошедшее преобразование, эгоистическое население, которое изредка бунтовало. Убивать или сажать таких бунтовщиков было совершенно не за что, разве что выпороть за глупость стоило, поэтому инженеры нашли очень простой выход — летающий на антигравитаторе небольшой дроид, особым излучением заставляющий людей в зоне воздействия бурно освобождать кишечник прямо в штаны. После этого обделавшимся, само собой, становилось не до бунта, требовалось срочно добраться домой и сменить штаны. Средство оказалось на удивление действенным, и за какие-то три года бунты на территории аннексированных западных стран сошли на нет. Однако дроиды, которые сейчас видел Николай Александрович, зачем-то были еще вооружены мини-плазмерами. И мало того, они мгновенно перемещались от стены к стене, словно в них встроили телепорты. Неужели?..

— Товарищ капитан! — заметил его молодой человек с встрепанными кучерявыми волосами, его глаза буквально горели. — Вы только посмотрите, что мы придумали!

— Рассказывайте, — добродушно улыбнулся Николай Александрович, которому всегда нравились вот такие энтузиасты. — Кстати, представься.

— Я — Саша Комлев, ведущий инженер проекта, слева Марина Ночкина, Аня Кентавриди и Ким Ольсен. Вы говорили, что нам предстоит наводить порядок на Земле. А ведь там почти восемь миллиардов человек! Тогда как нас всего шесть с половиной миллионов.

— Говорил. Будет очень трудно. Именно поэтому для начала мы займемся исключительно территорией бывшего Советского Союза. Западникам вырвем ядовитые зубы и предоставим своей судьбе. Но это только пока!

— Вот именно! — экспрессивно заговорила Марина Ночкина. — Мы задумались, что может нам помочь, и решили, что нужны способные телепортироваться по любым координатам в пределах планеты вооруженные дроиды. Поискали в базах данных и обнаружили старый проект милицейского дроида ДЛМ-14, на нем и решили основываться, поскольку левитация необходима. Мы только заменили антигравитаторы современными. Поначалу ничего не получалось, но в итоге — вот.

Девушка с гордостью показала на зависшего в воздухе дроида. Тот некоторое время висел неподвижно, затем, повинуясь команде искина, переместился к мишеням, уничтожил две, затем вернулся.

— Вы что же, ухитрились запихать телепорт в столь малый объем?! — не поверил своим глазам и ушам капитан.

Молодежь радостно закивала.

— Это же невозможно! — выдохнул Николай Алексмандрович, которому об этом говорили маститые ученые мужи.

— Но мы сделали… — растерянно замигал Саша.

— Да уж… — потер виски капитан. — Точно по старой истории, в которой все знают, что то или иное невозможно сделать, но приходит кто-то, этого не знающий, и делает. Спасибо вам, ребятушки вы мои дорогие! Вы даже не представляете, что сделали! Это же наше спасение! Ваш дроид облегчит нам все вдесятеро, если не больше! Особенно, если вы сможете поставить вместо мини-плазмера демодулятор.

— Сложновато, но можно, — почесал в затылке Ким Ольсен. — За декаду сделаем, есть у меня пара идей…

— Делайте, мои дорогие! — широко улыбнулся Николай Александрович. — Михалыч, этой вот команде предоставляй все, что им потребуется. В разумных пределах, естественно. Ты видишь, что они ухитрились сотворить, а?

— Теперь вижу, — отозвался главный искин крейсера. — Считал все протоколы с их исследовательского вычислительного комплекса. — Скажу прямо, прости за мой «французский», я полном ах…е! Все же просто, элементарно до потери пульса, ребята просто увидели то, что мы все, идиоты старые, пропустили. Спасибо вам, дорогие вы наши! Никому в голову не приходило посмотреть на теорию телепортации с этой стороны!

— Это же просто… — ребята смутились и покраснели.

Николай Александрович откровенно любовался ими. Нет, он все сделает, чтобы эти талантливые, чистые дети как можно меньше сталкивались с эгоистичными тварями, способными на любую мерзость ради своей выгоды. То, что удалось вырастить молодых творцами, стремящимися ввысь — самое высшее достижение империи. Вспомнив, во что превращали молодежь в западных странах первой реальности, да и здесь, капитан с трудом сдержал брезгливую гримасу. Жрущее стадо, желающее только развлекаться. Небинарные личности, ромашки, или как там их еще. Гей-парады и прочая мерзость. Все это надо будет выжигать каленым железом. Безжалостно.

Михалыч сообщил о разработке группы молодых инженеров всем физикам и гиперфизикам «Снегиря», в результате чего на корабле разразилась настоящая буря. Никто ведь не предполагал, что вот так, буквально на коленке можно сделать полностью меняющее картину реальности открытие. Два парня и две девушки, каждому из которых и двадцати пяти не исполнилось, взяли и сделали то, что все остальные ученые полагали невозможным в принципе.

Но главным все же оказалось замеченное мало кем. Открытие группы Комлева полностью меняло стратегию и тактику предстоящей войны. От возможностей мгновенно перемещающихся вооруженых различным оружием дроидов захватывало дух. Да, творческая молодежь — самая ценная валюта империи, ценнее не придумаешь.

* * *

По улице Пастера не слишком большого села Доманевка по направлению к местной больнице двигалась группа людей, довольно необычно выглядящая для постмайданной Украины. Все как на подбор рослые, молодые и мускулистые, даже девушки играли хорошо заметными мышцами. Одеты в какие-то странные темно-серые рубчатые комбинезоны, с оружейными кобурами на боках. Поэтому местные жители не рисковали подходить к незнакомцам, мало ли что. Помнили, что в селе базировалось несколько десятков националистов из какого-то батальона теробороны, так они могли и пристрелить, если им что-то не понравится. Эти, наверное, из той же породы, иначе не расхаживали бы с оружием на виду. Также настораживали сельчан два робото-пса, идущие сбоку. Такого чуда в Доманевке не видели никогда, но подходить близко не решилась даже вездесущая ребятня. Рисковать не хотелось даже мальчишкам, особенно если вспомнить недавний случай. Два дня назад националисты до полусмерти избили старика-учителя за какое-то безобидное замечание. Кажется, он попенял здоровым молодым лбам за то, что бросили окурок мимо урны, а его в ответ избили ногами. Сейчас бедняга умирал в больнице, где не было почти никаких лекарств — на Украине больные должны были сами заботиться о лекарствах и питании для себя, а откуда деньги на это у нищего учителя? Сколько он получал знали в селе все. Люди принесли, кто что смог, но этого было мало. Лечащий врач тяжело вздыхал и обещал еще несколько дней, а дальше все, и советовал готовиться к похоронам. Спасти старика было не в его силах.

Над головами отряда профессора Шукшина в режиме невидимости двигались дроны обеспечения, готовые атаковать по первому сигналу. Решили идти все же в спецкомбинезонах биологической защиты, не рисковать. Местные обратят внимание на необычный вид? Ну и черт с ними, пусть обращают. Даже возможность того, что уходить придется с боем, не перевешивала опасности заражения черной чумой.

Инфекционное отделение местной больницы, куда начали свозить заразившихся непонятной болезнью, от которой у людей чернели и отекали лица, поднималась до сорока градусов температура, а через несколько часов наступала смерть, невзирая ни на какие препараты, нашли довольно быстро — оно располагалось во дворе, за роддомом. До украинских властей, сейчас думающих только о предстоящей войне с Донбассом, еще не дошла катастрофичность ситуации, поэтому они решили отправить проблему с глаз долой, в никому не нужную сельскую больницу, благо заразившихся было пока всего около трех десятков. Вот только местные врачи понятия не имели, что это за болезнь и как ее в принципе лечить. Люди умирали у них на глазах, а они ничего не могли поделать.

— Найдите кого-то из врачей, — распорядился Шукшин.

Полковник молча кивнул в ответ и отправил на поиски двух десантников, Алекса и Джебраила. Тех не было минут десять, после чего они появились, чуть ли не под руки ведя пожилого человека с небольшой бородкой, одетого в мятый белый халат. Синяки под глазами врача говорили о том, что он не спал больше суток, и то двух.

— Ну чого вам треба? — неприветливо спросил он, не поздоровавшись. — В мене немае часу!

— Профессор Шукшин, эпидемиолог, — представился Олег Владимирович. — Мне срочно нужен доступ к больным, чтобы проверить та ли это болезнь, о которой я подумал. Если та, то у меня с собой сыворотка, позволяющая исцелить ее.

— Та вы що?! — явно обрадовался местный врач. — Добре. Я Сущенко, Остап Мыхайлович, завидуючий. Вы к нам звидкиля?

— Пока вам этого знать не нужно. Со временем узнаете.

— Ну, не треба, так не треба, — не стал спорить заведующий, переходя на русский язык, на котором говорил с некоторым затруднением и неправильно. — Пишли скорише! У меня уже шисть чоловик померло, а мы ничого зробыты не можемо, ни один антибиотик не работает! И другие доступные нам лекарства тоже. У нас, у провинции, снабжение сами знаете яке…

Олег Владимирович поспешил за Остапом Михайловичем. Тот на ходу что-то тараторил на суржике, понять который было довольно затруднительно — слишком исковерканы оказались многие слова. Вскоре заведующий завел профессора с ассистентами в большую плату на восемь коек. Все они были заняты хрипящими, находящимися в беспамятстве людьми с черными, отекшими лицами. Выглядело это, как какой-то филиал ада. Знакомая профессору картина — именно так выглядели госпитали с больными черной чумой. Неужели, снова?..

Один из робото-псов подбежал к ближайшей кровати и начал преобразовываться в какую-то конструкцию, охватившую собой всю кровать и подвесившую сверкающий шар над изголовьем больного.

— Оце техника! — ошарашено выдохнул заведующий. — Николы такого не бачив! Американська?

— Нет, русская, — усмехнулся профессор. — Недавняя разработка.

— Росийська? — подозрительно нахмурился Остап Михайлович. — А вы що, з Росийи?

— Не имеет значения, — отмахнулся Олег Владимирович, внимательно читая надписи, появляющиеся на развернувшемся в воздухе голографическом экране. — Слава тебе, господи! Ситуация лучше, чем мы думали. Черная чума, да, но начальный штамм, американцы еще не успели внести те изменения в ДНК, только наметили.

— Вы уверены, профессор? — поинтересовалась Алена Хольгина, молодой, но очень талантливый микробиолог. — Я бы не стала делать оптимистичных выводов до окончания анализа. Сами смотрите, — она движением пальца увеличила на голоэкране одну из цепочек ДНК, — вот сюда.

— Ох ты ж… — только охнул тот. — Да, если срочно не покончить с эпидемией, вирус сам адаптируется под славян, и тогда нам всем мало не покажется… Хорошо уже то, что наша сыворотка действенна, это практически тот же вирус, что выкосил у нас Китай.

— Где нам столько сыворотки взять? — хмуро спросил Иван Тользен, любимый ученик профессора, тоже эпидемиолог. — Наших запасов только на Николаевскую область хватит. А нужно обработать всю территорию Украины, а то и близлежащие области соседних стран.

— На Лейте уже строят два фармацевтических завода.

— Это на Лейте. Сыворотку оттуда еще доставить надо!

— Плюс большой завод в Сибири, — вмешался Джеронимо Итанко, второй микробиолог среди учеников Шульгина. — Завтра он начнет выдавать продукцию в промышленных масштабах. Еще один завод планируем построить в Антарктиде, но он раньше, чем через двое суток, не заработает.

Заведующий внимательно, с интересом слушал их разговор, одновременно пытаясь понять, с кем свела его судьба. Похоже, перед этими людьми больше не стоит валять Ваньку, строя из себя не очень умного хохла. То, что они русские, было понятно сразу, но вот только какие-то не такие русские. Они отличались от жителей Российской Федерации настолько, что слов для описания не находилось. Так скорее вели себя советские ученые из фантастических фильмов. Да и техника у них невероятная. Остап Михайлович считал себя неплохим специалистом и всегда следил за новостями медицины. Ничего подобного не было ни в одной стране мира, даже в захваленной Америке.

То, что болезнь искусственная, для заведующего новостью не стало, он сразу заподозрил это. Американцы вполне могли решить испытать свою новую разработку на украинцах, у них моральных ограничений просто нет, не люди, а звери какие-то. Сталкивался Остап Михайлович с ними, больше не хотел. Тогда и понял, что представляют из себя жители заокраинного запада. И как они относятся ко всем остальным.

Помощники профессора тем временем обошли больных с пневмошприцами необычного вида, и вскоре отеки на лицах тех начали спадать. А затем два летающих шара, в которых превратился робото-пес, опрыскали какой-то жидкостью всю палату, после чего сделали то же самое со всеми помещениями инфекционного отделения. Их появления уже не удивило заведующего. Судя по всему, ему довелось столкнуться с представителями одной из тайных сил, реально правящих Землей. О них Остап Михайлович много читал и размышлял. И тогда он решился попросить за умирающего сейчас в другом отделении человека, которого искренне уважал.

— Простите, профессор… — заговорил заведующий, на сей раз он говорил чисто, не употребляя суржик. — Не могли бы помочь нашему учителю, Ивану Борисовичу Доренко?

— Доренко? — оживился Шукшин.

В родной реальности он своими руками вынул из петли тело этого человека, своего старого друга, повешенного англичанами. И сам похоронил. Ивана Борисовича пытали несколько дней, но он никого не выдал. Спасти его не успели, зато отомстили по полной — никто из английского гарнизона не выжил, разъяренные страшной смертью старого учителя русские расстреляли всех, даже писарей и медбратьев. Только женщину-врача пощадили, да и то только потому, что женщина, иначе и она бы встала к стенке. К концу войны врач прижилась в России и вышла замуж за русского десантника, забыв о родном Ливерпуле. Впрочем после капитуляции Великобритании она с семьей наведалась туда, но, отвыкнув от английской жизни, через какой-то месяц вернулась обратно в Тюмень.

— Ведите! — велел Олег Владимирович. — А что с ним?

— Избили… — неохотно ответил Остап Михайлович.

— Кто?

— Нацики…

— А-а-а… — помрачнел профессор. — Твари! Ничего, отольются кошке мышкины слезки. Совсем скоро отольются.

— Дай-то Бог… — тяжело вздохнул заведующий. — Вы не представляете, сколько у нас тут крови попили… И слова поперек не скажи. Иван Борисович им за выброшенный не туда окурок замечание сделал, а они…

Он обреченно махнул рукой. Затем повел Олега Владимировича с сопровождающими в другой корпус. Они некоторое время плутали по коридорам, пока не оказались в небольшой палате. Старый учитель лежал там один, это все, что смог сделать для него лечащий врач, Георгий Давидович Арамия, полугрузин-полуеврей. Он не ждал, что заведующий инфекционного отделения неожиданно приведет каких-то странных гостей. Сказал, что те могут помочь. Ну, пусть посмотрят, может, хоть лекарств подкинут.

— Ну здравствуй, Иван Борисович! — радостно улыбнулся профессор, увидев, что старый учитель в сознании. — Страшно рад тебя видеть.

— Мы знакомы? — удивился тот.

— У нас были знакомы, — подтвердил профессор. — Здесь нет. Там мне тебя спасти не удалось, так хотя бы здесь спасу.

— Там? — с растерянным видом дернулся старый учитель и застонал от боли.

— Инна, обезболивающее, два кубика! — скомандовал Олег Владимирович помощнице.

Та без промедления достала из сумки пневмошприц и что-то вколола Ивану Борисовичу. Тот через некоторое время облегченно вздохнул, видимо, боль отпустила. Профессор махнул рукой Ивану Тользену, бывшему, помимо прочего, очень неплохим врачом, и тот принялся обследовать старика.

— Срочно в медкапсулу, — повернулся он через некоторое время к Олегу Владимировичу. — Иначе не спасти. Слишком много внутренних повреждений. Предлагаю прямо отсюда телепортироваться вместе с пациентом на транспорт, я уже предупредил медотсек, там его ждут.

— А местные? — кивнул на ошарашенных врачей профессор.

— А кто им поверит? — усмехнулся Иван Тользен. — Извините, товарищи, но мы забираем больного, у вас он вскоре умрет. У нас будет жить.

— Если можете спасти, забирайте, — пожал плечами Георгий Давидович. — Мне больно смотреть, как мучается человек, учивший и меня, и моих детей…

— Прошу ничему не удивляться.

Иван скомандовал через имплант оператору телепортационной установки транспорта забирать всех, тот захватил лучом членов экспедиции и старого учителя, к пижаме которого кто-то прикрепил датчик. И все они медленно расплылись в воздухе искрами. Осталась пустая кровать, на которой еще несколько мгновений назад лежал Иван Борисович.

— Ты это видел? — ошалело спросил Георгий Давидович. — Это ж как в том фильме, да? Они оттуда? — он показал пальцем на потолок. — Да?

— Видел, — подтвердил Остап Михайлович. — А откуда они? Да черт их знает! Но в одном они правы. Распространяться о случившемся не стоит. Сочтут чокнутыми.

В этот момент в палату вломились два здоровенных националиста с шевронами дивизии «Мертвая голова», от них несло перегаром.

— Сказалы, що у вас тут якись гости дурни прыйшлы? — хрипло спросил один. — Де воны?

— Забрали Ивана Борисовича и уехали, — холодно ответил Георгий Давидович, едва не задыхаясь от ненависти к нелюдям. Немного подумав, он решил сделать им маленькую пакость, пусть хотя бы понервничают. — Сказали на прощание, что хорошо знают руководство вашего батальона, обещались занести ему подарки, чтобы вас наказали. Вы же заслуженного учителя избили! Он многих учил. Так что готовьтесь к неприятностям, панове.

— А чому ты не по-украйинськи говорыш?! — вызверился на него второй националист, однако, судя по виду, он был испуган и раздосадован, прекрасно понимая, что за хороший подарок начальство его с землей смешает.

— А я грузин, мне можно, — лениво ответил врач, разглядывая свои пудовые кулаки. — Моет и мне кой-куда пожаловаться? Я тоже многих лечил, знакомств хватает…

— Ты мы вже йдемо, пробачте, коли що, — сподобился извиниться первый националист.

И буквально вытащил возмущенного собрата из палаты. Врачи некоторое время смотрели им вслед, а затем разразились хохотом. Не любили эту сволоту в Николаевской области оставшиеся нормальными, не свихнувшиеся на безумном украинстве люди, ох, и не любили же. А затем пожелали удачи старому учителю и забравшему его странным способом профессору. Почему-то обоим казалось, что вскоре все изменится. Сразу и бесповоротно.

Глава 9

Автоматический фармацевтический завод глубоко под основанием пика Зуб Дракона в горном массиве Ергаки, в Южной Сибири, наконец запустили на полную мощность, производя более ста тысяч доз сыворотки в сутки. Через телепорт лекарство доставлялось на транспорты, после чего те вылетали на санобработку Николаевской области с воздуха. К счастью, болезнь, похоже, сильно распространиться не успела, поскольку новых зараженных за прошедшие двое суток не обнаружили.

Снаружи заметить, что в окрестностях пика что-то изменилось, было совершенно невозможно, производственные мощности находились на глубине трехсот метров, можно разве что обратить внимание на легкую вибрацию, но места здесь были безлюдные, а редкие альпинисты вряд ли станут обращать на почти незаметное подрагивание скалы особое внимание, спишут на что-нибудь. Да и скрываться заводу недолго, всего несколько месяцев.

Второй завод пока что рос в ледяной пещере Антарктиды, на глубине в шестьсот с небольшим метров, в четырехсот пятидесяти километрах от станции «Восток». Эту пещеру обнаружили только в двадцать втором веке, так что местные полярники о ней точно не знают и вряд ли появятся в ее окрестностях. В пещере развернули в десять раз более крупное фармацевтическое производство — допустить разгула черной чумы было никак нельзя, сыворотки требовалось очень, очень много, ведь придется ее распылять над всей территорией Украины, России, Белоруссии, Польши, Венгрии, Румынии, Словении и Молдавии.

Еще одно молодые коммунары решили сделать на общем собрании, и на следующий день сделали. Все до единой американские биолаборатории в Евразии, а затем и на других континентах были выжжены на глубину ста метров вместе с персоналом, причем высокотемпературной плазмой. Местные жители утром обнаружили на местах лабораторий оплавившиеся ямы, кто-то даже свалился в одну них и погиб. Решение жестокое, но необходимое — допускать новую эпидемию никак нельзя, а в лабораториях, где разрабатывают новые опасные болезни, может случиться что угодно. Персонал? Сотрудники таких заведений прекрасно знают, на кого работают и что именно делают. Так что они сами во всем виноваты. Люди, создающие новые страшные болезни, способные уничтожить человечество, если вырвутся на свободу, сочувствия недостойны.

Готовая продукция поступала на транспортники, фрегаты и корветы через малые телепорты, производство которых успели наладить на Лейте. Первую партию недавно доставили в Солнечную систему.

В глубине шахт на обратной стороне Луны росли и развивались зерна больших искинов, постепенно формируя будущий системный вычислительный кластер, который будет содержать все до единого земные сайты и инфохранилища — оставлять информационную составляющую в руках врагов было нельзя, они не должны иметь никакой возможности влиять на общество. Пример информационной атаки Запада на Россию в первой реальности говорил сам за себя. Там очень умело поставили все с ног на голову, агрессора объявили жертвой, сделали Россию и русских во всем виноватыми в глазах чуть ли не всего мира. Украинских нацистов, убийц женщин и детей, подонков и насильников, сделали чуть ли не святыми. Так называемых свободных средств массовой информации без контроля искинов остаться не должно, они слишком вредны и работают на тех, кому принадлежать на самом деле.

К счастью, информационную политику заново разрабатывать не требовалось, она была давно разработана и использована в родной реальности. Очень успешно использована! Об этом говорило то, какими чистыми и светлыми вырастили новые поколения. Деструктивные идеи исчезли, словно их никогда не существовало. Одно это говорило об их искусственности. Стоило перестать их поддерживать, заставить умолкнуть их апологетов, как они растворились в тумане. И были начисто забыты. Это придется повторить здесь.

Николаевскую область успели полностью обработать, местный народ удивлялся странному запаху дождика и бурчал что-то про задолбавшую донельзя химию. Знали бы они, от чего спасает их эта «химия», свечку в церкви за здравие благодетелей поставили бы.

За прошедшие дни медкапсула завершила лечение и первичное преобразование Ивана Борисовича Доренко. Когда его забирали, старый учитель был почти в беспамятстве, поэтому сильно удивился, проснувшись в странном овальном устройстве с прозрачной крышкой, сквозь которую виднелся высокий металлический по виду потолок. Однако крышка почти сразу поднялась, и Иван Борисович сел. Оглядевшись, он сразу понял, что не знает, где находится. Это однозначно не больница. Хотя нет, все же больница, запахи соответствующие, но отнюдь не доманевская, знакомая от и до.

Старый учитель смутно помнил, что его навестили какие-то люди, но ему тогда было так больно, что он не мог вспомнить ничего из их разговора, кажется, какой-то молодо выглядящий человек с глазами старика, говорил, что они знакомы, но он этого человека не помнил. Потом девушка сделала Ивану Борисовичу какую-то инъеккцию, и его сознание поплыло. Что было дальше старик не запомнил, вроде бы его куда-то несли. Но кто и куда? Где же он?

— Добрый день! — донесся до учителя женский голос. — Как вы себя чувствуете, уважаемый?

— Здравствуйте! — отозвался Иван Борисович, прикрыв руками пах, поскольку был обнажен.

— Вот, возьмите комбинезон, — протянула ему странного вида одежду миловидная черноволосая девушка с короткой стрижкой. — Меня можете не стесняться, я врач и видела вас во всех видах.

Старый учитель поблагодарил, выбрался из капсулы, подивившись тому, как хорошо себя чувствует, лет двадцать, если не все тридцать так хорошо не бывало, и поспешил одеться. Врач не врач, а все равно неудобно трясти своим дряблым старческим «достоинством» перед красивой девушкой. Комбинезон оказался довольно удобным, хоть и слегка мешковатым. Несколько напрягало отсутствие белья, но, наверное, так было надо по медицинским показаниям.

Одна из стен внезапно стала зеркальной, и Иван Борисович с изумлением принялся изучать себя. Он выглядел лет на сорок с небольшим! У него снова были волосы и зубы, свои зубы, а не надоевшая до смерти искусственная челюсть. Это как так?!.

— Мы не стали омолаживать вас больше, — с улыбкой сообщила врач. — Нежелательно делать это за один сеанс. Лучше сделать перерыв на неделю-другую между сеансами. Да, возможно вы еще не в курсе, но после проведенного преобразования организма вы будете жить молодым и здоровым примерно до восьмисот лет. Если, конечно, не погибнете, что, к сожалению, иногда случается.

— До восьмисот лет?.. — тупо переспросил старый, точнее, уже не совсем старый учитель. — Омоложение?.. Да как же это?.. Кто вы такие?..

— Российская империя, двадцать пятый век от рождества Христова.

Сказанное девушкой было невероятным, неправдоподобным, сказочным, но разом объясняло все. От и до. Люди из будущего! В это мгновение взгляд Ивана Борисовича упал на противоположную стену, на которой был изображен очень странный герб. Красная звезда, а на ее фоне коронованный двуглавый орел, сжимающий в лапах серп и молот. Он даже головой помотал в надежде избавиться от наваждения, ведь такого герба существовать просто не могло, но ничего не изменилось.

— Добрый день! — привлек внимание старого учителя еще чей-то голос.

— Здравствуйте! — обернулся он, за спиной стоял тот самый мужчина, которого он видел еще в доманевской больнице. — Позвольте представиться, Иван Борисович. Я — Шукшин Олег Владимирович, профессор эпидемиологии. Как я уже говорил, в моем прошлом, в двадцать первом веке, мы с вами знали друг друга, и даже, не постесняюсь сказать, были друзьями. Я вас тогда спасти не успел, о чем до сих пор себя корю — мы опоздали буквально на несколько часов, англичане успели вас повесить…

— Англичане? — растерялся старый учитель. — А что они делали на Украине?..

— У нас с две тысячи четвертого по две тысячи тридцать шестой шла третья мировая война, — тяжело вздохнул Олег Владимирович, видно было, что эти воспоминания не доставляют ему радости. — Больше шестидесяти восьми миллионов погибших только в России. И полмиллиарда во всем мире. Мы агрессоров не простили после всего сотворенного на нашей территории, а творили «просвещенные» западники такое, что гитлеровцам и не снилось.

— Не простили?.. — содрогнулся Иван Борисович, осознав, что стояло за этими двумя простыми словами. — И?..

— Все языки мира, кроме русского и китайского, ныне являются забытыми, зато отчества наподобие Джоновича, Эдвардовича и Фрасуазовича вполне обычны, — спокойно ответил профессор. — Да, это культурный геноцид. Причем, убивать мы никого не стали, просто носителям чуждых идей не предоставлялись имперские медицинские услуги, и они прожили обычную человеческую жизнь, мало кто дожил до ста. Также их лишили возможности как-либо влиять на новые поколения, все их ментальные испражнения были доступны только таким же подонкам, как они сами. И мы добились своей цели — вырастили поколения героев, мечтателей и ученых вместо обывателей и потребителей. Смотрите!

На стене, неожиданно превратившейся в экран, потекли кадры. Освоение океанов. Разведка дальнего космоса. Споры молодых ученых. Песни на площадях, причем пели о небе и стремлении к нему, а не об эгоистичной любви — ты только мой или моя, я сяду на тебя сверху и буду пануваты. Иван Борисович такой светлой, чистой, пылающей огнем творчества молодежи никогда не видел, юноши и девушки буквально пылали, они светились идеями, они рвались вверх, и ни один не стремился к личному благополучию. О таких учениках можно было только мечтать!

— Это дало воспитание? — хрипло спросил старый учитель. — Как вы добились таких потрясающих результатов?!

— Всего лишь оградили детей от деструктивных идей, проповедей эгоизма, пропаганды извращений, а прежде всего — от самого чудовищного, самого гнусного кошмара, когда-либо придуманного человечеством — либерализма. И, естественно, от его производных, включая национализм и нацизм. Причем от молодых ничего не скрывали, им показывали, к чему приводит то или иное, терпеливо отвечали на все их самые заковыристые вопросы. А поскольку гадить из-за границы стало некому, то со временем нас все удалось. И сейчас наши дети чистые и светлые, и своих детей они уже сами растят такими. Критическая масса была преодолена.

Он помрачнел и добавил:

— Но это было там, в нашей реальности. А теперь нам предстоит повторить все это здесь, что будет намного труднее.

— Почему труднее? — поинтересовался Иван Борисович.

— Да потому, что дома, как это ни странно звучит, нам помогла война, — вздохнул Олег Владимирович. — Она очень сильно проредила ряды наших врагов и предателей. А здесь все они живы и будут гадить нам, как только смогут. Но мы коммунары, мы не отступим.

— А как вы оказались у нас?

Выслушав рассказ об одиссее «Снегиря», старый учитель надолго задумался. Получалось, Бог услышал молитвы нормальных, не свихнувшихся на поганом украинстве людей страны, и прислал помощь. Имперцы терпеть нацистов на Украине однозначно не станут, по словам профессора, прилюдное высказывание нацистских идей — одно из немногих преступлений, за которые в империи приговаривают к смертной казни. На месте. Не говоря уже об убийствах несогласных.

Олег Владимирович, тем временем, рассказал о черной чуме и ее обнаружении в Николаевской области. А затем о принимаемых мерах.

— Значит, если бы не вы?.. — мертвенно побелел Иван Борисович.

— Да, — подтвердил профессор. — Доманевка полностью вымерла бы через две недели, а затем и вся область, да и страна, со временем, тоже. У нас от этой болезни умерло шесть миллионов человек. Это было страшно — вымирали целые города и поселки, я это видел. Заходишь в деревню, а там ничего живого, только черные, распухшие трупы прямо на дороге — люди пытались добраться куда-нибудь, где им помогут, но не успевали…

Он нервно вздрогнул и процедил:

— Мы изничтожили все американские биолаборатории, где выводят такие вот болезни. Во всем мире, кроме самой Америки. Но до нее очередь еще дойдет. Все ответственные за это скотство свое получат. Полной мерой. Вы ведь еще не в курсе, что западники запланировали для Украины?

Иван Борисович ошарашенно помотал головой, после чего Олег Владимирович с горькой улыбкой рассказал, что через каких-то два с половиной месяца науськанная Западом Украина должна была двинуться на Донбасс и устроить там геноцид руками националистических образований типа "Азова «[1] и прочей мерзости. А потом им предстояло то же самое в России, либералы в правительстве которой готовились сдать страну. Но они не учли одного — появления имперского корабля.

— Как вы понимаете, мы такого не допустим, — слова Олега Владимировича падали в пустоту, словно камни в пропасть. — Все до единого нацисты умрут. Все, кто стоят за ними, умрут. Все, кто их поддерживал, будут сосланы. Пожизненно. Мы еще тогда, в нашем двадцать первом веке, разучились прощать врагов.

— Правильно! — резко кивнул Иван Борисович. — Их нельзя жалеть, они нас не пожалеют.

Он решительно заявил этими словами, что полностью солидарен с имперцами — ненависть к нацистам, изгадившим родную страну, жгла душу старого учителя адским огнем. И раз есть кто-то способный вычистить их с Украины, то его благословение с ним. Ничего не жаль, чтобы отвратительная идея украинства была навсегда забыта.

— Предлагаю вам отправиться на «Снегирь», вместе с нашими учителями разрабатывать новые программы обучения детей, способные преодолеть в сознании детей деструктивные идеи. Вы лучше знакомы с психологией своих учеников, сможете подсказать нашим специалистам, если они в чем-то ошибутся.

— Готов к любому делу! — встал Иван Борисович. — Спасибо, что пришли на помощь! Знали бы вы, как я о чем-то подобном мечтал, глядя на факельные шествия нацистов! Слушая их вопли, прославляющие Бандеру и других, еще худших мерзавцев!

— В таком случае не будем терять времени, — одобрительно улыбнулся Олег Владимирович. — Через полчаса корвет «Стремительный» отправляется в систему Лейтена. Это, конечно, медленнее, чем на фрегате, целых двенадцать часов придется лететь, да и загрузка полная, придется в общей каюте лететь, без всякого комфорта, но в ближайшие трое суток больше ни один корабль туда не пойдет.

— Напугали ежа голой… э-э-э… — рассмеялся старый учитель. — Полет на космическом корабле в другую звездную систему в тесноте?! Всего за двенадцать часов?! Вы смеетесь? Это же сказка! Это же восторг!

— Ну, мало ли, может для вас комфорт важнее, — развел руками профессор.

Понятно, проверка, вздохнул про себя Иван Борисович. Неудивительно, не могут они знать, что он за человек, не предаст ли за тридцать сребреников. Таких, к сожалению, хватает. Но эти размышления не занимали старика, его куда более интересовал предстоящий полет. Святой Боже, как же он в юности мечтал о космосе, о полетах! Слабое здоровье не позволило поступить в летное училище. И вот теперь старая мечта готова исполниться.

Иван Борисович с предвкушающей улыбкой на губах двинулся за пришедшим за пассажиром низкорослым, смуглым молодым человеком, по его словам — наполовину белорусом, наполовину африканским пигмеем.

Помолодевший учитель двигался в восхитительное, сказочное, еще вчера невероятное и непредставимое будущее.

* * *

Таорай кё Орхат, старший инквизитор каланского сектора Универсума, открыл глаза и огляделся. Он находился в странной, непонятно для чего предназначенной полупрозрачной овальной капсуле, невдалеке от которой замерло шестеро вооруженных людей в бронескафандрах. Немного в стороне теркав заметил среднего роста коренастого мужчину в черной форме с погонами незнакомого образца. Явно командир.

Что ж, все ясно, его корабль паче чаяния обнаружили, причем обнаружили неизвестные чужаки. Ничего удивительного, проклятая черная дыра, в которую провалился его корабль, уходя от погони, вынесла его куда-то в неизвестность. И не выпустила из гравитационной ловушки. Таорай сжег все оставшееся топливо в безуспешных попытках вырваться. Оставалось только умереть, но он был воином и просто так сдаваться не захотел. Теркав величайшим напряжением сил и разума построил анабиозную камеру, питающуюся от солнечных батарей, и залег в нее, понимая, что его, скорее всего, никто и никогда не разбудит.

Однако разбудили. А капсула, в которой сейчас он находится, похоже, что-то медицинское, возможно, диагност. Интересно, сколько лет он проспал? И кто эти чужаки? Что им нужно? Что потребуют за спасение и помощь? В то, что удастся вернуться в родную галактику, Таорай не верил совершенно, он-то и сюда прорвался чудом — в момент прохождения черной дыры его корабль, верную «Икарту», настиг залп гиперорудий англичан. Очень уж их обозлили проведенный вопреки воле правительства страны суд Инквизиции и казнь виновных. Уцелел теркав чудом, одна аномалия наложилась на другую, и его вышвырнуло в другую реальность. Или в другую галактику, трудно сказать. Знакомых созвездий в обозримой дальности обнаружить не удалось, как и гипермаяков — ни одного сигнала от них не было.

Крышка капсулы медленно поднялась, к ней подлетел небольшой дроид со свернутым комбинезоном, который Таорай взял и поспешил одеться — это давало хоть какую-то иллюзию защищенности. Понятно, что только иллюзию, странное оружие в руках чужаков выглядело довольно грозным, невзирая на светящиеся синим светом линзы вместо дула — видимо, энергетическое оружие, которое в Универсуме так и не смогли изобрести, до сих пор пользуясь пороховым и кинетическим.

Один из чужаков что-то сказал, старший инквизитор вслушался и с немалым удивлением узнал язык — русский, который он прекрасно знал, в свое время два года отучившись в Инквизитории Малого Ярославля, планетоида Русского кластера Универсума. Тамошний старший инквизитор, Степан Михайлович Бельский, многому научил неопытного юнца.

— Добрый день, господа! — на безукоризненном русском поздоровался Таорай, слегка поклонившись. — Искренне благодарен за спасение! Прошу сообщить, сколько я вам должен, Главный Инквизиторий переведет деньги на счет Русского кластера.

— Добрый день, уважаемый, — кивнул человек в форме. — Но проблема в том, что здесь нет никакого Главного Инквизитория и никакого Русского кластера. Мы — представители Российской империи, причем из другой реальности. Вы, судя по всему, тоже не отсюда.

— Вот как? — нахмурился старший инквизитор. — Что ж, я это предполагал, не обнаружив ни одного гипермаяка или знакомого визуально созвездия. Возможности вернуться в родную реальность нет?

— К сожалению, — вздохнул офицер. — Да, извините, я не представился. Николай Александрович Волгин, капитан колонизационного крейсера Д-212 «Снегирь».

— Я тоже был невежлив, простите, — снова поклонился спасенный. — Таорай кё Орхат, старший инквизитор Каланского кластера Универсума. Учился в Русском кластере, на планетоиде Малый Ярославль. Звание — теркав, это равносильно русскому званию майор.

— Ясно, — кивнул капитан. — Что же, товарищ майор, идемте, поставлю вас на довольствие. Дело в том, что эта реальность богата на гостей извне, помимо вашего корабля мы обнаружили в гравитационной ловушке на орбите шестой планеты этой системы еще восемь относительно целых и обломки двадцати девяти кораблей. Причем, принадлежащих разным цивилизациям.

— Живые, кроме меня, есть? — тут же спросил Таорай.

— Еще двое, — подтвердил Волгин. — Причем все люди. Мы, кстати, других рас в космосе так и не встретили.

— Мы тоже, — заверил теркав. — Правда, следы негуманоидов находили, но только следы.

— А что такое ваш Универсум?

— Некое подобие государства. Точнее, объединение государств самого разного толка. У него есть некоторые исполняемые всеми законы и моральные установки. Прежде всего — запрет на возвеличивание одного народа за счет другого. К сожалению, желающие считать себя лучше других только потому, что принадлежат к тому или иному народу, то и дело появляются. И заявляют, что раз они лучше всех, то вправе творить с недочеловеками все, что им взбредет в головы. Насиловать, грабить и убивать. А когда их в этом разубеждают, почему-то очень обижаются на то, что их, таких умных и красивых, не оценили, и устраивают теракты. После этого в дело вступаем мы, инквизиторы. И все слишком много возомнившие о себе умирают вне зависимости от того, что думает об этом правительство их родной системы. Меня преследовали правительственные корабли Британского сектора, на сей раз в нацизм решили поиграть дети высшей аристократии, даже младший принц отметился среди идиотов. Для меня это значение не имело, и все они умерли, что вызвало большое недовольство королевского правительства.

— У нас таких тварей называют нацистами, — криво усмехнулся Волшин. — По законам империи нацизм карается смертной казнью на месте. Для смертного приговора достаточно при свидетелях проповедовать его положения.

— По законам Универсума — тоже, — удовлетворенно кивнул Таорай. — Но бывают просто молодые дураки, которых обманули.

— Бывают, — согласился капитан. — Но лучше пусть такие умрут, чем эта мерзость снова пустит корни в обществе. Нам в ближайшее время предстоит выкорчевать нацизм на целой планете.

Немного помолчав, он спросил:

— А как в вашем Универсуме оказались Россия и Британия?

— Это не совсем Россия и Британия, планеты Земля в нашем пространстве нет. Насколько мне известно, в результате некой катастрофы несколько русских, британских, европейских и китайских колоний оказались перемещены на территорию Универсума. Их, понятно, навестили и предложили войти в Универсум, это почти ни к чему не обязывало, но давало право на помощь. Если честно, я не особо хорошо знаю историю, помню только, что после каких-то перепитий, там дело чуть до войны между русскими и британцами не дошло, они все-таки согласились. Но и до сих пор цапаются между собой по любому поводу. Я старался добраться до границы русского сектора, через нее англичан, преследующих инквизитора, русские пограничники не пропустили бы. Но не смог, перехватили, пришлось нырять в черную дыру. В этот момент хвост мне поджарили залпом гиперорудий, вот корабль и выбросило незнамо куда.

— Ясно, — кивнул Волгин. — Значит, вас можно назвать охотником на нацистов?

— Именно так, — подтвердил Таорай.

— А как вы посмотрите на то, чтобы немного поработать по специальности?

— Очень даже неплохо посмотрю.

И два человека из разных реальностей пожали друг другу руки.

[1] Запрещен на территории Российской Федерации. (Прим. Автора).

Глава 10

После монтажа, калибровки и запуска больших грузовых врат на орбите Ирины из системы Коперника потоком пошли трансураниды и другие полезные ископаемые. Колонисты были несказанно счастливы, что они больше не одни, и старались, как могли. Командование на общем собрании администрации колонии 55-й Рака было официально передано капитану Волгину, как старшему имперскому колониальному офицеру.

Обратно, на Ирину и Александру, шли зародыши городов и промышленных предприятий, помимо того, многие новые колонисты со «Снегиря» решили обосноваться там. Заводы, производящее оборудование, нужное для предстоящего взятия под контроль Земли, вступали в строй один за другим, без промедления начиная выдавать продукцию для предстоящей войны. Но прежде всего создавались боевые флаеры и дроиды разного назначения. Причем и те, и другие были оснащены малыми телепортами, изобретенными группой Александра Комлева.

Три едва освоенных планеты отдавали этому все свои силы, стремясь подготовиться как можно быстрее, ведь каждый лишний день означал гибель очередных жителей Донбасса, будущего золотого фонда империи — выжившие после такого и оставшиеся людьми способны добиться такого, что остальные и представить себе не могут, они построят и создадут что угодно, если им только дать такую возможность. И капитан Волгин был твердо намерен им эту возможность предоставить.

Зато нацисты и националисты любого толка будут безжалостно уничтожены. Все до единого. В любой точке мира, как бы они ни прятались и ни маскировались. Носителей этой людоедской идеологии на Земле остаться не должно, она слишком деструктивна. Зараженный ею человек уже никогда не исцелится. Он может притворяться, что изменился, но на самом деле останется такой же мразью, как и прежде. Поэтому гуманнее для самого зараженного и правильнее для общества будет его уничтожить, усыпить, как усыпляют бешеную собаку. Эту истину имперцы поняли во время Великой войны, и с тех пор всегда следовали ей.

Куда сложнее будет с либералами — смерти они, как будто не заслужили, но именно по их вине в мире существует нацизм и другие столь же отвратительные идеи. Именно они ответственны за то, что Земля превратилась в вонючую клоаку. Именно с их подачи половые извращения были возведены на пьедестал. Именно они виновны практически во всех бедах планеты последних ста лет. Именно они ратуют за так называемую «свободу», подразумевая под ней свободу творить мерзости, оставаясь безнаказанным. А под их священной коровой — «свободой слова» — они подразумевают свободу лжи, оскорблений несогласных и травлю людей, имеющих другое мнение. Один из основных постулатов либералов таков: «Если кто-то не согласен с нашими взглядами, то его мнение ничтожно, он зомбирован, поэтому его нужно любым способом заставить замолчать». И начинается затыкание рта, оскорбления. Иначе говоря, то, что либералы с гордостью назвали «культурой отмены». А это значит, что отменены должны быть они сами. Выбор очень прост — люди или либералы. Ибо последние хотят только одного — погубить человечество, превратив его в аморфную массу отдельных, почти не связанных друг с другом индивидуумов, в которой каждый за себя и только за себя. Где никто и никогда никому не поможет. Где подлость и предательство считаются честью и доблестью. Где любые положительные человеческие качества — доброта, любовь, сочувствие, дружба, вера и надежда — под строгим запретом. А любого, кто их проявит, подвергают травле.

Выход имелся только один — закрытые резервации, где граждане либеральных взглядов будут доживать свой век в тепле и сытости. Однако без малейшей возможности оставить какой-либо информационный след. Общаться они смогут только с такими же, как сами, или специально обученными социальными работниками. Выход в информационную сеть будет, но только на чтение, с полным запретом написать одно слово. И абсолютный, ежесекундный контроль искинов над каждым либералом, ведь любой из них способен на какую угодно подлость, жестокость и даже бесчеловечность. Либералы способны на все самое омерзительное, их душевная гнусность не поддается описанию. С точки зрения имперцев либералы являли собой абсолютное, инфернальное зло. И позволять им добиться их страшных целей никто не собирался. Главное не дать нелюдям понять раньше времени, что власть уже не в их руках, иначе от злобы сотворят непоправимое. Вырвать ядовитые клыки у них нужно будет разом, одномоментно, чтобы ничего в ответ предпринять не успели.

Третьей и, наверное, самой страшной проблемой были обыватели. Самые обычные люди, часто глупые и малообразованные, но при этом жадные и эгоистичные. С ними справиться будет труднее всего — их нельзя ни убивать, ни ссылать. Не заслужили, как будто. Однако, если дать им волю, устроят вокруг себя такой кошмар, на который и нацисты не способны. Просто из жадности, стремления подгрести под себя побольше. Поэтому обывателей придется держать в жесткой узде, строго наказывая за малейшее нарушение закона. Одновременно обучая их детей, показывая, что путь родителей — тупиковый. Ведь дети всегда стремятся к новому и интересному, они охотнее будут летать с друзьями в аэроклубах, чем слушать злобное шипение родителей. Это сработало в родной реальности снегиревцев, сработает и здесь.

Группа Александра Седова занималась поиском по России, Украине, Белоруссии и Казахстану людей, много сделавших в их реальности, поднявшихся, показавших свои таланты во время Великой войны, а здесь, поскольку им не представилось шанса, оставшихся никем и ничем. Таких тщательно проверяли, поскольку разные условия жизни могли сформировать разные характеры, и, если человек того стоил, показывали ему космос и рассказывали, что вскоре предстоит. Стирать память после этого пришлось только одному.

Правда, произошло кое-что, что очень сильно огорчило ребят из поисковой группы — больше десяти человек, которые в их родной реальности воевали за Россию, не жалея сил и самой жизни, здесь оказались украинскими националистами. Как такое стало возможным никто не понимал, пока совсем юная девчушка Олеся Нечипайло не высказала предположение, что дома эти люди просто не успели оскотиниться — в две тысячи четвертом началась Великая война, на которой оскотинившиеся долго не жили, их выводили в расход без малейших колебаний. А после войны немногие выжившие настолько вросли в русский социум за прошедшие тридцать два года, настолько возненавидели все западное, что вернуться к когда-то интересовавшим их идеям украинского национализма просто не смогли. Тогда как в этой реальности ничего подобного не произошло, и люди, воевавшие с западниками там, здесь перед оными преклонялись и люто ненавидели русских.

К счастью таковых было немного, но само их наличие сильно огорчало. Ведь нацистов и националистов не перевоспитаешь, это конченые ублюдки, ради своих бесчеловечных идей готовые убивать женщин и детей, стирать с лица земли целые города. Поэтому общим решением был проведен трибунал, фигурантов которого заочно приговорили к смерти, благо было за что — все они служили в ВСУ, в подразделениях, обстреливающих Донецк и Луганск. Причем, обстреливающих не военные объекты, что еще простительно, поскольку идет гражданская война, а школы, детские садики, больницы и жилые дома. В итоге двенадцать специализированных мини-дроидов под пологом невидимости отправились в путь, и двенадцать украинских офицеров утром не проснулись, умерев, как констатировали медики после вскрытия, от «сердечной недостаточности».

— Ну что, Олеся? — спросил Александр Седов, высокий, широкоплечий шатен с жестким лицом и карими глазами.

— Вон он идет, — показала на приближающегося прохожего девушка.

— Что показала проверка?

— Наш, полностью наш человек. Считай, коммунар. Ни разу никого не подставлял. Честный и добрый.

Командир группы кивнул. Очень хорошо, что это так. Федор Ломакин, здесь обычный автослесарь, на вид ничем не примечательный невысокий сутулый мужичок, в родной реальности был сначала подпольщиком, потом партизаном, ополченцем, офицером русской армии. Гениальный тактик, демобилизовавшийся в звании генерал-лейтенанта. Он выиграл большинство сражений последних этапов Великой войны. Под его командованием брали Лондон и Вашингтон. По отзывам и прочитанным книгам — добрый к своим и абсолютно безжалостный к западникам, которых после повешения его семьи в 2012 году в Курске ненавидел всей душой. Причем повесили жену и двух сыновей Федора Ломакина просто в «назидание русским свиньям», схватив первых попавшихся горожан и оттащив их к виселице. Командовавшего казнью польского офицера генерал через много лет отыскал и отловил живым, умирала эта тварь долго, несколько суток.

— Здесь, — Олеся кивнула на проходящего мимо них понурого мужчину, смотрящего себе под ноги, — он, к сожалению, женился не на Ирине Холодовой, а на другой женщине, самой обычной стерве, если не сказать больше. Я бы эту тварь сама пристрелила! Не человек, а гнида какая-то! Она Федора буквально затравила, требуя обеспечить ей роскошную жизнь, при этом изменяя ему напропалую. Но раньше хоть скрывалась, а вчера как с цепи сорвалась — генерал пришел домой и обнаружил, что его жену имеют сразу два кавказца, а еще два ждут своей очереди. При виде мужа тварь расхохоталась и завизжала, что нищего неудачника знать больше не хочет. Кавказцы выбросили беднягу из его же собственной квартиры, не позволив даже собрать вещи. Вот, бредет, не зная куда, бедняга. Всю ночь на ногах. Я потому тебя и вызвала, что человека надо срочно спасать, а то как бы с собой от отчаяния не покончил…

— Да уж… — скривился Александр. — Эту дамочку внеси в особый черный список, она заслужила.

— Уже внесла, — кивнула Олеся. — Сучка, не могу ее назвать иначе, действительно заслужила. А когда станет плакаться, почему это ей недоступно почти ничего, ей продемонстрируют в комендатуре записи вчерашнего вечера. Если честно, я с трудом удержалась от того, чтобы не отдать дроиду приказ расстрелять тварь вместе с ее любовниками. С очень большим трудом!

Командир группы покачал головой. Если уж добрая Олеся так взбеленилась, то тварь там действительно патентованная. А генерала, права она, надо срочно спасать. Вот только как к нему подойти? Он сейчас в таком состоянии, что любого пошлет по известному адресу.

— У меня есть идея, — мягко улыбнулась девушка. — Гляди.

Она достала из сумочки свернутый портрет на ткани, вышитый собственными руками еще в десятилетнем возрасте — генерал-лейтенант Федор Иванович Ломакин был одним из ее кумиров после просмотренных фильмов о Великой войне. На вышивке он был старше, но вполне узнаваем. Внизу Александр заметил надпись — 2032 г., Луизиана. И имя. Он был в форме с иконостасом орденов. Четырежды герой России, о чем говорили четыре золотых звезды. Девушка всегда носила этот портрет с собой, сожалея, что ей никогда не встретить этого человека в реальности, генерал-лейтенант Ломакин погиб в одной из первых экспедиций в кольца Сатурна. Она не оставила этот портрет дома даже улетая в дальний космос.

Олеся улыбнулась, забрала вышивку, вытащила у Александра из нагрудного кармана пишущий стержень и поспешила обогнать Федора, встав на дороге. Тот в последний момент заметил нежданное препятствие и остановился, удивленно посмотрев на невысокую, ему по плечо, симпатичную русую девушку с толстой косой, наивными голубыми глазами и идеальной фигурой. Она протянула ему кусок ткани одновременно с просьбой:

— Товарищ генерал, а можно ваш автограф?

— Простите, но вы меня с кем-то спутали, я не генерал… — хмуро ответил Федор, которому было невыразимо тошно.

Жену он все-таки любил, и увидеть то, что он увидел вчера, стало немалым шоком. А для какого бы мужчины не стало? Автослесарь таких не знал. Да, он знал, что неудачник, в юности мечтал стать ученым, а потом военным, но семья была очень бедной, поэтому сразу после школы пришлось идти работать, помогать надрывающимся на двух работах отцу с матерью поднимать младших братьев и сестер. Поступить в университет или в военное училище не вышло, а потом стало поздно. Когда тебе за тридцать, уже не до учебы, особенно если появляется своя семья. Какое счастье, что у них с Аленой не было детей. Страшно представить, что стало бы с ними после развода с такой-то матерью. Подозревал, что она шлюха, несколько раз почти ловил на изменах, но закрывал на это глаза, чтобы сохранить семью. А зря, сохранять, как выяснилось, нечего. Не было семьи. Это только он, наивный дурак, думал, что была.

Но что нужно этой красивой юной девушке, смотрящей на него с таким обожанием и даже восторгом? С кем она Федора перепутала? Какой еще генерал? Зачем-то настойчиво сует ему в руки кусок ткани. Автослесарь пожал плечами и взял. Развернул. Чей-то очень талантливо вышитый портрет, каждая черточка лица хорошо видна, редкая мастерица вышивала. Шрам на щеке — один в один, как у него, еще в детстве поранило отлетевшим осколком черепицы, упавшей с шестого этажа. Стоп, совсем как у него? Федор всмотрелся в портрет и чуть не выронил его из рук. Да это же он сам здесь и изображен! Только намного старше, лет сорока пяти, и почему-то в военной форме с генеральскими погонами и целым иконостасом орденов. Ого, четырежды герой России! Это кто же рещил ему так польстить? Некому, вроде. Да и незачем.

Затем взгляд Федора упал на надпись внизу вышивки.

— Две тысячи тридцать второй год, — вслух прочитал он. — Луизиана, генерал-лейтенант Ломакин Федор Иванович на приеме в честь взятия русской армией города Батон-Руж.

Ошалело помотав головой, автослесарь потряс вышивкой и хрипло спросил:

— Это что за шутки, девушка? Дурные, знаете ли, шутки!

— Никаких шуток, — радостно улыбнулась она. — Вы с моего раннего детства были для меня кумиром, товарищ генерал! Именно под вашим командованием наша армия взяла Лондон в две тысячи тридцатом и Вашингтон в две тысячи тридцать пятом!

Каким-то уголком души Федор вдруг понял, что она не лжет, что это действительно было… или будет? Но как же это? Это что же должно было произойти, чтобы он стал не просто офицером, а дослужился до генерала?! А только одно — война. Большая война! Неужели до нее дойдет?.. Если… если все это правда, то обязательно дойдет. Но что тогда нужно от него людям из будущего, а Федор как-то сразу поверил, что эти двое из будущего, особенно увидев окружившую их всех прозрачную, слегка светящуюся пленку, благодаря которой прохожие не видели происходящего внутри кокона. Ведь он все равно станет генералом, если это судьба. Или?..

— Мы из другой реальности, — объяснила девушка, заметив его недоумение. — Идемте, я вам все покажу и объясню. Кстати, меня зовут Олеся, а его — Александр.

Она подошла, взяла ошарашенного происшедшим автослесаря за руки, и мир вокруг вдруг рассыпался искрами, тут же собравшись в совсем другую картину. Они больше не стояли на улице родного Курска, нет, они находились перед огромным иллюминатором, а внизу плыла покрытая редкими облаками Земля. Федор проводил зачарованным взглядом медленно уходящую за горизонт Австралию.

— Где мы? — еще более хрипло спросил он.

— На смотровой палубе транспортного космического корабля «Вахтовик», — с понимающей улыбкой пояснила девушка. — Корабль на орбите Земли.

— Значит, вы не отсюда, — констатировал Федор.

— Да, я уже говорила, что мы из другой реальности, — подтвердила Олеся. — У нас там двадцать пятый век. Беда, что домой не вернуться, мы попали в пространственно-временную аномалию. Прилетели в Солнечную систему, а у вас тут кошмар творится… Не такой, как у нас был, у нас Великая война шла с две тысячи четвертого по две тысячи тридцать шестой, но тоже неслабый. Совсем скоро западники и здесь начнут решать «русский вопрос», им само существование России и русских поперек горла стоит.

— Это да, — помрачнел автослесарь. — Знаю, читал их прессу. Но зачем вам я? Я — не он.

И потряс вышивкой.

— Вам просто не представилось возможности показать себя, — понимающе улыбнулась девушка. — У нас вы считались тактическим гением, способным выиграть сражение в самых неподходящих условиях. Вот мы и предлагаем вам заняться тем, что вам близко. Будем рады видеть в наших рядах. Мы собираемся создать в вашей реальности подобие нашей империи.

После чего начала рассказывать и показывать, что такое Российская империя двадцать пятого столетия. Коммунистическая империя! В ней все нужное для жизни человек получал бесплатно, хотя деньги существовали, только вот с каждым годом они играли в жизни страны все меньшую роль. И приобрести на них можно было разве что предметы роскоши, да пообедать в ресторане.

Особенно потрясли Федора шестьдесят орбитальных лифтов, ведущих с поверхности Земли на орбиту. А Олеся, заметив его реакцию на вид циклопических сооружений, с улыбкой сообщила, что большинство лифтов на момент старта «Снегиря» уже демонтировали, поскольку изобретена телепортация, и вскоре все грузы и пассажиры будут перемещаться туда и обратно этим путем. Решено было оставить по одному большому лифту на континент, для любителей экзотики.

Федора также смущали взгляды, бросаемые девушкой на него, в них явно читалось: «Мой! Никому не отдам!». Давно он таких женских взглядов, направленных на него, не видел, но помнил, хорошо помнил их. Нет, автослесарь был совсем не против, таких красавиц, пусть и миниатюрных, редко можно встретить, но… Но с какой стати? Что в нем могло привлечь такое чудо, как Олеся? Девочка чиста, как слезинка, он ощущал это всем своим нутром. Видимо, с детства влюбилась в того Ломакина, героя Великой войны. Но он-то совсем другой человек! Разочаруется же дитя, ведь Федор — старый циник, да еще и развратник, который на Алене-то женился большей частью потому, что она оказалась хороша в постели…

Олеся же была уверена в своем решении, она этого сумрачного мужчину не упустит и добьется, чтобы он был счастлив. Детская любовь к герою войны вспыхнула с новой силой после того, как она встретила его в реальности. Да, не совсем его, но все равно. Теперь главное подключить гения к разработке тактики предстоящей войны с Западом. Пусть знаний Федору пока недостает, но врожденная гениальность никуда не делась. Обязательно что-нибудь подскажет.

— Значит, предлагаете мне должность военного консультанта? — задумчиво хмыкнул автослесарь. — Но из меня военный, как из сапожника балерина… Я же не учился этому никогда!..

— Ничего страшного, зальем тактические знания через имплант после его установки, — заверила девушка. — Тем более, наши сейчас вербуют полковника генерального штаба еще СССР, он, несмотря на возраст, хорошо отметился в Великой войне у нас. А здесь — никому не нужный, больной пенсионер. И таких еще несколько. Вот вам всем вместе мы и предлагаем подумать над тем, как нам действовать в предстоящей схватке с западной сволочью. Главная задача — как можно быстрее вырвать у врага ядовитые зубы, лишить его флотов, ядерного оружия и средств доставки. А потом и вообще оружейных производств. Да, у нас много возможностей, много непредставимого в это время, но как все это правильно применить? Многие наши старшие прошли войну, но не в очень высоких званиях, поэтому помощь нам потребуется.

— Ну, ежели смогу помочь, буду рад, — пожал плечами Федор.

Упускать такую возможность он не собирался. Остаться никем и ничем, когда тебе предлагают такое? Нет уж, пусть кто-то другой отказывается. Он с детства мечтал о космосе, но даже не надеялся здесь оказаться. И вдруг случилось чудо — за ним пришли люди из будущего!

Размышления Федора прервал какой-то шум, он обернулся и успел увидеть, как из воздуха возникает молодой паренек, поддерживающий за локоть сухонького старичка с палочкой.

— Привет, Олеся! — воскликнул паренек. — Здравствуйте, Федор Иванович!

— Привет, Витька, — улыбнулась девушка. — И вы здравствуйте, товарищ!

— Позвольте представить вам Сергея Никаноровича Герасимова, полковника Генерального Штаба СССР. У нас — генерал-майора. Теперь верите, что я из будущего, Сергей Никанорович?

— Теперь верю, — проворчал старичок, для начала ущипнув себя и убедившись, что не спит. — Вот оно, значит, как? Когда, говоришь, я там у вас погиб?

— В две тысячи восемнадцатом, под Екатеринбургом, — ответил Витька.

— Значит, дотуда у вас супостат дошел? — нахмурился Сергей Никанорович. — И?

— В две тысячи тридцать пятом наши войска взяли Вашингтон, вон генерал-лейтенант Федор Иванович Ломакин стоит, он тем штурмом командовал, — ответил паренек, — Еще через год закончилась война. Подавлением последних очагов сопротивления в Австралии и Японии. На сей раз мы не простили Запад, и забрали его территории себе. Через двести лет все языки мира, кроме русского и китайского были забыты. Как и чуждая нам культура. Точнее, она была русифицирована.

— Правильно! — пару раз хлопнул в ладоши полковник. — Наконец-то перестали сопли жевать! Ну да оно и неудивительно, после тридцати двух лет войны-то. А от меня что требуется?

— Дело в том, что Запад и в этой реальности готов к окончательному решению русского вопроса, — посмотрела ему прямо в глаза Олеся. — По рецепту немецких нацистов. Мы можем предоставить их документы, добыли. Первый этап начнется в начале марта следующего года нападением Украины на Донбасс и полным геноцидом русскоязычного населения. Как вы понимаете, оставить своих без помощи мы не могли. Местная Россия ведь не вмешается, вы это знаете.

— Да уж знаю… — скривился Сергей Никанорович. — Прежний президент вмешался бы, а этот убогий…

Он обреченно махнул рукой.

— Мы бывали в еще одной реальности, где прежний президент выжил, и там он опередил нападение, сорвав планы западников, ударил по украинским нацистам первым. Ох, как же западники взвыли! В чем только Россию ни обвиняли! Запретили русский язык, музыку, спорт, литературу и все остальное. Но наши, не обращая на западные санкции внимания, медленно пережевывают Украину. К сожалению, мы больше не имеем доступа в ту вселенную и не знаем, чем там дело кончилось.

— Действительно, жаль! — хлопнул себя свободной рукой по боку полковник. — Но что вы все же намерены делать здесь? Для чего вам понадобились мы с ним? — кивнул он на Федора. — Не стали бы вы с нами просто так возиться.

— Нам нужны военные специалисты для разработки предстоящей кампании, — не стала скрывать Олеся. — Наши возможности огромны, но нам надо разом, очень быстро вырвать ядовитые зубы у всех западных стран и их союзников. А наши старики воевали разве что на уровне дивизионного, а отнюдь не фронтового и выше командования. Поэтому нам нужна ваша помощь.

— Вот теперь все ясно, — удовлетворенно наклонил голову Сергей Никанорович. — Что ж, я совсем непрочь накрутить хвост западной сволочи. Только прошу никакой информации от меня не скрывать, нужно четко знать, какими силами располагаю я и какими противник. Ну что, генерал-лейтенант, зададим сволочам жару?

— Это там я был генерал-лейтенантом, а здесь — хрен собачий! — хмуро ответил Федор. — Задать-то жару я тоже не прочь, но толку от меня, как козла молока, я здесь не военный!

— Но у нас вы считались военным гением, и эта гениальность никуда не делась, — возразила Олеся. — В нашей реальности он, между прочим, вашим учеником, Сергей Никанорович, был.

— Учеником, говоришь? — похмыкал тот, окидывая Федора задумчивым, изучающим взглядом. — А потом кучей сражений командовал?

— Да, — кивнула девушка.

— Значит, толк будет, — обошел автослесаря полковник. — Но гляди мне, парень, гонять буду нещадно!

— Постараюсь соответствовать, — пробурчал Федор.

— Вот и хорошо, — в который раз очаровательно улыбнулась Олеся. — А теперь, Сергей Никанорович, идемте в медотсек, на лечение и омоложение. Прошу учесть, что после омоложения вы будете жить таким до восьмиста лет, а может, и больше.

— Ишь до чего медицина-то дошла! — покрутил головой тот.

— Федор, вы тоже идемте с нами, пусть врачи и вас посмотрят, да пролечат, что можно.

— Как скажете, — ответил он, направляясь к высокой арке, оказавшейся внутрикорабельным телепортом.

Они переглянулись с полковником и дружно ступили в нее. Начиналась какая-то совершенно новая, невероятная и непредставимая до сих пор жизнь. И им хотелось побыстрее в нее окунуться.

Глава 11

— Николай Александрович! — в рубку ворвался один из недавно пробужденных врачей, Джошуа Маркович Тирстаер, несколько смахивающий на старые портреты Альберта Энштейна своей шапкой почти белых кудрявых волос. — Вы почему на вызовы не отвечаете?!

— Был занят, приказал заблокировать связь, — с досадой ответил капитан, отвлекаясь от анализа первичного плана атаки, выданного военными экспертами с Земли. — Что-то случилось?

— Да! — экспрессивно выкрикнул врач. — Один из кораблей в гравитационной ловушке оказался работорговым! В его трюме обнаружено более трехсот примитивных анабиозных камер с людьми. Причем родной язык экипажа корабля — английский!

— Даже так? — удивился Николай Александрович. — Весело. Работорговцев допросили?

— Да, за них взялся Таорай кё Орхат, сперва они начали что-то требовать, но выслушав сказанное ласковым голосом инквизитора, побелели и принялись говорить, перебивая друг друга, жаждая поделиться всем, что хотел у них выяснить этот улыбчивый, добрый человек, — с восхищением продолжил Джошуа Маркович. — Я был потрясен! Он же даже не угрожал им, он улыбался, но работорговцы все равно обосрались. Реально обосрались! Пришлось гнать их мыться, а то дышать стало невозможно.

— Ну да, Таорай в своем репертуаре, — усмехнулся капитан. — Умеет напугать, когда хочет. Но это лирика. Что удалось выяснить?

— В их родной реальности паршивая ситуация, — помрачнел врач. — Очень паршивая. Выжившим после генерального сражения с англосаксами и их подгавкивателями русским пришлось эвакуироваться с Земли, они закрепились в далекой системе Форпост. Похоже, правительство местной России, она называлась Русская республика, знало, что эвакуация неизбежна, и заранее создало в системе практически непреодолимую систему обороны, целых шестьдесят поясов. А англосаксы, одержав победу, опять ввели рабство, законодательно утвердив, что любой, для кого русский язык — родной, может быть только рабом. И беспрерывно атакуют все еще держащийся Форпост, тварей не устраивает, что где-то еще остались свободные русские люди. Иногда им удается прорваться на каком-то участке и захватить небольшую шахтерскую станцию. Так случилось и на этот раз, и люди в криокапсулах — это захваченные шахтеры, плюс раненые и контуженные офицеры сил самообороны. Однако работорговца вскоре нагнали два русских крейсера и потребовали сдаться, но он сдаваться не пожелал, поскольку за работорговлю в Русской республике всему экипажу положена петля, и попытался спастись в системе двойной звезды, воспользовавшись гравитацией черной дыры для быстрого набора скорости, но не справился, не хватило мощности двигателей, и был затянут в нее. Именно в этот момент его настиг залп, который и перебросил корабль в эту реальность. Точно так же, как корабль Таорая. Поняв, что вырваться из гравитационной ловушки не в состоянии, работорговцы поставили на автоматическую передачу сигнал бедствия, а сами залегли в криокапсулы. По прошествии шестисот семидесяти двух лет их корабль нашли мы.

— Выяснить из какой они реальности и как туда проникнуть можно? — тихо спросил сжимающий кулаки, побелевший от гнева Николай Александрович.

— Не знаю, — пожал плечами Джошуа Маркович, — это у ученых спрашивать надо, но сомневаюсь, что мы сможем сделать это раньше, чем через пятнадцать-двадцать лет. Да и времени прошло слишком много, там давно все изменилось. К лучшему или худшему? Этого нам пока узнать не дано.

— Вы правы, — заставил себя успокоиться капитан. — Когда будете будить командный состав щахтерской станции?

— Так потому с вами связаться и захотели, — развел руками врач. — Может, присутствовать захотите. Пока будим четырех человек из командного состава, у них только легкие ранения и контузия были. Остальных долечим и разбудим через двое суток. Рядовой состав пока будить не стали.

— Идемте! — Николай Александрович двинулся к телепорту.

Через две минуты они уже были в медотсеке, где прошли в большой зал капсул, три четверти из которых были заняты шахтерами с работоргового корабля. Четверо офицеров находились в самых близких к выходу. Их крышки медленно поднялись, однако никто не встал.

Николай Александрович улыбнулся — все понятно, мужики считают, что в плену, вот и решили выждать.

— Добрый день, товарищи! — громко поздоровался он. — Не беспокойтесь, вы уже не в плену, экипаж работоргового корабля арестован и будет предан суду.

— Не брешешь? — показалась над бортиком капсулы лысая голова коренастого крепыша лет сорока с небольшим.

— Нет, — покачал головой капитан и представился. — Вы на борту русского колонизационного крейсера «Снегирь».

— В нашем флоте нет такого крейсера… — нахмурился крепыш.

— Вы в другой реальности, наша страна называется Российская империя, — уведомил Николай Александрович. — Работорговый корабль, спасаясь от преследования, нырнул в черную дыру, но получил пинок под зад от одного из ваших кораблей и был переброшен в эту реальность, где через шестьсот семьдесят два года был обнаружен нами. Извините, что сразу огорашиваю такими известиями, но вы мужчины и офицеры, а не кисейные барышни.

— Ясно, господин капитан… — взгляд крепыша ненадолго остановился на имперском гербе напротив. — Наоборот, благодарю за откровенность. А горе я залью позже.

— Семья? — сочувственно спросил капитан.

— Да, там осталась. Позвольте представиться, подполковник Малышев Георгий Силантьевич, в отставке. Слева, — он кивнул на севшего в соседней капсуле грузного пожилого мужчину с венчиком седых волос вокруг лысины, — Илья Дементьевич Носов, справа — Кирилл Евгеньевич Лагодин, — высокий, худой, полностью седой мужчина вежливо наклонил голову. — Начальник и старший мастер нашей шахтерской колонии. Последний — Соломон Михайлович Штейнберг, врач.

— Девушки, передайте товарищам комбинезоны, — повернулся Николай Александрович к младшему медперсоналу.

Одна из медсестер передала короткую команду через имплант, и к капсулам направились четыре дроида с комбинезонами. Руководители колонии переглянулись, но взяли их и поспешили одеться, девушки отвернулись, чтобы не смущать их.

— Они что же, меняют размер? — удивился Штейнберг, похожий на колобок живчик явно еврейского вида.

— Да, — подтвердил капитан. — А также способны самоочищаться и очищать тело. Прошу следовать за мной, — он показал на круг телепорта, кратко объяснив, что это такое, его объяснение вызвало у шахтеров буквально шок, видимо, в их реальности телепортация еще не была изобретена.

Доставив гостей в уютную кают-компанию, в которой обычно проводил совещания с небольшим числом людей, Николай Александрович заказал безалкагольные напитки и закуски, которые вскоре принесли обычные для «Снегиря» небольшие летающие дроиды. Их вид тоже вызвал удивление у шахтеров, но они промолчали, только переглянулись.

— Так вот, товарищи… — начал капитан.

— Простите, — перебил его начальник колонии, — а почему вы называете нас товарищами? Мы же только что познакомились…

— По привычке. В вашей реальности существовал Советский Союз?

— Нет, а что это такое? Странное название…

— Ясно, — вздохнул Николай Иванович, похоже, все будет сложнее, чем он думал. — Значит, революции у вас в 1917-м году не было?

— Почему же, была, — удивленно посмотрел на него Гергий Силантьевич. — К власти после отречения царя пришло Временное правительство под руководством Александра Керенского. Однако через три месяца он был свергнут и арестован по настоянию генералитета за предательство национальных интересов, его место занял… простите, не помню точно, кто. Кто-то из генералов. Там еще, как будто, в октябре был какой-то мятеж, но его жестоко подавили, расстреляв всех зачинщиков. Главное, что новая власть сумела навести порядок в почти разложившейся армии, и в начале 1918-го оборонительные порядки немцев были прорваны, а еще через три месяца мы взяли Берлин. В общем, по итогам войны Германия почти в полном составе вошла в состав будущей Русской республики.

— Ясно… — протянул капитан. — У нас все было совсем иначе. Октябрьская революция победила, в результате чего было образовано государство с марксистской идеологией, которое и называлось Советским Союзом. Оно выдержало страшную войну с Германией, первым поднялось в космос и добилось очень многого, но из-за внутреннего предательства рухнуло в 1991 году. То, что творилось в России в последующие тринадцать лет, описать очень трудно. Нищета, отчаяние, разрушение всего и вся. Откровенное предательство интересов страны и сдача арсеналов врагу. Однако пришел сильный лидер и решил восстановить империю. Это настолько не понравилось Западу, что они начали войну, длившуюся тридцать два года. Западники дошли до Сибири, а там мы их остановили и погнали назад. После окончания войны мы их не простили, как раньше, и теперь в нашем мире существует только Российская империя, а люди говорят исключительно на русском языке, с небольшой добавкой китайского. Все остальные забыты за ненадобностью.

— Завидую! — тяжело вздохнул отставной подполковник. — Мы несколько раз побеждали в войнах, но внутри страны всегда находилась прозападная сволочь, которая сводила результаты победы на нет…

— Знакомая история… — криво усмехнулся Николай Александрович. — Мы, осознавая, что пока такая прозападная сволочь существует и имеет влияние, все будет идти по кругу, сразу после войны сослали ее в специальные закрытые резервации, не имевшие никакой связи с внешним миром. И, естественно, лишили узников права на имперскую медицину, нам не нужны были вечно молодые либералы, живущие по восемьсот лет. Со временем они вымерли, мы их не пощадили, невзирая на все мольбы, прощать таких тварей было нельзя, они бы опомнились и снова принялись разрушать и обгаживать все, что нам дорого. Так что теперь прозападной сволочи в империи просто нет, как нет и самого Запада.

— Ваша медицина до такого дошла?! — поперхнулся Илья Дементьевич.

— Да, еще в двадцать первом веке, — усмехнулся капитан. — Например, мне четыреста пятьдесят лет, я прошел полностью все тридцать два года Великой войны. И буду вот так выглядеть еще лет четыреста, если не погибну.

— Да уж… — покачал головой Соломон Михайлович. — Думаю, это было какое-то случайное открытие, обстоятельства так сложились. У нас даже идей ни о чем подобном не возникало! Да, до ста двадцати или ста пятидесяти люди живут, но старыми и больными, при поддержке множества препаратов. Да и медкапсулы, в которых нас лечили, остались прерогативой фантастов. Все по старинке, по старинке…

— Мне трудно сказать, почему так сложилось, — пожал плечами Николай Александрович. — Но это неважно. Не могли бы вы рассказатьоб истории вашей Русской республики, и почему вам пришлось уйти с Земли в систему Форпост?

— Как я уже говорил, — посмурнел Георгий Силантьевич, — у нас обстоятельства сложились далеко не так удачно, как у вас, невзирая на ваши потери. У нас, к сожалению, среди населения имелся немалый процент убежденных, что Солнце всходит на Западе и вся цивилизация идет оттуда. Иначе говоря, либералов-западников, о которых мы уже говорили. Эти люди часто работали на врага бесплатно, будучи свято уверены, что поступают правильно, что немытая, лапотная Россия должна подчиниться цивилизованным странам, что так будет лучше для всего человечества. До этих идиотов не доходило одной простой истины. Западникам нужно было только одно — чтобы нас не стало, и никто не мешал им грабить наши ресурсы.

Он горько рассмеялся.

— К счастью, в правительстве хватало и патриотов, поэтому мы кое-как продержались до начала двадцать четвертого столетия. Вышли в большой космос, пусть и с опозданием на пятьдесят лет, зато наши ученые изобрели гипердвигатель, позволяющий погружаться сразу на шестой уровень, поэтому наши корабли довольно долго имели преимущество в скорости почти на порядок. Также совершенно случайно инженерами была сделана перенастройка гипергенератора в гиперорудия, это стало величайшим секретом республики, ее охраняли прежде всего от отечественных либералов, иначе они бы немедленно передали ее своим западным покровителям, заслужив за предательство очередные тридцать сребреников и покровительственное похлопывание по плечу. Но разведка ясно говорила, что Запад готовится нас окончательно уничтожить, это было ясно всем здравомыслящим людям, за исключением либералов, будь они прокляты. И тогда был реализован проект Форпост. Разведывательная экспедиция обнаружила планету с пригодной для жизни планетой. Но не просто систему, а природную крепость — выйти из гиперпространства там из-за бесчисленных астероидных полей можно было только в шести простреливаемых со всех сторон точках. После тщательного изучения отчета планетологов штабом флота было принято решение создать в этой системе крепость и по максимуму эвакуировать туда население, поскольку уже было понятно, что территорию России на Земле не удержать — с нами никто не собирался воевать, знали, что это бесполезно, поэтому западники изобрели гнусное оружие, напрочь убивающее все живое, но оставляющее целым оборудование. Нет, это не нейтронная бомба, намного хуже, некое подобие энерговирусов, летальность при заражении которыми стопроцентная. Распространяется по воздуху и полностью очищает местность от не растительной биосферы в течение запрограммированного времени. Защиты не существует, разве что тяжелые скафандры. В итоге нам удалось спасти около сорока процентов населения, хотели больше, но либералы проведали об эвакуации и сообщили кураторам. Нападение последовало в тот же день. Все остававшиеся на территории России люди вымерли в течение двух суток, в том числе и радостно потирающие в ожидании прихода «цивилизованного» Запада руки либералы. Перед самым нападением нам пришлось прекратить эвакуацию, мы не могли позволить завезти заразу на Форпост. Однако западных тварей ждал сюрприз. Когда прошло заложенное в программы время отсутствия подачи определенных сигналов, сработал принцип мертвой руки — из давно как будто заброшенных таежных и лунных баз стартовали не перехватываемые ядерные ракеты, а со спутников ударили по городам Запада лазерные орудия. Наша страна погибла, но жестоко отплатила за себя! На месте Лондона, Вашингтона, Нью-Йорка, Лос-Анжелеса, Рима, Мадрида, Сиднея и многих других городов образовались радиоактивные воронки.

— Почему же погибла? — зло оскалился капитан, он был весь белый от ярости, то и дело сжимая и разжимая кулаки. — Нас вон тоже оттеснили к Екатеринбургу. Там мы много лет сдерживали их натиск и ковали будущую победу. Думаю, ваши поступят так же.

— Именно так и решено было сделать, — подтвердил подполковник. — Разъяренные ответным ударом западники выяснили, куда мы эвакуировались, и двинули туда весь свой флот. Но дело в том, что воевать по-настоящему, не жалея себя, они никогда не умели, а добраться до населенной планеты в системе Форпост возможно было только из определенных точек, в которых их ждали с распростертыми объятиями. Соответственно, мистеры, герры, мусью и сеньоры отхватили по полной программе и вынуждены были отступить несолоно хлебавши. С огромными потерями. С тех пор они постоянно пробуют нас на прочность, ни дня без стычки не проходит. К счастью, в эвакуацию на Форпост не пригласили ни одного либерала, от них скрывали сам ее факт, так что предателей на планете почти не было. За все время обнаружили всего пару десятков, да и тех быстро осудили и повесили. Все население Форпоста, не жалея себя, работает на оборону, мы постепенно набирали силы, и лет через тридцать-сорок вернулись бы на Землю во всеоружии. Жаль, мне теперь не узнать, получилось или нет…

— Лет через десять мы сможем построить новые гамма-генераторы и попытаться отыскать вашу реальность, — постарался успокоить его Николай Александрович. — Но обещать не могу. Дело в том, что перед нами стоит грандиозная задача… Мы сейчас в реальности, где власть в России захватили либералы и почти сдали страну западникам. А те собираются окончательно решить русский вопрос — в штабах Новой Антанты принято решение о полном геноциде русских. Сами понимаете, мы допустить такого не имеем права, пусть это и не наша реальность, и не наше время.

— Понимаю, — кивнул Георгий Силантьевич. — Я бы на вашем месте поступил точно так же. Готовы помочь в этом благородном деле всем, чем только сможем. Располагайте нами, господин капитан!

Остальные трое кивками подтвердили слова командира. Николай Александрович улыбкой поблагодарил их и принялся рассказывать сперва об империи и ее жизни, а затем о том, что намерен предпринять на здешней Земле. Порой он демонстрировал ролики, иллюстрирующие рассказ. Шахтеры задавали вопросы, получали ответы и сразу же высказали несколько предположений, особенно интересные поступили от имеющего огромный боевой опыт подполковника Малышева.

— Товарищ капитан! — Михалыч официально обратился к Николаю Александровичу, стоило ему умолкнуть, причем не через имплант, а по громкой связи, так что гости тоже его слышали. — Приношу свои извинения, но я позволил выслушать ваш рассказ еще одному нашему гостю, чтобы вам не пришлось повторяться. Дело в том, что в обломках кораблей в гравитационной ловушке был обнаружен в стазисе, а не в анабиозе, еще один русский офицер, вице-адмирал Игорь Михайлович Красин, имеющий немалый боевой опыт. Он выразил желание присоединиться к нам, поскольку возможности вернуться в родную реальность не имеет. Думаю, он будет нам полезен.

— Конечно, — кивнул капитан. — Боевой космический адмирал — это очень ценно. Зови его, пусть присоединяется к нам.

— Есть только одно «но», — тон искина сделался ехидным. — Вице-адмирал — не человек.

— А кто он тогда?

— Сейчас увидите. Прошу не хвататься за оружие, внешность господина Красина весьма экзотична.

Зашипел открываемый входной люк, и все повернулись к нему. В проеме появилась какая-то высокая фигура, действительно совершенно не походящая на человеческую. Присмотревшись, Николай Александрович нервно сглотнул слюну, с трудом отдернув руку от кобуры плазмера, куда она потянулась автоматически. В кают-компанию вошел, слегка покачиваясь на многосуставчатых лапах, гигантский богомол в темно-зеленой форме с погонами русского образца. Он сложил верхнюю пару рук перед грудью, вежливо поклонился и скрипучим голосом произнес:

— Добрый день, уважаемые господа! Мое имя и звание вам уже назвал уважаемый Михалыч. Я принадлежу к расе ирху. Мы уже много тысяч лет являемся русскими и живем в Российской империи.

Как выяснилось из его дальнейшего рассказа, в свое время Российская империя из другой реальности, где она опережала текущее время на десять тысяч лет, спасла множество детей расы ирху на эвакуационных кораблях. Причем, совсем несмышленышей, ни один еще не умел говорить. Что случилось со взрослыми, почему дети в одиночку оказались в космосе и что произошло с их родной планетой выяснить так и не удалось. От нее остался только редкий пояс астероидов, фонящий радиацией. Никаких артефактов, никаких носителей информации, ничего. В результате детей растили в русских детских домах русские воспитатели, поэтому именно русский язык стал для них родным, да и имена им дали привычные. С тех пор в империи стало на одну разумную расу больше. Ирху были везде. Среди аристократов, военных, ученых, музыкантов, инженеров и еще много кого. Как, впрочем, еще сотни, если не тысячи разумных рас, совсем не похожих на человека, и большинство из них считало себя русскими.

Империя очень хорошо умела ассимилировать другие народы и имела в этом огромный опыт. Да и неудивительно — она раскинулась на пять галактик, одно это обстоятельство чуть не ввело Николая Александровича в ступор. А уж как выглядели слушавшие рассказ Красина шахтеры, стоило особого описания. Ведь в реальности ирху в России в конце девятнадцатого столетия на престол вместо отрекшегося Николая взошел не заболевший туберкулезом Георгий. И все! История пошла по совсем иному пути. Русско-японская война была выиграна за три месяца и закончилась сокрушительным разгромом и последующим присоединением Японии, на которое та пошла потому, что русский император женился на дочери микадо. С того времени вернее подданных, чем японцы, у Российской империи не было.

Во время первой мировой войны Россия не вошла в Антанту, но также не стала и союзником Германии, руководствуясь исключительно своими интересами. А когда англичане, возмущенные тем, что обнаглевшие русские не стали плясать под их дудку, решили атаковать Санкт-Петербург, уничтожила вражеский десант и отправила свой в Лондон, захватив его за три дня — англичане, уверенные в победе, совершенно не ждали нападения. За три месяца интенсивной войны Великобритания наконец-то завершила свое грешное существование, став очередной провинцией Российской империи.

А далее в России возник так называемый Орден Осознания, выросший из Мальтийского ордена, окончательно обосновавшегося в империи. Что он такое Николай Александрович не особо понял. Как будто объединение обученных по особым методикам эмпатов, напрямую управляющих эгрегорами народов. Воздействие на них дало добровольное вхождение в состав России сперва части, а затем и всех остальных стран Земли. Как? Почему? Капитан всегда считал «эгрегор» умозрительным понятием, а тут поди ж ты, между точками эгрегориальной сети, оказывается, даже космические корабли посредством особых точечных двигателей перемещаются. Все это настолько выходило за пределы жизненного опыта Николая Александровича, что у него затрещала голова, и он отложил осмысление всего этого на будущее, когда станет посвободнее.

— Вы имеете боевой опыт, господин вице-адмирал? — поинтересовался он.

— Так точно, имею, — щелкнул жвалами тот. — Мой дядя, адмирал флота Елизарий Тихонович Красин, командовал имперскими силами в нескольких сражениях недавней войны с конклавом Юои Жерг[1]. В составе союзных сил. Мне тоже довелось командовать тридцать четвертым флотом. В юности проходил службу в десанте, как и все ирху, поэтому обучен тактике и стратегии по имперским стандартам.

— В таком случае прошу присоединиться к нашим военным экспертам для разработки плана захвата Земли, — пристально посмотрел на него Николай Александрович, окончательно осознав, что если не учитывать непривычной внешности, то перед ним самый обычный флотский служака, напоминающий многих знакомых офицеров.

— Почту за честь! — передернул суставчатыми лапами вице-адмирал. — Домой ведь, насколько я понимаю, мне не вернуться?

— Пока нет, — покачал головой капитан. — Лет через десять-пятнадцать появится возможность перемещаться между вселенными. Как я уже говорил господину подполковнику, после постройки новых, достаточно мощных гамма-генераторов мы обследуем близлежащие реальности, возможно, обнаружим ваши. А пока что — добро пожаловать в наш коллектив, господа! Но сразу предупреждаю, что нас принято обращаться не «господа», а «товарищи».

— Не имеет значения, — приоткрыл жвалы ирху. — С благодарностью принимаю ваше приглашение и готов немедленно приступить к работе. Прошу предоставить мне информацию и разработанные планы атаки Земли. Господин подполковник, насколько я понимаю, присоединится ко мне.

Тот в ответ только кивнул. Николай Александрович удовлетворенно улыбнулся и отдал Михалычу нужные распоряжения. Он не сомневался, что план, разработанный военными со столь разным опытом, окажется удачным.

И да пребудет с ними Бог!

[1] Данные события подробно описаны в моих книгах «Безумие Бардов» и «Отзвуки серебряного ветра. Мы — верим! Предопределение». (Прим. автора).

Глава 12

Прошло почти три месяца адского, напряженного труда, порой без сна и отдыха, и первая фаза подготовки была наконец-то, завершена. Шел февраль две тысячи двадцать второго года, и «Снегирь» медленно приближался к Земле. Ничуть не скрываясь. Искины слушали эфир и со смехом передавали экипажу самые яркие перлы поднявшегося внизу переполоха. Огромный корабль гордо проплыл над замершей в ужасе планетой и после нескольких корректировок курса занял высокую стационарную орбиту. С поверхности он должен был быть виден, как диск размером с полторы Луны, причем герб на его нижней части мало кто мог не заметить.

Представив, как будут ломать себе головы местные жители над столь несопоставимыми вещами, как двуглавый орел и серп с молотом в одном гербе, Николай Александрович негромко рассмеялся. Пусть ломают, чем больше шума поднимется, тем лучше для их планов. Приход корабля к Земле заранее требовался прежде всего для отвлечения внимания и задержки начала войны, ведь украинские нацистские войска, под завязку накачанные западным оружием и военными инспекторами, били копытами в нетерпении, жаждая наконец-то раздавить набивший им оскомину Донбасс, который обреченно готовился дать свой последний бой, собираясь дорого продать свою свободу. К России народные республики уже не взывали о помощи, понимали, что бесполезно — окопавшиеся в Москве либералы еще год назад отказали им даже в поставках оружия и медикаментов, так что уж тут говорить о большем[1].

Не прошло и часа после выхода на стационарную орбиту, как грузовые челноки десятками пошли вниз, к излучине на берегу Енисея, возле которой решили возводить будущую столицу — Снегиревск. Со всеми положенными почестями и церемониями после прибытия капитана в избранном месте была высажена матрица-альфа, после чего активирована капитанским ключом. Теперь следовало дать будущему гигантскому городу год времени для роста, а тем временем выстроить большие телепортационные врата. Так называемые системные, обеспечивающие управление всеми остальными и координирующие перенос людей и грузов в пределах всей Солнечной системы, ну и между разными системами, конечно. На это требовалось всего два месяца, и когда врата начнут действовать, перебросить на Землю произведенную технику и спешно готовящиеся войска. Пока что врата успели построить на Лейте, Ирине, Александре и Сауле, шестой планете Беты Южной Гидры. Строили также на Пандоре, пятой планете той же системы. Саула была планетой-каторгой с очень неприятным климатом, ее требовалось срочно ввести в строй, поскольку ссыльных будет много. При этом мужчины и женщины будут размещаться на разных материках, размножаться преступникам никто не позволит. Сейчас поселки и городки для будущих каторжан росли на планете сотнями.

Местность вокруг будущей столицы Николаю Александровичу понравилась. Да, климат так себе, да и болот вокруг хватает, однако матрица-альфа сама со всем этим разберется, а самое главное, вырастит на двухкилометровой глубине системный суперискин, до этого придется обходиться лунным вычислительным центром и корабельными искинами.

Первым делом была установлены и отлажены генераторы полевой защитной сети, которая не подпустит местных к растущему Снегиревску ближе, чем на десять километров. Затем строители высадили, запрограммировали и активировали двенадцать семян больших врат по обеим берегам реки и на островах посреди нее. После всего прямо в центре будущей столицы накрыли столы, за которыми собрался основной актив корабля для совещания и небольшой вечеринки.

— Дорогие мои товарищи! — налив в бокал шампанского, провозгласил Николай Александрович. — Друзья, братья и сестры! Имперцы и коммунары! Поздравляю вас с началом второго этапа! И прошу специалистов по очереди сделать доклад о своей работе. Нас сейчас слышат и видят на всех четырех планетах будущей новой империи, не считая Земли! Ну и, конечно, на «Снегире».

Все выпили, кроме убежденных трезвенников, да адмирал Красин обошелся водой с медом, его организм принимал далеко не все из пригодного для человека. Затем ирху начал доклад, поскольку его зона ответственности была наиболее важной.

Как ни удивительно, вице-адмирал Красин оказался чрезвычайно полезен, для начала он в пух и прах раскритиковал все прежние планы взятия под контроль Земли, его скрипучий, безразличный голос заставлял товарищей офицеров краснеть и бледнеть, никто из них не понимал, как сам не обратил внимания на то или иное, как пропустил на вот это. А затем рабочая группа взялась за дело уже под руководством самого ирху, оказавшегося командиром от бога. Он учитывал такие вещи, которые никому больше в голову не приходили. Прорабатывал при помощи Михалыча и других искинов любую мелочь настолько дотошно, что оставалось только удивляться. В итоге за месяц основные вехи основного плана были разработаны и начали воплощаться в жизнь.

Красин отлично сработался с Герасимовым и Ломакиным, которые вскоре перестали обращать внимание на экзотическую внешность командира. Они и сами были не лыком шиты, но быстр опоняли, что ирху все же лучше и профессиональнее. Федор Иванович действительно оказался гением и после внедрения мозгового импланта и закачки в него пакетов данных, стал неплохим военным специалистом, очень нестандартно мыслящим. Некоторые его предложения удивляли даже вице-адмирала.

— Многое мы пока еще не смогли реализовать по очень простой причине, фрегаты и корветы не имели возможности доставить к Земле достаточное количество нужного оборудования, — голос Красина оставался таким же равнодушным и скрипучим. — Именно поэтому мы потребовали дополнительных двух месяцев подготовки при наличии «Снегиря» на орбите. Особенно важна информационная составляющая. Теперь корабль здесь, так что дело за строителями и интами. Мы же продолжим отслеживать любые изменения и вносить поправки в основной план, если это потребуется.

Интами в империи называли системотехников, программистов и прочих работников IT-сферы. Их помощь требовалось во многом, но особенно критичной стала задача подготовки к практически мгновенному перехвату власти на территории бывшего СССР. С Россией особых проблем возникнуть не должно было, как и с Белоруссией, там довольно четкая властная вертикаль, которая легко перехватывается. А вот с Украиной с ее перманентным балаганом проблемы будут еще те, тем более, что нацизм расцвел в ней пышным цветом, его ядовитые «цветы» распустились везде, детям с раннего возраста вдалбливали в голову выдуманные истории о «великой древней Украине», которую постоянно гнобила вражеская Россия. Самое страшное, что люди этой чуши верили! После социологического анализа стало ясно: исправить ситуацию можно будет только хирургическим путем, физически изъяв из общества нацистов и националистов, чтобы не распространяли вокруг себя идеологическую отраву. Ненамного лучше был Казахстан, там националистов тоже хватало. Запад очень хорошо постарался, чтобы их вырастить. И справиться с ними будет непросто. Но нужно. И жалость в этом вопросе совершенно неуместна, бандеровцев после Великой Отечественной войны уже однажды пожалели, и очень зря. Результат налицо. Так что оставлять эту заразу потомкам никак нельзя.

— Вычислительный комплекс в бункерах на обратной стороне Луны выращен и запущен на полную мощность, — встал совсем молодой инфо-инженер Александр Савичев, которого инты корабля избрали своим руководителем, чему он очень удивился, поскольку никогда не считал себя гением. Однако другие были иного мнения, и парень, пожав плечами, включился в работу, потребовав себе в заместители искина высшего класса Илону, одного из немногих искинов, идентифицирующих себя, как женщину. — По всей Земле в основные компьютерные сети внедрены наноретрансляторы, которые местные обнаружить не смогут, а если и обнаружат, то не поймут что это такое и для чего нужно. Мы рассыпали их над всеми регионами мира, и ретрансляторы сами отыскивали сети, в которые можно внедриться.

Немного помолчав, явно переслав какие-то запросы на «Снегирь» через имплант, системотехник продолжил:

— Нам необходимо без промедления продолжить посев ретрансляторов, охват компьютерных сетей пока явно недостаточен. Я только что связался с Михалычем и попросил его заняться этим при помощи микрозондов, их на корабле хватает. Нам необходимо за следующие две-три недели добиться того, чтобы наноретрансляторы оккупировали буквально все информационные сети планеты, и мало того, желательно, чтобы они вообще проникли в каждый компьютер, планшет или телефон. Да и в любое другое оборудование, имеющее процессоры хотя бы минимальной мощности. Все ретрансляторы после этого будут объединены во внепространственную сеть, и через месяц после окончания посева земной интернет и другие компьютерные сети окажутся в полной нашей власти.

— Что с перекачкой информации из земных дата-центров? — поинтересовался Николай Александрович.

С момента запуска лунного вычислительного кластера информация со всех компьютеров планеты сохранялась в бездонной памяти его искинов. Они готовились в любой момент подменить собой серверы всех хоть сколько-нибудь значимых социальных сетей и новостных сайтов, причем так, чтобы конечные пользователи этого не заметили, разве что удивились резко возросшей производительности и скорости. Однако эта работа была еще далеко не завершена, что и объяснил Александр, но это не страшно, поскольку переход на имперское «железо» планировался в момент начала атаки. А вычислительные центры Земли в то же время просто выгорят дотла, не сохранив ничего — оставлять такое опасное оружие, как возможность информационного манипулирования массами, в руках западного зверья было никак нельзя. И тогда оное зверье вдруг поймет, что это такое, когда населению, их населению, дают информацию, нужную не ему, а противнику. Шок в определенных кругах будет немалый. В руках местных останется только бумажная пресса, а на сайтах никаких фейков публиковать позволено не будет, ведь они окажутся полностью под контролем имперских искинов.

— Ясно, — кивнул капитан. — Что с эпидемией черной чумы?

— Полностью погашена, — коротко ответил профессор Шукшин, не вставая. — Мы успели вовремя. Также выжжены все западные биолаборатории, где занимамались созданием новых болезней, их оказалось на удивление много, более шестиста по всему миру, причем в самих Соединенных Штатах ни одной.

— И как на это отреагировали их кураторы?

— В их среде тихая паника. Никто ничего не понимает, лаборатории в течение одной ночи превратились в оплавленные ямы вместе с персоналом. Никакой информации нет. После выхода «Снегиря» на орбиту там, конечно, заподозрят, что это наша вина, но никаких доказательств этому нет. А общаться с тварями, насколько я знаю, мы не собираемся.

— Не собираемся, — с улыбкой подтвердил капитан. — Нам с этой нелюдью говорить не о чем. А главное — незачем.

— Вот именно, — удовлетворенно кивнул профессор. — Что с центрами обеспечения?

— По ним начата работа, — ответил Николай Александрович. — Сейчас искины анализируют полученную информацию, выявляют ключевых личностей, после чего следует точечная ликвидация посредством микродроидов. Машина принятия решений США и Западной Европы в итоге начинает понемногу пробуксовывать. А по поводу остального нам доложит товарищ кё Орхат.

Инквизитор вписался в экипаж «Снегиря» так, словно был в нем изначально, ему имперские коммунары дико нравились, дома редко можно было встретить людей такой кристальной чистоты. Их не интересовали никакие человеческие страсти, они были устремлены к небу, рвались вверх, но не ради себя, а ради других. Это казалось невероятным, но было фактом. А отношения между ними? Дома, в Универсуме, так друг к другу относились разве что в старые друзья в Корпусе Инквизиторов.

На Землю Таорай прибыл месяц назад и сразу принялся за работу, составляя списки приговоренных к ликвидации. Такого спектра нацистов в родной реальности он никогда не встречал, да и не было их там столько, и таких разных. Но хуже всех, омерзительнее, гнуснее и подлее всех оказались нацисты украинские, так называемые свидомые. Они потеряли человеческий облик, превратились в нечто адское, потустороннее, абсолютно бесчеловечное.

Однако хуже всего были рептилоиды, а называть таких тварей людьми, пусть они таковыми и казались, Таорай просто не мог, они провоцировали возникновение нацистских и религиозно-фанатичных режимов ради своей выгоды, не жалея никого и никогда. К его глубочайшему сожалению, главных среди них вычленить оказалось далеко не так просто, как хотелось. Они не вылезали наружу, сохраняя свое существование в тайне, подставляя вместо себя под удар тварей уровнем пониже. Даже в реальности империи их живыми взять не удалось. Ни одного. А жаль, вместе с ними ушли бесценные знания обо всех их проектах, последствия которых словно пузыри ядовитого газа выныривали и через двести лет после их смерти. Поэтому теперь следовало действовать очень осторожно, чтобы выяснить личность каждого и не позволить ему сбежать на тот свет. Каждый пойманный будет подвергнут тонкой ментоскопии, чтобы ничего не упустить, а затем обнаружить и вычистить до основания каждый их объект. А главное — не допустить снова уничтожения большей части тайной библиотеки Ватикана. Империи в свое время удалось спасти едва ли треть драгоценных манускриптов и артефактов древних цивилизаций.

— Рад всех приветствовать, друзья! — встал и вежливо поклонился Таорай. — Работа Отдела Расследований идет по графику. Списки составляются. Но вынужден огорчить — личности ни одного из высших в иерархии «рептилоидов» выяснить пока так и не удалось. Они слишком хорошо умеют хранить свои секреты. Все эти Соросы, Ротшильды, Рокфеллеры, Морганы, Гейтсы, Цукерберги и прочая мерзость выставлены на всеобщее обозрение намеренно, чтобы никому не приходило в голову искать истинных хозяев. Поэтому у меня есть предложение. После уничтожения воруженных сил западной цивилизации основные фигуранты обязательно соберутся на совещание — линиям связи они не доверяют. Их всех нужно будет обязательно взять живыми и подвергнуть ментоскопии, хоть у кого-то обязательно будет информация о ком-то из высших. Мы его возьмем, просканируем и пойдем дальше по цепочке. Понимаю, что это действия на «авось», но ничего другого предложить не могу. В реальности империи, насколько мне известно, тоже не удалось отловить высших «рептилоидов», они захватили с собой на тот свет очень много ценного.

— Они всегда действуют по принципу — если не нам, то никому, — горько усмехнулся Николай Александрович. — Это именно их тактику позаимствовали нацисты, размещающие свои силы в городах и не позволяющие мирному населению эвакуироваться, чтобы оно послужило им щитом. Но сразу скажу. Если взятие тварей живыми будет обходиться слишком дорого, то и черт с ними! Обошлись без их ценностей и знаний в империи, обойдемся и здесь. Да, хочется заполучить хотя бы библиотеку Ватикана полностью, но наши мальчики и девочки тысячекратно дороже всех тайных знаний! Появится возможность спасти библиотеку без особых потерь, спасайте. Нет? Значит, нет! То же самое относится и к «рептилоидам». Главное, чтобы они гадить больше не смогли, а остальное?.. Да пусть хоть в ад провалятся!..

— Благодарю, я вас понял, эндао капитан, — низко поклонился иквизитор, улыбаясь про себя, он не зря назвал Николая Александровича «эндао», так называли только наиболее уважаемых его коллег, которые не хотели ничего для себя, отдавая все силы и саму жизнь ради помощи другим. Ведь для него жизни молодых имперцев значили намного больше, чем любые материальные и интеллектуальные ценности, а это о многом говорит. — Но я все же постараюсь отыскать их, иначе, боюсь, они найдут способ нам сильно нагадить.

— Хорошо. Что именно сделано на данный момент?

— Мы готовы одномоментно разрушить систему управления западной цивилизации, изъяв или устранив основных ключевых личностей истеблишмента и того, что стоит за ним. Но сразу предупреждаю, что делать это стоит только после того, как мы вырвем им ядовитые зубы. Иначе ядерный ответ неминуем, а этого мы допустить не вправе.

— Какую реакцию вызвало появление «Снегиря» на орбите? — поинтересовался Николай Александрович.

— Шок и паника, — усмехнулся Таорай. — Мы ведь своим появлением сорвали им давно планировавшуюся операцию по уничтожению сначала Донбасса, а потом и всей России. И их это очень тревожит. А особую «радость» вызвал герб. Вот, смотрите.

Он через имплант запустил записи переговоров между Пентагоном, АНБ и службой космического наблюдения. Вопли генералов, не верящих, что вышедший на орбиту корабль действительно десятикилометровый, злобное шипение анбэшников и жалкие оправдания начальника СКН. Бесконечные запросы от самых разных служб друг другу, ругательства, непонимание и растерянность. А уж герб впечатлил мистеров и миссис до онемения, они визжали, стонали, орали, что такое совмещение в принципе невозможно, но ничего не менялось, огромный чужой корабль все так же плыл в небе, презрительно игнорируя все попытки связаться с ним.

Только через несколько часов переполох немного стих, президенту США сообщили, что прибыли инопланетяне, тот дал команду связаться с ними, но «Снегирь», понятно, не ответил, а попытавшиеся приблизиться спутники попросту уничтожил, как и запущенные идиотом-капитаном подлодки баллистические ракеты. Отвечать корабль не стал, только осветил на несколько мгновение ярким лучом город Вашингтон, где сразу все поняли и отдали своим войскам жесточайший приказ не провоцировать пришельцев.

Собравшееся через некоторое время собрание заинтересованных сторон после довольно долгих препирательств приняло решение отсрочить нападение Украины на Донбасс, хоть это и вызвало досаду у очень многих. Ведь затраты на подготовку были астрономическими, страшно хотелось, чтобы взлелеянные планы наконец-то начали реализовываться, а вместо этого — новая задержка. Существование России давно стало для западных «господ» нестерпимым, их тошнило от того, что существует народ, который нельзя переформатировать в нужный формат, сделать потребителями, не смеющими поднять от корыта взгляд к небу. Как ни соблазняли проклятых русских сексуальными извращениями и вседозволенностью, среди них находилось множество остающихся верными дедовским заветам. Это бесило апологетов «нового мира» до такой степени, что хотелось выть и биться головой об стену.

— Ясно, — кивнул Николай Александрович. — Что с перехватом власти в России? Остальные республики пока оставим, мне сейчас важна основа.

— Все ключевые личности либерального правительства выявлены и взяты под под негласный контроль, — доложил Джек Ибрагимович Дартсайд.

Бывший штурман взял руководство этим вопросом на себя, поскольку по второй специальности был социальными инженером. Он отлично вписался в компанию стариков, хоть и вышел из третьего после Победы поколения коммунаров. Частью американец, частью узбек, частью австралийский абориген, частью русский, частью турок. Дикая смесь всего со всем, как и большинство населения империи к двадцать пятому столетию. Джеку довелось хорошо повоевать во время аннексии Ириады, так называлась планета одной из агрессивных цивилизаций, которые пришлось разгромить, чтобы потом заняться их перевоспитанием. Штурману довелось там работать больше двадцати лет, поэтому опыта социальных преобразований ему было не занимать.

— Нескольких особо опасных пришлось устранить, — продолжил Ибрагимыч. — Решение об этом я принимал самостоятельно, поскольку не было времени на консультации. Готовилась сдача Донбасса, причем эти трое имели своих людей в основных структурах ДНР и ЛНР. Их я тоже устранил. На всякий случай.

— Правильно, — кивнул капитан. — Нам нужно, чтобы Донбасс продержался до начала основной фазы. Еще что-то?

— Основные вехи плана я передал вам нам имплант, — сообщил бывший штурман. — Никаких неожиданностей пока не предвидится. Главное, одномоментно перехватить контроль над ядерным оружием, чтобы никакой идиот не пальнул сдуру.

— А что с нашей основной язвой? — пристально посмотрел на Дартсайда Николай Александрович.

Однако ответил ему не Ибрагимыч, а спасенный профессором Шукшиным из больницы старый учитель Иван Борисович Доренко. Он влился в экипаж «Снегиря» настолько легко и естественно, словно был здесь всегда. Его морально-этические установки полностью совпадали с имперскими, что было несколько удивительно, но одновременно радовало, позволяло надеяться, что таких людей на территории бывшего Советского Союза осталось немало. Они будут ой как нужны!

— На примере Украины будет произведена показательная порка, причем таким образом, чтобы весь мир задохнулся от ужаса, — с хмурым видом произнес, одновременно вставая, старый учитель. — К сожалению, другого выхода нет, слишком много фашисткой сволочи у нас там развелось. И она, эта сволочь, не успокоится, пока не добьется своего. А хочет она одного — крови, как можно больше крови. Поэтому мы с Джеком Ибрагимовичем и остальными членами нашей группы пришли к выводу, что всех, исповедующих украинство придется либо уничтожить, если запятнаны кровью, либо пожизненно сослать на Саулу, если не запятнаны. Пусть строят там свою поганую «великую Украину», что она провалилась! А Донбасс…

Он ненадолго умолк, отдышался, унимая гнев, и закончил:

— А Донбасс, наоборот, следует поддержан всеми силами, а затем на его месте выстроить рай! Чтобы у всех украинцев и не только украинцев глаза на лоб лезли при виде невероятной красоты городов и поселков!

— Пожалуй, так будет правильно, — капитан переглянулся с остальными прошедшими Великую войну стариками, они все синхронно кивнули, соглашаясь. — Тогда решено. Но прошу всех вас в течение двух недель предоставить мне согласованный со основными службами и отделами план по Украине, Донбассу и приграничным областям России. То же самое относится к планам по другим республикам СССР. И да, вот еще что. Выкрадите-ка и доставьте ко мне Батьку. Меня этот человек очень заинтересовал, надо с ним поговорить. У нас ведь он погиб еще в 2004-м, а здесь смотри-ка как развернулся. Даже после предательства верхушки России после смерти президента смог удержаться. Чудом, конечно, но смог.

Николай Александрович встал, обвел взглядом всех собравшихся, улыбнулся и произнес:

— Ну что ж, товарищи, за дело!

[1] Автор в очередной раз напоминает уважаемым читателям, что в книге описывается не наша реальность, в описываемой, в отличие от нашей, в 2016-м году к власти пришли либералы, люто ненавидящие все человеческое, и начали постепенно разрушать и сдавать врагу страну. Первым делом западным странам были переданы все новые оружейные разработки, а у себя дома исследования свернули. (Прим. автора).

Глава 13

Батька оказался вполне вменяемым человеком. Узнав, что вскоре предстоит и что ждет Запад в компании с Украиной, он пришел в откровенный восторг и полез обниматься с Волгиным. Договориться с ним удалось на удивление просто и быстро, особенно впечатлила белоруса возможность жить молодым и здоровым восемь, а то и девять столетий. Единственным условием, которое Батька поставил, был его контроль над социальными преобразованиями и экономикой в Белорусской губернии. Правда он немного огорчился, когда понял, что экономика империи почти безденежная, за деньги можно купить мало что, поэтому копить их особого смысла нет. Но капитан успокоил его, сказав, что первые сто лет деньги будут играть более важную роль, чем в основной империи, но многого обычного для капиталистического общества не будет в принципе. Например, инфляции как понятия. А также такой мерзости, как биржи. Не будет десятков посредников между производителем и потребителем. И так далее.

— А Украину, знать, пороть будете? — прищурился Батька.

— Да, — подтвердил Волгин. — Показательно. За нацизм. Все свидомые носители деструктивной идеи украинства будут пожизненно сосланы на Саулу. Как, впрочем, и ваши змагары. И прочие националисты из всех стран мира. Эти нелюди нам на Земле не нужны, достаточно уже нагадили.

— Да уж точно, хватит, помню, чего они в двадцатом году у нас наворотили, еле остановили. А что такое Саула?

— Планета-тюрьма в созвездии Южной Гидры. С довольно суровым климатом, но выжить с приложением некоторых усилий там можно. Преступники ссылаются туда с минимальным набором для выживания, никакая сложная техника и огнестрельное оружие не допускаются. Женщины и мужчины живут на разных материках, нам не нужно, чтобы преступники размножались и воспитывали новых носителей своей скотской морали. Жестоко? Да, жестоко. Но мы давно успели убедиться, что жалеть подобных тварей нельзя, если они хоть где-нибудь заполучат пусть даже небольшое влияние, то устроят там ад.

— А как же русские националисты? — хитро прищурился Батька.

— Они чем-то отличаются от остальных? — с недоумением посмотрел на него Волгин. — Такая же фашистская сволочь. В нашем обществе национальность стала не имеющим никакого значения фактором. Мы все русские, родной язык практически для всех — русский. Но считать, что русские по крови чем-то лучше других непозволительно. Мне, например, кажется, что националистами становятся люди, которые сами из себя ничего не представляют, пустышки, но быть лучше других они все равно хотят, вот и утверждают, что они лучше только потому, что принадлежат к тому или иному народу. А у нас человек ценится исключительно по личным заслугам. Изобрел что-то, написал книгу или песню, высказал новый философский постулат, пусть даже приготовил новое блюдо? Честь тебе и хвала! Честно работаешь, создаешь новое, отдавая все свои силы? Честь тебе и хвала! А вот богатство не имеет никакого значения, наоборот, на собирающих никому не нужные вычурные вещи за деньги относятся с откровенным пренебрежением.

— Эк! — даже крякнул от такого известия белорус. — То есть хорошо устроившийся человек не достоин уважения?

— Если он ничего нового не создает, а только потребляет, то да, не достоин, — подтвердил капитан. — Обыватель-субпассионарий в нашем обществе не уважаем, обывательские взгляды высмеиваются. Нет, обыватели имеются, к сожалению, но их же дети, немного позврослев, от них шарахаются, как черт от ладана, им не хочется становиться такими же убогими, как родители. Наши школы направляют ребенка вверх, ему куда интереснее с друзьями летать в космос и посещать подводные города, а не рыскать в поисках особо роскошного дивана. В империи количество обывателей становится меньше с каждым годом. К тому же субпассионарии находятся под особым контролем искинов и не допускаются ни до каких важных постов. Все их попытки подняться в империи жестко пресекаются. К чему приводит их владычество вы можете видеть на примере Запада. ЛГБТ, вседозволенность, алчность, либерализм, разврат и прочая мерзость.

— Оно-то так, вроде, — озадачено пробурчал Батька. — Но как вы поймете, что тот али другой этот, как его, субпассионар?..

— Есть способы, — с улыбкой заверил его Волгин. — Субпассионарий свою хищную, наглую и подлую натуру обязательно выдаст еще в школе. Звериный эгоизм скрыть трудно. Да и не звериный тоже.

— То есть, эгоизм у вас тоже порицается? — задумчиво спросил белорус.

— Если я не за себя, то кто же за меня? — словами кого-то из древних ответил ему капитан. — Но если я только за себя, то зачем я?

— Мда… — только и сказал Батька, потом некоторое время помолчал, размышляя. — Это да, те, кто только за себя, все погубят. А бюрократия? Как вы избегаете человеческого безразличия и ошибок?

— Максимальным исключением человеческого фактора из цепочек управления. Иначе говоря — искины. И собирающиеся по мере надобности профессиональные советы. У нас нет правительства в вашем понимании, все системы работают совершенно иначе, и за три с половиной столетия этот подход доказал свою эффективность.

— Мне бы подробнее…

— Вот, возьмите. На этой флешке вся нужная информация по системам управления империи. Поначалу многое покажется вам диким, но оно работает, и отлично работает. Конечно, чтобы подобие этого получилось здесь понадобятся немалые усилия и несколько десятилетий, как минимум. Но переходной период дастся проще, чем было у нас, поскольку это один раз уже было пройдено и не нужно больше утыкаться в тупики и принимать неправильные решения. Есть опыт, а это бесценно.

Немного помолчав, капитан попросил:

— Составьте, пожалуйста, список претендентов на омоложение из старшего поколения. Но прошу учесть, что первой процедурой преобразования тела является полное ментоскопирование. Мы не вправе допустить, чтобы человек с либеральними, националистическими, западническими или обывательскими взглядами получил долгую жизнь. Если позволить этим врасти в наше общество и затаиться, они снова начнут постепенно его разрушать, добиваясь своей цели превращения мира в адскую клоаку, где им уютно.

— Это мне, конечно, не нравится, но понимаю, что надо, — скривился Батька. — Тем более, что моего мнения, как понимаю, никто спрашивать не собирается?

— С вами или без вас это будет сделано, — подтвердил Николай Александрович. — Лучше бы с вами, вы мне во многом нравитесь, хотя немало ваших решений были неудачны и принесли Белоруссии большой вред, за некоторые я бы тех, кто вам их присоветовал, вообще поставил бы к стенке.

— А за какие именно?

— Вот.

Капитан протянул собеседнику несколько листков пластибумаги. Тот прочитал и некоторое время хмуро размышлял, потом тяжело вздохнул — каждое его решение из указанных в списке сопровождалась кратким описанием последствий, причем многие оказались совершенно неожиданными. Похоже, этот тот самый имперский искин сработал, человек не сумеет так точно определить все до мелочей. Что ж, о том, что в его окружении хватает лоббистов самых разных сил, в том числе и Запада, президент знал.

— Сейчас вас вернут в вашу резиденцию, там вместо вас все это время была голограмма, охрана думает, что вы работаете. Хочу на всякий случай попросить не пытаться связаться с Западом, чтобы предупредить. Запад все равно обречен, мы ему ничего не забыли и ничего не простили. Если уж избираете нашу сторону, то никакой «багатовекторности».

— Не будет… — тяжело вздохнул Батька, которому было очень не по себе, все вокруг менялось кардинально, сразу, и сумеет ли он приспособиться к этим изменениям президент не знал. — Я думал прежде всего о своей стране, потому и… Теперь не будет, понимаю, нельзя…

— Вот и хорошо, — улыбнулся Николай Александрович. — Думаю, мы с вами сработаемся. У нас мы с вами познакомиться не успели, вас убили еще в 2004, расстреляли прямо в президентской резиденции.

— Кто? — хмуро спросил Батька.

— Поляки, — ответил капитан. — На флешке есть запись этого.

— Спасибо, я посмотрю. И запомню.

Николай Александрович приподнял бровь. Не у каждого хватит духу смотреть на собственную смерть, да еще и столь страшную — поляки покуражились на президентом захваченнной страны страшно, от всей их извращенной души. Умирал он долго, корчась от боли в луже собственной крови, а твари в конфедератках стояли вокруг и гоготали, наблюдая за агонией. Путь у Батьки возникнет к ним определенное отношение — Польша второй кандидат на показательную порку. А потом будет Трибалтика. Да и Казахстану за национальную политику стоит хорошенько уши надрать.

Отправив Батьку обратно в Белоруссию, Николай Александрович надолго задумался. Пока что все шло хорошо, время активных действий приближалось, а противник пока еще ничего не понял.

Западников, которым предстояло погибнуть, капитан ничуть не жалел. Сами решили стать зверьми, их собственный выбор, так что пусть не обессудят. Прошедшие войну имперцы хорошо помнили, что самые обыкновенные жители западных стран творили на оккупированных территориях России. Такое не забывают и не прощают, сколько бы времени ни прошло.

* * *

— Таорай Леадорович, — позвал инквизитора Кирилл Михайлович, тыкая пальцем в голоэкран, отображающий территорию Великобритании. — Новая точка напряженности. Идет обсуждение ускорения нападения Украины на Донбасс, невзирая на наличие «Снегиря» на орбите.

— Личности важные? — поинтересовался тот.

— Трудно сказать, но информацию из их мозгов терять не хотелось бы, они могут знать кого-то из «рептилоидов», — отозвался бывший полковник КГБ.

— Тогда организуем похищение, но надо сделать так, чтобы все были уверены в гибели фигурантов, да не мне вас учить, сами знаете, как действовать в таких случаях.

Кирилл Михайлович Шадрин усмехнулся, переглянувшись с коллегами, такими же бывшими офицерами КГБ и ГРУ. Он действительно хорошо умел организовывать подобное, не раз приходилось в прошлом.

Когда к нему пришли вежливые молодые люди и рассказали о Российской империи из двадцать пятого столетия и том, что вскоре вся территория СССР войдет в нее, полковник Шадрин поначалу не поверил, хоть и видел чужой корабль на орбите. Поверил только оказавшись на «Снегире». А ознакомившись с историей империи и тем, что имперцы решили сделать здесь, однозначно перешел на их сторону.

Впервые за последние шесть лет у полковника появилась надежда, что его страна все же выстоит в схватке с извечным врагом. Ведь после смерти, а на самом деле откровенного убийства президента, его коллег, оставшихся честными, служащих Родине, а не кошельку, начали вычищать из ФСБ, а имевших влияние попросту убрали, организовав «несчастные случаи». А потом произошло страшное — все оружейные наработки были под радостные вопли либералов о том, что у России нет врагов, отданы Западу в лице США. Финансирование армии и флота сократили сначала вдесятеро, а потом и вдцадцатеро под те же песни, что они не нужны, ведь воевать не с кем, вокруг одни друзья. В последнее прессу переполняли вдумчивые статьи о том, что давно пора передать ядерное оружие под международный контроль, а то вдруг найдется какой-то фанатик и запустить ракету в великий град на холме, столицу заокраинного Запада, перед которым можно только на коленях стоять. Мало того, начали уже поговаривать, что никому не нужна такая большая страна, надо разделить ее, пусть каждая область станет отдельным маленьким, преуспевающим государством. А великий Запад поможет!

Старик с болью смотрел, как медленно распадается в прах его Родина, ради которой он готов был отдать жизнь, но что делать, как помешать понятия не имел. Именно поэтому он так обрадовался предложению имперцев. Ну а дополнительные несколько столетий жизни в молодом теле оказались приятным бонусом.

После окончания преобразования тела полковник впрягся в работу так, что спать стало некогда — слишком много надо было сделать, а спецов-безопасников на корабле почти не было. Нарождающуюся спецслужбу возглавил старший инквизитор Таорай кё Орхат, отца которого звали Леадором, отсюда и Таорай Леадорович. В его профессионализме безопасники, собранные с миру по нитке, успели убедиться и единогласно избрали своим командиром. В команду вошли шесть человек из прошедших Великую войну стариков со «Снегиря», имевших в прошлом отношение к разным спецслужбам. А также два бывших майора КГБ, Сергей Кимович Доридзе и Иван Адронович Хоренко — омоложенные, как и Кирилл Михайлович, пенсионеры, обоим было за девяносто. Помимо них отставник Штази Курт Мейке, которого полковник и рекомендовал. А еще через некоторое время к ним попросились два человека из команды «Лаврентия Берии» и четыре шахтера из освобожденных рабов, они все тоже в свое время служили в различных конторах.

— Кирилл Михайлович! — обратился к полковнику Курт Мейке, говоривший по-русски почти без акцента. — Ты Джейка Меллони помнишь?

— Да помню этого разгильдяя, хоть и пиндос, а полностью наш, — усмехнулся он. — Но он же давно помер.

— А вот и нет! — возразил немец. — Жив, курилка. Сто четыре года дедушке, но все еще коптит небо. И до сих пор курит, как паровоз. Надо бы его забрать, нам такой профи точно пригодится.

— А он согласится? — прищурился полковник.

— Да куда он денется, — хохотнул Курт. — Как увидит нас с тобой молодыми, так клюку отбросит и на одной ноге попрыгает!

— Где он сейчас?

— У себя на ранчо в Мичигане, причем сам себя обихаживает, невзирая на возраст. Я на всякий случай дроида отправил туда проверить, как увидел Джейка живым, так чуть не упал, старик еле ковыляет, а без дела ни минуты не сидит. Послушал, как он американское правительство и капиталистов хает, и восхитился. Как был коммунистом, так им и остался.

— А не предаст? — поинтересовался незаметно подошедший Таорай.

— Джейк-то? — хохотнул Кирилл Михайлович. — Не раньше, чем мы с Куртом. Он на КГБ больше тридцати лет не покладая рук пахал, причем по собственной воле, из-за личных убеждений, а вот на ФСБ уже не захотел, пробурчав, что не видит разницы между двумя буржуйскими режимами. Ему показать пару роликов о жизни в империи, что там считай коммунизм, он мало того, что сам прискачет, так еще и когорту своих агентов притащит, а их у этой изворотливой сволочи и сейчас хватает, уверен в этом.

— Хорошо, вербуйте, — согласно кивнул инквизитор. — Но ответственность на вас. И присматривать за ним на всякий случай будем, все-таки из вражеской страны человек. Особого доступа пока не давать. А я займусь устранением, есть несколько очень вредных для наших планов мистеров и миссис, причем знают они не особо много, но очень инициативны и люто ненавидят Россию и русских, из-за чего гадят талантливо и с огоньком.

— Прошу прощения, нам наконец-то удалось взять под полный контроль все компьютеры горы Шайенн, — прервал их голос Семена Николаевича Лоницкого, в прошлом русского жандарма, а после эвакуации на Форпост шахтера. — Ох, и до хрена же там всего, господа! Извините за лексику, но иных слов нет. Нельзя допустить, чтобы они все это взорвали, там очень много важной информации, в том числе и инопланетных артефактов, не знаю уж откуда они их взяли. Необходимо раз в сто больше нанитов, чтобы взять под контроль всю систему уничтожения. Малый телепорт внутри горы на нижнем уровне почти сформирован. Еще несколько минут, и начнет работать.

— Ясно, — кивнул Таорай. — Михалыч, слышал?

— Да слышал, конечно, — отозвался корабельный искин. — Уже готовлю нанитные гнезда, через полчаса передам. В триста восемнадцатый ангар на шестьдесят четвертой палубе. Перешлите мне схему всех информационных сетей и подсетей горы Шайенн, выделю отдельный инфопоток с лунного комплекса для отслеживания обстановки там.

— Отлично, — кивнул инквизитор. — Что с посевом ретрансляторов?

— Почти закончен, практически все электронные устройства планеты уже заражены и по первой команде через гиперпространство передадут нам контроль над собой, — ответил Михалыч. — Но программная среда управления такой массой электроники очень сложна, сейчас занимаемся ее отладкой. Думаю, дней за десять закончим. Кстати, пересылаю тебе еще один список функционеров глубинного государства, недавно только удалось его составить, сканируя особо секретные, отключенные от всего сети. Некоторые его фигуранты, если со стороны посмотреть, самые обычные чиновники средней руки, ничего особо не решающие, а на деле контролирующие очень многое на Западе, причем далеко не только в Штатах. Знают они, скорее всего, немного, только свой кусок работы, поэтому допрашивать смысла нет, но очень вредны, так что устраняй без сомнений, если всех их выбить, система застопорится и далеко не сразу сможет снова набрать ход.

— Понял, — кивнул Таорай. — Займемся.

Получив на имплант указанный список, инквизитор немедленно передал его в дальнейшую разработку. Чем быстрее его фигурантов не станет, тем быстрее политическая машина западного мира начнет пробуксовывать.

Был еще одни список, который инквизитор составлял лично — список нацистов и националистов всего мира. Из этих тварей в живых не должен остаться никто, многие умрут уже сегодня-завтра, а вот особо яркие фигуры следует казнить через повешение, а то и каким-то более жестоким способом. Чтобы у людей четко отложилось в сознании — быть нацистом или националистом означает неизбежную, лютую смерть. Сочувствующие их бесчеловечным воззрениям должны сразу бежать менять штаны, если им только придет в голову высказать идеи превосходства одного народа над другим не наедине с собой. Это придется вбить в общественное бессознательное буквально кувалдой. Обыватели обязаны будут четко уяснить себе, что есть вещи, о которых можно разве что думать ночью в спальне, в полном одиночестве и тайне, но не дай бог их озвучить хоть намеком.

Искины очень хорошо поработали по Украине, они выяснили имена, фамилии и текущее местоположение всех, кто хоть слово написал в интернете. Особенно личные данные тварей, радовавшихся страшной гибели людей в Одессе 2 мая 2014-го года, писавших чудовищные сообщения о «жареных колорадах», «шашлыке из колорадов» и так далее. И, естественно, имена и фамилии аплодировавших смерти женщин и детей в Донбассе.

Экипаж «Снегиря» до онемения потрясли высказывания украинских обывателей после атаки самолетом луганской администрации: «О, глядите, самка колорада с оторванными лапками, ха-ха-ха!». А когда на корабле узрели, безумную, нечеловеческую радость зверья после гибели от украинского снаряда горловской мадонны вместе с ребенком, гневу имперцев не было предела. Люди сжимали кулаки, их буквально колотило от ярости, когда они читали бесчеловечные высказывания наподобие: «Отлично, еще одна дохлая самка и личинка колорада!», «В Лоханске нет людей — и ковровые бомбардировки спасут это быдло от самих себя. 450 тысяч амеб вполне заслужили, чтобы быть уничтоженными!», «Отлично! Всю колорадскую мразь отстреляем!», «Так ей и надо, гниде сепаратистской!».

Имперцев трясло от гнева после прочтения всего этого, и на общем собрании было принято решение обязательно отыскать каждого, оставившего хоть один бесчеловечный комментарий. И наказать. Страшно наказать. По заслугам. Эти твари сознательно решили перестать быть людьми, превратившись в чудовищ. Что ж, это их собственный выбор, ответственность за которой лежит исключительно на них самих!

Что самое отвратительное, среди этих «комментаторов» было множество женщин, похожих не на женщин, а скорее на медуз-горгон. Они только имели облик человеческих женщин, а на деле представляли собой маток чужих. Жутких и бесчеловечно жестоких.

Искинам было дано поручение выяснить личные данные каждого из этих нелюдей. Многие из них ведь позже, испугавшись реакции на свои посты и комментарии, потерли их, забыв, что в интернете ничего и никогда не теряется, все сохраняется на множестве бекапных серверов. Искины после переноса земных данных на имперские носители разобрались в этом ворохе информации и рассортировали ее, обнаружив все, что требовалось.

Нет, убивать не запачкавших себя кровью, за исключением пропагандистов украинства, наподобие Гордона, Бутусова, Бережного и Валетова, которых повесят в обязательном порядке, никто не станет. Не хватало еще руки пачкать. Их ждет ссылка на холодные острова Саулы, где они сами передохнут или передавят друг друга, такого рода личности без промедления начнут кошмарить самых слабых из своей среды, они иначе не умеют и не хотят.

Дети, естественно, с родителями в ссылку не отправятся, будут расти в имперских интернатах. Не всех, правда, получится перевоспитать, только самых маленьких, остальные, кому безумные матери успели переформатировать мозг чудовищной идеей украинства, проживут свою жизнь, тихо шипя от ненависти и держа кукиш в кармане. Но преобразования тела никто из таких никогда не получит, а значит дотянет разве что до ста лет. И до самой смерти будет находиться под жесточайшим контролем искинов — нелюдь могла вырастить только нелюдь, способную на любую гнусность и любое преступление, от изнасилования до убийства.

Таорай переглянулся с коллегами, и они, коротко посовещавшись о том, кто чем займется, разбежались — работы было столько, что дышать некогда, а нужных профессионалов, наоборот, очень мало. Но ничего, справятся. Да и несколько новых коллег вскоре выйдут из медкапсул, где сейчас проходят преобразование и омоложение.

Да начала активных действий остался ровно один месяц.

Глава 14

— Что думаешь по поводу диска на орбите, Саш? — допив последний глоток любимого темного пива из своего бокала, поинтересовался приехавший утром в Екатеринбург старый друг Александра Синицкого, Михаил Добельман, тоже следователь, только из Первоуральска.

— Вот уж не знаю, — пожал он плечами. — Летает себе и летает. Понятно, что что-то случится скоро, не стали бы инопланетяне столько времени просто так вокруг Земли вертеться. Чего-то они хотят. Но что будет? А хрен его знает! Я потому и не хочу говорить на эту тему.

— А герб их?

— Странный, да. Слушай, Миш, толку-то это обсуждать? Все равно ни хрена не знаем, можем только предполагать. Ты мне лучше расскажи чего так срочно в Ебург прискакал. Случилось чего?

— Случилось, — помрачнел Михаил. — Снова Баргушин отмазался, не знаю уж кому и сколько занесли, но дело прекращено за отсутствием состава преступления…

— Бля…ь! — выматерился Александр, сжав кулаки. — А все собранные доказательства?

— Похерены. Вещдоки исчезли, словно их никогда и не было. Свидетели изменили показания.

— Да твою же мать! Полгода работы коту под хвост! Там же любому следаку ясно, что он убил!

— Нормальному, не продажному следаку, — уточнил Михаил. — Наш-то полкан сам знаешь какой, за копейку удавится. Вызвал меня и начал нудно выговаривать, что нельзя, мол, руководствоваться старыми предрассудками и преследовать невинного человека. Да на этом невинном клеймо ставить некуда! Потом эта тощая сволочь понесла, что нельзя квалифицировать несчастный случай, как убийство, даже если он кажется таковым. Это зарезанный-то человек в луже крови с тремя ранами и окровавленный нож рядом — несчастный случай?! Тут уж я и не сдержался и высказал старому подонку все, что о нем думал.

— И? — с грустью посмотрел на него Александр, уже зная, что услышит.

— А что, и? — развел руками старый друг. — Непонятно, что ли? С сегодняшнего дня я свободен, как сокол. Я свобо-о-о-ден!..

— Ты будешь смеяться, но у меня приблизительно такая же ситуация, — невесело хохотнул следователь. — Правда пока не выгнали, но намекнули, что лучше бы мне подать рапорт по собственному желанию, или вылечу по статье. Я решил завтра подать, понял окончательно, что дальше с ветряными мельницами драться не в состоянии. Так что ты, друг мой, не одинок…

— Паскудство… — скривился Михаил. — А тебя-то за что?

— Да раскручивал одно гнилое дельце, только вот ниточки от него слишком высоко потянулись, в городскую и областную администрации, — вздохнул Александр. — Меня раз предупредили, два, я не повелся, и вот результат. Показалось, что смогу достать продажных сволочей…

— Два наивных дурака, — констатировал первоуралец. — Ну и что делать станем?

— Работу искать, что же еще, — вздохнул бывший следователь. — Мне, кстати, вчера странное письмо с предложением работы по специальности пришло, причем встречу назначили в этом кафе, как раз в двенадцать. Я думал стереть и забыть, но тут ты звонишь и предлагаешь здесь же встретиться, только в одиннадцать.

— Опаньки! — оживился Михаил. — А мне ведь такое же пришло, сразу после увольнения, я, правда, сразу стер, только название кафе в память въелось, «Медный грош». Потому, наверное, и назвал его местом для встречи. Хотелось пивка попить в хорошей компании, да обсудить дела наши скорбные.

Это значило, что к ним может кто-то подойти, придется, наверное сразу посылать по известному адресу.

— А знаешь, я бы выслушал, если подойдут, — заметил Александр. — Вдруг что-то интересное.

— Да бандиты это, что тут непонятного, — скривился Михаил. — Узнали по своим каналам, что честных следаков уволили, и решили инфу из нас выкачать, да грохнуть за старое.

— Вот уж этих мы сразу определим.

Стрелки на часах добрались до цифры «12», и в то же мгновение к их столику подошел высокий, подтянутый мужчина слегка за тридцать, в очень необычно выглядящем комбинезоне, следователям таких видеть никогда не доводилось — словно слегка светящийся, матово-черный, без единого кармана, только у левого плеча пять белых точек. Да на поясе серебристая полоса. Примерно так выглядели инопланетяне в старых советских фильмах.

— Здравствуйте, товарищи! — наклонил он голову. — Рад, что вы пришли. Позвольте представиться, Таорай Леадорович кё Орхат.

— Добрый день, — кивнули следователи.

— Это в каком же народе такие имена? — подозрительно поинтересовался Михаил.

— Вряд ли вы слышали о нем, — белозубо улыбнулся гость. — Но мне нетрудно назвать. Калане.

— Вы правы, о таком народе я не слышал, — несколько удивился следователь, переглянувшись с другом, их этот незнакомец заинтересовал.

— Разрешите присесть?

— Садитесь.

Этот самый Таорай вел себя совершенно спокойно, расслабленно. Смотрел на все вокруг с легкой иронией, опытным физиономистам, а следователи не могли не быть таковыми, это сразу стало ясно. Он отодвинул стул, сел, после чего подозвал официанта и заказал бокал темного пива, сразу расплатившись наличными. Отпил глоток и задумчиво посмотрел на друзей.

— Хочу задать вам один вопрос, товарищи, — заговорил он, наконец. — Возможно, он покажется вам странным, но очень прошу ответить.

— Задавайте, — опять переглянулись следователи.

— Как бы вы поступили, если бы власть в России вдруг сменилась на солидарную, и вам поручили навести порядок в органах внутренних дел родных городов? Иначе говоря, согласились бы помочь очистить их от продажных скотов и дураков, поставить работу четко, как следует? Взялись бы?

— Взялся бы, конечно, — усмехнулся Михаил. — Только вот что-то никто не предлагает…

— И не предложит, — со вздохом дополнил Александр. — Пока что эти самые продажные выжили нас.

— Ну почему же, я предлагаю, — усмехнулся Таорай.

— А кто вы такой, чтобы делать такие предложения? — следователи в десятый уже, наверное, раз переглянулись, такого они не ждали, судя по виду, странный человек не лгал, он верил в то, что говорил.

— Позвольте показать? — приподняв бровь, поинтересовался гость.

— Ну, показывайте, — слегка растерянно посмотрел на него Михаил, не понимающий, что такого ему могут показать.

Мир вокруг внезапно рассыпался искрами, а потом снова собрался в единое целое, вот только столик, за которым они сидели теперь стоял в совершенно другом месте — на прозрачном полу огромного зала очень странной, цилиндрической формы. А сквозь этот пол был виден покрытый редкими облаками шар Земли, присмотревшись к которой можно было узнать знакомые с детства очертания материков. Сейчас они находились над Африкой, но явно смещались в сторону Европы.

— Эт-т-то чт-т-то?.. — сдавленно выдохнул Александр.

— Земля, — улыбнулся его реакции Таорай. — Думаю, вы уже поняли, где находитесь?

— Да, — хмуро ответил Михаил. — На том корабле с двуглавым орлом, серпом и молотом. Так?

— Так, — подтвердил инопланетянин. — Приветствую вас на борту колонизационного крейсера Д-212 «Снегирь», Российская империя, XXV-е столетие от рождества Христова.

— Мать его так! — выругался от полноты чувств следователь. — Значит, будущее?

— Не совсем, — покачал головой Таорай. — Другая, опережающая по временной шкале реальность. В реальности империи в 2022-м уже восемнадцатый год шла война на уничтожение между Россией и Западом. Западников остановили только на Урале и удерживали там, пока создавали новую армию и оружие, а потом пошли вперед. И на этот раз никому ничего не простили, поскольку то, что творили на оккупированных территориях «просвещенные» европейские и американские господа, даже гитлеровцам не снилось. Шестьдесят восемь миллионов потерь! При этом сорок из них — мирное население.

Он повел рукой, и напротив возникло изображение главной площади Ярославля, Советской, следователи там бывали и сразу узнали ее, вот только все здания вокруг, включая церковь Ильи Пророка, были поразрушены. А на самой площади рядами стояли виселицы, причем не пустые, на них висели, в основном, обнаженные молодые женщины и девушки, избитые до синевы. На их фоне фотографировались весело гогочущие солдаты в непривычной форме.

— Девушки всего лишь отказались предоставлять западным подонкам интимные услуги, за это их объявили саботажницами, избили, изнасиловали и повесили, — пояснил Таорай. — Это всего лишь один из эпизодов той страшной войны…

— Ни хрена же себе… — поежился Александр, сжав кулаки. — Ну да, чего от них, тварей, еще ждать… А дальше что было?..

— В тридцатом году наши взяли Лондон, а в тридцать пятом — Вашингтон и Нью-Йорк.

— Ай, молодцы какие! — захлопал в ладоши Михаил, терпеть не могущий англосаксов. — После этого, надеюсь, не поступили, как наши всегда делают? Не отдали им все обратно?

— Не отдали, — с улыбкой заверил Таорай. — Наоборот. Уже к концу двадцать второго столетия английский, немецкий, французский и все прочие языки являлись забытыми. Их никто не запрещал, просто не поддерживали. В принципе. И они умерли сами собой. Сейчас в империи обычны имена наподобие Франсуа Джонович или куда более экзотические. И все считают себя русскими. Колонизировано восемь планет, еще две аннексированы, там сейчас идет перевоспитание населения. Молодежь удалось вырастить коммунарами, крылатыми, рвущимися вверх, а не к свиному корыту, как у вас здесь.

— Завидуем! — в один голос выдохнули следователи.

— Зачем завидовать? Приглашаем присоединиться — то же самое мы намерены сделать здесь. Мы смогли выяснить, что Запад на вашей планете готовится к окончательному решению русского вопроса нацистскими методами. Если бы мы не прилетели, то города Донбасса уже были бы стерты с лица Земли. А затем укронацисты пошли бы на Россию при полной поддержке Запада. Думаете либералы во власти рискнули бы обороняться?

— Да сдались бы немедленно, твари поганые! — скрипнул зубами Михаил.

— Мы не могли допустить подобного, ведь русские своих не бросают! — выпрямился Таорай. — Поэтому уже через неделю будет объявлено о вхождении всей территории бывшего Советского Союзе в состав Российской империи. Одновременно последует сокрушающий удар по всем западным странам, мы с ними мира не заключали и до сих пор юридически находимся в состоянии войны, поэтому уничтожим все их армии, флоты, ядерные боеголовки, средства доставки, военные производства и центры принятия решений. С орбиты. А после этого начнем наводить порядок в России и остальных республиках СССР. Все сайты и социальные сети уже переведены на имперское «железо», вскоре без ведома наших искинов написать хоть слово в сети будет нельзя. Эпоха безнаказанного поливания других грязью, лжи и травли заканчивается. И да, буквально сразу будет введены основные законы империи — еда, жилье, образование и медицина полностью бесплатны для всего населения. А наша медицина очень многое может, руки и ноги отращивает без проблем. И не только.

Следователи снова переглянулись, в их глазах постепенно разгорался огонек отчаянной надежды, что им сказали правду.

— И что, всю эту продажную сволочь накажут? — недоверчиво спросил Александр.

— Обязательно, — заверил Таорай. — В империи каждый получает по заслугам — хоть награды, хоть наказания. Но достичь этого будет трудно. Согласны поучаствовать в очистке авгиевых конюшен?

Михаил покосился на друга и задумался, некоторое время он размышлял, а затем сказал:

— Сначала надо понять, что такое эта ваша империя. Можете предоставить информацию о ней и ее законах?

— Конечно.

— И еще, вы нас перенесли из кафе, это разве не вызвало там переполоха?

— Нет, — отрицательно покачал головой Таорай, продолжая улыбаться. — Полог невнимания, особое поле, воздействующее на человеческое сознание, отвлекающее от определенного объема пространства. А копию столика туда сразу переместили, так что максимум удивится официант, не обнаружив на нем знакомых царапин. Счет ведь вы сразу оплатили, так что проблем не будет.

— А что с Украиной? — поинтересовался Михаил, друзья которого жили в Донецке и не раз писали ему о том, что творят украинские нацисты.

— Ей предстоит показательная порка. Все до единого нацисты будут либо уничтожены, либо сосланы на безлюдную планету без возможности когда-либо покинуть ее. Согласно имперских законов, национализм, а тем более нацизм, — уголовное преступление.

— Отлично! — потер руки следователь. — И либералов, говорите, прищучат?

— Обязательно прищучат, — подтвердил Таорай. — Мы не зря уже несколько месяцев собираем доказательную базу по их преступлениям. И да, я вам не сказал, что имперцы живут молодыми и здоровыми по восемьсот-девятьсот лет? Но землянам такая возможность будет предоставлена далеко не всем. Только совкам и ватникам. Нам же не нужны долгоживущие либералы и националисты? Не говоря уже о западниках.

— Не нужны… — расплылся в широкой улыбке Александр, испытывая от сказанного чуть ли не физическое наслаждение.

Он представил, какой вой поднимется в либеральной среде, когда эти дамы и господа поймут, что вот эти вот все презираемые ими «ничтожества» будут жить несколько столетий, а они, такие умные и прекрасные (по их собственному мнению) постареют и сдохнут, не прожив и ста лет. И так же сдохнут их обожаемые западные белые и черные господа, которым они так сладко лизали сапоги и землю под этими сапогами. А совки, проклятые совки, будут жить! Там такие истерики начнутся, что передать словами невозможно.

— Но прошу учесть, что перед преобразованием тела любой человек обязательно проходит ментоскопирование, иначе говоря, полное считывание памяти, и если оказывается подлецом, имеет душевные язвы, способен на гнусность и жестокость ради собственного удовольствия, любит власть и так далее, то возможность преобразования для него закрывается навсегда. Долгоживущие сволочи нам тоже не нужны.

А затем последовал сопровождавшийся голографическими записями рассказ о жизни в Российской империи, Великой войне и воспитании нового поколения, выходе в большой космос, колонизации восьми планет, стычке с инопланетянами и аннексии их планет, а затем об эпопее «Снегиря».

— Да уж… — взъерошил себе волосы Михаил. — Я в такой стране хочу жить! Одного только не могу понять. Почему империя? Ведь коммунизм же считай…

— Так уж сложилось, — развел руками Таорай. — Император существует как кризисный управляющий, покуда все в порядке, его не видно и не слышно. А вот когда что-то серьезное случается, тогда он и вступает в дело. Причем монархия не наследственная, отбор наследника идет исключительно по профессиональным и человеческим качествам. Правительства и министерств нет, только профессиональные советы, собирающиеся по мере надобности. Планирование производят комплексы искинов, управляемые программной средой наподобие ОГАС академика Глушкова, только на порядки более сложной и развитой. Человеческий фактор максимально исключен. Вот, возьмите эти флешки, в них много материалов по империи и ее государственном управлении.

— Благодарю, — кивнул Александр, беря одну флешку себе, а вторую передавая другу.

— Я, кстати, сам из другой вселенной, не имперец, — продолжил Таорай, — бывший инквизитор, а у нас дома инквизиция боролась прежде всего с национализмом. После уничтожения по приговору высокопоставленных молодых английских нацистов мне пришлось спешно уносить ноги, их родственники были очень этим недовольны. В итоге мой корабль провалился в черную дыру, что не так страшно, выбрался бы, но в момент проваливания меня настиг залп гиперорудий англичан, и я оказался в гравитационной ловушке в этой вселенной, из которой не надеялся выбраться, поэтому залег в анабиоз. Был спасен и разбужен экипажем «Снегиря». Мне на нем настолько понравилось, что я безоговорочно к присоединился к имперцам и с того момента считаю себя таковым.

— Когда все начнется?

— Через десять дней, — ответил инквизитор. — Ну так что, возьметесь за чистку родных городов от продажной сволочи?

— А знаете, возьмемся, — дружно кивнули следователи. — Что с виновными?

— Пожизненная ссылка на Саулу, уже упомянутую безлюдную планету с отвратительным климатом. На Земле они не нужны. Особо виновным — смертная казнь на месте. Для этого существуют малые дроиды, способные телепортироваться по всей планете. Олихархам и прочей сволочи — прилюдный суд и прилюдная же казнь. Империя с преступниками никогда не церемонилась и не собирается этого делать.

— Ну наконец-то! — стукнул кулаком по ладони Александр. — Господи, как я об этом мечтал! Вы не представляете, как это больно, когда убийц и насильников отпускают потому, что кому-то занесли денег! А тебе сверху приказывают заткнуться и не лезть не в свое дело…

— Да, мне такое действительно трудно представить, — пристально посмотрел на него Таорай. — На моей родине тоже никто со сволочами не церемонился, приговоренных уничтожали, даже если их прикрывали правительства их государств. И это правильно.

— Естественно, правильно, — поддержали его следователи, которым такой подход к делу очень импонировал, слишком уж многие подонки ушли от наказания на их памяти.

— В таком случае добро пожаловать, коллеги! — встал инквизитор. — Прошу в командный центр Конторы. Название самое простое, никто не стал заморачиваться более сложным. Дело в том, что на корабле представителей спецслужб империи почти не было, поскольку не имелось надобности в этом, в колонисты идут либо прошедшие войну старики, либо молодые коммунары, за ними следить не нужно, у этих двух категорий населения сознательность на очень высоком уровне. Обыватели в империи, к сожалению, есть, но их держат в черном теле, не позволяя занять ни одного ответственного поста, а то натворили бы дел. И относятся к ним с легкой брезгливостью. Дети уходят от таких родителей, и в итоге их постепенно становится все меньше. Но из-за этого нам пришлось создавать службу безопасности и полицию в одном лице буквально из ничего, людей с соответствующим опытом очень мало. В итоге самым опытным оказался я, чужак, в общем-то, поэтому командование возложили на меня. Также мы нашли и омолодили нескольких стариков из КГБ и ГРУ, плюс такие же найденыши еще из двух реальностей. В одной Советский Союз и в двадцать втором веке прекрасно себя чувствовал и летал в дальний космос. А во второй Октябрьской революции никогда не было и там до двадцать третьего столетия дожила Российская империя, вот только была разгромлена объединенным Западом и вынуждена уйти с Земли на другую планету, Форпост, устроив агрессору на прощание хорошую козью морду и оставив кратеры на месте Лондона, Парижа, Рима и Вашингтона. Так что среди нас теперь советские безопасники и русские жандармы.

— Обалдеть! — ошалело выдохнул пораженный рассказом Михаил.

— Идемте.

Таорай подвел следователей к очерченному слегка светящейся линией кругу, они по очереди ступили в него и буквально через несколько мгновений оказались в большом помещении, со всех сторон окруженном огромными голографическими экранами, на каждом из которых что-то происходило, причем крайне интересное

…Черный, открытый порше вылетел из-за поворота, за рулем сидел явно довольно улыбающийся мужчина лет тридцати пяти в зеркальных очках. Сверху блеснула короткая вспышка, и машина, не войдя в следующий поворот, полетела в пропасть.

…Строгого вида дама под сорок что-то долго выговаривала двум молодым людям, слушавшим ее с унылым видом. Сбоку что-то почти незаметно блеснуло, дама вскинулась, схватилась за сердце, пару раз дернулась и упала. Молодые люди тут же кинулись на помощь, но по их растерянному виду вскоре стало ясно, что поздно.

Одетый в женскую одежду мужчина с неопрятной бородкой потягивал коктейль, сидя за стойкой бара. Он то и дело бросал томные взгляды на проходивших мимо парней, большинство их которых шарахались от него, как черт от ладана, вызывая у трансвестита насмешливый гогот. Еще одна вспышка, и он, выронив стакан, уткнулся лицом в стойку. Никто в баре не обратил это внимания, только бармен презрительно покосился на него, видимо, решив, что клиент напился.

— Это кто? — ткнул пальцем в экраны Александр.

— Представители так называемого глубинного государства, гадившие России по мере сил и возможностей, — ответил Таорай. — Больше не смогут гадить.

— Эти вспышки?.. — приподнял бровь Михаил.

— Да, наши дроиды. Слишком много вреда эти дамы и господа принесли, чтобы продолжать жить.

Он вызвал на очередной экран изображение рыжей, очень некрасивой женщины с лошадиным лицом. Она что-то изучала на экране ноутбука, то и дело заливаясь визгливым, неприятным смехом.

— О, а я ее знаю! — вскинулся Александр. — Это ж Джен Псаки, представитель американского Госдепа. Дура невероятная! Что она несла, это описанию не поддается! Берега Белоруссии, Ростовские горы. Какой только чуши она ни молола! Наши даже термин псакинг придумали.

— О, нет, — возразил Таорай. — Вы заблуждаетесь. Это очень умная, очень подлая и невероятно жестокая тварь. Она намеренно издевалась над всеми, строя из себя дуру и хохоча про себя над теми, кто в это поверил. Неужели вы не поняли, что таким поведением она давала понять миру, что даже такое этот самый мир вынужден будет проглотить и все равно сделает так, как прикажут ее хозяева?

— Знаете, нет, — огорченно покачал головой следователь. — Не понял. Ее… тоже?..

— Да, — подтвердил инквизитор. — Уж кто-то, а эта мразь тысячекратно заслужила. И не просто, как те, ибо эта прекрасно понимала, что творит. А посему…

Стены гостиной Джен Псаки вдруг полыхнули алым светом, и монотонный мертвый голос начал зачитывать ей обвинения. Она попыталась было вскочить, куда-то побежать, позвать на помощь, но не смогла даже дернуться.

— Приговор — смертная казнь! — закончил голос. — Именем империи!

В то же мгновении из нескольких точек в тело Джен Псаки ударило несколько молний, она завопила от страшной боли, обделалась, немного подергалась и издохла, отдав адским тварям свою измазанную в крови и дерьме душу. Впрочем, там и души-то почти не осталось. Так, жалкий огрызок.

Глава 15

— Ну, начнем, помолясь! — завершил свой спич Николай Александрович.

Что ж, начало было положено, и капитан «Снегиря», ненадолго умолкнув, довольно долго смотрел в пустоту, одновременно считывая информацию о происходящем на Земле. Представив себе уровень переполоха там, он едва заметно усмехнулся. Ничего, это пока еще пустяки, вскоре до обнаглевших западных дам и господ окончательно дойдет, что их время закончилось, вот тогда они взвоют. Ох, как они взвоют! Но ничего поделать не смогут.

— Всем системам корабля — готовность к бою! — скомандовал Николай Адександрович. — Всем подразделениям действовать согласно тактических схем! С Богом, друзья!

Эскадрильи орланов, как инженеры и пилоты назвали шестидесятиметровые, похожие на распластанных птиц космолеты, разработанные при помощи искинов, начали одна за другой телепортироваться в определенные точки планеты. За три месяца орланов произвели на Лейте и Ирине больше тридцати тысяч. Проблема имелась скорее с пилотами, которых сейчас спешно готовили сразу в двадцати учебных центрах. Положение пока относительно спасали малые искины с пилотскими матрицами, но они пилотировали все же довольно слабо и дубово, человеческой интуиции не имели в принципе. Однако дальше ждать было никак нельзя, терпение западников могло и лопнуть, а доводить до большой войны не хотелось.

Первой и самой главной задачей являлось полное лишение ядерного оружия всех стран, кроме России и Китая. Последний, правда, строго предупредили сидеть тихо, сообщив, что после первого инцидента отнесутся к нему так же, как к западным странам, которым оставлять любое серьезное оружие никто не собирался. «Рептилоиды» ведь могут и ударить напоследок, просто, чтобы нагадить. Подонки — они и есть подонки, от них всего можно ждать. Так что ядовитые зубы у тварей надо вырвать полностью и качественно.

Местоположение каждого ядерного заряда шахтного или наземного базирования за прошедшие месяцы было определено с точностью до метра, поэтому сразу после выхода из телепортации орланы спикировали и нанесли удары демодуляторами по расположению ракетных подразделений, превращая в мелкую пыль все вещество в круге диаметром триста метров и на глубину до полукилометра. После чего запустили в образовавшиеся ямы плазменные заряды, выжигая даже намек на радиоактивные вещества. Ничего не должно было уцелеть! И не уцелело.

Земные зенитные установки всех известных типов лихорадочно палили по нападающим, но сбить смогли всего нескольких орланов, на смену которым тут же прилетели другие и быстро подавили зенитки огнем мезонных орудий. Как позже выяснилось, это были, в основном, машины, ведомые искинами, живой пилот погиб всего один. Но чаще всего орланы действовали настолько быстро, что земные операторы просто не успевали среагировать. А ракеты не имели достаточной скорости для того, чтобы настигнуть очень верткий и скоростной, невзирая на размеры, космолет.

Отобранные для данной задачи самые опытные имперские пилоты вывели свои орланы в точки над местами пребывания всех несущих ядерное оружие подводных лодок стран Запада — их было прекрасно видно с помощью сканеров «Снегиря» и двух десятков невидимых землянам разведывательных спутников. Нащупав цели сканирующим излучением, орланы запустили по полученным координатам плазменные ракеты с зарядами антивещества, имевшие встроенный телепорт, поэтому они материализовались прямо внутри подлодок и тут же взорвались, полностью аннигилировав те вместе с экипажами и ядерным оружием. Осечек не было. Запад одномоментно лишился всего своего подводного флота. Пора было приниматься за надводный.

На кораблях шестого флота США ревели сирены боевой тревоги, на него пока еще никто не напал, но, судя по происходящему, вскоре нападет. Вице-адмирал Юджин Блэк-третий вцепился в свой бинокль, стоя на мостике флагмана, десантно-штабного корабля «Mount Whitney». Этой войны он не ждал и не хотел, хотя подозревал, что инопланетяне прилетели не просто так и вполне могут напасть. Вот только никто и подумать не мог, что эти инопланетяне окажутся чертовыми русскими, прилетевшими на помощь своим! И что теперь будут делать штабные крысы и истеблишмент? Судя по всему, чужаки договариваться в принципе не намерены, иначе их капитан не сказал бы, что их империя в состоянии войны с Западом.

В слова русского о том, что их реальности западных стран больше не существует, Юджин вдумываться не хотел — от одной мысли об этом становилось страшно. К тому же такое было просто невозможно, поэтому чужаки, скорее всего, лгут. Зачем? Напугать, добиться преимущества, хотя у них и так все преимущества в кармане — вон какую дуру в небо запустили, десять километров в диаметре. А значит, и оружие у них такое, что и представить невозможно. В глубине души вице-адмирал понимал, что они людям из будущего не противники, но упорно гнал от себя эти мысли.

— Адмирал, сэр! — обратился к нему дежурный офицер. — Самолеты чужаков в пределах пяти минут полета.

— Всем самолетам в воздух! — хрипло каркнул Юджин.

Большую часть базирующихся на «Рональде Рейгане» и «Джордже Буше» истребителей уже взлетели, причем с полным боекомплектом, что делалось очень редко, но поступить иначе после заявления чужаков адмирал права не имел. По сообщениям из Штатов, там творилось что-то страшное, пришельцы уничтожали ракетное оружие страны, причем весьма успешно. Также поступило сообщение, что неожиданно замолчали все до единой подводные лодки, некоторые были уничтожены прямо у причалов.

— Хорошо хоть города пока не атакуют… — пробурчал вице-адмирал себе под нос, он сам на месте врага на сопутствующие потери внимания бы не обращал, ну да это русские, они всегда из себя добреньких корчили.

Неожиданно прямо над флотом из ниоткуда возникло с десяток «птиц» и без промедления вступили в бой. Каждая ощетинилась пучком желтых молний, и американские самолеты горящими обломками посыпались с небес один за другим, не успев даже выстрелить. Не прошло и трех минут, как ни одного не осталось.

А затем произошло нечто страшное. С носа одной из «птиц» ударил столб белого свечения и уперся в «Рональд Рейган», распоров его напополам словно огромным острым ножом. Авианосец разломился, встал вертикально и буквально ухнул под воду — спастись никто не успел.

— Святой боже, спаси и помилуй… — перекрестился при виде этой страшной картины Юджин.

Та же судьба через несколько минут постигла и «Джорджа Буша», а затем «птицы» принялись охотиться за более мелкими кораблями, топя их один за другим. Моряки не успевали покидать свои корабли, уходя на дно вместе с ними. Такого кошмара вице-адмирал никогда и представить себе не мог, полагая, что противников для его флота на планете нет. Кроме, разве что, русских гиперзвуковых ракет. Но на инопланетян никто не рассчитывал, да еще и настолько опережающих в развитии.

Тем временем пришла очередь «Mount Whitney», в глазах Юджина полыхнуло белое пламя, и наступила вечная тьма. Командующий шестого флота Соединенных Штатов Америки отправился держать ответ перед праотцами. Вместе со всем экипажем.

То же самое происходило по всей Земле. Орланы неожиданно выныривали в реальное пространство и атаковали военные флоты разных стран. Они не разбирались кто, как, зачем и почему. Они просто топили всех скопом. Имперцы ничего не забыли и ничего западному миру не простили. Великая война оставила в их душах настолько страшный след, что теперь они уничтожали западных военных десятками тысяч, не испытывая по этому поводу ничего, кроме легкого злорадства.

Но если кто-то мог подумать, что орланы ограничились флотами, то это было бы глубоким заблуждением. Другие эскадрильи атаковали наиболее крупные сухопутные военные части, ангары с техникой и склады боеприпасов. Их безжалостно уничтожили за какие-то три часа. Полностью. По общему решению экипажа и колонистов «Снегиря» у стран Запада не должно было остаться никакого оружия, кроме легкого стрелкового.

Точно так же была полностью уничтожена военная авиация, большей частью прямо на аэродромах. Естественно, местные пытались сопротивляться, иногда им даже удавалось сбить какой-то орлан, но довольно редко. И чаще всего ведомый искином.

Сам «Снегирь» в это время тоже не бездействовал, занимаясь центрами принятия решений. Информация из их компьютерных сетей была давно скопирована в память искинов лунной базы, поэтому вычислительные комплексы выжигали до основания. Также отряды десантников через телепорты изымали всех сколько-нибудь важных дам и господ, которые могли знать что-то интересное. После этого здания вместе со служившими там людьми превращались в ямы с мелкодисперсной пылью. Начиная с Пентагона и Белого дома.

В течение шести часов с начала атаки высшая властная вертикаль западных стран прекратила свое существование. Среднее звено трогать не стали, паника и хаос имперцам были не нужны, самим же пришлось бы их гасить. К такому решению пришли после долгих споров. Тянуть на себе весь мир смысла не имело, для начала следовало навести хотя бы относительный порядок на территории бывшего СССР. А это будет очень непросто, особенно на фашиствующей Украине.

Глав западных правительств и всех их министров поначалу предполагалось повесить на центральных площадях столиц, но Николай Александрович своей властью запретил это — слишком. Нельзя уподобляться врагам. Выслать сволочей на Саулу — и хватит с них, пусть выживают, если смогут. Естественно, подробно осветив высылку в прессе и социальных сетях. С простым и понятным даже обывателю объяснением за что ссылаются оные дамы и господа. И к чему их деятельность вскоре бы привела.

К вечеру стало ясно, что ядовитые зубы у Запада окончательно вырваны — ни армий, ни флотов, ни военной авиации, ни ядерных ракет ни у одной страны мира, кроме, как уже говорилось, России и Китая, не осталось. Однако у последнего они будут изъяты на следующий день, разве что без кровопролития.

Русские ядерные объекты брались под контроль иначе — их заливали потоками парализующего излучения, после чего дроиды телепортировались внутрь и нейтрализовывали защитные системы, подключая к компьютерным сетям, взломанным еще месяц назад, искинов для прямого управления.

Точно так же поступили со всеми властными структурами страны, усыпленных либеральных чиновников изымали и помещали в трюм «Снегиря» для последующего суда. Вот из них многие будут повешены за предательство Родины. Уж кто-кто, а эти твари заслужили стократно.

В момент начала атаки на вросшие в подавляющее число электронных устройств Земли ретрансляторы были поданы особые последовательности импульсов через гиперпространство, и дата-центры, информацию с которых перенесли на лунную базу, выгорели дотла, включая не только сами сервера, но и всю обеспечивающую аппаратуру. На следующее утро инженеры, пытавшиеся понять, что происходит, обнаружили внутри компьютерных корпусов одну труху. Однако доступ на размещенные в этих дата-центрах сайты и социальные сети если и пропадал, но разве что на секунду. И работать они после этого стали в разы быстрее и стабильнее. Вот только разместить хоть один лживый пост стало совершенно невозможно. В ответ на попытку человек получал предупреждение о недопустимости подобного, а если продолжал, то вносился в черный список для дальнейшей разработки, после чего ему обрубались любые возможности написать хоть слово в интернете. Особенно это касалось «древних» укров, принявшихся по привычке визжать о поганых москалях, снова всем нагадивших. Западные журналисты пытались разместить новости на привычных новостных сайтах, но если это не был сухой, содержащий исключительно факты репортаж, сделать ничего не могли. Любая интерпретация запрещалась. Отныне и навсегда. Исключительно беспристрастно изложенные факты. Никто пока еще не понял, что все это значит, многие возмущались сбоями в работе интернета, ведь им так хотелось высказать свое «сверхценное», никому не нужное мнение, а им не давали этого сделать, да еще и какие-то дурацкие красные предупреждения присылали о возможности внесения в некие черные списки. Какие еще черные списки?! Чушь же! Им всем еще только предстояло узнать новые реалии и законы полностью изменившегося внешнего мира. И многие открытия для сетевых хомячков окажутся очень неприятными.

— Николай Александрович! — на загоревшемся голоэкране появился Таорай.

— Слушаю, — повернулся к нему капитан.

— Пока что все по плану, разве что орланов сбили на несколько десятков больше, чем мы рассчитывали, все-таки недооценили мы местную ПВО. Зря не поставили на них генераторы защитного поля.

— Это сильно утяжелило бы космолет и лишило его маневренности. Потери среди пилотов есть?

— К сожалению, есть, — вздохнул Таорай. — Восемь ребят и девчат не успели катапультироваться…

— Светлая память… — помрачнел Николай Александрович. — Ладно, потом помянем. Докладывайте.

— Вышки силового поля по границам бывшего СССР высажены, растут, войдут в строй завтра к семнадцати часам по московскому времени. Какое-либо сопротивление нам оказали только в Прибалтике, пришлось слегка поучить обнаглевших скотов уму-разуму. Россия взята под контроль практически полностью, все хоть сколько-нибудь значимые фигуры из либералов изъяты и изолированы. Патриоты усыплены, а то среди них тоже дубов хватает. Ядерное оружие вывозится на Луну, утилизируем в соседней звезде, Солнцем рисковать не стоит. Китаем займемся завтра.

— Отлично, — кивнул капитан. — Этой гадости на Земле остаться не должно. Западных ракет или бомб ни одной ни упустили?

— Нет, — усмехнулся инкивизитор, вполне понимающий его опасения. — При чувствительности наших сканеров ничего хоть немного радиоактивного не планете не скрыть. Однако обычного оружия еще хватает, как и оружейных производств. Но к утру ничего не останется, согласно плану, у них не должно сохраниться ничего, кроме кустарных мастерских и наличных запасов стрелкового оружия. Ничего крупнокалиберного.

— Что с остальными республиками СССР?

— Некоторое сопротивление было в Казахстане и Киргизии. Подавлено без потерь с обеих сторон, парализаторами. Все имеющие какое-либо отношение к властным структурам доставлены на «Снегирь». Сразу скажу, что разбираться со всей этой камарильей придется очень непросто и долго, они там такого наворотили и так нагадили, что я не знаю даже, как сформулировать, это нечто.

— Да! — вспомнил Николай Адександрович. — А что с наличными запасами химического и биологического оружия?

— Склады выжжены на глубину полукилометра плазмой, ничего сохраниться не могло, — ответил Таорай. — Все обнаруженные склады. Но я не уверен, что мы обнаружили все, «рептилоиды» вполне могли иметь свои склады, о которых никому не известно. А ни одного из них нам пока поймать не удалось. Разве что Джоджа Сороса взяли. Уже отправили на ментоскопирование, может, хоть он на кого-то из «рептилоидов» укажет.

— А другие миллиардеры и олигархи?

— В большинстве своем арестованы, ждут своей очереди. Двое успели покончить с собой, приняли цианистый калий. За здоровьем арестованных наблюдают искины, пока их не трогаем, следователей не хватает.

— Ясно… — тяжело вздохнул капитан, квалифицированных специалистов во многих областях действительно не хватало катастрофически, а уж следователей и подавно. Надо будет вербовать толковых людей в правоохранительных структурах России. Впрочем, теперь, после перехода территории бывшего СССР под юрисдикцию империи, должно стать немного легче. — Теперь главное — Украина.

— Пока почти не трогали, — криво усмехнулся инквизитор. — Ее завтра ждет показательная порка. Мы только изъяли президента Зеленского и всю его камарилью, начиная с Ермака и Арестовича. Плюс Порошенко, Авакова, Яценюка, Турчинова, Кличко и прочих одиозных личностей, включая самых известных нацистов — Билецкого, Яроша, Парубия, Корчинского, Тягнибока и иже с ними. Действовали очень просто — усыпляли всех на площади ста квадратных метров с невидимого дроида, затем через телепорт высаживались и забирали фигурантов. Несколько раз, правда, пришлось отстреливаться, но никто не погиб и даже не был ранен. Остальные националисты никуда не денутся, границы намертво перекрыты. Всех тварей отыщем и воздадим по заслугам.

— Полной мерой! — резко кивнул Николай Александрович.

Вышеуказанные, в отличие от западников, будут повешены на главной площади Киева при большом стечении народа. Они заслужили это своей бесчеловечностью, жестокостью и подлостью. И не только они — умрут все до единого нацисты на планете, их не должно остаться, они не люди, а чудовища, жаждущие крови всех, кто хоть немного от них отличается. Омерзительная идея превосходства одного народа над другим должна быть навсегда забыта на Земле, а это невозможно, пока существуют ее носители.

Дальше Таорай начал доклад о Белорусии. Там все прошло относительно гладко — Батька был в курсе дела, заранее подготовился и без проблем передал руководство службами и войсками имперским наместникам и офицерам, высадившимся вместе со своими командами и тучей дроидов самого разного вида и типа. Страна передачи власти даже не заметила — люди не отлипали от телевизоров и компьютеров, где в прямом эфире демонстрировалось уничтожением имперцами западных флотов, войск и ракетных подразделений. Подавляющее большинство белорусов рукоплескало при виде этого. А вот змагары горько плакали, видя, как рушится в бездну их кумир.

Уничтожение силовых возможностей западного блока демонстрировалось по всему миру с соответствующими комментариями молодых имперских коммунаров, напоминавшим зрителям о совершенных западниками преступлениях, от охоты на живца, в роли которого выступал туземный ребенок, до гитлеровских концлагерей и цветных революций. Телецентры были захвачены или уничтожены в первую очередь. Однако трансляция шла не с них, а напрямую со «Снегиря».

Уцелевшие мелкие начальнички метались, не зная, что делать и как остановить все это, будучи уверены, что, когда все закончится, с них спросят за то, что народу показали такое. Но поделать ничего не могли, это было не в их власти. Они еще не понимали, что мир изменился сразу и навсегда, и прежним ему больше никогда не стать.

Ошалевшие земляне кто с ужасом, кто с благоговением, а кто и с веселым смехом смотрели, как рушится казавшаяся непоколебимой мощь «великого» Запада, как ее походя растирают в пыль — комментарии имперских дикторов буквально сочились брезгливостью по отношению к миру эгоистов.

Первый этап вторжения завершился, теперь предстояла куда как более важная и тяжелая работа. Николай Александрович вздохнул, поежился и приказал начинать трансляцию. Ему предстояло выступление перед новыми гражданами империи. И от этого выступления зависело очень многое.

На сей раз трансляция была направлена на территорию бывшего Советского Союза и велась исключительно по-русски. Естественно, она разойдется по остальному миру очень быстро, да и переведут сами. Но капитана «Снегиря» не интересовало мнение других народов, ему было что сказать соотечественникам.

— Здравствуйте, товарищи! — начал Николай Александрович, получив через имплант сигнал о начале трансляции. — Да-да, именно товарищи, не удивляйтесь. Наша империя не просто социалистическая, а частично коммунистическая. Например, с этого дня на всей территории бывшего Советского Союза основные продукты питания, минимальный набор одежды, жилье, обучение, медицина и многое другое становятся полностью бесплатными. Остальное за деньги, но цены будут куда более щадящими, чем сейчас. На всей нашей территории вводится единая валюта — имперский рубль. К российским рублям он будет обмениваться как один к тысяче. То есть за один имперский рубль тысячу российских. Предел обмена — сто миллионов российских рублей, то есть один миллион имперских. Остальные валюты будут обмениваться согласно текущего курса ЦБ России. Кроме западных, конечно, все западные валюты на территории империи не принимаются и ничего не стоят.

Капитан откашлялся, выпил пару глотков воды из стакана, который кто-то поставил рядом на стол, и продолжил:

— На данный момент в империю в этой реальности входят шесть планет разных звездных систем, доступ к которым мгновенен через большие телепортационные врата, построенные в излучине Енисея. А если конкретно, то это Земля, Солнечная Система. В ближайшее время начнется также колонизация Марса и спутников Юпитера, Урана и Сатурна. Любой человек сможет после недолгого обучения работать в пространстве. Далее планета Лейта, система Лейтена, немногим больше двенадцати световых лет от Земли. Спутники газового гиганта Ирина и Александра, система Коперника, она же 55-я Рака, сорок один световой год от Земли. А также планеты Пандора и Саула, система Беты Южной Гидры, двадцать четыре с небольшим световых года от Земли. И это далеко не все, нам известны другие пригодные к жизни планеты, которые позже будут колонизированы. Мы зовем вас вместе с нами выстроить блистательное будущее, звездную цивилизацию, у которой не будет соперников! Ну а те, кто предпочтет остаться свиньей у корыта с помоями?.. Это его собственный выбор. И отвечать за него он будет только сам.

Глава 16

— Ну кто там еще? — недовольно нажал кнопку соединения на экране надрывно вопящего смартфона Семен, ему страшно не хотелось отрываться от просмотра новостей, таких новостей ни в одном фантастическом фильме не увидишь, да что там, такого еще вчера и представить себе было нельзя.

— Привет, Старый, это я! — раздался в трубке бодрый до неприличия голос Николая Барсицкого по прозвищу Барсик, неутомимого балагура, с самого училища игравшего в их компании роль вечного двигателя и часто провоцировавшего остальных на различные «веселые» похождения, порой совершенно неприличные, после которых бывало стыдно всем, но только не самому Барсику, с недоумением и обидой смотрящему на друзей, обвиняющих его в том, что втравил их в этот блудняк. — Мы с ребятами к тебе скоро завалим, горючку и закуску уже взяли, надо все это обкашлять! Это ж!.. — он задохнулся. — Это ж такое, блин…

— Давайте, жду, — оживился Семен, который совсем не прочь был обсудить невероятные события с друзьями. — Орк и Харальд с тобой?

— А то, им тоже побазарить охота. Хотел еще Ледащенко нам на хвост упасть, но ну его на хрен, не люблю я эту хитрую сволочь.

— Лады, жду. У меня как раз кусок свинины завалялся в холодильнике, сейчас пожарю. А Ледащенко правильно не взяли, чужой он.

Барсик отключился, а Семен задумался. Обговорить с друзьями действительно было что. Прибытие инопланетян три месяца назад, конечно, удивило и насторожило, но их дальнейшее бездействие заставило отвлечься на свои проблемы, которых у каждого хватало. На него самого неожиданно свалился развод с женой, бросившей неудачника, кого-то там она себе другого нашла. Ее предательство тяжело далось бывшему офицеру, хорошо хоть детей у них не было. Любил он Верку, а она, как выяснилось, никого не любила, только саму себя. Стервой оказалась.

Однако случившееся сегодня заставило забыть обо всем. Поначалу, когда вдруг прекратилась на середине трансляция интересного фильма и вместо него на экране появился мужик в черном мундире, Семен разозлился. Но когда понял, кто этот мужик, замер на месте с приоткрытым ртом, совсем как кролик перед удавом. Надо же, капитан инопланетного корабля, оказавшегося вовсе даже не инопланетным, а русским, только из далекого будущего, из двадцать пятого века! И мало того, не просто русским, а имперским! Самому отставному подполковнику Новикову, являющемуся убежденным имперцем, это бальзамом на душу пролилось. И против того, что империя берет под свою юрисдикцию территорию бывшего Союза, офицер ничего против не имел, наоборот, понадеялся, что имперцы наведут на Земле должный порядок.

И они таки навели! Да так навели, что Семен чуть не плакал от счастья, глядя, как низводят в ничто и безжалостно давят проклятый Богом и людьми Запад. А когда увидел на экране уходящие под воду американские авианосцы, вытащил из шкафа бутылку коллекционного коньяка и прямо из горлышка ополовинил ее — невероятная, непредставимая, несбыточная мечта все же сбылась! Нашлись те, кто показал поганым пиндосам их место у параши! Эти твари настолько достали своей навязчивостью, пытаясь залезть в любую дырку без мыла, что Семен ненавидел их всей душой.

Особенно эта ненависть разрослась после гибели президента, настоящего, поднявшего страну из праха, а не нынешнего паскудного кота Леопольда. В том, что прежнего президента убили, не сомневался ни один офицер. Тем более, что после его смерти неожиданно слег с инсультом и стал парализованным калекой министр обороны, а несколько толковых генералов ни с того, ни с сего получили сердечные приступы со смертельным исходом. Еще несколько погибло из-за нелепых «случайностей» — кто-то угорел в бане, кто-то погиб в автокатастрофе, кто-то утонул в бассейне, кто-то отравился грибами. И так далее. Вскоре на места погибших поставили записных либералов, а еще через год срезали военное финансирование вдесятеро, после чего начались сокращения. Четверо друзей, офицеры с немалым боевым опытом, полученным в Донбассе и в Сирии, неожиданно для самих себя оказались на улице в начале девятнадцатого года, причем совсем не зная цивильной жизни. Устроились, конечно, кто куда, но обиду затаили горькую.

С их точки зрения происходящее в стране было откровенным, неприкрытым предательством. Россию разрушали, разрушали сознательно, прекрасно понимая, что делают. Особенно потряс друзей разгон ФСБ и объявление, что России служба безопасности больше не нужна, поскольку врагов у нее нет, ведь весь мир — ее лучшие друзья, а особенно — град на Холме. США, будь они прокляты во веки веков! Представив, как там хохотали над местными либеральными идиотами, друзья скрипели зубами, понимая, что дело идет к распаду страны. Но поделать ничего не могли.

На Россию черным валом накатывались новые девяностые. Снова одно за другим закрывались промышленные предприятия, а их работники безжалостно увольнялись. Снова подняли головы бандиты, которых перестали прессовать. Снова расцвела уличная проституция, в любом закутке или подворотне можно было натолкнуться на проститутку, обслуживающую клиента тем или иным способом. Снова толпы народа потянулись на площади, торговать чем попало. Полиция на все это не обращала никакого внимания. Да и она и на ограбления с убийствами почти не реагировала — честных полицейских из органов всеми силами выживали, а остальные брали взятки и ничего не делали.

Либеральная пресса соловьем заливалась о наконец-то наступившей прекрасной и возвышенной свободе, восхищалась на тему прав пидорасов и прочих извращенцев, которые отныне было разрешено все, в том числе и насиловать детей. Негласно, конечно, но когда педофилов перестали даже арестовывать, застав на месте преступления, всем все стало ясно. Но самое худшее, что пресса вовсю муссировала тему ненужности такой большой страны, заверяя народ, что в маленьких и богатых житься будет намного сытнее и лучше. О Донбассе почти не упоминалось, а если и упоминалось, то повстанцев называли бандитами и сепаратистами, осмеливающимися не подчиняться законному правительству, а потому последнее имеет право делать с ними все, что захочет.

Многие отставники тайно пробирались в Донбасс, становясь в ряды его защитников, это было все, что они могли сделать. Только отдать свою жизнь, защищая людей от фашистов, раз уж к власти в родной стране пришли предатели, отказавшие им в защите. Четверо друзей тоже собирались отправиться в Донецк, где у них хватало знакомых, но их задержал развод Семена, а потом прибытие инопланетян, из-за которых нападение украинских войск на Донбасс задержалось. Но не отменилось — по сообщениям знакомых, число обстрелов жилых кварталов нарастало с каждым днем, укровояки исходили злобой и ненавистью, они писали на снарядах «Лучшее детям»! И с гордостью выкладывали ролики об этом в интернет. А вся Украина радостно этим роликам рукоплескала. Нет, нормальные люди там оставались, но были вынуждены молчать и терпеть, если не хотели бессмысленно сгинуть в подвалах нового гестапо, именуемого СБУ.

Но случившееся сегодня изменило все! Семен понимал это, как никто другой. Особенно после того, как увидел гибель американских и европейских флотов. А также уничтожение ядерных зарядов. Имперцы правильно поступили, что стали транслировать происходящее на весь мир. По всем телеканалам! Как они перехватили управление ими? А кто его знает! Главное, что перехватили. Молодцы!

Да и интернет тоже почему-то не транслировал альтернативных точек зрения, словно все прозападные телеграм-каналы, юзеры и группы в соцсетях разом исчезли. Семен даже попытался зайти в несколько известных ему, но их просто не было! Выдавалась ошибка 404. А во всех остальных шел беспрерывный поток текстовых сообщений об уничтожении западной военной инфраструктуры, сопровождавшийся бесчисленными видеороликами и фотографиями великолепного качества. Причем никаких интерпретаций и личных мнений, исключительно факты.

Оружие имперцев поражало, особенно превращающее все в пределах досягаемости в мелкую пыль. Да и другое было ничуть не хуже. Чего стоил хотя бы луч, которым орланы, а их название сообщила красивая строгая дикторша в закрытом платье, резали на куски авианосцы.

Вот только почему-то в новостях не было ничего об Украине, что несколько удивляло, ведь бандеровцы просто так не сдадутся, они фанатики. Странно, но на эту тему имперские дикторы словно воды в рот набрали. Но вряд ли так будет продолжаться долго, казалось, что вскоре они скажут что-то важное. Должны понимать, что нацистский рассадник в покое оставлять нельзя.

Мясо слегка подгорело из-за того, что Семен то и дело отвлекался на телевизор, отчаянно болея за имперцев, методично уничтожающих одну военную базу за другой. Абсолютно безжалостно. Интересно, почему они так действуют? Почему так ненавидят западников? Причина для этого должна быть очень весомой.

Не успел Семен принести в гостиную миску с мясом, хлеб, соленые огурцы и накрыть стол, как требовательно заверещал дверной звонок. Он поспешил открыть, и в квартиру ввалились нагруженные пакетами Барсик, Орк и Харальд. Они привыкли называть друг друга по позывным еще с две тысячи четырнадцатого года, с Донбасса.

— Здорово, Старый! — облапили его друзья. — Ну, и новости, блин!

— Я в восторге! — прогудел Орк, лысый, широкоплечий здоровяк, действительно несколько походивший на упомянутого сказочного персонажа лицом и фигурой. — Наши такого перца пиндосам задают, что любо-дорого смотреть!

Для него имперцы сразу и навсегда стали своими, стоило им взяться всерьез за Америку, которую Сергей Ефимович Огольцов, в прошлом майор, ненавидел всей душой, ненавидел до сжатых кулаков и багровой пелены в глазах. За развал Советского Союза ненавидел. За Донбасс, за кровавый майдан, за цветные революции, за Ирак и Ливан. За Муамара Каддафи, которого хорошо знал и очень уважал. Но больше всего за гибель президента и предстоящий развал страны, а к тому, как уже говорилось, шло. И кому все это было выгодно понимал любой хоть немного здравомыслящий человек.

Харальд, смахивающий на скандинавского богатыря, за что так и прозвали, белокурый и голубоглазый, с юности отличался немногословностью, поэтому ничего не сказал, только улыбнулся. Паспортные имя и фамилия у него были совершенно русские — Иван Иванович Иванов, в детдоме такое дали. Тем, кого он считал своими, можно было положиться на него в любой ситуации — надежен, как скала. А вот врагам стоило опасаться улыбчивого здоровяка — к ним он был безжалостен, как гюрза. Западников, а особенно либералов бывший майор-десантник ненавидел холодно, расчетливо, но при этом яростно, и готов был, если понадобится, лично развешивать последних на фонарях. Слишком много горя они принесли его Родине.

О Барсике, Николае Васильевиче Барсицком, уроженце небольшой дальневосточной деревни под Тындой, балагуре и прохиндее, каких мало, уже говорилось, можно было добавить разве что его крайнюю, на первый взгляд, несерьезность. Вот только когда дело касалось чего-то важного Барсик разительно менялся. Из вальяжного домашнего любимца мгновенно превращался в быстрого, как ртуть, хищника, способного на совершенно неожиданные удары.

Разобрав пакеты, в которых оказалось столько выпивки и закуски, что хватило бы не на четверых человек, а на добрую дюжину, друзья быстро накрыли стол и сели так, чтобы не упускать из виду телевизор — от имперцев следовало ожидать еще множества интересного. Однако пока что продолжались репортажи об уничтожении каких-то очередных военных баз.

Налив по первой, друзья чокнулись.

— Ну, за то, что мечты иногда сбываются! — прогудел Орк, покосившись на экран, где два орлана не спеша превращали ангары с военной техникой в пыль. — За наших!

Все выпили, закусили и закурили. Некоторое время они молча смотрели на то, что вытворяли орланы. Те действовали настолько безжалостно, что мороз по шкуре шел даже у опытных военных — западных солдат уничтожали там, где обнаруживали, причем в огромных количествах. На попытки сдаться, подняв руки, имперцы просто не обращали внимания.

— Что думаете? — кивнул в сторону телевизора Старый. — Не слишком ли?

— По мне, так еще мало, — хмыкнул Орк. — Но в одном ты прав, для такого должна быть причина, и очень серьезная. Помнишь, утром, перед началом всего этого, капитан Волгин говорил, что в их реальности западных стран уже нет, и мир заключать было просто не с кем?..

— Помню.

— Видимо у них там такая война была, что нам не представить пока.

— Дай Бог и не представлять! — перекрестился Харальд. — Но меня другое заинтересовало. Мужики, продукты питания, минимальный набор одежды, жилье, обучение, медицина — бесплатны! Вы про такое слыхали? Ладно, жилье, образование и медицина и в Союзе были бесплатны. Но еда и одежда?!

— Капитан Волгин сказал, что только основные продукты и кое-какая одежда! — возразил Барсик, он не тарахтел и не балагурил, о чем-то напряженно размышляя, что было для этого разгильдяя довольно необычно. — Если честно, не представляю себе, как они все это реализуют. И думаю — а не зря ли? Мужики, сами знаете, сколько козлов ленивых на свете, это ж куча народу ничего делать не станет, разляжется на солнышке и пузо поглаживать станет. Но это ладно, они ж потом развлечений потребуют…

— Не знаю, Барсик, — вздохнул Старый, взлохматив свой ежик седых волос, они стали такими после гибели отца с матерью в автокатастрофе, едва ему исполнилось восемнадцать, потому Старым и прозвали.

Внезапно вместо новой атаки на экране появился мужчина строгого вида, в черном мундире без погон.

— Добрый день, товарищи! — поздоровался он. — Позвольте представиться. Иван Франсуазович Корвинт, глава социологической службы крейсера «Снегирь», профессор Второго Тверского Государственного Университета. Мы подумали, что вам может показаться странным наше отношение к западным странам и… — он брезгливо скривился. — Либералам и нацистам. Для нас эти две категории подонков одинаковы, разве что первые будут не казнены, а пожизненно сосланы на планету Саула без права возвращение. Нацисты же любого толка приговорены к смертной казни и будут уничтожаться там, где их обнаружат. В первую очередь это касается самой омерзительной породы нацистов — украинских свидомых, бандеровцев. Приготовьтесь к смерти, подонки, помолитесь, раздайте долги, попросите прощения у тех, кого обидели, может вам что-то на том свете и спишется. А от нас пощады не ждите. Бежать вам некуда, границы перекрыты генераторами силовых полей.

— Прозит! — плеснув себе в стопку водки, с воплем восторга подпрыгнул чуть не до потолка Орк. — Ура!!! Наконец-то этих поганых тварей кто-то осадит!

— Прозит! — остальные последовали его примеру и тоже встали, пребывая в не меньшем восторге.

Профессор Корвинт некоторое время молчал, глядя, казалось, каждому прямо в душу. Потом мягко улыбнулся и продолжил:

— Так вот, возвращаясь к причине нашего отношения. Дело в том, что в нашей реальности в две тысячи четвертом году началась третья мировая война и длилась она до две тысячи тридцать шестого. Россия стала империей, президент, да-да, тот самый, взошел на престол, у нас его зовут первым императором. Запад этого не потерпел. Армия после Ельцина была сами понимаете в каком состоянии, а на нас пошла вся Европа, начиная с Польши и заканчивая Британией. Потери с нашей стороны составили более шестидесяти восьми миллионов человек. Причем это, в основном, было гражданское население.

— Ох, бл…ь! — в один голос выдохнули друзья.

— То, что творили на оккупированных территориях «цивилизованные» западные господа, не поддается описанию, — лицо социолога стало суровым. — Скажу только, что гитлеровцам до этого было далеко. Смотрите!

И перед глазами ошеломленных предыдущими словами профессора потекли страшные кадры. Бесконечные рвы, забитые истощенными трупами. Густо увешанные плодами деревья, вот только при приближении это оказались не плоды, а повешенные люди. Большей частью избитые до синевы молодые девушки. Хохочущие европейцы в форме разных стран, на спор отстреливающих пытающихся спастись в подворотнях оборванных людей. Концлагеря. И множество другого, ничуть не лучшего.

— Во время Великой Отечественной был блокадный Ленинград, где люди умирали от голода, получая крохотный паек, — слова падали тяжело, как камни. — Но все же получали. А во время Великой войны, третьей Отечественной, англичане, поляки, прибалты и украинцы блокировали и полностью выморили голодом Тверь, Санкт-Петербург, Ростов, Краснодар и еще более двух десятков русских городов. Мы откатились до Екатеринбурга, и там встали намертво, начав ковать будущую победу в тылу. Нас несколько раз пытались атаковать ядерными зарядами, их сбила ПВО, но когда мы ответили по Нью-Йорку, они заряд пропустили. После этого завопили, что не надо больше использовать ядерное оружие, слишком страшные последствия. Мы согласились, сохранить планету живой все же хотелось. А в две тысячи шестнадцатом, создав армию нового образца и множество нового оружия, двинулись очищать свою землю от врагов. То, что мы увидели на освобожденных территориях, оказалось настолько жутким, что мы перестали относиться к жителям западных стран, как к людям, в наших глазах они стали адскими тварями. Кое-что из сделанного ими я вам показал, больше не рискну, чревато сердечными приступами и инсультами. Скажу только по поводу повешенных девушек — они отказались становиться проститутками и обслуживать оккупантов извращенным способом, за что были избиты, жестоко изнасилованы и повешены. В Ярославле после этого не осталось молодых женщин вообще, немногие чудом выжившие бежали к партизанам. А партизанское движение у нас было сильное, у европейцев земля под ногами горела. Ежедневно их ряды прореживали. Они вопили что-то о проклятых русских дикарях, не желающих цивилизованно сдаваться победителю, но мы на их вопли внимания не обращали, сами понимаете. И как мы и ненавидели и ненавидим вы тоже може те представить.

Друзья встали, налили и молча выпили не чокаясь, поминая храбрых девочек, настоящих русских девочек, какой бы национальности они ни были. И всех, кто погиб в той страшной войне. Теперь им многое стало ясно. Какую цивилизацию мог построить народ, прошедший тридцать два года страшной войны? А именно такую — безжалостную к этому самому врагу. Имперцы в своем праве. И пусть в этой реальности западники ничего подобного еще не сделали, но они были точно такими же, как в другой. Такими же подонками. Так что все по заслугам, пусть не обессудят. Друзья полностью поддерживали имперцев, они на их месте и сами поступили бы так же.

Профессор едва заметно усмехнулся, отпил пару глотков воды из стоявшего перед ним стакана и снова заговорил:

— Как думаете, почему мы решили вмешаться в вашей реальности? Да потому, что вам готовили подобное! Мы сняли информацию с компьютеров западных штабов, так вот: они собрались окончательно решить русский вопрос, их само существование России даже в таком кастрированном виде почему-то нестерпимо. А чтобы не быть голословным — вот.

И на экране начали появляться один за другим документы, на ходу переводящиеся на русский, оперативные и тактические карты, ролики, показывающие войска нацистов, злые и истово ненавидящие все русское.

— Если бы не наш прилет, то в начала марта украинские войска пошли бы на Донбасс с целью устроить геноцид среди ватников. Именно с целью полного освобождения донбасских территорий от населения Украине оказывалась западная военная помощь.

Профессор продемонстрировал несколько роликов, на которые важные европейские господа прямо говорили угодливым украинским послам, что они должны сделать, те раболепно кланялись, чуть ли не целуя благодетелям руки, и обещали исполнить все в лучшем виде. Зеленский с Арестовичем буквально извивались перед западниками в пароксизме наслаждения унижением перед великими белыми и черными бванами, клятвенно обещая, что ни одного ватника в живых не останется.

— Кстати, — скользнула по губам профессора какая-то странная улыбка, — сообщаю вышеупомянутым господам, что они приговорены к смертной казни через повешение. И будут повешены на главной площади русского города Киева. Я знаю, что вы меня сейчас видите и слышите, подонки. Готовьтесь. Ждите.

Друзья опять подхватились на ноги и яростно зааплодировали. Старый, представив себе, как сейчас корчатся от ужаса украинский президент со товарищи, захохотал. По заслугам скотам! Клоун кровавый!

— Теперь о том, чего мы добиваемся, — взгляд имперца стал пронзительным. — Мы собираемся полностью вырвать у западных и не только западных стран ядовитые зубы. То есть будет уничтожено все крупнокалиберное и ракетное оружие, не говоря уже о ядерном. Останется только стрелковое у всех, за исключением, конечно, России и, частично, Китая. Ядерного оружия не будет ни у кого в принципе. Так же, как военных флотов и военной авиации. Империя на территории бывшего СССР введет технологии двадцать пятого столетия, включая медицину. Но омоложение будет доступно только тем, кто его достоин, убежденным совкам и ватникам. Ни один либерал, обыватель, субпассионарий или человек прозападных взглядов его никогда и ни при каких обстоятельствах не получит. Не достоин! А нашим — добро пожаловать в новую жизнь, длящуюся до восьми столетий. Причем, не старея. А стариков омолодим. Но не тех, кто разрушал Советский Союз, эти сдохнут.

Профессор снова отпил несколько глотков из стакана, поставил его и некоторое время молчал. Затем поднял взгляд и улыбнулся.

— У вас здесь разогнали ФСБ, вдесятеро сократили армию и прочие оборонные структуры, — негромко сказал он. — Товарищи офицеры! И не только офицеры. Для всех, кто желает вернуться на службу, найдется важное дело. А об обеспечении не беспокойтесь. Империя своих людей никогда не обижала и не обидит. Кто решится, звоните по этому телефону. Но учитывайте, что это относится только к честно служившим Родине людям. Продажных тварей прошу не беспокоиться.

И на экране появился самый обычный мобильный номер, начинающийся на +7. Друзья переглянулись, слова, чтобы понять друг друга в этом вопросе, им не требовались, достали свои смартфоны и внесли этот номер в память. Они собирались позвонить как можно быстрее, упускать такую возможность было бы глупо. Хотелось лично участвовать в исторических событиях, меняющих лицо мира.

Семен решил не терять времени и позвонить прямо сейчас.

— Алло, слушаю вас, — ответил ему на звонок приятный женский голос. — Здравствуйте!

— Добрый день, девушка, — с трудом выдавил из себя он, руки слегка подрагивали от волнения. — Нас четыре друга, все офицеры с боевым опытом, хотели бы поговорить об условиях возвращения на службу и узнать, в чем она будет заключаться.

— Конечно, Семен Иванович! — отозвалась незнакомка. — Рады вас слышать. Сейчас перешлем документы вам на е-майл. Насколько я понимаю, с вами Иван Иванович, Николай Васильевич и Сергей Ефимович?

— Да, — ответил Старый, с недоумением переглянувшись с друзьями, они не понимали откуда имперцы могут их знать.

— Документы отправила. Всего доброго! Ждем вашего звонка после ознакомления с ними.

Все четверо дружно подхватились на ноги и направились к компьютеру, стоящему в углу, чтобы посмотреть почту. Жизнь, похоже, сделала резкий кульбит, и важно было не растеряться в новых условиях. Они офицеры, в конце концов, давали присягу служить Родине, а не либерастическому правительству. Тем более, что последнее вышвырнуло их на улицу без зазрения совести.

Глава 17

Сергей проводил взглядом очередной орлан, сразу после залпа украинской артиллерии по Донецку возникший из ниоткуда и одним ударом подавивший стрелявшую батарею. Потом покачал головой и улыбнулся. Наконец-то появился кто-то, кому восставший Донбасс не безразличен. Однако расслабляться было рано, имперцы вчера Украину почти не трогали, что было несколько обидно. Однако сказанное профессором утешало. Представив, как сейчас сходят с ума от ужаса украинские деятели, старший лейтенант хохотнул. Небось пытаются бежать, не поверив, что границы перекрыты. А они точно перекрыты — имперцы, судя по происходящему, слов на ветер не бросают.

Вчера, после явления миру капитана Волгина, обстрелы со стороны ВСУ на некоторое время стихли. Украинские нацисты хоть и сволочи, но тоже люди, они, как и все другие, разве только с ужасом и отчаянием, смотрели, как уничтожают, низводят в ничто силу их западных покровителей и понимали, что вскоре имперцы примутся за них, что их просто оставили напоследок. Слова профессора о том, что нацисты любого толка приговорены к смертной казни и будут уничтожаться там, где их обнаружат, явно многих заставили испачкать штаны. Только с наступлением вечера обстрелы возобновились, но как возобновились, так тут же и прекратились — над Донецком и Луганском прошелестели невидимые тени орланов, полыхнуло белым пламенем, и орудия умолкли. Потом бойцам народной милиции довелось повидать, что остается на местности после удара орлана — либо яма с пылью, либо залитая непрозрачным, потрескавшимся стеклом поверхность — жар после использования этого жутковатого оружия был настолько велик, что расплавил землю и камни, не говоря уже о людях, те просто испарялись, а оружие разлетелось по сторонам брызгами расплавленного металла.

Утром укры подтянули новые орудия и снова попытались продолжить обстрел.

— Вот же упоротые паскуды… — укоризненно покачал головой Иван Семенович, пожилой шофер, которого все звали просто Семенычем. Он воевал в четырнадцатом, потом демобилизовался, а год назад, поняв, что вскоре снова начнется большая война, вернулся на службу, поскольку наводчиком был от Бога. — Тут такое творится, а им похрену…

— А что им еще остается? — хохотнул кряжистый боец с позывным Белуга, прозвали его так за громовой голос, способный перекрикивать грохот взрывов. — Имперцы ж сказали, что за нацизм — смертная казнь, а они там — все нацисты, значит пощады им не будет, только никак не могут поверить, что все так быстро поменялось, что западные гандоны им больше не помогут, нечем стало помогать. Вот и палят от ярости в белый свет, как в копеечку. Но ты глянь, как орланчики быстро их давят. Это ж любо-дорого глянуть!

Бойцы, видя, что находятся под защитой похожих на распластанных птиц самолетов, ласково прозвали их орланчиками. А те, пролетая над позициями, покачивали крыльями, приветствуя, как своих. А значит, дончан имперцы своими и считают. И это просто здорово. Ощущение, что проклятая война вот-вот закончится, накатывалось на позиции с каждым мгновением все сильнее, хотелось верить, что этот кошмар наконец-то завершился, а виновные в нем понесут наказание.

Орланы, подавив сопротивление в Авдеевке, развернулись и исчезли. Слева появились другие и начали утюжить украинские позиции там, причем очень точно — нацисты часто размещали орудия и зенитные системы прямо во дворах жилых домов, но это не мешало орланам уничтожать только их, ничуть не вредя жилым домам и мирным людям. Они легко превращали в пыль самые защищенные бункеры и укрытия, вскоре укры не выдержали такого надругательства над «древней нацией» и ринулись бежать. Вот только сбежать не смогли — в них из ниоткуда начали бить молнии белых разрядов, мгновенно превращавших человека в пепел. В дело вступили невидимые мини-дроиды. Не ушел ни один из подонков, писавших на снарядах: «Лучшее детям».

Позже бойцы узнали, что происходящее транслировалось на весь мир, а пока слушали звучавший откуда-то сверху голос, заявивший, что этим утром начата показательная порка нацистской Украины. Когда бойцы ДНР и ЛНР услышали это, они долго орали «Ура», а затем чокнулись флягами с водой, поскольку крепких напитков на передовой не держали. Ничего, позже выпьют за здоровье освободителей.

В какой-то момент из ниоткуда компактными отрядами словно призраки возникли и двинулись на Авдеевку окруженные призрачным свечением защитных полей трехметровые роботы, в кабинах некоторых, примерно одного из полусотни, сидели люди. Затем в воздухе появился огромный металлический шар, усеянный бесчисленными выступами, антеннами, светящимися призрачным синим цветом кристаллами. Он завис над позициями, старшим офицером на которых и был Сергей Боренко с позывным Ворон, он взял такой позывной из-за своей внешности — смахивал на цыгана, хотя был наполовину русским, наполовину украинцем. Отец говорил, что в их роду несколько поколений назад были турки, отсюда и вид такой.

Воздух под шаром засветился, и оттуда вышел подтянутый молодой офицер в черной форме. Он бросил руку к своей пилотке и представился:

— Младший лейтенант Константин Васильев! Назначен командовать атакой на авдеевском направлении.

Затем широко улыбнулся и добавил:

— Спасибо, что продержались, мужики! Не пропустили фашистов! А теперь наша работа. Не беспокойтесь, раздавим гадину! Только помощь небольшая нужна.

— Старший лейтенант Ворон, — пожал ему руку Сергей. — Вам спасибо! А какая помощь?

— Требуется кто-то хорошо знающий местность, — ответил имперский офицер. — Сканирование, конечно, многое показывает, но не все. Человек, не раз лично ходивший по данной местности, может многое интересное и важное показать. По крайней мере, так учили нас преподаватели в военном училище.

— Правильно учили.

До Сергея в этот момент дошло, что мальчишка только закончил училище и еще никогда не воевал. И это не слишком хорошо, может глупостей наделать, причем чисто по неопытности. Он попросил немного подождать и позвонил своему полковнику. Дозвониться удалось не сразу, все время было занято.

— Слушаю, — отозвался, наконец, усталый голос.

Сергей коротко доложил о просьбе имперцев.

— Ага, ясно, — оживился полковник. — Не ты первый, такие шары над всей линией фронта возникли, это их командные центры. Командует, небось, совсем молодой офицерик, у которого еще молоко на губах не обсохло?

— Ага…

— Тогда сам иди, ты человек опытный, огонь и воду прошедший, гляди, чего и подскажешь парню. Да и посмотришь вблизи на их оружие и что за люди. Нам с ними теперь жить и служить.

— Есть! — кивнул Сергей и отключил связь, затем перевел взгляд на младшего лейтенанта. — Я сам с вами пойду, уж я местность знаю от и до, каждую кочку.

— Отлично! — обрадовался имперец. — Подойдите ближе, нас сейчас телепортируют на борт командного центра. Да, вашим людям медицинская помощь случайно не требуется? Раненых могу сразу на госпитальный корабль перебросить. Или, может, вода и продовольствие нужны?

— Пара легкораненых в тыл не захотели, — ответил Сергей. — Но теперь можно и подлечиться. Сивый, Заяц! Ко мне! А продовольствие пока есть.

Два бойца подошли. Выслушав приказ отправляться на имперский госпитальный корабль, воодушевились — интересно же посмотреть на настоящий космический корабль изнутри! Из будущего! Лейтенант Васильев что-то произнес, и бойцы рассыпались искрами в воздухе.

— Из ваших госпиталей уже всех к нам перенесли, — сообщил он, — наши медики намного быстрее вылечат, да и ноги-руки новые отрастят без проблем. Вы, народ, наши полностью, дончане все на омоложение пойдут. Кроме предателей, конечно.

— Омоложение? — не понял Ворон.

— Потом узнаете, — отмахнулся имперец, — некогда объяснять. Нам надо за два часа полностью выбить фашистов из Авдеевки и всех окрестных населенных пунктов. Приказано никого не жалеть.

— А мирные жители? — насторожился дончанин.

— Их, ясно, никто не тронет, потом разбираться будем, кто из них кто, — усмехнулся Васильев. — А вот все, кто фашистам служил, приговариваются к смертной казни. Прощения не будет никому! Нормальный человек таким тварям служить не пойдет и уж, тем более, не станет писать на снарядах: «Лучшее детям»!

— Согласен, — кивнул Ворон. — Но мобилизованные солдатики не так и виноваты.

— Ничего не могу сделать, — покачал головой имперец. — У меня приказ. Все нацисты сдохнут. Националисты, если замараны кровью, тоже. Остальные, если выживут, скопом в ссылку на Саулу. Идея украинства должна умереть. Напрочь исчезнуть из ментального поля человечества. Вместе со своими носителями, если понадобится. Иначе они погубят все, до чего дотянутся.

— Это точно, — снова кивнул дончанин, понимая, что собеседник прав. — Поганая идейка…

Он поежился, вспомнив, сколько горя принесла ему и его близким эта самая идея. Какая еще, к черту, Украина?! Никогда она не была самостоятельной и быть не могла. Насильно переформатированная еще австро-венграми часть русского народа. И не язык украинский, а всего лишь диалект, не лучше и не хуже, чем нижегородский, сибирский или вологодский. Хорошо западники поработали, невероятно подло и жестоко, но мастерски. Не спешили, понемногу растили новые поколения бандеровцев, в итоге украинством заразились даже русские ребята с русскими же фамилиями. И стали нацистами, убив в себе все человеческое.

Внезапно в отдалении загорелся прямо в воздухе огромный, метров десяти высотой голографический экран, на котором появился сурового вида мужчина лет тридцати в строгом черном костюме, несколько напоминающем мундир. И такие экраны появились везде, через каждые полкилометра, как позже выяснилось, по всей Земле — «Снегирь» успел за проведенное на орбите Земли время запустить более трехсот проецирующих спутников, до сих пор скрывавшихся под маскировочными полями.

— Добрый день, граждане империи! — гулким баритоном произнес имперский диктор. — А также граждане других стран. Сегодня, как уже говорилось, вам предстоит увидеть показательную порку нацистской Украины, которая закончится казнью ее лидеров. Они будут повешены на центральной площади русского города Киева, где восемь лет назад с подачи западных разведок был устроен кровавый майдан. Ядовитые зубы у западных стран вырваны, их флоты, армии, авиация и ядерное оружие полностью уничтожены. Как и основные командные центры. Все управленцы высшего звена арестованы, в их деятельности будет разбираться следствие. Виновные понесут адекватное вине наказание. Также хочу озвучить основные положения первого указа имперского наместника Солнечной системы, капитана первого ранга Николая Александровича Волгина.

Имперец на мгновение замолчал, затем продолжил:

— С момента подписания данного указа либерализм является запрещенной идеологией на планете Земля и других планетах Российской империи этой реальности. Все известные либералы приговариваются к пожизненной ссылке на планету Саула без права на возвращение. С условиями проживания ссыльных вы будете ознакомлены позже. Списки ссылаемых составляются. У вошедших в них будет месячный срок на подачу апелляции.

Представив, какая паника поднялась в этот момент либеральных кругах, Сергей не выдержал и торжествующе рассмеялся. Как же он ненавидел проклятых либеральных паскуд, оправдывающих любые преступления нацистов и готовых носить их на руках! Ничего, теперь подонки, преклонявшиеся перед бесчеловечным Западом, получат по заслугам. И ему было их совсем не жаль.

— Теперь по поводу Донбасса, — снова заговорил имперец, — Мы низко кланяемся вам, жители Донбасса, вы смогли продержаться против украинской нацистской нелюди восемь лет под постоянными обстрелами и остались при этом людьми! Поэтому граждане ДНР и ЛНР, в отличие от остальных, сразу получают имперское гражданство первого класса, а это означает полное омоложение и преобразование организма по имперским стандартам, то есть восемь-девять столетий полноценной жизни в молодом, здоровом и красивом теле. Естественно, это касается только тех, кого нацисты называли совками, ватниками и колорадами, а отнюдь не либералов, националистов, украинствующих, западофилов и прочих сволочей. Способы выяснить, кто перед нами, имеются, будьте покойны. Но это все потом, этим вопросам будут посвящены отдельные передачи по имперскому инфовидению. А пока…

Диктор многообещающе улыбнулся, и всем свидомым на Украине почему-то стало от этой его улыбки не по себе, до них начало доходить, что пришло время платить за всю свою подлость и жестокость. Многие из них еще вчера попытались удались свои посты и аккаунты в социальных сетях, но не смогли этого сделать, наоборот, сами собой восстановились даже стертые еще в 2014-м году сообщения и комментарии, написанные в патриотической истерике. Теперь они свидетельствовали против писавших их людей. А писали те тогда такое, что теперь однозначно станет основанием для смертного приговора. Восхищались «жареными колорадами» в Одессе, «самкой колорада с оторванными лапками» в Луганске, «дохлыми самкой и детенышем колорада» в Горловке. И еще много чего другого писали свидомые паны и пани. Ох, и многое же. Теперь же они в диком ужасе раз за разом пытались стереть компрометирующие посты, но никак не могли сделать этого. При любой попытке возникала красная табличка, сообщающая, что операция недоступна, поскольку данные материалы являются приложением к уголовному делу такому-то. После чего указывались личные данные обвиняемого, все его координаты и телефоны, а также оттиск ДНК и отпечатки пальцев. Прочитавшие это о себе свидомые буквально выли от отчаяния, их буквально колотило, несколько не выдержали и покончили с собой. Остальные, бросив свои дома, побежали куда глаза глядят, не зная, что имперские дроиды невидимыми тенями сопровождают каждого виновного. И никому из них не уйти от возмездия.

— Как уже сообщалось, все хоть сколько-нибудь заметные деятели Украины арестованы, — имперец говорил ровно, размеренно, сейчас он выглядел судьей, выносящим приговор. — Имперским судом все они, включая президента Зеленского и бывшего президента Порошенко, приговорены к смертной казни через повешение и будут повешены сегодня вечером на главной площади города Киева. Также имперский суд приговорил к смерти всех хоть раз проявивших себя в данном качестве нацистов из националистических батальонов. Они будут уничтожаться, где бы ни находились, специальными судебными дроидами, обнаружить которые имеющаяся на Земле в это время аппаратура не в состоянии. Также к смерти через повешение приговорены, опираясь на прецедент Штрейхера, украинские пропагандисты Гордон, Бутусов, Валетов, Бережной, Сидюк, Шмалько и многие другие. Их казнь состоится завтра. Помимо пропагандистов смертный приговор вынесен всем сотрудникам сайта «Миротворец». Приговоры окончательны, заверены судебным искином и обжалованию не подлежат.

На экране появилось расположение какого-то националистического батальона, кажется, самого одиозного — «Азова», что было понятно по стилизованным под свастику трезубцам, наляпанным везде, где только можно было. Нацисты деловито грузились по машинам, явно собираясь куда-то выступать. Но не успели.

— Именем империи! — прогремел над плацем громовой голос.

И из разных точек по встревожившимся нацистам ударили белые молнии, они прошлись по всем одетым в форму молодчикам словно гребень по шерсти, оставляя после попадания в цель обугленные тела. Второго удара не потребовалось, все свидомые твари сдохли разом. Затем то же самое произошло внутри зданий, где немногие оставшиесяя там попытались спрятаться. Бесполезно. Имперские судебные дроиды, оставаясь невидимыми, везде находили приговоренных и безжалостно уничтожали их.

— Обалдеть! — выдохнул Сергей, повернулся к Константину, схватил его за руку и потряс ее. — Спасибо! Значит, ни одна фашистская паскуда не уйдет от возмездия?!

— Ни одна, — с улыбкой заверил его имперец. — Где бы они ни прятались, их найдут и уничтожат. Хоть в Южной Америки, хоть в Автралии, хоть в Антарктиде.

На экране тем временем появились улицы какого-то города, кажется Ивано-Франковска. Там тоже вовсю шло уничтожение нацистов. Они бежали, пытались отстреливаться, захватывали в заложники женщин и детей, прикрываясь ими, но это не помогало. Белая молния из ниоткуда — и очередной труп паажл на мостовую. Причем заложникам вреда не причинялось. Они оставались целыми, разве что до смерти напуганными.

Изображение сменилось картиной украинско-польской границы, она теперь была видна издалека как полупрозрачное желтоватое полотнище, постреливающее искрами. Если на него бросали что-то — оно сгорало в мгновенной вспышке, только на землю просыпался пепел или проливался расплавленный металл. Перед границей волновалась толпа свидомых, надеявшихся сбежать от возмездия за границу. Однако их лишили такой возможности. Как ни странно, дроиды уничтожали далеко не всех, а примерно одного из десяти. Толпа шарахалась прочь от очередного трупа, только это не помогало. Глас: «Именем империи!» звучал то тут, то там.

— А почему они самолетами не улетели? — поинтересовался Сергей.

— Кто бы им позволил! — хохотнул Константин. — У всех украинских самолетов, понимаешь ли, одномоментно вышли из строя двигатели, так что лететь нацистам просто не на чем. И не нужно. Ловить их еще потом по всему миру…

— А женщины? — решил уточнить старший лейтенант.

— Что женщины? — не понял имперец.

— Среди украинских женщин хватает убежденных нацисток…

— Женщин никто убивать не станет, за исключением казни особо одиозных особ, наподобие Заверюхи. Остальные будут сосланы на Саулу. Кстати, хочу уточнить, что мужчины и женщины ссылаются на разные материки, не имеющие между собой связи. Так что весело и хорошо им там не будет.

— Жестоко… — поежился Сергей. — Это ж они все… этими станут… радужными…

— Станут, так станут, — пожал плечами Константин. — Их личные проблемы. Нам не нужно, чтобы ссыльные размножались и учили детей своим бесчеловечным идеям. Эти идеи должны умереть вместе с ними.

— Представляю, какой ад они там устроят друг другу, — поежился старлей.

— Устроят, — криво усмехнулся имперец, — Обязательно устроят. Это же твари, которым, чтобы самоутвердиться, необходимо издеваться над другими. Они без этого просто не могут. Так что все по заслугам. Они сами друг друга так накажут, как никто другой. И черт с ними, нам пора, начинаем атаку.

Сергею показалось, что мир вокруг него вдруг расплылся туманом, однако через мгновение снова собрался в совсем другую картину. Он стоял на открытой площадке, окруженной полупрозрачными полотнищами голографических экранов, показывающих происходящее в Авдеевке. Рядом стояло полукругом шесть кресел, четыре занятых молодыми людьми обоего пола с закрытыми зеркальными полупрозрачными забралами верхними частями лиц и два свободных. В одно из них сел Константин, а на второе показал ему. Не став прекословить, старший лейтенант тоже сел.

— Откуда, по-твоему, их лучше выбить для начала? — поинтересовался Константин. — Покажи на карте, ею можно управлять руками, как на экране смартфона.

— Понял, — кивнул Сергей.

Управлять картой действительно оказалось очень просто, причем она показывала местность в реальном времени вместе со всеми позициями укровермахта. Он заметил много того, что их разведка упустила.

— Вот командный центр, — показал старший лейтенант. — Только он настолько забетонирован, что его даже «Пион» не возьмет.

— Наше оружие возьмет, — усмехнулся имперец и что-то бросил миниатюрной девушке слева.

Она в ответ кивнула и поинтересовалась:

— Мирных жителей там нет?

— Метров на триста точно нет, — ответил Сергей.

— Хорошо.

Один из кристаллов, висящих над головами людей, налился синим светом и мигнул. Укрепленный бункер в одно мгновение превратился в яму с пылью, куда с отчаянным воплем свалились спешившие к нему два солдата.

Еще несколько показанных старшим лейтенантом укреплений постигла такая же судьба. Этого укры уже не вынесли и принялись поспешно отступать, до них дошло, что все их выстроенные за восемь лет укрепления не помогут. Вот только позволять подонкам бежать никто не собирался. Стрелявшие по женщинам, детям и старикам должны были быть наказаны! Ни один не ушел. Отряды накрывали трехметровые роботы, телепортирующиеся перед отрядами нацистов и безжалостно расстреливающие их. А одиночек отлавливали и уничтожали невидимые дроиды.

— Да уж… — поежился Сергей. — Им не позавидуешь.

— Это точно, — согласился Константин, быстро водя пользами по голографическому экрану, из-за чего изображения на нем сменялись довольно быстро, показывая подземные уровни уцелевших укреплений. Имперец каким-то образом просвечивал их в поисках выживших, однако таковых нашлось всего двое, да и те — две перепуганных девчонки-санитарки. Их, понятно, никто не тронул, но голос ниоткуда посоветовал им, если хотят жить, немедленно идти в сторону позиций ДНР с белыми тряпками в руках. Две патриотические дуры завыли, захлебываясь слезами, оплакивая своих «мальчиков», однако послушались, выбрались из блиндажа, размотали бинты и поплелись в сторону Донецка, размахивая ими. Ополченцев предупредили, и они не стали стрелять.

Не прошло и часа, как Авдеевка была полностью освобождена, и народная милиция ДНР заняла ее. Местные жители встречали бойцов со слезами на глазах, они наконец-то дождались своих. Восемь лет ждали, мучаясь под пятой нацистской нелюди, издевавшейся над ними, как только могла. Люди вынуждены были молчать и терпеть, любой осмелившийся что-то сказать бесследно исчезал. Но они все же дождались! Свои пришли. А нацисты скопом отправились в ад, где их давно и с нетерпением ждали.

Глава 18

Поясница и ноги невыносимо болели, в голове шумело, в глазах все плыло, дыхание перехватывало. Анна Максимовна с трудом сдержала стон, кое-как сползла с кровати и поплелась сперва в туалет, а потом на кухню. Есть хотелось неимоверно. Вот только осталось ли хоть что-то? Кажется, в шкафчике завалялось немного макарон, самых дешевых, ломких, но съедобных. Осталось ведь всего двести рублей, а до пенсии еще неделя, как минимум. Что же делать, Господи? Милостыню просить, что ли? Так стыдно! Никогда с протянутой рукой не стояла и не будет, лучше от голода умрет.

Могла ли себе представить всю жизнь проработавшая учительницей женщина, что в старости придется так мыкаться? Нет, конечно. До развала родной страны никто такого представить не мог. А потом настали все «прелести» капитализма, будь он проклят во веки веков. Как оказалось, советские газеты писали о нем правду, да что там, он оказался еще подлее, гнуснее и омерзительнее.

Открыв рассохшуюся дверцу кухонного шкафчика, Анна Максимовна тяжело вздохнула — полпачки соли, треть бутылки подсолнечного масла и грамм двести ломаных макарон, больше ничего. Холодильник вообще пустой, разве что ополовиненная баночка самого дешевого майонеза в углу верхней полки. Надо растянуть макароны хотя бы пару раз. Потом придется ковылять четыре квартала до дешевого магазина, чтобы купить на последние копейки какой-нибудь недорогой крупы, перловки хотя бы, и еще таких же макарон, благо они там всего за двадцать три рубля килограмм, если два купить, да килограмм перловки, то до пенсии кое-как дотянет.

Перед внутренним взором появилась пара сочных сосисок, и старая учительница сглотнула голодную слюну. Ничего, вот пенсию получит, тогда и полкило сосисок можно будет себе позволить. Или куриных потрошков, супчика сварить. И сметанки немножко. Но не сейчас, конечно. Не сейчас.

Вчера и позавчера что-то сильно грохотало за окном, но Анне Максимовне было так плохо, то она все время лежала, только до туалета и обратно с трудом ковыляла. Что-то случилось? Ну и черт с ним, в конце концов. Еще советский ламповый телевизор сломался четыре года назад, а на новый денег у одинокой пенсионерки не было — сына убили наркоманы в проклятые девяностые. Радиоточка тоже не работала уже который год. С тех пор бывшая учительница обходилась слухами, которые радостно вываливали на благодарную слушательницу соседки. Так она и жила, благо домашняя библиотека во время работы в школе оказалась собрана солидная, вот Анна Максимовна и перечитывала любимые книги по десятому разу. Их она не продавала даже в самые тяжелые ремена, все равно выручила бы жалкие копейки — старые, мудрые книги в мире чистогана никому не нужны. Происходящим в стране и мире старая учительница не особо интересовалась, что ей за дело до забот жадных буржуев, пусть себе творят, что им вздумается. Ей бы дожить свой век кое-как. Слава Богу, уже недолго осталось. Не будь старая учительница верующей, то, наверное, давно покончила бы с собой — никакой мочи терпеть такую жизнь не было.

Неожиданно в дверь постучали — звонок не работал. Анна Максимовна удивилась — она никого не ждала. Проверка какая-то, наверное. Газовщики, электрики или еще кто. Старая учительница с трудом дохромала до двери и без малейшего страха открыла ее. А кого бояться? Кому нужна нищая старуха?

— Жива, Максимовна! — всплеснула руками соседка, Зинаида Петровна, сухонькая, но очень подвижная старушенция, всюду сующая свой длинный нос. — А мы уж думали, померла, раз дома при энтих-то новостях сидит!

— Новостях? — слегка удивилась старая учительница, потом вспомнила про шум на улице вчера и позавчера. — А что случилось? Война, что ли, началась?

— Так ты ничо не знаешь?! — ахнула соседка. — Штуку у небе видала?

— Видела, — пожала Анна Максимовна. — Висит себе и висит.

— Довиселася! Позавчерась утречком мужик с нее выступил по теляку, баял, что оне с Российской империи! — взволнованно затарахтела Зинаида Петровна. — Из двадцать пятого веку! И нас усех под себя забирают! Про нас, стариков, сказали, что всех, кто достоин, вылечут и омолодют. И что жрачка, тряпки, хаты и больнички таперя бесплатныя! Как при Союзе, токо еще лучше! Потом по телявизору казали, как оне усех американских вояк, да немчуру разную подавили. И на Украине фашистяк побили.

Что за чушь она мелет? Старая учительница раздраженно потрясла головой — таких выдумок даже от самых отмороженных учеников слышать не доводилось. А они порой такое выдумывали, что уши вяли. Ну какая, прости Господи, еще империя?! Какой двадцать пятый век?! Наверное, фильм фантастический показывали, а Петровна поверила.

В этот момент произошло нечто такое, от чего Анна Максимовна замерла на месте, ошарашенно приоткрыв рот. Зинаида Петровна стояла к происходящему спиной, поэтому ничего не видела. Они беседовали у самой двери квартиры, и старая учительница видела лестничную площадку, вдруг осветившуюся и словно осыпанную мириадами искр, из которых сформировались две человеческие фигуры — юноши и девушки в строгих, но элегантных серых костюмах с небольшой серебристой эмблемой на груди. Они… они были какие-то нездешние, Анна Максимовна сразу это заметила. Они даже двигались иначе, не так, как местная молодежь, перекатывались с места на место, как шарики ртути. Ну, или дикие кошки.

— Добрый день! — звонким, приятным голосом поздоровалась девушка. — Мы видим перед собой Анну Максимовну Красовскую и Зинаиду Петровну Луговую?

— Дык, энто, да, — повернулась к ним соседка. — А вы, энто, хто будете-то?

— Имперские социальные работники. Даша Симоненко и Сергей Лавуазье. Проверяем условия жизни пенсионеров и составляем списки необходимого им. Как вам известно, с момента вхождения территории бывшего СССР в состав империи, еда, одежда, некоторая бытовая техника, медицина и образование для всех граждан страны становятся бесплатными. Естественно, в разумных пределах, рассчитанных из потребностей среднего человека. Десять или двадцать килограмм мясных или рыбных деликатесов, думаю, вам ни к чему, пропадут, двух-трех человеку вполне хватит на неделю. Мы установим у вас дома терминалы, мгновенно доставляющие заказанное — в них встроен локальный телепорт. Также необходимо решить вопросы с вашей новой пенсией и предстоящим обследованием в имперской медицинской клинике, которую к концу недели построят в вашем городе. Наша медицина далеко опередила знакомую вам и способна вылечить очень многое.

Анна Максимовна слушала все это, ошарашенно приоткрыв рот. Это что же получается, Петровна правду сказала?.. Да разве такое бывает?.. Это же сказка какая-то…

— Зинаида Петровна, ваш соцработник — Сережа Лавуазье, — мягко улыбнулась Даша. — Позвольте поговорить с Анной Максимовной. Прошу прощения, на нам за сегодня надо обойти еще полторы сотни пенсионеров.

— Да-да, деточка… — закивала соседка, понятия не имевшая, что «деточка» на самом деле чуть ли не вдвое старше.

Она в сопровождении молодого человека бодро посеменила к двери своей квартиры, явно пребывая в мыслях, что бы такое заказать из еды.

— Позволите войти, Анна Максимовна? — спросила девушка.

— Конечно, входите, — посторонилась та, пропуская ее в квартиру.

Внутри все было стареньким, изношенным, потрескавшимся и словно кричало о крайней бедности хозяйки. Даша как будто попала в далекое, давно забытое прошлое, когда царил звериный капитализм. Впрочем, и попала! Первая четверть двадцать первого века, а она родилась в двадцать четвертом. И что такое бедность знала только по урокам истории.

— Прошу, — показала на продавленный, потертый диван старая учительница, сама с облегчением опустившись на стул, ноги не держали и сильно болели.

Соцработница села на указанное место и начала свой рассказ. Анна Макимовна слушала ее со все возрастающим изумлением. А когда та дошла до Великой войны, ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Тридцать два года войны?! — выдохнула она. — Шестьдесят восемь миллионов погибших?!

— Да, — с горечью подтвердила Даша. — И большая их часть — мирные жители. Запад тогда вознамерилс полностью решить русский вопрос тем же способом, что гитлеровцы его решали. Захотели, чтобы нас не стало, вообще. Больше десяти городов заморили голодом, абсолютно безжалостно. Десятками тысяч вешали, расстреливали, закапывали живьем, сжигали, травили газами, испытывали на людях новые болезни и много чего еще творили, простите уж, не буду это описывать, захотите, запросите архив. Только кое-что покажу.

И на месте стены возник огромный трехмерный экран, на котором появился парк, который Анна Максимовна узнала — какой-то из ярославских, точно, помнила она его. Вот только все деревья в нем были увешаны трупами молодых женщин и совсем юных девочек.

— Они отказались становиться проститутками и обслуживать «белых господ» из Европы, и их, предварительно зверски изнасиловав и избив, повесили. И это еще легкая смерть, многим доводилось умирать намного страшнее. Так что гнев наших военных при виде всего этого, когда мы наконец пошли в наступление, вы можете себе представить. Мы им всего этого не простили, в итоге к середине тридцатых годов были взяты и Лондон, и Берлин, и Вашингтон, и Париж, и Токио. А затем мы начали проводить медленную, но непреклонную политику ассимиляции. И через четыре поколения подавляющее большинство населения Земли считало своим родным языком русский. Английский, немецкий, французский и все прочие ушли в небытие.

— А дальше? — с жадным интересом спросила старая учительница.

— Дальше? Дальше мы начали не спеша создавать солидарное общество, учитывая все ошибки прошлого. Экономический базис уже позволял построить коммунизм без идеологических вывертов догматического марксизма, и мы его построили. Это очень нелегко далось, особенно удаление деструктивных идей из коллективного бессознательного человечества. И это нам теперь предстоит повторить здесь. Приглашаем присоединиться, нам очень нужны настоящие учителя, учащие детей доброте.

— Я бы и рада, но я старуха, которой совсем немного осталось, — грустно вздохнула Анна Максимовна.

— Дело поправимое, — снова улыбнулась Даша. — Как вы думаете, сколько мне лет?

— На вид — лет двадцать. Ну, двадцать два.

— Мне сто пятнадцать лет. И вы снова будете молоды. Мы живем, теоретически, до восьмисот-девятисот лет, причем молодыми и здоровыми, но до такого возраста никто еще не дожил, преобразование тела было изобретено в двадцать первом веке, а vs улетели в двадцать пятом. Но людей, которым четыреста пятьдесят и немногим более лет, среди нас хватает. Естественно, преобразование тела проводится не сразу, а после определенных медицинских процедур и анализов. И проверок. Но вы, мне кажется, нам подходите.

— Знаете, — старая учительница хотела сказать «деточка», но спохватилась, вспомнив, что это будет неуместно, — это все, конечно, хорошо и интересно. Но я сначала хотела бы посмотреть, так ли хороша ваша власть, как вы говорите. Не обижайтесь, но слова — это одно, а дела — совсем другое. Таблеточек бы мне только, чтобы продержаться пару-тройку месяцев, а потом поглядим.

— Без проблем, — согласилась Даша. — Лекарства закажем. Я сейчас смонтирую у вас терминал, дроид со мной. Через этот терминал вы сможете заказывать с доставкой любую еду, одежду, лекарства. А также смотреть новости, телевидение, интернет, вызывать врача или скорую помощь, звонить любому, у кого есть такой же терминал, телефон или компьютер с интернетом. Не беспокойтесь, со временем терминалы будут у всех, но сначала — у пенсионеров, самой незащищенной категории населения.

— Это бесплатно? — уточнила старая учительница.

— Конечно, — кивнула соцработница. — Также вот вам карточка, на которую будет приходить ваша пенсия в размере двести двадцать имперских рублей. Это двести двадцать тысяч на нынешние деньги.

— Сколько?! — чуть не задохнулась от названной суммы Анна Максимовна. — Это что же, всем такая пенсия?!

— Всем, — подтвердила Даша. — За исключением идеологических врагов из черного списка, но и они будут полностью обеспечены до конца жизни, разве что преобразования и омоложения им никто не предложит, не заслужили. Причем пенсия — это помимо продуктов и одежды. За деньги в империи можно сходить в ресторан, купить каких-то особых деликатесов, предметы роскоши и еще кое-что. Я, например, последний раз потратила три рубля еще дома, в одном приятном кафе, прощаясь с подругами. С тех пор деньгами не пользовалась, не требовалось просто.

В комнате возник пучок искр, из которых сформировалось странное шарообразное устройство с двумя десятками гибких щупалец, оно взлетело к потолку и принялось что-то монтировать в углу гостиной. Щупальца так и замелькали. Пробив несколько дыр, причем ни пыли, ни шума при этом не было, дроид что-то вложил в них, связал какими-то странными ажурными гребнями, и все это словно бы погрузилось в стену. Через минуту только более новая штукатурка напоминала, что тут что-то установлено. Затем исчез и сам дроид, снова рассыпавшись пучком искр.

— Ну вот, готово, — удовлетворенно заявила Даша. — Анна Максимовна, пожалуйста скажите: «Терминал, вызов», он настроен на ваш голос.

Старая учительница послушно повторила сказанное и была вознаграждена появлением огромного голографического экрана, на котором было меню с пунктами:

1. Еда.

2. Одежда.

3. Бытовые принадлежности.

4. Разное.

5. Лекарства.

6. Вызов врача или скорой.

7. Телевидение.

8. Интернет.

9. Телефон.

— Выбирайте любой, — предложила девушка. — Только добавляйте слово «Терминал», тогда искин поймет, что обратились к нему.

— Терминал, еда! — скомандовала Анна Максимовна, вспомнив, что так и не позавтракала со всеми этими событиями. — А заказывать можно только продукты для готовки или готовые блюда тоже?

— Тоже, — заверила Даша. — Причем из любой кухни, даже самой экзотической. В памяти искина десятки тысяч разных земных и не только земных блюд, правда, готовит их синтезатор из биомассы, произведенной из зерна и прочих сельскохозяйственных культур, и выращенного особым способом мяса, никогда не бывшего частью живого существо, но по вкусу не отличишь.

— Терминал, пожалуйста тарелку борща, пампушки с чесноком, пюре, капустный салат, котлету по-киевски и чашку вишневого компота, — решилась старая учительница. — На этот вот стол.

Поверхность указанного стола подернулась туманом, пошла искорками, и на нем появилось заказанное. Ярко-красный, играющий всеми красками борщ пах настолько одуряюще, что Анна Максимовна чуть не захлебнулась слюной. Она уже несколько лет не пробовала такой роскоши.

— Вот карточка с моими данными, — встала Даша. — Приятного аппетита, Анна Максимовна! Звоните. Сегодня вечером к вам прибудет врач и пропишет лекарства, потом определит на обследование в клинике. А дальше решайте сами. Через терминал посмотрите, как мы живет. В империи сейчас шесть планет. Их нужно заселять. Решите присоединиться — добро пожаловать!

— Уже идете? — спросила старая учительница.

— Да, мне еще многих пенсионеров сегодня посетить нужно, — кивнула девушка. — Всего вам доброго.

Анна Максимовна проводила ее к двери, заперлась и поспешила вернуться к столу, где ее ждал горячий обед.

Даша улыбнулась, спускаясь по лестнице. Она была уверена, что старая учительница вскоре снова станет молодой и встанет в их ряды, в лдях она редко ошибалась. А учителя понадобятся, ох как понадобятся! Только переучивать их придется по имперским стандартам. Ну да ничего страшного, переучат.

Сергей еще не освободился, наверное, Зинаида Петровна оказалась очень дотошной дамой и сейчас вытягивала из него все подробности. Что ж, вечером встретятся, а ей следовало поспешить — интересующий старших имперцев человек как раз вышел прогуляться и сейчас сидел на лавочке возле детской площадки во дворе. Она вышла из дома и поспешила туда.

— Здравствуйте, Иван Николаевич! — поздоровалась девушка с сухоньким, полностью лысым старичком с морщинистым лицом, он сидел, опираясь на толстую палку и хмуро глядя в никуда.

— Добрый день, юница, — посмотрел он на нее. — Мы знакомы?

— Нет, — отрицательно покачала головой Даша. — И не такая уж и юница — сто пятнадцать лет.

— Ах вот оно что… — сделался пронзительным взгляд Ивана Николаевича. — Оттель, что ли?

Он ткнул пальцем в небо.

— Оттель, — подтвердила девушка. — Имперский социальный работник, навещаю пенсионеров, предварительно признанных достойными омоложения. Как вы сами понимаете, долгоживущие вечно молодые подлецы, националисты и либералы нам не нужны. Только наши. Имперцы, коммунары, совки, ватники, колорады. Иначе говоря, советские люди, стремящиеся к справедливости, к жизни по совести, а не по силе и подлости.

— Идеалисты… — позволил себе почти незаметную усмешку старик.

— Идеалисты, — подтвердила девушка. — Но в нашей реальности у нас все получилось, и принцип от каждого по возможностям, каждому по потребностям вполне себе работает. Преступность отсутствует, как таковая. Либерализм, нацизм и прочие деструктивные идеи забыты. Молодежь вся поголовно крылата душой. Обыватели еще есть, но их с каждым годом все меньше. Люди начали понимать святую истину: «Другому тоже больно!».

— Сумели перевоспитать, значит?.. — словно засветились глаза Ивана Николаевича. — А мы — нет. Вырастили новое, крылатое поколение, да только война его почти полностью выбила, мало нас осталось, не сумели мы. А потом Никитка лысый пришел, чтоб ему, твари поганой, в ад провалиться, и все изгадил…

— Да, именно он во многом виновен, — вздохнула Даша. — Не будь Хрущова, Союз бы не распался, он все это начал. А мы справились. Да, было очень трудно. Да, пришлось стать очень жестокими, даже безжалостными, не обращать внимания на мольбы чуждых нам о пощаде. А теперь мы обязаны повторить то же самое здесь. Вы, наверное, в курсе, как мы расправились с западными странами. Никакого оружия, кроме стрелкового, у них не осталось. Нет авиации, ни военных флотов, ни бронетехники, ни артиллерии, ни ракет и ядерного оружия. Помешать нам они уже не смогут. Только из внимания тварей упускать нельзя, не то обязательно нагадят.

— Эти нагадят, — подтвердил старик. — Тут даже к доктору не ходи, нагадят. Но если думаете, что у нас тут меньшая клоака, то вы очень ошибаетесь, как бы не большая. Что с ней делать станете?

— Искать толковых людей и привлекать их к работе, — честно ответила девушка. — Нас всего шесть с половиной миллионов, этого мало.

— Мало, нужно хотя бы раз в пять-шесть больше, — подтвердил Иван Николаевич. — Но современные… — он брезгливо скривился. — Дерьмо…

— Не все, — покачала головой Даша. — Донбасс. Да и в России немало воинов сохранилось. Не поддавшихся всему этому либеральному паскудству.

— Донбасс — это да, — кивнул старик. — Бесценный человеческий ресурс. Но все равно мало.

— Все еще живые советские старики.

— Многие из них рушили Союз, таких надо сразу отбраковывать. Есть возможность их определять?

— Есть, — подтвердила девушка. — Каждый претендент пройдет полное ментоскопирование — сканирование памяти и оценка ее планетарным искином. От него ничего не скроешь. Мелкие грехи у всех есть, но они неважны. Главное, чтобы человек человеком оставался, не гнидой.

— Верно, — согласился Иван Николаевич. — Но стариков всего три-четыре миллиона будет, не больше, а то и меньше. Кого еще?

— Мы объявили набор добровольцев, — ответила девушка. — Уже записалось больше полутора миллионов человек, русским людям всегда импонировала идея социальной справедливости. Естественно, доверять кому-либо мы будем только после ментоскопирования, не раньше.

— А то, что ваши говорили по поводу либералов, правда? — хитро прищурился старик.

— Более чем, — заверила Даша. — Они сыграли в нашей реальности настолько омерзительную, настолько подлую роль, что слов нет. Они служили оккупантам гауляйтерами, по их доносам людей уничтожали тысячами, ведь те отказывались склоняться перед их обожаемыми западными господами. Но не учли, что когда-нибудь мы вернемся, а в информационном обществе скрыть что-либо невозможно, интернет сохраняет все и всегда. Их преступления остались запротоколированными. После всего этого отношение к либерализму и либералам у народа было сами понимаете каким. Их вешали там, где находили, без суда и следствия. Рвали на куски. Насаживали на колья. А выживших искали, находили и судили. Либерализм в империи считается как бы не хуже нацизма, слишком его носители дискредитировали эту идею. А знаете, что самое интересное?

— Что? — приподнял бровь Иван Николаевич.

— Мы по дороге сюда повстречали еще одну реальность, опережающую вашу всего на четыре месяца. Вот только там второй президент выжил, Россия укрепилась, и в феврале две тысячи двадцать второго года начала очистку Украины от нацизма. Ее буквально вынудили к этому. Так вот, в той реальности все известные в нашей либералы и куча неизвестных нам выступили против денацификации, желая своей стране проигрыша, а то и гибели. Многие сбежали на Запад. Мы сняли информацию из социальных сетей той реальности, и знаем всех, кто там показал свою гнилую суть. Это очень сильно поможет здесь, поскольку люди те же самые, такие же гнилые и подлые.

— Да, это сильно поможет, — согласился старый разведчик, всю жизнь прослуживший сначала в НКВД, а потом в КГБ. — Жаль, что президент у нас не выжил, вон какая гниль после его смерти к власти пришла…

— Ничего, зато прилетели мы, — решительно заявила Даша. — И мы наведем порядок, в любом случае. Будет трудно, но разве России когда-либо бывало легко?

— Не бывало, — усмехнулся Иван Николаевич. — Никогда. Ни разу.

— Вы с нами?

— Могли бы и не спрашивать, это и так ясно. Но озвучу. Да!

— Я рада! — улыбнулась девушка. — Тогда предлагаю сразу отправляться на крейсер, я предупрежу медотсек, у вас очень изношенный организм, не хотелось бы, чтобы случился инфаркт или инсульт. Лучше принять меры заранее.

— На крейсер, так на крейсер! — стукнул палкой об землю старый разведчик.

И они расплылись в воздухе облаком искр.

Глава 19

Украинские нацисты бежали, прятались, в панике стреляли во все стороны, падали на колени, прятались за женщин и детей, умоляли о пощаде, крича, что они ничего плохого не хотели и просто любят свою страну, однако ничего не помогало. За ними шла загонная охота при помощи невидимых дроидов, их просто уничтожали, как уничтожают стаю взбесившихся собак. Неизвестно откуда звучал безразличный голос: «Именем империи!», била белая молния, и очередной нацист мгновенно превращался в обугленный труп, причем заложники и окружающие его люди оставались невредимыми — в случае необходимости их защищали энергетическим полем. Порой подонки прикрывались даже собственными женами и детьми, что все говорило об их моральном уровне, но это поклонников «вмерлого щеняты» тоже не спасало, как порой не спасало и некоторых из их жен, тоже замаранных кровью. Остальных нацисток, отпетых националистов и националисток ждала Саула, а их детей — имперские интернаты, где их вырастят людьми, а не скотами. Не со всеми, к сожалению, это получится, но за сохранившими националистические взгляды станут присматривать до самой смерти — преобразование им доступно не будет, как и еще очень многое в жизни, включая работу в пространстве. Они никогда не займут ни одной важной должности. Нуждаться не будут, но и только. А в случае публичных выступлений составят родителям компанию на Сауле.

Убежденных нацистов и националистов оказалось на Украине не более тридцати процентов, большинство обычных людей просто было запугано и молчало, впечатленное кровавыми расправами над инакомыслящими, или уныло кричало, когда требовали, вопилки про «ще невмерле щеня» и «сало уронили». Очень многие украинцы радовались происходящему, порой доходило до стихийных митингов с танцами — людей настолько достала власть нацистской сволочи, что сейчас они ощущали себя так, словно с них сняли неподъемную ношу, и можно было снова радоваться жизни. Не верили, что их кто-то освободит, а на свои силы полагаться не могли — реальное сопротивление на Украине раздавили еще в две тысячи четырнадцатом году, после кровавого майдана, только Донбассу хватило духу восстать, за что проклятые Богом и людьми «патриоты» восемь лет его люто ненавидели и смешивали с грязью. И смешали бы, если бы не прибытие имперцев.

Сергей Иванович, средних лет учитель физики, поняв, что больше сидеть дома не в состоянии, вышел на улицу, поднял голову к небу, раскинул в стороны руки и закричал:

— Сдохни, наконец, проклятая Украина! Сдохни!

— Зраднык! — прошипели проходившие мимо две затрапезного вида тетки, обе семенили, воровато постреливая сальными глазками по сторонам. — Ватнык!

— Что, нет теперь вашего СБУ, некому доносить? — торжествующе повернулся к ним инженер. — Все, кончилась ваша власть, сволочи!

Тетки только яростно сверкнули глазами в ответ, но говорить больше ничего не рискнули, понимая, что их время действительно прошло, и поспешили скрыться в подворотне, обозвав Сергея Ивановича напоследок каким-то западенским словечком. Он проводил их насмешливым взглядом. Инженер давно перестал на что-либо надеяться, с ужасом глядя, как родная страна, словно в болото, погружается в коричневый кошмар. С каждым днем ситуация становилась все хуже и хуже, а оставшиеся нормальными люди вынуждены были молчать — осмеливавшиеся открыть рот бесследно исчезали в подвалах СБУ или их насмерть забивала толпа националистов. Многие, очень многие бежали на Донбасс, в Белоруссию или в Россию. Вот только беда в том, что после смерти русского президента и прихода к власти либералов беглецов начали выдавать украинским спецслужбам по первому требованию. А Донбасс нацисты намеревались уничтожить, решив устроить там геноцид, именно к этому подталкивали их западные кураторы.

На улицах и площадях Киева понемногу собирались улыбающиеся, смеющиеся. Поздравляющие друг друга люди. Те самые, кто все эти проклятые, жуткие восемь лет молчали, с тихой ненавистью глядя на нацистских молодчиков, творящих на улицах Киева и других городов Украины такое, что и гитлеровцам не снилось. Наконец-то они могли открыто говорить друг с другом по-русски и носить георгиевские ленточки, не боясь, что к ним пристанет какой-то полубезумный, брызгающий слюной от ненависти к москалям и ватникам украинский «патриот». Наоборот, теперь «патриотам» пришло время прятаться — имперцы с ними совершенно не церемонились. И ватникам с колорадами этих тварей было совершенно не жаль. Все по заслугам!

— Виктор! — заметил знакомое лицо Сергей Иванович.

— Приветствую, Сергей! — пожал ему руку инженер, прорвавшись сквозь толпу киевлян. — Слыхал, Зелю с компанией сегодня вечером на майдане вешать будут?!

— Ох, и вони же там будет…

— Это точно, обосрутся, паскуды.

Старые приятели одинаково злорадно усмехнулись — жалеть высокопоставленных подонков, превративших их родину в нацистское болото, они не собирались, совсем наоборот, радовались, что наказание наконец-то постигнет виновных. Слишком много горя причинила несчастной Украине постмайданная камарилья.

— Говорят, скоро новое объявление будет, по телеку передавали, — сообщил Виктор, наматывая на палец прядь длинных, частично уже седых волос, которые невзирая на свои пятьдесят два года, носил сколотыми в хвост.

— Я потому и выбрался на улицу, — кивнул Сергей. — Дома, в одиночестве, когда такое происходит, не очень-то сидится. Кстати, не слыхал, паники и погромов не было?

— Да попробовали одни деятели погромить магазины, но имперцы быстро навели порядок с помощью машинок своих невидимых. Заводил просто постреляли, а остальные разбежались, причем, ты будешь смеяться, они все обосрались!

— Ты серьезно?!

— Ага, — подтвердил Виктор, не сдерживая смеха. — Не знаю уж что имперцы там наверху сделали, но у них есть способ заставить всех внизу навалить полные штаны. А что, хороший способ! Любой протест сразу гасится — с полными штанами не до протестов, одна мысль — домой бы добраться и штаны поменять.

Сергей тоже рассмеялся, представив себе эту чудесную картину. Правда, если представить, как там пахло, то сразу становилось не до смеха.

В это время над городом развернулось несколько десятков голографических экранов, что сразу сказало о предстоящей трансляции каких-то важных известий. На этих экранах появился уже знакомый киевлянам профессор Корвинт. От откашлялся и начал говорить:

— Добрый день, граждане империи! А также граждане других стран. Трансляция сейчас ведется на весь мир, поскольку информация, которую наместник приказал довести до вас, касается всех населяющих его людей. Итак, сегодня по приговору имперского суда будет казнена верхушка нацистской Украины. И не только Украины. Также к смертной казни через повешение приговорены высокопоставленные представители истеблишмента Соединенных Штатов Америки, Великобритании, Франции, Германии, Канады и Австралии. Все они будут казнены на центральных площадях своих столиц. Трансляция казни производиться не будет, так как ее могут увидеть дети. Желающие, подтвердив свой возраст, смогут посмотреть запись в интернет-архиве.

Виктор с Сергеем переглянулись. Как чувствовали, что не покажут, сами выбрались к площади Независимости, посреди которой словно сама собой выросла длинная виселица. Площадь, кстати, имперцы обещали вскоре переименовать. И не одни они пришлю сюда, народу собралось много, несколько тысяч человек, как минимум.

— Казнь состоится через полчаса. А теперь перехожу к более важным известиям. Первое и самое главное — планета Земля полностью очищена от ядерного оружия и средств его доставки. Также имперской армией уничтожены военные флоты, авиация и тяжелое вооружение всех стран мира, исключая Россию и частично Китай, с последним ведутся переговоры, он единственный, кто этого достоин. С этого момента любое государство, не входящее в империю, может иметь только легковооруженные полицейские силы. Вторая новость касается систем государственного управления. Из них полностью устраняются либералы, как таковые. Ни один человек с либеральными взглядами отныне не имеет никаких гражданских прав и вносится в особый черный список. За всеми фигурантами этого списка будет вестись наблюдение до конца их жизни. Они не имеют права на имперскую медицину, работу в пространстве, владение бизнесом, политическую деятельность. В случае малейшего нарушения установленных для них правил последует пожизненная ссылка на планету Саула, жизнь на которой далеко не сахар. Прошу запомнить, я повторяю слова наместника Волгина: либерализм, все его производные, а тем более либертарианство, отныне является на планете Земля запретной идеологией. Точно так же, как и нацизм с национализмом. За исповедование нацизма следует смертная казнь на месте. И неважно, какой это нацизм — украинский, русский, немецкий, американский или бразильский.

На экранах появились изображения бегущих, пытающихся спрятаться, что-то верещащих, до смерти перепуганных молодчиков с татуированными руками. Где-то вдалеке виднелась Эйфелева башня. Прозвучал приговор, полыхнула белая молния, и бегущие покатились по брусчатке, отдав аду свои грязные души. Затем картина сменилась на Лондон. Потом на Вашингтон. Амстердам. Токио. Сидней. Астану. Москву. Оренбург. Владивосток. Да, как ни удивительно, русских нацистов уничтожали точно так же, как всех и остальных. И неважно, пролили они кровь или нет, достаточно было написать несколько постов в интернете, восхваляющих Гитлера и его идеи, чтобы получить смертный приговор. Имперцы ненавидели нацизм и все с ним связанное истово, слишком хорошо помнили, к чему он приводит. Всегда приводит. К ужасу, боли и большой крови. Без исключений.

— Все до единого националисты и расисты, неважно, белые или черные, а черный расизм у вас тут развился неимоверно, будут поголовно сосланы на Саулу, — глаза профессора светились мертвенным, потусторонним льдом, звук его безразличного голоса приводил даже не в ужас, а в ступор. — Советую человеку, которому придет в голову прилюдно озвучить идею превосходства одного народа или расы над другими, самому удавиться, это будет быстрее и безболезненнее, чем если им займемся мы.

На экранах замелькали самые разные города Земли, от Куала-Лумпура до Вашингтона, от Серро Сомбреро до Иерусалима, от Петропавловска-камчатского до Кейптауна. И везде находились нацисты, которых безжалостно расстреливали. Но самое главное, что имперцы прошлись по всей Южной Америке, где скрывались наследники еще гитлеровцев, выжигая все их тайные базы и виллы, не оставляя от них ничего, кроме глубоких ям с пылью.

— Все высшие управленцы стран Запада арестованы, в их деятельности после тщательного расследования будет разбираться имперский суд искинов, — снова заговорил профессор. — Однако полностью разрушать систему государственного управления стран, не входящих в империю, мы не намерены. Ядовитые зубы мы вырвали, носителей враждебных идеологий удалим из общества тем или иным способом. Далее живите как хотите. От империи вы не получите ничего — ни продовольствия, ни медикаментов, ни полезных ископаемых, ни новых технологий. Все торговые договора, заключенные Российской Федерацией с другими государствами отныне расторгнуты. Однако мы предупреждаем любителей лить грязь на Россию в прессе или интернете, что этого делать не стоит. После первой же попытки сделавшие это будут отслеживаться и наказываться. Физически.

Он на мгновение умолк, затем почти незаметно улыбнулся.

— Теперь что касаемо граждан империи. Имперское гражданство подразделяется на четыре класса. Право на омоложение и полноценную жизнь в течение многих столетий имеют только граждане первого и нулевго классов. На данный момент гражданство нулевого класса имеют только прилетевшие на «Снегире» и изначально помогавшие нам местные, а таковые имеются. Гражданство первого класса получают согласные служить империи патриоты России, или, как их презрительно называли западники, совки, ватники и колорады. Если они, конечно, не националисты или либералы, эти, как я уже говорил, отправятся в ссылку, будь они хоть сто раз патриотами. Впрочем, в каждом конкретном случае будет проводиться тщательное разбирательство. Гражданство второго класса получают все работающие люди, в зависимости от их заслуг оно может быть повышено до первого. Гражданство третьего класса имеют не работающие иждивенцы. Точнее, не желающие работать, к детям, старикам и инвалидам это не относится, они автоматически получают гражданство второго, а то и первого класса. Империя достаточно богата, чтобы позволить себе содержать даже желающих только развлекаться лентяев. Они получат еду, жилье, одежду, образование и медицинское обслуживание довольно высокого, но не имперского уровня. Вот только развлекать их никто не станет, чем занять себя пусть ищут сами. Но не дай им бог попытаться развлечься насилием над кем-либо. Для людей желающих работать или служить империи запишите номер телефона. Звоните, телефон многоканальный и бесплатный, доступный из любой точки мира. Вам обязательно ответят и подберут соответствующую вашей квалификации должность поблизости от места жительства.

Сергей с Виктором переглянулись, дружно достали свои мобильники и внесли в их память появившийся на экранах номер, сидеть без дела ни один из них не собирался. Вопрос только, какая будет зарплата и цены в магазинах, но об этом пока рано было судить. Пока что новая власть показывала себя очень хорошо. Одно избавление от нацистов чего стоит! Думали, уже не избавиться от этой мерзости никогда.

— Это же касается и граждан других стран, — взгляд профессора стал более жестким, что ли. — Если вы решили работать на империю, то при наличии нужной квалификации вам будет предоставлен вид на жительство, а затем и гражданство вместе со всеми правами гражданина второго, а при определенных заслугах, и первого класса, — он ненадолго умолк и отпил глоток воды из стакана. — Следующее объявление касается стран, желающих после всенародного референдума войти в состав империи, чтобы не остаться на обочине истории. Естественно, ни одна из европейских стран, США, Австралия и еще кое-кто такого права не получат, нам наглые паразиты, считающие себя вправе навязывать свою омерзительную либеральную дерьмократию другим, не нужны. Они навсегда останутся на обочине, жизнь будет идти мимо них, освоение космоса будет идти мимо них, новые технологии окажутся для них запретны, высшая медицина никогда не будет доступна никому из их граждан. Кроме тех, кто будет работать на империю.

На экранах появилось изображение каких-то отморозков на мотоцикле, сбивших женщину и кинувшихся грабить ее, кажется, из бразильских мотоциклетных банд. Но они ничего не успели сделать жертве — прозвучало «Именем империи!», полыхнули белые молнии, и два подонка перестали пачкать своим смрадным дыханием мир. Затем то же самое произошло с затеявшей грабеж магазина негритянской бандой в Детройте. Потом с мародерами на Украине. Потом еще много с кем.

— Думаю, вы все поняли, чего касается следующее объявление, — снова возник на экранах профессор. — Преступности. Прежде всего, организованной. Так вот, империя ее наличия на планете Земля не потерпит, и, в отличие от земных правительств, имеет все возможности справиться с задачей ее ликвидации. Отныне за любое причинение физического вреда другому человеку, от избиения до изнасилования, следует смертная казнь на месте.

Площадь взорвалась восторженными аплодисментами. Причем не только та, на которой сейчас находились Сергей с Виктором. Весь город, вся страна, да что там — весь мир рукоплескали тому, что наконец-то подонков будут наказывать так, как они того заслуживают. Кроме, конечно, дам и господ с либеральными воззрениями, но им сейчас было не до преступников, которых они раньше всегда защищали, они были обеспокоены своей судьбой и возможной ссылкой на какую-то там Саулу.

— Это все пока предварительно, конечно, — профессор, казалось, смотрел людям прямо в душу. — Но твердо заявляю, что мы своего добьемся. Обращаюсь сейчас к жителям западных стран — вам придется научиться жить на свои, грабить кого-либо вам больше не позволят. В случае большого голода мы, конечно, поможем, но в основном вам придется справляться с последствиями вашей алчности самостоятельно. Вы слишком много зла причинили остальному миру. И вам этого не забудут, что вполне справедливо. Как я уже говорил, вы остаетесь на обочине жизни. В империи люди будут мгновенно перемещаться куда им надо через планетарные телепорты, а вам придется ездить на допотопных автомобилях. В империи будут использовать голографичекую компьютерную технику двадцать пятого столетия, а вам придется обходиться своей, древней, как дерьмо мамонта, поскольку имперской вам не дадут. В империи люди, даже граждане третьего класса, будут отращивать себе новые ноги и руки в медкапсулах, а ваши калеки будут ковылять на костылях. О множестве того, что вы и представить себе не можете, я уже не говорю. Но это все не про вас.

Приятели в который раз переглянулись. Все это звучало очень интересно и заманчиво, но оба были тертыми калачами и прекрасно знали, что самые благие намерения всегда упираются в человеческий фактор, из-за чего результат чаще всего будет отличным от задуманного, причем очень сильно. Хотелось надеяться, что у имперцев все получится, но надеяться на это было страшно — а вдруг надежды снова превратятся в пыль? Такое не раз уже случалось.

— А теперь на на главной площади русского города Киева начинается казнь кровавых нелюдей, устроивших народу Донбасса геноцид, убивавших женщин и детей, писавших на снарядах: «Лучшее детям!». Восемь лет назад на этой же площади они устроили чудовищный, кровавый майдан, приведший к власти националистов, решивших создать из Украины анти-Россию. И у них это, с помощью Запада, почти получилось. Они выдумали новую историю для своего убогого образования и принялись заменяю ею реальную историю. То, что писалось в их учебниках, немыслимо и омерзительно, насквозь лживо. Они давили всех несогласных, они пытали, мучили и убивали ради своих измышлений. Но никому из них, видимо, не приходило в голову, что за все сотворенное когда-нибудь придется ответить. Посмотрите, какие они жалкие!

На экранах возникли плаксивые, перекошенные лица президента Зеленского, Арестовича, Ермака и всей прочей украинской сволочи. Они выли и бились в невидимых путах, не отводя залитых ужасом глаз от виселицы с длинным рядом петель. Первые ряды зрителей отшатнулись, такой вонью понесло от украинских деятелей, осознавших, что их ждет. Они дергались, молили о пощаде, почти все обмочились и обделались, но имперцы щадить тварей не собирались. Все исполнили дроиды. Они при помощи силовых захватов подтащили приговоренных, включая что-то орущих нацистских вождей, к виселице, и те по очереди закачались в петлях. Кровавый клоун довольно долго сучил ногами, прежде чем вытянулся и замер, отдав богу свою грязную душу.

В то же самое время в Лондоне были повешены практически все государственные деятели Великобритании, в живых не осталось никого значимого из английских аристократов и не только аристократов. Королева вместе со всей семьей погибла еще во время первой атаки — дворец уничтожили, превратив в яму с пылью.

В США в петлях задергались президент Байден, Нэнси Пелоси, Марк Помпео и прочие сволочи, того заслуживающие. Иначе говоря, весь высший истеблишмент, представляющий внутреннее государство, почти сгинувшее в этот день. К сожалению, не полностью. Далеко не полностью. Но это имперцам еще только предстояло выяснить.

Занималась заря новой эры. История планеты Земля совершила крутой поворот, и какой она теперь станет пока не знал никто. Но ждать осталось совсем недолго. У людей появилась надежда на лучшее. А вот у сволочей ее не осталось. И это было полностью справедливо.

Глава 20

Кирилл Александрович кутался в плед, хотя на улице было тепло. Однако от происходящего доценту ВШЭ было настолько не по себе, что его морозило и колотило. Такого ужаса никто из «светлоликих» не ждал и ждать не мог, проклятые имперцы свалились, как снег на голову как раз тогда, когда либеральное правительство наконец-то начало менять Россию к лучшему, наконец-то стало слушать умных советников с Запада, которые знали, что и как лучше для русского народа. А что быдло жалуется, так оно никогда ничего не понимало, его надо гнать в стойло и держать в строгости — в этом были уверены все либералы, считающие, что народ им достался не такой, неправильный, и его, если не удастся перевоспитать, сделав общечеловеками, поклоняющимися госмосексуалистам и лесбиянкам, лучше уничтожить, чтобы не мешал миру идти к свету и прогрессу. Великий град на холме приведет к процветанию все человечество, сделает его богоподобным! На недостатки США и других западных стран господа либералы тщательно закрывали глаза, а если их тыкали носом, недовольно бурчали: «Вы не понимаете, это другое…»

Все было так хорошо, и вдруг на Землю прилетели проклятые пришельцы из будущего, оказавшиеся, страшно сказать, русскими из другой вселенной, причем победившими и уничтожившими прогрессивное человечество, что казалось совершенно невероятным. А затем иперцы начали устанавливать свои жуткие порядки. Либеральное сообщество пришло в ужас, глядя, как рушится казавшаяся необоримой сила их покровителей, как все, на что они молились, прекращается в прах.

Звонок заставил Кирилла Александровича вздрогнуть. Он кряхтя поднялся и двинулся к двери. Посмотрел в глазок, недоумевая, кого это черт принес посреди рабочего дня. О, надо же Иван Михайлович Мослыгин, тоже доцент в их богоугодном заведении, только социолог, и Владилен Митрофанович Саров, старый физик, преподающий в Бауманке, который вроде бы и относился к либералам, но то и дело высказывал крамольные мысли, из-за которых часто начинались скандалы и склоки. А старик, тихо улыбаясь, отходил в сторону и оттуда наблюдал за разворачивающейся баталией, тихо хихикая. Провокатор! Его не очень-то любили в компании, состоящей, в основном, из работников и преподавателей ВШЭ, но и не гнали. Терпели, однако держали расстояние.

Судя по позвякивающим пакетам, гости пришли не с пустыми руками. Очень хорошо! Выпить сейчас лишним не будет, за эти дни Кирилл Александрович выпил все, что нашлось спиртного в доме, больше ничего не было, а выходить на улицу, когда такое происходит, он опасался.

— Добрый день! — сухо поздоровался Иван Михайлович. — Извините, что потревожили, но дома сидеть невозможно, хотелось с кем-то из наших пообщаться. Извините, что без звонка, но вы не брали трубку, а живете ближе всех. Вы не против?

— Не против, совсем даже не против! — заверил Кирилл Александрович. — Добрый день, господа! Рад вас видеть. Не слышали, никого из наших еще не арестовали?

— Арестовали… — вздохнул социолог. — Ректора, первого проректора и двух деканов, они, идиоты такие, привыкли к полной безнаказанности и решили протест заявить, напечатали листовки со своим никому не нужным мнением о происходящем в нашей типографии и послали студентов разбросать их по городу. В интернете же теперь ничего, что им, — он поднял глаза к потолку, — не нравится, не разместишь. При первой же попытке — красная табличка с предупреждением, что размещение подобных материалов запрещено имперскими законами. И сообщение, что отныне ты внесен в особый список. Пока еще не черный. Мне сразу играться с этим перехотелось, не думаю, что попавших в черный список ждет что-то хорошее. Но ректору же, сами знаете, законы не писаны, он у нас самый главный и важный, вот и решил донести свое мнение до людей через листовки. Не успели студенты начать их раздавать, как прямо из воздуха вышли двое типов в черных скафандрах, взяли ректора под белы рученьки и увели, не обращая внимания на протесты. Потом вернулись за проректором и деканами. Ну и пару студентов самых активных, орущих про проклятых имперских палачей, прихватили.

Пока говорили, они дошли до кухни и принялись разгружать пакеты. Гости, к сожалению, принесли не коньяк, а водку. Плюс много разной колбасы с двумя батонами на закуску. Хозяин тоже достал, что нашлось в холодильнике.

— Увы, коньяк расхватали, — развел руками Владилен Митрофанович, вкусы экономиста он знал не раз вместе пили. — Цены, вроде, пока держатся на прежнем уровне. Но народ закупается, как перед войной.

— А что, война разве не идет? — возмущенно спросил Кирилл Владимирович.

— Война?.. — противно захихикал физик. — Да какая же это война? Пришел взрослый дядя, взял шалунов за шкирку и надавал по попе. Ата-та! Не шалите! И шалить вашим любимым демократикам стало нечем.

— Жестокое убийство стольких людей вы называете — отшлепали по попе?! — налился багровой краской экономист.

— А как еще это назвать? Вы полагаете, что имперцы воевали всерьез? Не смешите меня! Разница в развитии между нами и ими — четыре века. Вы вслушайтесь только — четыре века! Они между звезд летают, телепортируются и многое другое умеют, о чем мы даже представления не имеем. Так что это именно порка непослушных. А что убили? Так когда это сильные обращали внимание на жизни простецов? Не было такого никогда. Так что не нервничайте, нервные клетки не восстанавливаются. Они нам с вами еще в ссылке пригодятся.

— В какой-такой ссылке? — вытаращились на него собедники, только севшие за стол и еще не успевшие налить по первой.

— А вы что, не слушали, что говорили имперцы?! — изумился Владилен Митрофанович.

— Частично слушали, — ответил Кирилл Владмирович, переглянувшись с коллегой. — Они много чего говорили, меня больше интересовало то, что они показывали. Гибель прогрессивных стран… Вот что страшно!

— Прогрессивных… — насмешливо повторил физик. — Да уж, сколько лет знаю манеру вашего брата слышать только то, что вам интересно и выгодно, а остальное пропускать мимо ушей, но все равно поражаюсь ей. А имперцы сказали вот что, цитирую:

«Ни один человек с либеральными взглядами отныне не имеет никаких гражданских прав и вносится в особый черный список. За всеми фигурантами этого списка будет вестись наблюдение до конца их жизни. Они не имеют права на имперскую медицину, работу в пространстве, владение бизнесом, политическую деятельность. В случае малейшего нарушения установленных для них правил последует пожизненная ссылка на планету Саула, жизнь на которой далеко не сахар. Прошу запомнить, я повторяю слова наместника Волгина: либерализм, все его производные, а тем более либертарианство, отныне является на планете Земля запретной идеологией».

Немного помолчав, он с интересом наблюдал за вытянувшимися лицами собеседников, ему эта картина, судя по виду, доставила немалое удовольствие. Затем Владилен Митрофанович продолжил:

— Я хорошо запомнил слова профессора Корвинта, он, между прочим, Иван Михайлович, ваш коллега, социолог. А капитан Волгин ранее сказал, что все известные либералы будут сосланы на Саулу в обязательном порядке. Не знаю, правда, относимся ли мы к известным, по мнению имперцев, но все возможно. Считаю, что надо готовиться к худшему.

— Он-ни н-не п-посмеют… — дрожащим голосом произнес Кирилл Владимирович.

— Не посмеют? — рассмеялся физик. — Это после уничтожения-то армий всех сильных стран и прилюдного расстрела нацистов? Не смешите мои тапочки! И давайте уже выпьем, наконец!

Он плеснул каждому по полстопки водки. Взял одну, стукнул ею по остальным двум, одним духом выпил и смачно закусил соленым огурцом.

— Вот теперь хорошо! А вы чего кукситесь? Ну сошлют, так хоть другую планету на старости лет повидаем. Интересно же, что там!

Экономист и социолог уныло выпили, не разделяя веселья провокатора и думая про себя, что не зря эту жизнерадостную сволочь так не любят. Они действительно пропустили слова имперца мимо ушей, поскольку просто не поверили им, считая такое невозможным в принципе — привыкли к безнаказанности, своему праву поливать родную страну грязью, как им вздумается, считали это своим неотъемлемым правом.

— А что это за Саула, никто не знает? — хмуро спросил Иван Михайлович.

— Пока мало известно, — пожал плечами Владилен Митрофанович. — Пригодная для жизни планета в созвездии Беты Южной Гидры, двадцать четыре световых года отсюда, довольно холодная. Мужчин и женщин ссылают на разные материки, чтобы не размножались. Дома там построены, но на планете холодно, примерно, как у нас в Сибири, а может, и холоднее. Крупных хищников нет, поэтому оружие ссыльным не дают. Сообразят что-то на месте? Их проблемы. То есть там ваша любимая свобода от всего и всех, никаких законов нет в принципе, а в таком случае, хотите вы этого или нет, будет править закон силы.

— А откуда вы все это знаете? — хмуро поинтересовался Кирилл Александрович.

— Так имперцы же еще два дня назад свои сайты запустили, — усмехнулся физик. — Там море информации по империи, я вчера с утра до поздней ночи читал и ролики смотрел. Знаете, мне эта империя даже в чем-то нравится, о своих людях она заботится так, как никто больше. Нищие, преступность, протитуция, бездомные? Забудьте! Ничего этого там нет и в помине.

— Все ясно, — брезгливо поджал губ социолог. — Людей лишили права выбора. Не то, что в Америке! Бомжам там даже разрешили испражняться на улице! Вот где подлинная свобода!

— Теперь, думаю, там все иначе будет, — хохотнул физик. — Всю сволочь из американского истеблишмента вчера повесили в Вашингтоне. Власть теперь в руках реднеков, а они таких вещей не потерпят.

— Какой ужас! — всплеснул руками экономист.

Владилен Митрофанович, по-птичьи наклонив голову к плечу, наблюдал за собеседниками с интересом энтомолога, изучающего поведение какой-то редкой букашки.

— А теперь представьте, Россия больше ничего Западу не поставляет задешево, да и задорого тоже, — его тон сделался елейным. — Вы подумайте только, каково им, беднягам, придется? Жить, никого не грабя! Это же ужас какой-то — на свои жить, а не на чужие, как они привыкли. Голод начнется, померзнут зимой…

— Запад никого никогда не грабил! — вспыхнул негодованием Иван Михайлович. — Запад — это светоч цивилизации и свободы!

— Ну, теперь светоч цивилизации другой — империя, — издевательски развел руками физик. — А Запад отстал от нее на четыре столетия и никогда уже не догонит. А свобода там после того, как не останется ресурсов, быстро закончится. Закрутят гайки так, как нам при Сталине не снилось. Вспомните охоту на ведьм в Штатах после второй мировой. Будучи богатым, Запад мог себе позволить многое, а теперь он беден, основной валютой мира становится имперский рубль, за него можно будет купить имперскую технику, опережающую западную на столетия. Тогда как доллар больше ничего не стоит — имперцы заявили, что ни одна западная валюта обмену не подлежат. Причем, вы знаете, что еда, одежда и жилье в империи бесплатны? Нет? А я знаю. Уже через десять дней в каждом городе и поселке будет выращен, да-да, не построен, а выращен распределительный центр, в котором каждый гражданин, какого бы класса он ни был, имеет права заказать любые продукты и готовые блюда. Бесплатно! И их почти мгновенно доставят через телепорт особого рода дроиды, ему домой. Так что…

— Быдлу это понравится… — хмуро заметил Кирилл Александрович. — Можно не работать и жрать в три горла…

— Будто вам не понравится, — издевательски осклабился Владилен Митрофанович. — Я смотрел на имперском сайте, там есть пример будущего распределителя, так там даже мяса больше тридцати видов. Как земных, так и инопланетных. О крупах, овощах и фруктах я уже не говорю. Такого изобилия ни в каком земном супермаркете не встретишь, даже в магазинах для самых богатых.

— А спиртное?

— Вот спиртное только за деньги и в специализированных магазинах. Неудобно, но понятно — имперцам пьяные дебоши не нужны. Да они никакой власти не нужны, даже самым записным демократам.

— Мда, мы многое упустили… — задумчиво почесал в затылке экономист. — Но мне все же непонятно, за что они нас, либералов, так ненавидят. Что мы им сделали?

— Они считают нас врагами народа, коллаборантами, работающими не на свою страна, а на Запад, — криво усмехнулся физик. — И я бы не сказал, что они так уж неправы. Из нашей компании, например, почти все, за исключением меня и еще пары человек, готовы отдать страну в руки западных господ. Считают, что те лучше знают, как надо. А на недостатки того же Запада вы все почему-то не обращаете ни малейшего внимания. Я очень люблю США, только не нынешние, а те, которыми они были до Рейгана. Сами поглядите, во что они превратились сейчас. Зачем нужно это педалирование темы ЛГБТ и прочих извращений? Зачем нужно БЛМ и отказ от самой сути европейской цивилизации? У меня возникает ощущение, что кому-то очень нужно было сократить число населения, и ради этого принимались все меры. Причем, меры совершенно и откровенно идиотские. Ну вы же умные люди! Вспомните, что творилось в последние десятилетия! Нынешний либерализм не имеет ничего общего с изначальным, его извратили в угоду власть имущим.

— Раз таково было решение западных коллег, то не нам выступать против, они лучше знают, что правильно, а что нет! — резко отмел его аргументы социолог. — Вы давно вызываете подозрения такими вот рассуждениями…

— Вот только проблема в том, — криво усмехнулся Владилен Митрофанович, — что вы больше ничего не решаете, от вас ничего больше не зависит, и желательно это понять как можно быстрее. Сейчас либерал сможет выжить только в том случае, если сунет свой язык себе в задницу и будет молчать, как рыба об лед, что бы ни случилось, как бы ему ни хотелось высказаться. Выскажется — добро пожаловать в ссылку. Вот так-то, дорогие друзья.

— Да, вы правы… — спали с лица Иван Михайлович и Кирилл Александрович. — Господи, что же будет-то?..

— Увидим, — снова усмехнулся физик. — Кстати, советую включить телевизор, в шестнадцать часов имперцы собирались сообщить важные известия.

Экономист, ничего не говоря, нащупал на тумбочке позади пульт и включил висящий на противоположной стене «Sony». Сначала на экране появились пейзажи какой-то другой планеты и растущие сами собой из грунта странного вида купольные здания. Взволнованный юношеский голос за кадром принялся что-то говорить о трудностях выращивания сигма-ферм на каких-то особых грунтах планеты Лейта и требовал срочно принять меры, или урожай чего-то там не поспеет к сроку. Видеть такое людям, привыкшим за последнее время к развлекательным шоу и концертам звезд и звездулек, было непривычно и даже дико. Только Владилен Митрофанович смотрел с интересом, виды другой планеты его заинтересовали. Листва другого цвета, многие деревья похожи на бочонки, их верх скрыт сплошной крышей лиан. Небо непривычного оттенка. Также очень любопытны были бесчисленные роботы самого разного вида, причем ни одного человекообразного не было. Интересно, на каких физических принципах они созданы? Что ими движет? Какая энергия? Электричество или что-то другое?

Передача тем временем закончилась, и на экране появились часы, прозвонив четыре раза. Затем на зрителей посмотрел уже знакомый профессор Корвинт!

— Добрый день, дорогие товарищи! — поздоровался он. — Данный выпуск новостей транслируется только на территорию империи, поскольку касается исключительно имперских граждан. Первым делом хочу сообщить, что начато рассмотрение уголовных дел, открытых на высокопоставленных чиновников либерального правительства. Люди, получавшие так называемые откаты, будут наказаны. Либо смертью, либо ссылкой. Однако есть куда худшие дамы и господа, известные русские либералы, идеологи расчленения и уничтожения России, как государства, и передачи ее земель, после геноцида населяющих ее людей, западным кураторам. Да-да, вы не ослышались — именно геноцида. Такое решение было принято теми, кто стоял за властными структурами западных стран, и начаться все это должно было с нападения нацистской Украины на Донбасс и полной зачистки населения.

На экране потекли кадры заседаний в американских и европейских штабах, где украинским военным подробно, как последним идиотам, растолковывали, что именно и как они должны сделать. Им прямо говорили, что живых жителей Донбасса остаться не должно, вообще, следует уничтожить всех, включая женщин и детей. Украинцы соглашались и радостно потирали руки, их палаческая натура буквально пела, готовясь творить все, что только захочется, с беззащитными людьми. Страшные документы мгновенно, на глазах зрителей, переводились на русский, от их содержания перехватывало дух, до такого кошмара не доходили даже гитлеровцы.

— Это ложь… — простонал Кирилл Александрович. — Подлый, лживый навет… Западные страны — это оплот цивилизации! Они добрые и щедрые! Они лучше знают…

Привычные мантры помогли ему несколько успокоиться.

— То есть по-вашему получается, что раз они решили нас всех уничтожить, то они правы, и так и нужно сделать? — вкрадчиво поинтересовался Владилен Митрофанович.

— Да! — резко ответил экономист, но потом до него дошло, что он ляпнул. — То есть, нет! То есть… Это все ложь! Этого не может быть!

— Ну-ну… — недобро усмехнулся физик, налил себе водки и залпом выпил, закусив куском сыра с лимоном.

На экране, тем временем, снова появился профессор Корвинт.

— То есть, западными странами было принято решение об окончательном решении русского вопроса посредством уничтожения русских, как народа, и предания забвению русских языка и культуры, — его слова падали, как камни, вся Россия и не только Россия, слушала имперца, затаив дыхание. — Мы остановили это. В отличие от них, мы их уничтожать не станем, пусть себе живут, как хотят, но не имея сил причинить вреда другим. И да, забыл сообщить, что отныне насилие человека над человеком на планете Земля будет пресекаться самым жестоким образом. С этого момента любому человеку достаточно позвать на помощь, в случае нападения на него кого-либо, чтобы к нему мгновенно телепортировался боевой дроид и наказал агрессоров. Например, при попытке изнасилования дроид будет стрелять насильнику в орган, которым это насилие совершают. Сдохнет? Туда и дорога. Точно то же касается неспровоцированных нападений, бандитизма и хулиганства. Агрессоры будут наказываться вплоть до уничтожения на месте преступления. Прошу учитывать это, товарищи.

Профессор откашлялся.

— Сообщаю вам также, что нацисты во всех республиках бывшего СССР окончательно уничтожены, а националисты отслеживаются и вскоре будут высланы на Саулу, где им придется тяжело трудиться ради выживания. Идеи превосходства одного народа над другим недопустимы и должны быть навсегда забыты. Первыми будут сосланы украинские, казахские и прибалтийские националисты. Обращаюсь к ним. Вы можете прятаться, где вам угодно, делать, что вам угодно, бежать, куда вам угодно, однако ссылки вам все равно не избежать — свидетельства ваших преступлений, свидетельства преследования людей только за то, что они говорят по-русски, имеются в достаточном количестве. Поэтому приговор в отношении вас обжалованию не подлежит.

Затем на экране появилось изображение непохожего ни на что города, его здания напоминали порой иглы, порой геометрические фигуры, порой вообще непонятно что, они располагались на десятках уровней, которые пронизывали бесчисленные коридоры для воздушного транспорта. На их фоне снова появился профессор Корвинт, он повел рукой в сторону этих зданий и торжественным тоном произнес:

— Представляю вам новую столицу империи в данной реальности — город Снегиревск. Он расположен на месте расширения на несколько рукавов реки Енисей. Тут же построен основной межпланетный телепорт Земли, через который можно перемещаться между планетами. Пока только между шестью — Землей, Лейтой, Ириной, Александрой, Пандорой и Саулой. Однако уже отправлены экспедиции в системы Эридана А, Форпоста, 70 Змееносца, Лямбда Змеи и Альфа Кассиопеи, где врата будут установлены еще на девять пригодных для жизни планет. Приглашаем всех желающих участвовать в колонизации! Для этого следует позвонить по указанному в нижнем левом углу экрана номеру телефона. Возвращаясь к столице, сообщаю, что жилье, бесплатно, естественно, в Снегиревске могут получить только работающие на империю люди и обслуживающий их персонал. В городе будут расположены властные структуры, научные институты, штаб космофлота и прочие имперские организации. Дополнительную информацию вы можете получить на сайте http://империя. гос, он управляется планетарными искинами и предоставит вам все требуемые услуги.

Немного помолчав, профессор повел рукой, и слева от него высветился еще один телефонный номер.

— А сейчас я хочу обратиться к конкретному человеку, надеюсь он меня сейчас слышит. Владилен Митрофанович Саров! Профессор теоретической физики! Очень прошу вас отозваться и позвонить по этому номеру телефона. Наши ученые в нетерпении бьют копытом, стремясь пообщаться с признанным гением. В нашей реальности вы не дожили до победы в Великой войне, умерли от голода в две тысячи двадцать третьем. Но ваши записи были обнаружены в тайнике через восемнадцать лет, именно они легли в основу разработки теории гиперполя и возможностей перемещения в гиперпространстве. Но не все записи сохранились, многие ошметки так и остались непонятыми…

— Умер от голода… — хрипло повторил старый физик, медленно вставая. — Это что ж за записи они имеют в виду? Неужто те наброски? Я ж просто фантазировал, прикидывал, что к чему, но математического аппарата не хватило, нет нужного. Это что ж получается, та дурацкая гипотеза — истинна? Ну ничего же себе…

Он дрожащей рукой потянул из кармана телефон и принялся тыкать в него пальцем, набирая указанный номер.

— Вы что же, пойдете на сотрудничество с этими палачами? — брезгливо поджав губы, спросил Кирилл Александрович.

— А почему бы и нет? — криво усмехнулся Владилен Митрофанович. — Я возможности ознакомиться с наукой будущего не упущу ни за что.

Он поднес к уху телефон, бросил в него:

— Да, я! Что?! Согласен!

И расплылся в воздухе тысячами мелких искорок, оставив одуревших от такой картины господ либералов наедине с остатками пиршества.

Глава 21

Троица молодых людей задумчиво поглядывала на редких прохожих, жители Воронежа предпочитали сидеть дома, уставившись в телевизоры и компьютеры, чтобы не пропустить чего-то важного. Друзьям было несколько не по себе после того, как позавчера на их глазах невидимые имперские роботы расстреляли нескольких их знакомых, даже совершенно безобидного, на первый взгляд, очкастого Сему Фашиста, который просто игрался в благородного арийца и кидал зиги вместо рукопожатия. Страшно, даже жутко было вспоминать бездушный голос: «Именем империи!», ужас на лице все понявшего худого паренька, его отчаянный вопль: «Это же игра!», а потом белая молния и обугленный труп на асфальте.

— А знаете, ребят, они, со своей стороны, правы, — поднял глаза к небу Андрей Соменко по прозвищу Сом, над ними как раз проплывал «Снегирь». — Нельзя в такое играть. Допрыгался Сема. Говорили ему, что не надо это делать, так нет же, у него и Гитлер, паскуда такая, благородный, никем не понятый рыцарь, и концлагерей на самом не было, их большевики выдумали, чтобы очернить светлую идею нацизма, и так далее…

— Может, оно и так, — пробурчал Игорь Головатов, которого обычно звали просто Головой, нервно поежившись, — только все равно страшно вспоминать, как его убили…

— И не только его, — добавил Илья Тимохин, рослый плечистый парень, с детства занимавшийся вольной борьбой, за что и был прозван Борцом.

— Видели ролики про то, что у них европейские, а особенно польские и украинские нацисты творили?

— Да уж видели, жуть, неудивительно, что они после такого обозлились.

— Так и у нас западные паскуды то же самое сделать собирались, — напомнил Сом. — С нами.

— Оно, может, и так, только… — снова поежился Голова. — Слишком это. У меня сейчас все знакомые перерывают свои посты за многие годы, страшно боясь, что сказали чего-то про то, что наш народ лучше хохлов там али чурок.

— Заткнись! — вызверился на него Борец. — Забудь про такие слова, коли жить охота! Хрен их знает, вдруг еще за нацизм примут…

Друзья содрогнулись, поскольку то, что имперцы делали с нацистами и теми, кого принимали за таковых, они видели и не желали себе такой судьбы. Да и кто бы пожелал? Нет таких.

Во всем остальном Воронеж жил обычной жизнью, ходил транспорт, работали магазины, кафе и рестораны, вот только продукты в них теперь доставлялись каким-то странным способом, один раз соседские мальчишки даже видели напоминающий утюг имперский грузовой челнок, опустившийся во двор магазина «Перекресток» на проспекте Победы. Также за городам начали сами собой расти из земли огромные здания странной формы, по слухам, это были имперские распределители, где население сможет бесплатно получать продукты и другие нужные товары. В это и до сих пор не верилось. Бесплатно? Да как это так?! Разве такое бывает?

Также на всех улицах города начали монтировать тройные арки малых телепортов, причем, по утверждению имперских дикторов, буквально через квартал. И они не лгали, друзья сами это видели. Обещали завершить монтаж к понедельнику. Также по телевизору сообщили, что телепорты возводятся во всех населенных пунктах бывшего Советского Союза, даже в самых крохотных деревнях. Если все это правда, то перемещение по стране станет мгновенным и тоже бесплатным. Но при этом доступным только гражданам первых трех классов. Граждане последнего, а также входящие в серый и черный списки, для использование телепортационной сети должны были иметь разрешение какого-то там комитета. Какого именно друзья не знали.

— О, пошли пивка хлопнем, жарко, — предложил Голова, увидев небольшую пивнушку, куда они иногда захаживали попить темного пива, которое варили на месте.

— А пошли! — согласился Сом.

Борец молча кивнул, соглашаясь, жара действительно стояла неимоверная, больше тридцати градусов, да и влажность зашкаливала за девяносто процентов. А в пивнушке — кондиционер! Ребятам предстояло обсудить важный вопрос — что делать дальше. Если до прибытия имперцев все было ясно — пытаться поступать в ВУЗы, только неясно в какие, а не выйдет — идти работать. Однако теперь появились и другие варианты. Причем, очень интересные.

Имперцы каждый день выдавали массу предложений по работе, причем очень щедро оплачиваемой. Если пересчитать на старые деньги, то ни одной зарплаты ниже трехсот тысяч не было. Но за кое-что давалось еще и гражданство первого класса, и это уже было куда интереснее. Кто не захочет жить молодым и здоровым несколько столетий, напрочь забыв о болезнях и старости? Да любой! Вот только не все еще это поняли, не до всех дошло, что ради такого стоит постараться. Мог ли это быть обман? Конечно, мог. Но так хотелось надеяться, что правда. Однако класс гражданства повышался далеко не всем — только военным после нескольких лет службы и колонистам новых миров. Вот друзья и размышляли, а не завербоваться ли им в колонисты — очень уж куш жирный, да и хотелось повидать иные миры. Интересно же! Можно, конечно, и в имперскую армию пойти, но ребята недавно вернулись со срочной службы и снова натягивать сапоги у них никакого желания не было.

Пиво, как всегда в «Центурионе», было отличным, и ребята с удовольствием отпили по первому глотку, расположившись за угловым столиком. Обсудить хотелось многое. А прежде всего стоит ли идти на службу к имперцам, убившим столько людей. Пусть нацистов, националистов, бандитов и прочей сволочи, но все равно людей. Решимость пришельцев пугала.

— Знаешь, а имперцы мне все равно нравятся, — заявил Сом. — Вот настоящие они, а не те скользкие гниды, что раньше у власти были. Говорят, что этих гнид-чиновничков в ссылку отправят за все хорошее. Жестокие? И что? Сталин вон тоже жестокий был, а как страну поднял, а? Не будь его, немцы бы нас раздавили. И что тогда? А ничего веселого, концлагеря вспомните. Да и щас. Не будь имперцев, нас бы вскоре завоевали. И чего? От пиндосов ничего хорошего ждать не приходилось, вспомните, что во всех странах, куда они залезли творится. Голод, нищета, разруха. Ирак, Ливия, Сирия, Украина. И везде одно и то же…

— Да оно-то так, — тяжело вздохнул осторожный Борец. — Но страшно все-таки. Может, ну его? Попробуем вон в хоть Технологичку поступить, там конкурс маленький.

— Как хочешь, я все равно звонить буду, шанса в космос слетать не упущу, с детства мечтал в космонавты, но в летное не взяли.

— А ты чего, поступал?!

— Поступал, — тяжело вздохнул Сом. — Сразу после школы. Никому не рассказывал, чтоб удачу не спугнуть, но не поступил. На медкомиссии срезали, даже до экзаменов дело не дошло.

— Ну ты даешь! — изумился Голова. — И слова нам не сказал!

— А зачем? Чем хвастаться-то? Поступил бы, рассказал. А так — да ну нафиг. Давайте лучше думать, чего делать. Я бы все-таки пошел к имперцам, вот чую, надолго они пришли, если не навсегда.

— А то, что они сотворили? — нахмурился Борец.

— А что они натворили? — пристально посмотрел на него Сом. — Нациков прикончили? Так туда им и дорога. Может, и ошиблись с кем-то, но знаешь, мне козлов, для которых Гитлер хороший, не жалко. И тем более не жалко западных скотов, особенно если вспомнить, что они с нами сделать хотели.

— Если это правда, — возразил Голова.

— Думаю, правда, — отмахнулся Сом. — Не стали бы имперцы в таком деле лгать, вспомните, нас на Западе никогда не любили и не терпели. Так что хрен с ними со всеми, плевал я на них. И вы как хотите, а я своего шанса летать не упущу. Дальний космос повидать — это ж, блин, такое!..

— Может, ты и прав, — вздохнул Борец. — Давай попробуем. Номер у тебя сохранился?

— Конечно. Звоним?

— Звоним! — оба приятеля кивнули с видом бросающихся в омут.

— Куда проситься будем? — поинтересовался Сом. — Я летать хочу.

— А я в колонисты, на Пандору, смотрел вчера передачу про нее, там такие джунгли, что мама моя, — мечтательно протянул Борец, — дикторы говорили, что там на биолога выучиться можно будет. А меня биология всегда интересовала…

Остальные двое с немалым удивлением посмотрели на высокого плечистого парня, которого, если судить по внешнему виду, никто бы не заподозрил в стремлении к науке. А вот поди ж ты.

— Я и сам не знаю, что мне по душе… — неуверенно сказал Голова. — По телеку говорили что-то про помощь в выборе профессии для молодежи, они по каким-то хитрым параметрам определяют, что тебе больше подходит. Попрошусь, чтобы протестировали.

Адрей решительно достал из кармана телефон, нашел записанный ранее номер имперцев, увиденный в одном из репортажей, и нажал на значок. Несколько длинных гудков, и ему ответил приятный женский голос:

— Имперский центр занятости слушает! Добрый день.

— Здравствуйте! — бухнул парень. — Нас тут трое друзей, мы из Воронежа.

— Да, я вижу, звоните из бара «Центурион». Вы хотели узнать о трудоустройстве?

— Да, — ответил Андрей. — Понимаете, я хочу быть пилотом, пытался поступать в летное училище, но не прошел по здоровью. У вас, вроде, с этим вопросом не так строго?..

— Не так, — заверила девушка. — Перед началом обучения вас пролечат по имперским технологиям, установят мозговой имплант, позволяющий мысленно управлять летательными аппаратами и быстро обучаться. Вас интересует только атмосферные полеты или космические тоже?

— Тоже! — чуть не подпрыгнул парень, летать в космосе он мечтал с раннего детства, но понимал, что это почти невозможно, прорваться в отряд космонавтом мог очень мало кто.

— В таком случае записываем вас в учебный отряд майора Синицина Роберта Михайловича на Ирине, остров Кубарин, там как раз набор абитуриентов идет. Согласны?

— Да!

— Тогда назовите ваше имя, отчество и фамилию. Имперского идентификационного номера у вас, насколько я понимаю, еще нет?

— Нет, — покачал головой Андрей, затем назвался, сообщив свой адрес и телефон.

— Сколько времени вам потребуется на сборы? Особо много вещей не берите, всем необходимым вас обеспечит училище.

— Сутки, не больше.

— Хорошо, тогда завтра ровно в четырнадцать часов дня будьте готовы, вас заберут телепортом сначала на борт «Снегиря», оттуда отправитесь к большим вратам в Снегиревске, где в шестнадцать десять будет открыт проход на Ирину. Перейдете, там вас встретят.

— А мои друзья? — заставил себя отвлечься от радости по поводу готовой сбыться мечты Андрей.

— Кем они хотят быть? — спросила имперская служащая.

— Один биологом на Пандоре, а второй и сам не знает, хочет пройти профессиональный отбор, у вас вроде такой есть.

— Есть, конечно. Тогда пусть ваши друзья завтра в четырнадцать будут готовы отправиться на крейсер вместе с вами. А вот в Снегиревске вам придется расстаться. Окно на Пандору будет открыто в пятнадцать часов сорок минут, но прошу учесть, что в первое время там придется работать, кем определят, пока не откроется вакансия младшего биолога, после чего вашего друга отправят в столицу планеты на обучение — она еще не построена, только растет. Колонизация Пандоры в этой реальности начата всего два месяца назад, и многого на планете еще нет. Многие пока вообще живут в палатках. Это не смущает? Нет? Хорошо. Записываю. Третий ваш друг примерно на декаду останется на «Снегире» для полного тестирования и выбора профессии. Связаться между собой вы сможете после установки имплантов. Назовите, пожалуйста, имена, адреса и номера телефонов претендентов.

Покосившись на нервничающих Голову с Борцом, Сом назвал требуемое, после чего имперская служащая поблагодарила его и отключилась, повторив на прощание просьбу быть готовыми к перемещению в четырнадцать часов следующего дня.

— Ну что ж, мосты сожжены… — Андрей залпом допил пиво и поежился. — Идемте собираться. Я, как и просили, только самое нужное захвачу. Пару смен белья, сменные штаны с рубашкой, ну и рыльно-мыльные. Плюс планшет с книгами, чтобы не скучать.

— Я тоже, — согласно кивнул Илья, вставая. — Двинули.

Игорь кивнул и последовал за друзьями к выходу из бара. Все трое пребывали в своих мыслях, им было немного страшновато от предстоящего изменения судьбы, но это был шанс вырваться из заколдованного круга. Ну кем они могли стать в Воронеже при старой власти? Разве что водилами устроиться, права у каждого были. Или охранниками. Ну, еще в «Макдональдс» пойти пахать на измор за копейки. Конечно, они бы все равно попытались поступить в какой-нибудь институт, только без взятки это было бы поти невозможно, а денег у их семей никогда много не было. Выживали, как могли, от зарплаты к зарплате, кое-что откладывали, конечно, но немного.

Сутки прошли в лихорадочных сборах, родители, узнав, что их сыновья завербовались к имперцам, только ахнули, но отговаривать не стали, будучи людьми старой закалки, заставшими еще Советский Союз. Наоборот, были рады за парней, решившихся на риск. Да и нравилась старикам решительность империи, если бы Союз так расправлялся с врагами, то и теперь стоял бы непоколебимой скалой.

Хотелось напиться напоследок, но ребята не решились — вдруг имперцы пьянства не одобряют? Лучше не рисковать. Поэтому выпили еще по паре банок пива, и это все. Все трое легли спать пораньше, но заснуть удалось только Андрею, остальные проворочались до самого утра и вскочили с рассветом. А затем до двух часов дня не находили себе места.

Когда до назначенного времени осталось минут пятнадцать, друзья попрощались с родителями и вышли в двор, став немного в стороне от спортплощадки во дворе — благо жили они в одном большом доме на разных этажах и ходили в одну школу, где и сдружились.

Едва на часах телефона возникла цифра четырнадцать, как мир вокруг трех друзей рассыпался искрами и снова собрался в совсем другую картину — большого круглого зала с куполообразным потолком, слева они увидели несколько отделенных прозрачными стенами пультов, за которыми стояли молодые люди обоего пола, одетые в серые свободные комбинезоны. К парням тут же подошла симпатичная девушка с короткими каштановыми волосами и обаятельной улыбкой.

— Добрый день! — поздоровалась она. — Прошу Игоря Михайловича Головатова проследовать вон в ту кабинку телепорта и нажать большую черную клавишу, его перенесет в Центр Профориентации. Там следует подойти к любому сотруднику и сообщить о том, что он прибыл. Сотрудник все объяснит.

— Спасибо… — прогудел Голова и, нерешительно оглядываясь на друзей, двинулся к указанной прозрачной кабинке.

Войдя в нее, он нажал что-то перед собой и рассыпался облачком искр. Девушка обернулась к оглядывающимся ребятам и пригласила их следовать за собой, уточнив имена и куда они направляются. Из завели в другую кабинку и отправили, по словам сопровождающей, в Снегиревск, в зал ожидания больших врат, велев внимательно слушать объявления. Первым должен был отправляться на Пандору Борец, а после него Сом, уже на Ирину, находившуюся куда дальше, в сорока световых годах от Земли.

Мгновение темноты, и ребята оказались в самом странном из виденных когда-либо помещений. Зал в форме перекрученный, изломанной звезды, потолок которого уходил куда-то в темноту, в его центре была видна залитая светящимся туманом большая арка высотой метров двадцать, над ней висела в воздухе надпись — «Планета Саула, Распределительный лагерь, 14:00–14:40». В арку потоком следовали под конвоем бойцов в скафандрах стонущие и плачущие тепло одетые дамы и господа с кучей чемоданов и баулов каждый. Похоже, известные либералы отправляются в ссылку — среди них Сом заметил запомнившиеся по какому-то телешоу противную харю Гозмана и перепуганную морду Каца. Да еще Собчак что-то визгливо вопила и упиралась руками и ногами, но это было бесполезно, какая-то невидимая сила тащила дамочку к арке, а ее воплей никто не слушал. Еще несколько лиц из вереницы либералов когда-то мелькали в телевизоре, но кто это парни не помнили. Да и черт с ними — этих тварей было не жалко от слова совсем, слишком много они наплели своими погаными языками такого, что простить невозможно.

В стороне друзья заметили какое-то подобие буфета — в световом полотнище появлялись изображения разных блюд, люди подходили, тыкали пальцами в понравившиеся, забирали материализовавшуюся еду со стойки и шли к столикам в сторонке. Оплатой никто не заморачивался. Неужто действительно вся еда бесплатна? Решив попробовать, они направились туда и замерли перед световыми полотнищами, не понимая, что дальше делать.

— Вам помочь? — поинтересовался незаметно подошедший азиатской наружности черноволосый мужчина лет тридцати.

— Были бы благодарны, — повернулся к нему Сом. — Здравствуйте! Мы впервые здесь. Подскажите, пожалуйста, как заказать кофе и булочку.

— И вам добрый день, — улыбнулся незнакомец. — Имплантов, насколько я понимаю, у вам еще нет?

— Нет, — подтвердили друзья.

— Тогда просто голосом. Нужно сказать: «Терминал, кофе и булочку»! Можно уточнить, какую именно булочку. Первое слово дает понять искину терминала, что обращаются к нему.

Поблагодарив за помощь, Сом и Борец получили по чашке изумительно пахнущего кофе и большой, посыпанной маком и сахарной пудрой нежнейшей булочке. Ни о какой оплате действительно никто не заикнулся, имперцы не солгали по поводу бесплатной еды. Друзья отошли к столикам сели за крайней и с удовольствием смолотили сдобу, запив совершенно чудесным на вкус кофе, дома, в Воронеже, ни в одной кофейне такого не подавали. Да и в Москве, бывшей столице, тоже.

Пока они пили кофе либералов успели загнать в арку, после чего она погасла. Прошло несколько минут, и арка снова загорелась, только теперь над ней была надписть: «Планета Лейта, Нирвана, город Васильегорск, 14:50–15:30». Из нее тут же повалила целая толпа людей, сопровождаемые летающими тележками с багажом, который порой выглядел очень странно. Один негр вообще вез два бурдюка с шевелящимися над ними венчиками синих щупалец. Люди шли и шли, наверное, добрых полчаса. Интересно, кто это? Однозначно имперцы, спутать их с землянами было невозможно, отличие ощущалось подсознательно, они были другими, совершенно другими, и Сом с Борцом это чувствовали всеми фибрами души. Но вот в чем именно другими они понять так и не смогли. Но ничего, поживут рядом с ними, может и поймут со временем.

Друзья не знали, что помимо людей сейчас с Лейты на Землю непрерывным потоком шли грузы. Техника, продовольствие, бытовые товары, электроника и многое другое, только не через пассажирский, а через грузовой терминал. И грузопоток достигал десятков тысяч тонн ежеминутно. Спешно возведенные заводы Лейты, обычные и пространственные, работали круглосуточно — допустить голод на Земле имперцы не считали себя вправе.

Арка погасла, после чего Борец встряхнулся, словно пес, выбравшийся из воды, и пробурчал:

— Ну вот, сейчас на Пандору проход откроют…

— Удачи! — хлопнул его по плечу Сом.

В пятнадцать сорок действительно над снова вспыхнувшей аркой возникла надпись: «Планета Пандора, Сильвана, город Ильичевск». Борец поежился, пожал на прощание руку другу и решительно направился к арке, закинув на плечо свой вещмешок. Сом видел, как он на мгновение замер перед светящимся туманом, а затем ступил в него и исчез.

Оставшиеся до открытия телепорта на Ирину время парень провел, как на иголках, было страшновато и одновременно очень хотелось увидеть другой мир. Минуты почему-то тянулись невероятно медленно. Так что когда он увидел, что надпись над аркой сменилась на: «Луна Ирина, Каминская агломерация, поселение Иваново-три», то с облечением выдохнул и поспешил сам войти в светящийся туман. Показалось, что тело растянуло на миллионы километров, потом сжало в точку и выбросило куда-то. В ушах затрещало, потом их заложило, словно при резком изменении давления.

Некоторое время Сом стоял, тряся головой и ковыряясь пальцем в ухе. Затем огляделся. Не слишком большой зал, вдалеке выход, вокруг ничего интересного, разве что на правой стене мелькали какие-то изображения и надписи. Люди, прибывшие вместе с парнем, в зале не задерживались и спешили к выходу. Но ему говорили, что встретят, и Сом принялся оглядываться.

— Соменко Андрей? — заставил его обернуться чей-то веселый голос.

— Да! — обернулся он и увидел смуглого, похожего то ли цыгана, то ли на армянина парня с улыбкой до ушей. — Добрый день!

— Привет! — протянул руку местный житель. — А я Сергей Левадзе. Ты к нам в летку учиться?

— Летку?

— Летное училище.

— Да, — подтвердил Сом.

— Отлично, пошли побыстрее, — махнул рукой Сергей. — Нам через четыре телепорта прыгать придется. А если бы не смонтировали планетарные телепорты после того, как нас люди со «Снегиря» нашли, то пришлось бы сутки на двух ракетопланах добираться.

— Нашли? — удивился землянин. — А вы разве не с ними прилетели?

— Постой, а ты что, не имперец? — загорелись интересом глаза иринайца. — Ты со здешней Земли?!

— Да!

— Обалдеть! Ну тебя расспросами замучают, готовься, особенно девчонки жизни не дадут. Ну, и это…

— Что? — не понял Сом.

— Готовься, что они за тобой бегать начнут, парень ты видный, а у нас на Ирине перевес женщин втрое-вчетверо, и это в городах, а на острове Кубарин, где наше училище, вообще вшестеро, — хихикнул Сергей. — Так что пока ты себе нескольких подруг не выберешь, будут приставать.

— Ну, этому я всегда рад! — обрадованно заявил не избалованный женским вниманием землянин, богатым он никогда не был, а девушки в Воронеже с нищебродом дела иметь не желали. — А что ты говорил о том, что вас имперцы нашли?

Иринаец вздохнул и коротко поведал об одиссее колонизационного корабля Ф-673 «Нептун», оказавшегося возле системы 55-я Рака другой вселенной. Как обустраивались на оказавшейся пустой луне, где должно было жить белее двух миллиардов человек. Как за сто с небольшим лет была создана особая культура — в старые времена женщин-колонистов всегда летело втрое-вчетверо больше, чем мужчин, чтобы колония как можно быстрее наполнялась людьми. Вот и вышло, что многоженство стало для Ирины естественным и привычным.

Дав себе слово подробнее ознакомиться с историей Луны, на которой, судя по всему ему предстоит дальше жить, Сом последовал за Сергеем в кабинку телепорта.

Старая жизнь завершилась. Впереди ждала новая, не похожая ни на что знакомое и привычное. Но это землянина не пугало, а даже вдохновляло. Вперед, и пусть будет что будет!

Глава 22

Музыканты группы "Неясыть «[1] неуверенно переглядывались, стоя перед входом в имперскую канцелярию, позавчера открытую на 9-й линии Васильевского острова. Выглядело здание привычно, напоминая другие дома девятнадцатого столетия постройки, но это если не учитывать, что оно выросло на месте подготовленного к сносу аварийного здания за одну ночь. На фасаде горел призрачным светом герб империи — двуглавый орел с серпом и молотом в лапах, причем на фоне красной звезды.

У входа к десяти утра, как оказалось, собралсь не только они, но и множество знакомых из других групп. Да и одиночек хватало. Плюс несколько поп-певцов были здесь, хотя, казалось бы, им среди рокеров совсем не место. Видимо, отбор шел по каким-то другим критериями. Вот только по каким?

— Да все, кто пытался людям на звериную суть Рашки глаза открыть, здесь, — недовольно пробурчал клавишник Фима «Зверь» Столетов. — Кто не принял их сучье «Крым наш». Гляди, и самые известные тут, не только мы…

— Может и так, — вздохнул барабанщик Илья «Стикс» Рамин. — А попса?

— Так они тоже из нормальных, в сторону западной цивилизации, а не варваров поганых, глядящие.

— Ты бы поосторожней с такими заявлениями, — вмешался знакомый басист, кажется, Петр «Джошуа» Лавенин из группы «Лемонт». — Нынче за такие слова на месте кончают…

Рокеры дружно содрогнулись, вспомнив страшную смерть нескольких их приятелей с нацистскими взглядами. И что с того, что они свастики накалывали и зиговали? Кому от этого вред был? Не убивали же! Свобода слова ведь! Но их взяли и убили, безжалостно, страшно. А уж что проклятые имперцы сделали с благословенным Западом, перед которым преклонялись все они! Многие даже пели только по-английски в надежде когда-нибудь попасть туда, в благословенный град на холме. Но эти сволочи явились и растоптали грязными сапогами светлую мечту. Это вообще ни в какие рамки не лезло. Зачем им понадобилось уничтожать светоч истинной цивилизации, США? Зачем понадобилось менять его на русское варварство?! На проклятый коммунизм, провалившийся по всем статьям! Ответов на эти вопросы никто не знал. Но всем было страшно до жути.

Непонимание жгло души собравшихся перед входом в канцелярию музыкантов до тошноты и изжоги. Они пребывали в горестной растерянности. Ведь еще несколько дней назад все было так хорошо! Россия, которую они ненавидели всеми фибрами души за бескультурность и варварство, готова была наконец покориться воле высшей цивилизации и распасться на мелкие страны, в которых бы так хорошо и спокойно жилось всем, кто готов внимать великой мудрости западных наставников. А что совки передохли бы от голода и холода? Так туда им и дорога! Меньше воняли бы о своих правах. Права могут быть только у тех, у кого взгляды правильные! У либералов, националистов и либертарианцев, принимающих западный путь развития. А ватникам давно пора освободить от своего вонючего присутствия мир. Так считали все либералы и западники. Тех же, кто смел высказать какое-либо иное мнение, подвергали обструкции и лишали возможности выступать и вообще как-либо зарабатывать деньги. А если они не унимались, то за них брались националисты, доказывая глупцам при помощи бейсбольных бит, что не следует идти против течения.

Однако все резко изменилось, и теперь проклятые совки снова были на коне. Мало того, имперцы объявили, что самые известные либералы будут сосланы на какую-то Саулу, и сейчас собравшиеся опасались, что это коснется и их. Вызвали же их сюда зачем-то? Вызвали, причем очень странным способом. Возле каждого внезапно возник прямо в воздухе полупрозрачный овоид с половину человеческой головы размером, и безличный голос произнес приказ завтра, в десять утра явиться в имперскую канцелярию города Санкт-Петербурга. Затем предупредил, что в случае неявки нарушивший приказ наместника будет доставлен насильно.

Входная дверь открылась, точнее растворилась, словно сахар в кипятке, и на пороге появился подтянутый мужчина лет тридцати на первый взгляд. Вот только его усталые глаза говорили, что он намного старше, чем кажется.

— Ага, собрались, сволочи, — уронил он, не поздоровавшись. — Ну что, граждане тунеяцы, либералы и прочая гнусь? Страшно? Правильно, вам есть чего бояться, нагадили вы по-крупному. Думали, не придется отвечать? Очень зря. Придется. А теперь идемте. Но тут, я вижу, не все.

Он окинул взволнованную толпу брезгливым взглядом, после чего приказал кому-то невидимому:

— Доставить уклонившихся!

В то же мгновение их воздуха начали выпадать и рушиться на асфальт с метровой высоты полуобнаженные люди, кое-кто был в одних трусах, а две дамочки и вовсе без ничего. Причем одна явно занималась в этот момент с кем-то любовью в интересной позе, поскольку появилась на асфальте, стоя раком и выпятив залитую белесой жидкостью задницу. Поняв, что оказалась посреди улицы, она отчаянно завизжала, но получив от зависшего рядом полупрозрачного овоида несколько разрядов, быстро умолкла, недоуменно хлопая глазами.

— Итак, прошу следовать за мной по-хорошему, граждане, — невозмутимо сказал имперец. — Не испытывайте мое терпение.

— Но нам надо одеться!.. — завизжала вторая голая дамочка.

— Вас предупреждали о необходимости явиться сюда к десяти часам утра, — столь же невозмутимо ответил имперец… — Так что сами виноваты.

Никто даже не подумал дать голым дамам что-то из своей одежды, чтобы прикрыться, каждый в толпе думал исключительно о себе, эта порода людей помогать другим хоть в мелочи была физически не способна. Каждый за себя и только за себя — их незыблемый жизненный принцип. Но когда нужно было противостоять не разделяющим их взгляды, они вполне себе объединялись и талантливо гадили, добивались своего любыми средствами, правда, большей частью абсолютно подлыми, даже бесчеловечными. Совесть ведь эфемерное понятие, ее не существует — так думал каждый из них. Да что там думал, был полностью в этом уверен. Поэтому считал, что ему позволено все, ведь он — гигант духа. Наказание? Да что вы! Какое наказание?! Именно поэтому они так орали о свободе, ведь в их понимании свобода означала безнаказанность и вседозволенность. Для них, только для них. Других пусть наказывают, главное, чтобы их, таких хороших и красивых, не смели трогать. А если кого-то из их когорты все же призывали к ответственности, то поднимался дикий вой. Они представить не могли себе, что настанет момент, когда на их вой перестанут обращать внимание. И мало того, перекроют саму возможность выть.

По задним рядам собравшихся ударило несколько легких разрядов от проявившихся дроидов, и они, взвизгнув, надавили на передние. Музыканты нехотя начали заходить в здание канцелярии, оказавшись в широком проходе, который в итоге привел их в не слишком большой полукруглый амфитеатр, уставленный рядами креслами. Прошло минут десять, прежде чем все расселись. Голые дамочки, всхлипывая, прикрывали руками то пах, то грудь, но на них никто не обращал внимания, не до женских прелестей, когда тут такое. Да и дамочки были так себе.

На сцену вышел давешний имперец в сопровождении двух девиц, брюнетки и блондинки, с идеальными фигурами, одетых в обтягивающие комбинезоны. В другое время многие залюбовались бы ими, редкие красавицы, но не сейчас, слишком нервная атмосфера.

— Итак, добрый день, граждане, — безразлично поздоровался имперец. — Вас вызвали сюда сообщить, что вы все внесены в черный список, то есть отныне не имеете практически никаких гражданских прав. Иначе говоря, вы получаете необходимое для жизни материальное обеспечение, как и все остальыне граждане империи, но имперская медицина и использование телепортов для вас недоступны, получить разрешение на перемещение в другой населенный пункт вы сможете только в случае крайней необходимости. Для вас также запретны все связанные с работой в пространстве профессии. А самое главное, вам запрещено оставлять какой-либо след в информационной сфере. То есть, вы больше никогда, нигде и ни перед кем не будете выступать. Написать хоть слово в социальных сетях вы тоже не сможете, поскольку будете находиться под постоянным надзором искинов. Также все ваши прежние записи и любые упоминания о вас будут удалены из сети. Вы отныне приговорены к молчанию и полному забвению. В случае попытки организовать протест любой из вас будет в трехдневный срок препровожден на Саулу.

— За что?!! — буквально взвыл скандальный гитарист Петя «Гнидус» Сердюк, которого мало кто терпел, слишком любил гадить всем вокруг, причем чисто из любви к «искусству».

— За что? — усмехнулся имперец, от вида его пугающей улыбки многим захотелось куда-то спрятаться, она наводила жуть. — За ваши скотские взгляды. За предательство своего народа. За либерализм. За подлость. За западничестно. Вы полагали, что до конца жизни продолжите лить грязь на свой народ и свою страну? Безнаказанно? Увы. Возмездие пришло. Получите по заслугам.

Ошалевшие от таких новостей музыканты сидели, словно стукнутые пыльным мешком по головам.

— Что мы вам сделали? — хмуро спросил Фима Столетов. — Это все только из-за того, что у нас другое мнение? Другие взгляды?

— Что, неприятно, когда вам затыкают рот? — язвительно поинтересовался имперец. — А вам напомнить, как вы затыкали рот всем несогласным? Как лишали всего и травили тех, кто был за Россию?

Он повел рукой, и в воздухе возник огромный экран, на котором появился пост Фимы, обливавший грязью знакомого музыканта, осмелившегося написать, что в Америке не так уж хорошо живется и напомнившего про зараженные оспой одеяла, назвав это геноцидом. О, как же на него накинулись светлолицые! На экране потоком проходили посты и комментарии Фимы, о которых он сам давно забыл. И все они поливали грязью Россию, требовали ее расчленения, а несколько вообще говорили о том, что пока русский народ существует, он угрожает всему цивилизованному человечеству, а потому должен быть уничтожен. Да откуда они все это выкопали?! У клавишника затряслись руки, когда он понял, что теперь культуру отмены распространяют на них самих. И эмигрировать больше некуда. После того, что сотворили с западными странами имперцы, русским туда ходу точно не будет.

— Хорошо, мы часто заговаривались, но это же только слова! — встал один из самых известных музыкантов, на песнях которого выросло несколько поколений. Он сегодня почему-то оказался в Питере, а не в Москве, и тоже был вызван сюда. — Мы не совершали никаких преступлений!

— Слова? — вскинул брови имперец. — Эти слова по вредоносности равны убийству, совершенному с особой жестокостью. Эти слова воспитывали из молодых людей подонков, ненавидящих все человеческое, навязывали половые извращения, защищали и воспевали нацизм. Вот вас, не уважаемый, взять. Вы выступали против присоединения Крыма, ходя с желто-голубой тряпкой, вы поливали грязью Донбасс, вы ездили на Украину выступать перед нацистами. Да-да, почти все, перед кем вы там выступали, это неприкрытые, откровенные нацисты, и к сегодняшнему дню они уже расстреляны. А в Донецк, к тем, кого эти нацисты восемь лет убивали, вы ни разу не ездили. На Аллею Ангелов не ходили, вам наплевать было на убитых детей, вы готовы были целовать в задницы их убийц.

— Это же ложь… — простонал известный музыкант.

— Правда, — брезгливо бросил имперец. — И вы это прекрасно знали, не пытайтесь обмануть ни меня, ни себя. Вы все знали и все понимали.

На экране, тем временем, появились записи творимого солдатами с украинскими шевронами. Они насиловали, пытали, убивали. С гоготом, неприкрытой радостью, они выглядели жуткими зверьми, а не людьми, в этом было что-то настолько страшное, настолько инфернальное, что многие в зале не выдержали и принялись блевать себе под ноги.

— Видите вот этих вот? — любезно подсветил лица нескольких особенно жестоких нацистов имперец. — Именно перед ними, не уважаемый, вы выступали и фотографировались с ними, заявляя о своей поддержке Украины. Вот, ваше фото с ними. Убедились?

— Да… — прошелестел известный музыкант, его шатало, похоже, он действительно верил в то, что писал и говорил. Вот только щадить его никто не собирался.

— Однако это далеко не все, — слова имперца падали, как камни в пропасть. — Вас, видимо, удивляет, почему мы относимся к вас всем, — он обвел рукой зал, — с таким омерзением? Сейчас поймете. Начнем, с вас, не уважаемый.

На экране появились развалины какого-то города, в котором многие с ужасом и удивлением узнали развалины Москвы. Толпа оборванцев тащила какого-то человека, награждая его по дороге ударами рук, ног, палок и вообще всего, что подбирали с земли. Кто-то забрался на чудом уцелевшую арку ворот, перекинул через нее веревку, еще кто-то захлестнул на шее избиваемого петлю, люди потянули за веревку, и человек закачался в ней, суча ногами и хватаясь пальцами за шею. Немного подергался и затих. Его лицо показали крупным планом, и вот тут-то известному музыканту стало не по себе — в петле качался он сам. Постаревший, обрюзгший, оборванный, грязный, но он сам.

— Вот так вы закончили жизнь в нашей реальности, не уважаемый, — любезно пояснил имперец. — Хотите узнать за что вас так отблагодарил народ?

— Хочу… — хрипло выдохнул известный музыкант.

— Ну смотрите…

На появившейся на экране большой площади рядами стояли бесконечные виселицы. Примерно половина их была уже занята, а к остальным гогочущие и орущие «Слава Украине!» солдаты подтаскивали связанных, избитых, изломанных ребят и девчонок, и деловито вешали их одного за другим. Иногда они отвлекались, чтобы изнасиловать перед повешением какую-то девушку. А работать в хорошем ритме им помогала музыка. Очень хорошо узнаваемые песни известного музыканта. На небольшом помосте стоял он сам вместе со своей группой и пел, стараясь не смотреть в сторону виселиц. Периодически кто-то из бандеровцев подходил к помосту и заказывал какую-то песню, музыканты тут же начинали покорно исполнять ее.

— Ну как вам, не уважаемый?.. — брезгливо поинтересовался имперец. — Они там вешали наших ребят и девчат, а вы им пели, чтобы веселее работалось…

— Эт-то н-невоз-з-м-м-о-ж-ж-н-н-о-о… — известного музыканта шатало, его глаза сделались похожими на глаза побитой собаки. — Я ж-же эт-т-о-о-г-г-о-о н-н-е-е д-дел-л-а-л-л…

— Да, но вы такой же, как там. Точно такой же. Это видно по вашему отношению к нацистам и тем, кого эти нацисты убивали. Тем более, что в еще одной реальности вы тоже показали себя предателем…

На экране возникла краткая история реальности, где выжил второй президент, и Россия в 2022 году начала спецоперацию по денацификации Украины. А также, как среагировали на это известный музыкант и многие сидящие в зале.

— То есть, вы одинаковы во всех трех реальностях, не уважаемый, — констатировал имперец. — Как и все остальные.

Известный музыкант упал в кресло, хватая ртом воздух. У него все плыло перед глазами, он никак не мог избавиться от страшной картины умирающих на виселице девочек, и его самого, на их фоне поющего убийцам. Он не знал, хватило бы у него мужества отказаться и умереть самому, причем, скорее всего, мучительно. Скорее всего, не хватило, сдался бы. И старый уже человек тихо заплакал, понимая, что, похоже, во многом ошибался и принял не ту сторону.

На экране потоком пошли страшные кадры расстрелов, охоты на людей, рвов с трупами и многого другого, творимого западными убийцами. Поляками, англичанами, американцами, немцами, французами, испанцами и японцами. И, конечно, украинцами и прибалтами — эти были самыми жестокими и омерзительными. Довольно часто в этих сценах собравшиеся видели себя, угодливо кланяющихся белым и черным господам. В нескольких случаях женоподобных музыкантов изнасиловали негры, а те подмахивали и мерзко хихикали. Им после всего дали несколько долларов, и они покорно приняли.

Но самым страшным для собравшихся оказалось то, что экран показывал, как они доносили на всех, на кого могли, и людей, на которых донесли, оккупанты убивали, швыряя предателям мелкие подачки, которые те с благодарностью принимали.

— Больше не будете спрашивать, почему к вам так относятся? — брезгливо поинтересовался имперец.

— Но мы же этого не делали! — плаксивым голосом заявила одна из голых дамочек.

— Только вы ничем от тех не отличаетесь, кто делал, как я уже говорил. Поэтому продолжу. Вы обречены на молчание и забвение, вы не будете иметь возможности даже переписываться в социальных сетях. Только звонить и писать бумажные письма. Ваша идеология должна умереть вместе с вами. И она умрет. Представляете, не уважаемые граждане, ватники и совки, которых вы так презираете, проживут молодыми и здоровыми до восьмисот лет, а никому из вас это доступно не будет. И до ста не дотянете, причем старыми и больными. Кто-то скажет, что нехорошо злорадствовать, но я слишком ненавижу таких, как вы, подонков, предавших свою родину и готовых лизать задницу западным скотам.

— То есть нас вычеркивают из жизни вообще? — хмуро спросил рэпер Иван Дервиш.

— Именно так! — довольно осклабился имперец. — До вас наконец-то дошло. Но за одним исключением. Сумеете создать что-то по настоящему талантливое и без кукиша в кармане, приносите в канцелярию, рассмотрим. Если и вправду талантливо, мера пресечения по отношению к автору будет изменена. И да, хочу напомнить, что тот, кто хоть раз употребит слово «Рашка» и ему подобные, получит много неприятностей на свою дурную голову. Вплоть до ссылки на Саулу.

— Да что такое эта ваша Саула? — не выдержал Фима, его буквально колотило от злости, эти проклятые сволочи втаптывали в грязь все, что было ему дорого, а главное, веру в прекрасный светлый град на холме, куда так хотелось стремиться. А эти пришли и уничтожили не только сам град, но даже малейшую надежду в него попасть.

Имперец не ответил, однако на экране появились виды заснеженных лесов и гор, вот только деревья походили на огромные кусты и поросшие мхом и волосатыми щупальцами булыжники. На холмах стояли бесчисленные прямоугольные дома, между которыми уныло бродили одинаково одетые мужчины разного возраста.

— Саула — восьмая планета системы Южной Гидры, расположенная на расстоянии двадцати четырех с небольшим световых лет от Солнечной системы. Является так называемой планетой ссыльных. Ссылка на нее исключительно пожизненная. Ссыльный обеспечивается набором нужных для выживания в суровом климате вещей, после чего высаживается на окраине поселения, в котором имеются свободные места в домах. Мужчины и женщины ссылаются на разные материки, дабы избежать рождения детей, которым родители обязательно внедрят деструктивные идеи наподобие либерализма или национализма. Самыми необходимыми для выживания продуктами ссыльные снабжаются, а все остальное должны добывать своих трудом. Насилие между ссыльными жестко пресекается имперскими дроидами.

— Это же жестоко! — выкрикнул кто-то.

— А стремиться к распаду страны и вымиранию населения от голода и холода было не жестоко?! — яростно сверкнул глазами имперец. — Нет уж, не уважаемые, все по заслугам. Что заслужили — то и получите. Пока у вас есть шанс спокойно дожить свою жизнь. Будете сидеть тихо — доживете. Осмелитесь лезть куда-либо — будете сосланы. Если дать вам волю, вы снова начнете растить поколения молодых, устремленных к скотскому Западу. Так что не обессудьте. Как я уже говорил, ваши идеи должны исчезнуть из общественного бессознательного. И они исчезнут, даже если ради этого придется уничтожить вас.

Он зло усмехнулся.

— А теперь можете быть свободны. Только прошу помнить, что вы все находитесь под постоянным надзором. Малейшее нарушение предписанного режима, и все. Наказание последует незамедлительно. Мы вам ничего не забыли и ничего не простили! И не простим.

— Где взять предписания? — с трудом выдавил из себя вопрос Фима, до которого наконец-то дошла вся глубина задницы, в которую они за компанию с остальными угодил.

— Присланы вам на электронную почту, — безразлично ответил имперец. — Засим прощаюсь. Вы, не уважаемые граждане, сами выбрали свой путь, решив предать свой народ и стать подонками, пресмыкающимися перед врагом. Так что не обессудьте. Сами во всем виноваты.

Имперец вместе с сопровождающими его девицами, так и молчавшими все время с начала встречи, рассыпались искрами в воздухе. Музыканты некоторое время сидели молча, а потом загалдели, каждому хотелось высказать свое возмущение. Промолчали только самые умные, понимая, что их и сейчас слушают. И каждое слово может быть использовано против них.

Вскоре открылся выход, и собравшиеся потянулись на улицу. Им было страшно и неуютно. Привычный мир треснул и распался на части. Все изменилось очень быстро, настолько быстро, что адаптироваться к изменениям оказалось невозможно. И как теперь жить ни один себе не представлял.

[1] Группа вымышлена. (Прим. автора).

Глава 23

Атмосфера в салуне Каннингема, штат Канзас, была не то, чтобы мрачной, но и не слишком веселой. За прошедшую после нападения инопланетян неделю обстановка в мире изменилась кардинально, и люди никак не могли уложить все это в сознании. Особенно их впечатлило повешение в Вашингтоне всех видных деятелей истеблишмента и внутреннего государства, включая президента, вице-президента и госсекретаря. Впрочем, руководство штата и местные магнаты не избежали той же судьбы и были повешены в Топике при большом стечении народа. Невзирая на это, государственные службы продолжали работать, как часы, что не могло не удивлять. Порой даже лучше, чем раньше. По слухам, имперцы пообещали жестоко наказывать саботажников, а как они способны наказывать все видели. Никто не хотел испытывать гнев новой власти на себе, и чиновники старались вовсю.

Если честно, жителей маленького городка куда больше, чем события внешнего мира, интересовали их собственные заботы, выживать в последнее время стало трудновато, цены росли, как на дрожжах, а заработки — отнюдь. Поэтому при виде казни богачей бедняки испытали немалое злорадство, наконец-то жадных тварей настигло возмездие. Правда, от рук врагов их страны, но настигло.

Поначалу многие кричали, что надо брать оружие и идти воевать с пришельцами, но уже на второй день после атаки по телевизору потоком пошли записи о том, что творили американцы в родной реальности имперцев. Документальные записи, снятые самими палачами, красующимися перед камерами. И жителям Каннигема стало не по себе, они растерялись, ведь всегда считали себя хорошими парнями. Да они сами бы в клочья порвали тех, кто такое творил! После просмотра этих страшных фильмов отношение пришельцев к Соединенным Штатам стало понятным. И даже, наверное, в чем-то простимым.

Следующей удивительной новостью стало уничтожение империей преступников. Их безжалостно расстреливали на месте преступления, разве что насильников оставляли в живых, но лучше бы убивали, это было бы более гуманно — любому попытавшемуся изнасиловать кого-либо невидимый дроид выжигал орган насилия. После этого новоявленный евнух мог и выжить, если вовремя получал медицинскую помощь, а мог и подохнуть без таковой — врачи на вызовы к пострадавшим насильникам выезжать не спешили, втихомолку бурча, что все по заслугам.

— Эй, Джо, ты где шляешься, черт ленивый?! — ввалился в салун Сэм Моргейн, здоровенный лысый детина. — Чего на звонки не отвечаешь? У меня трактор и поливалка сдохли, срочно чинить надо! Без полива в такую жару все загнется!

— Вечером, — хмуро ответил рыжий бородатый парень лет тридцати. — На солнце уже я сдохну. Не высохнет у тебя там, с утра ж, наверное, поливал, а до заката всего три часа осталось. Садись лучше, да пивка холодного глотни, вон, мокрый весь, что лошадь загнанная. Мы тут с парнями обсуждаем вербовку в колонисты, на какую-то дальнюю колонию с климатом, как в Калифорнии. Земли там до хрена любому колонисту дают и всю технику, бесплатно. Самому ничо и делать не надо, все дроиды спроворят, тебе им только задания нарезать надо будет. Урожай, правда, по госценам выкупать станут, но у них других и нет. Дом сразу построят, причем, сам выберешь какой.

— Чой-то на сказки похоже, — покачал головой Сэм, подходя к стойке, бармен Майкл без лишних слов поставил перед ним кружку с пивом. — Не верю.

— Да мы тоже не так, чтоб особо, — вздохнул Джо. — Когда эти, — он поднял глаза к потолку, — свое упускали? Не помню такого. Кем бы они там ни были, нашими али имперцами, один хрен. Но двое парней, Джошуа Шайдин и Корвин Гойл, они, коли помнишь, весной разорились, решили попробовать, обещаются потом рассказать, чего вышло. Им терять нечего. Скоро банк за долги последнее заберет. Из домов их уже повыкидывали…

— Ну пусть пробуют, мне-то что. Я вот думаю куда овощи сбывать. В столицу штата везти, что ли? Так возьмут ли?

— А ты разве не слыхал, что имперцы объявляли? — удивился Кейт Роджерс, плюгавый мужичонка с редкой бороденкой, напоминающей козлиную. — Оставили телефон, сказав, что коли некуда урожай девать, то не закапывать, а туда звонить. Обещали цену хорошую дать и сами забрать, и возить никуда не надо. Я позвонил, седня утром прилетела штука, на утюг похожая, и все мои огурцы забрала. Все пять тонн. Заплатили по пятнадцать тысяч за тонну, я от удивления чуть свою шляпу не слопал, в городе едва пять давали. Причем сразу заплатили, а не после реализации, как всегда. На карту. Деньги пришли, я проверял, перевел их на другой счет. Все нормально. А то я уже думал, что сгниют огурцы, придется закапывать.

— Не брешешь?! — подпрыгнул Джо, которому в последние дни было не до новостей, не вылезал с полей и теплиц. — Да кто из оптовиков столько платит?! Первый раз слышу. Телефон дашь?!

— Да бери. Щас смской скину.

Телефон лысого фермера коротко пропиликал, сообщая о поступлении сообщения. Тот, не теряя времени, позвонил по полученному номеру и договорился с парнем, говорящим со странным акцентом, что утром к нему прилетят за огурцами, перцами, помидорами и клубникой. Последняя, правда, большей частью пропала, поскольку некому было собирать. Джо посетовал на это, а неизвестный имперец предложил ему в ответ взять в аренду три десятка дроидов с восемнадцатью щупальцами каждый — у них ничего не пропадет, до последней ягодки соберут. Причем оплатить аренду можно пятью процентами урожая. Немного подумав и посчитав, фермер понял, что это очень выгодно и ухватился за предложение руками и ногами. Это же можно будет рассчитать ленивых мексиканцев, которые работали только на виду у хозяина, а все остальное время валяясь в тенечке, но деньги при этом требовали исправно!

— Парни, а мне нравятся эти имперцы! — с довольной улыбкой заявил Джо, закончив разговор. — Да раньше, чтобы продать урожай, мне такие кульбиты выделывать приходилось, столько бумажек подписывать, что слов нет. А здесь все просто — раз, и в дамках. Прилетят завтра в семь утра и сами все вывезут. Мне только денежки считать останется. Да еще и дроидов своих привезут за пять процентов урожая, а они круглосуточно пахать горазды! Можно мексов гнать поганой метлой. А то совсем обнаглели, паскуды!

Новость о дроидах возбудила благородное собрание донельзя. Поэтому никто не заметил, как в салун вошел шериф Каннингема, Айвен Дорси, взял себе пиво и начал прислушиваться к спорам фермеров. Обычно в это время дня они работали, но сейчас, в такую жару, находиться на улице было невозможно в принципе. А в салуне работал кондиционер и было прохладно. Да и вкусное, холодное пиво способствовало.

Однако полностью насладиться любимым напитком шерифу не дали. Перед ним неожиданно вспыхнул голографический экран, на котором появился магазинчик матушки Хью, возле которого валялось четыре мотоцикла и столько же мертвых негров.

— Внимание! Попытка ограбления. Грабители уничтожены имперским дроидом. Просьба убрать трупы. Также сообщаем о приближении к городу большой банды из почти двухсот человек. В основном, негры и латиносы на машинах и мотоциклах, все вооружены. Вызываю дополнительных дроидов на помощь.

— Да чтоб им, сукам, провалиться! — поперхнулся пивом Дорси, представив, как эта банда врывается в их тихий городок. — Это ж чего они учинят-то?

— В случае попытки насилия над кем-либо бандиты будут уничтожены, — возразил безразличный голос. — Через две минуты прибудут дополнительные дроиды, предлагаю встретить банду в километре от города и предупредить, что их ждет в случае любого нарушения закона. Если не внемлют, получат свое.

— А можно спросить, почему вы нам помогаете? — поинтересовался шериф. — Ведь мы для вас враги…

— Кто вам это сказал? — голос сменился на молодой, задорный тенор, теперь явно говорил человек, а не робот. — Враги — ваше правительство, истеблишмент, внутреннее государство, крупный бизнес. А простые американцы — отнюдь не враги. Да, вы нам чужды, у вас иная этика, но это же не повод вас убивать? Или позволять умереть от голода и холода? Не повод. Тем более, что к реднекам мы относимся намного лучше, чем к остальным жителям США, поскольку вы сохранили нормальные человеческие ценности, не поддались вакханалии гомосексуалистов и трансгендеров, не стали целовать ботинки неграм-блмщикам. Люди, честно зарабатывающие свой кусок хлеба, без помощи в империи не останутся. Пусть даже ваша страна в империю и не входит, но мы тоже люди, а не звери. Однако наше хорошее отношение распространяется только на людей, скоты на него рассчитывать не могут. Кстати, настолько я понимаю, вы шериф города Каннигема, штат Канзас?

— Да, — подтвердил Дорси. — А что?

— У вас там случайно еще до нашего прибытия маленькие девочки не пропадали в окрестностях? — поинтересовался имперец.

— Пропадали… — помрачнел шериф.

Вспоминать увиденное, когда тела двух сестренок десяти и одиннадцати лет нашли в овраге за шесть миль от города, ему не хотелось. Какая-то мразь страшно поиздевалась над детьми, множество раз из изнасиловав, а потом изрезав до неузнаваемости. К сожалению, поиски были безуспешны, даже спецы из Топики только руками развели — маньяк очень хорошо замел следы, видимо, был очень опытен. Ведь это был далеко не первый случай, а двенадцатый. И всегда исчезали девочки от десяти до тринадцати лет, причем не одна, а две-три. Через некоторое время находили их страшно изуродованные тела — маньяк бывало и несколько дней измывался над насчастными.

— Дело в том, что в нашей реальности во время Великой войны у капитана «Снегиря» убили семью, — со вздохом сообщил имперец. — И сделал это уроженец Каннингема. В нас это произошло в две тысячи восемнадцатом году, маньяка застали на месте преступления, он пытался сбежать, но не смог. То, что он сотворил с детьми капитана, девочками погодками, описанию не поддается. Причем привязал их мать к дереву, заткнул ей рот и заставил смотреть. Она, как вы понимаете, к концу этого кошмара сошла с ума…

— Бедная женщина… — проворчал Дорси, сжимая кулаки.

— Но, как я уже говорил, маньяка перехватил отец детей, тогда лейтенант Волгин. Убийца, пытаясь скрыться, пристрелил безумную мать, но уйти ему не дали. Как вы понимаете, умирал он долго и нелегко. Ответил за свои преступления. Но это там, в нашей реальности, а здесь он на свободе, и сейчас две тысячи двадцать второй год, так что он, за невозможностью убивать на войне, вполне мог начать творить свои зверства и здесь.

— Да, начал! — зло выругался шериф. — Двенадцать случаев за три года! Не знаю какой нелюдью нужно быть, чтобы творить такое с детьми! Кто он?!

— Джошуа Эрвин Донахью, — сообщим имперец.

На экране появилось хмурое лицо мужчины тридцати с небольшим лет, небритое, с серыми глазами навыкате. От него так и шибало безумием. Реднеки глухо зашумели, сжимая кулаки от ярости — о гибели девочек слышали многие и очень надеялись, что тварь поймают и усадят на электрический стул.

Раздался какой-то шум. Сидевший в темном углу человек вскочил так резко, что стул под ним рухнул. Дорси, сразу поняв, в чем дело, выхватил пистолет. И верно, в углу, лихорадочно оглядываясь, стоял тот самый парень, что и на экране. Джошуа Донахью. Сидевшие неподалеку фермеры взревели от ярости и скопом ринулись на него. Наверное, визгливо вопящего о своей невиновности маньяка забили бы до смерти, если бы шериф не успел остановить самосуд. Удалось ему это с величайшим трудом, люди были слишком разъярены.

— Вы его заберете? — недовольно спросил шериф, когда все немного успокоилось.

— Нет, он в вашей юрисдикции, — любезно ответил имперец. — Ваше право поступить с ним, как посчитаете нужным. Я бы, на вашем месте, его повесил. За ноги, чтобы дольше мучился. Советую наведаться к нему домой с обыском, эта тварь любит снимать свои издевательства над детьми, чтобы потом просматривать записи на досуге. О казни маньяка, если вы не против, мы сообщим в новостях.

— Ничуть не против! — радостно осклабился шериф, ему такой подход был очень по душе.

— В таком случае прощаюсь, банду дроиды от города отогнали, увидев бьющие перед ними молнии и услышав приказ убираться прочь, бандиты не рискнули не подчиниться и повернули обратно. Многие решили, что раз война, то им позволено все. Нет, любой преступник будет уничтожен. Таков имперский закон, и исполняться он будет жестко.

— Мне нравятся такие законы! — усмехнулся Дорси. — Благодарю.

— Не за что, — отозвался имперец. — Всего доброго.

Экран погас. Шериф с помощниками сразу же после этого отвезли стонущего от боли Донахью в каталажку и отправились к нему домой, ордер на обыск мировой судья выписал. Найденное там не позволило сомневаться в вине маньяка — страшные видеозаписи говорили сами за себя. Суд присяжных собрался быстро, и уже через два часа Джошуа Эрвин Донахью засучил ногами, вися в петле.

* * *

Пресс-конференция, созванная имперской канцелярией Москвы, собрала журналистов крупнейших мировых изданий. Многие гадали, что хотят сказать завоеватели, но это оставалось всего лишь догадками.

В распоряжении земной прессы остались только бумажные газеты и журналы, все сайты были перехвачены имперцами и не позволяли публиковать ничего, что было бы им неугодно. Как выяснилось, ни одного рабочего дата-центра на Земле не осталось, внутри компьютеров была труха вместо электроники, но при этом все сайты и социальные сети продолжали работать, за исключением националистических, либеральных и порнографических. Где они физически размещались никто не понимал. Ну и Даркнет полностью прекратил свое существование, а все, кто им занимался, были поголовно уничтожены имперскими дроидами. Безжалостно расстреляны без суда и следствия. В общем, на данный момент работали только социальные сети, да обычные сайты, включая самые известные новостные, на которые их владельцы могли размещать только голые факты, без каких-либо интерпретаций. Иначе говоря — там-то и там-то тогда-то случилось то-то и то-то, и никаких личных мнений ни о чем. При попытке опубликовать оное мнение выводилось красное предупреждение о недопустимости этого. Журналисты, привыкшие беззастенчиво лгать и поливать грязью оппонентов, пребывали в растерянности, не понимая, как им жить дальше.

Одновременно появилось множество имперских сайтов, описывающих устройство страны и жизнь в ней. Причем на всех языках мира — сайт сам каким-то образом определял язык, на котором говорит человек, и переходил на него. Телевидение тоже полностью принадлежало имперцам — все телецентры были хоть и не уничтожены, но полностью обесточены. А при попытке подключить энергию и выйти в эфир тут же следовало наказание — уничтожение нарушившего запрет телецентра вместе со всеми находящимися внутри людьми. Имперцы жестко удерживали свою прерогативу на распространение информации, видимо, хорошо понимая, что в ином случае население смогут убедить в чем угодно, даже в том, что оно ходит на головах.

Передачи имперского телевидения пугали здравомыслящих людей своей инаковостью, непохожестью ни на что знакомое, устремлением в небо. А вот желание зарабатывать деньги наоборот порицалось, показывалось, как что-то мелкое и гаденькое. Эти передачи открывали окно в совершенно другую жизнь, не похожую на окружающую людей мерзостную клоаку капитализма, где каждый рвал зубами каждого и был готов на любую гнусность и жестокость ради малейшей прибыли. Они звали туда, где человек человеку друг, товарищ и брат, а не злобный волк, как в реальности. И это было так заманчиво, что люди не отрывались от телевизора, начиная грезить уже не о новой машине или айфоне (какой ужас!), а о чем-то эфемерном, что здравомыслящий человек должен брезгливо отбрасывать без размышлений.

Выжившие господа понимали, что происходит, сходили с ума от злости, но ничего поделать не могли. Империя начала уводить от них рабов. Скоординировано и целенаправленно. А ведь прошло всего десять дней! Что будет через десять или двадцать лет такого воспитания? В кого превратятся нормальные Джоны, Франсуа и Гансы? Не станут ли такими же безумными, как эти проклятые имперцы? Это не говоря уже о детях, которые с такими мультфильмами и фильмами вырастут вообще непонятно кем и чем. Чудовищами в человечьем обличье, которым чужды все интересы обычного человека. Имперцы такими и были, судя по всему, иначе не стали бы портить бизнес уважаемых людей своими бесплатными раздачами еды, одежды и лекарств. Хуже того, большинство уважаемых людей они попросту повесили на центральных площадях городов! Обвинив в совершении преступлений ради прибыли. И что? Разве большие деньги делаются чистыми руками? Какое дело уважаемому человеку, озабоченному увеличением прибыли, до жизней какого-то быдла? Не сдохло, пусть уже спасибо скажет. А сдохло — туда и дорога! Раньше все было правильно, уважаемые люди всегда оставались при своем, всегда выигрывали, как и должно быть всегда. Не то теперь — бедолаг просто повесили, а остальных предупредили, что любая попытка нажиться на чужой беде обернется казнью для пытающегося. Да как же так?! Это же попрание всех божеских и человеческих законов! Но господа даже возмущение свое высказать как следует не могли, разве что в бумажных газетах.

Эксперты, аналитики и психологи внимательно просмотрели несколько имперских фильмов и анимаций, демонстрирующихся между сводками новостей, и пришли в откровенный ужас. Фильмы были сняты на уровне «Аватара», невероятно красивые, зрелищные, но при этом абсолютно чуждые, исподволь подсовывающие зрителю страшные качества, от которых с таким трудом удалось избавиться за последние полста лет — честь, совесть, благородство, доброту, а не подлость, жестокость и безразличие, как должно. Они показывали суть западной цивилизации абсолютным злом, причем доказывали это, мастерски играя на чувствах людей. Особенно пугали фильмы об их Великой войне. То, кем там выставляли исповедующих западные мораль этику, потрясало и пугало, адские чудовища лучше. При этом художественные фильмы подтверждались документальными. Уважаемые господа проклинали идиотов, которые вместо того, чтобы сделать нужное тихо, снимали это и выкладывали в социальные сети. Сами себе нагадили!

Также очень неприятным для уважаемых людей оказалось почти поголовное уничтожение преступности. Ведь с ее помощью было так легко управлять быдлом. А теперь ни один бандит, если остался жив, не рискнет ничего сделать — ни убить, ни ограбить, ни изнасиловать. Да и кто бы рискнул, зная о последствиях? Всего неделю понадобилось имперцам, чтобы доказать преступникам, что безнаказанными они больше никогда не останутся.

В руках уважаемых людей осталась только бумажная пресса, и было принято решение начинать информационное противодействие империи, раньше никакого интернета не было, с выполнением нужных задач вполне справлялись газеты. И сейчас справятся. Главное, вести кампанию с достаточным уровнем истерии, накачивая людей злобой против завоевателей. Пусть те побольше бунтовщиков перебьют. Ведь чем больше окажется погибших, тем больший гнев будет испытывать население. Это не позволит ему воспринимать имперские идеи и сделает внушаемым. Можно будет легко натравить быдло на имперцев. Уважаемые господа не раз побеждали, разлагая противника изнутри, и были уверены, что справятся и сейчас.

Два дня назад самые распространенные газеты Запада вышли с репортажами о бесчеловечных преступлениях имперцев, описывая убийства ими мирных жителей, женщин и детей. Вот только на следующий день произошло нечто страшное — ведущие журналисты этих самых газет были найдены в своих домах и квартирах прибитыми к входной двери за языки и руки. Большими гвоздями! Над каждым висела надпись: «Лгать вредно для здоровья!». Это ввело остальных журналистов, привыкших к полной безнаказанности, буквально в ступор. Что же это получается, их теперь за статьи, написанные по заказу, будут вот так наказывать?! Ну уж нет, пусть сами пишут то, за что с человеком могут это сотворить!

Безжалостность имперцев приводила в ужас, у них, похоже, имелись четкие планы преобразования планеты, и они этим планам строго следовали, уничтожая всех, кто мог им помешать. Это было страшно и непонятно, от такого в западном обществе отвыкли и заново привыкать не хотели. Это же неправильно — отвечать за свои слова! Это кошмар! Это нарушает свободу слова! Человек имеет право говорить все, что пожелает! Без ограничений! И не нести за это никакой ответственности. К глубокому сожалению заинтересованных лиц, с момента прибытия имперцев это стало не так. И за оскорбление теперь можно было лишиться жизни. Чудовищно!

В большом полукруглом зале собралось около трех десятков журналистов — аккредитацию дали только самым известным мировым изданиям. Их всех заставили пройти через сканирующие рамки, проверили записывающую аппаратуру, и двух человек задержали, обнаружив у них что-то недозволенное.

Прошло еще несколько минут, и на трибуну вышел уже хорошо знакомый землянам профессор Корвинт в сопровождении высокого офицера в черной форме и молодой, красивой дамы в деловом женском костюме.

— Доброй день, дамы и господа! — по-русски поздоровался он. — Меня сопровождают полковник Сергей Иванович Никитин, директор социального департамента, и Ирина Декстеровна Норман, директор культурного департамента. Я же со вчерашнего дня возглавляю информационный департамент, в ведении которого находится, в том числе, и пресса. Для начала хочу сообщить вам регламент. Если вы хотите задать вопрос, то встаете, называете свое имя, название газеты и страну. Каждый из вас сможет задать один вопрос, воплей и перекрикиваний друг друга мы не потерпим, и журналисты, так себя ведущие, будут удалены с пресс-конференции. Начнем с вас, вижу вам, невтерпеж.

— Джейк Синтон, «Дейли Экспресс», Великобритания, — скороговоркой выпалил указанный. — Господин профессор, как вы можете прокомментировать случившееся вчера утром с журналистами шести самых крупных газет?

— А что с ними случилось? — насмешливо приподнял бровь тот.

— Их обнаружили прибитыми за языки и руки к дверям! — буквально взвизгнул от возмущения журналист.

— Не надо было лгать, — усмехнулся профессор. — Отныне такое наказание положено за публичную ложь в прессе. В интернете ложь больше никому не доступна, только в газетах. Думайте, что пишете, господа журналисты, за написанное придется отвечать, причем не тем, кто вам поручил написать именно так, а вам. О, заказчики ответственности тоже не избегут, но первыми пострадаете вы. Время безнаказанности за слова закончилось.

Того, что имперцы спокойно признают свою вину в случившемся, акулы пера все-таки не ожидали, думали, что они начнут юлить и изворачиваться, и их можно будет поймать на лжи. Однако признали, и в зале воцарилось ошеломленное молчание, а потом собравшиеся дамы и господа отчаянно загалдели.

— Но это же жестоко! — выкрикнул Джейк Синтон.

— Жестоко, — кивнул профессор Корвинт. — К сожалению, до таких, как вы, привыкших к свободе лжи и свободе поливания других грязью, иначе не доходит. Запомните раз и навсегда! Отныне за ложь, оскорбления, травлю и прочую мерзость с вас, лично с вас, спросят! И вы заплатите своей болью. А если до кого-то не дойдет и он продолжит в том же духе, то и жизнью. На этом данный вопрос считаю закрытым.

— Корвин Грамп, «Вашингтон Пост», США, — встал длинный, худой джентльмен, таким, если исходить из классики, следовало выглядеть как раз англичанину, а не американцу. — Что следует ожидать от вас западному миру в дальнейшем?

— Ничего, — усмехнулся имперец. — Живите себе спокойно, не пытаясь снова стать гегемонами хоть в чем-либо. С нормальными американцами, англичанами, немцами и французами мы уже вполне себе сотрудничаем. Но не с правительствами, которых у вас, впрочем, пока нет. Ваше руководство уничтожено. А если новое продолжит ту же бесчеловечную политику по отношению к другим странам и своему населению, навязывая им вашу скотскую демократию и либерализм с толерантностью на пару, то последствия вам не понравятся. Проповедь и поддержка деструктивных идей отныне запрещена. Иначе говоря, национализм, либерализм, ЛГБТ, БЛМ и прочая мерзость. Все ваши слова о том, что все это хорошо и правильно, нас ни в малейшей степени не волнуют. Для нас вышеуказанные извращения — психические заболевания. Отныне представители ЛГБТ не имеют никакой защиты и государственной поддержки, мы даже расследовать нападения на них не станем, если они опять примутся навязывать нормальным людям свою мерзость. Будут сидеть тихо и не выставляться — доживут свои бесполезные жизни. Начнут снова лезть всем на глаза — получат по полной программе. Нам безразлично, чем люди занимаются дома, не выставляя это напоказ. Выставили? Будьте любезны ответить.

— Но это же неправильно! — выплюнул американец. — Это же дискриминация!

— Да хоть деменция, — пожал плечами профессор. — Нам плевать, что вы об этом думаете. Но распространение деструктивных идей по планете мы остановим. Любой ценой. Западные страны смогут спокойно жить, пока соблюдают некоторые нехитрые правила. Список правил будет распространен сегодня в семнадцать часов дня. Однако озвучу основы. Преступность запрещена в любой форме, наказание — смертная казнь на месте преступления. Имперское гражданство получает только человек, отработавший на империю десять лет. Гражданам западных стран недоступны космические полеты, наша медицина и подавляющее большинство имперских технологий, получить их они не смогут никоим образом. Кое-что будет продаваться, причем намного дешевле, чем ваши товары. Например, шкафы стазиса вместо холодильников, в них приготовленная еда останется свежей и горячей до сотни лет. Все школы мира отныне будут являться имперскими и преподавать имперскую программу. Обучение будет вестись исключительно на русском языке. У нас есть способ быстрого обучения языку, так называемая гипнограмма. Учебниками, необходимыми принадлежностями, форменной одеждой и питанием дети будут обеспечиваться бесплатно. Из неблагополучных семей дети будут изыматься и воспитываться в имперских интернатах на планетах Лейта и Ирина, точнее, Ирина — луна, но ненамного меньше Земли.

Журналисты слушали его с обреченным видом, понемногу начиная понимать, что возврата к старому не будет, как бы этого ни хотелось. Они надеялись, что имперцы такие же, как они сами, только притворяются другими. Но, похоже, не притворялись. И это пугало до смерти.

Много еще вопросов задали профессору Корвинту и его спутникам. Они подробно отвечали, освещая жизнь на планете Земля после пришествия империи. В чем-то она, возможно, будет даже спокойнее и сытнее, но вот амбиции разных уважаемых господ удовлетворять больше никакой возможности не будет. А если они все же попытаются, то пополнят собой кладбищенскую аудиторию. Всем стало ясно, что имперцы будут добиваться своего любой ценой.

Но прежде других это поняли те самые уважаемые господа, которые посылали журналистов на пресс-конференцию. Но сдаваться они не собирались. Понимали, что это война, тайная война не на жизнь, а на смерть. Пускай, власть из рук они все равно не упустят. Слишком она была для этих тварей сладка.

Глава 24

— Первые две недели миновало, — Николай Александрович обвел взглядом собравшихся на совещание в большой кают-компании «Снегиря». — Могу с удовлетворением констатировать, что основные цели операции достигнуты. Начального ее этапа, естественно. Хоть и не без сложностей.

Он встал и с задумчивым видом прошелся вдоль стола, за которым сидели собравшиеся. Таорай кё Орхат, Иван Корвинт, Джек Дартсайд, Иван Булыгин, Сергей Дейнего, Федор Ломакин, Сергей Герасимов, Кирилл Шадрин, адмирал Игорь Красин и помолодевший генерал КГБ Иван Доринин, найденный Дашей Симоненко. Плюс эпидемиолог, профессор Олег Шукшин. Пока что речь шла о главном — военных и социальных вопросах, поэтому участвовали, в основном, офицеры, безопасники и социологи. Остальные вопросы решались в рабочем порядке, а эти требовали подбития итогов.

— Начнем с военных, — продолжил капитан. — Игорь Михайлович, вам слово.

— Всех приветствую, — проскрипел ирху. — Гос… То есть, простите, товарищи. Разработанная нами операция аннексии планеты прошла практически по плану, за исключением некоторых мелочей. Однако хочу озвучить их, поскольку кое-что вызывает у меня нехорошие подозрения. Похоже, мы многое не предусмотрели.

— Все предусмотреть и невозможно, — заметил Сергей Герасимов, бывший полковник Генштаба, у них, похоже, был старый спор.

— Может быть, — недовольно прищелкнул жвалами адмирал Красин. — Но стремиться к идеалу должно. Вернемся к делу. Главной своей задачей в прошедшей операции я считал избавление противника от оружия массового поражения любого типа. То есть ядерного, химического и биологического. О первом не стоит и говорить, радиацию скрыть на планете от сканирования с орбиты невозможно, поскольку скрывающих дзарт-полей местные не знают. В результате все заряды были либо аннигилированы на месте, либо вывезены в соседнюю звездную системе и сожжены в короне звезды. То же самое касается химического оружия — были аннигилированы все склады, где улавливались хотя бы самые слабые микроследы всех известных отравляющих веществ. А вот биологическое — это куда более сложный вопрос. Оно может разрабатываться в огромном числе микробиологических лабораторий, расположенных практически где угодно. Да, все обнаруженные лаборатории были выжжены нашими разведывательными группами еще до начала операции, однако я более, чем уверен, что обнаружили мы не более половины. А то и меньше. В то время, как они могут обладать весьма опасными для населения возбудителями болезней. Та же история с Черной чумой говорит сама за себя. Проблема в том, что нам и до сих пор не удалось поймать и ментоскопировать достаточно знающего о биопроектах американцев человека. Каждый арестованный знал свой небольшок кусок мозаики, не более того, до координаторов мы так и не добрались. Сами подумайте, зачем «рептилоидам» понадобилось столько биолабораторий буквально в каждой стране мира, за исключением самих США?

— Вряд ли ради чего-то хорошего, — помрачнел Николай Александрович. — Олег Владимирович?

— Полностью согласен с товарищем адмиралом, — отозвался эпидемиолог. — Я тоже неоднократно размышлял над всем вышесказанным и могу с уверенностью заявить, что лаборатории и склады биореагентов обнаружены далеко не все, и мы в любой момент можем получить опасную эпидемию. Хорошо, ежели известной нам болезни, от которой существуют лекарства, а если это будет что-то новое? Скажете, невозможно? Нет, вполне возможно. К сожалению, на «рептилоидов» работают талантливые ученые. Совершенно беспринципные, но безусловно талантливые. Ту же Черную чуму вспомните.

— Не хотелось бы вспоминать, — скривился капитан. — Хорошо, суть проблемы я уяснил. Что намерены с этим делать?

— Нам нужно найти и ментоскопировать хотя бы нескольких координаторов их основной сети, — ответил Олег Владимирович, переглянувшись с Красиным. — Хочу спросить у безопасников, что дало ментоскопирование Сороса?

— Многое, но на заданные вопросы в считке ответов нет, — вздохнул Таорай. — Он знал нескольких человек из служивших «рептилоидам», с которыми контактировал, но все эти люди бесследно исчезли, обнаружить их мы не смогли, невзирая на все приложенные усилия.

— А сам он? Не относился к «рептилоидам»?

— Нет, к сожалению, был всего лишь одним из их рецепторов, выставленных напоказ, как, впрочем, и остальные миллиардеры и магнаты. Те же Билл Гейтс, Илон Маск, Джефф Безос, Марк Цукерберг и прочие. Вот только живыми из них удалось взять всего восьмерых, все остальные успели покончить с собой, причем буквально через полчаса после вашего первого выступления, Николай Александрович. И я не слишком верю, что они сделали это добровольно. Похоже, имели ментальную установку на случай захвата. Также бесследно исчезли десятки не слишком примечательных людей, это стало ясно только на следующий день, после проведения ментоскопирования арестованных магнатов — исчезли именно те, через кого ими аккуратно руководили. То есть, вынужден признать, что мы сели в лужу.

— Вот как? — нахмурился капитан. — Очень плохо. Хоть сил у них и не осталось, но нагадить они могут знатно.

— Могут, — со вздохом признал Таорай. — И обязательно нагадят. Единственным нашим успехом считаю захват библиотеки Ватикана, в вашей реальности этого сделать не удалось. Мы тщательно подготовили атаку, мини-дроиды заранее проникли в самые потаенные ее закоулки и нейтрализовали взрывные заряды, которых там хватало, после чего туда было одновременно телепортировано несколько отрядов. Сопротивление им было оказано отчаянное, я не думал, что на Земле существуют бойцы такого уровня. Но их было мало, и мы справились. Вам в свое время досталась едва ли десятая часть библиотеки, мы там обнаружили немало неземных носителей информации, многие из которых считать пока не удалось. А уж сколько книг и летописей, на известных и неизвестных языках! Чтобы с ними всеми хотя бы ознакомиться в полной мере потребуется год работы четырех планетарных искинов, как минимум. Очень похоже, что история последних тысячелетий была сильно скорректирована, а то и полностью сфальсифицирована.

— Такие предположения у наших ученых были, — кивнул Николай Александрович. — Но подтверждений им найти не сумели, поэтому всерьез этим вопросом никто не занимался. Похоже, придется заняться. Но это все после нейтрализации «рептилоидов». Что там с биологическим оружием в свете того, что обнаружить их не удалось?

— Они вполне могут иметь штаммы болезнетворных вирусов, способные уничтожить всю жизнь на планете, — передернул суставчатыми лапами Игорь Михайлович. — Поэтому считаю, что нужно все силы отдать на их поиск, пока они не пойманы или хотя бы не уничтожены, мы чувствовать себя в безопасности не сможем. Заявляю это со всей ответственностью! И очень важно не допустить никого из их людей на другие планеты.

— Но как они могут скрыться от сканирования? — несколько растерянно спросил капитан. — Они… обладают недоступными нам технологиями?

— И это возможно, — ответил ирху. — Исходя из обнаруженного в ватиканской библиотеке. Мы, к сожалению, далеко не все знали о противнике, сильно недооценили его. Нанесли ему поражение в одной битве, но война далеко не окончена. Ядовитые зубы мы «рептилоидам» почти все вырвали — и это большой плюс. Но они смогли затаиться — и это минус, просто огромный минус. Значит, будут бороться. А мы не представляем их нынешних возможностей. На первый взгляд, мы перехватили все нити управления, уничтожили оружие, от артиллерии до авиации. Компьютерные сети полностью под нашим контролем полностью. Но… они смогли спрятаться от нас. Невзирая на наше огромное техническое преимущество. И мне это очень не нравится.

— Мне тоже… — тяжело вздохнул Николай Алекстандрович. — Но давайте все же вернемся к отчетам, чтобы все представляли себе ситуацию. Итак, что конкретно сделано в военном плане к текущему моменту?

— Первое, как я уже говорил, — подтянулся адмирал Красин, — это уничтожение ядерного и химического оружия. В первый день западного, во второй и третий — китайского и русского. Китайцы, поняв, что столкнулись с непреодолимой силой, повели себя разумно, они всегда отличались здравомыслием, и вывели персонал со всех объектов, после чего те были аннигилированы без потерь с их стороны. На русских объектах личный состав был усыплен, после чего их захватили через телепорты. Ядерное оружие вывезено в соседнюю систему и уничтожено. С химическим и биологическим не церемонились, аннигилируя его на месте. Да, в России ни того, ни другого обнаружено не было, она соблюдала конвенции, в отличие от западных стран. Хуже всего ситуация была на Украине, ее, помимо всего прочего, превратили в могильник ядерных и химических отходов, которые пришлось аннигилировать очень осторожно и тщательно, чтобы не вызвать заражения местности. Затем были уничтожены полностью все военные флоты, подводные лодки и авиация. Как ни удивительно, они смогли оказать достойное сопротивление, и мы потеряли, в общей сложности, триста двадцать орланов, из них двадцать два пилотируемых. Четверо пилотов спаслось, катапультировавшись, остальные погибли.

Ирху ненадолго умолк, отпил свой странный коктейль из изготовленного специально для него стакана странной формы, и продолжил:

— С военными базами и расположениями частей никто церемониться не стал, их уничтожили вместе с личным составом посредством демодуляторов. То же самое было проделано с военными складами и арсеналами всех известных держав, исключая Россию, Китай, Кубу, Иран и Северную Корею. В США нашлось огромное количество подземных, тайных баз, информации о которых не было нигде, ни в одной военной сети, мы нашли их только благодаря нашей аппаратуре сканирования и мини-дроидам. Естественно, сначала из таких баз вывозилось все, что возможно, для последующего изучения. В двенадцати случаях персонал, поняв, что происходит что-то странное, запускал систему самоуничтожения. Все захваченные материалы пока еще не изучены, нам катастрофически не хватает вычислительных мощностей, и так будет до входа в строй системного искина. Сколько ему еще расти?

— Как минимум, год, — ответил Николай Александрович. — А то и два. Нам нужен искин повышенной мощности, поэтому лучше подождать, но вырастить именно такой. Придется пока обходиться имеющимися. На Ирине сейчас растят шесть планетарных искинов, два из них будут готовы через месяц. За ними придется отправлять «Снегирь», слишком велики, ни в один транспортный корабль не войдут.

— Ясно, — раздраженно щелкнул жвалами Игорь Михайлович. — Что ж, будем обходиться. К сожалению, дальше ждать с атакой мы не могли, промедли мы хоть неделю, и вторжение Украины на Донбасс началось бы, и останавливать его пришлось бы большой кровью, куда большей, чем пролито сейчас. Но к делу. Далее нами были уничтожены все военные производства мира, кроме, опять же, принадлежащих указанным выше государствам. В западных странах мы полностью уничтожили все заводы и фабрики военно-промышленного комплекса, чтобы построить новые им понадобится даже без всякого внешнего противодействия, как минимум, десять лет и шестьдесят триллионов долларов затрат. Мы им этого делать, естественно, позволять не намерены. За любую попытку будет следовать немедленное и очень жесткое наказание. С представителями эгоистичных цивилизаций иначе нельзя, они понимают только силу. Любое проявление гуманности они принимают за слабость и тут же начинают наглеть. Именно поэтому я и настаивал на максимальной жесткости действий.

— Поддержу товарища адмирала, — заговорил профессор Корвинт. — Именно так представители неразвитых обществ и реагируют. К моему глубокому сожалению. Зато теперь население Земли крайне впечатлено нашими действиями и боится даже пошевелиться. Не все, конечно, сумасшедших хватает, но у нас есть способы сделать их смешными, опозорить, а этого общественно активное дурачье почему-то боится больше всего на свете, даже больше смерти. Особенно жестко и даже жестоко надо осадить привыкших к полной безнаказанности гомосексуалистов и негров. В Берлине, Вашингтоне, Сиэтле, Лондоне и Мельбурне готовятся парады ЛГБТ в пику нам. Предлагаю разогнать их с показной жестокостью, чтобы эти твари осознали — их время прошло. Больше с ними никто цацкаться не будет. Пока сидят дома и молчат — живут. Вылезут на улицы — подохнут.

— Вы полагаете такой урок необходим? — недовольно скривился капитан.

— Да! — твердо заявил Иван Франсуазович. — Нас сейчас постоянно будут пробовать на прочность, нанося удары то тут, то там, и слабину дать мы права не имеем. Пусть лучше считают нас зверьми, но подчиняются, чем снова начнется та мерзость, что была раньше.

— Хорошо, я понял, — вздохнул Николай Александрович, понимая, что социолог прав. — Теперь попрошу сообщить о начатых преобразованиях сначала в разных регионах империи, затем во внешнем мире.

— Это ко мне, — кивнул профессор Корвинт. — Сделано довольно много, но недостаточно. Нам катастрофически не хватает людей, нужно еще хотя бы два-три миллиона социальных работников. Но где их взять? Мы и так ополовинили население Ирины и Лейты. А местных на такие должности я брать опасаюсь.

— Совершенно справедливо опасаетесь, у них совершенно другая психология, — вмешался Иван Михайлович Доринин. — Как местный уроженец заявляю это со всей ответственностью. Относительно близки вам только советские старики, причем те, кто остался советскими, а таких мало. Слишком многие предали в восьмидесятые и девяностые годы. А остальным в те же девяностые столько дерьма в головы понапихали, что перевоспитать их будет очень непросто, если вообще возможно. Разве что люди Донбасса, выдержавшие восемь лет войны и оставшиеся людьми, сгодятся. Этих боль и горе перевоспитали и перековали, сделав сталью и ветром.

— Социальных работников еще обучить надо, — проворчал Иван Франсуазович. — Ладно, не первые и не последние трудности, справимся. Большинство населения России одобряет казнь правительственных чиновников и ссылку известных либералов на Саулу. А тем более расправу с нацистами и бандитами. Более восьми миллионов человек уже завербовалось на работу, а полтора миллиона — на военную службу, в основном, бывшие офицеры. Полного доверия до проведения ментоскопирования им, конечно, не будет, но некоторые очень толковы и готовы служить верой и правдой. Около трех миллионов пенсионеров уже ментоскопировано, из них к преобразованию тела допущено два с половиной миллиона, остальные либо либералы, либо безразличные ко всему, кроме собственного комфорта, обыватели. Естественно, они нам не нужны, поэтому доживут свою жизнь в столь любимом ими комфорте и уйдут.

— Украина? — поинтересовался капитан.

— Самый сложный вопрос, — тяжело вздохнул профессор. — То, что успели сотворить с этой несчастной территорией западники, вводит меня в ужас. Над ней поставили очень жестокий социологический эксперимент по созданию нового народа, новой национальной идентичности, уничтожая при этом старую полностью, объявляя ее злом, а ее носителей — исчадиями ада. Украинцам придумали новую историю, не имеющую никакого отношения к реальности; им придумали новый язык на основе малороссийского диалекта, дополнив его полонизмами и заимствованиями из других языков, добиваясь, чтобы носители русского языка эту убогую гвару не понимали. А потом начали эти искусственные язык и идентичность навязывать изначально русским людям, физически устраняя противников этого. И, что самое страшное, многим навязали, и русские ребята и девчонки превратились в украинских нацистов, диких зверей, у которых только одна страсть — убивать инакомыслящих, утверждая свою фальшивую «истину».

Он вздохнул, выпил залпом стакан воды и снова заговорил:

— Нацистов перевоспитывать бесполезно, как вы все знаете, эта жуткая иднология перекореживает мозги навсегда, поэтому все они были приговорены к уничтожению и уничтожены. Националисты сосланы на Саулу, на отдельный небольшой материк, чтобы не могли передать свои омерзительные идеи никому, даже таким же ссыльным. Туда же немного позже будут высланы казахские, киргизские, грузинские, армянские и все прочие националисты, включая русских — все они одним миром мазаны. Однако все это не решает другую задачу — что делать с той частью оставшегося населения Украины, которая сделала вид, что приняла империю и тут же начала изыскивать способы устроиться поудобнее и получше за чужой счет. При отказе на преобразование такие очень удивляются, ведь они считают себя величайшей ценностью мироздания и уверены, что им все на свете обязаны. А когда это оказывается не так, смертельно обижаются и начинают гадить, мстя за то, что их, таких великих и красивых, не оценили. К счастью, таких всего лишь процентов двадцать пять из оставшегося населения, может, немного больше, но что с ними делать я ума не приложу. Они ведь так и остались в полной уверенности, что они самые лучшие и любые их действия правильны.

— Каждого, кто написал хоть один комментарий наподобие: «Жареная личинка колорада» или «Шашлык из колорадов» — в ссылку пожизненно! — отрезал Николай Александрович. — Вне зависимости от возраста, пола и семейного положения! Самые лучшие нашлись. Небось еще и уверены, что так и надо?

— Именно, — вздохнул Иван Франсуазович. — Льстят, лебезят, делают вид, что раскаялись, просят прощения на коленях, плачут с надрывом, но на деле остаются прежними подонками. Это какой-то кошмар, а не люди. Мы нескольких ментоскопировали, так там такая мерзость внутри, что слов нет. Они на любую подлость, любую жестокость, любую гнусность пойдут, лишь бы им было хорошо и удобно. В рот возьмут и в жопу дадут. Извините за пошлость, но иначе не объяснишь их суть. Если честно, я бы сослал всех таких, хотя многие как будто и не виноваты. В России их все же поменьше, но тоже хватает. И они способны изгадить и извратить любое наше начинание. Предкам было легче, Великая война эту породу почти всю выбила. А что нам с ними делать? Я бы отобрал у них детей, по крайней мере. Можно принять закон об обязательном обучении детей в школах-интернатах, и построить это обучение таким образом, чтобы они видели родителей как можно реже.

— По самый пристальный надзор каждого! — приказал наместник, грохнув кулаком по столу, сейчас он действовал именно, как имперский наместник, а не капитан корабля. — В серый список! В случае малейшего правонарушения — немедленная ссылка! В случае серьезного — смертная казнь на месте! Я прекрасно знаю, насколько опасны обыватели-приспособленцы и сколько они способны принести вреда. Могу вспомнить не один инцидент. Помните, хотя бы марсианский в двадцать втором веке?

Имперцы молча кивнули, остальные посмотрели на них с недоумением.

— Обывателей тогда еще хватало, и они устроили тихий саботаж на Марсе, добиваясь, чтобы их допустили до преобразования, — пояснил Николай Александрович, — тоже хотели жить несколько столетий, бессмысленно прожирая ресурсы — на творчество ведь ни один из них не способен в принципе. Дело в итоге дошло до гражданского конфликта, один из населенных куполов, на Марсе тогда еще не было атмосферы, пришлось уничтожить ударом с орбиты, пока твари не расползлись по остальным. К счастью, все дети, включая самых маленьких с матерями, в это время были в интернате, расположенном в другом куполе, иначе, бы, понятно, никто не решился бить по жилому куполу. Уже через тридцать лет это бы не понадобилось, появились полицейские дроиды, способные особым излучением воздействовать на кишечники протестунов, провоцируя их спонтанное опорожнение прямо в штаны. Любой толпе после этого сразу становится не до бунтов и революций, у каждого одна мысль — штаны бы сменить и до туалета побыстрее добраться. А дальше каждого уже дома берут под белы рученьки — и на Саулу. Но ладно. Второй больной вопрос. Азербайджан, Армения, Грузия и Прибалтика.

— В Грузии, Армении и Азербайджане изъятие и казнь капиталистической элиты прошли без особых затруднений, местные были слишком поражены тем, что их кумир, объединенный Запад, так быстро рухнул, — ответил профессор Корвинт. — Но объявление о том, что многое отныне бесплатно, людям понравилось. Кое-кто нанялся к нам. Но основная часть прозападной молодежи пока молчит, боясь наказания, но ждать, пока они осмелеют, недолго, к сожалению — западные НКО там хорошо, тщательно поработали, вырастили поколение откровенных манкуртов. Предупреждение о том, что малейшее сопротивление будет означать ссылку, нами озвучено. Националисты выявлены и арестованы. Нацисты уничтожены еще во второй день операции. А вот Прибалтика…

Он умолк, снова выпил воды и некоторое время молчал, хмуро глядя перед собой, после чего опять заговорил:

— Больше, чем проблема. Если русские там почти поголовно радуются, что нацистов, десятилетями втаптывавших их в грязь, наконец-то взяли к ногтю, то местные… Угрюмо молчат, глядя на все создаваемое нами с неприкрытой ненавистью. Казнь верхушки всех трех стран русские опять же встретили овациями, а местные, за редким исключением, зубовным скрежетом. Если честно, я не уверен в том, что включать Прибалтику в состав империи, было хорошей идеей.

— Иначе нельзя, — поморщился Николай Александрович. — Прилипли бы кому угодно и начали гадить. Предлагаю поступить так же, как сделали в нашей реальности. Расселить их по всей стране так, чтобы ни в одном селении не было больше одной прибалтийской семьи. Дети вырастут уже другими. Со взрослыми, к сожалению, ничего не поделаешь. Всех в черный список. В случае правонарушений — ссылка, а то и казнь. В зависимости от вины.

— Пожалуй, так и надо, — кивнул Иван Франсуазович. — Я передам нашей группе, чтобы начали проработку этой операции.

— Хорошо, — кивнул наместник. — Казахстан?

— Пребывает в шоке после уничтожения нацистов и ареста националистов, их оказалось среди казахов очень много, к сожалению, — грустно вздохнул профессор Корвинт. — До двадцати процентов. Вся местная клановая элита казнена на площадях городов, многие пытались вымолить пощаду, крича, что они члены КПСС. Предатели поганые! В наших глазах это стало отягчающим вину обстоятельством. Имперские администрации начали работу, пенсионеры взяты на учет поголовно, в их домах, квартирах и даже юртах установили терминалы для бесплатной доставки необходимого, как на территории остального СССР. Неразрешимых проблем пока нет, справляемся. Есть, правда, и неожиданные новости.

— Это какие же? — приподнял брови Николай Александрович.

— Монголия, Индонезия, Филиппины, Малайзия, Папуа, Вануату, Самоа, Соломоновы острова и Фиджи попросились в состав империи, — на губах Ивана Франсуазовича появилась ироничная ухмылка. — Готовы в течение месяца-двух организовать референдумы. Этого, в общем-то, следовало ожидать, Запад всем этим слабым государствам надоел хуже горькой редьки. А мы доказали свою силу, уничтожив их поработителей. Причем русских в тех краях всегда уважали.

— Очень хорошо, — кивнул наместник. — Но следует как следует проверять каждого, кто допускается к нашим секретам хоть в малейшей степени.

— Естественно, — наклонил голову профессор.

— Что с остальными странами?

— Развала структуры управления там мы не допустили нигде, только убрали ее верхние звенья, работавшие на «рептилоидов». Создали свои закупочные структуры для прямой скупки продовольствия у фермеров и поставки им нужного. Нам нужно, чтобы все посреднические конторы разорились, а люди привыкли по любому вопросу обращаться в имперские службы. Тогда через поколение-другое они сами запросятся в ее состав. Но нынешнее поколение обязательно должно вымереть, пока остается жив хоть один его представитель, брать западные страны в империю опасно. Лучше, если пара поколений вырастет на нашем телевидении и интернете, обучаясь в наших школах. Тогда они изменятся сами по себе.

— Да, так было и в нашей реальности, но в ней пришлось ждать тройной смены поколений, прежде чем начало что-то меняться, — усмехнулся Николай Александрович. — Последствия войны. Здесь все должно пройти быстрее. Ладно, вернемся к России. Имперские канцелярии открыты во всех городах?

— Да, — подтвердил Иван Франсуазович. — Телепорты тоже введены в строй, хотя бы по одному на населенный пункт, даже в самых отдаленных деревнях. Местные мужики поначалу не верили, что можно мгновенно переместиться в любой город страны, но быстро освоились и сейчас шастают по всей России. Со школами пока некоторое затруднение, не хватает учителей, мы обихаживаем всех пенсионеров, кто того достоин, среди них сволочи тоже, к сожалению, попадаются.

— В общем, все приблизительно идет по плану?

— В первом приближении — да. Но сложностей будет еще немало.

— Хорошо, — кивнул наместник. — Тогда будем заканчивать. По поводу поиска «рептилоидов» и биолабораторий у кого-нибудь есть идеи?

— Разрешите? — поднял руку Федор Ломакин, молчавший с самого начала совещания. Совсем, как примерный ученик.

— Да.

— В одно книге, где кто-то, уж упомню, кто именно, искал реальных правителей Земли и что-то там еще, он обнаружил огромные пассажирские суда, никогда не входящие в территориальные воды какой-либо страны, всегда остающиеся в нейтральных. На них располагались как раз биолаборатории и резиденции всякой сволочи. Нет ли у нас здесь таких?

— Так… — вытянулось лицо Николая Александровича. — Товарищи безопасники?

— Да твою же мать! — в один голос выдохнули Таорай и Иван Доринин. — Михалыч!

— Чего? — лениво отозвался искин.

— Ты слышал?!

— Слышал, конечно.

— И что можешь сказать? — подался вперед инквизитор.

— Есть такие суда, причем десятка два, — со смешком сообщил Михалыч. — Я на них внимания не обращал, не знал, что пассажирские суда нас тоже интересуют, серьезного оружия они не имеют, поэтому я их по-быстрому просканировал и забыл.

— Скинь мне на имплант их координаты, — вздохнул Таорай, понимая, что действительно никому и в голову не пришло, что гражданские лайнеры могут оказаться чем-то опасным. — Займемся немедленно.

— Что ж, за дело, товарищи! — встал наместник, а за ним и все остальные.

Имперцы внимательно посмотрели друг на друга. Им предстояло много дел. Раз возврата домой, в империю, нет, то она возродится здесь. И станет еще лучше, чем дома.

— Мы изменим наш дом! — в один голос выдохнули они и разошлись.

Не прощаясь.

Эпилог

За дубовым антикварным столом в ничем не примечательной гостиной, правда, без окон, сидело четыре человека. Похожий на жабу отвратительный, грузный старик с пятнистым лицом и маленькими, наполненными неизбывной злобой глазками. Бородатый мужчина средних лет с брезгливым лицом, улыбчивый худощавый человек постарше с непримечательным лицом и относительно молодой парень слегка за тридцать на вид, он то и дело осторожно трогал свои темно-рыжие, короткие, кудрявые волосы, словно они были стеклянными.

— Ну что? — проскрипел старик. — Мы проиграли?

— Почти полностью, — кивнул бородатый. — На первый взгляд.

— Озвучь потери, хочу видеть целостную картину.

— Легче сообщить, что мы не потеряли. Но хорошо. Все ядерное и химическое оружие, средства доставки, военные авиация и флот уничтожены на корню. Также имперцы поступили с военными базами, министерствами, подразделениями и производствами. Оружием они обладают страшным, жаль наши яйцеголовые ничего подобного не выдумали, только деньги зря прожирали. Мало того, все до единого хоть что-то соображавшие высокопоставленные офицеры были либо убиты их невидимыми дроидами, либо отловлены. И, как ни удивительно, они смогли удержать от самоубийства нескольких наших кукол и увезли их, из чего я делаю вывод, что идет охота конкретно за нами.

— Я тоже сделал такой вывод, — недовольно вставил худощавый. — Вот только одного не могу понять, с чего они на нас так накинулись? Что мы им такого сделали? Ну да, была война в их реальности, так что тут такого? Обычное дело ведь, не раз воевали, потом мирились, договаривались, делили планету. Естественный процесс. Так нет же, они сначала уничтожили нас в своей реальности, а потом пришли сюда с той же целью. Почему?

— У кого есть ответ? — спросил старик. — Меня это тоже интересует.

— Мои аналитики все время с начала вторжения анализировали имперские телепередачи и сайты, сегодня утром выдали результат, — заговорил самый молодой. — Могу поделиться.

Убедившись, что его внимательно слушают, он продолжил:

— Наши коллеги в той реальности совершили ошибку, точнее, две страшные ошибки. Первая та же, против которой я протестовал здесь, они попытались кардинально решить русский вопрос, примерно так же, как Гитлер пытался решить еврейский. А вторая заключалась в том, что любое дело следует доводить до конца, а они не довели, загнали русских за Урал и на том успокоились, только пощипывали. Те же времени не теряли и за несколько лет укрепились, наизобретали и наклепали нового оружия, после чего двинулись на запад. Самое главное — там все началось значительно раньше, в две тысячи четвертом году, сразу после после того, как столько крови нам попортивший русский президент взошел на престол, как император. Причем европейскую часть России нашим коллегам удалось захватить без особых проблем, а вот перед Екатеринбургом русские встали намертво. Ядерные удары попытались нанести, но русские сбили ракеты, а потом ответили, и нам их ракеты сбить не удалось. Несколько американских городов превратилось в радиоактивные развалины, после чего обе стороны договорились вести войну обычными средствами. Но вернусь к ошибке. Войска западных стран, включая Японию, вели себя на оккупированных территориях так, как и гитлеровцам и не снилось. Большая часть погибших, больше четырех десятков миллионов, являлась гражданскими. Самый известный случай, который имперцы то и дело показывают с разных ракурсов — повешение практически всех женщин города Ярославля за то, что они отказались оказывать оккупантам сексуальные услуги.

— Идиотизм! — скривился бородатый. — Командующих следовало бы расстрелять за подобный прокол! Такое можно делать, когда страна полностью захвачена и сопротивление подавлено, никак не раньше, да и то только с целью вызвать бунт, чтобы выявить как можно больше нелояльных.

— Именно, — кивнул самый молодой. — Представляете себе ярость русских, когда они это обнаружили?

— Да понятно все, — проворчал старик. — На их месте любой не до конца раздавленный народ взбеленился бы. Нашим коллегам следовало решительно заканчивать решение русского вопроса, а не топтаться на Урале.

— Видимо, не хватило сил. Или каких-то ресурсов.

— Ясно. Дальше что было?

— А дальше русские почему-то решили не прощать, как всегда поступали раньше, — криво усмехнулся самый молодой. — И паровым катком двинулись сначала по Европе, а потом и по остальным континентам. В итоге в две тысячи тридцать пятом был взят Вашингтон. А затем русские, ничего нам не забывшие и ничего не простившие, занялись ассимиляцией, и через два столетия никаких других языков, кроме русского и частично китайского на Земле не существовало.

— Да, а что с самим Китаем? — оживился старик. — Ты о нем раньше не упоминал. В союзе с Россией выступил?

— А не было никакого Китая, — криво усмехнулся самый молодой. — Наши коллеги сумели разработать вирус, поражающий только желтую расу, и еще в середине девяностых годов двадцатого столетия китайцы практически все вымерли, осталось миллионов сорок, причем разбросанных по всему миру. Опустели Китай, Вьетнам, Лаос, Таиланд и все их соседи. Причем индусы почти не болели. Срок жизни вируса, видимо, был небольшой, и он самоликвидировался через несколько лет, однако на опустевшие территории никто не рисковал забираться, кроме самых отмороженных авантюристов. Потом уже империя заново осваивала их.

— А наши яйцеголовые ничего подобного сделать так и не сумели, — недовольно проворчал бородатый. — Только деньги требовать горазды, придурки. В той реальности, смотрю, они однозначно лучше. Самое важное — это имперское преобразование тела, благодаря которому человек может жить несколько столетий молодым и здоровым. Это открытие должно быть в наших руках, а не в их! Причем оно совершено в середине этого века, значит, те, кто его совершил там, существуют и здесь. Нам необходимо выяснить, кто это был, и изолировать этих людей так, чтобы имперцы их не нашли, в наших самых защищенных бункерах. Пусть работают и выдают результат!

— Вот и займись, — пристально посмотрел на него старик.

— Займусь.

— В итоге, Китая уже не было, и наши коллеги решились на окончательное решение русского вопроса, надеясь избавиться от последнего геополитического противника, но, увы, обосрались, — продолжил самый молодой. — В итоге, к две тысячи тридцать пятому году никого из нас в живых не осталось, по крайней мере, на имперских сайтах никакой информации о пленении наших коллег нет. Может, данные засекречены, но я в этом не уверен. Думаю, причина ненависти имперцев к нам ясна, ведь именно нас они считают виновными во всем, хотя во многом это была, я уверен, вина слишком много на себя взявших исполнителей.

— Они действовали правильно, это проклятый русский народ неправильный, — злобно выплюнул старик. — Нормальный народ бы все понял и полностью, во всем подчинился, и частично бы выжил, став слугами победителей. Но не эти твари! Потому мы и стремимся вывести их, как выводят тараканов. Они не испугались, они обозлились, видишь ли!

— Все значительно хуже, — добавил сухощавый. — Мы пытались перевоспитать русских, сделать их нормальными людьми. Вкладывали в это огромные средства, прикладывали невероятные усилия, разрабатывали сложнейшие психологические операции. Не вышло! Наши идеи воспринимают едва ли пятнадцать процентов из них, а остальные упираются, как тупые ослы, отказываясь принимать внутреннюю свободу и быть только за себя, считая главным свои желания, а не какие-то там этику и мораль. Русские не принимают ничего из того, что нам удалось навязать остальному миру! Вспомните, как как они упирались и отказывались от толерантности к гомосексуализму, скотоложеству и педофилии. А уж их поганый юмор… — он брезгливо скривился. — Они осмеивают все, что остальной мир принимает, как святую истину. И пусть даже к власти в России приходят воспитанные нами либералы, остальные их презирают и ненавидят. И, мало того, высмеивают так, что ни одну идею после такого осмеяния всерьез воспринимать уже не способны. Нам надоело пускать деньги на ветер! Аналитики четко заявили, что пока русский народ существует и имеет хоть какое-то влияние в мире, нам наших целей не достичь.

— Я с этим не согласен, и не раз это говорил, — покачал головой самый молодой. — В русских сегментах социальных сетей начали брать верх те, кто разделяет идеи свободы, нам все же удалось расколоть русских на отдельные страты. И если бы не пришествие этих, — он поднял глаза к потолку, — мы постепенно справились бы и без войны. Впрочем, все эти старые споры больше не имеют ни малейшего значения. Мы проиграли. Причем самое страшное не то, что у нас не осталось армий и военных производство.

— А что же тогда страшно? — скептически поинтересовался сухощавый.

Самый молодой и бородатый как-то одинаково усмехнулись и переглянулись, затем последний произнес:

— У нас забрали все возможности влиять на мнение толпы, управлять ею. Раньше мы через соцсети и новостные порталы делали своевременные информационные вбросы, а затем, играя мнением плебса с помощью ботов и прикормленных троллей, добивались своих целей. Мы могли легко доказать хоть то, что дважды два равно пяти, хоть то, что люди ходят на ушах. И затравить имеющих другое мнение. Мы очень долго к этому шли, в это было вложено невероятное количество средств и труда. Мы даже президенту США без особых проблем заткнули рот, когда это понадобилось. И вдруг эти невероятные возможности в один прекрасный день попросту исчезли…

— Поясни! — хрипло каркнул старик.

— Все наши дата-центры внезапно перестали работать, — тяжело вздохнул самый молодой, вспомнив свой шок, когда об этом стало известно. — При вскрытии корпусов серверов внутри обнаружилась сплошная труха, ни одного рабочего компонента. При этом все социальные сети и сайты, расположенные на этих серверах ранее, продолжают работать и доступ к ним есть. Мало того, они теперь работают на несколько порядков быстрее, похоже, размещены на суперкомпьютерах непредставимой мощности. Вот только опубликовать хоть что-нибудь, что не нравится имперцам, невозможно в принципе ни на одном ресурсе — при любой попытке появляется красная табличка с предупреждением, что данная информация не соответствует истине. И больше ничего не происходит, пост не публикуется. Комментарии еще позволяют размещать, но в очень вежливой форме. То есть, имперцы каким-то неизвестным нам образом сняли информацию с наших серверов, после чего последние уничтожили. Отныне они контролируют всю информационную сферу нашей планеты. От телевидения до социальных сетей. В наших руках остались только бумажные средства массовой информации.

— И что? — пристально посмотрел на него старик. — Когда не было этого вашего интернета, мы прекрасно справлялись с манипулированием общественным мнением при помощи прессы. Справимся и сейчас.

— Да? — насмешливо ухмыльнулся бородатый. — Вот только имперцы за публикацию лжи начали прибивать журналистов за языки к дверям их собственных квартир. Десяти примеров оказалось достаточно, чтобы все остальные их коллеги напрочь отказались с нами сотрудничать. Собственные шкуры им, как и любому нормальному человеку, дороже любых денег.

— Имперцы слишком решительны… — помрачнел старик. — Слишком легко убивают и ссылают. Не похоже это на русских. Они же обычно добренькие, на чем мы их не раз подлавливали. А это какие-то совсем другие русские. Но бороться все равно придется, нам с ними в одном мире не жить. Особенно эта их бесплатность…

— Они, между прочим, уже в Америке и Европе нагадить успели, — заметил сухощавый. — Принялись скупать урожай напрямую у фермеров за семьдесят процентов розничной цены, причем сами вывозят. А быдло и радо стараться. Да еще и за процент урожая своих рабочих дроидов фермерам поставляют, а те работают так, что чертям тошно. На жадных идиотов попробовали воздействовать силой, отправив к ним отряды боевиков, как раньше, но те сразу заорали: «Нападение!», после чего откуда ни возьмись возникли боевые дроиды и перебили боевиков. После нескольких случаев банды просто разбежались. Поняли, что достаточно замахнуться на человека, чтобы тебя без всякой жалости расстреляли. Плюс по всем телеканалам идет реклама новой сельскохозяйственной колонии, где любому дают по пятьсот акров земли, технику, дом и средства на обустройство. Куча народу туда отправилась. Мы, естественно, попытались отправить своих агентов, на другие планеты проникать надо в любом случае, но их всех до единого завернули, словно знали, с кем имеют дело. Однако не арестовали, просто заявили, что они не подходят. На всякий случай с ними прекратили все контакты, мало ли что.

— И это все за две недели… — скривился старик. — Что же они за люди такие? Никак не могу понять…

— Боюсь, это куда более страшная версия тех, из-за кого наши предки натравили Гитлера на Советский Союз. Помните ту жуть, которую дядя Джо вырастил из молодежи к концу тридцатых?

— Это не просто жуть! — содрогнулся старик. — Это какие-то адские твари, только имевшие вид людей, но все человеческое при этом было для них чуждо. Ничего для себя, только для других! Жуткий лозунг.

— Вряд ли он такой, — скептически хмыкнул самый молодой. — Скорее: «Если я не за себя, то кто же за меня? Но если я только за себя, то зачем я?»

— Если бы… — вздохнул сухощавый. — Твари, которых вырастил Сталин, были куда хуже. Они вообще не понимали, что такое выгода. До них просто не доходило, что ради нее можно немного поступиться своей идиотской этикой, а тем более моралью. Когда до предков дошло, что вскоре придет к власти у Советов, они поняли, что это поколение нужно вырезать подчистую, или оно вырежет нас. И у предков все получилось. А главное, вышло привести к власти после смерти дяди Джо лысого дурака, который остатки его идей благополучно и похоронил. После предпринятых Хрущевым действий развал Союза стал неизбежен, что, со временем, и произошло. Но имперцы — это нечто куда более жуткое, чем то уничтоженное поколение. У них таких вот растили несколько сотен лет, именно такие стали примером для остальных. Поэтому они так ненавидят нас и нашу парадигму развития. Так что если кто-то питает иллюзии, что с имперцами можно договориться, то пусть лучше с ними расстанется. Нам с ними в одном мире не жить, правильно сказал Джордж.

Четыре человека хмуро посмотрели друг на друга, понимая, что нужно что-то делать, но пока не особо понимая что. Две недели назад мир был в их полной власти и, казалось, лежал под ногами, ожидая, пока его подберут и сделают с ним все, что пожелают. Казалось, что еще немного — и все, исчезнет проклятый русский народ, так мешающий превратить остальные народы в покорных жвачных животных.

Четыре человека, которых наивные имперцы полагали либо уничтоженными, либо арестованными.

Джордж Сорос. Ларри Пейдж. Джек Дорси. И Майкл Цукерберг.

Они были уверены, что со временем справятся с новой напастью, ведь они привыкли всегда побеждать. Но не понимали, что на сей раз против них выступило само мироздание, которому осточертели творимые ими мерзости.

Санкт-Петербург,

Март — август 2022 г.

Приложения

Входящие в империю звездные системы

1. Солнечная система, звезда — Солнце. В реальности империи населены Земля, Марс (терраформирование почти завершено, нужная температура поддерживается при помощи больших зеркал на орбите), частично Венера (идет неспешное терраформирование, которое должно завершиться через сто пятьдесят лет). На остальных планетах построены немногочисленные купольные города. Их намного больше на спутниках Юпитера и Сатурна, чем на дальних планетах, Нептуне и Плутоне. На Меркурии имеются только научные станции.

2. Система Лейтена, звезда — Лейтен, 12,36 св.л. от Солнечной системы, в реальности империи населена третья планета, Лейта, на четвертой, Алиде, идет терраформирование. Опять же неспешное. Огромное число пространственных станций. Три астероидных пояса, буквально усыпанные шахтерскими поселениями.

Планета Лейта имеет четыре материка и большой остров, примерно с половину Австралии, климат почти по всей планете ровный (за исключением полярных областей), от плюс пятнадцати до плюс сорока Цельсия, очень богатая почва и не менее богатый животный и растительный мир.

Материк Московия, столица Васильегорск;

Материк Владия, столица Тихий Берег;

Материк Георгия, столица Лунаморск;

Материка Алерия, столица Геливадовск;

Остров Ивария, столица Новый Каринск.

В описанной реальности столицы четырех основных континентов Лейты — Васильегорск, Тихий Берег, Лунаморск и Геливадовск — заложили и начали быстро застраивать. С островом Ивария принято решение погодить.

3. СистемаБета Южной Гидры, звезда — Гидра, 24,32 св. л от Солнечной системы, населены седьмая и восьмая планеты — светимость звезды в 3,56 раз больше Солнца, название населенных планет — соответственно Пандора и Саула (тюремная планета, довольно холодная), обе названы в честь фантастических планет из книг братьев Стругацких. На Пандоре очень богатый животный и растительный мира, почти не имеет тяжелых элементов, особенно трансурановых, их завозят извне. Чрезвычайно богата медью, никелем и железом. В описываемой реальности колонизация только начала, города и поселки Пандоры строятся. Лагеря для на Сауле, в основном, выстроены.

4. 55 Рака, система Коперника, звезда — Коперник, 40,9 св.л. от Солнечной системы, двойная система, желтый (подобный Солнцу) и красный карлики. Населены два спутника Харриота, планеты, напоминающей Сатурн. Луны носят имена Ирины и Александры.

На Ирине материков и морей нет, только бесчисленные огромные пресные озера, перемежаемые болотами и крупными островами, связанными перешейками в двести-триста метров шириной. Также невероятное по земным меркам число рек. Климат влажный, наиболее пригодны для жизни средние широты, экваториальная область слишком насыщена биосферой.

Основные города: Ириноград (столица), Константиново-Белово, Гиперад, Джунглевск, Мирные Камни, Северомайск, Германово, Джорданово, Химеровск, Улуссийск. По меркам Земли и Ирины старой реальности города малонаселенны, всего по тридцать-сорок тысяч человек.

В описанной реальности населена не слишком сильно. Была колонизирована заблудившимся имперским кораблем Ф-673 «Нептун».

5. 40 Эридана А, система Эридана А, звезда — Эрида, 16,45 св.л., населены вторая и третья планеты, называются Татуин (планета пустынна, потому такое название, ведется терраформирование) и Джабиим (постоянно покрыта тучами, частые дожди). Первооткрыватели были поклонниками «Звездных войн», поэтому так планеты и назвали. Жители Джабиима названием не слишком довольны и давно ратуют за его смену на благозвучное на русском языке имя. В описанной реальности система еще не колонизирована.

6. HD 10180, система Форпост, звезда — Медея, до колонизации системы Шедар считалась самой дальней и потому самой малонаселенной колонией Земли, 127 св.л. от Солнечной системы, для жизни относительно пригодны (имеют кислородную атмосферу) три больших луны четвертой планеты, газового гиганта, но все требуют некоторого терраформирования. Освоение затруднено активной хищной биосферой, особенно второй луны. Названия лун — Надежда, Пелагея и Мириада (на последней богатые залежи платины). В описанной реальности система еще не колонизирована.

7. 70 Змееносца, система Горгона, двойная звезда и газовый гигант, 16,6 св.л. от Солнечной системы, населена третья планета, Леонида, из-за двойной звезды имеет нестабильный климат. В описанной реальности система еще не колонизирована.

8. СистемаЛямбда Змеи, система Валдай, 38,3 св.л. от Солнечной системы, населена третья планета (курортного типа, нулевого класса), усиленно заселяется и развивается. Названа Новым Валдаем. Седьмая и восьмая планеты системы очень богаты металлами и различными рудами. Планета большей частью сельскохозяйственная, однако в трех мегаполисах — Владиграде, Михайловске и Ладомире — производится практически все необходимое для жизни, планета находится на полном самообеспечении, в отличие от других колоний, которым до этого еще далеко. Не считая Лейты, конечно. В описанной реальности система еще не колонизирована.

9. СистемаШедар, Альфа Кассиопеи, 230 св.л. от Солнечной системы, населены восьмая и девятая планеты, точнее, очень слабо населены, меньше десяти миллионов человек на обе. Названия планет Новый Ярославль и Новый Мурманск. На восьмой жарковато. В описанной реальности система еще не колонизирована.

Content

Эльтеррус Иар Мы вернемся домой

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог