Рейвен Кеннеди

Грехи купидона

Raven Kennedy

Crimes of Cupidity

© 2019 by Raven Kennedy

© Панкеева Е., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Всем купидонам, свахам, тихоням и подружкам невесты.

Настал ваш черед.

Глава 1

Отлично. Просто превосходно.

Я только отправилась на свое первое супершпионское задание и уже провалила его, потому что меня выдернули из этого мира. И я ничего не могу с этим поделать, потому что сейчас мое бесплотное «я» переносится в штаб-квартиру Завесы, также известную как Купидвилль.

После тошнотворной поездочки сквозь время и пространство я попадаю в зону ожидания Купидвилля. Здесь повсюду купидоны, а значит, и море розовых волос и красных крыльев. Большинство купидонов так же, как и я, ожидают вердикта. Некоторые получат повышение или задания получше. А некоторые – понижение или дисциплинарные взыскания. А прочих… прочих уволят. Пуф. Исчезли. Пока-пока, купидоны.

И да, есть большая вероятность, что именно это со мной сейчас и произойдет.

Тревога раздирает меня когтями, пока я пытаюсь сориентироваться. Осознание, что это происходит на самом деле, обрушивается на меня, когда я поднимаю глаза и оказываюсь прямо перед стеклянной приемной огромного зала ожидания. Из-за размещенной повсюду купидоньей атрибутики это место похоже на кабинет врача.

Обычно, когда меня утягивают в зал ожидания Купидвилля, я оказываюсь в кресле по соседству с другими амурными болванами. Но чтобы меня забросили прямо к приемной? Да, думаю, это плохой знак. Я забыла про свои купидоньи обязанности, и… да, они, вероятно, из-за этого мной недовольны.

От осознания возможной потери всего, что имею, меня охватывает страх. Мои генфины. Все трое такие разные, но каждый занимает в моем сердце особое место. А еще Окот – он ламашту и моя пара. Самый нежный и любящий мужчина-бык на свете. Наша стая необычна, но все они принадлежат мне; при мысли, что их у меня отнимут, накатывает тошнота. Я буду скучать и по моим новым друзьям-фейри: земному духу Мосси, чистюле-брауни Дуру и Рогатому Крюку Белрену. Не говоря уже о принцессе того мира. Уверена: с ней мы тоже теперь подруги.

Если меня уволят…

Нет. Я не могу этого допустить. Просто не могу. Если меня уволят, и я никогда больше не увижу никого из своей стаи…

От подобной перспективы мой бесплотный живот пронзает боль.

– Купидон.

Вынырнув из ужасающих мыслей, я моргаю и замечаю, что купидон за стеклом сверкает глазами, разглядывая меня. У нее тугие ярко-розовые кудри, а рядом с ней высится гора бумаг. Она одета в элегантный деловой костюм, на носу – ярко-зеленые очки в стиле ретро. Выражение лица строгое, и я сразу же чувствую себя виноватой, словно отвлекаю ее своим присутствием.

Я делаю осторожный шаг назад.

– Извините, я просто подожду вот там…

– Купидон номер тысяча пятьдесят, – рявкает она. – Шаг вперед.

О, боги. Они даже не заставят меня томиться в ожидании. Меня выдернули прямо к приемной и мгновенно вызывают, это явно плохой знак, да?

Я ничего не отвечаю и не двигаюсь, и тогда она вздыхает.

– Купидон номер ты…

Я бросаюсь вперед.

– Точно. Да, простите.

– Вы должны явиться в кабинет номер один.

Мой рот открывается от удивления.

– Мм. Номер один? – переспрашиваю я и поднимаю палец. – Номер один, в смысле, в первый кабинет? В кабинет босса всех боссов? Именно в этот кабинет?

С каждым словом мой голос становится тоньше.

Купидон приподнимает подкрашенную карандашом бровь.

– Верно. Кабинет номер один. Я так и сказала.

Я подношу палец ко рту, чтобы погрызть ноготь, но вспоминаю, что не могу этого сделать – мое тело нематериально.

– Точно. Тогда, наверное, я пойду прямо туда?

Купидон смеряет меня равнодушным взглядом.

– Ладно. Иду. Кабинет номер один. Встречусь с большим начальником. Потому что он меня вызвал. Конкретно.

– Хорошего вам купидоньего дня, – бесцветно говорит она и сосредотачивается на следующем купидоне.

Я прохожу через дверной проем, который ведет к кабинетам, так медленно, насколько это возможно. Может, мне стоит сбежать прямо сейчас? У меня плохое предчувствие насчет предстоящей встречи с нашим главным.

Я оказываюсь в длинном коридоре и смотрю на дверь с огромной цифрой один. Единица очерчена сердцем, пронзенным стрелой, и будто бы этот маленький символ радости каким-то образом может меня успокоить. Не может.

Как только я подхожу ближе, хриплый голос велит мне войти. Я пролетаю сквозь дверь и останавливаюсь, чтобы осмотреться. Все поверхности в кабинете большого начальника блестят. На полу – сияющий красный мрамор. Стол сделан из сияющего белого дерева. На сияющей стене с сияющими номерами купидонов висит какой-то странный плакат с изображением сотрудника месяца. И он, как вы уже догадались, тоже сияет.

Я проплываю мимо книжной полки, уставленной книгами о купидонстве. Здесь гордо выставлена на всеобщее обозрение классика: «От ухаживаний до секстинга: История Любви» и прямо за ней красуется другая книга – «Глупые купидоны: Чего не стоит делать на этой работе». Да, уверена, в ней можно прочитать про меня. Еще здесь есть бестселлер под названием «Шестьдесят-Девять: Почему это не просто цифра».

За длинным столом в ожидании меня сидят трое. Босс – посередине. Он средних лет, у него красные крылья, розовые волосы, а взгляд злой и хмурый.

И словно бы одного его присутствия недостаточно, чтобы напугать, по правую и левую руку от босса сидят еще двое мужчин, которые пристально смотрят на меня. И это не купидоны. У первого крылья белые, а у второго – черные.

Я сглатываю.

Чего ожидать в кабинете, в котором находятся ангел, демон и купидон?

Меня вздуют. В плохом смысле.

Глава 2

У господина Демона, который сидит слева, чернильного цвета волосы и черные, как у рептилии, крылья. По их верхнему краю тянется ряд жестких темных перьев, а внизу крылья заканчиваются загнутыми шипами.

Сидящий справа ангел золотоволос. Буквально. Кажется, каждая прядь соткана из золотых нитей. Его крылья покрыты белыми перьями, он настолько красив, что на него больно смотреть.

– Сядь, – велит верховный купидон.

Они не здороваются и не улыбаются. Меня переполняет тревога, пока я плыву по воздуху к стулу и зависаю над ним. Я должна сохранять спокойствие. Может быть, тогда я смогу из всего этого выпутаться? Все же не в первый раз меня хотят уволить.

Поэтому я делаю то, что умею лучше всего. Натягиваю на лицо улыбку и использую свое природное обаяние. Я беспечно опираюсь локтем на подлокотник, но… да, мое обаяние мгновенно испаряется, потому что рука проходит насквозь, а голова неловко дергается. Демон хихикает себе под нос. Хорошо, что у меня нет тела, иначе, уверена, я бы вся заалела от стыда.

Я кашляю и снова сажусь, правильно нависая над стулом.

– Итак, что… гм, что привело вас сюда, ребята? – Боги, я будто пытаюсь подцепить их в баре.

Никто не отвечает, и мне на самом деле становится не по себе от их молчаливо-осуждающих взглядов. Я обращаюсь к своему купидоньему боссу.

– Хороший у вас офис. Буквально сияющий. И большой. Достаточно места, чтобы по-настоящему расправить крылья, да? – Он не отвечает. – Поздравляю с должностью. Это место наверняка сулит много захватывающего. – Я замечаю кое-что зеленое в другом конце кабинета. – О, набор для игры в гольф? – спрашиваю я, выворачивая шею, чтобы заглянуть за ангела. – Однажды я видела, как подростки играли в мини-гольф, и им было очень весело! Ну, по крайней мере до тех пор, пока я случайно не выдохнула на них лишка Страсти, и они принялись за дело в мельнице на тринадцатой лунке. Вызывали полицию. – Я склоняю голову, задумавшись. – Вообще-то теперь, когда я думаю об этом, то уверена: вышел большой скандал. О происшествии писали местные газеты и все такое. Мальчик, наверное, потерял стипендию… Так или иначе, суть в том, что гольф – штука забавная.

Хм. Наверное, припоминать свои провалы перед начальником – не самая хорошая идея.

Ангел кладет руки на подлокотники своего кресла и смотрит на меня сверху вниз с явной насмешкой.

– Ты – купидон номер тысяча пятьдесят?

Я слегка щурюсь из-за его тона.

– Я предпочитаю, когда меня называют Эмили.

– Прошу прощения?

Я показываю ему запястье.

– Видите, ML? Эмили? Проще произносить, чем «Купидон номер тысяча пятьдесят». И быстрее. Продуктивнее. А вы, ребята, за продуктивность, верно? – улыбаюсь я и надеюсь, что они на это купятся. Ангел хмурится. Не купился.

Тогда я бросаю взгляд на запястье начальника. Помимо номера купидона в виде римских цифр – CD, на его руке вытатуировано пронзенное стрелой сердце, которое обозначает, что он является главой купидонов.

– CD, – размышляю я вслух. – Могу ли я называть вас Семой?

– Нет.

– Но послушайте, Сема, иногда иметь имя просто приятно, понимаете? – Я гляжу на него, но он смотрит на меня в ответ так, будто не понимает.

Я перевожу взгляд на других мужчин.

– Спорим, у вас есть имена?

Сема выглядит так, словно хочет меня задушить, но ангел отвечает:

– Я Разиэль. Представитель ангелов.

Я киваю в знак приветствия и выразительно смотрю на демона. Сема поворачивается к нему.

– Это представитель демонов, Джеркаф[1].

Я не успеваю сдержать смешок.

Демон смотрит на меня, прищурив черные глаза, и от него буквально начинает валить дым.

– Что смешного?

Я решительно качаю головой.

– Не. Нет. Ничего смешного.

Но у меня вырывается предательское хихиканье.

В его глазах вспыхивает пламя преисподней. Суперстрашно.

– Тебя веселит мое имя? Думаешь, «Джеркаф» смешно звучит?

Я стискиваю челюсти так сильно, как могу, чтобы не рассмеяться, но это ужасно трудно сделать. И от того, как он на меня смотрит, становится еще хуже. Дополнительное давление. А я плохо на это реагирую. Похоже на приступ хохота посреди похорон.

– Это традиционное имя в моей семье, – защищается демон. – Полным-полно многоуважаемых Джеркафов.

Не смейся, не смейся, не смейся.

Но смех клубится в горле и душит. Полусмех-полухохот все-таки вырывается, как бы я ни старалась его сдержать. Мне удается оборвать этот неуместный смех лишь звуком, подозрительно похожим на отрыжку, и поэтому я пытаюсь зажать рот бестелесными руками – дальше выставлять себя идиоткой уже некуда.

Демон вздыхает, и дым рассеивается.

– Ты закончила?

Я энергично киваю, потому что не верю, что смогу говорить.

Сема прочищает горло.

– Вернемся к насущному вопросу. Тебя вызвали сюда для ответа перед тремя Главными силами Завесы.

Я перевожу взгляд с одного на другого.

– Подождите, купидоны так же важны, как ангелы и демоны?

Демон ухмыляется в ответ на мой вопрос, но глава купидонов выглядит оскорбленным.

– Конечно, да. Жизнь, любовь и смерть, – говорит он и последовательно указывает на каждого из Глав. – Жизнь и смерть – ничто без любви, – защищается он.

Я энергично киваю, чтобы он успокоился.

– Да, конечно. Мы, купидоны, совершенно точно должны быть одной из Главных сил.

– Итак, – говорит он, игнорируя мои слова, – мы получили очень тревожные донесения на твой счет.

Я невинно смотрю в ответ.

– О?

Босс достает розовую папку и начинает раскладывать передо мной бумаги в форме сердца.

– В этом говорится, что ты не смогла разбудить страсть и желание у более чем пяти тысяч подходящих кандидатур. Здесь – что не создала ни одной прочной любовной связи с момента назначения в мир фейри. Здесь – что использовала Стрелы Любви несколько раз подряд на одном и том же мужчине, превысив лимит в три Стрелы Любви на… – он пролистывает отчет, – на тридцать две стрелы. – Купидон приходит в бешенство. – Это значит, что ты поразила его тридцатью пятью стрелами подряд.

Я бросаю на него робкий взгляд.

– Упс.

Похоже, Семе не нравится мой ответ.

– Но, – вклинивается ангел, – что еще хуже, ты использовала Завесу в собственных целях.

Я съеживаюсь под их взглядами.

Использование Завесы в личных целях звучит ужасно.

– Мм…

– Каким-то образом тебе удалось извратить свое существование в Завесе, и ты скакала из нее и обратно раз за разом, – говорит начальник. – Что не только противоречит законам Главных сил, но и может привести к очень серьезным последствиям, некоторые из которых мы даже сами не понимаем, – продолжает он, собирая бумаги.

Благодаря занимаемой должности он материален, в отличие от меня, скромного купидона в пятом ряду. Но даже несмотря на это, ему трудно сложить бумаги в форме сердец так, чтобы они лежали красивой стопкой. Еще одно доказательство, что любовь – штука сложная.

Я смотрю на Глав. У меня складывается впечатление, что легко отделаться у меня не получится. Я нервно прочищаю горло.

– Что… что вы хотите этим сказать?

Сема разглаживает бумаги и лишь после этого снова поднимает на меня глаза.

– Я говорю, что нам придется вас списать.

На моем лице возникает тревога.

– «Списать» звучит очень похоже на «уволить».

– Ты нарушила законы Завесы, – сурово произносит ангел. – К тому же ты функционируешь неправильно.

Мои крылья топорщатся за спиной.

– Все со мной в порядке, – защищаюсь я.

Он пристально смотрит на мои разномастные перья.

Я прослеживаю его взгляд до черно-белых перьев на моих красных крыльях.

– О. Это. Это просто…

– Нельзя солгать ангелу, голубка, – со смехом вклинивается демон.

Я торопливо захлопываю рот.

– Ладно, может быть, я функционирую немного не так.

Начальник качает головой и кажется глубоко разочарованным.

– Ты не только доказала свою несостоятельность как купидона, но и каким-то образом нарушила магию Завесы настолько, что в тебя теперь вливаются другие силы.

Я удивленно на него смотрю.

– Прощу прощения?

Ангел указывает на мои крылья.

– У тебя появились белые и черные перья. Это черты ангела и демона.

Демон фыркает и скрещивает руки на груди.

– Да, и то, что она высосала чужую душу, тоже черта демона.

А. Так вот что я сделала с тем фейри, вытянув его суть голыми руками? Вот блин. Когда Ронак узнает, что я частично демон, он никогда не позволит мне спокойно с этим жить.

Я нервно улыбаюсь ему.

– Упс.

– Опять «упс»? Серьезно? – тянет демон.

– Я же не намеренно высосала чью-то душу. Просто так получилось.

Демон закатывает глаза.

– Гребаные купидоны.

– Я не специально, – повторяю я, вспоминая, как лишила жизни солдата-фейри, который напал на нас в норе генфинов.

– Так или иначе, – вмешивается ангел, – в тебя продолжат вливаться прочие силы, а ты продолжишь нарушать законы Завесы, чем извратишь свое собственное существование.

– Я ничего не извращаю, – защищаюсь я.

– Ты сбиваешь Завесу с толку возможностью входить в нее и выходить по собственному желанию. Это могут делать только Главные силы. Мы не можем позволить тебе продолжать использовать привилегии Главных.

– Скорее всего, не только Главных, – добавляет Джеркаф.

Я хмурюсь.

– О чем вы? Я никогда не видела в Завесе никого, кроме нас и призраков.

Отвечает Сема.

– Есть, конечно, еще и Малые силы.

– Малые?

Он нетерпеливо смотрит на меня.

– Да, Малые силы Завесы. Демон прав. Ты вполне можешь перенять и их способности.

– Например?..

Он пыхтит.

– Например… силы Песочника.

– Песочника? То есть что только мужчины получают эту должность? Немного отдает сексизмом, – замечаю я. – И я бы точно смогла усыплять людей и дарить им потрясающие сны. Эротические сны, – это я говорю уже демону, потому что мне кажется, что он-то меня поймет. – Все любят эротические сны.

– Ну, есть же Госпожа Удача. Мужчины на эту роль не подходят. Это ты тоже назовешь сексизмом? – сухо спрашивает Джеркаф.

– Ну, да. Уверена, Раз великолепно справился бы с распределением удачи, откажись он от роли ангела.

– Меня зовут Разиэль, – хмурится ангел. – Не Раз.

– Еще есть карма, – продолжает демон, игнорируя его. – Берут только женщин. – Он склоняет голову. – Хотя карма – перевертыш. Из псовых, – уточняет он.

Я смотрю на него с удивлением.

– Подождите. То есть карма – буквально сука?

Джеркаф ухмыляется.

– Ага.

Я обвожу окружающее пространство рукой.

– Так все эти Малые… вы хотите сказать, что я могу получить не только ваши, но и их силы?

– Да, именно это мы и говорим, – отвечает Разиэль. – Ты теперь не просто купидон. Ты стала чем-то совершенно иным. Вообще-то я бы сказал, что твои глаза подозрительно похожи на глаза Госпожи Удачи.

Сема серьезно кивает.

– Именно в этом и проблема. Ты переступила черту, которую никогда не следует переступать. Ты совершила чудовищные преступления против Завесы, и ты не справилась со своими обязанностями. Как твой начальник, я не могу позволить, чтобы эти преступления остались безнаказанными. – Он складывает руки перед собой. – Итак, купидон номер тысяча пятьдесят, я приговариваю вас к увольнению.

Черт.

Глава 3

Я мгновенно вскакиваю, словно включается инстинкт «бей или лети». Глупо, конечно. И то, и другое у меня получается плохо.

Я выставляю вперед руки.

– Давайте не будем спешить. Да, я, может, отвратительный сотрудник, но, если посмотреть правде в глаза, работенка купидона не так прекрасна, как ее описывают, и не только я так считаю. Можем спросить любого купидона в зале ожидания, – говорю я, указывая на дверь. – Да, я облажалась. Отвратительно выполняю свои обязанности, понятно. Но я не нарушала никаких законов намеренно. Меня насильно выбили в физическое измерение. Воспользовалась ли я этим? Да, – соглашаюсь я. – Теперь у меня есть тело. Жизнь. Любовь. Неужели вы хотите отнять это у меня? Я только что впервые в жизни занялась сексом. Я бы хотела заниматься им еще. Мои ребята так хороши в постели, – признаюсь я. – Им хвосты нужны не только для баланса, если вы понимаете, о чем я, – играю я бровями.

Стоит мне упомянуть о любви, стае и сексе, зрачки Семы расширяются. Купидоны просто не могут удержаться от такого.

– Сема, не увольняйте меня. Мы можем что-нибудь придумать. Я могу работать неполный день. Или даже перейти на частичную занятость? Таким образом я смогу выполнять свою работу, но у меня останется время на личную жизнь, да? – Мои слова явно его не переубеждают, поэтому я поднимаю правую руку, чтобы принести клятву. – Торжественно клянусь луком купидона, что буду выполнять свою работу. Отхлестаю прорву людей Прикосновением Флирта и выдую в их лица ураган Дыхания Страсти. Удостоверюсь, что Стрелы Любви попадают в цель. Только… пожалуйста, не увольняйте меня. Пожалуйста.

Сема качает головой, и мой желудок ухает вниз до самых пальцев ног.

– Я не могу допустить, чтобы это осталось безнаказанным. Мне жаль.

Его слова эхом отдаются в моей голове, и вдруг течение времени ускоряется.

Купидон щелкает пальцами, и на столе появляется кнопка увольнения. Она большая, круглая и красная, на ней жирными буквами написано слово «УВОЛИТЬ». Его рука движется по инерции, и, клянусь, жизнь проносится у меня перед глазами.

Этого не может происходить на самом деле.

Я не исчезну.

Я вижу, как его пальцы оказываются над кнопкой, и в мгновение ока я возвращаюсь в физическое измерение и бросаюсь на начальника через стол.

Я налетаю на него, мы оба удивленно вскрикиваем, потому что я валю его на пол. Мы начинаем неловко бороться, каждый из нас пытается завладеть кнопкой, но главный купидон дерется так же ужасно, как и я. Пытаясь одержать верх, мы неуклюже возимся и даже случайно ласкаем друг друга. Каким-то чудом мне удается прижать его к полу.

Ангел и демон стоят над нами, одинаково хмурясь.

Я смотрю вверх, розовые волосы падают на лицо, грудь вздымается, одна рука прижата к носу Семы, а другая почти прижата к его паху. Фу.

Во время нашей неудачной драки кнопка увольнения упала рядом с нами на пол. Мы замечаем ее одновременно. Наши взгляды пересекаются, и мы бросаемся за ней.

Руки взмывают над ней одновременно, жмут, а затем…

Пуф!

Меня окутывает розовый дым.

О, черт. О, черт, о, черт, о, черт!

– Я исчезла, – пищу я, меня охватывает ужас и отчаяние. – Я хотела жить! – кричу я на дымку цвета розовой жвачки, которая стала моим миром. – Я хотела больше времени провести со своей стаей. И больше заниматься с ними сексом. И съесть, например, коробку шоколадных конфет. – По моим щекам льются слезы. – Это несправедливо, – причитаю я, обхватываю руками ноги и опускаю голову на колени. – Я собиралась попробовать анальный секс, может быть, сделать татуировку, и я бы даже занималась спортом, если бы Ронак захотел. Возможно. Вероятно. По крайней мере, минут пять, – кричу я со слезами в бесконечную вселенную небытия.

– Она сказала «анальный секс»?

Я вскрикиваю и вскакиваю, чуть ли не выпрыгивая из собственной кожи. Розовый дым рассеялся, и я с удивлением смотрю сквозь мокрые ресницы на Джеркафа и Разиэля, которые глядят на меня сверху вниз. Разиэль хмурится, но на лице Джеркафа – ужасающая ухмылка.

Я, спотыкаясь, встаю на ноги и дико оглядываю офис.

– О, боги. Я не исчезла! – скачу я возбужденно.

– Ты нет, а вот твой начальник – да, – говорит Разиэль, все еще хмурясь.

Я прослеживаю его взгляд и вижу странные розовые очертания на полу, там, где несколько секунд назад распростерся Сема.

Я смотрю с удивлением на пол, пока произошедшее не складывается в голове. Должно быть, я нажала на кнопку увольнения первой.

– Ну, значит, мне повезло.

Сегодня удача на стороне дам, сучки.

– Ты только что уволила Главу Купидонства, – сухо замечает Разиэль.

Я кривлюсь.

– Упс.

Демон хмурит брови.

– Ты часто так говоришь.

Я подбираю с пола кнопку увольнения и осторожно кладу ее на стол. Сделав это, я замечаю, что символ в виде сердца и стрелы, которым был отмечен Сема, теперь находится на внутренней стороне моего запястья, прямо под номером. С недоумением смотрю на него и понимаю, что чувствую себя… странно. Как будто только что получила порцию купидоньего адреналина или чего-то в этом роде.

Я слышу, как Разиэль подчеркнуто вздыхает.

– Отлично. Не могу поверить, что эта бестолочь теперь главная.

Я перевожу на него взгляд. Пока что я проигнорирую его слова насчет бестолочи, но…

– Ты хочешь сказать, что я начальница всех купидоньих начальников?

– Похоже на то, – подтверждает он, бросая недовольный взгляд на метку на моем запястье.

Мне не по себе из-за того, что я случайно заставила Сему исчезнуть, но… святые пирожные в форме сердечка, я испытываю такое облегчение. Я не ожидала, что стану новой Главой Купидонства, но… насколько же это лучше увольнения. Я немного потрясаю кулаком, просто потому что не могу иначе.

– Да! Я теперь босс, сучки!

Ангел и демон смотрят на меня с одинаковым выражением «О, твою же мать».

– И что нам теперь делать? – спрашивает Джеркаф у ангела.

– Черт его знает, – отвечает Разиэль.

Разве ангелам позволено так говорить? Не уверена, но, похоже, сейчас не лучшее время, чтобы спрашивать.

– Полагаю, это решает проблему с Завесой, – говорит Разиэль.

– О чем вы? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

– Главным силам Завесы, занимающим руководящие посты, разрешено входить и выходить из нее по своему усмотрению. Теперь у тебя с Завесой все должно быть в порядке.

– О, значит, я больше не буду извращать ее! Хорошо. Похоже, все наши проблемы решены, – говорю я, хлопая в ладоши.

– Ради адского огня. Ее крылья изменились, – замечает Джеркаф.

Я оглядываюсь через плечо и понимаю, что он прав. Вместо беспорядочных вкраплений черно-белых перьев теперь все мои красные перья по низу крыльев очерчены черно-белой каймой. Губы сами по себе растягиваются в улыбке.

– О, да ладно, вы должны признать, выглядит круто.

Разиэль только качает головой, но Джеркаф склоняет свою набок и говорит:

– Ладно, ты права. – Разиэль с досадой смотрит на него, но Джеркаф только пожимает плечами. – Что? Выглядит правда круто.

Разиэль скрежещет идеальными зубами.

– Так или иначе, похоже, что ее неисправность… укрепилась. Какими бы силами она сейчас ни обладала, они, вероятно, обрели постоянность.

Краем глаза я замечаю свечение и перевожу взгляд вниз – моя новая татуировка начальницы купидонов сияет неоново-розовым светом.

– Оу. Она вся такая красивая и светящаяся.

Джеркаф фыркает.

– В роли Главы Купидонства ты будешь хороша.

Я прищуриваюсь.

– Не будь пессимистом.

– Можешь погасить ее? – раздраженно спрашивает Разиэль.

Я потираю метку, словно волшебным образом могу стереть свечение. Когда это не помогает, я трясу рукой, потому что по какой-то причине мне кажется, что именно так и нужно поступить в подобной ситуации, но свет татуировки становится ярче и горит как лайтстик[2].

Я замираю на несколько мгновений, и розовый свет медленно исчезает. Я удовлетворенно ухмыляюсь и жестом показываю на стулья. Я уже полностью разобралась, как быть боссом.

– Мальчики, присаживайтесь, – велю я. Они удивляют меня, на самом деле садясь. Я стараюсь не выглядеть самодовольно, но… да, немного самодовольства проскальзывает. Это как Страсть. Иногда ее трудно сдержать.

Я улучаю момент, чтобы изучить ангела и демона. Поскольку мне больше не угрожает опасность исчезновения, я могу немного расслабиться. Теперь я на сто процентов крылатая гордячка. Признаю. Мне всегда нравились крылья купидонов, а теперь я обожаю крылья еще больше, потому что у моих появилась окантовка ангела и демона, но даже я должна признать, что крылья ангела по соседству прекрасны.

– У тебя красивые крылья, – говорю я ему совершенно серьезно. – Они будто сияют. Они и правда сияют?

Он приосанивается.

– Да. Они сияют небесным светом.

– Вау, потрясающе. Действительно. Купидоны и ангелы точно впереди по части крыльев. – Я заговорщицки наклоняюсь. – По крайней мере, нам не достались крылья демонов, правда? – шепчу я ему и слегка подталкиваю локтем.

– Я все слышал, – говорит демон за моей спиной.

Я поворачиваюсь и невинно улыбаюсь ему.

– Хм? Слышал что?

– Нужно ли мне указывать на то, что у твоих крыльев теперь есть демонические черты? – спрашивает он, пристально глядя на черные перья.

Я прикрываю черные перья.

– Но крылья все еще купидоньи. Они просто… капельку демонические. Мои прекрасные красные перья очерчены демоническим акцентом, если вам так будет угодно. А еще они украшены ангельскими перьями, – замечаю я. И снова обращаюсь к Разиэлю: – О, может быть, мои тоже начнут блестеть!

– Зато мои – огнеупорные, – бубнит Джеркаф.

– Да, это здорово, – соглашаюсь я. – Но они… как у летучей мыши и с шипами. Еще и пахнут сгоревшими тухлыми яйцами.

Демон прищуривается.

– Это запах серы и дыма из адских котловин, – защищается он.

Я похлопываю его по плечу.

– Конечно, так и есть.

Джеркаф пожимает плечами.

– Может прекратим обсуждать наши чертовы крылья и продолжим?

Разиэль ухмыляется в ответ на ворчливость демона.

– Недотрога. Неужели все вы, демоны, такие с-с-ссыкуны?

Я качаю головой.

– Ты не можешь произнести слово «ссыкун»?

Разиэль коротко качает головой.

– Нет, не могу. Но это именно то, кем являются демоны.

Джеркаф выглядит так, словно вот-вот собирается броситься на ангела и сжечь его в адском пламени. Я выставляю между ними руки, чтобы этого не произошло. Любовь сейчас буквально стоит между жизнью и смертью. Я яснее понимаю, что значит быть Главной силой Завесы.

– Подождите. Джерки, прости. Подло было с моей стороны критиковать твои крылья, – усмиряю его я. – Они очень… адские. Уверена, что там, откуда ты родом, твои крылья нравятся многим.

Демон лишь закатывает глаза, но их огненное сияние немного ослабевает.

– И, Разиэль, – говорю я, поворачиваясь к нему. – Будь вежлив. Ты ведь ангел. Ты должен подавать хороший пример.

Разиэль изумленно на меня смотрит.

– Ты ожидаешь, что я, ангел, буду добр к существу, которое буквально является воплощением зла? Самой противоположностью моего существования?

Я гляжу на него с удивлением.

– Да.

Он трет глаза. Уверена, я раздражаю их обоих, но благодаря этому они хотя бы не устроят битву добра со злом в моем кабинете, так что миссия выполнена. Я опускаю руки и складываю их перед собой.

– Так или иначе, поскольку я теперь начальница, я официально отменяю приказ о своем увольнении.

– Кто бы мог подумать, – цедит Джеркаф.

– Но что касается других моих способностей, эм, что мне с ними делать?

– Как насчет не использовать их и просто быть купидоном, как и положено? – невозмутимо спрашивает ангел.

– Да, но у меня так не получится, – признаю я. – По крайней мере, не на полную ставку, но я буду вставлять Стрелы Любви куда надо и дарить Страсть тогда, когда сочту это нужным. А еще я сведу высасывание душ к минимуму, – обещаю я Джеркафу.

– Нет, – говорит Разиэль, тыча в меня пальцем. – Никакого высасывания душ. Это не твоя работа.

– Иногда это случается, – настаиваю я.

– Нет, не случается.

– Ну, может случиться.

– Демон, – рычит Разиэль. – Сам с ней разбирайся.

Джеркаф с усмешкой качает головой, и изо рта у него вырывается облачко дыма.

– Я не верю, что каким-то образом можно забрать у нее силы Завесы, раз теперь она Глава купидонов.

Разиэль переплетает пальцы и упирает их в скрещенные колени.

– Нет, я тоже не думаю, что есть способ повернуть все вспять, – признает он. У него такой тон, будто я украла его любимую ангельскую конфетку.

– Значит, я стану чем-то вроде начальницы купидонов-ангела-демона-песочника-госпожи удачи-кармы-и прочих сущностей Завесы?

– Похоже на то.

Я медленно киваю.

– Ну, не идеально, но думаю, я смогу с этим жить.

Джеркаф фыркает.

– Как благородно с твоей стороны.

– Ребята, вы можете провести для меня интенсив по ангело- и демонологии? Желательно коротко? Потому что я бы хотела вернуться домой. Я занимаюсь суперважными шпионскими делами. А еще – сексом с моими парами. К этому занятию я бы тоже хотела вернуться.

Разиэль бросает взгляд на демона.

– Она это серьезно?

Демон ковыряется в своих черных ногтях.

– Похоже на то.

– Что в этом такого? Просто расскажите мне, как контролировать высасывание душ, и про все остальное, что нужно знать о ваших способностях. Тогда я буду знать, чего ожидать. Мне просто нужна небольшая помощь, – говорю я им.

Как только слово «помощь» слетает с моих губ, передо мной в клубе розового дыма внезапно появляется купидон.

Глава 4

В течение нескольких секунд я пораженно смотрю на нее через стол, не произнося ни слова. Она, как и я, молода. Розовые волосы убраны назад в тугой, гладкий хвост. На ней застегнутая на все пуговицы блузка с высоким воротничком и рюшами, юбка длиной до колен и удобные черные мокасины. Красные крылья крепко прижаты к спине, сама она вежливо мне улыбается. Однако старомодный наряд нисколько не умаляет ее красоты. Розоволосая, похожая на учительницу католической школы, она, пожалуй, влажная мечта любого парня. Честно говоря, я даже немного завидую размеру ее груди. Очень пышная. И округлая.

Я понимаю, что чересчур долго пялюсь на грудь купидона, поэтому быстро перевожу взгляд вверх. Теперь мне ясно, почему парни часто так делают. Некоторые груди прямо-таки требуют внимания. Если купидона и беспокоит мой интерес к ее дынькам, она этого не показывает.

– Эм… чем могу помочь? – наконец говорю я.

Она склоняет голову.

– Вы вызвали меня, мадам Купидон.

Мадам?

– Нет, не вызывала.

– Я полагаю, ты вызвала ее, когда заявила, что нуждаешься в помощи, – напоминает мне Разиэль.

– О. Эм. Кто ты? – спрашиваю я.

Она поднимает запястье, чтобы я могла ясно увидеть буквы LXIX.

– Я купидон номер шестьдесят девять.

– Разумеется, – бормочу я, в то время как сидящий рядом со мной демон хихикает, как четырнадцатилетний мальчишка.

– Хорошо, тогда я прошу прощения за то, что случайно вызвала тебя… Лекс, – обращаюсь я к ней на ходу выдуманным именем. Я совершенно не собираюсь называть ее «шестьдесят девять». Ни за что.

– Мне вернуться к моим обязанностям купидона?

– Да. Подожди, нет, – быстро передумываю я. – Твое тело частично материально. Значит ли это, что ты на высокой должности?

Она с энтузиазмом кивает.

– Я купидон месяца. Уже восемьсот тридцать три месяца подряд. Вот почему мне выпала честь быть вашей помощницей. Могу ли я узнать, что случилось с купидоном четыреста?

Я ерзаю на стуле.

– О, гм, Сема был неожиданно уволен.

Джеркаф фыркает, и я бросаю на него злой взгляд.

– В таком случае, рада служить вам, мадам Купидон.

– Можешь называть меня Эмили.

Она кивает.

– Как пожелаете.

– Я даже не знала, что бывают «Купидоны месяца», – признаюсь я.

– Неудивительно, – бормочет сидящий рядом Разиэль.

Не подумав, я пинаю его под столом, и он вздрагивает, потому что попадаю я точно в лодыжку. Разве мне можно пинать ангелов? Я смотрю на потолок, ожидая, что на мою голову обрушится гнев небес. И прошу прощения у ангела.

– Извини. Нога соскользнула.

Он выгибает бровь.

– Ангелы распознают ложь.

– О.

Неловко.

Я возвращаюсь к купидону.

– Итак. Лекс. Как ты заработала этот престижный титул?

– Каждый день передо мной стоит четкая цель купидона, которую я стараюсь достичь. Например, я удостоверяюсь, что каждый день благодаря мне образуется не менее пяти Любовных Связей и не менее двадцати сексуальных взаимодействий. Также я слежу за тем, чтобы Прикосновение Флирта досталось по меньшей мере ста разным людям.

Я распахиваю от удивления рот. Я никогда не встречала купидона, которому бы нравилась наша работенка, не говоря уже о постановке целей на день и всем прочем.

– Боже правый, ты делаешь все это каждый день?

Девушка с энтузиазмом кивает.

– Я люблю распространять любовь, – говорит она, сияя. Крылья топорщатся за спиной, как будто от нашего разговора ее переполняет энергия. – У нас, купидонов, лучшая работа по сравнению со всеми существами Завесы. Разве вам не нравится видеть, как с вашей помощью кто-то влюбляется? – мечтательно спрашивает она.

Ух ты. Да у этой девушки запущенный случай гиперактивного купидонства.

– Мм, конечно.

Купидон принимается поглаживать Стрелы Любви, которые торчат из-за ее плеча, и смотрит куда-то в пространство, словно ей не терпится вернуться к своим купидоньим делами, поэтому я щелкаю пальцами.

– Сосредоточься, Лекс.

– Простите. Я думала о том, сколько возможных Любовных Связей получится организовать по возвращении.

Вау. Помимо того, что у этой девушки суперская грудь, она еще и передовик производства. Не знаю, впечатлиться мне или испугаться. Я смотрю вниз и свожу руки вместе, пытаясь понять, получится ли сделать мою грудь такой же пышной.

– Полагаю, ты много знаешь о купидонах и Завесе?

Удовлетворенная своей грудью, я опускаю руки с полным достоинства кивком.

Купидон с энтузиазмом кивает.

– О да. Помимо того, что я Купидон Месяца более восьмисот месяцев подряд, я также выступала послом Завесы от… как вы его назвали, Семы, всякий раз, когда нужно было встретиться с представителями Меньших сил Завесы. Еще я скрупулезно изучила полномочия купидонов, наши обязанности и роль в Завесе.

– Отлично, – отвечаю я с улыбкой. – Поговорим гипотетически, хорошо?

Девушка переводит взгляд на ангела и демона, прежде чем снова посмотреть мне в глаза.

– Хорошо.

– Так вот, гипотетически, предположим, что купидон может входить и выходить из Завесы по своему желанию. И допустим, что она случайно передала некоторые черты купидонов своим парам.

– Что ты сделала? – рычит Разиэль. Я его игнорирую.

– Передала черты? – переспрашивает Лекс.

– Ага. Скажем… крылья купидона и номер купидона. Гипотетически, почему бы это могло произойти?

Купидон с мгновение раздумывает.

– Хм. Я не могу ответить на этот вопрос, так как никогда не читала о подобном. Насколько мне известно, купидоны ни с кем никогда не образовывали пару. У нас нет на это времени, к тому же нам и так очень повезло – мы можем дарить любовь другим. Замечательная работа!

Я смеюсь над шуткой, но потом понимаю, что девушка говорит всерьез. Я маскирую смех кашлем. Придется привыкнуть к ее предприимчивому подходу.

Я поворачиваюсь к ангелу и демону.

– Ладно. Итак. На чем мы остановились?

Джеркаф скрещивает руки на груди и откидывается в кресле, чтобы одарить меня насмешливым взглядом.

– Ты ожидала, что мы выдадим тебе краткую версию того, что значит быть двумя самыми могущественными и влиятельными сущностями с начала времен, – растягивает слова Джеркаф.

– Да, именно. Давайте, не томите.

Демон и ангел долго смотрят друг на друга… а затем стремительно исчезают в клубах черного дыма и белого света.

– Блин! – восклицаю я, хлопнув рукой по столу. Главные силы Завесы. Больше похожи на занозы в заднице.

Я рассеянно провожу пальцем по своей новой метке начальницы купидонов, обдумывая следующий шаг.

– Лекс, ты можешь найти информацию обо всех сущностях Завесы? Главных и Малых?

Думаю, придется самой разбираться в возможно приобретенных способностях.

– Конечно, мадам Купидон, – заверяет она меня.

– Лекс, зови меня просто Эмили.

– Конечно, мадам Купидон Эмили.

– Нет, я не…

Я не успеваю договорить, потому что в кабинет вплывают еще два купидона, останавливаются и смотрят на меня через стол, на их лицах смесь шока и ярости.

Один из них – старый руководитель, который, как я помню, наказал меня за то, что я раздавала Страсть, только если кто-то произносил слово «инсульт» в полночь. Улавливаете? Ударило – инсультом – в полночь? Да. Мне было скучно. В общем, он наказал меня сотней дополнительных Любовных Связей. Он не очень мне нравится.

Второй купидон – морщинистая старуха с бигуди в волосах. Бедняжка, наверное, так и умерла. Я смотрю вниз и вижу, что она в тапочках и домашнем халате на молнии. Неудивительно, что она кажется такой ворчливой. Вероятно, смерть помешала спать.

– Где купидон четыреста? – требовательно спрашивает она.

Я не могу показать им и каплю слабости, иначе они меня уничтожат. Я сажусь прямее и смотрю ей в глаза.

– Он был уволен.

Они оба бледнеют.

– Невозможно. Глава Купидонства не может быть уволен, – оспаривает она мои слова, качая головой.

Я наклоняюсь вперед и забираю кнопку увольнения.

– Не знаю, мне кажется, это вполне возможно.

Старуха делает несколько шагов назад по воздуху, и оба купидона обращают внимание на метку Главы на моем запястье. Они обмениваются тревожными взглядами.

– Так это значит…

Откинувшись назад с ухмылкой, я закидываю ноги на стол и закладываю руки за голову для большей драматичности.

– Это значит, что я ваша новая начальница, и я кое-что здесь поменяю.

Купидоны смотрят на меня с ужасом.

Я лучезарно улыбаюсь. Будет весело.

Глава 5

– Ты хочешь сделать что?

Старуха-купидон, которую я любовно окрестила Бигуди, не может моргнуть последние минут десять. Вот насколько сильно выпучила она глаза. Видимо, ей очень не нравится новое направление, которое я выбрала для купидонства.

Сема считал, что я совершила преступления против купидонства, но я не согласна с этим. Я думаю, что это как раз таки Глава Купидонства совершил преступления против бедных смиренных купидонов. И я намерена это исправить.

Мы сидим здесь уже несколько часов. Я просматриваю старые записи начальника купидонов, изучаю статистику и требования к сотрудникам… а также делаю все возможное, чтобы запомнить информацию, которую Лекс смогла найти о других сущностях Завесы.

Купидон-руководитель, номер девятнадцать, наконец-то перестал спорить со мной и теперь просто нависает над креслом, постукивая пальцем по лбу. Он тихо напевает под нос любовные песни девяностых, когда я придумываю какое-нибудь новое правило или отменяю старое. Что ж, я тоже поклонница техник преодоления стресса.

– Купидонам нужна система премий, – объясняю я Бигуди. – Держу пари, у ангелов и демонов она есть, и потрясающая.

Лекс стоит справа от меня, старательно делая заметки. Она поднимает глаза и постукивает по одной из прилежно штудируемых книг.

– Демоны устраивают вечеринки одержимости дважды в год. В человеческом мире это происходит на Хэллоуин и в Налоговый день[3].

– Увидели? – самодовольно указываю я Бигуди. – Даже в Аду для работников есть система премий.

Бигуди фыркает с явной неприязнью.

– Купидонам не нужна система премий. Мы распространяем любовь и желание. Этого достаточно.

Лекс кивает в знак согласия, пока я не бросаю на нее предостерегающий взгляд. Она сразу же вскидывает голову.

– А что у ангелов? – спрашиваю я Лекс.

– Ну… у них сами небеса.

О. Точно.

– Ладно, с этого момента для купидонов будет устраиваться ежегодная вечеринка. Может быть, на следующий день после Дня святого Валентина. Мы соберем всех в Купидонвилле и устроим фестиваль. И еще – у всех будут осязаемые тела.

Бигуди сильнее вылупляет глаза.

– Вы не сделаете этого! Нельзя этого делать!

Лекс открывает огромную красную книгу с розовыми страницами и указывает на строчку.

– Вообще-то здесь говорится, что Глава Купидонства обладает способностью управлять телесностью любого купидона. Так что технически может.

Я сладко улыбаюсь.

– Физические тела у всех на двадцать четыре часа. Мы наградим лучших сотрудников, устроим игры, приготовим еду и вино и, конечно же, разрешим добровольные сексуальные утехи.

Я наблюдаю за тем, как мои слова волшебным образом записываются в книгу законов Купидоноства розовыми чернилами с блеском. Потрясающе.

– И это не считая обязательного отпуска.

– Отпуска? – визгливо повторяет Бигуди. Она смотрит на Девятнадцатого, но тот напевает «I Want It That Way»[4] и полностью нас игнорирует.

– Да. У каждого купидона будет ежегодный двухнедельный отпуск. Они смогут отправиться в любой мир по выбору и обретут на это время телесность, чтобы делать… все, что захотят. Когда отпуск закончится, мы вернем их обратно в назначенный мир, и я гарантирую – купидоны будут работать эффективнее. И знаете, почему? – спрашиваю я, наклоняясь вперед.

Бигуди скрипит вставными зубами.

– Почему?

– Потому что, – говорю я со вздохом, – если бы я не была так одинока и полна зависти, из меня получился купидон получше, – честно объясняю я. – Счастливые купидоны распространяют лучшую любовь. Поверьте мне. Я – Глава купидонов.

Мне кажется, она представляет, как тянется через стол и душит меня.

– О, и больше никаких увольнений бедных купидонов, если только они не делают что-то действительно ужасное. Оставьте их в покое. Им одиноко. – Я щелкаю пальцами. – Вспомнила. Хочу, чтобы у купидонов были партнеры.

– Партнеры, – бесцветно повторяет старуха.

– Да. Купидоны больше не будут работать индивидуально. Так мы справимся с их одиночеством и привнесем в их жизнь чувство товарищества. Еще организуем дружеское соревнование: кто сможет организовать большее количество Любовных связей. Нашему делу это пойдет на пользу, обещаю.

Бигуди качает головой.

– В мое время купидоны выполняли свои обязанности, и не было никаких разговоров об этом одиночестве.

– Что ж, сейчас самое время немного встряхнуться. Давайте сделаем жизнь купидонов хотя бы немного приятней. Никому не нравится торчать невидимым в Завесе в полном одиночестве годами, чтобы в конечном итоге сойти с ума и быть уволенным.

Я встаю, и Лекс тут же вскакивает рядом со мной.

– Мне правда нужно вернуться в мир фейри. Я должна проследить за королевской семьей и заняться сексом со своими парами. – Я поворачиваюсь к Лекс: – Справишься с введением всех изменений?

– Конечно, – уверенно говорит она. – Я обо всем позабочусь.

Иметь помощницу очень удобно.

– Бигуди и Девятнадцать помогут тебе, – я смотрю на ворчливых купидонов. – Если, конечно, вы не хотите, чтобы я понизила вас двоих в должности и нашла кого-то другого?..

Бигуди быстро качает головой, и даже Девятнадцатый прерывает пение словом «Нет».

– Хорошо. Я проверю. О, чуть не забыла.

Я подхожу к своему столу и нажимаю на еще одну волшебную кнопку. Набираю номер семьсот двадцать и смотрю, как в розовом дыме передо мной возникает знакомый купидон.

Он удивленно оглядывается по сторонам.

– Что, черт возьми, такое? Я не сделал ничего плохого.

Я улыбаюсь ему. У него загорелое, симпатичное лицо и взъерошенные розовые волосы.

– Мы снова встретились, «семьсот двадцать».

Он перестает озираться по сторонам и переводит на меня взгляд. Я вижу, как на его лице мелькает узнавание, и темные брови удивленно поднимаются.

– Ну, я, блин, насади меня на член. Тысяча пятьдесят, это ты?

Я сияю.

– Именно я. Но можешь звать меня Стерва Начальница Эмили, потому что теперь я веду это шоу страсти.

Глаза купидона расширяются.

– Да ты мне чешешь!

– Не-а, – говорю я, перекатываясь на пятки и чувствуя головокружение. – Это абсолютная правда. И я тут кое-что меняю.

Я щелкаю пальцами, и его тело мгновенно становится плотным. Ага. Лекс показала мне этот маленький трюк. Круто быть Главой купидонов.

Он смотрит на свое теперь осязаемое тело и присвистывает.

– Ну, думаю, ты все-таки не просто так сотрясаешь воздух. Что за чертовщина?

Купидон дотягивается до паха и задерживает на нем руки, словно хочет убедиться, что член на месте. Заметив, что Лекс смотрит на него, купидон подмигивает девушке.

– Хочешь быть первой, кто его увидит, милая?

Лекс краснеет и придвигается ко мне.

– Не флиртуй с моей ассистенткой, Сев. Сможешь пустить его в дело только после того, как поможешь провести здесь необходимые изменения, понял?

Он хмурится и опускает руку.

– О чем ты, черт возьми, говоришь?

– Я назначаю тебя первым руководителем. Лекс поможет тебе освоиться. Я поверяю тебе проследить за тем, чтобы остальные купидоны следовали моим новым законам. Сможешь это сделать?

Купидон коварно ухмыляется.

– Милая, ты только что вернула мне член. Я сделаю все, что ты захочешь.

А говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Не-а. Через член.

Глава 6

Лекс подробно объясняет мне, как путешествовать по Завесе, Купидвиллю и остальным мирам. Будучи Главой купидонов, это довольно просто. Итак, я четко представляю царство фейри и выдергиваю себя из Купидвилля. Я знаю, что Сев и Лекс внедрят все нужные изменения в Купидвилле, пока я отсутствую. Меня не было уже несколько часов, и мне не терпится вернуться к поискам Окота и принцессы.

Ощущения при движении сквозь Завесу в мир фейри немного странные, но мне удается не заблевать себе ноги, так что это уже кое-что.

В итоге я приземляюсь в охотничьем сарае в землях Ронака, там, где я оставила генфинов. Еще темно, и я с любопытством оглядываюсь вокруг. После тщательного осмотра становится понятно, что их здесь нет. Я остаюсь невидимой и лечу к нашей норе, чтобы проверить, на всякий случай, вдруг ребята вернулись туда.

Всего несколько часов назад мы бились здесь за наши жизни с напавшими на нас из засады солдатами принцессы Суры.

Я лечу через гостиную и хмурюсь. От схватки не осталось и следа. Картины снова висят на стенах, исчезли пятна крови, а на полу новый ковер.

Я возвращаюсь в видимый мир и обхожу помещение, чувствуя, что что-то не так. Я захожу на кухню, осматриваю шкафы и хмурюсь сильнее. Еды нет. Вообще никакой.

Для обычного человека, возможно, это не такой уж и тревожный сигнал. Но у моих ребят было полно еды. Не только потому, что они сами едят как кони, но и потому, что я тоже ем как лошадь. Всего несколько часов назад шкафы были забиты до отказа.

Я смотрю на пустые полки, пытаясь осмыслить увиденное. Обхожу дом еще раз и наконец понимаю, что еще меня беспокоит. В воздухе плавают частички пыли. Воздух в доме стал затхлым, а ведь только вчера он был свеж.

– О, черт.

Желудок сводит от ужаса, и не успеваю я опомниться, как становлюсь невидимой, пролетаю сквозь стены и вылетаю из норы. Я мчусь через деревню генфинов и останавливаюсь, увидев одинокого генфина, который идет по улице. Становлюсь видимой и приземляюсь перед ним. Я чуть не перепугала беднягу до самого хвоста, и он замахивается на меня когтями, но, к счастью, я уворачиваюсь.

– Извините! – тотчас говорю я, поднимая руки вверх. Мне стоило подумать, прежде чем пугать хищника, но вот как я веду себя, запаниковав. – Я просто хотела узнать, какой сегодня день.

Он смотрит на меня с удивлением, рука с когтями все еще в замахе, но он наконец опускает ее и скрещивает руки на груди.

– Кто ты, черт возьми, такая?

– Я Эмили, – нетерпеливо говорю я. – Я…

Генфин замечает то, как я выгляжу, и его глаза расширяются.

– Ты – купидон.

Я смотрю на него с удивлением. Понятия не имею, откуда он знает.

– Мм, да. Слушайте, я просто хочу знать, какой сегодня день.

Проходит несколько секунд, и он наконец перестает удивленно на меня глазеть и отвечает:

– Сегодня день летнего солнцестояния.

– Что? – Я чувствую, как кровь отливает от лица, и машинально качаю головой. Я даже не осознаю, что, словно сумасшедшая, схватила генфина за руки, пока он не сбрасывает их. – Нет. Этого не может быть, – возражаю я. – До дня летнего солнцестояния оставалось… около четырех недель! – почти визжу я.

– Лучше бы тебе убраться отсюда, – говорит генфин, не утруждая себя заботой о моем потерянном времени. – Купидону небезопасно находиться на открытом пространстве. Даже здесь. У принца везде есть глаза, и я не хочу, чтобы меня с тобой видели.

Я даже не успеваю осознать смысл этих странных зловещих слов, как он уходит. Я все еще качаю головой и бранюсь посреди мощеной улицы. Я причитаю как сумасшедшая, но меня слышат только закрытые двери и пустые магазины.

Меня не было всего несколько часов. Как могли пройти целые недели?

– Ладно, Эмили, – говорю я себе, кружась по пустой улице. – Думай, думай, думай.

Слова Ронака эхом отдаются в моей голове. Три дня. Он дал мне три дня на слежку за королевскими особами и выяснение, что, черт возьми, происходит. Если бы я не вернулась к тому времени, мои генфины собирались сами отправиться во дворец. Что было бы плохим вариантом. Очень, очень плохим. Я до сих пор не знаю, на самом ли деле предала нас принцесса Сура. И если принц найдет их…

Нет. Нет. Нельзя думать об этом.

Когда я слышу звук открывающейся двери и громкий смех, я снова инстинктивно становлюсь невидимкой. Из паба выходит группа генфинов и, покачиваясь и спотыкаясь, направляется домой.

Если меня не было несколько недель, то парни наверняка сходят с ума от тревоги. И они наверняка уже отправились меня искать. Вопрос в том, где мне их искать? Проклятый Купидвилль и его дурацкие разрывы и искажение времени!

Зная Ронака, могу предположить, что он бы мгновенно направился прямиком во дворец. Но, может быть, Силред, более здравомыслящий, придумал бы другой способ найти меня, не такой губительный?

Я раздумываю одну пятую секунды и сразу же отбрасываю эту мысль. Генфины – сумасшедшие. А когда дело касается меня, даже самый спокойный из них спятит. Клянусь, если их поймали и убили… Не-а. Не думай об этом.

Сначала мне нужно отправиться на поиски во дворец, поэтому я взмываю в небо и невидимкой лечу на всех парах. Когда я добираюсь до острова королевства, солнце уже взошло и я купаюсь в пурпурных лучах рассвета.

По мере приближения становится очевидным одно – что-то пошло не по плану.

Глава 7

Повсюду солдаты. Прочесывают воздух и землю, они настороже. Похоже, они готовы к войне. Трепет наполняет меня, и желание поторопиться берет верх. Не обращая внимания на магический барьер вокруг дворцовых стен, я пролетаю во дворец.

Если принцесса Сура действительно предала меня и ребят, то я хочу знать, почему. Я направляюсь прямиком в ее покои, но там пусто, а когда я осматриваю остальную часть замка, то понимаю, что в нем необычно тихо. Мне на глаза попадается только пара слуг. Ничего похожего на обычную дворцовую суету. Ни одна из ламп на стенах не зажжена, только предрассветный свет пробивается сквозь окна. Обычно в этот час слуги как никогда заняты подготовкой к наступающему дню. Но сейчас здесь непривычно пусто.

Я поворачиваюсь и лечу в сторону тюремной башни. Если мои ребята здесь, то велика вероятность, что они в камере. Если кто-то причинил им вред, я использую свои новые гибридные способности, чтобы обрушить на их головы ад.

Я пролетаю сквозь стены и попадаю прямо внутрь зловещей тюремной башни. Она огромная. Не знаю, дело в магии или нет, но я все равно не ожидала увидеть тройные винтовые лестницы и девять этажей. Мне понадобится время, чтобы обыскать ее целиком, но я начинаю с самого низа и планомерно прохожу по камерам.

Тюрьма именно такая, как ей и положено быть. Темная, мрачная и унылая. Я обыскиваю камеры и вижу в каждой из них измученных фейри. Похоже, принц хорошо постарался. Тюрьма заполнена до отказа. В некоторых камерах содержится даже по два-три заключенных, и то, в каких убогих условиях они находятся, разбивает мне сердце. Где, черт возьми, мои ребята?

Обыскав нижние уровни, я поднимаюсь выше. Я обыскала уже почти все уровни, но моих ребят по-прежнему не видно. Разочарованная, я уже собираюсь возвращаться, когда замечаю движение в камере, которую посчитала пустой. Я приглядываюсь.

– Принцесса?

Мой переполненный шоком вопрос отскакивает от стен тюрьмы и жутким эхом скользит по камням. Я вздрагиваю, но фиолетоволицая фейри не двигается. Она лежит спиной ко мне на жалкой кучке соломы, свернувшись калачиком, чтобы согреться.

Я убеждаюсь, что вокруг нет стражей, шагаю вперед и хватаюсь за железные прутья.

– Принцесса? – От моего шепота фейри просыпается, и я вижу в слабом свете фонаря, как она переворачивается и садится. – Принцесса Сура, – вздыхаю я, прикрывая рот рукой.

Она выглядит плохо. Очень, очень, очень плохо.

Принцесса Сура всегда была воплощением грации и красоты. Ни одна прядь волос не выбивалась из ее прически, даже когда она спала. В ней не было ни капли слабости. Но фейри передо мной выглядит сломленной.

Под ее глазами залегли глубокие круги, а лавандовые волосы спутались в грязные колтуны. Ее кожа покрыта царапинами и синяками, а некогда красивое шелковое платье все в пятнах.

Принцесса несколько раз моргает, а затем, поморщившись, встает.

– Эмили? – шепчет она, и голос ее ломается, словно она несколько дней не говорила и не пила воды.

– Это я.

– Слава богам, – вздыхает она, и я вижу, как блестят от непролитых слез ее глаза. – Я знала, что ты придешь.

Оу. Она верила в мою шпионскую суть.

Принцесса Сура бросается ко мне, но пошатывается, и я тут же становлюсь невидимой, пролетаю сквозь решетку, снова обретаю телесность и ловлю ее как раз вовремя. Я осторожно опускаю фейри на солому и сажусь рядом.

– Оставайтесь здесь. Я сейчас вернусь.

Я вхожу в Завесу, пролетаю сквозь стены и быстро, как молния, попадаю на дворцовую кухню. Я хватаю две буханки хлеба и два кувшина воды, а затем направляюсь в покои принцессы, беру новое платье, пальто, теплые носки, полотенце и спешу обратно. К счастью, все, что у меня в руках, перемещается в и из Завесы вместе со мной, поэтому вещи обретают невидимость, когда это нужно. С живыми существами подобное не работает. Я пробовала. Для бабочки все закончилось плохо.

Я снова становлюсь видимой уже в камере, и принцесса вздрагивает от удивления при моем появлении. Я немедленно принимаюсь за работу. Осторожно снимаю с нее перепачканное платье и смываю грязь с кожи. Мы не говорим, но я методично обтираю ее, и принцесса позволяет мне это делать, поднимая руку или перекладывая ногу.

Оттерев как можно больше грязи, я помогаю принцессе одеться в новую одежду и укутываю ее, дрожащую, в теплое меховое пальто. Я аккуратно отламываю кусочки хлеба и передаю их ей по одному, подавая за каждым кусочком воду.

Есть что-то хорошее в нашем тихом товариществе. Оно заполняет пространство больше, чем любое количество бессмысленных голосов. Мы молчим, пока я ухаживаю за принцессой, и когда она наконец жестами показывает, что съела и выпила столько, сколько могла, я откладываю все на пол и спрашиваю:

– Что случилось?

Она вздыхает, и это вздох уставшего поверженного игрока. Я не привыкла слышать от нее такое.

– Он переиграл меня.

Она говорит о принце, конечно.

– Он правда любит играть, – бормочу я.

Принцесса кивает и принимается вычищать грязь из-под ногтей.

– Он узнал, что я работала на сопротивление. Он привел меня сюда…

Она прерывается, стыдливо опустив взгляд.

– К нам были посланы солдаты. Ваши солдаты, – говорю я.

От раздражения у принцессы Суры дергается глаз.

– Он добрался почти до всех.

Пораженческие нотки в ее голосе меня убивают, я оглядываю промозглую камеру.

– Мне нужно вызволить вас отсюда.

Она качает головой.

– Ты не сможешь этого сделать.

– А как же ваша сила? Разве вы не можете наложить чары? Может, у вас получится одурачить стражей и заставить их открыть камеру?

Она машет рукой в сторону решетки.

– Камера укреплена железом. Я полностью лишена магии.

Крепко задумавшись, я грызу ноготь.

– Хорошо. Может быть, я дождусь момента, когда кто-то из стражей войдет и откроет камеру? Я обернусь видимой и ударю его по голове, – с надеждой предлагаю я.

Но принцесса только качает головой.

– Они никогда не открывают дверь. Останься со мной, – говорит она, стискивая мою ладонь. У нее ледяные пальцы. – Не уходи.

Фейри прижимается ко мне, в ее фиолетовых глазах отчаяние, и я чувствую новый прилив жалости.

– Не волнуйтесь. Я найду способ вытащить вас отсюда, – обещаю я. – Но если я останусь здесь, то ничем не смогу помочь, – мягко говорю я. – Может быть, если я найду своих ребят, они помогут мне вас вызволить. Но опять же, мне нужен кто-то, кто обладает большей ловкостью… – На меня снисходит вдохновение, и я взволнованно щелкаю пальцами. – Рогатый Крюк! Я попрошу его помочь.

Она качает головой.

– Нет. Я не хочу его в это впутывать.

– Не глупите. Он предупредил нас о том, что принц обыскивает остров. Думаю, мы можем ему доверять.

Принцесса Сура вот-вот погрязнет в панике, поэтому я быстро сжимаю ее руку, я надеюсь, в успокаивающем жесте.

– Не волнуйтесь, он поможет, и тогда у нас получится вытащить вас отсюда. А сейчас, как думаете, где он может быть?

– Я не могу просить его…

Принцесса запинается, ее голос дрожит. Моя купидонья интуиция внезапно откликается на какие-то очень сильные любовные эмоции.

Я замираю, глядя на нее с удивлением.

Неужели она неравнодушна к Белрену?

Я помню, что это она рекомендовала его генфинам, когда я застряла в Завесе. Я помню, как он ненавидит принца. Как он словно бы все знает и вечно идет наперекор королевским особам. Как его изгнали. Может быть, дело не только в воровстве. Может быть, причина его извечного стремления насолить принцу как раз кроется в том, что это принц украл у него принцессу.

Я думала, что он заигрывал со мной, когда появился в нашей норе прямо перед тем, как мы с генфинами подтвердили нашу связь, но, может быть, я все неправильно поняла? Может, в тот день он пришел предупредить меня, потому что именно в него была влюблена принцесса Сура и они все это время сотрудничали? Но если это так, то почему он до сих пор не попытался вызволить ее отсюда?

– Если кто и может вытащить вас, так это он. Где я могу его найти?

Принцесса с дрожью выдыхает.

– При первых же признаках беды он покинет остров королевства и затаится. Он отправится туда, где принц решит искать его только в последнюю очередь.

– И где же?

– Остров, куда его изгнали. Остров Арахно.

Глава 8

Боги. Сегодня просто не мой день.

– Арахно? Как та суперстрашная фейри с миллиардом глаз, которая любит заманивать людей в паутину? Та жуткая каннибалка? Эта Арахно? – Принцесса Сура кивает, и мое сердце уходит в пятки. – Но как он окажется на ее острове? Он не смог бы пройти через барьер.

– Я использовала свою силу, чтобы создать проход через барьер. Он попросил меня об этом, – объясняет она. – Проход маленький, на одного человека, и хорошо спрятан. Но он есть.

Я подробно расспрашиваю, где именно на острове находится тайное убежище Белрена. Убедившись, что смогу его найти, я собираюсь уходить.

– Хорошо. Я пойду и найду его. Не волнуйтесь, я справлюсь.

На лице принцессы появляется вымученная улыбка.

– Как ты нашла меня? – спрашивает она, доедая хлеб.

– Вообще-то я искала своих ребят, – признаюсь я. Чувствуя себя немного виноватой. – Я не знаю, где мои генфины, и я не видела Окота с тех самых пор, как вы отправили его на задание.

– Насчет этого… – В коридоре раздается шум, и принцесса прерывается на полуслове. – Стражи проводят стандартный обход, – торопливо шепчет она и снова хватает меня за руку, словно не хочет, чтобы я оставляла ее, но я мягко отстраняюсь.

– Я найду Белрена, не переживайте.

Я коротко киваю, а затем становлюсь невидимой. Пролетаю мимо стража, который поднимается по лестнице, и возвращаюсь во дворец.

Я миную стены дворца, но останавливаюсь в одной из комнат. Зависнув в воздухе, я дважды оборачиваюсь, а затем и вовсе замираю от увиденного.

Окот.

Он здесь.

Он здесь, в дворцовой спальне, сидит в кресле, свесив голову и положив локти на бедра. Я подлетаю ближе, настолько удивленная тем, что нашла его, что чуть не задыхаюсь от радости. Я так сильно по нему скучала, что мне больно.

Он вскидывает голову при моем приближении, и я удивленно вздрагиваю, а затем замечаю, что что-то очень, очень не так.

Его ярко-красный ирокез немыт и растрепан, а ведь обычно волосы Окота гладкие и спадают на одну сторону. Окот вскакивает на ноги и принимается вышагивать по комнате, словно бык в загоне, который только и ждет, чтобы наброситься на кого-то, и, как ни странно, вышагивает Окот вокруг меня.

Все это время на его лице возникает то совершенная безразличность, то абсолютный гнев. Явно расстроенный чем-то, он дергает головой и хватается за ярко-красные волосы.

Пока он мечется туда-сюда, я могу осмотреть комнату. В ней царит беспорядок. Одеяла разбросаны и скомканы, свисают наполовину на пол, фонари опрокинуты, их стекла лежат крошкой на полу.

Окот непрестанно шагает и шагает, и я непроизвольно отлетаю от него все дальше. Я упираюсь спиной в стол, но одним движением Окот бросается вперед, протягивает обе руки и бросает стол через всю комнату. Я вздрагиваю, когда стол пролетает сквозь меня, и смотрю, как он разбивается о стену и падает на пол.

Я оглядываюсь на Окота, широко раскрыв глаза. Что-то серьезно не так, и я не могу ждать и хочу успокоить его. Я становлюсь видимой и делаю неуверенный шаг вперед.

– Окот? – тихо зову его я.

Сначала он меня не слышит. Только бубнит себе под нос, но я не могу разобрать, что именно.

Я делаю еще один осторожный шаг вперед.

– Окот? – снова зову я.

Он застывает на месте и дергает головой. Я задыхаюсь при виде глубоких фиолетовых кругов под его глазами. В его глазах почти не заметны красные радужки. Зрачки затопили их целиком, а белки налились кровью. А выражение лица… совсем не такое, как обычно.

Что случилось с моим нежным великаном?

Какое-то время мы просто смотрим друг на друга, ни один из нас не двигается. Окот так ужасно выглядит, что у меня наворачиваются слезы. Я так хочу свернуться калачиком в его больших руках и вдохнуть его запах.

– Окот, ты в порядке? – спрашиваю я, мой голос едва громче шепота. Я улыбаюсь ему, но нижняя губа слегка дрожит. Почему он не двигается? Почему ничего не говорит?

Но тут словно разрушаются чары, и в следующее мгновение он уже бросается ко мне. Мое сердце ускоряет темп, отчаянно желая нашего воссоединения. Моя улыбка становится шире, пока он пересекает комнату. Окот оказывается рядом и берет меня за руки.

Но вместо того, чтобы притянуть к себе и устроить на своей груди, он неожиданно прижимает меня к стене.

Я удивленно вскрикиваю, ударяясь головой о твердый камень. Я смотрю на Окота с удивлением, на лице неприкрытый шок. Его глаза наполняются чернотой, а лицо перекошено ненавистью. Меня переполняют одновременно изумление и страх.

– Окот, что…

Он хватает меня за шею, и мои слова застревают в горле. Окот делает это совсем не так любовно, как делал раньше. Нет, теперь его хватка вовсе не нежная. Он жесток, и меня охватывает паника, пока он пережимает мне трахею.

Но я продолжаю ждать. Жду, когда этот кошмар закончится. Жду, когда он выберется из водоворота безумия. Потому что я не понимаю, что, черт возьми, происходит.

Но когда мое зрение начинает тускнеть, а Окот пальцем перекрывает мне кислород, приходит тошнотворное осознание того, что я ошибалась на его счет.

Он сказал, что он получил задание от принцессы. Принцессу посадили в тюрьму, но Окот… здесь. Во дворце. Пытается задушить меня.

Я произношу «Пожалуйста» одними губами, потому что, кроме хриплого выдоха, ничего больше не может вырваться из моего рта. Я молю одними глазами, слезы катятся по щекам. Окот не уступает. Наоборот, его хватка становится крепче.

Начиная терять сознание, я наконец признаю, что все происходит на самом деле и не является какой-то больной шуткой. Я снова оказываюсь в Завесе.

Его тело налетает на стену, где только что была я, а я сама падаю на пол, делая фальшивые вдохи своими ненастоящими легкими. Я оказываюсь вне досягаемости и зависаю над кроватью с балдахином на самом верху перил, прежде чем снова появиться в физическом измерении.

Я делаю несколько настоящих рваных вдохов, несмотря на боль в горле.

– Окот, – хриплю я. – Это я. Твоя пара.

Никогда в жизни я так сильно не хотела услышать слова «возлюбленная моя».

Но он не приходит в себя. Нет, он просто смеется надо мной с таким выражением, которого я никогда раньше не видела на его лице. По крайней мере, не в мою сторону. Он идет вперед, хватается за перила, на которых я стою, и с силой ломает их пополам, сбивая меня на пол. У меня всего пара секунд, чтобы среагировать.

К несчастью, я не становлюсь невидимой. Вместо этого я лишь вскрикиваю и падаю на пол, больно ударяясь плечом. Я едва успеваю перевернуться, прежде чем Окот снова настигает меня. Он поднимает меня на ноги, больно держа за руку.

– Окот. Просто поговори со мной, – умоляю я. – Объясни, почему ты это делаешь!

Я не понимаю. Я в смятении, эмоции зашкаливают. Окот любит меня. Я чувствовала это каждый раз, когда он смотрел на меня. Он не мог притворяться… верно?

Он не обращает на мои слова никакого внимания и тянет меня к двери, больно впиваясь пальцами в кожу.

– Купидон – враг.

Я качаю головой, желая, чтобы это движение прояснило ту чушь, которую он произносит.

– Значит, ты просто врал все это время? – надломленно спрашиваю я.

Я чувствую, как по щекам бегут горячие слезы, но не замечаю, что плачу. Я слишком потрясена. Как будто мозг все еще отказывается верить в то, что Окот предал меня. Окот, который сейчас тащит меня по коридору к принцу, – это не тот Окот, который обнимал меня и гладил по волосам. Я просто не могу уложить это все в голове, и все же связь пары, которую я чувствую, не оставляет сомнений: это действительно мой Окот.

Он не отвечает, только продолжает тянуть меня вперед.

– Окот, если принц угрожает тебе или что-то еще, просто скажи мне. Позволь мне помочь…

Мгновенно сбоку от меня в клубке розового дыма появляется Лекс, ее лицо озаряет широкая отзывчивая улыбка… пока она не замечает меня, и тогда улыбка быстро гаснет.

– Мадам Купидон Эмили.

Окот набрасывается на мою помощницу и хватает ее за горло.

– Окот, нет!

Я пытаюсь отцепить его от Лекс, но, конечно, гребаный ламашту слишком силен.

– Лекс. Стань невидимой. Сейчас же, – приказываю я.

И вот она исчезает, а кулаки Окота ловят лишь воздух.

Окот с яростью поворачивается ко мне, но, прежде чем он успевает схватить меня снова, я становлюсь невидимой. Лекс с широко раскрытыми от удивления глазами оказывается рядом со мной. Мы обе смотрим, как Окот разочарованно кричит и бьет кулаком по стене с такой силой, что куски камня летят на пол. Когда подбегают дворцовые стражи, я разворачиваюсь и улетаю сквозь стены, покидая дворец так быстро, как только может мое нематериальное тело.

На протяжении десятилетий я наблюдала, как сердца людей разбиваются на миллион кусочков. Еще одна из обязанностей купидона. Не бывает любви без вероятности, что все пойдет не так. В течение многих лет я пыталась собрать сердца по кусочкам. Иногда мне это удавалось. Иногда нет. А порой мне приходилось смотреть, как самые прекрасные из людей страдают самым ужасным образом.

Я смотрела, как они плачут, кричат или замыкаются в себе, и мне было неприятно, что я имею отношение к их страданиям из-за потерянной любви. Но я никогда не знала, каково чувствовать это на самом деле. Но сейчас поняла, в этот самый момент.

Иронично, правда? Я – купидон, и мое сердце только что разбили.

Глава 9

Я рыдаю на дымящемся дереве.

В прямом смысле, оно дымится. Вместо листьев на ветвях висят клубы густого дыма, который постоянно меняет цвет. Я не знаю точно, почему я решила приземлиться на одну из его ветвей, стать видимой и начать плакать. Просто мне показалось, что раз у меня нервный срыв, то хорошо бы, чтобы он случился в окружении радужного дыма.

По лицу размазаны сопли и слезы, волосы пахнут гарью, но, по крайней мере, дым скрывает меня от посторонних глаз. Он вьется вокруг, словно обнимая. Да, я знаю. Странно, да? Да. Но прямо сейчас я упиваюсь своим горем, и мне очень нужно, чтоб меня обняли, так что если приходится притворяться, что это делает волшебное дымящееся дерево, то, черт побери, пусть так оно и будет.

Я сижу на ветке и плачу до тех пор, пока не кончаются слезы, а Лекс устроилась на соседней ветке и стойко молчит. Слезы наконец высыхают, глаза болезненно опухают, я чувствую себя совершенно несчастной, но цунами боли вышло потоком через глаза и помогло успокоиться. Мне все еще нужно выполнить задание.

Я должна выкинуть все мысли об Окоте из головы, иначе захочется свернуться в клубок и спать сто лет, чтобы не чувствовать боль. Но я не могу себе этого позволить. Я нужна принцессе. Я нужна своим генфинам. Я должна вызволить принцессу Суру из тюрьмы и найти своих ребят.

После этого… я разберусь с болью, которую причинило мне предательство Окота. Но не сейчас. Я выплакалась, и это все, что я могу себе позволить на данный момент.

– Лучше?

Я внимательно смотрю на Лекс, которая сидит на ветке и выжидающе смотрит на меня. Она такая аккуратная и правильная, у нее гладкие розовые волосы и одежда без единого залома, в то время как у меня… радужные пятна от дыма на платье и лицо все в следах рыданий.

А еще я не уверена, что у меня в волосах нет соплей. Что? Мне только что разбили сердце. Девушка имеет право безобразно выплакаться.

Вопрос Лекс повисает в воздухе. Мне лучше? Нет. Совсем нет. Но я вытираю нос рукой и все равно киваю ей.

– Да.

Лекс каким-то сумасшедшим образом перепрыгивает со своей ветки на мою и грациозно приземляется рядом. Если бы я попробовала так сделать, то точно бы потеряла равновесие и упала вниз кулем.

– Я исцелила более девятисот тысяч разбитых сердец, – говорит она будничным тоном. – Мой метод проверен и верен. Вы выбираете одну или несколько приемлемых замен, и я поражаю их двумя Стрелами Любви подряд, а затем добавляю ровно три Прикосновения Флирта при первом взгляде на вас. Это гарантирует любовь с первого взгляда, процент успеха которой составляет восемьдесят два процента.

Я смотрю на купидона с удивлением.

– Мм… ого. Это действительно круто.

– Я горжусь тем, что хорошо выполняю свою работу.

Я шмыгаю носом.

– Спасибо за предложение, но нет.

Она качает головой и тянется к колчану, полному стрел.

– Я могу направиться к тому сомнительному и поразить его Стрелами Любви? Конечно, на него это может не подействовать. Он, кажется, очень разгневан.

– Нет, спасибо, и насчет этого, Лекс.

Меньше всего я хочу, чтобы чувства кого-то из моих ребят были им навязаны. Особенно это касается Окота. Он предал меня. Лгал мне. Все оказалось ненастоящим. Я хочу обрести любовь сама, без вмешательства купидоньих сил.

Мне приходит в голову мысль.

– Подожди. Как ты здесь оказалась? Я думала, только я могу входить и выходить из Завесы.

Лекс качает головой.

– Как ваша помощница, я прихожу на помощь в любой момент, когда она нужна. Полагаю, это относится и к тому времени, когда вы находитесь в физическом измерении.

Я провожу рукой по лицу.

– А ты не начнешь неправильно функционировать?

– Нет, в прошлом я уже бывала в физическом измерении по делам Семы. Завеса считает это частью моих обязанностей.

– О, ладно. Хорошо.

– Простите, но… ваши руки грязные? – спрашивает она, глядя на мои ладони.

Я тоже смотрю на них и понимаю, что они действительно грязные. Даже непристойно грязные. Я тру ладони одна об другую, и на землю падают коричневые частички.

– Пыль? – спрашивает Лекс.

Я хмуро смотрю на собирающуюся у меня под ногами кучку.

– Не-а. Не пыль. Песок, – отвечаю я. – Силы песочника. Песочницы? Песочной леди? Неважно, ты поняла, о ком я.

Моя помощница удивленно вскидывает брови.

– О.

Я пытаюсь стряхнуть пыль, но от этого движения метка Главы купидонов снова светится розовым. Я вздыхаю и сдаюсь.

– По крайней мере, розовое свечение может пригодиться в темноте, – с надеждой говорит Лекс. Она на самом деле оптимистка, у которой стакан наполовину полон фруктового коктейля. – И готова поспорить, вы обязательно выясните, как использовать ваши новые способности во благо всех любящих существ.

Я с любопытством смотрю на нее.

– Тебе правда нравится быть купидоном, да?

Она с энтузиазмом кивает.

– Да. Устраивать Любовные Связи, наблюдать, как люди так переполняются любовью, что чуть не лопаются… это приносит мне удовлетворение.

– Неудивительно, что ты каждый раз становишься Купидоном месяца.

– Спасибо, – сияет она.

Я делаю глубокий вдох и беру себя в руки.

– Ладно, почему бы тебе пока не вернуться в Купидвилль? Там, куда я направляюсь, не совсем безопасно, и я знаю, что тебе не терпится попасть в водоворот любви, о котором ты говорила.

Лекс оглядывает меня с ног до головы, несомненно, отмечая, что выгляжу я, будто едва держу себя в руках, и качает головой.

– Нет, мадам Купидон Эмили. Я останусь с вами.

– Лекс…

– Не волнуйтесь, – поспешно говорит она. – При первых признаках проблем вы можете вытолкнуть меня обратно в Завесу.

По выражению лица девушки я понимаю, что не буду ее отговаривать. Если я не прикажу уйти, она останется со мной. И, если честно, я рада ее компании.

– Тогда ладно. С этого момента мы переходим в режим супершпионок. Становимся невидимками. Мне нужно слетать на один остров и разыскать там вора, и поверь мне, мы не хотим, чтобы нас поймали.

Лекс практически кипит от возбуждения.

– Как вы думаете, мы сможем пустить несколько Стрел Любви по пути?

– Давай.

– Ура! – она хлопает в ладоши.

Мы возвращаемся в Завесу и летим через королевство. Очевидно, что Окот уже предупредил солдат о моем появлении, потому что стражи прочесывают город тщательнее, чем раньше. Лекс подстреливает Стрелами не меньше дюжины фейри, прежде чем я заставляю ее остановиться, и мы взмываем в небо. Она летит рядом со мной прямо к острову изгнания Арахно. Его легко найти, поскольку остров изгнания моих генфинов находится ниже острова королевства, а остров Арахно – прямо под ним.

Полет туда не занимает много времени. Защитный барьер для нас не преграда, поэтому мы проходим через него без проблем. Следуя указаниям принцессы Суры, я принимаюсь искать тайное убежище Белрена на этом жутком скалистом острове. К счастью, оно находится с другой стороны от пещеры Арахно.

Я нахожу гору на краю острова, и мы летим к самой вершине.

– Что мы ищем? – спрашивает Лекс.

– Здесь должна быть дверь, – отвечаю я, оглядывая скалы. Я знаю, что мы в правильном месте. Мне просто нужно найти…

– Эта дверь?

Я поворачиваю голову и вижу, что Лекс указывает на прислоненную к склону горы каменную плиту. Я подлетаю к ней и сразу же нахожу букву «Р», вырезанную в боковой части. Она крошечная – едва ли дюйм в поперечнике.

Я впечатленно смотрю на Лекс.

– Ты отличная ассистентка.

Лекс практически сияет.

– Спасибо!

Мы пролетаем через каменную дверь и затем возвращаемся в физические тела.

– Пойдем, – говорю я, хватаю ее за руку и тяну вперед.

Мы идем по извилистому каменному туннелю, высеченному в горе. Через каждые несколько футов на стене висит фонарь, который волшебным образом загорается, когда мы проходим мимо.

– Что это за шум?

Я останавливаюсь и внимательно прислушиваюсь.

– Я думаю, это… музыка? Стань невидимой, Лекс. На всякий случай.

Она кивает и исчезает, а я спешу на звук. Добираюсь до конца туннеля и обнаруживаю сгорбившегося у стены, храпящего фейри. Я миную его, открываю кривую деревянную дверь и вхожу в огромную комнату.

Разумеется, источником музыки является квартет фейри, которые собрались на импровизированной сцене с похожими на флейты инструментами в руках. Дюжина полуголых фейри танцует. В комнате полно дыма и пахнет сказочным вином.

В углу фейри занимаются групповым сексом, а другие сидят в стороне и наблюдают за ними. Белрен находится в самой гуще событий.

– Чертов Рогатый Съемщик, – бормочу я сквозь стиснутые зубы. Он лежит на спине, серые рога закручены над серебряной маской, он курит трубку и выпускает дым в виде бабочек. И женщины, и мужчины фейри вокруг него хихикают и не скрывают абсолютного обожания.

Я подхожу ближе и встаю над ним, скрестив руки на груди.

– Какого черта ты тут делаешь?

Белрен изумленно смотрит на меня своими серыми глазами. Оглядывает с головы до ног через прорези маски, явно что-то прикидывая.

– Я ведь взял с тебя обещание никогда не возвращаться на этот остров, – бормочет он.

Белрен медленно затягивается, затем вытягивает губы и выдыхает в меня дым. Перед моим лицом образуется бабочка из дыма, она машет крыльями.

– Да, но это было до того, как мне понадобилось выследить твою вороватую задницу. – Я взмахиваю рукой и разрушаю бабочку, отчего другие фейри недовольно стонут. Я хмуро смотрю на них. – Нельзя так делать. Это невежливо.

Улыбка медленно расползается по лицу Белрена. Я замечаю, как под маской сверкают зубы.

– Это действительно ты. Ты вернулась, – говорит он, скорее себе, чем мне, пока дым вьется вокруг него. По запаху я понимаю, что он курит не просто лавровые листья. Это вещество кажется… сильнодействующим.

Одним плавным движением Белрен поднимается, берет меня за руку и тащит к деревянной двери в задней части комнаты. Когда мы оказываемся внутри, он закрывает за собой дверь. Помещение погружается в темноту. Полную темноту.

Ну, знаете, за исключением светящегося знака начальницы купидонов.

Глава 10

Благодаря розовому свечению, которое исходит от меня в темной комнате, я вижу, как Белрен снимает маску, а затем вскидывает белую бровь.

– Новый трюк?

Я смотрю на свою руку.

– Ага.

Взмахнув рукой, он использует телекинез, чтобы чиркнуть спичкой и зажечь одну за другой свечи и фонари в комнате. Вскоре пространство освещается настолько, что я понимаю: мы находимся в спальне.

Повсюду развешаны украшения, оружие и все блестит – Рогатый Крюк себе не изменяет.

– Новые краденые вещи? – говорю я, указывая на украшенный драгоценными камнями кинжал на стене у меня за спиной.

Белрен ухмыляется.

– Тяжелая у меня работа, но кто-то ведь должен воровать.

– Как ты можешь устраивать чудаковатые вечеринки под землей на острове изгнания? Я думала, ты должен был затаиться?

– Я это и делаю. У меня здесь собрались всего несколько дюжин фейри. Очень скромная вечеринка в тайном укрытии.

Я вздыхаю и потираю брови.

– Белрен…

Он разглядывает меня с головы до ног, ничуть не смущаясь того, что его взгляд задерживается на моей груди.

– Ты все осознала и оставила своих ребят ради меня? Поэтому ты здесь?

Я прищуриваюсь и кладу руки на бедра.

– Как ты можешь флиртовать со мной, пока твоя возлюбленная заточена в тюрьме, покрытая синяками, замерзшая и голодная? Я не могу поверить, что ты можешь так поступать.

Веселье на его лице сменяется недоумением.

– О чем ты говоришь?

– Принцесса Сура! – раздраженно говорю я. – Ты здесь развлекаешься, флиртуешь и создаешь из дыма бабочек, другие фейри занимаются сексом в твоей маленькой пещерке для вечеринок, а ведь ты должен пытаться спасти принцессу!

Белрен хмурится и рассеянно проводит рукой по своим длинным белым волосам, заправляя их за седые рога по обе стороны головы.

– Принцесса пропала несколько недель назад. Ее считают мертвой.

– Она жива. Я видела ее всего пару часов назад. Ее держат в тюремной башне.

Он поворачивается и начинает расхаживать по комнате, прикрывая в задумчивости губы ладонью.

– Она жива, – тихо говорит он больше себе, нежели мне. – Ты уверена?

– Да, и я не думаю, что ей понравится, как ты флиртуешь с другими, – говорю я, тыча в него пальцем. – И я должна предупредить: как купидон, я не люблю, когда люди разбивают другим людям сердца.

Особенно ее сердце, добавляю я про себя. Принцесса Сура и так многое перенесла. Если Белрен причинит ей боль, я засуну Стрелу Любви в его задницу так глубоко, что его сердце будет выкрикивать сонеты и светиться до конца жизни.

Он замирает и смотрит на меня с недоумением.

– Подожди, ты думаешь, что принцесса и я…

Белрен не договаривает, но откидывает голову назад и разражается самым отвратительным смехом, который я когда-либо слышала. И это не короткий лай. Нет. Он смеется дальше. И смеется. И смеется.

– Что, черт возьми, смешного?

Вытирая слезы, он качает головой, отчего его рога блестят в свете свечей.

– Мы с принцессой не любовники.

Я сдвигаю брови.

– Не любовники?

– Нет. С чего ты это взяла?

– Ну… то есть я просто подумала так, потому что уловила какие-то исходящие от нее любовные эмоции. – В голову приходит мысль, и я стону. – О, боги, это ведь не безответная любовь? Она влюблена в тебя, а ты не даешь ей и шанса? Как ты можешь так, Белрен? – вопрошаю я.

Он смеется.

– Переведи дух, леди из Завесы. Она любит не меня. Нуждается во мне, это точно, но любовь… нет.

– Ну… теперь я просто в замешательстве.

– Скажем так, у нас есть общий знакомый.

Я склоняю голову.

– Что это значит?

– Мы оба ищем кое-кого.

Интригующе.

– Кого?

Белрен ухмыляется.

– Извини. Я не выдаю секреты бесплатно. Я коллекционер и вор. Иное могло бы навредить бизнесу.

– Мне кажется, у тебя проблемы с чрезмерным накопительством.

Я принимаюсь в задумчивости расхаживать по комнате, касаясь развешанных по стенам украденных вещей. Раз принцесса находится под стражей, потому что принц Эльфар узнал, что она помогала руководить восстанием, то почему он не казнил ее? Должно быть, у него какие-то другие планы, о которых я пока не знаю.

Что бы я ни делала, принц всегда на два шага впереди.

– Ты можешь этого не делать? – вздыхает Белрен.

Прервав раздумья, я бросаю на него взгляд через плечо, рука замирает на шелковом шарфе с бриллиантами.

– Мне нельзя трогать твои вещи?

– Не в этом дело, – поясняет он. – Прекрати крутиться. От этого твоя задница выглядит очень аппетитно, а мы уже выяснили, что ты остаешься со своим гаремом. Так что прекрати вилять задом у меня в спальне.

Теперь наступает моя очередь смеяться.

– Я не виляю задом, я хожу. И что, разве ты любишь делиться? – поддразниваю его я.

Он усмехается.

– Я вор. Мне нравится брать то, что принадлежит другим. Разумеется, я не люблю делиться.

Он шагает ко мне, в его глазах плещется дерзость. Он не останавливается, пока мы не оказываемся нос к носу, и мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть на него. От его взгляда у меня перехватывает дыхание. И все же, каким бы красивым он ни был, Белрен держит все карты при себе, и мне никогда не удастся понять его. Я не знаю ни его самого, ни его мотивов. И я не собираюсь бросать своих ребят ради него.

– Но, как я уже сказал, я еще и коллекционер, – продолжает Белрен, и, когда он пропускает между пальцев прядь моих розовых волос, его голос становится низким и хриплым. – Это означает, что меня очаровывает все редкое. Особенное. Уникальное. А ты, моя дорогая леди из Завесы, совершенно уникальна.

Должна признаться, его близость и взгляд немного пугают меня. Клянусь, если он приблизится хоть на дюйм, мы будем целоваться. А я не могу его поцеловать. Он не моя пара, и он только что ясно обозначил свою позицию насчет дележки. Я не собираюсь переступать черту. Мне нужно отвлечься, и побыстрее. Поэтому я делаю первое, что приходит в голову.

– На помощь, – пищу я.

Лекс появляется рядом со мной.

– Привет, – говорит она радостно.

Белрен отпускает мои волосы и вздрагивает от удивления. Я вижу, как его серые глаза расширяются, а взгляд мечется между нами. Я прижимаю руку к горящим щекам и, пользуясь возможностью, отхожу от него. Несомненно, Белрен привлекателен и излучает особое сексуальное самодовольство, мне трудно думать, когда он направляет свою харизму прямо на меня.

Я прочищаю горло и заставляю сердце успокоиться.

– Насчет всей этой уникальности…

– Вас двое, – говорит он, все еще глядя на Лекс.

– Нас не двое, – поправляю я. – Есть я и есть она.

– Две леди из Завесы. Как это возможно? И почему вы так похожи? И откуда, черт возьми, она взялась?

– Мы купидоны, – отвечает Лекс. – Все купидоны так выглядят. – Она переводит взгляд на меня и склоняет голову. – Ну, внешность мадам Купидон Эмили… немного изменилась. А я пришла прямо из Завесы.

Белрен обращает ко мне серебристое лицо.

– Ты и есть тот купидон, о котором все шепчутся?

Я слегка напрягаюсь, вспоминая, что генфин на улице назвал меня точно так же.

– Что ты слышал?

Белрен постукивает украшенным драгоценностями пальцем по подбородку.

– Существует купидон из другого мира. В нашем мире она сеет хаос. Согласно одним шепоткам, ты – демон, который пришел наказать весь род фейри. По другим – ты здесь, чтобы помочь нам победить принца и положить конец его тирании. А третьи заявляют, что ты всего лишь человек-птица с причудливыми крыльями и на самом деле ты сражаешься на стороне принца и убиваешь всех, кто стоит на твоем пути.

Я негодую.

– У меня не причудливые крылья.

Белрен поднимает белую бровь.

– Это все, что тебя занимает?

– Мне просто не нравится, когда меня неправильно описывают, – настаиваю я.

– А ты серьезно насчет купидонства?

То есть любовь, секс и все такое? – спрашивает он.

Я жестом показываю на Стрелы Любви, которые сейчас находятся в колчане у меня за спиной.

– Да.

Белрен выглядит озадаченным и безмерно заинтригованным.

– И она твоя помощница? – спрашивает он с сомнением. – Кто во всех мирах дал тебе помощницу?

– Не произноси это таким тоном. Долгая история. В Купидвилле произошла небольшая потасовка.

– Потасовка? – смеется он.

Я машу рукой.

– Теперь я вроде как там главная. Прошлый начальник… ну, как я уже сказала. Была потасовка.

– Уверен, что так оно и было, – говорит Белрен, снова возвращаясь глазами к Лекс.

Он медленно трахает ее взглядом, оценивая ее горячий и строгий вид школьной учительницы. В его глаза хищный вызов. Я практически чувствую волны желания, которые исходят от него.

– У тебя ведь нет толпы пар, бегающих за тобой по пятам? – спрашивает он.

Лекс хмурится.

– Что?

Я вздыхаю.

– Не пытайся соблазнить мою помощницу.

Он полностью меня игнорирует.

– Как тебя зовут, Пинки?

– Я купидон «шестьдесят девять», – отвечает она совершенно искренне. Я стону и мысленно бью себя по лицу.

На лице Белрена расплывается широчайшая улыбка.

– И берешь, и даришь. Какая же ты прелесть.

– Лекс. Ее имя Лекс, – говорю я.

– Что ж, Лекс, – начинает он, приближаясь к ней. Он включает свое обаяние на максимум, но вместо того, чтобы растаять или отшатнуться, Лекс просто продолжает улыбаться ему, словно она администратор в отеле, которая собирается зарегистрировать его без очереди. Даже когда Белрен опирается рукой на стену позади нее, по сути, загоняя в угол, она не теряет своего вежливого, но отстраненного выражения лица. – Я бы с удовольствием познакомился с тобой поближе.

Я закатываю глаза.

– Ты только что флиртовал со мной.

Белрен пожимает плечами и смотрит на меня через плечо.

– Ты прекрасное, уникальное создание. Я ничего не могу с собой поделать. Как я уже сказал, я коллекционер. Я понимаю, когда вижу что-то ценное. Вполне естественно, что меня влечет к тебе. Но, повторю, я не из тех, кто делится, а ты упрямо придерживаешься многообразия, не так ли?

– Да, черт возьми! Они мои пары.

Не чувствуя сожаления, он пожимает плечами.

– Что ж. Я понимаю, когда дело проиграно. – Белрен оглядывается на Лекс. – А вот у этой, похоже, еще нет орды ухажеров, связанных с ней. Я намерен соблазнить тебя, – говорит он ей совершенно серьезно.

Лекс качает головой.

– Соблазнить меня?

Белрен позволяет медленной ухмылке расползтись по лицу.

– Именно. Скажи мне, ты когда-нибудь пробовала сделать это в позе твоего имени? – Он медленно проводит пальцем по ее руке. – Уверяю тебя, я неплохо справляюсь с этой цифрой.

Я щелкаю пальцами, чтобы привлечь его внимание.

– Не мог бы ты сосредоточиться?

Он вздыхает и опускает руку.

– Знаешь, для купидона ты ведешь себя как зануда.

Я открываю рот, чтобы отчитать его, но Лекс меня перебивает:

– О, прошу прощения, сэр Рогатый Съемщик. Я недоступна… для романтических отношений. Я не просто купидон, я Купидон месяца, а также помощница мадам Купидона Эмили. Поэтому я не могу вступать ни в какие связи, интрижки или любовные романы любого рода. Это не только противоречит законам купидонов, но у меня просто нет на это времени. Я очень серьезно отношусь к своим рабочим обязанностям. Помимо всего прочего, мне нужно устраивать большое количество Любовных Связей и сексуальных взаимодействий во всех мирах.

Я хихикаю, глядя на выражение лица Белрена.

– Во-первых, я Рогатый Крюк, – говорит он, бросая на меня злой взгляд. – И почему вы, купидоны, вечно отказываете мне? – ворчит он.

Я смеюсь.

– Не привык, что тебе отказывают?

– Вообще-то нет, – признается он.

Да, я понимаю, почему. Белрен – горячий фейри, завернутый в красивую серебряную упаковку.

– Ты можешь на минутку обуздать свое эго и помочь мне придумать, как спасти принцессу? Попробуешь соблазнить Лекс позже.

– Ладно, – вздыхает он, как будто я правда его отвлекаю.

– Лекс, почему бы тебе не заняться какими-нибудь делами и не проведать меня позже?

Она склоняет голову.

– Спасибо, мадам Купидон Эмили. Мне не терпится приступить к выполнению сегодняшней цели! – с воодушевлением говорит она.

Белрен смотрит на нее с изумлением.

– И какова же сегодняшняя цель, Шестьдесят Девять?

– У меня по плану стоит задача «Разбитое сердце». Я отправляюсь в мир людей, чтобы наставлять на путь истинных тех, кто попал в черный список.

– Черный список? – спрашивает Белрен. – Купидоны заносят людей в черный список?

– О да, – чинно кивает она. – Если человеку подобрали более трех Любовных Связей, но он разрушил все отношения своими гнусными действиями, он попадает в черный список. В этот момент только высшие купидоны, такие как я и мадам Купидон Эмили, могут попытаться устроить для него еще одну Любовную Связь. Но поскольку эти люди уже обходились с любовью плохо, нам необходимо проделать большую работу и убедиться, что они заслуживают второго шанса и не пренебрегут следующей связью. Это непростая задача, но, когда все получается, люди из черного списка зачастую становятся лучшими партнерами, потому что понимают, как им повезло: любовь дала им еще один шанс. Реабилитация людей из черного списка – труд тяжелый, но благодарный.

Белрен оглядывается, и я поднимаю руки.

– Не смотри на меня. Я никогда не работала с людьми из черного списка. Мне с трудом удавалось сохранить отношения даже влюбленных в друг друга со школьной скамьи парочек.

– И тем не менее ты главная, – говорит он с сарказмом.

В его словах есть смысл. Не то чтобы я собиралась ему об этом говорить. Я поворачиваюсь к Лекс.

– Давай, возвращайся, Лекс. Я уже в порядке.

В клубах розового дыма она исчезает.

– Хорошо, – говорит Белрен, его тон и выражение лица становятся серьезными. – Скажи мне, где именно держат принцессу.

Я рассказываю, и Белрен делает по ходу заметки. Но не совсем обычным способом. Сэр мастер-вор использует свою магию, чтобы перо само порхало по бумаге, пока он укладывает вещи в кожаный ранец. Вот это многозадачность.

– В тюремной башне не только отсутствуют окна и входные двери, она еще и защищена сильнейшей магией. Еще никому не удавалось оттуда сбежать, – объясняет он.

У меня замирает сердце.

– Что ж, это адски паршиво.

Его губы слегка подрагивают.

– Но… – продолжает он, закидывая рюкзак на плечо, – это потому, что я никогда не пробовал, – он нагло ухмыляется.

– Так ты можешь это сделать?

Я смотрю, как он призывает маску и закрепляет ее на голове.

– Я – Рогатый Крюк. Я могу украсть что угодно или кого угодно.

Меня переполняет облегчение.

– Хорошо. А еще я… вроде как потеряла своих генфинов, – быстро проговариваю я.

Он смотрит на меня с раздражением.

– Ты снова потеряла свои пары?

– Я не специально!

Он вздыхает и проводит рукой по лицу.

– Ладно. Мы вытащим принцессу, а потом я помогу тебе найти твоих генфинов, – он грозит мне пальцем. – Но это в последний раз. Хватит. Терять. Свои. Пары.

– Ладно, ладно, – обещаю я. – Можем ли мы теперь воспользоваться твоим мастерством вора Рогатого Крюка?

Я вижу, как за его маской мелькает улыбка. От переполняющих его возбуждения и озорства его серые глаза почти светятся.

– Пойдем украдем принцессу.

Глава 11

Мне приходится помочь разогнать оргию.

С тех пор, как я ушла в спальню Белрена, она усилилась. Белрен вздыхает, с тоской глядя на фейри, которые усердно наслаждаются друг другом.

– Ладно, ты займись вот этими, а я выброшу на берег келпи[5].

Я гляжу, как он идет к груде тел с зеленой, похожей на морские водоросли слизью, вытекающей из отверстий. Фу.

Я направляюсь в противоположный угол, где занимаются сексом другие фейри. Честно говоря, мне немного неловко их прерывать. Я люблю начинать оргии, а не заканчивать. Чем ближе я подхожу, тем сильнее отзываются покалыванием мои купидоньи чувства.

Когда оказываюсь рядом, я прочищаю горло. И стараюсь отвести глаза, потому что, знаете ли, у меня есть пары и все такое. Участники оргии никак не реагируют. Они просто продолжают сосать, насаживаться и шуметь.

– Простите? – говорю я, задрав голову к грязному потолку.

Ничего.

Я громко хлопаю в ладоши, и это заставляет их наконец посмотреть на меня, а метку купидона загореться.

Тот, что с оленьими рогами, оглядывает меня с ног до головы и перестает лакомиться болтающимися между ног другого фейри штуками.

– Хочешь присоединиться к нам? – спрашивает он.

Он стоит на коленях, подпирая спину другого фейри, у которого четыре ноги и заплечный мешок. Хм. Держу пари, эта штука очень полезна, когда он ходит по магазинам. О. Подождите-ка. Это не заплечный мешок.

– Наслаждаешься картинкой? – Я быстро поднимаю глаза к потолку.

– Мм. Нет. Да. То есть выглядит интересно. Но нет, я бы не хотела присоединиться к вам. У меня есть пары. Множественное число, – поясняю я. – Один из них обладает сверхсилой. Другой свистом проделывает нечто странное. Точно не знаю. Но свистит он здорово. А третий…

– Эй! Разошлись!

Я вздрагиваю от громкого голоса Белрена, который незаметно подошел сзади. Он вроде как кричал мне прямо в ухо. Наверное, нарочно, придурок.

Другие фейри поднимаются на ноги. Слышится… хлюпанье, пока они рассоединяются. Так много мокрых пятен. Я поворачиваюсь к ним спиной, пока они быстро одеваются и исчезают за дверью.

Я поворачиваюсь к Белрену.

– Они знают, как соскочить?

Белрен открывает рот, чтобы произнести грязную шутку, но я закатываю глаза и останавливаю его.

– Я имею в виду, как выбраться с острова.

Он усмехается, но опускает глаза.

– Да, конечно. Они выйдут через барьерный проход, который сделала принцесса. Готова идти?

– Да.

Он оглядывает меня с ног до головы.

– Тебе стоит переодеться.

– У меня точно не было времени собрать сменную одежду, – говорю я, оглядывая грязное платье.

– Дорогая, я вор. У меня есть все, что тебе может понадобиться, а если нет, то я смогу это достать.

Он что-то прокручивает на своем запястье, и мгновение ничего не происходит. Но через несколько секунд что-то вылетает из спальни Белрена и бросается на меня. Охнув, я пытаюсь схватить ткани, но они врезаются мне в грудь.

– Надевай.

– Можно было сказать «пожалуйста», – ворчу я, разглядывая сверток. Там теплые коричневые штаны, белая блузка и пара крепких кожаных сапог. – У тебя есть настоящие стрелы? – спрашиваю я.

Он смотрит на красные и розовые в моем колчане.

– А эти?..

– Стрелы Любви, это же очевидно.

Он ухмыляется.

– Очевидно.

Проходит еще мгновение, и стрелы устремляются ко мне. И летят они быстро. Когда они оказываются в нескольких сантиметрах от моего лица, я с удивленным писком падаю на пол.

Белрен смеется, и звук отражается от грязных стен комнаты. Я поднимаю на него глаза.

– Это было невежливо.

Стрелы зависли в дюймах от того места, где я только что была.

– Прости. Не удержался.

Я поднимаюсь и, схватив стрелы, быстро засовываю их в колчан.

– А теперь хватит бездельничать, иди переоденься.

Он убегает в другой конец комнаты, прежде чем я успеваю выпустить в его адрес серию проклятий. Я быстро иду в спальню Белрена и переодеваюсь, оставляя платье и шелковые шлепанцы кучей на полу. Когда я выхожу обратно к Белрену, все остальные фейри уже ушли, а он ждет меня в туннеле и причудливо крутит запястье.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, оглядываясь вокруг.

– Последние фейри только что ушли. Я просто открываю проход для нас. Готова?

Готова ли я идти вызволять принцессу из тюрьмы, из которой невозможно выбраться? Нет.

– Ага, – отвечаю я. – Я суперкрутая шпионка. Без проблем могу выкрасть людей из тюрьмы.

Белрен дергает уголком рта и поворачивается в сторону каменной двери, а я следую за ним.

– Как так вышло, что вы все были здесь, и Арахно не нашла вас?

– Магия. Принцесса Сура не просто смогла сделать проход в барьере. Еще она зачаровала эту часть горы с помощью плаща. Наша старая подруга паучиха-каннибалка не знает, что на ее острове что-то не так. Кроме того, принцесса позаботилась о том, чтобы Арахно… кое-что доставляли.

Я останавливаюсь, охваченная ужасом.

– Принцесса Сура поставляет сюда фейри на съедение?

– Ничего такого ужасного, – говорит Белрен через плечо. – Она отправила сюда тачку со змеиными шкурами.

– Что это еще за змеиные шкуры?

Он передергивает плечами, как будто по ним бегут мурашки.

– Есть особенно уродливые фейри, которые сбрасывают шкуру раз в несколько лет. Это жуткий процесс, но их шкуры на самом деле очень ценны. Высохшие и затвердевшие шкуры используют для самых разных вещей. Целебные тоники, ткани, даже афродизиаки.

– Хм.

– Действительно. Но для Арахно в кусках фейри заключена сила. Каким-то образом она способна вытягивать ее из них и поглощать. Она будет очень занята этим подарком, процесс сушки утомляет. Все может пойти наперекосяк, если температура не будет идеально правильной.

При мысли о том, что Арахно сушит кожу какого-то фейри, у меня сводит живот. Я до сих пор помню, как она взяла язык банши и пережевала, как жвачку. При одном только воспоминании к горлу подкатывает тошнота.

Белрен слышит это и усмехается.

– С четырьмя парами тебе придется поработать над рвотным рефлексом.

– С моим рвотным рефлексом все в полном порядке, – защищаюсь я. – Вообще-то Силред сказал, что я превзошла его ожидания, – самодовольно сообщаю я.

– Ну это ведь он самый милый, верно?

Я хмуро смотрю в спину Белрена.

– Да, но…

– Именно.

Я замедляю шаг.

– У меня отличный рвотный рефлекс. Просто спроси у трех других!

Он пожимает плечами, как будто для него это не имеет значения. То есть для него это и не имеет значения, но мне не нравится, когда меня в чем-то ложно обвиняют.

– Мы еще обсудим это, – предупреждаю я Белрена.

Он смотрит на меня и ухмыляется.

– Во что бы то ни стало, пожалуйста, подними этот вопрос снова, когда мы найдем твои пропавшие пары.

– Обязательно, – говорю я, упрямо вздергивая подбородок. А Белрен просто смеется, словно это самая смешная вещь на свете.

Глава 12

Мы добираемся до каменной двери, на которой Белрен до этого отодвигал камень своей причудливой магией, но вместо того, чтобы направиться к проходу в барьере, он идет к горе, возвышающейся на стороне Арахно, и высвобождает из спины крылья.

Они похожи на крылья мотылька. Слегка размытые, но с красивыми крючкообразными формами в центре.

– В прозвище «Рогатый Крюк» все больше и больше смысла, – говорю ему я. – Но то, что мы идем к сумасшедшей паучихе-каннибалке, которая пыталась нас съесть, совершенно бессмысленно.

Белрен продолжает спускаться, убирая камни со своего пути по мере продвижения, и создается впечатление, что он струится вниз по этой чертовой штуке. Когда на пути встают большие камни, он просто подпрыгивает в воздух и хлопает крыльями, чтобы быстрее через них перебраться. Я же скольжу, съезжаю и процарапываю дорогу вниз, пока не бросаю попытки сделать все так же грациозно, как он. Я пролетаю остаток пути и приземляюсь рядом с ним, пыхтя и отдуваясь.

Он поворачивается ко мне.

– Если подумать, может, тебе стоит просто… остаться здесь. Если тебе так сложно спуститься с горы, то я не уверен, что от тебя будет помощь.

– Заткнись, – произношу я громким шепотом.

Я очень не хочу, чтобы Арахно нас услышала. Даже благодаря мерзкой уловке с кожей змей-фейри я не уверена, что она отвлечена настолько, чтобы не заметить нас теперь, когда мы больше не защищены маскировочной магией укрытия.

– Может, ты объяснишь мне, какого черта мы здесь делаем? Я думала, мы возвращаемся на остров королевства?

– Что ж, мы пока не можем туда отправиться, – говорит Белрен, шагая вперед. Он продолжает идти к пещерам Арахно.

– Что? Почему нет? – говорю я, бросаясь догонять его.

– Разве ты не должна быть тайным агентом принцессы Суры?

– Если ты имеешь в виду ее суперкрутую шпионку, то да.

– Для шпионки ты не очень… искусна.

– И что, черт возьми, ты под этим подразумеваешь? – рычу я. Сначала рвотный рефлекс, а теперь сомнения в моих шпионских навыках. Мне это не по душе.

– В ту тюремную башню невозможно проникнуть снаружи, – поясняет Белрен, не сбавляя шага, пока мы идем по каменистой, скудной земле. Тут и там растут деревья, а низкий, густой туман покрывает весь остров, придавая ему еще более жуткий вид. Деревья похожи не на растения, а на крупные шипастые скелеты.

– Я знаю, – отвечаю я, стараясь не пыхтеть и не отставать. Я скучаю по своим ребятам. Они бы точно понесли меня на руках. Я недолго лечу, чтобы дать ногам передохнуть.

– Но, – продолжает он, – еще башня защищена магией. Магией, которая разорвет на части любого фейри, который попытается покинуть ее стены.

Я представляю, как принцесса Сура выходит из башки и разлетается тысячей мелких кусочков. Я морщусь.

– Ну, это… нехорошо.

– Действительно, – соглашается Белрен. – А это значит, что нам нужно найти способ миновать эту магию, – он поворачивается, чтобы посмотреть на меня. – А как проникнуть в непроницаемую тюремную башню, которая разорвет тебя на тысячу кусочков, если ты попытаешься сбежать?

Это вопрос с подвохом?

– Мм… не знаю.

Белрен ухмыляется.

– Не знаешь.

Он снова разворачивается и перепрыгивает через огромный камень, а затем ловко приземляется на грязь в трех футах от меня. Когда я пытаюсь повторить за ним, это не я опускаюсь на землю. Это земля бросается на меня.

– Ай! – Я падаю на задницу в кучу безжизненных, острых палок и вытаскиваю ветки из своих тылов.

Белрен берет меня за руку и поднимает на ноги.

– Итак, если мы не можем пройти через магию, наложенную на тюремную башню, как мы собираемся вытащить принцессу?

Он снова тянет меня вперед, и я делаю все возможное, чтобы не споткнуться о камни, пока мы так быстро идем.

– Магия в тюремную башню поступает из одного источника. От короля. А ты помнишь, что делает магия короля Белуара?

Я вспоминаю отбор и то, как моих генфинов заставили сражаться насмерть. Сцена испытания с мечами, которые обладали собственным разумом, отчетливо всплывает в памяти. Как и то, что Ронак превратился в зверя и разрубил всех до единого фейри противной стороны. От этой мысли по телу пробегают мурашки.

– Да, магия короля Белуара каким-то образом управляла мечами и наделила их собственной волей.

– Верно, – говорит Белрен, помогая мне пройти через очередной скалистый кусок. Гора Арахно вырисовывается все ближе и ближе.

Мой разум пытается угнаться за ним.

– Подожди. Ты говоришь, что он сделал то же самое и с башней? Что он каким-то образом… наделил ее собственным разумом?

– Не разумом. Волей. У стен тюремной башни одна цель. Удерживать заключенных внутри. Тюрьма уничтожит любого, кто попытается сбежать.

Я хмурюсь в раздумье. Мы не только должны найти способ открыть камеру принцессы Суры и провести ее мимо стражей, но и сама тюрьма будет бороться с нами. Шансы невелики. И тут меня осеняет мысль.

– Подожди-ка, – говорю я, пыхтя и отдуваясь. – Стражи. Они могут входить и выходить, и тюрьма не причиняет им вреда.

– Правильно, – говорит Белрен. – На стражей наложена магическая печать, так сказать, печать самого короля, чтобы они могли свободно входить и выходить.

– Ну, поскольку король – полнейший придурок, я сомневаюсь, что он сделает это и для нас.

Белрен останавливается за корявым деревом, чтобы выглянуть из-за него и посмотреть на вход в пещеры Арахно.

– Да, – бормочет он. – Он не станет. По крайней мере, настоящий он.

Я смотрю на Белрена как на сумасшедшего.

– Что ты скурил в своей трубке? Хватит говорить загадками. И не мог бы ты сказать мне, почему мы идем к логову сумасшедшей паучихи, пожирающей фейри?

Оглядев окрестности своим серыми глазами, Рогатый Крюк снова тянет меня вперед, крепко держа руку.

– Потому что, маленькая леди из Завесы, – начинает он, пока мы быстро поднимаемся в гору. – Арахно обожает пародочервей. У нее всегда есть заначка.

– Пародочерви?

– Да, корчащееся, извивающееся червеподобное существо, которое питается равным количеством почвы и навоза.

Я морщу нос от отвращения.

– Фу.

– Да, я бы и сам предпочел пировать бараниной и пирогами, – говорит он. – Но, знаешь ли ты, чем известны пародочерви? Знаешь ли ты, почему Арахно так любит их?

Я никогда раньше не слышала о пародочервях, но…

– Ну, когда она кого-то пожирает, она получает их силу. Значит, я полагаю, они сильны каким-то странным червивым даром?

– Очень, – говорит он, подтягивая меня к краю входа в пещеру.

Мы приседаем, прислушиваясь и оглядывая окрестности. Через туман и камни я не вижу никакого движения, но каждая тень на земле вызывает у меня мурашки и заставляет дважды оглянуться.

– И что же могут делать пародочерви? – бормочу я.

Белрен оглядывается на меня.

– О, обычные червивые вещи, – тихо говорит он. – Разлагают органические вещества в почве, например.

Ну, это звучит не так уж впечатляюще. Я открываю рот, чтобы сообщить об этом, но Белрен останавливает меня. Его губы кривятся в улыбке, и он говорит:

– О, а еще они отличные подражатели.

Глава 13

Белрен тянет нас в скрытый вход в пещеру Арахно. В отличие от туннеля Белрена этот совершенно темный, и в застоявшемся воздухе витает зловещий запах.

– Можешь подсветить? – спрашивает он.

Я трясу рукой. Моя метка сразу же загорается.

– Да я прославленный факел, – ворчу я.

– По крайней мере, от твоей руки в темноте есть польза, – говорит он с гордым выражением лица. – Уловила? Рука полезна в темноте?

Я закатываю глаза.

– Не мог бы ты объяснить, что значит «Отличные подражатели»? Я не понимаю, о чем ты, – шепчу я, пока мы отправляемся в головокружительное путешествие по туннелям Арахно.

Должно быть, Белрен предварительно изучил их, потому что он не мешкает на поворотах, выбирая сторону.

– Я имею в виду именно это. Они подражают. Биологически они становятся сильнее, когда поглощают почву у самых здоровых магических корней. То же самое относится и к фекалиям. Чем сильнее фейри, тем лучше навозный пир.

– Мерзость.

– Взамен они берут магию и переваривают ее, только чтобы вернуть в землю в новой форме. Они отвечают за здоровье и силу наших земель. Ведь сила фейри, в конце концов, исходит от земли, – объясняет Белрен, пока мы продолжаем идти по темным тропам. – К сожалению, на пародочервей часто охотятся, и в наше время они стали редкостью. В конце концов, они же не просто еда. Они – источник энергии. Животные и фейри часто охотятся на них.

– Значит, они подражают фейри в качестве защитного механизма?

– Именно. Пародочерви могут имитировать не только внешность фейри, но и их магию. Только на очень короткий период времени, но нам этого хватит.

Мое сердце учащенно бьется из-за новой информации.

– Ты хочешь сказать, что если мы сможем достать одну из этих штуковин, то она притворится королем?

Белрен ухмыляется.

– Именно это я и говорю.

Он останавливается и подносит палец к губам. Я смотрю, как он выглядывает из-за угла туда, где виднеется пламя костра, которое отбрасывает свет и тени на стены.

– Чисто, – бормочет Белрен.

Он втягивает меня в комнату, и ужасные воспоминания всплывают в голове, как только я вижу это помещение. В центре огромный котел, в котором варится боги знают что, а за ним – паутина, которая покрывает стену и полки, заполненные кусками фейри.

– Как они выглядят? – спрашиваю я, когда Белрен принимается торопливо осматривать помещение.

– Пародочерви тонкие, но очень длинные, – тихо говорит он, двигаясь по комнате. – Возможность смотреть была единственной хорошей вещью, что скрашивала мой плен.

Он останавливается перед стеной из паутины и выжидающе смотрит на меня.

– Можешь проделать тот трюк с Завесой и оказаться за паутиной?

– Да, но я не смогу вытащить сюда червяка. Я не могу вводить живых существ в Завесу и выводить их оттуда, – объясняю я, спеша к нему.

– Я вытащу тебя обратно, – заверяет меня Белрен. – Теперь слушай: когда я видел их там, – говорит он, жестом указывая за стену из паутины, – они были подвешены вверху. Еще они слегка светятся голубым.

Я вытираю потные ладони о штаны и киваю.

– Хорошо.

– Арахно, вероятно, занята сушкой новых шкур, но это не значит, что она не может вернуться сюда в любой момент. Лучше поторопиться.

Ему не нужно повторять дважды. Я проскальзываю в Завесу и прохожу через стену паутины, а затем задыхаюсь от того, что обнаруживаю.

Снова переходя на физический уровень, я возмущенно шепчу:

– Неплохо было бы предупредить!

– Прости, – говорит он, хотя в его голосе нет ни капли сожаления. – Я подумал, что ничего хорошего не будет, если я заранее расскажу об обезвоженных трупах.

Я гримасничаю, осторожно переступая через кости и куски тел, которыми усеяно здесь все пространство. Их в разы больше, чем я предполагала. Здесь даже больше костей, чем я могу сосчитать. Груда костей на два фута выше земли.

Еще к потолку подвешены на паутине болтающиеся штуковины. Некоторые из них – животные, вроде кроликов и мышей, но другие крупнее, и по запаху я могу сказать, что вокруг меня определенно висят мертвые фейри. Это ужасно.

Поразмыслив полсекунды, я начинаю обыскивать чудовищные паутинные коконы, вдруг я найду кого-нибудь живого. Коконы липкие, а паутина прочнее, чем кажется, но мне удается разорвать некоторые из них, но я обнаруживаю лишь один безжизненный труп за другим. Зрелище не из веселых.

– Почему ты так долго? – Шипение Белрена заставляет меня чуть ли не выпрыгнуть из кожи.

– Святые сердца. Не делай так! – кричу я шепотом.

– Что, не разговаривать?

– Да, – огрызаюсь я. – Я не хочу слышать голоса, пока осматриваю трупы.

Он многострадально вздыхает.

– Почему ты осматриваешь трупы? Сосредоточься на задании. Принцесса Сура знает, что у тебя такая плохая концентрация внимания?

– Моя внимательность не настолько плоха! Я поступаю, как добрый самаритянин, пытаясь освободить пленников!

– Просто достань этого чертового парадочервя!

– Ладно!

Я кручусь, спотыкаясь о кости. Выбрасываю руки, чтобы сохранить равновесие, и, конечно же, зацепляюсь за стену из паутины и сразу застреваю.

– Что это был за шум? – спрашивает Белрен из-за стены. Я вижу, как его тень следует за мной.

– Ничего, – быстро говорю я.

Я пытаюсь отцепиться, но это невозможно.

– Из чего, черт возьми, сделана эта штука? – ворчу я.

– Ты застряла в паутине, да?

– Нет, – поспешно говорю я.

– Мне что, нужно пройти туда и самому достать этого чертова червяка? – рычит он.

– У меня все схвачено.

Я быстро становлюсь невидимой, отлепляюсь от паутины, а затем снова возвращаюсь в физическое измерение. Я с удвоенным старанием озираюсь по сторонам в поисках проклятого червяка и наконец замечаю его примерно в четырех футах. Длинный светящийся голубой червь, верхняя половина которого погружена в грязный потолок.

– Кажется, нашла.

Я собираю кучу костей, сотворив импровизированную стремянку, чтобы дотянуться до потолка, а затем принимаюсь копать вокруг червя, чтобы отыскать его голову. Она оказывается глубже, чем я рассчитывала, и, кажется, продолжает двигаться.

– Какой длины эти штуки? – спрашиваю я. Я продолжаю копать, и грязь падает мне на лицо и в рот.

У меня сводит мышцы от того, что я держу руки над головой, но я не останавливаюсь, даже когда ногти ломаются, а руки начинают дрожать.

Если бы Ронак был здесь, он бы сказал, что мне нужно поработать над мышцами рук. Я бы, конечно, поспорила с ним, но он был бы прав. Боги, как мне его не хватает.

– Поторопись, – шипит Белрен с другой стороны стены.

– Я пытаюсь!

Еще больше комков грязи падает вниз, попадая мне в волосы. Мне приходится вытирать глаза рукой, чтобы видеть. В тот момент, когда я уверена, что мои руки вот-вот отвалятся, я наконец добираюсь до головы червя и вытаскиваю его наружу.

– Да! Получилось!

– Не дай ему себя облизать.

Я корчу гримасу и держу червя на расстоянии вытянутой руки, пока тот извивается и бьется об меня. Бледно-голубой цвет не помогает ему выглядеть менее отвратительно.

– У него есть язык? – пищу я.

– Да, а теперь уходи оттуда, – говорит Белрен, в его голосе слышится тревога. – Кто-то идет.

Я поспешно начинаю сворачивать червя, будто убираю садовый шланг, наматывая вокруг локтя и держа за конец. Он извивается, пока я осторожно вынимаю почти все стрелы, кроме двух, а затем засовываю червяка в колчан. Еще я набираю несколько горстей земли и высыпаю ее сверху, просто чтобы ему было немного уютнее и чтобы червяк меньше злился из-за того, что его грубо выдернули.

Закончив, я с колчаном в руке бросаюсь к стене, где Белрен прорезал полосу, чтобы я протиснулась сквозь нее. Несколько прядей моих волос прилепляются к паутине, и я чуть не теряю лук, но Белрен отрезает цепкие нити паутины, которые хотят удержать меня.

– Нашла, пошли, – говорю я ему.

Не успеваем мы сделать и шагу, как от стен отскакивает жуткий гогот, и мы оба оборачиваемся на звук.

– Боги, боги. Птичка вернулась к Арахно, – говорит она, и у меня кровь стынет в жилах.

Ее серая, дряхлая кожа свисает с костей, что только, кажется, вторит жидким прядям волос длиной до костлявых колен. Ее черные глаза-бусинки моргают вразнобой, и их должно быть не меньше дюжины. А вот ее рот… он растекся в идеальную белую ухмылку, которая не сочетается с остальными чертами. Ухмыляющаяся Арахно не кажется мне добрым знаком.

– Милая птичка улетела и забрала Рогатого у Арахно, – говорит она, подкрадываясь к нам ближе.

Она загораживает единственный выход, потому что я слишком долго стояла за стеной из паутины. Я сжимаю в руках ремень колчана и прижимаю его к груди, как щит, думая, как, черт возьми, мы выберемся из этого.

Белрен презрительно усмехается.

– Я тебе не принадлежу.

Движением запястья он использует телекинез, чтобы поднять огромный котел, полный кипящей жидкости, над очагом и отправить его в Арахно. Но как раз в тот момент, когда он опрокидывается и выливается, она щелкает пальцами, и котел дергается и падает обратно на очаг, а Белрен горбится и издает болезненный стон.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, бросая на него обеспокоенный взгляд, стараясь при этом ни на секунду не выпускать Арахно из виду.

Его серебристая кожа выглядит бледнее, чем обычно, но он снова выпрямляется, хотя могу сказать, что чувствует себя он не очень хорошо.

– Она что-то сделала. Моя сила. Она, должно быть… попробовала часть меня, чтобы вот так контролировать.

Он двигает руками, пытаясь снова использовать свою силу, но ничего не происходит.

– Проклятье.

Арахно продолжает ухмыляться.

– Рогатый был подарком для Арахно. Это значит, что он действительно принадлежит Арахно, – продолжает она. – И маленькая птичка забрала его. Птичка не торговалась за него. Она украла его у Арахно, – говорит она, ухмылка окончательно исчезает, и ее заменяет ужасный злой взгляд.

Ну, черт. Это хуже, чем ухмылка.

Глава 14

– Мм… Арахно, я хочу заключить сделку! – отчаянно кричу я.

Она даже не удостаивает меня ответом. Не то чтобы я ожидала, что это сработает.

Вместо этого она поднимает костлявую руку и снова щелкает пальцами. Мгновенно вокруг нас возникает огненный круг и, словно лассо, притягивает нас с Белреном друг к другу спинами. От резкого движения я роняю колчан из рук, и почва рассыпается по земле, когда из него вываливается пародочервь. Я удивленно вскрикиваю, когда огненная веревка обхватывает наши талии. Она достаточно горячая, чтобы я мгновенно вспотела, но она не обжигает, если я не двигаюсь или не пытаюсь освободиться.

– Не шевелись, – говорю я Белрену.

Он так и делает, воздух наполняется запахом горелой одежды.

– Птички и рожки, – говорит Арахно, выходя вперед. – Рожки и птички. Хорошая еда будет для Арахно. Арахно уже пробовала. Всего лишь кусочек. Арахно жаждет большего.

– Стань невидимой, – шепчет мне Белрен через плечо. – Уходи.

– Я тебя не брошу, – возражаю я. – Любой уважающий себя шпион не стал бы так поступать!

Я почти оскорблена тем, что он предположил подобное. Если не считать того факта, что он не хочет, чтобы я умерла. Вот это мило с его стороны.

– Тогда у тебя есть другие идеи? Потому что я бы предпочел, чтобы нас сегодня не съели живьем.

– Ты и я, вдвоем, приятель.

Арахно начинает перемещаться по пещере, бросая в котел специи и… куски фейри. Мне приходится дышать через рот, чтобы не задохнуться от одного только запаха. Она принимается напевать какую-то песню о птице со сломанным крылом, которая не может улететь домой.

– Не очень приятно, – бормочу я.

– Какой у нас план? – спрашивает Белрен.

– Не переживай, Рогатый Съемщик. Я с тобой, – говорю я.

Как только Арахно поворачивается спиной, я становлюсь невидимой, вкладываю стрелу и стреляю, став телесной. Стрела попадает ей точно в спину… и отскакивает.

– Что за фигня?

Арахно медленно оборачивается. Жутко медленно. Я сглатываю желчь, которая хочет подняться в горло. Арахно вскидывает руки, и я резко вздрагиваю.

Странным движением Арахно создает огромный пузырь воды и отправляет его в меня. Он обволакивает мое тело, забирая весь воздух и заставляя барахтаться. Вода пытается проникнуть в каждое мое отверстие, обжигая глаза, давя на нос, уши и сомкнутые губы.

Арахно шагает прямо передо мной, и я вижу следы смерти и гнили на ее отвратительно идеальных зубах. Между ними все еще застряли крошечные кусочки костей и кожи.

– Стань невидимкой! – кричит Белрен, борясь с огненными веревками. Я слышу его искаженный сквозь воду голос, гораздо тише, чем он есть на самом деле.

Я пытаюсь, но не могу. Я пытаюсь снова и снова, но ничего не получается, и внутри меня разгорается паника. Какую бы магию она ни использовала против меня, она мешает мне войти в Завесу.

Когда Арахно снова щелкает пальцами, вода начинает медленно нагреваться. Я чувствую, как температура поднимается, поднимается, поднимается вместе с моей нарастающей паникой.

Я пытаюсь пробиться через магический пузырь, который не пропускает ко мне воздух, но он не лопается, что бы я ни делала. Я бросаю полный ужаса взгляд на Белрена. Я знаю, что, если открою рот и впущу воду в легкие, все будет кончено. Белрена держит огонь, а мне угрожает вода.

– Маленькая птичка может летать, но маленькая птичка не может плавать, – гогочет Арахно. – Маленькая птичка сварится. А Арахно любит вкусное птичье рагу.

Быть утопленным и сваренным – не самый приятный способ умереть. Я чувствую, как связь с парами корчится внутри меня так же, как корчится червь на земле позади. И хотя Окот, возможно, предал меня, у меня все еще есть три пары, которых я люблю, и я чувствую привязанность к ним сейчас больше, чем когда-либо за все время моего существования купидоном. Любовь – это то, что всегда было нужно людям. Любовь – это то, что всегда было нужно мне. Слезы наворачиваются на глаза, перед которыми появляются черные точки. Я люблю своих генфинов, но так и не смогла сказать им об этом.

Это единственное слово словно засело внутри меня, глубоко за ребрами. Я внезапно загораюсь им, в тысячу раз ярче, чем слабое розовое свечение моей метки купидона.

На одну секунду я замираю в водяном пузыре, глядя на встревоженное лицо Арахно, а в следующую из меня льется белый свет. Я открываю рот в негромком крике, и вода вливается в меня, пока свет расходится во все стороны.

Во взрыве звука и жара свет вырывается из каждой поры моего тела, мгновенно уничтожая магический пузырь и заставляя воду упасть на землю. Я не дышу, потому что мне это не нужно. Мои глаза смотрят прямо в перепуганное лицо Арахно, ее бесчисленные глаза моргают от шока, свет, исходящий от меня, настолько ярок, что она закрывается руками.

Но это бесполезно. Она не может бороться со светом, и он мгновенно ее поглощает.

В одно мгновение свет исчезает, и я падаю на колени, откашливаю воду и делаю глубокие, судорожные вдохи.

Через секунду я уже чувствую рядом с собой Белрена, который хлопает меня по спине. Не уверена, что это действительно помогает выбить воду из легких, но, не думаю, что это принципиально.

Я заканчиваю плеваться и хрипеть и смотрю на то место, где раньше стояла Арахно. От нее остались лишь блестящие очертания.

– Что, черт возьми, ты с ней сделала? – спрашивает потрясенно Белрен.

– Думаю, я просто… уничтожила ее светом небес.

Он недоверчиво смотрит на меня.

– Прости, что?

Я повожу мокрым плечом.

– У меня вроде как есть силы ангела и демона. И, возможно, некоторых других… – бормочу я. – Но эта сила ощущалась как… ангельская. Я не знаю, как это объяснить, но вот так.

Я замечаю, что проклятый пародочервь пытается уползти, и быстрым движением подбираю его. Беру колчан и возвращаю туда почву и червя.

Белрен смотрит на меня с удивлением, а потом качает головой, пока мы выбираемся из пещеры Арахно.

– Ты просто полна сюрпризов, леди из Завесы.

Он не представляет насколько.

Глава 15

– Ты не говорил, что червяк должен лизнуть короля! – шепотом возмущаюсь я.

Бедрен закатывает глаза.

– А как еще эта тварь сможет подражать ему?

Мы оба затаились в дворцовой кладовке. Там тесно от швабр и метел, но пахнет лимонами, так что я не могу жаловаться, хотя мы с Белреном практически стоим друг на друге. Я переоделась в мантию служанки и спрятала крылья, но Белрен все еще в своей дорогой темной шелковой рубашке и брюках.

Я смогла попасть внутрь, пройдя через Завесу, а Белрен протащил червяка, сделав… то, что он делает, чтобы попасть в такие места. Теперь мы просто тянем время и пытаемся придумать план.

– Так что все зависит от супердлинного червя, которого я затолкала в свой колчан. – Белрен хихикает, и я бью его по руке. – Заткнись. Это прозвучало бы пошло, как бы я это ни сформулировала.

Белрен снова надел маску, ведь мы на публике, точнее, мы будем на людях, как только выйдем из кладовки. Я все еще могу различить его губы и глаза через отверстия, но я предпочитаю видеть его лицо целиком. Неприятно разговаривать с маской.

– Король уже должен быть в своих личных покоях, – говорит Белрен. – Если он еще не спит, то скоро уснет, и мы проскользнем туда.

– Ты сможешь пробраться в его спальню так, чтобы тебя не поймали? То есть я-то могу стать невидимкой, а ты нет. А как же стражи? – спрашиваю я.

Он закатывает глаза.

– Стражи меня не увидят, – говорит он, высокомерно задрав подбородок.

– Белрен…

– Я Рогатый Крюк, – произносит Белрен, указывая на свои рога. – Вот чем я занимаюсь. – Он наклоняется ближе, так что его рот оказывается рядом с моим ухом. – И я хорош во всем, что я делаю.

– Кроме умения делиться, – выпаливаю я в ответ.

Его губы подрагивают, и он отклоняется.

– Да, кроме этого. Пойдем.

В замке тихо, Белрен ведет нас через комнаты слуг. Никогда раньше в этом месте не было так тихо. Обычно в нерабочее время здесь находятся хотя бы несколько слуг, фейри чистят или моют что-то в тихие ночные часы. Но сейчас нет никого, кроме стражей, которые совершают обход.

– Почему здесь так пусто? Где все слуги?

– Используй свои разноцветные глаза, – вздыхает Белрен, его голос даже не настолько громкий, чтобы считаться шепотом. – Выглядит ли дворец чистым и блестящим, как обычно?

Нахмурившись, я присматриваюсь к окружающей обстановке и сразу же понимаю, о чем он. Обычно это место блестит. Сверкающие люстры, полированный камень, вычищенные ковры, блестящие светильники, но сейчас я вижу, что все покрыто слоем грязи и пыли, которой раньше здесь не было. Даже таких мелочей, вроде откинутого угла ковра, не задернутых на ночь штор, или воска свечей, который стекает на пол застывшими лужицами.

Ни за что на свете брауни бы не допустили этого. У Дуру, правой руки принцессы Суры, случился бы сердечный приступ, увидь она это место. А поскольку брауни получают свою магию от уборки, служанка бы практически сияла после наведения порядка.

– Брауни ушли? – потрясенно спрашиваю я.

Белрен лукаво усмехается и улыбается.

– Высшие фейри часто смотрят на брауни свысока. По крайней мере, так принято среди высших фейри принца. Но брауни, как ты знаешь, играют ключевую роль в нашем королевстве. Не только потому, что они следят за чистотой, хотя чистота в королевстве также способствует здоровью и уменьшает распространение вирусов и бактерий. Но брауни объявили забастовку в тот день, когда принц объявил о казни принцессы Суры. Они все ушли.

Мои глаза расширяются от шока.

– Все?

Белрен кивает, когда мы огибаем очередной темный угол.

– Да. Брауни невероятно преданы принцессе Суре. Их отсутствие сказывается так, как высшие фейри и представить себе не могли. Теперь все высшие снобы-фейри не в духе, – говорит он, слегка подпрыгивая на месте. – Я слышал, что король и принц были в ярости.

Я обдумываю все, что он сказал, и гадаю, куда могли деться брауни. Надеюсь, Дуру в безопасности.

Когда мы уже почти завернули за угол, Белрен поднимает руку, чтобы я остановилась. Я жду, нервничая в темноте, пока он заглядывает за угол. Неподвижно стою, едва дыша, но мое сердце колотится в груди, потому что я нервничаю.

Конечно, в этот момент страж удивляет меня до глубины души, подходя к нам сзади.

– Эй!

Я подпрыгиваю и вскрикиваю от удивления, а Белрен поворачивается. Но страж уже тянется ко мне. Я вытягиваю руки, чтобы оттолкнуть его, и… Упс.

Я вижу, как мои ладони высасывают из его лица серую сущность. Мгновение эта штука плавает вокруг головы стража, а его глаза расширяются от шока. Затем он падает на пол.

Шатаясь, я поворачиваюсь к Белрену.

– Черт. Я случайно вытянула его душу.

Белрен переводит взгляд со стража на меня.

– Это… часто случается?

– Ты удивишься, – бормочу я.

Он опускается на колени и проверяет пульс стража, подтверждая то, что я уже и так знаю.

– Мертв.

Я гримасничаю.

– Надеюсь, он был плохим человеком. Он был плохим человеком, верно? – с надеждой спрашиваю я.

Когда Белрен открывает рот, чтобы ответить, я быстро качаю головой.

– Вообще-то не отвечай. Я просто притворюсь, что так и было, и смирюсь с произошедшим.

Белрен тоже качает головой.

– Теперь нам нужно спрятать тело.

Я оглядываю темный коридор, но поблизости нет ни одной комнаты, куда мы могли бы его затащить, и, ко всему прочему, мертвый страж выглядит тяжелым. Заметив на полу ковровую дорожку, я поднимаю ее угол и накрываю стража.

– Вот так.

Белрен поднимает бровь.

– Вот так? Ты просто набросишь на него ковер, который, кстати, совершенно его не скрывает, и смиришься с произошедшим?

– У тебя есть идея получше?

Он поднимает руки перед нашими лицами и сжимает пальцы.

– Ты забыла, что я владею телекинезом?

– Мм… вообще-то, да.

Провернув запястье, Белрен с помощью магии подхватывает тело, открывает соседнее окно и отправляет стража в ночь, а ковер развевается вокруг.

– Это тоже хороший план, – говорю я ему.

Белрен закатывает глаза.

– В следующий раз, когда услышишь шум, стань невидимкой, вместо того чтобы случайно сделать… то, что ты только что сделала. Я бы не хотел выбрасывать трупы в реку всю ночь напролет.

Я отдаю ему честь.

– Так точно.

Остаток пути мы с Белреном проходим в молчании. Каждый раз, когда раздается хотя бы шепот, я тут же ухожу в Завесу, и должна признать, что Белрен впечатляет способностью прятаться и использовать тени в своих интересах. Его шаги совершенно бесшумны, а двигается он с такой грацией, какой я никогда прежде не видела у мужчин. Неудивительно, что он такой хороший вор. Он почти такой же невидимый, как и я.

Когда мы достигаем королевского коридора, Белрен велит мне стать невидимой и проскользнуть в комнату одной, чтобы отпереть дверь. Тем временем он использует телекинез, чтобы заставить что-то рухнуть на пол в коридоре, чем пугает стражей и заставляет их отвернуться от королевских дверей. Это все, что ему нужно, чтобы проскользнуть в комнату незамеченным.

– Класс, – шепчу я, впечатленная.

Белрен отвешивает небольшой поклон.

– Ну что, идем?

Я оглядываю затемненную комнату, освещенную только лунным светом, который проникает через окна. Мы находимся в пустой приемной короля, и здесь расположены еще три двери, которые нужно осмотреть.

Мы обмениваемся взглядами, прежде чем направиться к двум разным дверям. Моя оказывается шкафом, и когда я смотрю на Белрена, он слегка качает головой. Мы встречаемся в центре комнаты, перед последней дверью. После некоторой паузы Белрен медленно поворачивает ручку и тихонько толкает дверь. Я заглядываю внутрь и вижу зажженный камин, отбрасывающий свет и тени по всей комнате, и прямо там, перед теплым огнем, находится король Белуар во всей своей нагой красе.

– Время купаться, – бормочу я себе под нос.

Видимо, я бормочу слишком громко, потому что Белрен гримасничает, а затем король поднимает голову. Он лежит в ванне ко мне спиной, поэтому я вижу только часть его лица и белые волосы, но король поднимает руку из парной воды и приглашает меня вперед.

– Наконец-то, – говорит он с раздражением. – Все вы, слуги – не брауни, практически бесполезны. Приступай к делу, да?

Король протягивает мне кусок мыла, и я бросаю на Белрена взгляд, полный паники, но вор просто отступает назад, пока полностью не скрывается в тени комнаты.

Я сверкаю глазами в его сторону.

– Служанка! – кричит король, заставляя меня подпрыгнуть.

Я бросаюсь вперед и протягиваю ладонь, чтобы взять мыло. Руки дрожат, поэтому вместо того, чтобы как следует ухватиться за кусок, я ударяю по нему, и он плюхается в воду.

Я поднимаю на короля перепуганный взгляд, но он только вздыхает и откидывает голову назад.

– Хорошо. Ты можешь начать снизу.

Я только что услышала хихиканье теней? Я задушу этого вора во сне.

Стиснув зубы, я закатываю рукава и окунаю руку в воду, стараясь не гримасничать, когда в поисках куска мыла задеваю бедро фиолетового цвета. Клянусь, если эта штука приземлилась на его причиндалы, я провалюсь.

К счастью, я нахожу мыло в углу возле бугристого колена. Я благодарю все силы Госпожи Удачи, которые могли быть ответственны за это.

Я перемещаюсь в конец ванны и начинаю мыть королю ноги, так как они кажутся наиболее безопасным местом. Я намыливаю их, и, да, парню нужен серьезный педикюр. Разве у него нет ответственных за подобное фейри? Его ногти на ногах похожи на пожелтевшие ребристые когти, полные серой грязи. Помимо общей дряхлости, он выглядит немного больным, если честно. Он кажется бледнее и тоньше, чем раньше, и просто… истощеннее.

Я слышу, как король вздыхает, протягивая ко мне другую ногу.

– Что ты делаешь? – рычит он, поднимая голову, чтобы раздраженно на меня посмотреть.

– Ммм, мою ваши ноги?

– У тебя ужасно получается, – заявляет он. – Массируй их правильно, или я отправлю тебя в конюшню разгребать дерьмо до конца твоей ничтожной жизни.

– Простите, – лепечу я.

– Вот что не так с этим миром в наши дни. Фейри не знают своего места. Мой сын и я – члены королевской семьи. То, что мы говорим, является законом, и пришло время напомнить вам всем об этом! – говорит он, шлепая рукой по бугристому колену, отчего по всей комнате разлетаются брызги. – Восстания низших фейри, и слуги, которые думают, что могут просто уйти… – Король делает паузу, его лицо полно яростного негодования. – Мы заставим их заплатить. Мой сын – мыслитель. Планирует все наперед. Он все предвидел, о да, – говорит он, кивая самому себе. – Мы получим порядок и преданность или всех уничтожим!

Я вздрагиваю от злости его голоса.

– Контроль, – продолжает он. – Все дело в контроле. Мой сын знает. Он понимает необходимость контроля. Я убедился в этом. – Король прекращает свою тираду, словно внезапно вспомнив, что я нахожусь с ним в одной комнате. Хотела бы я, чтобы это было не так. Я почти уверена, что вижу в воде фиолетовый лобок.

– Ну что? – рявкает он. – Продолжай!

Вскочив на ноги, я быстро начинаю массировать большими пальцами своды его ступней. Через мгновение он снова расслабляется и закрывает глаза с тревожным стоном, когда я массирую его икры.

О Боже, пожалуйста, пусть это не будет ванной со счастливым концом. Я останусь с травмой на всю жизнь.

Как раз, когда я собираюсь проклясть Белрена на веки вечные за то, что он не торопится, он наконец выходит из тени с пародочервем в руках. Большая его часть обернута вокруг предплечья Белрена, а голова зажата пальцами. Язык существа уже высунут, он фиолетовый и болтается из стороны в сторону, пытаясь за что-нибудь зацепиться, пока сам червь извивается в руках.

Белрен подносит червя к спине короля, а я продолжаю массаж, без пауз растирая мышцы его ног. Я боюсь, что король откроет глаза, заметит Белрена и поднимет тревогу. Я так усердствую в своей попытке отвлечь его, что немного перебарщиваю. Король издает еще один стон удовлетворения.

Я отдергиваю руки в ужасе и отвращении.

О, боги, я прикоснулась к его поршню. Он был волосатый. Кроме того, слегка потрепанный. Я так близка к тому, чтобы уйти в Завесу и позволить Белрену разобраться с этим самому.

– Не останавливайся, – рычит король Белуар.

Твою мать. Фу. И еще, нет. Ни за что.

Я смотрю на Белрена, но по его лицу понятно, что он практически кусает губы, чтобы не рассмеяться надо мной, и ничем не может помочь. Придурок.

Червяк лижет короля и начинает мерцать. Белрен быстрым движением головы приказывает идти за собой, а затем без единого звука выскальзывает из комнаты. А я остаюсь таращиться на короля, как идиотка, и пытаюсь понять, как выкрутиться из ситуации, в которой я должна поработать рукой королю этого мира.

Проблемы купидонов.

Глава 16

Я все еще смотрю на тени, в которых исчез Белрен и бросил меня с голым монархом, но чувствую, как король хватает меня за руку.

Я вскрикиваю, но, к счастью, моя рука в мыле и потому выскальзывает из королевской хватки. Я вздрагиваю и падаю на каменный пол.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – рычит король Белуар, выглядя разъяренным.

Я пытаюсь подняться на ноги, но путаюсь в платье и снова падаю на пол. Король прищуривается, глядя на меня. Теперь, когда я нахожусь ближе к разожженному камину, я вижу, как в его глазах мелькают мысли, пока он смотрит на меня.

– Ты выглядишь знакомо.

Мне удается подняться на ноги и убрать за плечо вьющиеся розовые волосы.

– Я-я? Я всего лишь служанка, Ваше Величество.

Я вижу, как его глаза расширяются от узнавания. Он вскакивает на ноги, заставляя меня удивленно моргнуть. Каждый дюйм его лавандовой дряблой кожи выставлен напоказ.

– Ты. Я тебя знаю.

Я качаю головой, но он просто выходит из ванны и направляется ко мне. Несмотря на то, что король выглядит слабым и нездоровым, у меня нет никаких сомнений в том, что он может расправиться со мной прямо на месте. Он, может, и стар, но силен.

Конечно, в этот момент у меня начинается паника, а когда я паникую, я иногда совершаю глупые купидоньи поступки.

Он тянется вперед, чтобы схватить меня, а я в это время швыряю кусок мыла ему в голову и дышу Страстью прямо ему в лицо. Страсть вылетает розовыми струйками, но мне некогда ее разглядывать. Я уворачиваюсь от рук короля и бегу в другой конец комнаты.

Я не слышу, чтобы король звал стражу, и бросаю торопливый взгляд назад. И вижу, что он держит в руках кусок мыла и смотрит на него со странным выражением.

Я рывком останавливаюсь. Все следы подозрительности и гнева исчезли. Король смотрит на кусок мыла, как… О, хорошо. Теперь он его целует.

Я вздрагиваю, увидев, как высовывается фиолетовый язык, а глаза закрываются со стоном – король целуется с куском мыла.

Я раздраженно вздыхаю.

– Проклятье.

Я наблюдаю за этим, в равной степени ужасаясь и восхищаясь, а король продолжает ласкать мыло, словно надеясь, что в нем появится дырочка и он сможет вставить туда свой растущий стержень.

Мне почти стыдно за мое вырвавшееся Дыхание Страсти, но не настолько, чтобы оставаться здесь, пока король занят.

Кроме того, это пройдет. Рано или поздно.

Я выскакиваю из комнаты, но только чтобы едва не столкнуться со стражем… и королем.

Я почти пугаюсь, решив, что каким-то образом он опередил меня с помощью магии, но потом понимаю, что страж – это, собственно, Белрен, и успокаиваюсь настолько, что вспоминаю о черве. Белрен закрывает дверь королевского гардероба, в котором он, должно быть, принарядил короля-червя, а заодно нашел время украсть одежду стража. Возможно, сейчас в чулане для метел лежит без сознания какой-нибудь голый страж.

– Идем, – говорит Белрен, подталкивая нас вперед.

Дверь в коридор уже открыта, а стражей нет. Я понятия не имею, что Белрен сделал с ними на этот раз, но не спрашиваю, а торопливо шагаю рядом. Мы торопливо спускаемся на кухню и начинаем пробираться к подземному ходу, который приведет к входу в тюремную башню.

– Стань невидимкой.

Я так и делаю, и вот уже Белрен и король ступают в комнату стражей.

Там дежурят двое, я узнаю их обоих. За столом сидит водный дух Бликс, в которого влюблена моя подруга Мосси, а рядом с ним – огненный фейри Ферно с кожей, которая светится, как угли, и кудрявыми дымящимися волосами.

Оба фейри вскакивают на ноги от удивления при нашем появлении, но затем торопливо кланяются, увидев короля. Ну, во всяком случае, короля-червя.

Теперь, когда я могу хорошо его разглядеть, должна признать – подражание вышло точным. Но есть и мелкие отличия. Например, у белых волос слегка голубоватый оттенок, а выражение лица пустое, как будто в его голове нет никаких мыслей. Что, думаю, логично.

– Ваше Величество? – Король дергает головой вниз и коротко ворчит.

Стражи обмениваются взглядами.

– Чем мы можем вам помочь? – спрашивает Бликс.

Вместо ответа король поднимает руку и машет ею в направлении двери.

Когда он делает это снова, я понимаю, что Белрен использует телекинез, чтобы двигать короля-червя. Тот похож на странную марионетку без ниточек.

– Вы собираетесь просто так стоять? Ваш король хочет попасть внутрь тюрьмы, – рявкает Белрен, заставляя Бликса броситься за ключами.

– Конечно. Сию секунду.

Ферно хмурится, но, когда Белрен поворачивает голову короля в его сторону, огненный фейри наконец опускает взгляд.

– Должны ли мы сопровождать вас, сир?

Король отрицательно качает головой, и как только Бликс открывает двери, бросается вперед, вышагивая громко и неровно.

Белрен идет следом и захлопывает дверь. Когда мы остаемся в башне одни, я становлюсь видимой и иду за ними.

– В какую сторону?

Я указываю на лестницу.

– Все время вверх.

Белрен ворчит себе под нос целую череду проклятий. Очевидно, что на перемещение короля-червя уходит много магии, но мы все же медленно поднимаемся по многочисленным лестницам.

На каждом этаже есть коридор с камерами, и из них доносятся всевозможные гнилостные запахи и жалкие звуки. От этого у меня болит сердце.

– Мы должны им помочь, – задыхаюсь я.

Белрен качает головой.

– Не сейчас. У нас и так хватает забот.

– То, что ты вор, не значит, что ты не можешь быть хорошим человеком, – возражаю я. – Я все равно не верю в твое притворство. Ты хороший. Уж я-то знаю. Кроме того, у тебя есть телекинез. Ты можешь запросто открыть все засовы. Получится хороший отвлекающий маневр! – кричу я шепотом.

– Прежде всего перестань думать, что я хороший, – говорит Белрен, который выглядит раздраженным после моих слов. – Я не такой. Я лгу, обманываю, подкупаю, шантажирую и краду, зарабатывая на жизнь, и мне это нравится. Во-вторых, я не знаю, хватит ли у нашего червивого монарха сока, чтобы пометить всех заключенных, чтобы магия позволила им выйти!

Я скрещиваю руки на груди и встаю перед Белреном, заставляя остановиться. Мы находимся рядом с камерой, от которой воняет мочой, и в тени я вижу сгорбившуюся в углу девушку, вероятно, лет двадцати. На ней грязная форма горничной, и она выглядит очень испуганной.

Я подхожу к решетке.

– Почему вас посадили в тюрьму? – спрашиваю я ее.

Она сначала отшатывается, но потом отвечает:

– Король сказал, что я украла серебро. Но клянусь: я этого не делала!

Она плачет, слезы текут по ее грязным щекам.

Я умоляюще смотрю на Белрена.

– Мы должны попытаться. Пожалуйста.

Он изучает меня с мгновение, а затем нехотя смотрит на девушку в камере. Он испускает многострадальный вздох.

– Хорошо, – говорит он. – Но ты должна мне. Много.

Я взволнованно бросаюсь ему на шею и стискиваю в объятьях.

– Спасибо!

– Хм, – говорит он, отстраняясь. – Сначала мы вызволим принцессу. Она – наш приоритет.

– Конечно, – быстро киваю я.

Когда он идет дальше, я поворачиваюсь к девушке.

– Мы скоро вернемся за тобой. Я обещаю.

Не похоже, что она мне верит, но это нормально.

Мы обязательно спасем ее и всех остальных из этой тюремной башни.

Догнав Белрена, я подталкиваю его локтем.

– Ты точно хороший.

Он усмехается.

– Я просто не люблю упускать возможности. Теперь ты будешь у меня в долгу, как и все эти заключенные. Это хорошее вложение.

Я хихикаю себе под нос.

– Конечно. Продолжай себя этим успокаивать.

Уголок его губ подергивается, прежде чем лицо снова принимает бесстрастное и раздраженное выражение. Но я уже все видела. У знаменитого вора действительно есть сердце.

Глава 17

Мы добираемся до камеры принцессы Суры, и Белрен, используя магию, легко взмахивает рукой и щелчком открывает замок. Я бросаюсь внутрь, чтобы разбудить принцессу.

– Принцесса, – шепчу я, осторожно касаясь ее плеча. – Мы здесь.

Она распахивает фиолетовые глаза и резко садится. Она смотрит на меня, потом на Белрена, но, увидев короля, застывает.

– Нет, все в порядке, это не совсем он, – сразу поясняю я.

Ее рот раскрывается от удивления, но принцесса не тратит время на вопросы. Она просто встает и ждет, пока Белрен откроет замок. Мы поспешно выходим. Она наклоняется и целует Белрена в щеку.

– Спасибо, что пришел, старый друг.

Белрен кивает ей.

– Ты то и дело вытаскиваешь меня из передряг. Это меньшее, что я мог сделать.

– Я уже говорила, тебе нужно сменить профессию, – говорит она, когда мы начинаем спускаться по лестнице.

– И если бы я это сделал, у меня бы не было нужных навыков для спасения тебя, – замечает он с улыбкой.

Губы принцессы Суры подергиваются весельем.

– Хорошо, так что же должен сделать король-червь, чтобы тюрьма позволила ей выйти? – спрашиваю я.

– Прикоснуться, – просто объясняет Белрен.

Сура хватает короля-червя за предплечье и быстро отпускает.

– И это все? – спрашиваю я.

– Это все, – отвечает Белрен.

– Хорошо. Быстрее. Выпусти остальных.

– Хорошо. Но помни. Много услуг. Много долгов.

Я машу рукой.

– Да, да. Шевелись, Рогатый Съемщик. Нам нужно спасти пленников, а я оставила короля не в лучшем состоянии…

Белрен прищуривается.

– Что ты сделала?

– Ничего! – защищаюсь я, пожав плечами. – Я просто… случайно заставила его влюбиться в кусок мыла…

Белрен и Сура смотрят на меня с удивлением.

– Ты… что? – спрашивает Белрен раздраженно.

– Ладно, во-первых, мне не нравится твой тон. Это могло случиться с любым купидоном. Во-вторых, это вышло случайно. И в-третьих, давай поговорим об этом позже? Я не знаю, как долго он будет лобызать мыло, но в конце концов эта штука просто растает. Он сильно приложился языком. Сильно, – подчеркиваю я.

Белрен в бешенстве вздыхает, а затем тянет короля-червя вперед.

– Пошли.

Белрен открывает каждую камеру, мимо которой мы проходим, а я, как бодрая стюардесса, призываю пленников следовать указаниям.

– Пожалуйста, шагайте сюда. Не толкайтесь. Давайте двигаться упорядоченно. Да, вы, сэр. Прикоснитесь к фальшивому королю. Не волнуйтесь, это безопасно. Да, все верно. Просто ткните его. Проходите, пожалуйста.

Белрен бормочет себе под нос о «сложных леди из Завесы», и это совершенно неверное суждение, потому что на самом деле я отлично помогаю. Я указываю ему на это, но он лишь бранится.

Вскоре за нами идет не менее сотни пленников. Некоторые слишком слабы, чтобы двигаться самостоятельно, но те, что сильнее, помогают, беря их на руки.

Я вижу, что силы Белрена убывают. Движения короля-червя становятся более дергаными и менее естественными, чем раньше. Похоже, наше время на исходе, и после такого количества прикосновений пленников магия подражания иссякает гораздо быстрее, чем мы предполагали.

К тому времени, как мы добираемся до подножия лестницы, у Белрена выступают капельки пота на шее и лице, а выражение самого лица отражает дискомфорт и сосредоточенность.

– Ты в порядке?

– Да, – рычит он. – Нам просто нужно убраться отсюда ко всем чертям.

Когда мы выходим в коридор и направляемся к выходу, Белрен бранится и король-червь падает на пол.

Белрен тяжело дышит, опираясь руками о стену. Он выглядит совершенно измученным, а его глаза налились кровью от усилий, затраченных на то, чтобы двигать короля-червя.

– Давай, – говорю я, хватаю его руку и, чтобы поддержать, закидываю ее себе на плечо.

Белрен даже не пытается протестовать, и я понимаю, что он серьезно истощен.

– Нам нужно выбираться, – говорит он сдавленным голосом. – Я не смогу удерживать его долго, магия быстро исчезает. Он вот-вот снова станет червем, и я уверен, те стражи не настолько глупы, чтобы его такого выпустить.

– Мы бросимся на стражей, – предлагает один из пленников-фейри, довольно сильный на вид.

Он грузный, и у него синяя кожа и волосы похожи на мох. Несколько других заключенных предлагают свою помощь, и они быстро составляют план.

– Но вы можете пострадать, – протестую я.

Парень с волосами из мха смеряет меня взглядом.

– Мы готовы на это пойти. Вы вытащили нас из камер. Теперь мы можем внести свою лепту.

В моей голове роятся идеи, но принцесса меня опережает.

– Верно. Вы двое, возьмите самозваного короля, чтобы его больше не нужно было удерживать магией, – приказывает она, указывая на двух фейри. – А вы четверо броситесь к двери первыми, как только мы заставим стражей открыть ее. Остальные последуют за вами. Ослабленные фейри должны быть в центре, а более сильные – снаружи. И не мешкать! Я пойду впереди, как только мы минуем туннель к кухням.

Все кивают в знак понимания.

Белрен чувствует толику облегчения, когда двое фейри поднимают короля-червя. Проведя рукой по вспотевшему лбу, он переводит дыхание, прежде чем ударить кулаком в входную дверь.

– Открывайте, – кричит он стражам на той стороне, чтобы они выпустили нас. – Король закончил.

Как только дверь распахивается, фейри проносятся мимо, словно стена силы и гнева. Я слышу крики стражей, а затем в ход идут магия и кулаки. Заключенные используют грубую силу, потому что железо в камерах лишило их способности использовать магию, но Ферно и Бликс с неистовством обрушивают на заключенных огонь и воду.

Заключенные кричат, когда пламя и вода атакуют их, а мы вопим, чтобы все продолжали двигаться. Но тут огненный фейри окружает всю комнату огненным кольцом, блокируя выход, заключенные оказываются зажатыми в дверном проеме, все остальные застревают.

– Никому не двигаться, или я, вашу мать, сожгу всех заживо! – кричит Ферно на всю комнату. Все останавливаются, пленники и Бликс рвано дышат. – Где король? – требовательно спрашивает Ферно, его дымные волосы развеваются.

Когда ему никто не отвечает, огонь в его глазах разгорается ярче.

– Я спрашиваю, где король? – кричит он, держа в руке огненный шар, готовый, чтобы запустить его в нас.

– Вот он! – выкрикивает Бликс, указывая.

Ферно шагает вперед и находит короля, которого держат двое пленников. Даже на расстоянии я вижу, что подражательная магия быстро рассеивается. Кожа обвисает, а тело сводит спазмами.

– Ваше Величество? – спрашивает Ферно. Язык короля-червяка вываливается изо рта. Выглядит не очень хорошо. Ферно пылает от ярости. – Вы все будете казнены за это!

Он замечает принцессу и подходит к ней. Заводит руки за спину и сильно дергает, заставляя вздрагивать от боли. Хотя она не издает ни звука, я вижу, что он почти выдергивает ей руки из суставов, и моя кровь закипает от гнева.

– Так, так, так. А не это ли принцесса Лидер Повстанцев? – Он глумится над ней. Затем, повернувшись к Бликсу, говорит: – Поднимай тревогу.

И в этот момент мои ноги сами начинают двигаться. Белрен почти лишился сил. Все пленники слишком слабы, чтобы сопротивляться. Нас окружает пламя глупого засранца огненного фейри, который серьезно выводит меня из себя.

Спасти нас должна я.

Глава 18

Я вышагиваю вперед, делая вид, что мне ни капельки нестрашно, хотя на самом деле я могу запросто описаться от нервов.

Ферно щурится, когда замечает, как я протискиваюсь сквозь толпу.

– Ты, – шипит он. – Ты – купидон. Я помню, как ты выдавала себя за служанку.

– А я помню, как ты вел себя как огненный придурок, – резко отвечаю я.

Он крепче прижимает принцессу к себе, заставляя ее вздрогнуть, и мои руки сжимаются в кулаки.

– Отпусти ее.

Он смеется мне в лицо.

– Ага, конечно. Думаю, я сам доставлю тебя и принцессу. Меня посчитают героем.

– Если ты причинишь ей боль, я выцарапаю тебе глаза, разрушу все романтические отношения, которые у тебя когда-либо будут до конца твоей жизни, и заставлю испытать мгновенную страсть к чему-то гораздо худшему, чем кусок мыла, – спокойным тоном говорю ему я. Я задумчиво постукиваю по своему подбородку. – Я подумываю о кактусе. Это имеет смысл, поскольку, знаешь ли, вот настолько ты мне не нравишься.

В ярости он отпускает принцессу и бросается в мою сторону. Этого я и добивалась.

Прежде чем он успевает добраться до меня, я оказываюсь в Завесе, обхожу его, а затем снова становлюсь видимой, со Стрелой Любви в руке. Я изо всех сил всаживаю ее ему в спину. Вырывается клубок красного дыма.

Я никогда не поражала никого Стрелой Любви в физическом измерении. Я всегда делала это в Завесе. Поэтому и не ожидала, что стрела останется в его спине, а не исчезнет в облаке цветного дыма. А еще я не ожидала, что сквозь его форму потечет кровь.

Ферно кричит и размахивает руками, но я быстро уклоняюсь. Стена пламени, которую он создал, меркнет от испытываемой им боли, и я кричу пленникам бежать. Принцесса Сура ведет их за собой.

– Ты… – говорит Ферно, поворачиваясь ко мне.

В одну секунду его лицо наполняется яростью, а в следующую – на нем появляется осоловелое выражение, и я чувствую гул под ребрами.

Черт.

Он бросается на меня, но на этот раз мне приходится отбиваться от его вытянутых губ.

Я протягиваю руку к его лицу и сжимаю пальцами его щеки и губы.

– Нет, – говорю я ему строго.

– Я люблю тебя, – отвечает он через мою руку.

Я вздыхаю и продолжаю смотреть, как заключенные покидают комнату.

– Сначала кусок мыла, а теперь это. Что за купидоний день?

Бликс, которого держали и били двое фейри, падает на пол. Он сплевывает кровь на пол и смотрит на нас, на его лице появляется замешательство, когда он видит, что Ферно пытается прижать меня к себе и признаться в любви.

– Что…

– Он влюблен в меня, – быстро объясняю я.

Я ругаюсь себе под нос, пока Ферно пытается до меня добраться. Сместив руку, я сжимаю его губы, а другой – чувствительные яйца. Он замирает на месте, огненные глаза расширяются.

– Больно, да? – вежливо спрашиваю я. – Если я сожму сильнее, наверное, будет очень больно. А мы ведь не хотим нанести тебе непоправимый вред, да?

Он качает головой так быстро, что я теряю контроль над его губами.

– Хорошо. Я рада, что ты такой сговорчивый. А теперь. Я отпущу тебя. А ты останешься здесь. Ладно?

Он смотрит на меня щенячьими глазами.

– Но… я люблю тебя.

– Конечно, любишь. Но если ты действительно любишь меня, мне нужно, чтобы ты остался здесь и притворился, что не видел меня. Иначе кто-нибудь причинит мне боль, хорошо?

На его лице возникает тревога.

– Я никому не позволю причинить тебе боль.

– Это очень мило, Ферно, – хвалю его я, гладя по голове, когда ослабляю карающую хватку на его яйцах. Он немного расслабляется, но я хочу убедиться, что он по-прежнему внимательно меня слушает, поэтому я щелкаю пальцами перед его лицом. – Слушай сюда, садовая лопата. Ты и твой водный друг должны молчать о том, что вы сегодня видели. Любому, кто спросит, скажете, что кто-то подкрался к вам и вырубил. А когда вы очнулись, все пленники исчезли. Ты можешь сделать это для меня?

– Для тебя все, что угодно, – мечтательно говорит он.

– Отлично, – я лучезарно улыбаюсь. – Я пойду, хорошо? – говорю я и отхожу от него. Остальные пленники уже ушли.

Глаза Ферно расширяются, и он делает шаг ко мне, но останавливается. Когда он видит, как мои глаза сужаются, он замирает на месте.

– Но… когда я увижу тебя снова?

Никогда.

– Скоро, – говорю я ему. – Очень скоро.

Он кивает.

– Ладно. Скоро. Хорошо.

– Запомни. Ни слова. Но на твоем месте я бы убралась отсюда. Как, по-твоему, они накажут тебя за то, что ты позволил всем пленникам сбежать?

Бликс бледнеет.

Я посылаю ему воздушный поцелуй и выныриваю через дверь, а потом бегу что есть мочи.

Глава 19

Я нагоняю пленников и вижу, что принцесса Сура уже выпустила нескольких из тюрьмы. Мы прячемся на кухне у выхода, и она тщательно указывает им, куда бежать, чтобы не попасться другим стражам.

Белрен, похоже, вот-вот потеряет сознание, поскольку он явно сотворил нечто весомое на восточной стороне крепости, чтобы отвлечь патрулирующих стражей.

Все происходит очень медленно.

Все это время я грызу ногти, а тревога грызет меня изнутри.

Медленно, мучительно медленно, число заключенных уменьшается, пока не остается последняя группа. Когда Сура разрешает, они выбегают, девушка-служанка вместе с ними.

– Спасибо! – говорит она мне и Белрену. – Большое спасибо!

Она сжимает мою руку и целует Белрена в щеку, а затем кивает и убегает в ночь.

Я пихаю его локтем.

– Видишь? Теперь ты почувствовал, как приятно помочь невинным пленникам сбежать.

Он закатывает глаза, при этом умудряясь выглядеть дерзко, хотя кажется, что он вот-вот выплюнет обратно обед.

– Я ничего не почувствовал.

– Конечно, не почувствовал.

– Хорошо. Стражи только что прошли по стене, – говорит принцесса Сура. – Теперь наш черед. Готовы? Тебе нужно заставить самозваного короля идти, Белрен. Справишься?

Он коротко кивает.

Принцесса Сура ведет нас наружу, мы быстро пересекаем территорию и оказываемся возле погруженных в тень конюшен. Я слышу, как сверху на стене переговариваются стражи, и сердце стучит в ушах, пока я молю судьбу, чтобы они нас не заметили.

Темнота быстро рассеивается с наступлением рассвета, и я знаю, что мы должны уйти как можно дальше от дворца. Не встретив в конюшне ни одного стража, мы останавливаемся в самом конце, принцесса показывает нам потайную дверь в полу за несколькими сдвинутыми тюками сена.

– Можешь отпустить его, Белрен, – мягко говорит принцесса Сура.

Он рвано выдыхает, и тело короля-червя падает на землю у наших ног, среди сена и грязи. Король начинает извиваться, как… ну, червь.

Белрен пошатывается, почти падая следом, но я успеваю подставить плечо под его грудь, чтобы подхватить.

– Нет, ты не упадешь, – хриплю я, с трудом удерживая его в вертикальном положении.

Во вспышке мерцающей голубой магии король исчезает, и на земле остается только извивающийся, светящийся голубым цветом пародочервь.

– Спасибо, приятель, – говорю я ему, потому что червяк все-таки проделал все на отлично.

– Она благодарит червя, – пыхтит Белрен.

Я щипаю его за бок, заставив подпрыгнуть.

– Спятила? – рычит он. – Я вообще-то магически истощен.

– Это не повод вести себя как придурок. Этот червяк надрал всем зад. Он спас около сотни пленных!

– Это я спас сотню пленных, – дуется Белрен.

– Конечно. Забери себе все заслуги. Я тоже помогала. Это я победила огненного фейри. Всегда пожалуйста.

Белрен только закатывает глаза, а принцесса начинает спускаться по лестнице, которая ведет в подвал.

Путь от подвального хода до дворцовых стен на западной стороне крепости мучительно долгий, но в конце концов мы добираемся до потайной двери и умудряемся выскользнуть на внешнюю территорию. Белрен что-то ворчит и указывает тяжелым пальцем в сторону леса, поэтому мы с принцессой поворачиваем в том направлении и идем. Но как только мы достигаем линии деревьев, Белрен падает, увлекая меня за собой на землю.

Он сваливается на меня, и я пищу от удивления, придавленная к траве его весом.

– Уф. Этот парень тяжелее, чем кажется.

Нам с принцессой Сурой удается столкнуть его с меня, и я приподнимаюсь на локтях и выдыхаю.

– Это было… тяжело во всех смыслах.

Принцесса Сура осматривает Белрена, а затем садится спиной к дереву, чтобы передохнуть. Мы выглядим изможденными, усталыми и грязными.

– Как думаете, все пленники выбрались?

– Будем надеяться, – отвечает принцесса.

Она прислоняется головой к дереву и закрывает глаза.

– Отдохнем несколько минут, а потом нужно будет уходить отсюда. Они усиленно патрулируют эту местность, а мы не так далеко от стен замка.

Я с сомнением смотрю на потерявшего сознание Белрена.

– Как мы пойдем с ним?

Принцесса поднимает голову и осматривается.

– Белрен не просто так хотел, чтобы мы пришли сюда. Интересно…

Она не договаривает, потому что перед нами из портала внезапно возникает фейри.

Я вскакиваю перед принцессой, чтобы загородить ее от посторонних глаз, мое сердце бешено колотится.

– Мм… кто ты?

У фейри рога, а дреды достают до самого паха. Он поворачивает голову в мою сторону и нюхает воздух. Затем замечает Белрена на земле и кивает.

– Я здесь для портал Рогатый Крюк, – говорит он голосом с сильным акцентом.

– О, – говорю я, оживляясь.

Фейри нагибается, закидывает Белрена себе на плечо и с ворчанием выпрямляется. Он бормочет что-то на другом языке, возвращаясь к порталу, но останавливается, когда видит, что мы не идем следом.

– Идти, – говорит он хрипловато. – Рогатый Крюк.

Принцесса уже поднялась, но я прикусываю губу, все еще не уверенная, что могу ему доверять. Неужели я поступаю как плохая шпионка, полагая, что он на стороне добра? Что, если он прямо сейчас похищает Белрена, а я позволяю ему это сделать?

– Кто ты?

– Я должен Рогатый Крюк. Вот так.

Хм. Что ж, вор любит зарабатывать на услугах. Мы с принцессой обмениваемся взглядами.

– Он – наш лучший шанс выбраться отсюда, – бормочет она.

– Хорошо, но позвольте мне пойти первой или что-то в этом роде. Поскольку я ваша шпионка и все такое, это кажется правильным.

Уголок ее рта приподнимается.

– Хорошо.

Я сосредоточенно иду к парню с оленьими рогами и устрашающе на него гляжу. По крайней мере, я надеюсь, что устрашающе, но потом он трет мозолистым пальцем мой нос и показывает, что на мне размазана грязь.

– Грязная.

Я хмуро смотрю на него.

– Нехорошо кому-то это говорить. Если только не в сексуальном смысле, – говорю я строго.

Не произнеся ни слова, он поворачивается и уходит через портал. Вздохнув, я встаю перед порталом и готовлюсь отправиться следом. Либо он приведет нас в безопасное место, либо это очень дурацкая западня.

Независимо от исхода, я должна пройти перед принцессой, поскольку, знаете ли, мне полагается спасти ей жизнь и все такое.

Поэтому, одарив принцессу фальшивой, натянутой улыбкой, я прохожу через портал.

Глава 20

И сразу вспоминаю, почему ненавижу перемещаться через порталы. В них я будто падаю вверх, а потом вниз, и мой желудок не знает, в какую сторону ему лететь.

Я приземляюсь на четвереньки, дыхание перехватывает, и я хватаю ртом воздух.

– Вау, ты только что упала прямо на колени. Сегодня, должно быть, удача на моей стороне.

При упоминании удачи мои глаза слегка загораются, а затем горсть монет падает из ниоткуда и приземляется у ног.

Я поднимаю голову и сажусь на лодыжки, оглядывая блестящие монеты, которые теперь смеются надо мной, лежа на полу. Откинув волосы с лица, я встречаюсь взглядом с оранжевокожим высшим фейри, который стоит надо мной. Его волосы похожи на цветы ноготки, а глаза такого же яркого оттенка.

– Бросаешь в меня деньги? – говорит он с дразнящей ноткой в голосе.

– Счастливые монетки, – неубедительно отвечаю я, а затем пытаюсь подняться на ноги. Прежде чем я успеваю выпрямиться, принцесса Сура выходит из портала и натыкается на меня.

Я уже наполовину поднялась, поэтому от толчка утыкаюсь лицом в промежность оранжевого парня. Он ловит меня за локти, пока мой нос знакомится с его оранжепенисом.

– Прости, – бормочу я в его промежность.

Он смеется и оттягивает меня на приличное расстояние от своего паха. Его оранжевые глаза искрятся весельем, но потом взгляд останавливается на принцессе, и он переходит к ней, мгновенно заключая в объятия.

– Сура!

Я поправляю платье, пока принцесса и долька апельсина нежничают. Мы находимся в какой-то роскошной гостиной с пятью диванами, арфой и окнами от пола до потолка, белый кафель сверкает.

Я подхожу к окну, выглядываю наружу, мне открывается великолепный вид на затейливые коттеджи, петляющие вдоль грунтовой дороги, и деревянные мосты, перекинутые через стремительную реку. Пейзаж пышный и нетронутый, но вдалеке виднеется территория, очищенная от деревьев и похожая на места для размещения временного жилья.

Когда я поворачиваюсь к принцессе, чтобы спросить, где мы находимся, замечаю, как она вытирает уголок глаза, пока оранжевый целует ее в макушку. Улыбка расплывается по моему лицу.

– Так ты и есть тот самый потерянный возлюбленный! – взволнованно говорю я, торопясь к ним.

Они оба разрывают объятия и смотрят на меня. Я заламываю руки, глядя на них.

– Я чувствую любовь между вами, – говорю я, вздыхая.

Принцесса Сура бросает на меня непонятный взгляд. В нем смущение? Я бросаюсь к ней, чтобы успокоить.

– О, не волнуйтесь, принцесса. Я ведь купидон. Любовь – это полностью моя стихия. Смущаться абсолютно нечего. Вы, ребята, очень мило смотритесь. Могу поспорить, что у вас получатся очень милые детишки-фейри, – почти пищу я, представляя себе это. – О, с вашими фиолетовым и его оранжевым цветом кожи ваши дети будут похожи на закат!

Парень фыркает, но пытается скрыть это хорошо поставленным кашлем. Принцесса Сура слегка улыбается и говорит:

– Эмили, позволь представить тебе моего брата, Залита.

Мой взгляд перемещается с одного фейри на другого.

– О.

Неловко.

Принцесса Сура, очевидно, по выражению моего лица улавливает ход моих мыслей, потому что быстро качает головой.

– Не любовники, – уточняет она. – Просто брат и сестра.

– О. Хорошо, отлично. Потому что иначе причина для стыда действительно имела бы место быть, а я бы оказалась лгуньей, так как сказала, что стыдиться нечего, – серьезно говорю я ей. – Рада, что мы все прояснили.

Залит смеется.

– Но ты чувствуешь любовь, а?

Я прищуриваюсь в ответ на поддразнивающий тон.

– Я не всегда могу сказать, что это за любовь. Только то, что она есть, – защищаюсь я.

Он снова смеется, прежде чем повернуться к сестре. Теперь, когда я знаю, что они родственники, я улавливаю некоторое сходство в чертах их лиц.

– Слава богам, ты на свободе. Мы думали, что ты…

Его слова обрываются, и оранжевая шея подрагивает.

Принцесса Сура мягко кладет руку на его предплечье.

– Знаю. Все в порядке, Залит.

На его лице возникает свирепое защитное выражение.

– Теперь, когда ты дома, он не сможет тебя достать. Мы свергнем этого засранца.

– Тогда нас ждет много работы, – отвечает она. – Мне нужно знать, что с восстанием. Где Белрен?

– Белрену было плохо. Я доставил его в лазарет, чтобы им мог заняться целитель. Он очень истощен.

– Спасибо. Я уверена, что ему просто нужен отдых, – говорит принцесса. – Нам с Эмили тоже стоит немного отдохнуть.

Он кивает.

– Я прослежу, чтобы о ней позаботились.

Принцесса Сура наклоняется, чтобы поцеловать его в щеку.

– У нее четыре пары, братец, так что не заботься о ней слишком усердно.

Он только смеется, но меня пронзает печаль, и я сразу же вспоминаю Окота. То, как он смотрел на меня, будто ненавидел. Я сглатываю рвущийся наружу всхлип и трясу головой, прогоняя мысли о нем.

Принцесса Сура, кажется, поняла, что именно сказала, и на ее лице отражается сожаление, когда она подходит ко мне.

– Я так понимаю, ты его видела? – тихо спрашивает она.

Я жалко киваю. Последнее, что я хочу сделать, это расплакаться перед ней и ее братом, поэтому я отвечаю не сразу, а лишь когда успокоиваюсь.

– Да, – отвечаю я. – Откуда вы знаете?

– Это он сопроводил меня в камеру.

Я потрясенно качаю головой.

– Как он мог обмануть нас обоих? Я просто не понимаю. Его… преданность казалась такой настоящей.

Я хочу сказать «любовь», но если я это сделаю, то действительно потеряю над собой контроль.

Принцесса Сура трет пальцем нахмуренные брови.

– Преданность может сменить сторону. Людей можно обмануть.

Я смотрю на свои ноги. Может, ее и обманули, но меня-то вывернули наизнанку.

Принцесса удивляет меня, кладя руки мне на плечи и целуя в щеку.

– Спасибо, что помогла спасти меня, Эмили. Ты слишком хороша для этого мира. Больше, чем ты думаешь.

Я пытаюсь улыбнуться.

– Я ваша шпионка. Я вас прикрою, – обещаю я ей.

– Мне жаль насчет Окота.

– Мне тоже, – говорю я глухо.

Она опускает руки и, кивнув на прощание, покидает комнату. Я прерывисто дышу, а потом поворачиваюсь к Залиту.

– Так где именно мы находимся?

– Этот остров – наш дом. Он принадлежит нашей семье вот уже много-много поколений. Он находится примерно в тридцати островах к северу от Хайвейла, королевского острова.

– Хм.

Он подставляет мне локоть.

– Позволь мне проводить тебя в твои покои? Поместье может казаться лабиринтом, пока к нему не привыкнешь.

– Лабиринт? Насколько велико это место? – спрашиваю я, беря его за локоть и шагая следом.

Залит не отвечает, потому что в этом нет необходимости. Как только выходим из комнаты, мы оказываемся в открытом холле на первом этаже, откуда видно еще три этажа. Коридоры на каждом этаже открыты, там красивые арки из стекла с подвешенными в них цветами. Везде, куда бы я ни посмотрела, находятся элементы фамильного герба принцессы Суры – фиалки.

Я тихонько присвистываю.

– Ух ты. Здесь очень красиво.

– Наш семейный дом находился здесь веками. Мы очень гордимся им, как и остальным островом и нашими людьми.

Когда я оглядываю все фиолетовые и серые акценты, то не могу не впечатлиться.

– Поместье, – фыркаю я. – Почему бы вам просто не назвать все своими именами? Это чертовски огромный дворец.

Залит веселится, выводя меня из огромного открытого зала, и мы поднимаемся по мраморной лестнице. Наверху висят стеклянные люстры; суетятся слуги, вероятно, потому что уже распространяются сплетни о том, что потерянная принцесса оказалась жива и вернулась домой.

Залит оставляет меня у двери в конце коридора третьего этажа. Рядом балкон высотой всего по пояс, так что мне видно весь холл внизу.

– Вот. Если тебе что-нибудь понадобится, позови служанку, и она будет более чем рада сделать все, что потребуется.

– Спасибо.

Залит покидает меня, слегка кивнув, и я исчезаю за дверью, закрывая ее за собой.

Внутри все так же дорого и украшено в фиолетовых цветах. Просторная кровать с бледно-голубыми с фиолетовым одеялами манит меня, но я не отвечаю на ее зов. Еще не время.

Вместо этого я иду на внешний балкон, становлюсь невидимой и лечу на север.

Я возвращаюсь в Хайвейл и оказываюсь в замке за рекордно короткое время. Я уже запомнила все помещения, так что у меня нет сомнений, что я найду его.

Еще рано, поэтому, когда я оказываюсь в его комнате, он все еще забыт глубоким сном. Спящим он так похож на моего Окота. Моего любящего, нежного, обожающего меня Окота. Тоска, которую я никогда не испытывала раньше, заполняет меня, и, клянусь, сердце болит так сильно, что кажется, я умру.

Все еще невидимая, я подкрадываюсь к кровати, а затем осторожно устраиваюсь над ним. Приходится применить ловкость, чтобы расположиться правильно, но я наконец устраиваюсь в ложбинке плеча Окота, смотрю в его спящее лицо, слежу за ровным дыханием, мечтаю зарыться лицом в его шею и почувствовать, как он притягивает меня к себе.

Я притворяюсь, что касаюсь пальцами его щеки, слегка проводя по пирсингу в носу и беспокойным бровям. Я хочу поцеловать его, услышать, как он называет меня своей возлюбленной, и чтобы все вернулось на круги своя.

– Почему ты не любишь меня? – жалко шепчу я.

Даже в нефизической форме, клянусь, я чувствую, как слезы режут глаза.

– Я люблю тебя, Окот, – говорю я, задыхаясь.

Я прижимаюсь своими бесплотными губами к его настоящим и нежно целую. Я закрываю глаза, вливая в этот поцелуй всю любовь и душевную боль, на какую только способна. Может быть, как в сказках, он проснется ото сна, и проклятие будет снято. Он снова станет тем Окотом, который любит меня.

Но он не просыпается, и никакого проклятия нет. Есть только я, купидон с разбитым сердцем, который пытается остаться с ним единственным возможным способом.

Не знаю, как долго, но я лежу рядом, свернувшись калачиком под боком, наблюдая, как он спит, и понимая, как ужасно на самом деле, когда у тебя разбито сердце. Неудивительно, что люди с такой болью столь несчастны. Я ничуть не виню их за то, что они проклинают мои попытки подарить им любовь. Я уверена, что это худшее из всего, что мне удалось испытать за все свое одинокое существование.

Когда Окот начинает шевелиться, а солнечный свет становится ярче, я понимаю, что мне нужно возвращаться. Я оставляю последний долгий поцелуй на его губах. Я встаю, чтобы уйти, и вижу, как он поднимает руку и проводит большим пальцем по губам.

Я замираю и не могу сдержать сдавленный всхлип.

– Ты все еще чувствуешь меня? – вздыхаю я. – Как ты можешь, из всех моих пар, чувствовать меня, ведь ты просто притворялся?

Это нечестно.

Чувствуя себя еще хуже, чем прежде, я вскакиваю с кровати, бросаюсь к стене, прохожу сквозь и вылетаю наружу.

Я лечу на остров семьи принцессы Суры и возвращаюсь в свою комнату. Как только я становлюсь видимой и оказываюсь на фиолетовых простынях, из глаз брызжут слезы и я тону в них.

Нарыдавшись вдоволь, я проваливаюсь в безрадостный сон.

Глава 21

Я просыпаюсь несколько часов спустя с прилипшими к лицу волосами. Из широко распахнутого рта вырывается храп, настолько громкий, что это он меня и будит. Я поднимаюсь с постели и вытираю уголок рта. Бросив быстрый взгляд в окно, я вижу, что уже снова рассвело. Я проспала целый день и ночь.

Я встаю, потягиваюсь и с помощью звоночка у кровати вызываю служанку. Она появляется через несколько минут, тихонько постучав в дверь. На голове у нее хризантемы, и я сразу вспоминаю свою подругу Мосси.

– Доброе утро, – приветствует она меня, делая реверанс.

– Привет, я Эмили, – говорю я, приглашая ее внутрь.

– Я Примми, и мне очень приятно служить той, кто спас нашу принцессу.

В ее голосе столько искренности, что я краснею и принимаюсь ковыряться в грязных ногтях.

– О. Я не так уж много сделала. Это Рогатый Крюк все устроил, – я замираю и грожу ей пальцем. – Но не говори ему, что я так сказала. У этого парня и так достаточно большое самомнение.

Она улыбается и кивает.

– Ваш секрет со мной в безопасности.

Я выдыхаю.

– Итак, я не совсем понимаю, чем занята принцесса Сура и что я должна делать…

Примми дарит мне добрую улыбку.

– Если вы готовы принять ванну и одеться, я могу помочь вам в этом. Все соберутся внизу на завтрак в столовой примерно через час.

Мой желудок громко урчит, отчего глаза девушки блестят весельем.

– Давайте приведем вас в порядок, да?

– Да, пожалуйста. Завтрак звучит божественно.

Как только я произношу последнее слово, в моей комнате взрывается белый блеск, и мы с Примми дружно вопим, глядя на ангела, который появился перед нами.

Когда блестящая пыль рассеивается, я тяжело дышу и топаю ногой.

– Что за Завесная дыра? Сначала Лекс, а теперь передо мной еще и ангелы выскакивают?

Разиэль скрещивает руки на груди и сердито смотрит на меня сверху вниз.

– Ты.

– Да, я. Что ты здесь делаешь?

Он сильнее хмурится.

– Ты как-то призвала меня. Как ты это сделала?

Я вскидываю руки в раздражении.

– Черта с два, если бы я знала!

Ага. Именно это и происходит.

Через пол проникает черный дым, и тут появляется Джеркаф, удивленно озирающийся по сторонам. Он замечает Разиэля и меня и скрежещет зубами.

– Что я, семь слоев адского пламени, здесь делаю?

– Видимо, она может призывать нас, – объясняет Разиэль.

Бедняжка Примми выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок, поэтому я похлопываю ее по спине, утешая. По крайней мере, я надеюсь, что это ее утешит. Я не совсем уверена, что можно успокоить кого-то, когда внезапно появляются взбешенный ангел и дымящийся демон. Она всегда такая бледно-зеленая? Хм. Интересно, она что, в обмороке? Надеюсь, нет.

Ангел и демон поворачиваются и хмуро смотрят на меня, я поднимаю руки вверх, капитулируя.

– Не надо на меня так жутко смотреть. Я не призывала вас! Я просто сказала «божественно» и «черта с два». Я не знала, что может подобное произойти. Мне и так приходится осторожничать с «помощью»…

Да. Ладно. Сама попалась.

Розовый дым, за ним «пуф», и вот Лекс радостно мне улыбается.

– Здравствуйте, мадам Купидон Эмили.

В этот момент Примми падает на пол.

Черт. Она в обмороке.

– Становится просто смешно, – бормочу я, склоняясь над Примми и пытаясь привести ее в чувство.

Ничего не помогает, поэтому я беру подушку с кровати и подкладываю ей под голову.

– Не призывай нас, – рычит Разиэль.

– Ладно, ладно. Как я уже сказала, это вышло случайно.

– Я был в самом центре борьбы за праведные души Земли, – дуется он.

Я похлопываю его по руке.

– Уверена, что ты прекрасно справлялся.

Его крылья слегка пульсируют сиянием от моего комплимента.

– Да. Мы побеждали, – хвалится он.

Джеркаф фыркает.

– Продолжай говорить себе это, голубчик.

Разиэль сжимает руки в кулаки, словно собираясь ударить его, поэтому я быстро выпускаю крылья у себя за спиной и встаю между ними.

– Ладно, вы двое. Достаточно. Простите, что случайно призвала вас.

Разиэль опускает на меня взгляд.

– Больше так не делай.

– Получилось случайно.

– Как вообще это может получиться случайно?

– Вообще-то это твоя вина, – серьезно говорю я ему. – Может быть, об этом было бы написано в заметках краткого курса, который вы, ребята… не дали мне, потому что были слишком заняты, притворяясь парой идиотов?

– Она права, – бормочет Джеркаф из-за моих крыльев.

– Видишь? – победно говорю я. – Я права.

– Не. Призывай. Меня.

Через секунду Разиэль исчезает, оставив после себя лишь белый блеск и сияющее белое перо.

– Кажется, я начинаю ему нравиться.

Джеркаф смеется, когда я поворачиваюсь к нему лицом.

– Продолжай говорить себе это. И не говори этому ублюдку, но он прав. Больше не призывай нас случайно.

Я киваю.

– Обещаю, что отныне буду призывать вас только намеренно.

Он вздыхает, и между его губ просачивается дым. Мы оба обращаем взгляды на Примми, которая приходит в себя. Ее глаза расширяются, когда она смотрит на демона и купидона, которые все еще находятся в моей комнате.

– Не волнуйся, он уже уходит, – успокаиваю я ее.

– Да, да. Возвращаюсь к кострам страданий и пеплу.

Он исчезает, остается только Лекс, а она…

– Ты медитируешь?

Моя помощница сидит на полу, скрестив ноги. Она открывает глаза.

– Да. Я обнаружила, что если я визуализирую любовь и все ее многочисленные чудеса, то легко могу напомнить себе, почему она так важна, даже когда становится трудно.

По моему лицу пробегает улыбка.

– Те, что в черном списке, доставляют проблемы?

На ее щеках возникает легкий румянец.

– Нет ничего такого, с чем бы я не справилась, уверяю вас.

– О, ты такая очаровательная отличница.

– Спасибо, – серьезно говорит она.

– Как дела у Сева в Купидвилле?

Лекс поднимается на ноги и достает блокнот в форме сердца.

– Он следит за тем, чтобы все ваши реформы воплощались в жизнь, а я ему помогаю. У него было несколько вопросов, которые я записала, чтобы задать вам.

– Задавай.

– Во-первых, он хочет знать, могут ли руководящие купидоны иметь четыре недели отпуска вместо стандартных двух.

Я закатываю глаза.

– Он имеет в виду, может ли он иметь четыре недели, – поправляю я. – И да, конечно.

Она записывает это пером.

– Отлично. Вопрос второй: он хотел бы знать, разрешено ли ему нанять секретаря.

Я закатываю глаза.

– Он просто хочет воплотить в жизнь фантазию о боссе и секретарше. Передай ему «нет», и пусть перестанет думать членом.

Она записывает слово в слово, а я хмыкаю себе под нос.

– Я воздержусь от остальных вопросов, поскольку они, по сути, тоже о применении его инструмента.

– Конечно же об этом. Он приставал к тебе?

– Несколько раз, – буднично отвечает она. – Но я сообщила ему, что у меня нет желания вступать в романтические отношения.

– Ты правда не хочешь? Я думала, что ты сказала так, чтобы отвязаться от Рогатого Съемщика.

– О нет. Я вполне серьезно. Я предпочитаю устраивать любовные отношения других.

– Хм.

Она убирает свой блокнот.

– Хорошо, есть ли что-нибудь еще, что я могу сделать для вас, мадам Купидон Эмили?

– Нет. Спасибо, Лекс.

Она исчезает, и я возвращаюсь к Примми.

– Извини за все это. Я постараюсь больше не призывать Главные силы Завесы до завтрака, обещаю.

Она лишь глядит на меня в полном шоке.

– Примми?

Примми трясет головой, чтобы прояснить ее.

– Точно. Ванна. Пойдемте?

Учитывая, что моя спина покрыта грязью червяка, на голове воронье гнездо, а наряд совершенно испорчен, я киваю.

– Прости, что спала на чистой кровати в таком виде. Я вымоталась.

– Не стоит извиняться, мадам, – говорит она и ведет меня в соседнюю комнату, где меня ждет огромная серебряная ванна. Примми немного пошатывает, но в целом, думаю, она справилась с происходящим довольно хорошо.

Она тянет за шнур на стене, и в ванне начинает бурлить теплая вода. Сняв одежду, я залезаю в ванну и позволяю Примми вымыть и расчесать мои волосы, пока я намыливаюсь и оттираю кожу. Ванна достаточно большая, чтобы плавать в ней кругами, но я предпочитаю просто раскинуться в стороны, насколько позволяют конечности.

Когда я заканчиваю, Примми заплетает мои волосы в причудливые косы и выпускает локоны, а я убираю крылья, чтобы она могла надеть на меня платье. Оно лавандового цвета, как и почти все остальное здесь, и мягкое, как шелк. Вырез высокий, чуть выше ключиц по прямой линии, но собирается на плечах фиолетовыми брошками, а ткань свободно драпируется, оставляя спину полностью открытой, до самой попы. В нем я выгляжу гораздо эффектнее, чем обычно.

Я прихожу в столовую последней. Стол уже уставлен едой, а принцесса, Залит, Белрен и еще трое высших фейри, которых я не встречала раньше, крайне заняты своими тарелками и беседой. Я с удивлением замечаю, что Белрен не надел маску и, кажется, чувствует себя как дома.

– О, Эмили, я так рада видеть, что ты проснулась и хорошо себя чувствуешь, – приветствует меня принцесса Сура, когда я сажусь рядом с Белреном.

– Спасибо, я, наверное, устала. А вы как себя чувствуете?

– Прекрасно, теперь, когда я дома, – улыбается она. – Позволь представить тебе моего отца, Сала, и моих сестер, Риллу и Риту.

Девочки маленькие, возможно, им всего около десяти лет, у них такой же фиолетовый цвет кожи, как у Суры, а у их отца – оранжевый, как у Залита.

Девочки хихикают и перешептываются, пока одна из них не спрашивает:

– Это правда, что ты купидон?

Я изумленно смотрю на Суру, которая слегка гримасничает.

– Боюсь, твой статус раскрыт. Каким-то образом принц узнал, кто ты, – объясняет она.

Мне не нужно гадать, как он узнал, и, судя по выражению лица принцессы, ей тоже. Должно быть, это Окот рассказал ему. Осознание этого вонзает кинжал в мое сердце еще глубже.

Одна из сестер, сидящих напротив меня, передает сложенный разыскной лист с моим лицом. Я хмуро смотрю на него.

– На этом изображении мои крылья выглядят ужасно.

Девочки ахают в унисон.

– У тебя действительно птичьи крылья?

Улыбаясь самой себе, потому что на мне платье с открытой спиной, я расправляю крылья, и девочки снова ахают и вскакивают. Они бросаются ко мне и начинают любоваться и гладить мои крылья, возбужденно хихикая.

– Я никогда раньше не видела таких крыльев!

– Они даже лучше птичьих!

– Девочки, хватит влюбленно глазеть на нашу гостью. Садитесь и ешьте, – велит их отец.

Я подмигиваю им и складываю крылья за спиной, пока они возвращаются на свои места.

– Думаю, больше нет смысла их прятать, – говорю я.

Принцесса Сура качает головой.

– Совершенно верно. Ты стала довольно известной фигурой среди Сопротивления.

Я поднимаю брови.

Правда?

Отвечает Залит.

– Именно так. Уверен, что плакат о твоем розыске висит почти в каждом уличном туалете на острове.

Я с удивлением на него смотрю, смущаясь на секунду, пока меня не осеняет понимание.

– О. Что ж, это… лестно.

Залит и Белрен хихикают.

Я начинаю накладывать на свою тарелку медовые булочки и фиолетовые ягоды, но, когда тянусь к кувшину с напитком, Белрен щелкает пальцами, заставляя тот плыть к моему кубку, и наполняет его до краев.

– Если бы у меня был телекинез, я бы вкрай обленилась, – признаюсь я, смотря, как кувшин опускается обратно.

Белрен с весельем наблюдает за мной, пока я поглощаю еду. Я стараюсь есть медленно, ведь я за столом принцессы Суры и все такое, но, черт возьми, эти булочки просто восхитительны.

Разговоры продолжаются, и, когда я отодвигаю тарелку, Белрен наконец наклоняется ко мне.

– Ты всегда так быстро ешь?

Я опускаю взгляд на пустую тарелку и пожимаю плечами.

– Я хотела есть, – я вытираю рот салфеткой и делаю большой глоток шипучего апельсинового напитка, прежде чем повернуться к нему. – Извини, я должна была спросить, как ты себя чувствуешь. В последний раз, когда я видела тебя, ты был в отключке с высунутым изо рта языком.

– Уверен, что все было иначе, – настаивает он.

Я пожимаю плечами.

– Ты был без сознания. Мое слово против твоего.

Он закатывает серые глаза и отпивает из кружки исходящий паром напиток.

– Если ты уже закончила болтать о неважных вещах, то у меня есть информация о твоих генфинах.

Я едва не роняю чашку, с трудом успевая поставить ее на стол, прежде чем отчаянно хватаю его за руку.

– Где они?

– Успокойся, леди из Завесы. Кроме того, разве ты не можешь использовать узы, чтобы найти их?

– Я пыталась, – рычу я. Больше от злости на себя, чем на него. – Каждый раз, когда я это делаю, узы пытаются притянуть меня обратно к…

Горло перехватывает спазм, не позволяя произнести имя Окота вслух.

Белрен не замечает страдальческого выражения моего лица, поэтому я прочищаю горло и договариваю:

– Я пыталась. Я не могу выследить своих генфинов.

– Хорошо, я скажу тебе, где они. При одном условии.

– Ты серьезно пытаешься заключить сделку прямо сейчас? – возмущаюсь я.

Он невозмутимо пожимает плечами.

– Я вор, дорогая. Я всегда стараюсь остаться в выигрыше. А чего ты ожидала?

– Ладно, – говорю я сквозь стиснутые зубы. – Чего ты хочешь?

– Твою восхитительную помощницу. Я бы хотел провести с ней время.

Я удивленно поднимаю брови.

– Ты хочешь, чтобы я отдала тебе взамен Лекс?

– Не надо так драматизировать. Она всегда может отказаться. – Он наклоняется так близко, что его губы почти касаются моего уха. – Но я думаю, мы оба знаем, что она не сможет сказать «нет».

Я толкаю его в грудь, а он смеется и откидывается назад.

– Хорошо. Я спрошу у нее. Но если она не захочет, ей не придется.

Белрен протягивает мне серебряную руку и дерзко улыбается.

– Договорились.

Как только мы пожимаем руки, он говорит:

– Ходят слухи, что они здесь.

– Что значит здесь? – спрашиваю я, мое сердце быстро бьется.

Он щелкает запястьем и притягивает к себе кувшин по воздуху. Хватает его и заново наполняет свою кружку, ни капли не торопясь.

– Белрен, – рычу я.

Он делает глоток, его глаза блестят. Этот урод полностью наслаждается происходящим.

– Как говорят мои источники, судя по всему, часть генфинов присоединилась к другим повстанцам несколько недель назад. Сразу после того, как поползли слухи о казни принцессы Суры.

– И повстанцы здесь, на этом острове?

– Да.

– Где?

Белрен открывает рот, чтобы ответить, но принцесса Сура опережает его.

– Ты видела из окна временное жилье? – спрашивает она, и я киваю. – Это база повстанцев. Если они на этом острове, значит, живут именно там.

– База повстанцев находится прямо под открытым небом? – спрашиваю я удивленно.

Отец принцессы Суры качает головой.

– Моя Сура очень талантлива в скрывающих чарах. Она зачаровала весь этот остров, прежде чем улететь. Только те, кто на нашей стороне, могут видеть, что здесь находится на самом деле.

– Ах, – впечатленно говорю я. – Отличный трюк.

Я поднимаюсь из-за стола.

– Если позволите?

Сура отмахивается.

– Конечно, иди. Найди свою стаю.

Я не могу сдержать возникшей на лице улыбки.

– Спасибо!

Я выбегаю из столовой, даже не потрудившись идти как нормальный человек. Я становлюсь полностью невидимой и мчусь к базе повстанцев так быстро, как только могу.

Будем надеяться, что хотя бы мои генфины меня не возненавидят так же, как Окот.

Глава 22

Я приземляюсь на пыльной импровизированной городской площади. Повсюду стоят белые деревянные домики, расположенные бессистемными рядами. Я заглядываю за одно из зданий, а затем выхожу, всматриваюсь во всех, мимо кого прохожу, в поисках знакомых лиц.

Повсюду фейри разных видов. Высшие, водные и множество других видов, которых я даже не знаю. Когда я узнаю генфинов по их мохнатым крыльям и звериным повадкам, мое волнение возрастает.

Кроме домиков, здесь еще расположен огромный тренировочный двор, где повстанцы сражаются друг с другом как оружием, так и магией. Еще здесь есть конюшня, лазарет и что-то вроде столовой на открытом воздухе, где стоят столы и скамейки, чтобы фейри могли поесть. Все это построено вокруг ревущего костра в самом центре.

Я кружусь, пытаясь увидеть как можно больше фейри, но толпа довольно густая, и трудно разглядеть всех. На меня направлено много взглядов, большинство повстанцев пялятся на мои красные крылья. Я слышу, как слово «купидон» шепчут снова и снова. Похоже, принцесса была права. Я несколько знаменита среди сопротивления.

Я расправляю крылья за спиной и мило улыбаюсь зевакам. Потом вспоминаю, что повстанцы, особенно те, что крутые шпионы, должны выглядеть круто, поэтому я сменяю улыбку на жесткий взгляд «я надеру тебе задницу». Но мне кажется, что это не совсем правильно, потому что большинство мятежников просто начинают хмуриться. Может, дело в платье принцессы, которое я надела? Ну да. Так или иначе, щеки сводит от того, что я держу лицо. Я отбрасываю выражение лица бунтарки и позволяю своим крыльям слегка волочиться следом, потому что они, черт возьми, тяжелые.

Я подхожу к деревянному забору, который окружает обеденную зону, и забираюсь на первую перекладину, чтобы осматриваться было легче. Мне приходится сосредоточиться, чтобы смотреть по сторонам и одновременно держаться, потому что я определенно не хочу упасть лицом в грязь и опозориться.

Я занята тренировочной площадкой, и вдруг чувствую чью-то руку на своем предплечье.

– Что ты делаешь?

Я смотрю вниз и вижу фейри с пятнистой кожей, который глядит на меня. Из его бровей выходят металлические зубцы, которые выглядят ужасно острыми.

– Эм, привет? – говорю я.

– Что ты там делаешь? – Он оглядывает меня с ног до головы. – Ты не похожа на солдата.

Я спрыгиваю и кладу руки на бедра, недовольная тем, что единственный фейри-повстанец, решивший подойти ко мне, не узнал меня.

– Во-первых, я вполне могу быть и солдатом. Неважно, как я выгляжу, – презрительно говорю я ему.

Он смотрит на меня с сомнением.

– Так ты солдат?

– Ну нет, но не в этом дело, – отвечаю я.

Он оглядывается по сторонам, как будто ищет смысл шутки. Не думаю, что он его находит.

– Кто ты?

– Как оказалось, шпионка, – защищаюсь я. – Типа, очень хорошая. Я спасла принцессу и все такое. Кроме того, я купидон, – говорю я ему, подчеркивая важность этого факта.

Он смотрит на меня безучастно.

– Ла-а-адно… Ну, если ты ищешь комнату для совокупления, то она там, – говорит он, указывая через плечо.

Я удивленно на него смотрю.

– Комната… для совокупления?

– Да. Ну, ты знаешь. Секс.

Я морщу нос.

– Почему у вас есть комната для этого? Почему бы вам, ребята, просто не использовать домики?

Он с раздражением вскидывает руки.

– Потому что кровати в них слишком маленькие, это же очевидно.

– Боги, ладно. Я не знала.

Я иду с ним в сторону комнаты для совокупления, но ловлю себя на мысли.

– Подожди, мне не нужна комната для совокупления!

– Тогда почему ты сказала, что нужна?

Я топаю ногой.

– Я не говорила! Я…

С тропинки доносится рокочущий крик, чуть ли не заставляя меня выпрыгнуть из платья.

– ЭМИЛИ!

Я едва не сшибаю мистера Шипастые брови, потому что машу руками и крыльями. Судя по болезненному ворчанию, я почти уверена, что случайно попала ему между ног.

Но я не могу извиниться перед ним, потому что слишком занята. Я таращусь на сильно разозленного генфина, который выкрикнул мое имя и сейчас смотрит на меня через дорогу.

Эверт.

Эверт, который только что назвал меня Эмили. Не Чесака.

И это точно не к добру.

Глава 23

Эверт твердо стоит на другом конце грунтовой дорожки, ровно посередине нее, как будто ему принадлежит весь этот чертов лагерь повстанцев. Его черные волосы взъерошены, а сексуальная щетина подчеркивает челюсть. Он чертовски хорошо выглядит в повстанческой одежде – кожаных штанах и свободной рубашке. Я бы улыбнулась, но его взбешенное выражение лица заставляет меня вздрогнуть.

Повстанцы обходят Эверта стороной. Взгляды постоянно перемещаются с него на меня и обратно, как будто они ждут, что мы будем либо драться, либо трахаться. Судя по выражению его лица, я не уверена, что именно из этих двух вариантов осуществится, если быть честной.

Он поднимает руку и укоризненно смотрит на меня.

– Черт, – бормочу я.

Я медленно пробираюсь к нему, тревожные бабочки мечутся у меня в животе. Прежде чем я успеваю дойти до него, он поворачивается на пятках и направляется к ряду домиков. Я следую за ним и выхожу на главную дорожку. Он ничуть не замедляется, и я пыхчу и отдуваюсь, пытаясь поспевать, пока он идет мимо домиков зигзагами. Чем дальше он уходит, тем тише становится вокруг, пока наконец все фейри не исчезают из вида.

Наконец, Эверт останавливается и поворачивается, чтобы прислониться к домику, скрестив руки на груди, а ноги – в лодыжках. Он пристально смотрит на меня своими голубыми глазами, когда я подхожу ближе. Я нервно заламываю руки, но он не говорит ни слова, когда я делаю шаг к нему.

Я медленно поднимаю глаза, но в его глазах вижу лишь гнев. На секунду я вспоминаю выражение лица Окота. Он пронзил меня такой сильной яростью, что моя душа до сих пор болит. Одного воспоминания об этом достаточно, чтобы заставить меня задрожать.

Я все еще вижу лицо Окота, когда Эверт поднимает руки, чтобы коснуться меня, и я инстинктивно вздрагиваю. Эверт замирает, и почему-то гнев на его лице становится еще сильнее.

– Ты… боишься меня?

Я смотрю на него с удивлением, а потом понимаю, что вся дрожу. Я сглатываю и пытаюсь спрятать ладони, но Эверт просто перехватывает их.

– Ты злишься, – шепчу я, стыдясь своего дрожащего голоса.

Продолжая держать меня за руки, он медленно наклоняется, и мы смотрим друг другу в глаза. Между нами возникает напряжение, и у меня перехватывает дыхание. Я хочу отвернуться. Я не хочу видеть, как еще одна моя пара меня ненавидит, но его голубые глаза не отпускают.

– Злюсь? – тихо спрашивает он, заставляя меня покрыться холодным потом. Он качает головой. – Нет. Я не злюсь. Я, твою мать, в ярости. – Он обхватывает мои запястья одной рукой, а затем поднимает другую, чтобы собрать мои волосы в кулак. – Но я никогда, черт побери, не причиню тебе вреда.

И тут его губы прижимаются к моим.

На одном дыхании тошнотворное напряжение превращается в яростный голод. Я чувствую напряжение в его теле, когда его рука движется к моей талии, и запускаю пальцы в волосы Эверта. Это не поцелуй. Это отчаянное прикосновение, убеждающее его, что я настоящая. Что я его.

И я его. Так же, как и он мой. О чем я незамедлительно напоминаю ему, прикусывая нижнюю губу и царапая шею.

Он стонет, и этот звук посылает молнию в мое нутро, воспламеняя меня. Из горла вырывается просящий стон, и я прижимаюсь к Эверту бедрами, чувствуя, как его твердый член упирается в меня. Он нужен мне так сильно, что это причиняет боль.

Без предупреждения Эверт поднимает меня, прижимает к стене домика и задирает платье до бедер. Он перекидывает мою правую ногу через свое предплечье, стягивает с меня трусики, и прежде чем я успеваю предугадать что-либо, вытаскивает свой член и входит в меня.

Я ударяюсь головой о деревянную стену домика, а Эверт губами перемещается вниз, чтобы целовать и лизать мою шею, пока его хвост обвивает мою талию. Мне даже не важно, что мы на улице и кто-то может пройти мимо. Каждый раз, когда Эверт выходит и снова входит в меня, восхитительный огонь внутри разгорается все сильнее.

– Быстрее, – тороплю его я, и он входит в меня все сильнее и сильнее, так что я слышу только стук своего тела о деревянную стену.

– Посмотри на меня, – приказывает он, и я опускаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. – Я запрещаю тебе оставлять меня вот так еще хоть когда-нибудь.

Я тяжело сглатываю.

– Прости.

– Никаких извинений, – он произносит это с каждым толчком. – Только. Твое. Обещание.

Я прикусываю губу от удовольствия, когда он так глубоко проникает в меня.

– Я больше не оставлю тебя, – выдыхаю я.

Он замирает внутри меня, и наши дыхания смешиваются. Когда я замечаю блеск в его глазах, мое сердце разрывается. Я причинила ему боль. Сильную. Он просил меня не уходить, а я все равно ушла, думая, что все будет хорошо, что это всего лишь на пару дней. В итоге меня не было почти месяц, и по выражению его лица я вижу, что это ранило его так, как я и не предполагала.

Я подношу руку к его щеке и поглаживаю, чувствуя, что у него на челюсти появилась щетина.

– Я здесь. Я дома, – мягко говорю я.

– Я так чертовски зол на тебя, Чесака, – признается он.

– Я знаю. Но я тебя больше не оставлю.

– Насчет этого ты чертовски права.

Он снова целует меня в губы, и я отдаю ему все, что у меня есть, когда он возобновляет толчки. Мне так сильно хочется кончить, что я вся дрожу от боли.

– Эверт, – умоляю я.

Он тянется вниз к моей промежности, но вместо того, чтобы прикоснуться ко мне там, где я хочу, он просто проводит пальцем по моей влажности, а затем засовывает палец в рот.

– Мм, – говорит он, изогнув губы.

Я пытаюсь потянуться вниз, чтобы прикоснуться к себе, но он заводит мои руки мне за голову. Я протестующе мычу, его толчки становятся все грубее и чаще, заставляя стонать от восхитительного удовольствия. Но прежде чем оно успевает развиться до предела, я чувствую, как его разряд выплескивается внутрь меня. Эверт делает последний толчок, прежде чем выйти и поставить меня на ноги.

Я таращусь на него, пока он приводит себя в порядок.

– Что это, черт возьми, было? Ты не дал мне кончить!

Эверт поднимает черную бровь.

– Только хорошие девочки получают оргазм, Чесака. Ты это знаешь.

Я пораженно открываю рот, а он только ухмыляется, заканчивая завязывать штаны, а затем бросает мне платок. Я не ловлю его, и он падает на землю у моих ног.

Когда Эверт разворачивается, я топаю ногой.

– Эверт, вернись сюда сейчас же и доставь мне оргазм!

Конечно, в этот момент мимо проходит толпа повстанцев. Четыре мужские головы тут же поворачиваются в мою сторону, я пищу и шагаю за Эверта, чтобы умереть от стыда, закрывшись от посторонних глаз генфином, как щитом.

– Продолжайте идти, ублюдки, – рычит Эверт.

Когда они уходят, я щипаю Эверта за нижнюю часть руки, достаточно сильно, чтобы он вздрогнул.

– Придурок, – шиплю я на него.

Он поворачивается и смотрит на меня сверху вниз.

– Я чувствую запах твоего желания, – говорит он, наклоняясь ближе. Все мое тело снова вздрагивает, словно просящая собака, готовая получить кость. У меня уже есть эта чертова кость. Что мне нужно, так это дополнительные ласки. – Я чувствую, как сильно ты меня хочешь.

Я упрямо задираю подбородок.

– Не хочу.

Еще как хочу.

Глаза Эверта искрятся весельем. Он вдыхает, а затем выдыхает горячее дыхание прямо мне в лицо. И оно розовое. Розовое! Его дыхание на сто процентов розовое, как жвачка.

Я возмущенно хватаю ртом воздух и пытаюсь увернуться, но уже слишком поздно. Огонь Страсти проникает прямо в мою душу и мгновенно делает меня еще более влажной. Прежде чем я успеваю остановить себя, изо рта вырывается безумный стон, и глаза расширяются от шока.

– У тебя Дыхание Страсти? – вскрикиваю я.

Эверт выпрямляется и ухмыляется, как кот, которому достались чертовы сливки. Кстати, достались.

– Ага, – говорит он. – Расплата будет жестокой, Чесака. За все те разы, когда ты переполняла меня Страстью. Да, тебе все вернется.

Отлично. Война Дыханием Страсти была забавной, только пока он не мог сделать со мной в ответ то же самое. И, святые угодники, эта Страсть – не шутка. Мой персиковый пирожок, типа, совсем уже готов к запеканию в духовке, если вы понимаете, о чем я.

Я тяжело сглатываю и стараюсь не наброситься на него.

– Это… невежливо, – хриплю я.

Эверт разглядывает меня.

– Что ты сейчас чувствуешь, Чесака? Как отчаянно ты хочешь меня? Да, именно это я чувствовал каждую секунду, пока тебя не было.

Он наклоняется и дразнит меня, проводя носом под ухом.

Когда я чувствую, как его горячий язык соприкасается с моей кожей, я почти кончаю. Я прижимаюсь к нему, надеясь, что он забудет об этом дурацком наказании, но, прежде чем я придумываю способ соблазнить его, он рычит мне в ухо:

– Ты бросила меня. Так что нет. В этот раз ты не кончишь.

Он быстро отступает от меня, и я чуть не падаю лицом на землю от того, как сильно пыталась прижаться к нему. Я выпрямляюсь, и на моем лице появляется гневный румянец, я раздраженно хмыкаю.

Я пытаюсь ударить его, но он просто уворачивается с усмешкой.

– Давай, пойдем.

Я сердито подхватываю с земли носовой платок и начинаю приводить себя в порядок, как могу, но… да, из меня вытекает много соков. Кроме того, я все еще хочу и нуждаюсь в нем, и разрядки нет. Я сдаюсь и сворачиваю платок так, чтобы он служил трусиками.

– Ты такой осел, – ворчу я, вставая с ним рядом.

Эверт снова хихикает и обнимает меня за плечи, когда мы возвращаемся в лагерь.

– Да, но я уверен, что ты дважды подумаешь, прежде чем бросить меня снова, не так ли?

Он поставил меня в тупик. И это все равно не исправляет того факта, что мой южный регион готов сгореть.

– Может быть, тот, что милый, позаботится о тебе, – поддразнивает он.

– Уверена, что он позаботится, – отвечаю я резко. – Или Ронак.

Эверт застывает рядом со мной и опускает руку. Я останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

– Что? Что случилось?

– Ничего, – говорит он поспешно.

– Эверт, – предупреждающе произношу я.

Он вздыхает и проводит руками по своим лохматым черным волосам.

– Давай найдем Силреда. Потом поговорим.

Это не к добру.

Глава 24

Эверт настаивает на том, чтобы сначала отвести меня перекусить.

Мы садимся за столик для пикника, пока я ем. Я позавтракала совсем недавно, и да, еда не ахти, но я не из тех, кто отказывается от пищи. Даже если это какая-то штука под названием «мешок с котлетами», напоминающая, ну… неважно. Если честно, мне даже стыдно, что я его съела. Кроме того, Эверт не перестает шутить про мешки.

Я уже собираюсь спросить Эверта о том, чем они занимались, пока меня не было, как вдруг краем глаза замечаю вспышку розового цвета.

Розовые волосы, совсем как у меня.

– Лекс здесь? – бормочу я про себя, поднимаясь на ноги.

– Эй, – окликает меня Эверт, когда я начинаю уходить. Я не обращаю на него внимания, и он, ругаясь, бросается ко мне. – Куда ты идешь?

– Я увидела розовый цвет, – рассеянно отвечаю я и продолжаю проталкиваться все дальше от него в оживленной толпе едоков.

– Что? Черт, подожди!

Я огибаю фейри, пытаясь снова найти ту розоволосую голову. Я знаю, что видела ее. Она была только что здесь! Я ныряю под гигантские руки, протискиваюсь локтями мимо несдвигаемых тел и все это время пробиваю себе путь по грунтовой тропинке, пока наконец, наконец, я снова не замечаю розовые волосы.

Мужчина стоит, прислонившись к перилам, и наблюдает за боевой площадкой, его розовые волосы слегка топорщатся на макушке.

Я замираю на месте. Это не купидон.

Но я бы узнала его где угодно.

– Силред?

Он поворачивается на мой голос, а затем его лицо застывает от шока. Мы оба смотрим друг на друга, и мои глаза исследуют каждый дюйм его лица. Но я нервничаю. Так сильно нервничаю. Изменится ли его лицо? Возникнет ли отвращение и ненависть, как у Окота? Он разозлится на меня, как Эверт?

Секунду он стоит, застыв и сжав челюсти, а в следующую – бросается ко мне.

Я вздрагиваю и отступаю на шаг, но Эверт внезапно оказывается у меня за спиной, и я замираю. В мгновение ока Силред встает передо мной. Он протягивает руку, поднимает меня за талию и поворачивает к себе, на его лице расплывается удивительная ухмылка, а в добрых глазах плещется облегчение и радость. Я открываю рот в удивленном визге, но он ловит этот звук своим ртом, прижимая к себе мое тело и пожирая меня поцелуем.

Небеса.

Вот на что это похоже. Не то чтобы я собиралась сказать это вслух. Я не стану этого делать, потому что, если мне не повезет, появится Разиэль и полностью обломит нам романтический кайф. Ангелы могут по-настоящему уничтожать либидо.

Но, о, боги, Силред здесь, он обнимает меня и целует так, будто ждал всю жизнь, и это потрясающе.

Я слышу улюлюканье и крики вокруг нас, но мне все равно. Мои руки крепко обвивают его шею, и я прижимаюсь к нему так же крепко, как он ко мне. Наши языки переплетаются, и его бедра прижимаются к моим, усиливая мое желание. Эверт оставил меня влажной и неудовлетворенной, поэтому я в мгновение ока разгораюсь из тлеющих углей в адское пламя. Когда Силред пытается отстраниться, я прикусываю его губу и притягиваю к себе обратно.

Он стонет мне в рот, и я начинаю залезать на него.

Да. Залезать.

Типа, ступнями на его голени, руками на плечи, пытаясь взобраться на него, как на вершину горы. Это не сексуально.

Он неловко стонет, но ему удается схватить меня и остановить и мои неловкие движения, и отчаянные засосы, которые я принялась оставлять.

Я знаю. Стыдоба. Но я на самом деле возбуждена. Кроме того, я скучала по нему, слишком сильно.

– Эмили, – дышит он, прижимаясь лбом к моему лбу. Силред крепко держит меня за бедра, впиваясь пальцами в кожу, словно боится меня отпустить. И я рада этому, потому что точно бы упала на задницу, отпусти он меня.

– Я здесь, – отвечаю я.

Я понимаю, что мое лицо мокро от слез, и он поднимает руку, чтобы смахнуть их.

– Мы не могли почувствовать тебя. Не могли найти тебя, – говорит он с ужасной болью в голосе.

– Простите, простите меня, пожалуйста.

Я прижимаюсь щекой к его груди, а он проводит рукой вверх и вниз по моей спине тем старым знакомым движением, которое так хорошо у него получается.

– Где ты ее нашел? – спрашивает Силред, оглядываясь на Эверта.

– На дороге, пока она разговаривала с каким-то шипастым засранцем. Заметил ее крылья и волосы в толпе, – объясняет он. – Так же, как она заметила тебя.

Я поднимаю глаза, чтобы изучить новый облик Силреда.

– У тебя розовые волосы купидона, – задумчиво бормочу я, поднимая руку, чтобы провести ею по его локонам. Его брови и пятичасовая щетина все еще светлые, но на голове волосы такие же розовые, как и у меня.

– Мое купидонство передалось и тебе. Ты сердишься?

Он касается моих волос пальцами и нежно поглаживает.

– Разве ты еще не знаешь? Я неравнодушен к розовому.

Боги, как же я по нему скучала.

Я снова прижимаюсь к его груди и просто вдыхаю его запах. Он пахнет кедром, потом и…

Я поднимаю голову.

– У тебя есть с собой шоколад?

Он опускает руку, шарит в кармане и достает маленькую коробочку. Я беру ее, поднимаю крышку и вижу четыре маленькие шоколадные конфеты в форме сердца, которые ждут меня внутри.

Я сглатываю комок в горле.

– Ты… ты все еще носишь для меня шоколадки в кармане?

Он кладет одну мне в рот и клюет в щеку.

– Каждый день. Потому что я знал, что ты вернешься к нам.

Давай, растопи мое сердце. Я плачу из-за шоколада? Да, да, плачу. Но дело не только в шоколаде. Дело в том, что он никогда не отказывался от меня.

– Ты хорошая пара, Сил.

– Ты заслуживаешь этого.

Ох. Этот парень. Всегда говорит правильные вещи.

– Могу я тебя опустить? Ты немного тяжеловата с крыльями.

Неважно.

– Ох, – вздыхаю я. – Наверное, да. Правда я немного скучала по тому, как вы носили меня на руках, когда я уставала. Во время миссии по спасению принцессы мне пришлось идти пешком целую вечность. Кроме того, Эверт был зол на меня, поэтому, когда мы занимались сексом, не дал мне кончить. Честно говоря, мне даже нравятся фрикции, – говорю я откровенно, слегка покачивая бедрами. – Ты доставишь мне оргазм? – серьезно спрашиваю я.

Силред с мгновение смотрит на меня удивленно, и по его щекам расплывается румянец.

– Мм…

Головы повстанцев поворачиваются в мою сторону, и фейри с песчаной головой поднимает руку.

– Эй, я подарю тебе оргазм, милая!

Несколько его товарищей за обеденным столом хихикают.

– Я оторву твою гребаную голову, – ровно говорит Эверт, засунув одну руку в карман. Он выглядит очень невозмутимо, когда угрожает людям.

Видя выражение лица Эверта, фейри и его друзья быстро умолкают и отворачиваются, с интересом глядя в свои тарелки.

Эверт криво смотрит на меня.

– А можно не требовать оргазма в лагере, полном повстанцев?

Я вздыхаю.

– Ладно.

Эверт берет меня за руку и, осторожно приподняв, ставит на землю.

– Вернемся к тому, что ты упомянула, – говорит Силред. – Считается, что принцесса была казнена, – мягко рассказывает мне Силред.

Я качаю головой.

– Не-а. Эти слухи лживы. Я спасла ее, – говорю я, гордо раскачиваясь на пятках. – Ну, Рогатый Крюк помог, но все равно.

Силред открывает и закрывает рот в растерянности. Эверт оглядывается по сторонам, словно опасаясь, что другие могли подслушать.

– Давайте поговорим в другом месте, – говорит он.

– Хорошо, конечно. Я все равно хочу увидеть Ронака, – говорю я им, когда мы выходим из обеденной зоны на грунтовую дорогу.

Эверт и Силред обмениваются взглядами.

– Что? – спрашиваю я.

– Ты только что был там? – Эверт спрашивает Силреда.

Силред серьезно кивает.

– Да. Я не должен был возвращаться еще нескольких дней, но, может быть, мы сможем снова попасть в список? Учитывая обстоятельства…

Он прерывается, и они смотрят на меня.

– Стоит попробовать, – говорит Эверт.

– О чем вы, ребята, говорите?

Они продолжают идти дальше, увлекая меня за собой. Я иду в центре тропинки между парнями. Наши ноги касаются друг друга, и оба генфина тянутся руками вниз и переплетают со мной пальцы. Кажется, что мы втроем не можем не касаться друг друга. Меня не было по ощущениям всего пару дней, но я очень скучала по ним. Я могу только представить, каково им было, ведь для них прошел целый месяц.

Мы подходим к группе домиков, установленных в нескольких футах друг от друга, и я понимаю, что передо мной генфинская часть лагеря повстанцев. Повсюду генфины, некоторые из них практикуются в рукопашной на небольшом боевом ринге, находясь в зверином состоянии.

– Ронак здесь? – спрашиваю я, вытягиваю шею и стараюсь разглядеть, не на ринге ли он.

Я не вижу его. Там кружат два генфина, а двое других находятся на ринге вместе с ними и следят за тем, чтобы звериные сущности не вышли из-под контроля.

– Не совсем, – говорит Силред, и они тянут меня к домику. Эверт берет меня за другую руку, а Силред стучит. Через несколько секунд дверь распахивается.

Нас встречает генфинка с пепельными волосами и таким же хвостом. Ее пушистые крылья сложены за спиной, и я замечаю двух генфинов, которые расположились в глубине домика. Все они одеты в кожаную форму повстанцев и прекращают заниматься своими делами, глядя на нас. Генфинка красива, и у нее тело воина.

Ее карие глаза слегка расширяются, когда ее взгляд перескакивает с Эверта на Силреда.

– Стая Фиркроун, – говорит она, но я замечаю легкую дрожь в ее голосе.

Мои купидоньи чувства улавливают что-то странное в ее голосе. Частично мои способности купидона позволяют мне чувствовать любовь или сердечную боль, но иногда я могу чувствовать и другие вещи. И прямо сейчас я чувствую, что эта генфинка жаждет моих генфинов – и сильно.

Как будто… огромные потоки ее запаха заполняют мои ноздри и заставляют чесаться от желания чихнуть. Ее сильное влечение вызывает во мне непреодолимое чувство паники и собственничества, о котором я даже не подозревала.

Если бы у меня был генфинский хвост, я бы прямо сейчас обвила им своих парней в знак публичного проявления прав на них. Но у меня его нет, поэтому вместо этого мои иррациональные эмоции берут верх, и я с ужасом наблюдаю, как подношу руки Силреда и Эверта к лицу, а затем облизываю их.

Да. Облизываю.

Как четырехлетний ребенок, который лижет игрушки, которыми не хочет делиться.

И судя по выражению лиц собравшихся, всем только что стало неловко. Упс.

Глава 25

Мы вчетвером на мгновение замираем, уставившись на руки, которые я все еще держу перед лицом.

– Ты закончила? – спрашивает Эверт, в его голосе явно слышится смех. Он наклоняется, чтобы прижаться ртом к моему уху. – Потому что если нет, то у меня есть другие места, которые ты можешь полизать.

Он отступает назад, на щеках загораются ямочки, а мое лицо горит от стыда. Я быстро отпускаю их руки и засовываю свои в подмышки.

– Простите… я… эм…

Да, я не знаю, как выйти из этого инцидента с облизыванием. Но я предъявила свои права, так что я не могу полностью сожалеть о том, что сделала. По крайней мере, от генфинки больше не исходит такое мощное вожделение. В конце концов, это мои генфины. Видите, теперь я оправдываю лизание. Иметь пару – штука странная.

Генфинка прочищает горло.

– Что вы здесь делаете? – спрашивает она, оглядывая меня, а потом возвращается взглядом к Эверту.

– Привет, Виесса, – здоровается он.

Я сдвигаю брови, задумавшись. Виесса… Виесса… Почему это имя звучит знакомо?

– Эверт, – отвечает она, быстро отводя взгляд.

И тут меня осеняет. Там, на острове изгнания ребят, я помню, как Эверт говорил о ней. Генфинка, от которой они отказались. Та самая, которую выбрал Эверт, но Ронак отверг и решил, что лучше создать пару со знатной Дельшин.

Мое сердце замирает в горле от осознания этого, и я непроизвольно делаю шаг назад. Неужели Эверт испытывает то же страстное влечение, что и она? Я украдкой смотрю на него, гадая, смогу ли что-нибудь уловить, но обнаруживаю, что он смотрит прямо на меня.

– Чесака, это Виесса. Мы выросли вместе.

– И почти стали парой, – бормочу я себе под нос.

Уголок его губ подрагивает, и я чувствую, как его хвост обвивается вокруг моей талии.

– Виесса, это наша пара, Эмили.

Она переводит взгляд на его хвост, который теперь по-хозяйски располагается вокруг меня. Я вижу, как на ее лице появляется вспышка боли, но потом она ее прячет.

– Привет, – здоровается она.

– Привет, – говорю я в ответ. У меня возникает искушение лизнуть их снова. Я останавливаю себя, потому что я взрослый человек.

Повисает пауза, и она еще более неловкая, чем в тот раз, когда я случайно заставила парня кончить в штаны в супермаркете. Бедняга. Им пришлось объявить уборку в третьем проходе. Я даже не хотела так сильно его возбуждать. Просто подумала, что будет забавно запустить его в космос, когда он держит в руках крайне большой огурец. Воспоминание заставляет меня хихикать, но я быстро скрываю это кашлем. Эверт бросает на меня косой взгляд.

Силред покашливает.

– Виесса, прости, что побеспокоили тебя, но нам сообщили, что твоя стая сегодня отвечает за портал.

Двое генфинов подходят к Виессе, один из них кладет руку ей на плечо. Она поднимает голову и улыбается ему, но я вижу, что улыбка вымученная. У них есть крылья, поэтому они должны быть связаны, но я чувствую, что это не любовная связь.

– Верно. Так и есть, – подтверждает генфин. – Чем мы можем вам помочь?

– Нам нужно попасть в список на сегодня и пройти через портал.

Генфин хмурится.

– Разве ты не только что вернулся? – спрашивает он Силреда. – Кроме того, сегодня список и так переполнен. Вам придется подождать и попытаться попасть в него на следующей неделе. Вы знаете, что мы должны ограничивать переходы. Если за один раз пройдет слишком много людей, служащие принцу высшие фейри почувствуют брешь и смогут ее отследить.

Эверт напрягается. Он открывает рот, чтобы начать браниться и угрожать, но Силред бросает на него предостерегающий взгляд. Эверт дергает челюстью, но, к счастью, молчит.

– Послушайте, мы все понимаем, – говорит Силред. – Но наша пара только что вернулась к нам, и нам нужно уйти к Ронаку. Она единственная, кто может ему помочь.

Я поворачиваюсь к нему, и, хотя я вижу, как подрагивает его хвост в ответ на мое внимание, сам он на меня не смотрит.

– Подожди-ка. Что не так с Ронаком? – требовательно спрашиваю я.

Все пять генфинов как-то виновато дергаются, и это выдает их с головой. Брошенный взгляд, суетливость, шарканье ногой или подергивание хвостов говорят мне, что что-то очень-очень не так.

Я кладу руки на бедра и пристально смотрю на Силреда. Он не может не вернуть мне взгляд, у него виноватый вид.

– Что происходит? – снова требовательно спрашиваю я. Он не отвечает, но я вижу, как они с Эвертом обмениваются взглядами. – Если с Ронаком что-то не так, ты должен сказать мне, – настаиваю я, чувствуя, как поднимается паника.

Я слышу, как рвано вдыхает Виесса, и прослеживаю ее изумленный взгляд, направленный на мои руки. В панике я заломила их слишком сильно, и поэтому, конечно же, метка главы купидонов снова светится.

Эверт и Силред тоже смотрят на нее, но я лишь щелкаю пальцами перед их лицами.

– Не обращайте внимания на сердце с пронзившей его стрелой. Это метка начальника, и ей нравится светиться. Это просто такая штука. А теперь скажите мне, что случилось.

Мы втроем напряженно друг на друга смотрим, и я закипаю с каждой секундой все сильнее, потому что они молчат.

Наконец, говорит Виесса:

– Мы отправим вас.

Ее генфин начинает спорить, но она обрывает его.

– Нет, все в порядке. Мы сможем уместить и их. Это важно, и, будь я на ее месте, я бы пошла.

Мужчина не слишком этому рад, но коротко кивает.

– Хорошо.

Виесса вздыхает.

– Мы можем отправить вас прямо сейчас. Портал скоро откроется. Вам повезло, застали нас вовремя.

Мы проходим через лагерь, но вместо того, чтобы идти между ребятами, на этот раз я иду на несколько шагов впереди, прямо за стаей Виессы. Я расстроена тем, что генфины что-то от меня скрывают, и беспокойство разрывает меня когтями.

Виесса ведет нас к огромному, похожему на цирковой шатру, который возвышается посреди лагеря. Там по периметру стоят стражи-повстанцы, а у входа выстроилась очередь ожидающих. Виесса и ее стая говорят со стражами у двери, а затем, кивнув, меня и ребят проводят внутрь. Там находится желтокожая женщина, которая ожидает вместе с другими стражами в пустом помещении.

Мы ждем в стороне, и я скрещиваю руки на груди.

– Не могу поверить, что вы, ребята, не хотите сказать мне, что происходит, – шиплю я.

Эверт вздыхает и проводит рукой по своим черным волосам.

– Чесака, это сложно.

– Я усложню твою жизнь за секунду, если ты не скажешь мне, что происходит. Он моя пара. Я заслуживаю знать.

– Мы думаем, что будет лучше, если ты просто пойдешь с нами и увидишь все своими глазами, – мягко говорит Силред.

Я разочарованно вздыхаю и снова поворачиваюсь к ним спиной, чтобы вместо них смотреть на Виессу, которая разговаривает с высшей фейри.

– Сколько порталов ты можешь открыть? – спрашивает ее Виесса.

– Четыре. Я буду открывать каждый по три минуты. Ты можешь пропустить столько, сколько захочешь, но по истечении трех минут я закрою портал, – отвечает желтая высшая фейри.

Виесса кивает.

– Прекрасно.

Она поворачивается к одному из стражей, и тот передает ей список. Она и ее стая изучают его, тихо переговариваясь. Приняв решение, она говорит высшей фейри, на каких четырех островах открыть порталы, включая в список и остров генфинов.

– Хорошо, – говорит фейри с пониманием. – Я открою порталы через пять минут. Приведи сюда своих людей и подготовь их. Через час я открою обратные порталы.

Виесса кивает и возвращается к ожидающему в неловком молчании нашему трио. Ее стая присматривает за фейри и начинает пропускать их внутрь огромного шатра, разделяя на группы в зависимости от того, на какой остров тем нужно попасть.

Проносится волна ропота и ворчания, когда объявляется, что будет открыто только четыре портала.

– Мне сказали, что сегодня будет портал в Далри! – кричит из очереди особенно разъяренный фейри.

– Я был записан две недели назад!

– Мы приносим свои извинения, – спокойно говорит Виесса, оглядывая недовольных фейри. – Но вы все знаете, что у нас нет четкого расписания доступных островов.

Несколько фейри бранятся и стенают, но стая Виессы вместе со стражами сдерживают их.

– Вы будете автоматически включены в список на следующую неделю, если портала на ваш остров сегодня не будет, – заверяет их Виесса.

Недовольные фейри продолжают возмущаться, заставляя генфинов из стаи Виессы рычать. Другие фейри, которым разрешили войти в палатку, бросают тревожные взгляды на недовольных, но я начинаю нервничать, только когда один из самых шумных фейри указывает на меня.

– Эй. Вот она, купидон, – говорит он, кивая в мою сторону, его темная, похожая на кору кожа покрыта живицей. Несколько его приятелей, с такими же похожими на деревья телами, подходят ближе.

Я чувствую, как Эверт и Силред придвигаются ко мне, каждый из них упирается грудью в мои крылья.

– Принц ненавидит ее, – говорит один из них.

– Да, я слышал, она напала на этого ублюдка, – говорит парень с корой вместо кожи, скрещивая перед собой ветвистые руки. – Это правда?

Все фейри поворачиваются в мою сторону, и их голоса затихают, потому что они хотят услышать мой ответ. Нервничая из-за внезапного внимания со стороны сотни или около того фейри, я слегка шаркаю ногой. Конечно, всякий раз, когда я чувствую, что меня ставят в тупик, я начинаю нести околесицу.

– О нет. То есть вроде как. Немного. Я атаковала его стрелами. Но вот этими, розовыми, – объясняю я, указывая на колчан у себя за спиной, полный Стрел Любви. – На мой взгляд, он слишком бурно отреагировал. Он просто разозлил меня, понимаете? Он такой жадина. А еще он изменщик. Если хочется иметь несколько партнеров, об этом надо договариваться заранее, верно? Иначе это просто невежливо.

Никто не соглашается со мной насчет последнего, поэтому я просто кашляю и продолжаю:

– Так или иначе, он атаковал меня в ответ. И все могло бы этим и закончиться. Но нет. Он не смог остановиться, – я принимаюсь загибать пальцы. – Он разбил принцессе сердце, ударил в меня магией, схватил и избил, угрожал моей стае, о, и вот эта война. Он настоящий придурок, раз устроил все это, – говорю я, показывая на всех повстанцев в качестве примера. – Кстати, ваши повстанческие наряды выглядят суперрадикально, вам это на руку. Если бы мне пришлось голосовать, я бы выбрала вас, основываясь только на внешнем виде. Кожаная одежда подходит любому оттенку кожи, – говорю я, кивая.

Я с любопытством оглядываю всех, но, кажется, из-за меня они лишись дара речи. Я слышу за спиной тихое фырканье и понимаю, что Эверт вот-вот рассмеется. Я бы оттолкнула его локтем, но мне мешают крылья.

Виесса прокашливается.

– Ла-а-адно. Давайте начнем, да? Встаньте в очереди возле порталов, пожалуйста. Все остальные, кто не уходит сегодня одним из четырех порталов, пожалуйста, покиньте палатку.

Парни с «деревянной» кожей ворчат себе под нос, но поворачиваются и уходят, не доставляя больше хлопот.

Силред усмехается.

– Еще одни заэмилились.

Я поднимаю на него глаза.

– Что ты имеешь в виду?

– Заэмилились, – объясняет Эверт. – Это когда кто-то немеет от той чертовщины, что ты несешь.

Я хмурю брови.

– Я не несу чертовщину.

Эверт гладит меня по голове.

– Продолжай говорить себе это.

Я открываю рот, чтобы продолжить спор, но тут подходит Виесса и останавливает меня.

– Вы можете пройти первыми. Не забудьте вернуться на то же место через час.

Она бросает на Эверта очередной тоскливый взгляд, прежде чем уйти, и я непроизвольно вздрагиваю.

– Что случилось? – спрашивает Силред, уловив мое напряжение.

– Я расскажу тебе позже, – бормочу я и направляюсь к творящей магию высшей фейри.

На моих глазах она взмахивает руками и создает первый портал. Вихревой водоворот вертикально парит в воздухе. Он достаточно велик даже для самого высокого из фейри в помещении. Неудивительно, что им нужно так много пространства.

Сразу же стая Виессы принимается пропускать людей, а высшая фейри идет в другую часть шатра и открывает там второй портал. Мы терпеливо ждем вместе с парой десятков других генфинов, пока она не подойдет к нам, чтобы открыть четвертый.

Как только он появляется, она кивает мне, и я шагаю в него, ребята двигаются следом. Я приземляюсь по другую сторону, и Силред сразу же помогает мне встать на ноги. Я благодарю его, прежде чем стряхнуть пыль с платья и оглядеться.

Мы находимся прямо в центре города, недалеко от того места, где я разговаривала с генфином о том, какой был день, когда я вернулась в этот мир. На улице полно генфинов, которые работают, ходят по магазинам, разговаривают и гуляют. Как и все здания на этом острове, все сделано из блестящего, гладкого дерева и имеет форму купола, уходящего все глубже в землю.

Портал высадил нас на небольшой улочке, и Силред тащит меня на главную дорогу, пока Эверт выходит из портала следом.

Я на мгновение оглядываю шумный город, и сразу становится ясно, что в их виде действительно не хватает женщин. Пока мы идем по улице, я не вижу ни одной генфинки, а генфины всех возрастов оборачиваются, чтобы посмотреть на меня, когда мы проходим мимо. Эверт по-хозяйски обвивает мою талию своим черным хвостом, а Силред переплетает свои пальцы с моими.

– Куда мы идем?

– Прямо вперед, – говорит Силред, указывая на большое деревянное здание в форме яйца.

Я хмурюсь.

– Разве не там старейшины генфинов?

– Да, – просто отвечает Силред.

Живот сводит от беспокойства, но я продолжаю идти, даже когда все больше и больше генфинов останавливаются, чтобы поглазеть на нас. Это странно, когда на тебя так смотрят, и я не уверена, что мне нравится такое внимание. Силред, кажется, тоже немного нервничает и проводит рукой по своим розовым волосам, на которые генфины тоже пялятся.

– Апчхи!

Я подпрыгиваю от внезапного и очень громкого чиха Эверта. Он чихает во второй раз, и из его рта вырывается большой поток Страсти, что заставляет меня захихикать.

Он машет рукой перед лицом.

– Гребаное Дыхание Страсти, – ворчит он.

От этого я только сильнее смеюсь.

– О, боги, ты чихаешь Страстью! – гогочу я.

– Кто бы говорил, – парирует он. – Ты постоянно испускаешь эту дрянь.

– Эй, я не делала этого ни разу с тех пор, как вернулась. И для протокола, я вполне исправна, так как теперь я глава всех купидонов.

Парни замирают, мне тоже приходится остановиться.

– Ты кто? – спрашивает Эверт, с недоумением глядя на меня.

– Случилась потасовка, – объясняю я. – Мой начальник попытался меня вздуть. Поэтому я стала телесной и сделала «пуф» с ним самим.

– Надеемся, не в сексуальном смысле.

Я закатываю глаза.

– Нет, «вздула», пуф, значит уволила. Полагаю, с того момент как я это сделала, должность главы перешла непосредственно ко мне. – Я поднимаю запястье и показываю, что рядом со знаком ML теперь находятся сердце и стрела.

– Так вот что с тобой случилось? – спрашивает Силред, беря меня за запястье и проводя большим пальцем по белой татуировке.

– Да. Как только я направилась шпионить за принцессой и выяснять, что происходит, меня вернули обратно в Купидвилль. У меня были неприятности, потому что они знали, что я каким-то образом вхожу и выхожу из Завесы, а купидоньи обязанности я выполняю не очень хорошо.

Эверт ухмыляется.

– Просто не очень хорошо?

– Не смейся надо мной. Иногда я очень хороший купидон.

Он гладит меня по голове.

– Уверен, что это так.

– Я хочу услышать больше о том, что с тобой случилось и почему тебя так долго не было, но пока давай зайдем внутрь, чтобы ты могла увидеть Ронака, – говорит Силред.

– Да, мне все равно придется пересказать все Ронаку.

– Поверь мне, ему не до разговоров, – бормочет Эверт.

Прежде чем я успеваю спросить, что, черт возьми, это значит, Силред принимается тащить меня к огромному зданию-яйцу.

Глава 26

Внутри, в центре, находится очаг, а вокруг него – несколько изогнутых столов. В потолке выбит круглый люк, который пропускает много естественного света. Несколько генфинов поднимают взгляды от своих столов, когда мы входим, один из них встает и подходит к нам.

Я сразу узнаю в нем старейшину, который принес Ронаку брачный кубок для нашего ритуала. Он посоветовал моим ребятам не образовывать со мной стаю, поскольку я не генфинка. Старейшина рассматривает меня, приближаясь, и уделяет особое внимание моим крыльям и волосам.

– Уже вернулся? – спрашивает он Силреда, на что получает кивок. – Ну, сходство я вижу, – говорит он, кивая на его розовые волосы.

Эверт притягивает меня ближе к себе.

– Да. Это наша пара.

– Очередной купидон, – с сомнением произносит старейшина.

Мне больше нравилось, когда я была единственным купидоном, но сейчас не самое подходящее время заявлять об этом.

– Мы здесь, чтобы увидеть Ронака.

Старейшина кивает.

– Так я и предположил.

Он роется в кармане своей мантии и достает ключ.

Силред берет его с почтительным кивком.

– Спасибо.

– Я сожалею о результате голосования, – говорит старейшина. – Хотя я все еще считаю, что ваша стая стала бы достойными старейшинами, я не удивлен, что вас не избрали.

Силред натянуто улыбается.

– Мы ожидали этого, старейшина.

– Да, хорошо. Пара-негенфинка и легко теряющий себя альфа – это не та стабильность, которая нужна совету старейшин.

Хвост Эверта сжимается вокруг моей талии, но я слишком сосредоточена на эхе слов старейшины, чтобы почувствовать это.

– Теряющий себя? – спрашиваю я.

Старейшина смотрит на меня, и тут его осеняет некое понимание.

– Вы не сказали ей? – недоверчиво спрашивает он у ребят.

– Спасибо, старейшина. Мы просто пойдем внутрь, если вы не против, – напряженным тоном говорит Силред.

Осознав свою оплошность, старейшина кивает.

– Удачи. Надеюсь, вы сможете его вытянуть.

Он поворачивается и уходит прочь, не сказав больше ни слова.

Я тянусь и сильно щипаю Эверта за черный хвост. Он удивленно ропщет.

– За что? – сварливо спрашивает он, потирая хвост, пока меня ведут в конец комнаты.

Там стоит страж-генфин, который почтительно склоняет голову перед ребятами, прежде чем открыть дверь и пропустить нас.

– Какого черта мы здесь делаем? И почему старейшина только что назвал Ронака «теряющим себя»? Мне надоело оставаться в неведении.

Конечно, в этот момент дверь закрывается за нами, и мы буквально остаемся в темноте. Как будто Вселенная смеется надо мной.

Я быстро моргаю, пытаясь дать глазам привыкнуть к внезапному отсутствию света в комнате. Я замираю, отказываясь сделать еще один шаг вперед. Я официально напугана. Это какой-то трюк? Неужели мои ребята… собираются отвернуться от меня, как это сделал Окот? Это все часть искусно продуманного плана, чтобы заманить меня в ловушку?

Я чувствую, как Силред подходит ко мне сзади, и вижу, как их тени перемещаются в темноте. Чья-то рука движется, пытаясь меня коснуться, я отталкиваю ее.

– Успокойся, вот так, – напевает вполголоса Силред. – Твое сердце вот-вот выскочит из груди.

– Что, во имя Стрелы Вечной любви, происходит? – спрашиваю я, моя грудь вздымается, пока я отступаю.

Я слышу рычание Эверта, и паника внутри усиливается.

– Она паникует, – говорит Силред.

– Я, твою мать, знаю, что она паникует! – рычит Эверт. – Вопрос в том, почему она паникует, находясь рядом с нами?

Я ударяюсь спиной о дверь и пытаюсь нашарить ручку, но понимаю, что ее нет. Я готова начать долбить по ней, но Силред зажигает фонарь и появляется пламя.

– Прости, я забыл, что ты не видишь в темноте, как мы. Мы должны держать это место в темноте, – объясняет он. – С нами ты в безопасности.

Силред и Эверт с любопытством смотрят на меня, и меня охватывает смущение.

– Я знаю, – говорю я, опуская руки, и стараюсь вести себя спокойно. – Я просто… боюсь темноты.

Эверт фыркает, явно не веря мне.

– Почему вы должны держать это место в темноте? Я не понимаю, – говорю я со вздохом, пытаясь оглядеть деревянное помещение.

В ответ Силред берет меня за руку и тянет вперед, пока мы не оказываемся в дальней комнате. Нет, это не комната, понимаю я, увидев укрепленные железные решетки за декоративными занавесками. Это камера.

Конечно, самая хорошая камера, которую я когда-либо видела. Чистая, большая, с удобной кроватью и туалетом. На полу даже постелен мягкий ковер. Но камера есть камера. И когда я останавливаюсь перед ней, я понимаю, почему они не хотели рассказывать мне о Ронаке.

Я распахиваю от шока рот, когда вижу внутри свою пару. Он стоит на коленях в углу комнаты, полностью поглощенный своим зверем. В этой форме не осталось и следа от Ронака. Он полностью стал зверем. Он сгорбился и хищно смотрит на меня, и это сразу же меня настораживает. Его клыки удлинились и впиваются в нижнюю губу, выпуская кровь, бесконтрольно стекающую вниз. Глаза чистого золотого цвета, в них сверкают звериные помыслы. Когти выпущены, они длиннее, чем я когда-либо видела, и загибаются вниз, оканчиваясь зловещими острыми кончиками. Его каштановые волосы и борода длиннее, чем когда мы виделись в последний раз, они неухоженные и торчат вокруг его и без того дикого лица. Он полностью обнажен, и его коричневый, похожий на львиный, хвост раздраженно дергается взад-вперед, а крылья плотно прижаты к спине.

Когда я делаю шаг к железным прутьям, он издает ужасающий рык, его губы растягиваются в усмешке, а зубы сверкают в полумраке.

Страх останавливает меня, и я сглатываю, не замечая, как глаза Ронака следят за движением моего горла.

– Что с ним случилось? – говорю я на выдохе.

– Иногда, когда альфа чувствует, что связь с парой исчезает, он звереет, – мягко объясняет Силред, его голос звучит как тихий шелест. – Когда ты ушла, мы почувствовали, что связь исчезла почти сразу. Но когда она не вернулась, мы подумали… – Силред прерывается, и меня пронзает боль.

– Вы думали, что я умерла, – шепчу я, постепенно осознавая произошедшее.

Силред кивает, и я чувствую, как хвост Эверта снова обвивается вокруг моей талии, как будто его зверю необходимо увериться, что я здесь.

– Мы надеялись, что ты просто стала невидима, но у нас не было возможности узнать наверняка, и каждый день, что ты не возвращалась, каждый день, что мы не могли тебя почувствовать… Ронак все больше погружался в своего зверя. Одичание из-за пары случается редко, но как только процесс начался, мы уже не смогли его остановить.

– Поэтому вы заперли его? – Я не произношу это с обвинением, но Силред все равно морщится.

– Он сам себя запер, – поправляет Эверт, перехватив мой взгляд. – Он чувствовал, что контроль ослабевает. На восьмой день после твоей пропажи он пришел к старейшинам и попросил запереть его. Это единственное место, которое может его удержать, – объясняет он. – Его сила разнесла бы в щепки любое другое. Кроме решеток, деревянные стены укреплены железом, равно как и пол. Им даже приходится добавлять железо в его пищу, чтобы удержать внутри.

– Что бы случилось, если бы вы его не заперли? – спрашиваю я.

– Он бы пришел в убийственную ярость, – объясняет Силред. – Нам пришлось бы его… усмирить. Мы не сделали этого только потому, что не были уверены, что ты действительно… мертва, – говорит он, с трудом подбирая слово. – Мы искали тебя повсюду. Я прихожу сюда так часто, как могу, и использую Успокоение Звуком, чтобы утешить его, но, как ты знаешь, из-за нашей связи стаи моя магия не оказывает на него особого влияния. Я вообще не могу негативно воздействовать на него, и даже когда просто пытаюсь успокоить, это почти ничего не дает. Хотя за свои усилия несколько тумаков я получил.

Я смотрю на него изумленно.

– Ты хочешь сказать, что он нападал даже на тебя?

Силред кивает.

– Нападал. Много раз. И на Эверта тоже.

Я качаю головой в отчаянии. Зверь Ронака невероятно сильно защищает свою стаю. Тот факт, что он ушел так глубоко, что даже напал на них, не утешает.

Сильное чувство вины сковывает меня, по моей щеке скатывается слеза.

– Я сейчас здесь, так что он выкарабкается, да?

– Мы не знаем. Еще никогда одичавшие из-за потери пары альфы не возвращались в себя.

Глава 27

Сильред и Эверт не пытаются сказать мне, что все в порядке. Они так же не дают мне ложных надежд, и я этому рада. Ронак может никогда не выйти из состояния одичания, в котором находится, и это моя вина.

– Ладно, – говорю я, громко втягивая воздух. – Что мне делать?

– Твое присутствие должно помочь укрепить уже существующую связь, – говорит мне Силред. – Мы надеялись, что, если приведем тебя сюда, это поможет.

Мы втроем смотрим на Ронака, который все еще горбится в тени, наблюдая за нами. Он сидит на куче тряпок, но, присмотревшись, я понимаю, что это сверток с моей одеждой.

Мое дыхание сбивается, и Силред замечает направление моего взгляда.

– Это успокаивает его, – объясняет он с грустью.

Это… это немного убивает меня изнутри. Мой сильный и стойкий Ронак превратился в безумное животное, которое спит на куче моей одежды. Я действительно облажалась, оставив их.

– Этот засранец более агрессивен по отношению ко мне, – объясняет Эверт. – Я позволю Силреду взять бразды правления в свои руки.

Силред сжимает губы и начинает насвистывать тихую, успокаивающую мелодию. Как только он это делает, дикий зверь медленно поднимается на ноги. Его колени согнуты, спина слегка сгорблена, а губы по-прежнему поджаты в усмешке. Он крадется в левую часть комнаты, как лев, который хочет загнать в угол свою жертву.

– Может, тебе стоит отойти, – бормочет Силред, и его свист прерывается.

Секунду альфа смотрит на нас с яростным презрением, а затем молниеносно оказывается у решетки и проводит когтями по груди Силреда. Силред издает болезненный стон и отпрыгивает от прутьев, прежде чем Ронак успевает нанести второй удар. Я распахиваю рот от вида огромных ран на коже Силреда, его рубашка порвана и испачкана кровью.

– Черт! – ругается Эверт, выходя вперед. Он кладет руку на рану Силреда, и его сила мгновенно сшивает кожу.

Из-за запаха крови, который витает в воздухе, одичавший альфа начинает рычать и биться о прутья решетки, скрежеща зубами и размахивая когтями в воздухе, он пытается напасть на Силреда и Эверта.

– Ни хрена это не помогает, – рычит Эверт, отскакивая от когтей Ронака.

– Что нам делать? – с тревогой спрашиваю я, глядя, как Эверт заканчивает исцелять Силреда.

При звуке моего голоса альфа поворачивает голову и ловит меня взглядом. Забыв о Силреде и Эверте, он движется ко мне. Ребята замирают.

– Эмили, – говорит Силред, протягивая руки в успокаивающем жесте, а его тон тихий и фальшиво спокойный. – Медленно отойди от решетки.

Я поднимаю ногу, чтобы так и сделать, но как только альфа замечает это движение, он издает такое свирепое рычание, что у меня кровь стынет в жилах.

Эверт ругается себе под нос и пытается схватить меня, но Ронак предупреждающе рычит, и Силред останавливает его. Альфа смотрит на меня, его золотые глаза расширены, и он намертво вцепился в железные прутья между нами. Я вижу, что железо ослабляет его, но, несмотря на это, его пальцы сжимаются вокруг двух прутьев, а затем он их тянет.

С невероятной силой, даже приглушенной неделями плена в окружении железа, альфа раздвигает два прута своей камеры настолько, что может схватить меня и втащить.

Я издаю вопль, когда он швыряет меня о стену. Затылок ударяется о дерево с такой силой, что у меня клацают зубы.

Парни кричат и рвутся вперед, а альфа издает предупреждающий рык, он закрывает меня собой, готовый нанести удар.

– Стойте! – кричу я им. Парни останавливаются прямо перед решеткой и недоверчиво смотрят на меня. – Не заходите сюда. Он нападет на вас.

– Он напал на тебя, – рычит Эверт. – Мы должны усмирить его, пока он не убил тебя!

Как будто он все еще может как-то понять сказанное, альфа снова рычит, и от этого звука волоски на моей шее встают дыбом. Я вся дрожу, но не осмеливаюсь показать этот страх, потому что ребята попытаются защитить меня, а значит – причинят боль Ронаку. Я не могу этого допустить.

Неуверенно я протягиваю руку и касаюсь руки Ронака, надеясь, что смогу его успокоить. Он разворачивается быстрее, чем я могу предположить, и прижимает меня к стене, упираясь локтем в грудь, а оскаленная пасть находится у моей шеи.

Я вздрагиваю, понимая, что он вот-вот разорвет мне горло, но тут происходит нечто другое. Его глаза вспыхивают черным.

– Ронак, – вздыхаю я.

Через мгновение радужки снова становятся золотыми, но я уже все видела. Ронак там, внутри. Я чувствую горячее дыхание альфы на своей коже, когда он проводит острыми зубами по моей шее, а его хвост собственнически обвивает мою руку.

Когда я перевожу взгляд за плечо Ронака, у меня сводит живот, ведь я вижу, что Эверт держит лук, стрела уже взведена и нацелена в спину Ронака.

– Не надо, – кричу я. – Он не причинит мне вреда.

– Ты что, твою мать, издеваешься? Он в двух секундах от того, чтобы убить тебя!

Из-за повышенного голоса Эверта Ронак снова начинает рычать и оглядывается через плечо, оскаливая зубы на врага.

– Эверт, ты должен доверять мне. Отойдите. Вы оба.

Эверт впивается в меня взглядом, в его глазах борются ярость и страх.

– Я не позволю ему убить тебя. Не заставляй меня выбирать его вместо тебя, потому что я выберу тебя. Каждый, твою мать, раз.

Сохраняя спокойствие в голосе, я говорю:

– Я не прошу тебя выбирать. Я говорю тебе, что Ронак все еще там, и его зверь не причинит мне вреда. Посмотри на него, Эверт. На самом деле посмотри. Он не пытается причинить мне боль. Он пытается меня охранять.

Я говорю это и вижу, Эверт ослабляет тетиву. Он смотрит на развернувшуюся сцену свежим взглядом, и видит, как Ронак стоит передо мной, держит меня и готов защитить от всего, что его зверь посчитает угрозой.

Я даже не заметила, что Силред все это время пытался использовать свою успокаивающую музыкальную силу, но он прерывается, чтобы сказать:

– Эверт, послушай ее.

Эверт скрежещет зубами.

– Хорошо, – говорит он. – Но я держу эту гребаную стрелу наготове. Если он хоть раз вздохнет не так, я уложу его и вытащу тебя.

Я киваю, и они вдвоем медленно отходят, альфа наблюдает за ними краем глаза. Когда они снова оказываются за пределами клетки, альфа расправляет свои красные крылья, закрывая меня от посторонних глаз. Затем он убирает руку с моей груди и прижимается своими бедрами к моим.

– О, – удивленно восклицаю я.

Тот факт, что он полностью обнажен, становится грубо очевидным, когда его твердая эрекция упирается мне в живот.

Глава 28

Может быть, кого-то и испугала бы идея секса с одичавшим генфином, но только не меня. Он все еще мой Ронак, и когда я смотрю в его горящие глаза и вижу напряжение в его теле, становится совершенно очевидно, что ему нужно.

Его зверю необходимо заявить права на меня, полностью ощутить меня изнутри, чтобы он знал, что я здесь. Мое сердце содрогается, и все, что я хочу сделать, это успокоить его зверя, заверить, что я вернулась – и есть лишь один способ сделать это с одичавшим генфином, который способен только на животные инстинкты.

– Ронак, – мягко говорю я.

При звуке моего голоса он прижимается ко мне всем телом, но бедрами – особенно. Когда я двигаю рукой, он издает предупреждающее рычание, но медленно, очень медленно, я опускаю руку и обхватываю его эрекцию.

Из его груди вырывается ропот, и не успеваю я моргнуть, как меня сбивают с ног и бросают на кровать. Я едва успеваю приземлиться лицом на матрас, как чувствую, что его когти задирают юбки моего платья, а затем рука впивается в бедро, и он грубо перемещает меня так, что я оказываюсь задницей вверх, а головой вниз.

Я чувствую, как воздух обдувает мою обнаженную нижнюю половину, и смотрю через плечо на альфу. Его член набух и капает спермой, он настолько твердый, что кажется болезненным. Золотистые глаза прикованы к моему грубо выставленному напоказ центру, и Ронак выглядит дико, да, но он чертовски сексуален благодаря своим рельефным мышцам и лохматой бороде.

Он хватается за мои бедра и одним грубым толчком вгоняет свой член по самые яйца, заставляя меня вскрикнуть от неожиданности, боли и удовольствия. Тут же он начинает трахать меня безжалостно, столь часто и по-звериному, что у меня вырывается хныканье.

– Эмили!

Я поворачиваю голову на обеспокоенный крик Силреда, но вытягиваю руку.

– Все в порядке. Я в порядке, – заверяю я его, даже когда стискиваю зубы и с каждым толчком сильнее вжимаюсь лицом в матрас.

Отчасти мое лице перекошено, потому что он трахает меня жестоко и совсем как животное, и да, мне немного больно. Но еще его одичалость порождает во мне дикую несдержанную сторону, которая наслаждается потерей контроля. Каждый укол боли, кажется, подпитывает это дикое удовольствие, и оно так отличается от всего, что я когда-либо испытывала раньше. Он такой грубый; каждое движение резкое и яростное, и я хочу большего.

Возбуждение внутри меня танцует, как электричество, потрескивая под кожей с каждым его толчком. Он берет меня иначе, не так, как во время гона, потому что даже тогда Ронак всегда был рядом со своим зверем, позволяя брать меня, но никогда не заходить слишком далеко. Однако сейчас – этот уровень частоты и силы – нечто совершенно иное. Зверь на сто процентов. И мне это чертовски нравится.

Его когти впиваются в мою талию, но не вспарывают кожу. Рычание наполняет воздух, и он продолжает двигаться в жестком темпе. Когда я случайно издаю очередной хнык, парни думают, это от боли. Оба они приближаются к дыре в камере, Эверт все еще держит лук натянутым. Когда Ронак замечает их приближение, он вырывается из меня, чтобы встретиться с ними лицом к лицу, и издает свирепый рев, его когти удлиняются для нападения, а тело принимает позу для атаки.

Видя, что он готов напасть на ребят, я быстро переворачиваюсь на спину и обхватываю Ронака ногами.

Его руки автоматически обнимают мою талию и проникают под крылья, чтобы удержать.

Нежно, но твердо я подношу свои руки к его щекам и поворачиваю его лицо обратно к своему.

– Все хорошо, – говорю я ему тихо. – Они не будут пытаться забрать меня у тебя. Сосредоточься на мне, альфа, – говорю я ему твердо, ни разу не моргнув и глядя прямо в глаза. – Верно. Только ты и я.

Суровость его лица немного смягчается.

Когда он полностью сосредоточен на мне, я просовываю руку между нами, медленно беру его член и прижимаю его к своему входу.

– Я прямо здесь. Возьми меня, – хрипло говорю я.

Это все, что ему нужно. С рычанием он толкается бедрами и снова входит в меня, а я со стоном роняю голову.

Он обхватывает меня руками и крыльями, словно я ничего не вешу, яростно двигаясь. Вскоре его не удовлетворяет наша поза и рваное платье, которое все еще прикрывает мою грудь, поэтому он поднимает когтистую руку и срывает остатки платья. И даже сейчас он ни разу меня не режет.

Отбросив платье, он поднимает меня и снова укладывает на кровать, но на этот раз он не пытается взять меня сзади, как животное. Он держится на предплечьях, вставляет мне сверху и попадает в сладкое место, проникнув под задницу и наклонив мои бедра.

– Да, боги, – кричу я.

Словно подражая моему заявлению, альфа снова рычит, но на этот раз от освобождения. С последним толчком его бедер я чувствую, как горячие струи спермы выстреливают в меня, а затем его тело наконец замирает. Мы оба задыхаемся, пот струится по нашей коже, и, хотя я не испытала оргазм, я чувствую удовлетворение другого рода, заработанное укрощением зверя.

Через мгновение его мускулистые руки перекладывают меня на матрас так, что стена оказывается у меня за спиной, а он держит меня спереди, его член все еще внутри меня.

Когда я надежно скрыта от всего в этой позе, в безопасности от других генфинов в комнате, альфа расправляет крылья, а затем сворачивает их вокруг нас так, что мы оказываемся заключенными в пернатый кокон. В тусклом свете, который теперь проникает сквозь его крылья с красными перьями, я вижу, как он наблюдает за мной.

– Полегчало? – дразню его я. Он наклоняет голову чисто по-звериному, а затем тянется вперед и лижет мою щеку. Я хихикаю и гримасничаю одновременно, вытирая щеку плечом. – Я, по крайней мере, надеюсь, что ты приучен к лотку.

Он игриво щелкает зубами, заставляя меня снова рассмеяться. Когда я пытаюсь вильнуть бедрами, он предупреждающе рычит.

– О. Поняла. Ты все еще хочешь, чтобы твоя сосиска была внутри. Не вопрос.

Он смотрит на меня с восторженным интересом, как будто я самая интересная вещь, которую он когда-либо видел, а его хвост нежно гладит мою ногу. Когда он начинает мурлыкать, я награждаю его улыбкой.

– Ты очень хорошо мурлычешь. Я всегда знала, что внутри ты большой котенок. Ты просто злился, и тебе нужно было получить немного любви от купидона, я права?

Он щиплет меня за шею в ответ, клыки скребут по моей нежной коже.

– Знаешь, – тихо говорю я ему, поднимая руку, чтобы провести по его перьям. – Ронак не любил обниматься, так что это даже приятно, – шепчу я. Когда мои пальцы порхают над верхним изгибом его крыла, он вздрагивает. – Но я действительно хотела бы поговорить с ним. Я знаю, что он засранец, но я им прониклась, понимаешь? Не мог бы ты выпустить его? Может, хоть на минутку приглушишь свою дикость?

Он снова начинает двигаться во мне, и я чувствую, как твердеет его член.

– Уже второй раунд? Вау, ты очень… выносливый. Молодчина.

Его мурлыканье переходит в стон, который звучит очень по-ронаковски. Пользуясь случаем, я поднимаю голову и прижимаюсь губами к его губам. Он замирает, его золотистые глаза расширены, он смотрит на меня, словно бы не понимая. Не останавливаясь, я мягко уговариваю его, играя своими губами с его, позволяя языку высунуться и провести по линии его рта и краю клыков.

– Давай, Ронак, – шепчу я ему в губы. – Выходи и поцелуй меня в ответ, пока не стало совсем неловко.

Я осыпаю его поцелуями, каждый уголок его рта – мой и заслуживает внимания. Поцелуи – это так не по-звериному, и когда я закрываю глаза, я могу представить, что это Ронак движется внутри меня, обнимая меня своими руками и крыльями, и что это он целует меня в ответ.

Подождите.

Я открываю глаза и смотрю в его глаза. Его черные глаза.

– Ронак!

Я взволнованно визжу и бросаюсь ему на шею, притягивая его к себе в объятия. Его руки крепко обхватывают меня.

– Маленький демон, – хрипит он мне в шею.

У меня вырывается полусмех-полувсхлип, когда я отстраняюсь и смотрю на его красивое лицо. Его взгляд больше не дикий, не животный. Исчезли напряженные и резкие движения одичавшего зверя.

– Ты вернулся, – шепчу я с облегчением, чувствуя, как слезы текут по щекам.

Он говорит:

– Ты тоже.

Очень нежным жестом он прижимает свой лоб к моему и проводит большими пальцами по моим мокрым щекам. Его когти и клыки уже спрятались.

– Ты приручила моего зверя. Ты вернула меня из невозможного состояния. Я не знаю, как, черт возьми, ты это сделала.

Я тоже не знаю, но не собираюсь признаваться в этом. Я пожимаю плечами и смотрю на него со всей уверенностью в мире.

– Ты мой.

Уголок его губ приподнимается.

– Да, маленький демон. И ты моя.

Когда я целую его в этот раз, рот Ронака движется вместе с моим. Все еще находясь внутри меня, он двигает бедрами в восхитительном ритме, который вскоре заставляет меня задыхаться от желания.

– Мне нужно много оргазмов, – с придыханием говорю я. – Эверт не подарил мне ни одного, и твой зверь тоже, – я немного дуюсь. – Так что мне нужно как минимум три.

– Маленькая жадина, – слышу я слова Эверта.

При звуке его голоса Ронак сдвигается и складывает крылья. Перевернув меня на себя, Ронак самодовольно прижимает меня к груди, положив руки мне на задницу.

Эверт и Силред смотрят на нас, стоя рядом с кроватью. Увидев черные глаза Ронака и отсутствие клыков и когтей, Силред облегченно вздыхает.

– Слава богам за это.

Эверт качает головой и наконец позволяет себе опустить руки. Ронак смотрит на лук и стрелы и поднимает бровь.

– Разочарован, что не смог меня подстрелить?

Эверт пожимает плечами.

– Немного.

Я игриво шлепаю Эверта по ноге, но его хвост обхватывает мое запястье и удерживает, заставляя руку подняться вверх к его очень твердой эрекции под штанами.

– Серьезно? Ты сейчас твердый?

Эверт усмехается, словно я идиотка.

– Ты абсолютно голая, лежишь на нем, его член все еще внутри тебя, а твои собственные соки стекают по ногам. Конечно, я тверд.

– Ну, я все еще не дошла до оргазма, так что…

Я начинаю двигать бедрами, заставляя Ронака застонать и схватиться за мою талию.

– Не дай ей кончить, – говорит Эверт.

Я сажусь, упираясь руками в грудь Ронака, чтобы смотреть на него.

– Что? Почему нет?

Он пожимает плечами.

– Я не уверен, что ты уже усвоила урок.

– Кретин! Я завяжу твой хромой член в узелок, если кто-нибудь не доставит мне проклятый богами оргазм!

Ронак гримасничает, останавливая меня на своем члене.

– Ты можешь не говорить о травмировании пенисов, пока я нахожусь внутри тебя?

– Наверное.

Как только он снова разрешает мне двигаться, я начинаю вращать бедрами, потому что не собираюсь тратить зря хороший член. Моя подушечка любит хороший член.

Плавно двигая бедрами, я прижимаюсь к Ронаку, и у нас обоих вырывается стон.

– Гребаный ад, – хрипит Эверт. – Ты жульничаешь.

– Ни капельки, – отвечаю я ему, задыхаясь, откинув голову назад в экстазе. – Я полностью укротила его зверя. К тому же его член внутри меня. Ронак сейчас сделает все, что я захочу, – дерзко говорю я. – Не так ли, Ронак?

Сжав зубы от желания, он лишь выразительно кивает.

– Видишь? – говорю я, довольная собой.

Эверт берет меня за челюсть и поворачивает к себе лицом.

– Грязная штучка.

– Да, – говорю я ему. – Но тебе это нравится.

Я хватаю его руку и засовываю палец в рот, чтобы пососать. Когда я вытаскиваю его с хлопком, он рычит.

– Вот оно что. Она хочет оргазмов? – говорит он, обмениваясь с Силредом тяжелым взглядом. – Давай дадим ей их.

Внутри я кричу «Да, черт возьми!», но выражение его лица заставляет меня замереть на мгновение. Совсем на чуть-чуть, потому что… ну, я действительно не вижу недостатков в оргазме.

Глава 29

Прежде чем я успеваю спросить, что означает взгляд Эверта, он подходит ко мне сзади и обхватывает мои крылья сверху, заставляя позвоночник выгнуться. Я замираю, оглядываясь на него через плечо. Мои крылья очень чувствительны в том месте, где он их держит, и от этого по моей коже бегут мурашки, а соски болезненно вздрагивают.

– Кто-нибудь говорил тебе прекратить трахаться с ним? – спрашивает меня Эверт. – Продолжай двигать бедрами.

– Продолжу, но не потому, что ты сказал, – говорю я ему совершенно искренне. – Я продолжу, потому что это чертовски классно, и я хочу этого.

Когда я слышу его усмешку, то с трудом подавляю желание откинуть руку назад и ударить его по профитролям.

– Конечно, Чесака.

– У меня здесь есть еще две другие пары, которые будут более чем счастливы облегчить мой зуд, – дразню я.

– Сил, я думаю, она уже достаточно наговорилась, – говорит Эверт, игнорируя меня. – Почему бы тебе не позаботиться об ее ротике ради меня?

По-моему, звучит неплохо. Не то чтобы я собиралась признать это вслух. Мне нравится заставлять их трудиться.

– Нет, – говорю я строго. – Я занята Ронаком.

Используя потрясающие движения искусительницы-купидона, я начинаю подниматься и опускаться на твердый член Ронака, не забывая при этом подпрыгивать, чтобы мои сиськи выглядели просто потрясающе. Я знаю, что это работает, потому что чувствую, как Ронак пульсирует внутри меня, в то время как другие парни быстро снимают штаны. Когда Силред кладет палец на мое лицо, чтобы повернуть меня к себе, я выпячиваю нижнюю губу, как он любит.

В его мягких карих глазах живет голод, что видно и по толстому члену, который он держит передо мной, как подношение. Видя, как из кончика вытекает капелька спермы, я облизываю губы, как будто готова всосать смузи.

Словно это было спусковым крючком, Силред опускает мою голову и направляет свой член мне в рот.

Когда мой рот заполнен им, а язык занят круговыми движениями, Эверт тянется ко мне и начинает пощипывать мои соски.

– Так лучше, не так ли? – поддразнивает он. – Наша маленькая пара начинает нервничать, когда в ней нет наших членов.

Я стону от его грязных слов, но поскольку я знаю, что мы оба любим хороший спор, я выпускаю крылья, отталкивая его руки от моих грудей. Он издает сердитый рык, когда его отталкивают, а затем две пары рук двигают меня быстрее, чем я могу уследить, и вдруг я оказываюсь на руках и коленях, а рука Эверта шлепает меня по заднице.

– Не испытывай меня, иначе ты так и не получишь оргазм, – предупреждает он.

Я возмущенно смотрю на него. Знаете… настолько возмущенно, насколько могу, стоя голышом на четвереньках, мокрая, как протекающий кран.

– Тогда я получу его сама, – бросаю я ему вызов, поднося руку к ноющему клитору, чтобы начать тереть его так, как мне нравится.

Но прежде чем я успеваю это сделать, хвост Эверта обвивается вокруг моего запястья и удерживает руку за спиной.

– Хорошо, что у меня две руки, а у тебя только один хвост, – отвечаю я.

Я заношу вторую руку… только для того, чтобы хвост Ронака оказался рядом и сделал то же самое. Мой взгляд устремляется на него, Ронак сидит передо мной на кровати.

– Предатель.

– Будь хорошим маленьким демоном и перестань возражать, – приказывает он.

Вместо этого я встаю на колени перед Силредом и медленно скольжу телом по его груди.

– Ты ведь доставишь мне оргазм, не так ли? Было бы совершенно невежливо не сделать этого, – говорю я, прижимаясь к нему грудью. Да, я играю грязно.

Его рот опускается вниз, чтобы прикусить мочку моего уха.

– Доставлю, – обещает он, заставляя меня усмехнуться. – Но не раньше, чем ты послушаешь своего альфу.

Я отшатываюсь назад и прищуриваюсь. Предатели. Предатели повсюду. Но я так чертовски возбуждена сейчас и думаю, что могу сгореть, если не кончу. Или, по крайней мере, залить весь остров своими любовными соками купидона.

Я вздыхаю, откидываясь на лодыжки.

– Хорошо. Но знайте, что у купидонов отличная память, и все будет запротоколировано, – говорю я, постукивая себя по виску.

Ронак вскидывает бровь.

– Принято к сведению. А теперь встань на колени и выгни свою крылатую спину, – говорит он, и их хвосты отпускают меня.

Я делаю паузу, придумывая, что бы такое дерзкое ответить, но Эверт тянется и снова щиплет меня за сосок.

– Эй!

– Ты слышала альфу.

Вздохнув, я откидываю волосы через плечо и выполняю указание. Внешне я выгляжу очень хорошо, раздраженная и все такое. Но Эверт только ухмыляется, когда тянется вниз и гладит изгиб моей задницы.

– Не пытайся так смотреть на нас. Мы чувствуем, какая ты мокрая от того, что тобой командуют.

Ох. Чертовы генфины с их превосходным обонянием.

– В этой комнате три члена, и ни один из них не трахает меня. Что должен сделать купидон, чтобы получить оргазм?

– Она все еще огрызается, – задумчиво говорит Эверт.

– Да, огрызается. Думаю, это ее сейчас нужно приручить, – говорит Ронак с мрачной усмешкой.

Я прищуриваюсь.

– Ты мне больше нравился, когда был одичалым.

Он лишь смеется.

Затем, как будто работать в тандеме для них проще простого, они продолжают действовать, движения генфинов легки и слаженны. Ронак поднимает меня так, что я снова оказываюсь на нем, и опускает мою голову на свой член. Мои губы автоматически раздвигаются, и я с удовольствием начинаю облизывать и обсасывать его. Позади меня Эверт обхватывает мои бедра и входит в меня кончиком головки, делая это мучительно медленно. Я уверена, это потому, что он знает, что я предпочитаю быстрый темп, и он просто утяжеляет мое наказание. И от этого я получаю еще большее удовольствие.

Когда он, наконец, входит до конца, то издает довольное урчание.

– Она, твою мать, мокрее дождя.

– Конечно, она мокрая, – задиристо говорит Ронак. – Посмотри, как она сосет мой член, словно это соломинка, полная сказочного вина.

– Ей нравится сказочное вино, – весело щебечет Силред.

Он не ошибается.

Чтобы заставить его замолчать, я протягиваю руку, беру его яйца в ладонь и слегка сжимаю. Он сглатывает от возбуждения и боли. Эверт смеется и сильно шлепает меня по ягодице. Я вскрикиваю и вздрагиваю, но он просто кладет руку между моих крыльев и толкает мою голову обратно вниз. Член Ронака ударяется о заднюю стенку моего горла, от чего у меня чуть не слезятся глаза, но поскольку у меня отличный рвотный рефлекс, я заглатываю его как чемпионка и продолжаю. Я точно потом похвастаюсь Белрену.

Ронак проводит руками по моим розовым волосам, спутывая и идеально натягивая их.

– Вот так, маленький демон, – рычит он.

– Не игнорируй свою третью пару, – укоряет меня Эверт, и я быстро хватаю член Силреда, размазывая большим пальцем немного его спермы по головке. Он издает звук удовлетворения, когда я начинаю поглаживать вверх и вниз его горячий, гладкий ствол. Я работаю с ним в том же ритме, что и с Ронаком. Когда сперма высыхает, я выпускаю член Ронака из рта и беру в него Силреда, вызывая у того удивленный стон. Я двигаюсь между ними туда-сюда, это грязно, ниточки слюны тянутся от моего подбородка, но это, кажется, только возбуждает их еще сильнее.

Эверт все еще двигается слишком медленно, но каждый раз, когда я пытаюсь ускорить темп, ударяя бедрами о его бедра, он только крепче сжимает меня и снова замедляется. У меня вырывается разочарованный рык, когда я понимаю, что до сих пор никто из них не играет с моим клитором.

Словно прочитав мои мысли, Силред говорит:

– Я думаю, наша пара становится нетерпеливой.

– Мм, – говорит Эверт, проводя рукой по ложбинке моей задницы, прежде чем начать дразнить мой узелок. – Что она сказала нам в нашей норе? Что готова к тому, чтобы ее взяли в задницу?

Используя соки, вытекающие из моего лона, он смазывает мою заднюю дырочку и погружает туда палец. Я вскрикиваю от удивления.

Силред начинает смеяться, но это заканчивается стоном, потому что я снова играю с его яйцами.

– Думаю, она так и сказала.

– Будь осторожна в своих желаниях, маленький демон, – говорит Ронак. – Убери свои крылья, – приказывает он.

Как только я это делаю, Ронак выбирается из-под меня.

– Я получу ее задницу первым, – заявляет он, заставляя Эверта сменить позицию.

– Чертов засранец, – рычит Эверт.

– Именно, – с ухмылкой отвечает Ронак.

Я все еще стою на руках и коленях, Эверт просовывает свои руки под мои и притягивает меня к груди так, что я оказываюсь сверху. Не теряя времени, он снова овладевает моим лоном и без предупреждения толкается в него.

Мое дыхание застревает в горле от внезапного вторжения под таким углом.

– Твою мать.

– Ты сама напросилась, – говорит Эверт прямо мне в рот.

– Дайте мне его, – требую я, вне себя от вожделения и нужды.

Мне нужно, чтобы меня заполнили. Чтобы меня взяли все трое. Чтобы я испытывала оргазм снова и снова. Если я не получу этого, то разозлюсь и выдую столько Страсти, что даже я разойдусь по мокрым швам.

Парни смеются.

О. Похоже, я сказала это вслух.

– Лучше дать ей то, что она хочет, иначе у нас на руках может оказаться одичавший купидон, – говорит Силред.

– Ронак, ты уверен, что сможешь с ней справиться? – спрашивает Эверт, восхитительно покачивая бедрами.

– Не знаю. Смогу ли я справиться с тобой, маленький демон?

Ронак снова сосет свой палец, прежде чем прижать его к моему заднему проходу. Погрузив его внутрь и услышав мой вскрик, он начинает вращать пальцем.

– Расслабься, – успокаивает меня он.

– Вот так, – говорит Силред, подаваясь вперед. Впервые мой бедный, ноющий клитор наконец-то получает немного внимания, когда Сил подносит к нему руку и начинает тереть. Эверт, кажется, не возражает, что рука Силреда касается меня и даже его гладкого члена.

– Дай нам больше соков, – воркует он мне на ухо.

Быть оттраханной Эвертом и одновременно обласканной Силредом, в то время как Ронак дразнит мою запретную дырочку – это слишком, и я наконец испытываю оргазм, крича, как одержимая. Мое лоно сжимается вокруг Эверта настолько сильно, что он ругается и останавливает движение моих бедер.

Но, видимо, именно такой реакции и хотел Силред, потому что он зачерпывает сливки, которые вытекают из моего лона, и использует их, чтобы помочь Ронаку смазать меня. Убедившись, что его пальцы и член увлажнены, Ронак сжимет в кулаке мои волосы, чтобы взять меня под правильным углом.

Медленно Ронак вынимает палец и начинает толкаться.

Его член покрыт моей смазкой, я резко вдыхаю боль, пока его головка медленно проталкивается в меня.

– Я не могу, – задыхаюсь я. – Ты слишком большой. Ты точно меня порвешь. Вытащи его, – паникую я. – Я постоянно говорю вам, ребята, что у меня узкие каналы!

– Шш, – урчит Ронак. – Ты слишком напряжена.

– А мне, твою мать, нравится, когда она напряжена, – говорит подо мной Эверт, застонав от того, как мое нутро сжимается на его члене.

– Я просто пошутила насчет двойного проникновения, – говорю я им, задыхаясь. – Я не могу этого вынести. Я недостаточно опытный купидон для этого. Сначала меня нужно натренировать сзади. Мне нужно носить, например, вибропульку с неделю или что-то в этом роде. Или, может быть, бусы. У вас есть анальные бусы? – спрашиваю я в отчаянии.

Я поднимаю на них глаза, но они просто смотрят на меня в ответ.

– Ни у кого нет анальных бус? – спрашиваю я с отчаянием.

– Извини, оставил в других штанах, – сухо говорит Эверт.

– Ну, а как насчет фаллоимитатора потоньше? – спрашиваю я серьезно.

Все трое начинают смеяться. Засранцы. Вот только смех как бы проникает в меня и заставляет чувствовать себя лучше.

У меня появляется идея, и я оживляюсь.

– Мурлыкайте, – требую я.

– Ты пытаешься отдавать мне приказы? – спрашивает Ронак с намеком на вызов.

– Если хочешь, чтобы твой член вошел в меня до конца, тогда мурлычь, черт возьми!

– С удовольствием, но только потому, что я этого хочу, – говорит он, возвращая мне мои же слова.

Ронак и Эверт начинают мурлыкать одновременно, и о боги… да.

Я вздыхаю, чувствуя, как вибрация поднимается от их членов к моему нутру. Когда Эверт наклоняется, я думаю, что он собирается поцеловать меня, но вместо этого он выдувает Дыхание Страсти прямо мне в лицо.

– Боги!

И вот так я снова кончаю на его члене, а он хихикает в ответ.

Оргазм и их мурлыканье заставляют меня полностью расслабиться, и я чувствую, как моя задница открывается для Ронака, и он проникает дальше. Силред поднимается на кровать, чтобы присоединиться к нам, его тело возвышается над головой Эверта, его член готов и ждет меня.

– Худший вид на свете, твою мать – говорит Эверт.

Я хихикаю от выражения его лица, когда он решительно отводит взгляд от нависающей над своей головой мошонки, но мое хихиканье обрывается, когда Силред хватает меня за голову и снова притягивает к своему члену.

В то же время руки генфинов начинают захватывать мое тело. Одни пальцы танцуют над моим клитором, другие – дергают и тянут за соски, а еще больше пальцев обхватывают мои бедра и путаются в волосах.

Глаза закрыты, спина выгнута, по мне пробегают мурлыкающие вибрации, три члена проталкиваются в меня все дальше и дальше, мы вчетвером движемся совершенно синхронно, и тут Ронак входит до упора.

– Черт побери, да, – рычит он сзади.

Мои губы соскальзывают с Силреда, чтобы я могла выгнуться дугой и с шипением втянуть воздух, чувствуя себя полнее, чем когда-либо за всю свою жизнь.

– О, боги. Ты вошел, – говорю я, морщась. – Ты полностью в моей дырочке с корицей. Ты чертовски большой. Мне немного больно. Странные ощущения. Очень странные. О, боги, не двигайся!

Ронак и Эверт замирают. Мы остаемся неподвижными некоторое время, мои генфины дают мне время привыкнуть к размерам Ронака, хотя я могу сказать, что неподвижность убивает парней.

Спустя неизвестно сколько времени я чувствую, что снова могу дышать. Я немного смещаюсь, теперь, когда я привыкла к двум пронзающим меня членам. От вторжения Ронака немного больно, но начинается пульсация, которая не имеет с болью ничего общего. Я осторожно начинаю двигать бедрами, а мои генфины продолжают оставаться на месте и мурлыкать, позволяя мне делать это в свое удовольствие.

Становясь смелее, я начинаю двигаться вверх и вниз, и не могу удержаться и не полюбоваться эротическим видом.

– О, боги. Я делаю это, – говорю я, задыхаясь, когда начинаю двигаться быстрее. – Я сейчас просто оттрахаю вас двойным проникновением, ребята.

Я потрясаю кулаком, прежде чем успеваю себя остановить.

Эверт хихикает, прерывая мурлыканье.

– Да, именно это ты и делаешь, Чесака. Но как ты думаешь, ты уже готова вернуться к тройному или ты забыла, что у тебя три пары?

О. Точно.

Чувствуя огромный энтузиазм после успешного взлома моего черного хода, я присасываюсь к Силреду, как чертов пылесос в рекламном ролике. И беру от этого все.

Парни снова начинают двигаться, я чувствую, как члены Ронака и Эверта скользят вперед-назад по тонкой стенке, разделяющей их. Ощущения просто нереальные, и я даже не смущаюсь, когда из моего рта вырывается громкий хрипящий звук вокруг члена Силреда.

– Смотрите, как прекрасна наша пара, когда мы все трое внутри нее, – скрипит Силред, перебирая пальцами мои волосы.

Ронак и Эверт увеличивают темп и начинают трахать меня жестко и быстро, и каждый раз, когда они двигаются, мой рот перемещается все дальше на члене Силреда, пока я не задыхаюсь и не заглатываю его с каждым толчком.

– Черт, – ругается он, его член напрягается на моем языке. – Я долго не протяну.

Мои уши полнятся их ворчанием и стонами, а также собственными дикими криками, и все это настолько эротично и идеально, что я начинаю истекать Страстью. Все трое рычат, и каким-то образом становятся еще тверже.

– Твою мать. Страсть, – хрипит Эверт.

Я даже не успеваю почувствовать самодовольство, потому что рука снова начинает давить и щипать мой клитор, и я кончаю сильно и быстро.

– Твою мать, – рычит Эверт.

– Именно, – вторит ему Ронак позади меня, скребя ногтем по моему изогнутому позвоночнику. – Дои его член, маленький демон.

И я делаю это. Мой интенсивный оргазм сжимает Эверта до полного освобождения, и он кричит, заставляя меня сосать Силреда с еще большим энтузиазмом, чем раньше, а затем они оба наполняют меня своим семенем. Я лижу Силреда и причмокиваю, словно он источник нектара жизни, и только когда я выпиваю все до последней капли, Ронак поднимает меня так, что мы оказываемся спина к груди. Запустив руку в мои волосы, он целует меня в рот, не заботясь о том, что я все еще чувствую вкус Силреда, и с ревом всаживается глубоко в мою задницу.

Мы вчетвером падаем кучей потных конечностей и крыльев. В какой-то момент мои крылья выскочили обратно, но я понятия не имею, когда. Я не могу нести за это ответственность во время секса вчетвером.

Глава 30

Эверт игриво шлепает меня по заднице, которая находится рядом с ним.

– Достаточно оргазмов, Чесака? – поддразнивает он.

– Пока что, – пытаюсь сказать я строго. Но действительно, как можно быть строгой, когда сперма трех разных парней покрывает мою кожу? – Но я дам вам знать, когда мне захочется еще.

Он смеется и целует меня в макушку.

– Такая жадина.

– Тебе больно? – ласково спрашивает Силред.

– Да, но мне нравится, – честно отвечаю я.

Парни стонут.

– Не говори так. Ты только заставишь нас снова захотеть трахнуть тебя, – говорит мне Ронак.

– Извини.

Но мне не за что извиняться.

– Нам пора, – говорит Ронак, поднимаясь первым. – Мне надоело сидеть в этой камере.

Я пользуюсь возможностью посмотреть на него и его великолепную загорелую и мускулистую задницу, которая изгибается при движении.

Два других генфина встают следом, и я, согнув локоть, опираюсь головой на руку, чтобы посмотреть шоу.

Эверт и Силред надевают свои сброшенные штаны, и я не могу сдержать разочарованный вздох, когда их тела скрываются.

– Так и будешь лежать и смотреть на нас, Чесака?

– Вон тот одичавший зверь испортил мое платье, – отвечаю я.

Когда я встаю, то слегка морщусь от боли, но я воспринимаю это как чемпионка, потому что вот такая я крутая.

Силред подбирает платье, на котором раньше лежал одичавший Ронак, и бросает его мне. Я натягиваю его через голову, и Сил помогает мне зашнуровать спину вокруг крыльев. Платье помято, но вполне себе хорошее.

– Нам нужно вернуться к порталу, если мы не хотим застрять здесь на неделю, – говорит Силред, заканчивая завязывать шнурки.

Полностью одевшись, Эверт выходит из комнаты, только чтобы вернуться с парой штанов для Ронака.

Я вскидываю бровь.

– Ты украл у кого-то штаны?

– Я не украл. Они сами предложили.

Я фыркаю.

– Конечно, предложили, сразу после того, как ты одарил их взглядом «Не лечи мне мозги», я уверена, что они предложили.

Он ухмыляется.

– Ты так хорошо меня знаешь.

– Есть ли какое-нибудь, гм, нижнее белье в маленькой кучке одежды альфы? – спрашиваю я.

Эверт смеется.

– Думаешь, мы принесли ему пару твоих ношеных трусов, чтобы он понюхал, раз тебя самой не было?

Я выжидающе смотрю на него.

– Ну? Принесли?

Он снова смеется, а Ронак закатывает глаза.

Честно говоря, я не думала, что вопрос был таким уж необычным.

– Ну… из меня вытекает много, эм… вашего добра, – говорю я, чувствуя, как сперма течет по ногам. – Это не гигиенично. Мне нужны трусики.

– Прости, Чесака. Похоже, тебе придется идти без них.

Он вовсе не сожалеет. На самом деле он раздражающе доволен собой.

– Вот, – говорит Силред, стягивая одеяло с кровати, чтобы я могла немного привести себя в порядок. Я целую его в щеку.

– Такой милый.

Он заправляет волосы мне за ухо и целует меня в ответ.

– Был ли я мил, когда засовывал член тебе в глотку?

Мои брови удивленно поднимаются от его грязных слов и… ага. Я снова возбуждена.

– Мм… Можем ли мы…

Силред смеется надо мной.

– Ты ненасытна.

Я пожимаю плечами.

– Вы, ребята, действительно хороши в постели, когда стараетесь.

Все трое оборачиваются и смотрят на меня.

– Когда стараемся? – недоверчиво спрашивает Ронак.

– Да. Когда стараетесь. В остальное время вы, кажется, не то чтобы на высоте. Я уверена, что это не ваша вина. Нельзя делать все на высоком уровне раз за разом, – говорю я, сохраняя бесстрастное выражение лица.

– Я, твою мать, покажу тебе «на высоте», – рычит Эверт.

Прежде чем он успевает наброситься на меня, Ронак кладет руку ему на грудь, чтобы остановить.

– Она нас подначивает, идиот. Она прекрасно знает, что ее всегда удовлетворят. Она просто хочет, чтобы ты снова трахнул ее, но нашей паре нужно научиться терпению.

Я скрещиваю руки на груди.

– Я бесконечно терпелива.

– Неправда.

– Даже слишком терпелива.

– Хорошо, – говорит Силред, шагая между нами. – Эмили, не надо провоцировать нас на секс. Мы не можем пропустить портал, нам пора идти.

– Ладно, – соглашаюсь я, выходя вслед за ними из камеры и направляясь к дверному проему, где у двери нас ждет страж.

– Но я хочу больше секса, когда мы вернемся. И, по крайней мере, еще пять оргазмов. Или я буду заниматься сексом только сама с собой. Я всегда на высоте.

Страж маскирует удивление кашлем, и я вижу, как раздуваются его ноздри, когда он, несомненно, учуял, чем мы только что занимались. Его звериные глаза вспыхивают на полсекунды, но Ронак рычит на него, и парень тут же отводит от меня взгляд.

– Прошу прощения, стая Фиркроун. Я рад видеть, что вы выкарабкались из своего… состояния.

Рычание Ронака стихает, и он коротко кивает.

– Спасибо. Нам пора.

Мы вчетвером возвращаемся в основную часть здания-яйца.

– Твои крылья изменились, – замечает Ронак, глядя на мои перья с черно-белой окантовкой.

Я немного расправляю крылья, чтобы он мог получше их рассмотреть.

– Да. Смешная история вышла. Оказывается, я теперь демон-ангел-песочник и возможно, другие Малые силы Завесы, а также глава купидонов-гибрид, – я поджимаю губы, раздумывая. – Надо придумать название получше.

Ронак неверяще на меня смотрит.

– Ты… ты хочешь сказать, что ты правда демон?

На его жестком лице появляется глупое самодовольное и забавное выражение.

– Ладно, во-первых, сотри это со своего лица. Во-вторых… да.

Когда он открывает рот, чтобы, без сомнения, наговорить гадостей, я быстро обрываю его.

– Но я не была чертовым демоном, когда оказалась на вашем чертовом острове! Это случилось позже, – я делаю паузу. – По крайней мере, я уверена, что не была им. На восемьдесят процентов. Я думаю, что это произошло, когда я получила черные перья, а это случилось много времени спустя, – объясняю я.

Самодовольство не уходит с его лица.

– Я был прав, – отмечает он.

– Конечно, это все, что ты услышал в моем объяснении.

Наш разговор обрывается, когда уже встреченный нами ранее старейшина замечает нас и подходит.

– Ронак, ты оправился, – говорит он, на его лице написан шок.

– Да, – отвечает Ронак с почтительным кивком. – Моя пара смогла приручить моего одичавшего зверя.

Старейшина смотрит на меня с удивлением и, возможно, даже с неохотным восхищением.

– Что ж, – говорит он, расправляя на спине пушистые крылья. – Сказать, что я почувствовал облегчение, значит преуменьшить. Я рад видеть тебя в полном порядке.

– Спасибо, мы собираемся…

Ронак не успевает закончить мысль, потому что в этот момент где-то над нами раздается сильный взрыв, и в следующее мгновение я вижу, как раскалывается огромное деревянное здание-яйцо.

Глава 31

Вдруг там, где его раньше не было, появляется свет, и с разваливающегося на части потолка падают огромные куски дерева. Раздаются крики, вниз летят обломки и пыль, и Ронак прижимает меня к полу, закрывая своим телом.

Вокруг вопли и грохот, я смотрю в просветы между руками и ногами Ронака и вижу огромное животное, которое сидит на разрушенном потолке.

Оно черного цвета и покрыто чешуей, с двумя или больше рядами острых, как бритва, зубов, а глаза у существа огромные и изумрудные без радужки и зрачков. Когда оно открывает в пронзительном крике пасть, то оттуда вырывается нечто черное и зловонное. Летят черные искры, они горят и наполняют воздух запахом серы, где бы ни упали.

– Это фуки! – слышу я крик Ронака. – Мы должны вытащить ее отсюда!

Меня поднимают на ноги, и Эверт с Силредом берут меня за руки и тянут к разрушенной стене, которая когда-то была высокой и цельной. Теперь же она превратилась в кучу обломков и деревянных щепок, и я вижу, как снаружи бегают и кричат генфины.

Я едва не спотыкаюсь о куски дерева под ногами, но Эверту удается удержать меня в вертикальном положении. Когда мы выбираемся на улицу, я с ужасом смотрю на разрушения. Фуки повсюду. Их должно быть не менее двух десятков.

Они прорываются через город, сжигая все на пути странными искрами своего дыхания, а еще большее их количество рыщет по улицам, нападая на генфинов и кусая их. Единственное преимущество генфинов – это их крылья, но, посмотрев вверх, я замечаю орду солдат-фейри принца, которые зависли с луками на изготовку. Любой, кто пытается взлететь, чтобы спастись от фуков, получает десяток стрел.

Ронак заводит нас в разрушенное здание, которое, похоже, раньше было чем-то вроде кафе. Разбив мебель, он ставит обломок перед нами, а сверху кладет второй, чтобы мы могли спрятаться на полу и лишь смотреть через дыру в стене за разрушениями и безумием снаружи.

– Мы не можем здесь оставаться! – кричит Силред, перекрывая шум. – Эмили, становись невидимой и возвращайся на остров повстанцев.

Я начинаю спорить, но все трое набрасываются на меня.

– Сейчас же, Эмили! – рычит Ронак.

– Хорошо, я стану невидимой, но я не уйду, – твердо говорю я, не оставляя места для спора.

Вздохнув, я вхожу в Завесу… и Ронак полностью теряет себя.

Словно взорвавшаяся бомба, все его тело содрогается, и его дикий зверь вырывается наружу.

– О, черт! – кричит Эверт, едва увернувшись от когтей Ронака, который кинулся к нему, нападая.

Я снова становлюсь видимой, набрасываюсь на спину Ронака, обхватывая руками за шею.

– Ронак! – кричу я ему в ухо.

Как только моя кожа касается его кожи, я чувствую, как его тело снова содрогается, и Ронак спотыкается и падает на колени. Он смотрит на меня, задыхаясь, его глаза снова наливаются кровью.

– Черт, – бранится Эверт.

Мы с Ронаком тяжело дышим и смотрим друг на друга, пока приходит осознание.

– Я не могу уйти в Завесу, – говорю я. – Если я это сделаю, он снова одичает.

– И пусть, – отвечает Ронак сквозь стиснутые зубы, все еще задыхаясь. – Сделай это. Так для тебя безопаснее всего.

Силред проводит рукой по грязному лицу, и я вижу порез на его лбу; похоже, что-то упало ему на голову.

– Он прав, Эмили. Если дела пойдут плохо, ты должна это сделать. Ронак может сражаться и в одичавшей форме. Пока ты цела и невредима, есть шанс, что ты сможешь вытащить его обратно. Но нам всем нужно знать, что ты в порядке. – Силред поворачивается к ребятам. – Нам нужно вернуться к порталу и убраться отсюда.

Ронак кивает, и я разжимаю руки, пока он нетвердо поднимается на ноги. Переход от звериной формы в человеческую сказался на нем, хотя он пытается это скрыть, но я знаю, что время, которое он провел в железной клетке, тоже плохо на него повлияло.

– Я пойду впереди, – говорит Ронак непререкаемым тоном. – Вы двое встанете с флангов. У нас нет оружия, так что придется обратиться наполовину, – он смотрит на меня. – Не переставай бежать. Если мы разделимся, ты продолжишь бежать к порталу. Если возникнет опасность – уйдешь в Завесу.

– Но ты…

Он перебивает меня.

– Неважно. Ты станешь невидимой. Принцу нужна ты. Он наказывает нас за то, что мы твоя стая. Он злится, что так и не смог поймать ни одного из нас. Не дай ему поймать тебя.

Я хочу возразить, настоять на своем и остаться с ними, но твердость в его глазах никогда не поколеблется, и я знаю: сейчас ему нужно, чтобы я согласилась с его планом, тогда он сможет сосредоточиться и доставить остальных членов своей стаи в безопасное место.

– Когда вы доберетесь до портала, охраняйте Эмили. Если база повстанцев пала, отправляйтесь дальше и затаитесь.

Он намеревается уйти, и я ловлю его за руку.

– Подожди, а как же ты? – требовательно спрашиваю я.

Он качает головой.

– Я не могу оставить наших людей. Я должен помочь защитить их.

– Не смей, – шиплю я. – Я не пойду без тебя.

Ронак хладнокровно смотрит на меня, а затем бросает взгляд через плечо на Эверта.

– Это приказ. Теперь идем.

Он поворачивается и начинает уходить, а я кричу ему в спину, но Эверт тащит меня вперед за руку, а Силред зажимает мне рот.

На улице царит хаос.

На земле лежат тела мертвых генфинов. Булыжники почернели и дымятся, куполообразные здания вверх и вниз по улице обвалились и превратились в груды обломков в странном черном дыму.

Вокруг нас крики, драки и плач, и когда я вижу маленькую девочку, которая рыдает над тремя мертвыми генфинами, я проталкиваюсь мимо Силреда и подхватываю ее на руки. Она кричит и пытается вырваться, но я крепко держу ее и предупреждающе смотрю на Эверта, потому что он, похоже, собирается возразить.

– Идем, – рычит он, снова увлекая меня вперед.

Мы идем по краю улицы, используя разрушенные здания в качестве прикрытия. Чудовища, кажется, сосредоточились за нашими спинами у здания в форме яйца, но впереди генфины сражаются с солдатами-фейри, а еще больше фуков грозится разорвать их на части.

Силред забирает у меня девочку, прижимая ее к своей груди. Из-за густого дыма в воздухе трудно дышать, но он укрывает и прячет нас. Девочка продолжает кричать и рыдать, и я слышу, как Сил принимается напевать, наполняя воздух странной магией звука и успокаивая ее.

Но дымное укрытие работает и против нас, потому что глаза жжет из-за обрушивающегося на нас странного дыма и пепла. Я вижу только тени, которые проносятся мимо, и когда мы поворачиваем за угол, нас замечает пара фуков. Я кричу, когда они оба бросаются на Ронака.

Эти твари огромные, как племенные жеребцы, но из-за рептилоидных тел они больше похожи на странных лошадей-ящериц с вылетающими из оскаленной пасти и дымящихся ноздрей искрами.

Ронак, с голым торсом, ослабленный и все еще неуверенный насчет поведения своего зверя, без колебаний принимает их на себя. Моя пара, наделенная силой, встает перед обоими зверями и загораживает нас от опасности. Он наносит удар в грудь ногой первому чудовищу, от чего оно отлетает назад и падает на землю, оторопелое и еще более разъяренное, чем прежде.

Но Ронак уже переходит ко второму фуку, хватает тварь за шею голыми руками и ломает ей позвоночник.

Он проделывает все это за считаные секунды, его глаза меняют цвет с золотого на черный и обратно, мускулистое тело дрожит от адреналина и напряжения.

Мы видим новые окружающие нас тени: приближаются еще два чудовища в сопровождении полудюжины солдат-фейри. Солдаты движутся единым целым, настолько идеально, что это выглядит странно.

Ронак вытягивается перед ними, становясь в десять раз страшнее.

– Вперед! – кричит он нам.

С ребенком на руках, Силред тянет меня в другую сторону.

– Подожди! – отчаянно кричу я, пытаясь вырваться из его хватки. Он, конечно, не отпускает. – Их слишком много, они убьют его!

– А если с тобой что-нибудь случится, это тоже убьет его! – отвечает Силред.

Оглянувшись, я вижу, что Ронак и Эверт отбиваются от налетевшей орды, но у них нет оружия, и их значительно превосходят числом. Я знаю, с абсолютной уверенностью, что, если я оставлю их сейчас, они умрут.

И я не позволю этому случиться.

Глава 32

Я не оставлю Ронака и Эверта умирать. Я не могу.

– Отведи девочку к порталу! – поспешно говорю я Силреду.

И тут же становлюсь невидимой.

Силред выкрикивает мое имя, но я уже мчусь к пытающимся зарубить моих генфинов высшим фейри.

Когда я подлетаю ближе, то вижу, что Ронак вернулся к своему одичавшему состоянию, как я и предполагала. Я рассчитываю на то, что из-за вырвавшихся на свободу животных инстинктов он разъярится настолько, насколько это возможно. Может быть, благодаря его звериной воле и моим атакам исподтишка нам удастся выбраться из этой передряги.

Я подлетаю к устроившемуся на крыше магазина высшему фейри, который целится стрелой прямо в Силреда. Силред не замечает этого, потому что пытается справиться с кричащей девчушкой у него на руках. У фейри полный колчан стрел с железными наконечниками за спиной и кинжал на поясе. Занеся бесплотную руку над рукоятью кинжала, я становлюсь видимой, выхватываю его и вонзаю фейри в спину, прежде чем он успевает выпустить стрелу в Силреда.

Фейри валится на крышу, и я выхватываю лук из его рук, одновременно перекидывая колчан через плечо и крыло. Поставив ноги на куполообразную крышу, я вкладываю стрелу и отправляюсь к высшим фейри.

Я была купидоном в земном мире более шестидесяти лет. Я чертовски хорошо стреляю из лука. Поэтому, когда я выпускаю стрелу за стрелой, ветер мне не мешает. Движущиеся тени мне не мешают. Дым жжет мне глаза, но я просто утираю слезы плечом и продолжаю стрелять.

Я убиваю трех высших фейри, прежде чем они успевают понять, что происходит. И прежде чем они успевают нанести ответный удар, я взмываю в небо, мои крылья переносят меня на другую крышу, и я приземляюсь до того, как вражеские лучники реагируют.

Внизу Ронак сражается с двумя высшими фейри и фуком, но Эверта я нигде не вижу. Ронак – рычащий и рявкающий сгусток, но я замечаю сочащуюся из ран на груди кровь, и понимаю, что даже благодаря своему дикому зверю долго он не продержится.

Я выпускаю сразу три стрелы в фука, который пытается осыпать искрами мою пару. Стрелы попадают твари в шею, она трясет головой и издает яростный и мучительный вопль.

Я вкладываю еще три стрелы, целясь на этот раз в голову, но, прежде чем успеваю пустить их в полет, на меня сверху набрасывается солдат-высший фейри. Он выбивает лук из моих рук.

Я падаю на скругленную крышу и, не сумев остановиться, скатываюсь с края. Я падаю на землю, и в тот момент, когда я собираюсь приподняться на руках, солдат снова оказывается на мне и дергает меня за волосы. Я кричу от боли, ошеломленная только на секунду, пока не вспоминаю, что нужно снова стать невидимой.

Из-за моей внезапной пропажи высший фейри падает на землю. Когда он встает, я замечаю, что он двигается странно, словно робот, и, присмотревшись на мгновение, я понимаю, что у него будто бы нет эмоций. Не то чтобы он крайне сосредоточен или скрывает их, их как будто вообще не существует.

Но я не могу терять время, поэтому пользуюсь его дезориентацией. Я становлюсь видимой и хватаюсь за кинжал на его поясе. Я вонзаю кинжал в спину высшего фейри, прижимая его крыло, прежде чем он успевает подняться.

Я снова взлетаю, чтобы оказаться вне пределов его досягаемости, и вижу, как Эверт сражается с тремя высшими фейри внутри одного из разрушенных магазинов. Он дерется одними когтями и сломанной ножкой стола. Ему нужна помощь. Я вижу, что Эверт, как и Ронак, истекает кровью, и, хотя он рычит и отбивается всеми силами, он устал.

Отчаянно шаря глазами, я лечу сквозь дым и нахожу израненные тела двух высших фейри. Я подхватываю их мечи, мчусь обратно к Эверту и опускаюсь рядом. Он пугается, когда я внезапно появляюсь, и рычит, понимая, что это я.

Я передаю ему меч, намереваясь оставить себе тот, что поменьше, но он берет и его и отпихивает меня за спину.

– Какого черта ты здесь делаешь?

– Я тебя не брошу! – огрызаюсь я.

Эверт рычит на меня, но затем с новыми силами бросается на высших фейри, нанося им удары мечами. Он расправляется с солдатами за несколько секунд, прежде чем я успеваю найти другой лук и стрелы.

Задыхаясь, он поворачивается ко мне, кровь окрашивает лезвия его мечей. Его лицо побагровело от ярости.

– Убирайся отсюда!

Может быть, раньше я бы и струсила перед его сверхстрашным лицом, но я достаточно уже знакома с генфинами, чтобы возражать им. Я зло смотрю на него в ответ.

– Нет.

Он рычит на меня и грубо хватает за плечи, словно хочет встряхнуть.

– Ты – упрямая заноза в моей заднице!

– Что ж, очень жаль!

Он открывает рот, чтобы что-то сказать мне в ответ, но воздух прорезает крик боли.

Мы смотрим друг на друга в течение доли секунды, прежде чем выбежать на улицу. Я спотыкаюсь и останавливаюсь, увидев, что это кричит лежащий на земле высший фейри, а одичавший Ронак жестоко на него нападет. Крики фейри обрываются, когда Ронак бросается вперед, а затем злобно вырывает зубами его горло.

Сплевывая кровь и внутренности, Ронак поворачивается в нашу сторону, с клыков и когтей на булыжник падают алые капли.

– Ронак, – зову его я, поднимая руки вверх. – Это мы.

Но он не слышит меня, и его глаза вовсе не черные, чтобы я могла знать – он все еще там, внутри. Его зверь шагает вперед и подхватывает меня на руки, прижимая к своей груди.

Когда Эверт пытается подойти ближе, альфа ревет и скрежещет зубами.

– Твою мать, Ронак! – рычит Эверт.

– Эверт!

Мы поворачиваем головы на крик Силреда.

– Портал!

Силред поторапливает нас, поворачивается и ведет за собой.

Зная, что мне нужно заставить Ронака следовать за нами и что только я могу это сделать, я становлюсь невидимой на время, достаточное для того, чтобы вырваться из его объятий. Я не позволю ему остаться здесь и сражаться в одиночку. Он хочет защитить свой народ, но моя задача как его пары – защитить его. Когда я снова появляюсь перед ним, я стараюсь держаться вне досягаемости.

– Ну же, альфа, – уговариваю я его. Он пытается схватить меня, но я отпрыгиваю назад. – Тебе придется поймать меня.

Он рычит в ответ, но, как я и надеялась, следует за мной. Повернувшись, я бегу к Силреду, Эверт прикрывает наши спины.

С каждым шагом я чувствую, как Ронак настигает меня и рычит, недовольный тем, что я убегаю.

– Сюда! – зовет Силред, и я бросаюсь в разрушенное здание, которое раньше было чем-то вроде паба. Портал уже открыт, через него спешно проходят другие генфины, некоторые несут раненых, но портал колеблется в воздухе и мигает по краям.

– Быстрее! Он вот-вот закроется! Вперед! – кричит Силред.

Зная, что он и Эверт не пойдут, пока я этого не сделаю, а еще потому, что мне нужно провести Ронака, я бросаюсь вперед вместе с другими генфинами, как раз в тот момент, когда чувствую когтистую руку Ронака, вцепившуюся в мою рубашку.

Мы падаем с другой стороны на землю.

Глава 33

Все тело по ощущениям напоминает огромный синяк, и от приземления не слаще.

– Ах.

Ронак лежит на мне и, когда я пытаюсь оттолкнуть его, рычит.

Мы вернулись в огромный шатер на острове повстанцев, и я вижу, как вокруг в панике мечутся генфины и солдаты повстанцев, пытаясь унести раненых.

– Альфа, дай мне подняться! – кричу я.

В ответ он кусает меня за шею.

– Ай! – говорю я, поворачивая голову и пытаясь отбиться. – Эверт! Силред!

– Мы здесь, – слышу я Силреда. – Мы бы помогли тебе подняться, но твоя одичавшая пара смотрит на нас убийственным взглядом.

Я раздраженно выдыхаю и бью Ронака локтем в живот. Он издает удивленное «ой», и я пользуюсь моментом, чтобы вывернуться из-под него и встать на ноги.

Он вскакивает, чтобы перехватить меня, и я приподнимаюсь на носочках и бью его по носу.

– Плохой мальчик, – строго произношу я.

Он останавливается и изумленно на меня смотрит.

– Так-то лучше, – говорю я ему. – А теперь – место.

В его золотых глазах продолжает плескаться недоумение, но он не пытается снова меня схватить, и я считаю это победой.

Я лучезарно ему улыбаюсь и глажу по голове.

– Хороший мальчик.

Он радостно виляет хвостом.

Эверт и Силред лишь удивленно на меня смотрят.

Я внимательно осматриваю своих генфинов и отмечаю каждую кровоточащую рану, синяк, след от ожога и размазанный по коже пепел.

– Ребята, вы в порядке? – спрашиваю я, подходя ближе, чтобы лучше их осмотреть.

Эверт отмахивается и хватает меня за лицо.

– Мы, твою мать, в порядке. А ты в порядке? – Его голубые глаза бегают вверх и вниз по моему телу. – Почему ты вся в синяках? Кто, твою мать, тебя тронул? Я их прикончу.

– Я упала с крыши.

– Тогда я прикончу эту гребаную крышу.

Мне смешно от абсолютно серьезного выражения его лица, и я встаю на цыпочки, чтобы поцеловать его. Когда маленькая девочка снова начинает плакать на руках у Силреда, я поворачиваюсь и нежно глажу ее по спине.

Ей не больше трех лет, и у нее светлые волосы и соответствующая шерсть на хвосте.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я.

Она шмыгает и вытирает нос о рукав Силреда. Он не против.

– Тула.

– Тула, красивое имя, – улыбаюсь я ей.

– Моих отцов ранили, и они перестали двигаться, – рассказывает она мне, ее нижняя губа подрагивает.

Мы с Силредом обмениваемся мрачными взглядами, и я позволяю себя плакать. Я чувствую, как разбивается маленькое сердечко Тулы, словно окно распахивается и впускает в дом ветер и колючий мороз.

– Я знаю, милая, – тихо говорю я ей, гладя по волосам. – Эй, не хочешь ли ты пойти со мной и встретиться с настоящей принцессой?

Глаза Тулы расширяются, и она перестает плакать, чтобы спросить:

– Принцесса?

Я киваю.

– Ага.

– Хорошо.

Я поворачиваюсь к Эверту, но обнаруживаю, что мой альфа находится так близко, что, попытавшись выпрямиться, я ударяюсь спиной и рукой в его грудь.

– Ох. Ты очень близко.

Он начинает мурлыкать.

Эверт вздыхает.

Виесса и ее стая подходят к нам.

– Что, черт возьми, там произошло? – спрашивает она.

– Полномасштабная атака принца. Мы знали, что он скоро нанесет удар, но не ожидали, что именно на наш остров, – отвечает ей Силред.

– Это все из-за купидона! – раздается возглас.

Мы оборачиваемся и на месте портала видим группу покрытых кровью генфинов.

– Из-за меня? – спрашиваю я.

– Да, – выплевывает генфин, выглядя так, будто сам хочет скормить меня фукам. – Принц никогда бы не напал на наш остров, если бы ты не создала с ними пару, – говорит он, обвиняюще тыча пальцем в моих ребят.

Генфины вокруг него начинают одобрительно ворчать, а Ронак встает передо мной и рычит, защищая.

– Да! Принц хочет именно ее! Я предлагаю просто отдать ее ему! – кричит другой генфин.

– Почему бы вам просто не попробовать это сделать, мать вашу, – рычит Эверт, его голос смертельно низок.

– Давайте все успокоимся, – вступает Силред, наш миротворец. – Остров генфинов только что подвергся нападению. Мы понятия не имеем, сколько там жертв. Нам нужно перегруппироваться, а затем разработать план действий.

– Я и так знаю, что мы должны сделать! – возражает генфин. – Убить купидона.

Сердце ухает в пятки, и я непроизвольно делаю шаг назад, подальше от ненависти в глазах этого генфина.

– Пригрози моей паре, – говорит Эверт. – Валяй, твою мать, только посмей.

Уловив ярость Эверта, мое беспокойство и злость генфинов, Ронак снова встает передо мной и предупреждающе рычит.

Нам нужно уходить, пока все не стало совсем плохо. Меньше всего я хочу, чтобы кому-то из этих генфинов пришлось снова драться.

Я тянусь и дергаю Эверта за рукав.

– Давайте просто уйдем отсюда. Пойдем поговорим с принцессой.

– Принцесса мертва! – перебивает меня другой генфин. – Ходят слухи, что она связалась с тобой, пыталась спасти тебя от принца, и из-за этого ее раскрыли. Мне кажется, что это именно ты мешаешь нам в этой войне.

– Да! – вклинился еще один генфин из задних рядов. – Из-за тебя на мой дом напали. Мою стаю вырезали.

– Мне жаль, – слабо произношу я, слезы наворачиваются на глаза.

– Я говорю, вздернуть ее и ее стаю тоже. Они предали свой вид, связавшись с ней.

Кровь отливает от моего лица, и ребята напрягаются, их когти удлиняются, готовясь к атаке.

– Достаточно.

Все оборачиваются на появившуюся в шатре процессию. В центре, перед своей личной стражей стоит принцесса Сура.

Все понимают, кто это, и преклоняют колени.

– Это принцесса Сура!

– Принцесса!

– Невозможно!

– Это действительно она!

Голоса разносятся по пространству, скачут туда-сюда, пока принцесса Сура не останавливается перед нами. Она смотрит на повстанцев, одетая не в привычные шелковые платья и диадемы, а в кожаный наряд мятежников.

– Слушайте меня внимательно, и слушайте меня сейчас, – говорит она, оглядывая всех. – Купидон Эмили не виновата в моей смерти, потому что я жива. На самом деле именно она спасла меня, когда весь остальной мир сдался и решил, что я погибла. Она не виновата и в сегодняшнем ужасном нападении. Виноват только принц Эльфар. Это был его приказ. Если вы сейчас возложите вину на другого, то он уже победил, потому что смог разделить нас. Если у нас есть хоть какой-то шанс победить, мы не должны поддаваться на его уловки, а их, не сомневайтесь, будет много. Принцу нравится играть с нами. Не дайте ему победить еще до начала сражения.

Она смотрит на мятежников ровным взглядом, ее лицо сурово, но лавандовые глаза добры.

– Я даю вам слово, что мы не позволим ему остаться безнаказанным. Встретьтесь со своими лидерами, похороните мертвых с почестями, а затем приготовьтесь нанести ответный удар. Или вы не те мятежники, за которых я вас принимала?

Все собравшиеся генфины отвечают хором «Да».

– Купидон играет ключевую роль в нашем деле. Относитесь к ней с уважением, и она может помочь нам победить. – Принцесса Сура поворачивается ко мне и говорит: – Пойдем.

Пораженная до глубины души, я только и могу, что следовать за принцессой, пока она и ее стражи выходят на улицу. На дороге выстроились многочисленные повозки, и еще больше стражей принцессы Суры разгружают медикаменты.

– У нас уже есть данные о количестве раненых?

– Портал оставался открытым в течение пятнадцати минут, – отвечает принцесса, подводя нас к самой большой повозке. – Мы вывели столько, сколько смогли, но высшая фейри была вынуждена закрыть портал. Слишком быстро через него проходило большое количество людей, она не смогла удержать его. Мы пытаемся найти еще одного высшего фейри с портальной магией, чтобы как можно скорее послать подкрепление и команду спасателей и поисковиков, но такая сила не часто встречается среди высших фейри. Да и на нашей стороне их не так много. Высшие фейри наслаждаются дарованным принцем превосходством, – мы забираемся в повозку, но Ронак смотрит на лошадей, щелкая челюстями.

Я присвистываю и похлопываю себя по ноге.

– Пойдем, Ро-Ро.

Повернувшись ко мне, он ворчит, но прыгает в повозку со всей грацией и превосходством камышовой кошки. Оттолкнув Эверта, Ронак протискивается и усаживается на корточки между моих ног. Я снова глажу его по голове и слышу тихое мурлыканье, его хвост виляет из стороны в сторону.

Принцесса Сура вскидывает фиолетовую бровь.

– Он в одичавшем состоянии, но не волнуйтесь, он ни на кого не нападет. Я так думаю.

Она лишь кивает, как будто это вполне приемлемо. Вот что мне нравится в Суре. Она может казаться абсолютно избалованной и изнеженной принцессой, но на самом деле она – крутая девчонка, которую очень сложно смутить.

Тула украдкой смотрит на монарха.

– О, чуть не забыла. Принцесса Сура, это Тула. Тула, познакомься с принцессой Сурой, – представляю я их друг другу.

Белокурая девочка выглядывает из-за груди Силреда.

– Вы настоящая принцесса? – с сомнением спрашивает она Суру.

Принцесса улыбается.

– Да. Прошу прощения, что не надела корону на нашу встречу.

– Ничего страшного, – говорит Тула. – Мне нравятся ваши фиолетовые волосы.

– Спасибо.

Тула дарит ей улыбку, а затем снова прижимается к Силреду и вскоре засыпает, убаюканная покачиванием повозки.

Всю оставшуюся дорогу до поместья мы молчим, каждый из нас переваривает произошедшее. Мое сердце болит за всех генфинов, и я боюсь узнать, сколько их погибло сегодня. Эверт обнимает меня за плечи и прижимает к себе, а Силред садится с другой стороны и переплетает свои пальцы с моими. Я благодарна за их прикосновения, мы спаслись, мои ребята здесь, и меня это успокаивает. Но в то же время мое сердце разбито, потому что погибло так много людей, включая отцов маленькой Тулы.

Я продолжаю вспоминать ненависть, которую видела в глазах генфинов, когда они обвиняли меня в этом нападении, и грусть переполняет меня. Правы ли они? Была ли в этом моя вина?

Я знаю, что скажут ребята, если я произнесу это вслух, поэтому я молчу. Но правдивость обвинений оседает в моем теле и крепнет. Потому что те генфины были правы. Принц на самом деле напал на их остров из-за меня. Он мастер игры, и он только что сделал свой первый ход.

– Кто-нибудь заметил что-нибудь странное в этих солдатах? – спрашиваю я.

– О чем ты? – уточняет Силред.

Я продолжаю думать о том, как странно они двигались, а лица их были пусты.

– Не знаю. Но мне казалось, что с ними что-то… не так.

Я не могу объяснить, на ум ничего путного не приходит, и никто больше не высказывает никаких предположений, поэтому в повозке снова становится тихо. Принц сделал свой ход, быстрый и смертоносный. Вопрос в том, что он собирается делать дальше?

Глава 34

Мы возвращаемся в поместье, и нас встречают Залит и Белрен.

– Что случилось? – спрашивает Залит, глядя на наши мрачные лица.

– Принц Эльфар нанес первый удар, – отвечает принцесса Сура.

Оранжевые губы Залита сжимаются в тонкую линию.

– Я соберу командиров.

– Тот секретный остров, – выпаливаю я. – Вы выяснили, что на нем находится?

Залит качает головой.

– У нас нет возможности пройти через барьер. Он сильнее барьеров Суры, а это говорит о многом, ведь она одна из самых талантливых в чарах и магии барьеров. Но теперь мы знаем, что принц держит там хотя бы часть своей армии. Иначе наши шпионы сообщили бы нам о любом перемещении ополчения с острова королевства. Он не смог бы тайком напасть на остров генфинов, используя те войска. У нас слишком много ушей.

– Значит, нам нужно выяснить, что это за войска, да и вообще боги знают что он прячет на том секретном острове, – размышляю я вслух.

– Фуки, – внезапно говорит Силред. – Эти животные не поддаются дрессировке. Должно быть, он поймал несколько особей и прятал до сегодняшнего нападения, а затем выпустил на свободу на нашем острове.

– Кто знает, что еще у него там есть, – серьезно говорит Залит.

Я выдыхаю.

– Ладно, думаю, пришло время это выяснить.

Эверт прищуривается.

– Даже, твою мать, не думай об этом.

Я всплескиваю руками.

– Ну, и что ты хочешь, чтобы мы сделали?

Сделав три длинных шага, Эверт возвышается надо мной, и на его лице появляется ужасающая гримаса.

– Ты не усвоила урок после того, как ушла в первый раз? Или тебе нужно, чтобы я наказал тебя снова? – говорит он, его голос низкий и опасный. – Тебе напоминать, что происходит с нашим альфой всякий раз, когда ты вытворяешь подобное дерьмо?

Я толкаю его в грудь, но в итоге лишь отшатываюсь сама. Дурацкий сильный генфин.

Уверенный в своей правоте, он бросает взгляд на Ронака, который держится рядом со мной, шныряя звериным взглядом вправо и влево на стражей вокруг нас. Он скалится на приближение любого из них, его хвост подрагивает от возбуждения.

– Ты дала мне слово, – напоминает Эверт, и в этот момент мое желание спорить сдувается как шарик.

Он прав. Я дала слово. Я обещала, что больше не оставлю его. Я выдыхаю и, вместо того чтобы попытаться оттолкнуть его, сжимаю рукой его рубашку.

– Ты прав, – признаю я.

Он открывает рот, чтобы продолжить спор, но распахивает глаза от удивления.

– Подожди. Ты не собираешься пререкаться?

Я качаю головой.

– Нет. Но нам все равно нужно выяснить, что находится на острове принца. Поэтому нам понадобится… помощь.

Передо мной возникает облако розового дыма, а в нем появляется Лекс.

Ронак рычит на нее, но я хватаю его за хвост, как за поводок, не разрешая кинуться. Его рык обрывается придушенным стоном.

– Ро-Ро, это мой хороший друг, Лекс. Не кидайся на нее, хорошо? – объясняю ему я.

Хвост застывает в моей руке, и Эверт ухмыляется.

– Продолжай в том же духе, и твой бесстрашный альфа кончит в штаны.

Ох.

Я быстро отпускаю его хвост, но альфа просто обхватывает меня за талию и прижимается так, что его эрекция упирается мне в спину. Я изо всех сил стараюсь не обращать на него внимания, когда он начинает гладить мои волосы, но слышу, как Эверт хихикает себе под нос.

Стражи поднимают на Лекс мечи, защищая принцессу, но Белрен крутит запястьями, снова направляя их клинки в небо.

– Она не враг, – рычит Белрен. – Не направляйте на нее свои клинки.

Лекс смотрит на Белрена, и я вижу, как уголки ее губ трогает застенчивая улыбка. Так, так, так. Может быть, моя помощница-купидон и не так уж и против того, чтобы ее соблазнили.

– Все в порядке, – говорит принцесса Сура стражам. – Отставить.

Белрен отпускает контроль, и стражи отступают, как им было приказано.

– Здравствуйте, – говорит Лекс, продолжая вежливо улыбаться. Уверена, что каждый страж смягчается от ее сладкой улыбки. Или из-за сисек. Возможно, дело в потрясающих сиськах.

– Привет, Лекс, – говорю я. – Я хотела спросить, не могла бы ты помочь мне с одним заданием?

Белрен вспыхивает.

– Ни в коем случае. Ты не можешь отправить ее на остров принца одну.

По моему лицу расплывается улыбка. О, боги, как же он старается. И… Мои глаза опускаются на переднюю часть его брюк. Ага. И его дружок тоже.

– Оу. Я думаю, это мило, что ты на нее запал, – говорю я ему.

Сквозь прорези в маске я вижу, как его губы растягиваются в усмешке.

– Рогатый Крюк ни на кого не западает.

– Мм, конечно, – говорю я, отмахиваясь от его ответа.

Он отличный старый лжец, потому что я могу учуять его влюбленность за милю, но я буду хорошей и оставлю все как есть.

– Так или иначе, ты прав, – я задумчиво постукиваю по губам. – Лекс, я знаю, что могу вызвать тебя в этот мир, потому что ты моя помощница, но как насчет других купидонов?

– О да, – кивает она и показывает на мои руки. – Это часть ваших способностей как Главы Купидонства. Вы просто должны назвать номер… или имя купидона, которого хотите вызвать. Эти же способности позволяют вам создавать купидонов из новобранцев.

Я смотрю на свою метку с большим уважением.

– Хм. Рада слышать. Спасибо, Лекс.

Я слегка трясу рукой, чтобы метка начала светиться, и та тут же загорается, как радиоактивная жвачка.

Я потираю руки и, следуя потрясающим инстинктам купидона, протягиваю ладонь сквозь Завесу и вытягиваю сюда купидона прямо сквозь время и пространство.

Появляется очередное облако розового дыма, а затем показывается Сев во всем своем великолепии… со спущенными до лодыжек штанами.

– Вот же гадство! Ты выбрала худший момент! – Он сверкает глазами, а его член все еще на виду, и я не могу не смотреть.

– Это… розовый блеск?

Сев смотрит на свой член, словно не понимает, о чем я говорю.

– О. Это. Это моя чертова сперма, а? Должно быть, купидоньи штучки.

Я смотрю на него с удивлением, не в силах отвести взгляд, пока Эверт не подходит и не закрывает мне глаза рукой.

– Подними свои гребаные штаны, – рычит он на Сева.

– Ага, а ты подожми хвост, – бормочет Сев, но я слышу, как он начинает натягивать одежду.

– Ты хочешь сказать, что ты кончаешь… розовым блеском? – спрашиваю я, потому что чувствую, что мне нужно узнать наверняка.

Я отпихиваю руку Эверта, пока Сев завязывает штаны. Однако следы все еще видны на руках. Хм. Кто бы мог подумать, что сперма купидона может быть такой красивой?

– Да, именно это я и говорю, – подтверждает Сев. – Видела бы ты ее, – говорит он с лукавой ухмылкой. – Я ей сиськи этим разрисовал. Хочешь, и тебе разрисую, босс? – спрашивает он, подмигивая мне.

– Я оторву твою гребаную голову и скормлю ее гарпиям, – рычит Эверт.

– Спокойно, он просто шутит, – говорю я своей взбешенной паре. – Сев безобидный.

Эверт качает головой и бормочет что-то про «гребаных купидонов». Я улыбаюсь ему.

– Ты такой сексуальный, когда становишься одержим мной. Я ценю такую реакцию.

Гнев мгновенно исчезает с его лица, а на щеках появляются ямочки.

– Да? Почему бы тебе не подойти и не показать мне, насколько ты ценишь это, показав собственную реакцию? Желательно такую, которая закончится тем, что ты выкрикнешь мое имя мне в ухо.

Я задумчиво киваю.

– Да, мы вполне можем это сделать. Позже.

Видя, что Эверт перестает помышлять об убийстве моего купидона, я поворачиваюсь обратно к Севу. Теперь, одевшись, Сев оглядывается по сторонам. Увидев, что его окружили со всех сторон, он хлопает в ладоши и потирает руки и выглядит при этом чертовски довольным.

– Значит, это приглашение на оргию? Вовремя, блин! – Он подходит к Эверту со всей развязностью, какая только есть в мире. – Я начну со злобного, а потом… – Сев оглядывается по сторонам, словно бы проводя инвентаризацию, и останавливает свой взгляд на принцессе. – А потом попробую этот прелестный фиолетовый цветок. Как дела, милая?

Стражи снова поднимают мечи, но на этот раз Белрен не останавливает их.

Я вздыхаю. Эверт снова выглядит взбешенным, черт возьми.

– Сев, ты не можешь заняться сексом ни с Эвертом, ни с принцессой. Я позвала тебя сюда для официального купидоньего задания. Ну, вроде того.

Он стонет и засовывает руки в карманы.

– Черт возьми, босс. С тех пор как ты оставила офис, я вкалываю как проклятый. Нельзя все время работать и не развлекаться.

– Вообще-то, – вклинивается Лекс. – У тебя было ровно двенадцать сексуальных связей с момента повышения, – она наклоняет голову и смотрит на его блестящие ладони. – Не считая этого инцидента.

– Не кляузничай, – говорит он. Что бы это, черт возьми, ни значило.

Я бросаю на купидона укоризненный взгляд.

– Правда, Сев? Двенадцать?

Он пожимает плечами.

– Я наверстываю упущенное, босс.

Ну, я не могу винить его за это. Я открываю рот, чтобы рассказать о своем плане, но останавливаюсь, обратив внимание на их одежду. Я не заметила ее раньше, потому что розовые блестки на пенисе стали гвоздем программы.

– Что это на вас двоих надето?

Лекс смотрит вниз на свою розовую футболку, на которой спереди написано «Поцелуй меня, я купидон».

– Сев взял на себя создание новой униформы. Это был наименее связанный с сексом вариант, – признается она.

Я смотрю на Сева и вижу, что на его футболке написано: «Я зарабатываю на жизнь минетами и стрельбой».

– Пробую новую униформу, а? – с гордостью говорит Сев.

– Очень… креативно.

– Ставлю на твою корму, что да, – кивает он в знак согласия.

– Не говори о ее корме, – рычит Эверт.

Я тянусь и переплетаю свои пальцы с пальцами Эверта, в основном для того, чтобы он не набросился на Сева.

– Не мог бы ты отойти от принцессы, Сев? Ты заставляешь стражей нервничать, – прошу я.

Он оглядывается, как будто только сейчас заметил направленные на него мечи, и проводит рукой по розовым волосам.

– Если вы собираетесь направить в меня свои мечи, то сначала хотя бы принесите чертову выпивку.

Он подмигивает им и соблазнительно проводит рукой по лезвию одного из мечей. Страж краснеет, ухмылка Сева ширится.

– Ага, а этот хочет меня в задницу, а? Да ты прямо жаждешь.

Страж только сглатывает и быстро отводит взгляд в сторону.

– Сев, – говорю я, привлекая его внимание. – Сосредоточься. Мне нужно, чтобы вы с Лекс кое-что сделали, и это действительно важно.

Он стонет.

– Хорошо. Но я проведу времечко с этими фейри, когда сделаем дело, понятно?

Я машу рукой.

– Ладно, ладно. Но без купидоньих штучек, – говорю я, грозя пальцем. – Нельзя почем зря дышать на фейри Страстью, только чтобы затащить их в свои штаны.

Он усмехается.

– Как будто мне это нужно. Я красивее тебя, милая. – Он прав. – Ладно, что за дерьмо нужно сделать, ваша руководительство?

Я быстро рассказываю историю о принце, войне и секретном острове. Когда я заканчиваю, Сев присвистывает.

– Ты вляпалась в крупное дерьмо в этом мире, а?

– Да. Вы, ребята, сможете с этим справиться?

– Конечно, справимся, – уверенно отвечает он. – Мы выясним, что задумал Его Королевское Говнячество, не так ли, купидон номер шестьдесят девять? – спрашивает он Лекс. – И тогда, мы, может быть, устроим небольшой праздник с предшествующей ему оргией, а?

Белрен крутит запястьем, посылая Сева в сторону двух стражей, которым едва удается поймать его.

– Она не участвует ни в каких оргиях, ни с тобой, ни с кем-либо еще, – твердо говорит ему Белрен.

Сев только отмахивается от него и смеется.

– Эти чертовы фейри – те еще психи, да, босс? Я понимаю, почему тебе нравится это место.

– Сев. Веди себя прилично, – молю я.

Он машет рукой.

– Ладно, ладно. Не стоит беспокоиться, босс.

– Лекс? – уточняю я.

– Конечно, мадам Купидон Эмили. Мы справимся.

– Спасибо. Принцесса Сура даст вам координаты, где, по ее мнению, находится этот остров. Отправляйтесь в Завесу, немного пошпионьте и возвращайтесь. Я вызову вас в физическое измерение через… двенадцать часов.

– И устроишь нам оргию? – предлагает Сев.

– Нет.

Сев ругается себе под нос и смотрит на меня, как на неразумную.

Я поворачиваюсь к Лекс.

– Присмотри за ним, ладно?

Ее левый глаз дергается, но Лекс все же вежливо кивает на мою просьбу.

– Конечно.

– Ладно. Удачи. Узнайте, как можно больше.

Оба купидона исчезают в очередном розовом облаке, и я остаюсь лицом к лицу с хмурым Белреном.

– С ней все будет в порядке, – уверяю его я. – Я бы не послала их туда, если бы не была уверена, что с ними все будет хорошо. Клянусь.

Он ничего не отвечает, просто поворачивается на пятках и уходит.

Ага. Вот так сильно он запал.

Глава 35

– Только взгляните на эти розовые следы дыма на земле, – слышу я недовольный голос. – Это нужно отмыть.

Я поворачиваюсь и сияю при виде невысокой, коренастой фейри, которая стоит рядом с принцессой.

– Дуру! – восклицаю я, бросаясь вперед. Я заключаю ее в крепкие объятия, сильно сжимая от волнения.

Дуру просто стоит не шевелясь, пока я не отпускаю ее, но она точно очень хотела бы обнять меня в ответ. Я знаю наверняка.

– Я скучала по тебе! – признаюсь я.

Она хмурится и начинает стирать пыль со своей безупречной униформы, потому что я немного испачкала ее.

Дуру достает из кармана чистящую салфетку и начинает бороться с пятнами, настоящая брауни на задании.

– Это ты возглавила революцию брауни, не так ли? – лукаво спрашиваю я. – Король очень злится, что у него нет нормальных слуг.

Я не говорю о том, откуда узнала об этом, или о том, как он пытался счастливо кончить в ванне с пеной.

– Конечно, да, – говорит Дуру, убирая тряпку.

Я смотрю на ее фартук.

– Ого. Ты уделала это пятно как сучку.

Она недовольно на меня смотрит.

– Купидон сказала плохое слово, – слышу я, как маленькая Тула шепчет Силреду.

– Так и есть, – соглашается он с небольшой улыбкой.

Дуру смотрит на грязную и льнущую к Силреду маленькую генфинку и, кажется, понимает, что произошло.

– Что ж, у меня на кухне есть целый торт, испеченный для принцессы. Не могла бы ты пойти со мной и попробовать его, чтобы убедиться, можно ли подать его принцессе к чаю, достаточно ли он для этого хорош? – спрашивает Дуру, шагая вперед.

Тула колеблется лишь мгновение, прежде чем застенчиво кивнуть. Силред опускает ее на землю, и маленькая генфинка берет Дуру за руку. Они уходят в поместье, и Дуру по дороге принимается объяснять, как важно использовать лимоны при полировке меди.

Принцесса Сура оглядывает всех нас. Раны у моих ребят все еще кровоточат, а я почти готова упасть. Ее взгляд переходит на Ронака, который все еще рычит и прижимается ко мне. Каждый раз, когда я пытаюсь отбиться, он просто кусает меня за шею, засранец.

– С твоей парой все будет в порядке? – спрашивает она меня.

Я оглядываюсь назад и вижу, что Ронак пытается лапами стащить с меня платье. К счастью, завязки лифа – слишком сложная задачка для него в нынешнем зверином состоянии, поэтому он просто часто толкается и безрезультатно рычит.

– Надеюсь, – отвечаю я.

– Есть шанс, что он не выберется, – прямо говорит мне Эверт. – Один раз ты вывела его из этого состояния, но, если ты продолжишь уходить в Завесу, рано или поздно он окончательно станет зверем.

Я наблюдаю за своим альфой, который начал крутиться за собственным хвостом, и чувство вины пропитывает меня насквозь.

– Да, это было бы паршиво, – бормочу я.

– Идите внутрь. Отдыхайте. Я уже распорядилась приготовить для вас смежные покои, – говорит нам принцесса Сура.

Мы заходим в поместье и разделяемся, я поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Когда одна из служанок пытается показать Эверту комнату дальше по коридору, он фыркает, а затем идет в мою.

– Извините, две мои пары – засранцы, – говорю я ей.

Она настороженно смотрит на Силреда.

– Нет, вот он хорошо себя ведет, – уверяю я ее.

– Мне будет вполне комфортно жить в комнате моей пары, – отвечает Силред с доброй улыбкой.

– А что насчет… – Служанка прерывается, устремив взгляд влево, и мы видим Ронака, который расстегивает штаны, хватает свои причиндалы и мочится на ковер.

Я щипаю себя за переносицу и качаю головой.

– Дуру разозлится до усрачки, – говорю я, а потом я фыркаю от собственной шутки.

Я смотрю, как Ронак слегка покачивает бедрами, и прищуриваюсь. Он..? Да. Он рисует член на ковре мочой. Картинка члена мочой. Вообще-то впечатляет.

– Мне, гм, вывести его на улицу, миледи? – нервно спрашивает служанка.

Именно в этот момент Ронак поворачивается к ней лицом и демонстрирует свой впечатляющий пенис.

– Ронак! – рычу я. – Убери свои причиндалы, это невежливо!

Силред фыркает от смеха, но Ронак просто смотрит на меня, не убирая член.

Служанка выглядит примерно в равной степени готовой и упасть в обморок, и убежать.

Полагаю, член альфы и на вас бы произвел такое впечатление.

Глава 36

Я хватаю Ронака за предплечье и тяну в комнату. Бросаю служанке «Извините» и закрываю дверь, как только мы все оказываемся внутри. Я слышу плеск воды и захожу в ванную, чтобы застать Эверта в огромной ванне.

– Пойдем, Чесака. Давай помоем тебя.

Ему не нужно повторять дважды. Я втягиваю крылья, а затем распускаю волосы. Силред подходит ко мне сзади и принимается за завязки лифа. Когда он с ними справляется, я прохожу через всю ванную комнату к самой ванне. Я чувствую на себе их взгляды, от которых по позвоночнику пробегает дрожь.

Ронак с отвращением смотрит на воду, а потом его отвлекает щебетание птиц за окном. Он наблюдает за ними, его золотистые глаза вспыхивают, а хвост дергается туда-сюда.

Стоя над ванной, я стараюсь выглядеть особенно соблазнительной, медленно погружаю пальцы ног в воду, а затем и полностью все тело. Теплая вода доходит до сосков, и я откидываюсь назад, позволяя волосам намокнуть, а потом хрипло стону, проводя руками по бокам.

– Мы поняли тебя громко и четко, Чесака. Ты хочешь наши члены. Можешь прекратить свое дразнящее шоу.

Подняв голову, я хладнокровно пожимаю плечами в ответ на слова Эверта.

– Дразнящее? Не понимаю, о чем ты, – говорю я невинно.

Я беру кусок мыла, который лежал на краю ванны, и начинаю намыливаться. Я начинаю с плеч, затем перехожу к ключицам, а потом уделяю особое внимание груди. Я провожу мылом по изгибам и соскам, наблюдая, как глаза Эверта следят за каждым моим движением. Да.

Я очень хорошо умею дразнить.

Силред ступает в ванну и устраивается на сиденье рядом с Эвертом, так что им обоим открывается прекрасный вид на мое маленькое дразнящее шоу, как назвал это Эверт.

Когда на моих грудях появляется идеальное количество пузырьков, я решаю ускорить процесс и опускаю кусок мыла ниже. Я спускаюсь, спускаюсь, спускаюсь, до самой своей купидоньей сути.

Отпустив мыло, я раздвигаю ноги и скольжу пальцами по половым губам. Когда мои ребята смотрят на меня так, словно готовы наброситься в любую секунду, я чувствую себя самой сексуальной на свете.

Мои пальцы танцуют над узелочком, и я откидываю голову назад с хриплым стоном.

– Гребаный ад, – стонет Эверт с другого конца ванны.

Я продолжаю тереть клитор так, как мне нравится, но прежде чем я успеваю достичь кульминации, вода плещется, и Эверт с Силредом внезапно оказываются по обе стороны от меня и перехватывают контроль.

Эверт убирает мою руку с того места, где я трогала себя, и подносит ее к своему паху. Глядя ему в глаза, я медленно обхватываю пальцами его член и начинаю поглаживать его вверх-вниз. Он с шипением выдыхает и накрывает мою руку своей, побуждая сжимать сильнее и двигаться быстрее.

– Ты властный, – дразню я.

Повернувшись к Силреду, я вижу, что он работает рукой, наблюдая за мной тяжелым взглядом. Я протягиваю ладонь и беру его член в другую руку, и как только я это делаю, он наклоняется вперед, чтобы захватить мой рот поцелуем.

Я чувствую, как Эверт по другую сторону от меня окунает пальцы в воду и проводит ими по моему бедру.

Жаждущая, я раздвигаю ноги еще шире и чувствую, как его небритый подбородок царапает мою щеку, когда он говорит:

– Посмотри на себя, ты раздвигаешь для меня ноги. Что ты хочешь, чтобы мы сделали с тобой, Чесака? Скажи мне. Я хочу услышать, как ты это произносишь.

Боже, как я люблю, когда он говорит мне грязные слова.

– Я хочу…

Мои слова прерываются стоном, когда Эверт внезапно вводит в меня два пальца.

Он легко проскальзывает внутрь и раскрывает пальцы ножницами, а мои руки сжимаются вокруг их членов.

– Ей нравится, – хрипит Силред, покусывая мою шею.

– Наверное, ей это недостаточно нравится, потому что она все еще не делает то, что ей говорят, – отвечает Эверт.

Прижимая большой палец к моему клитору, он работает рукой, пока я не начинаю стонать и извиваться. И как только я почти достигаю пика, он убирает руку.

Я сердито распахиваю глаза.

– Ублюдок.

– А вот это уже не очень приятно, да, Сил? – ухмыляется Эверт.

Силред хмыкает себе под нос.

– Иди сюда, Эмили.

Он протягивает руку и берет меня за талию, а затем без предупреждения насаживает на свой член.

– Твою мать!

Полностью заполнив меня, Силред раздвигает мне ноги так, чтобы я полностью расположилась на нем.

– Вот, так лучше? – спрашивает он.

– Да! – говорю я, начиная двигаться ему навстречу.

– Хорошо. Теперь скажи Эверту то, что он хочет услышать, и мы позаботимся о тебе, – обещает он.

Он по-прежнему не двигается внутри меня, и даже его пальцы остаются на моих бедрах вместо того, чтобы бродить по моей ноющей груди и набухшему клитору.

– Я хочу, чтобы вы трахнули меня в этой ванне и заставили кончить, – говорю я ему с отчаянной ноткой в голосе.

– Хорошая девочка, – произносит Силред наконец, двигая бедрами вверх, чтобы еще глубже войти в меня.

Я хнычу, наслаждаясь каждым его движением.

Эверт придвигается ко мне сзади и берет в кулак мои волосы так, что моя спина выгибается дугой, а груди выпирают Силреду в лицо.

– Ты так хорошо вымыла свои красивые сиськи для нас, да, Чесака? – спрашивает Эверт, покусывая мое ухо.

– Да.

Он берет мою руку и снова обхватывает ей свой член.

– Ты выглядишь чертовски великолепно, – говорит он мне. – Прыгаешь на члене Силреда, твои сиськи у него перед лицом, твоя рука держит меня, – он бранится, когда я сжимаю его крепче и начинаю быстро работать рукой. – Вот так, – говорит он, перемещая свою руку к моему клитору.

От его прикосновения я начинаю выгибаться на Силреде как сумасшедшая, отчаянно пытаясь наконец достичь крещендо, нарастающего внутри. Чем быстрее я двигаюсь, тем тяжелее дышит Силред, а затем мое лоно сжимается вокруг него, и я кричу от оргазма.

– Боги, – хрипит Силред, схватив меня за задницу, и трахает меня сильнее, несмотря на то, что мои стенки сжимаются вокруг него. Он кончает с рыком, извергаясь в меня потоком спермы.

Охваченная собственным оргазмом, я ослабляю хватку на члене Эверта, но он просто берет все в свои руки – буквально. Через несколько толчков я чувствую, как его возбуждение разбрызгивается по моей спине.

Мы хватаем ртом воздух, я прижимаюсь лицом к груди Силреда, а Эверт – к моей спине. Вода значительно остыла с того момента, как я вошла в нее, но сейчас я чувствую себя совершенно удовлетворенной. И, поскольку моя кожа разгорячена от секса, температура воды меня нисколько не беспокоит.

Когда я открываю глаза от странного шума, то вижу, как мой бедный альфа скулит и мечется вокруг ванны, словно ему не терпится добраться до меня, но вода – его личный заклятый враг.

– Оу, – говорю я, приподнимаясь.

Я проскальзываю меж Эвертом и Силредом, заставив их вернуться на свои места, и подбираюсь к краю ванны, чтобы протянуть руку.

– Все в порядке.

Ронак подходит, настороженно обнюхивает мою руку и снова скулит, когда оказывается слишком близко к воде.

– Почему кошки так не любят воду?

– Теперь мы знаем, что делать, когда этот засранец выводит нас из себя. Просто бросим его в ванну, – хихикает Эверт.

Ронак кривит губы и рычит.

– Ведите себя хорошо, – укоряю я обоих.

Я смотрю на пол под окном и замечаю, что, пока мы были… заняты, альфа перетащил туда нашу одежду и сложил ее в углу. Теперь он идет туда и садится, поджав под себя ноги, его хвост виляет туда-сюда, а сам он наблюдает за нами.

Я вылезаю из ванны и заворачиваюсь в мягкое белое полотенце. Я высушиваю волосы, а затем иду в спальню и падаю на кровать.

Ронак следует за мной, зажав во рту одежду. В этой стопке даже вещи ребят, грязные и заляпанные кровью. Ронак бросает одежду на матрас.

– Ай-ай, – качаю я головой. – Она грязная, Ро-Ро.

Когда я пытаюсь сбросить ее, он хватает меня за руку, заставляя вздрогнуть и положить обратно. – Эй! – Я хмуро смотрю на него.

Входят обернувшие бедра полотенцами Эверт и Силред. Вид у них просто восхитительный, и, несмотря на то, что я только что занималась сексом, я не могу побороть вспышку желания, которая пробегает по мне. У этих ребят лучшие тела. Я могу любоваться ими вечно. Эверт и Силред ложатся в постель по обе стороны от меня, придвигаясь вплотную.

Я снова пытаюсь сбросить грязную одежду на пол, но альфа слишком быстр и снова хватает меня за руку.

– Ладно!

Ронак мурчит.

По бокам от меня лежат Эверт и Силред, альфа несколько раз ходит по кругу, а потом сворачивается клубком между моих ног и кладет голову прямо на мой лобок.

– Неудобно… – Я пытаюсь сдвинуться, но он просто бьет меня головой в таз. – Ай! Тебе нужно научиться хорошим манерам.

Он лишь водит по мне носом.

Я оглядываюсь и вижу, как Эверт убирает руку от ран Силреда, кожа которого срастается прямо на глазах.

Он собирается сделать то же самое с раной на груди Ронака, но альфа щелкает зубами, заставляя Эверта отпрянуть.

– Слушай, ты, гребаный засранец, я пытаюсь тебе помочь, – рычит Эверт.

– Ро, – воркую я, привлекая его внимание. – Пусть Сшиватель тебя вылечит, хорошо?

Ронак настойчиво бьет хвостом, но на этот раз позволяет руке Эверта прикоснуться к своей коже. Как только рана начинает затягиваться, Эверт убирает руку и укладывается на постель.

– Не за что, – ехидничает он.

В благодарность Ронак выбрасывает ногу, попадая Эверту прямо в мошонку.

– Засранец, мать твою, – хрипит Эверт, хватаясь за ушибленное место.

– Думаю, он не специально, – говорю я ему.

Ронак опускает голову с самодовольным выражением лица. Эверт лишь сверкает глазами.

Силред зевает.

– Ну и денек.

Его рука обвивается вокруг моей талии и крепко притягивает меня к себе.

– Да, – соглашаюсь я. – Ребята, вы в порядке? Правда? Нападение на остров вашего народа…

– Это не твоя вина, – перебивает меня Силред.

– Но вроде как моя.

– Чесака, – говорит Эверт, – не обращай внимания на других генфинов.

– Он прав, – мягко соглашается Силред. – Они едва спаслись. Видели смерть и разрушение. Они хотели выпустить на кого-нибудь всю свою злость.

– Ага. Но я не позволю тебе, черт побери, взять на себя вину за это дерьмо, – заверяет меня Эверт. – А теперь давайте немного поспим. Я чертовски устал.

Как только Эверт говорит, что он устал, мои ладони покрываются мурашками.

– Почему у тебя грязные руки? – спрашивает он.

Я замираю и смотрю на свои руки, которые и правда грязные. От пыли.

– Силы песочника, – бормочу я.

– Дай посмотреть. – Силред и Эверт берут меня за покрытые пылью ладони.

Силред проводит по моей руке пальцем, снимая часть пыли. Она остается на его подушечках, и он наклоняется, чтобы как следует рассмотреть.

– Это… – Я смотрю, как глаза Силреда закрываются, а затем он откидывается назад на подушку – веки плотно опускаются – и он крепко засыпает. – Мм… Сил?

…И он уже храпит. Ладненько.

– Что за хрень? – спрашивает Эверт.

– Да, забавно… из-за того, что я много раз выходила и входила в Завесу, у меня вроде как есть силы демона, ангела и песочника, – я поджимаю губы в раздумье. – Возможно, и другие тоже. Малых сил Завесы. Знаешь, что карма – сука в прямом смысле слова? Я бы очень хотела получить ее способности и нанести серьезный удар Принцу Засранцу. У него много серьезных кармических долгов, смекаешь?

– Что, твою мать, значит это дерьмо про песочника? – Эверт подносит мою руку к своему лицу и нюхает.

А потом он тут же падает на подушки и начинает храпеть. Я со вздохом глажу его по голове.

Альфа между моих ног тоже спит, без помощи сил песочного человека или… песочной леди, но я полагаю, что в своем нынешнем состоянии он и сам отлично умеет спать.

Я стираю остатки… пыли со своих рук, вытирая их об одеяло, а затем устраиваюсь на подушках. Комната наполняется храпом моих генфинов.

– Между прочим, вы, ребята, все равно бы быстро заснули, – говорю я комнате. – Потому что я суперхороша в сексе. Так что. Просто хотела обратить на это ваше внимание.

Силред бормочет во сне и переворачивается.

Из груди альфы доносится успокаивающее мурлыканье, когда я тянусь вниз и запускаю пальцы в его волосы. Вместо того чтобы заснуть, я лежу так очень долго. Устроившись между тремя генфинами, я прокручиваю в голове все, что произошло сегодня. Воссоединение с ними, Ронак в одичавшем состоянии, секс, нападение принца… Я не могу остановить бег мыслей.

Сегодня так много всего пошло не так. И все же я и моя стая выкарабкались, и я очень благодарна им за это. Но многие другие не смогли. Например, семья той маленькой генфинки. При мысли о ее залитом слезами лице, когда она прижималась к своим мертвым отцам… у меня болит сердце. И те генфины сегодня были правы. Конечно, это принц начал атаку, но он решил напасть на генфинов из-за меня. Я не могу допустить, чтобы все так и оставалось. Не могу.

Мысли и планы роятся в моей голове, пока ребята спят. Мои генфины заставляют меня чувствовать себя в безопасности, я знаю, что любима, и мне не нужно использовать силы купидона, чтобы понять, как сильно я в них влюбилась.

Осознание этого – одновременно самая естественная вещь в мире, как будто я просто любила их все это время, и одновременно самая удивительная и глубокая.

Я так сильно люблю свою стаю, и с этой любовью приходит ответственность. Ответственность защищать их. А это значит, что я не могу позволить принцу снова причинить вред им или их народу. Это значит – я должна с ним сражаться. Так я смогу покончить с ним раз и навсегда.

Я – купидон / ангел / демон / песочная леди /госпожа удача / стерва-босс, и я собираюсь, черт побери, уничтожить его.

В любви и войне все средства хороши, сучки.

Глава 37

Когда мои глаза открываются на следующее утро, я обнаруживаю, что Эверт и Силред уже ушли, но Ронак сидит на полу рядом с дверью, словно бы охраняя ее.

Он поднимает голову и смотрит, меня захлестывает разочарование – он все еще в своем зверином состоянии.

Золотые глаза следят за мной, пока я поднимаюсь с кровати и беру с крючка на двери короткий шелковистый халат. Мои волосы в беспорядке, потому что я легла в постель, не расчесав их. Пытаясь разделить спутанные пряди, я сажусь на пол рядом с Ронаком.

– Привет, альфа, – говорю я ему, проводя пальцами по его хвосту. Хвост обвивается вокруг моей талии и притягивает ближе к себе. – Прости, что я заставляю тебя быть зверем. Можешь ли ты как-нибудь позволить Ронаку вернуться? – Альфа лишь смотрит на меня с удивлением, наклонив голову набок. – Да, думаю, нет, – бормочу я себе под нос.

Дверь открывается, и альфа тут же вскакивает на ноги, загораживая меня от вошедшего.

– Полегче, придурок, – слышу я слова Эверта. – Это мы.

Ронак рычит, а затем снова садится рядом со мной.

Эверт и Силред обходят нас и передают мне тарелку с едой и кубок с каким-то розовым шипучим напитком.

– Мы подумали, что ты захочешь позавтракать в постели. – Силред смотрит на меня, расположившуюся на полу. – Или на полу.

– Спасибо, – говорю я, одаривая их улыбкой.

Я начинаю поглощать яйца и тосты с джемом, которые они мне принесли, и проглатываю весь кубок сладкого напитка. Я передаю Ронаку кусочки колбасы, и он с удовольствием их проглатывает.

Доев, я отставляю тарелку в сторону и смотрю на Силреда и Эверта, которые сидят на банкетке.

– Это плохо, да? – спрашиваю я, указывая на Ронака. – Я имею в виду, что он, наверное, уже должен был вернуться. Как ты думаете, мне нужно снова заняться с ним сексом?

Силред пожимает плечами.

– Не знаю. Но, как мы уже говорили, есть вероятность, что он не выкарабкается…

Я борюсь с эмоциями, от которых влажнеют глаза. Я смотрю на своего альфу. Он прямо здесь. Достаточно близко, чтобы прикоснуться, услышать и увидеть, и все же Ронак кажется таким далеким.

Я кладу руку ему на щеку.

– Ронак, ты меня слышишь?

Я пристально смотрю в его золотые глаза, надеясь на какой-то знак, но альфа лишь отталкивает мою руку и начинает облизывать тарелку. Я вздыхаю.

Я начинаю неосознанно чесать руку, прикусив губу.

– Чесака, – говорит Эверт, привлекая мое внимание. – Ронак хотел, чтобы ты стала невидимой и была в безопасности. Ты сделала то, что должна была сделать.

– Но посмотрите на него, – возражаю я. – Я так не могу. Я не могу больше становиться невидимой. Зная, что он может превратиться в зверя и никогда не вернуться. Возможно, уже и так слишком поздно.

Мы наблюдаем за альфой какое-то время, и, хотя ребята пытаются скрыть от меня свою тревогу, я вижу, как они обмениваются взглядами. Они думают, что он может застрять в этой форме. И снова это моя вина.

– Эмили, – мягко говорит Силред. – С нами внизу говорила принцесса, пока мы шли тебе за завтраком. Она рассказала нам об Окоте.

– Я убью этого ублюдка, – бормочет Эверт.

Я смотрю на них разноцветными глазами.

– Вы не знали?

Силред упирается руками в колени и наклоняется вперед.

– Нет. Ронак очень быстро одичал. Мы так и не смогли отправиться на поиски Окота.

Я смотрю на свои колени и начинаю играть с ниткой в материале халата. Я чувствую, что ребята смотрят на меня, но не знаю, что им сказать.

– Чесака. Ты можешь поговорить с нами.

– Вы были правы, ясно? – рычу я. – Он предал меня. Он оказался не тем, кем я его считала.

Я замечаю, как они переглядываются, и по какой-то причине меня это злит. Я вскакиваю на ноги и ухожу в ванную, захлопывая за собой дверь. Немного привожу себя в порядок и умудряюсь чуть-чуть уложить волосы. Когда я выхожу, ребята все еще там, где я их оставила. Я направляюсь к шкафу и достаю первое попавшееся платье. Оно серое и плотное, не очень модное, но все же нежное. Я натягиваю его через голову, но, конечно, не могу сама завязать его сзади. Но это не значит, что я не пытаюсь. Я упрямо тяну руки за спину в попытках справиться с завязками самостоятельно, но это почти невозможно.

– Вот так, давай я.

Я подпрыгиваю от голоса Силреда, но, чтобы скрыть это, переминаюсь с ноги на ногу. Я чувствую его крепкие, теплые пальцы, которые нежно перебирают завязки и касаются моей голой кожи. Я немного расслабляюсь под его ласками. Закончив, он разворачивает меня и притягивает к своей груди. Я прижимаюсь головой к его плечу и вдыхаю его запах.

– Я такая глупая, – признаю я нехотя.

– Нет. Это не так. Окот нас всех одурачил.

– Но не Эверта.

– Нет, даже Эверта. По крайней мере, поначалу. Это не твоя вина, Эмили. Это вина Окота, и это наша вина, что мы не защитили тебя от него.

Я смотрю на него.

– Как он мог так поступить? Как он мог все изображать?

Силред качает головой, и на его лице появляется сочувствие.

– Не знаю. Но у тебя все еще есть мы.

– Силред, ты готов? – громко спрашивает Эверт. – Нам нужно вернуться в домик.

Мы выходим обратно, и я с любопытством смотрю на Эверта, поправляя рукава платья.

– Вернуться в домик повстанцев? Зачем?

Эверт избегает моего взгляда и направляется к двери.

– Ты остаешься с нашей парой, придурок, – говорит он альфе, открывая дверь.

– Подождите минутку, – останавливаю я Эверта, делая шаг к двери, прежде чем он успевает выскользнуть за нее. – Зачем вам идти в домик? Что происходит?

Эверт проводит рукой по своим черным волосам и выглядит при этом немного неловко.

– Ничего, Чесака. Просто мне нужно кое о чем позаботиться. – Он смотрит поверх моей головы на Силреда. – Ты идешь или как?

Я поворачиваюсь, чтобы тоже взглянуть на Силреда, и вижу, что тот вот-вот рассмеется.

Приняв решение, я делаю шаг в дверной проем и выжидающе смотрю на Эверта.

Он смотрит на меня с удивлением.

– Что ты делаешь?

– Иду с тобой.

Эверт качает головой.

– Нет, правда, ты не хочешь идти. Тебе не о чем беспокоиться. Тебе лучше остаться здесь. Расслабься. Ты не должна оставлять своего альфу здесь одного. Он, наверное, нагадит на ковер.

Я поджимаю губы и подзываю Ронака свистом.

– Ро-Ро! Иди сюда, мальчик!

Альфа выбегает в коридор и прижимается к моему боку. Я победно поворачиваюсь к Эверту.

Выглядя все более недовольным, он смотрит на Силреда в поисках поддержки, но Силред только трясется от беззвучного смеха.

– Правда, Чесака. Я бы предпочел, чтобы ты просто осталась здесь. Я просто… приберусь.

Я вскидываю бровь.

– Приберешься?

– Да. Знаешь, раз уж мы переезжаем в поместье. Я должен убрать наши вещи в домике, чтобы кто-то еще мог туда переехать. Уборка. Собираю вещи. Скукота. Ты не хочешь идти со мной. Правда.

Его хвост дергается, и я прищуриваюсь.

– Не знаю, чем ты правда собираешься заниматься, но я чертовски точно знаю, что не уборкой. Так что либо скажи мне, что происходит на самом деле, либо заткнись и веди.

– Но…

– Нет, – обрываю его я.

Силред ухмыляется, как будто смотрит любимый сериал.

– Не могу дождаться и посмотреть.

– Пошел к черту, – рычит Эверт.

Он поворачивается на пятках и уходит, нам с Силредом приходится идти следом. Ронак идет за мной, обнюхивая вещи и рыча на всех стражей, которые попадаются на пути.

– В поместье не мочиться, – строго говорю я ему.

Это одна из многих фраз, которую я никогда не думала говорить своей паре.

Глава 38

Эверт ведет нас в одну из карет принцессы, и мы едем обратно в лагерь повстанцев. Я рассказываю ребятам обо всем, что произошло в Завесе и с Окотом. Когда я говорю Эверту о том, как Окот пытался меня задушить, он чуть не ломает дверь кареты, ударив по ней кулаком.

– Я убью этого чертова ламашту, – рычит он.

От этих слов у меня ноет сердце, но я не смею защитить Окота. Я не сомневаюсь, что он задушил бы меня, если бы я не успела сбежать. Но мне все равно больно. Я все еще люблю его.

Чувствуя мое горе, Силред уводит разговор в сторону, на мои способности.

– Итак, мы знаем, что высасывание душ – демоническая сила, – говорит Силред.

– И я сожгла ту сучку Арахно, – самодовольно добавляю я.

– И это была ангельская сила?

Я киваю.

– Я почти уверена. А вас, ребята, я усыпила за три секунды с помощью силы песочной леди.

– Так, а кто еще там есть? – спрашивает Силред, кладя руку мне на бедро и медленно рисуя круги. Даже сквозь ткань платья я чувствую его тепло.

Ронак поднимается со своего места на полу и с предупреждающим рыком отбивает руку Силреда. Силред прищуривается, но убирает руку.

Ронак опускает голову мне на колени и самодовольно мурлычет.

– Она и наша пара тоже, засранец, – говорит Эверт.

Прежде чем эти двое успевают начать перепалку, я вклиниваюсь.

– Отвечаю на твой вопрос, Сил. Есть три Главные силы Завесы – ангелы, демоны и купидоны. Что касается малых – я все еще учусь, но точно знаю о песочнике, госпоже удаче, а также о призраках. Но призраки не обладают силой, которую я могла бы получить. Не думаю. Они просто бормочут всякую ерунду и легко отвлекаются.

Силред и Эверт обмениваются веселыми взглядами у меня над головой.

– …Она не улавливает связь, да? – спрашивает Силред.

Эверт ухмыляется.

– Нет.

– Что? – требовательно спрашиваю я.

Эверт наклоняется и целует меня в макушку.

– Ничего, Чесака. Перестань чесать руку.

Я смотрю на свою руку и быстро ее опускаю. От этого движения моя метка загорается.

– И это говорит о твоих способностях начальницы купидонов? – спрашивает Силред, кивая на стрелу и сердце, которые теперь похожи на светящуюся в темноте татуировку.

Я вздыхаю и кладу руки на колени.

– Да.

– Многими способностями ты теперь жонглируешь, – с ухмылкой говорит Эверт.

– У меня сейчас очень сложная жизнь, Эверт.

Он лишь ухмыляется, демонстрируя свои губительные ямочки, и внутри меня все сразу же начинает волноваться.

– Эй, мы можем по-быстрому заняться сексом в карете? – спрашиваю я.

Силред кашляет по другую от меня сторону, но Эверт только смеется.

– Мы могли бы, – говорит он, приближая свое лицо к моему и отбрасывая мои волосы за плечо. Я чувствую его горячее дыхание на своей шее, когда он прихватывает зубами мою кожу чуть ниже уха. – Секс в карете будет немного… стеснен, – говорит он мне, но произносит это очень низким и хриплым голосом, и звучит его фраза, как что-то очень эротичное.

– Ничего страшного. У меня есть список секса, – говорю я, задыхаясь и наклоняя голову в сторону, чтобы дать ему лучший доступ. – Список траха. Понятно?

Они не смеются. Я не думаю, что они уловили смысл.

– У каждого должен быть список секса, – говорю я.

– О? – с любопытством спрашивает Эверт. Я чувствую, как его губы проходят по моей челюсти. – И что в этом списке?

– О, ну знаешь. Секс в карете. Секс на крыше. Мы уже занимались сексом в ванной. Секс во время еды. Я в восторге от последнего, – говорю я, пока он водит пальцем по моей груди, не доходя до лифа.

– Хм. И чем же мы будем кормить тебя, как не нашими членами? – спрашивает он.

Его пальцы опускаются к моему декольте, и он продолжает водить пальцами по моей шее, и, боги, как трудно сосредоточиться.

– Ну… шоколад. И печенье. И что-нибудь с сиропом. Может быть, даже фондю?

Я чувствую его усмешку, но я слишком сосредоточена на другой его руке, которая пробирается выше по моему бедру. Еще немного и… Карета останавливается.

Я открываю глаза и смотрю на наглого, как черт, Эверта, который глядит на меня с ухмылкой.

– Думаю, со списком придется подождать. Если только ты не против сделать это прямо сейчас, повстанцы могут услышать?

Я шлепаю его по руке.

– Не дразни.

Он пожимает плечами и открывает дверь кареты. Ронак выпрыгивает, приземляясь на четвереньки, а мы с Силредом выходим следом.

Карета отъезжает, и мы вчетвером остаемся посреди лагеря повстанцев на грунтовой дороге. Один из тренировочных дворов находится позади, и как только люди нас видят, кажется, все они останавливаются, чтобы поглазеть. В воздухе раздаются шепотки, фейри тычат пальцем, некоторые выглядят дружелюбно, а другие… не очень.

– Это купидон.

– Это купидон и ее стая.

– Я слышал, что из-за нее погибли генфины.

– Ты знаешь, что принц напал на них из-за нее.

– Я слышал, она шпионка принца.

– Нет, она на нашей стороне.

– Вживую она горячее.

– Разве у нее не должны быть красные крылья? Спорим, это даже не она!

Мы с Силредом просто неловко улыбаемся и машем собравшейся толпе. Я думаю, не начать ли мне большую повстанческую оргию прямо здесь, на грунтовой дороге, прежде чем они начнут избивать меня, но Эверт берет все в свои руки.

– Слушайте, вы, ублюдки. Если у вас есть что сказать о моей паре, скажите мне это в лицо, – говорит он, его голос ровный, но достаточно громкий.

Словно понимая, что происходит, мой альфа внушительно поднимается рядом со мной и Эвертом и рычит на толпу. Я уверена, что он даже напрягает мышцы, чтобы донести свою точку зрения. Фейри, похоже, внезапно вспоминают, что он обладает магией силы, потому что неосознанно отступают.

Кроме одного парня.

Генфина, которого мы уже встречали. Мне кажется, что ночь нисколько не охладила его пыл, потому что он выглядит таким же взбешенным, как и раньше.

Глава 39

Разъяренный генфин пристально смотрит на меня, ничуть не смущаясь моей стаи.

– Ты можешь одурачить принцессу, но не меня. Раньше мятежники всегда были на два шага впереди принца. А теперь посмотрите на нас. Сотни моих людей мертвы, а мы, как цыплята с отрубленной головой, не знаем, где он нападет на нас в следующий раз, – шипит генфин. Он тычет в меня пальцем, выражение его лица убийственно. – Я заставлю тебя заплатить за это, Купидон.

Ронак рычит, и вся кровь отливает от моего лица. Эверт начинает выкрикивать проклятия и угрозы в его адрес, но прежде чем завязывается драка, генфин просто разворачивается и уходит. Он отпихивает фейри с дороги, оставляя собравшуюся поглазеть на нас толпу позади.

– Ну, никакой неловкости, – бормочу я.

Рядом со мной Эверт буквально кипит от злости, все его тело напряжено, а руки сжаты в кулаки, он пристально смотрит на удаляющегося генфина.

– Я, черт побери, убью его.

– Пойдем, – зовет Силред, но Эверт только отталкивает его.

– Нет. Он только что угрожал нашей паре. Это не сойдет ему с рук! – кричит Эверт.

Силред поднимает две руки в примирительном жесте.

– Эй, я на твоей стороне. Но мы на открытом месте, и, если толпа повернется против нас, мы будем в меньшинстве. Ты действительно хочешь сделать это прямо сейчас? Пока Эмили рядом?

– Я не беспомощна. Я отлично владею луком. Я вполне могу победить в драке, – настаиваю я. Я склоняю голову в раздумье. – Возможно. Может быть. По крайней мере, есть пятидесятипроцентный шанс, если я застану нападающего врасплох.

Видимо, мое заявление не утешает их насчет моей способности защищаться, потому что Эверт ругается себе под нос, а Силред одаривает меня натянутой улыбкой.

– Нам нужен наш гребаный альфа, – рычит Эверт.

Он бросает взгляд на рычащего генфина, как будто это он во всем виноват.

– Пойдем, – говорит Силред, берет меня за руку и уводит нас прочь.

Я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на взгляды, пока мы идем по дороге, но… да, я уверена, что половина этих фейри хотели бы отрубить мне голову и повесить ее на стену.

К сведению, моя голова выглядела бы фантастически в качестве произведения искусства. Не то чтобы я хотела быть предметом искусства, но… во всем нужно видеть хорошее и все такое.

Мы проходим через скопление домиков, пока Эверт не останавливается перед одним из них. Он колеблется у двери и проводит рукой по темной щетине на подбородке.

– Ладно, если ты просто останешься здесь и…

– Нет.

Я иду вперед, и прежде чем он успевает остановить меня, открываю дверь домика… и замираю на месте.

Я смотрю, широко раскрыв глаза, на открывшееся передо мной зрелище. Плик и Плак, близнецы-фейри, которые вытащили меня из Завесы, стоят посреди домика, привязанные к столу. Не к стулу, так как они срослись ягодицами. Они все еще голые. Их морщинистые пенисы торчат наружу, как птичка, что пытается вылупиться из яйца.

Я поворачиваюсь к Эверту.

– Ты… ты похитил их из-за меня?

Он осторожно кивает.

Я бросаюсь на него.

Он этого не ожидает, поэтому с долю секунды он отбивается, прежде чем понимает, что я обнимаю его. Когда он понимает, что я на самом деле не нападаю на него, он прекращает попытки оттолкнуть меня и вместо этого прижимает крепче к своей груди и поднимает над полом. Я обхватываю его шею руками и смотрю на него.

– Ты похитил их для меня, – почти визжу я от восторга.

Он ухмыляется, и я тыкаю пальцем в его ямочки.

– Еще как похитил, – говорит он с гордостью.

– Это так мило. Я очень хочу пососать твой член позже, – говорю я ему.

– Я помогал, – вклинивается Силред, стоящий за нами.

Эверт бросает на него взгляд.

– Не помогал, идиот. Ты все время пытался отговорить меня. Увещевал, что похищение – это плохо и все такое.

– И это было очень ответственно с твоей стороны, – говорю я Силреду. – Ты получишь сексуальную услугу по своему выбору. – Силред краснеет и улыбается одновременно. Его розовые волосы смотрятся так мило вместе с румянцем. – Теперь мы должны отпустить их, – заявляю я.

Эверт выглядит слегка разочарованным.

– Хорошо.

Я спрыгиваю с рук Эверта и подхожу к сиамским близнецам. Я замечаю ведро, а также еду и воду, которую им оставил Эверт. По крайней мере, похоже, что он был заботливым похитителем.

Я собираюсь начать развязывать путы, но Эверт подходит и отталкивает мои руки.

– Я сделаю это. И я бы предпочел, чтобы ты не прикасалась к их членам.

– Я и не собиралась, – протестую я. – Я и так заметила их члены.

Он смотрит на меня боковым зрением.

– Чесака. Не замечай члены, которые не принадлежат твоей стае.

– О. Ладно.

Я вытаскиваю тряпку, засунутую близнецам в рот, и они оба немного двигают челюстями, прежде чем заговорить. Разумеется, они говорят в своей странной манере, обмениваясь словами между собой по ходу дела.

– А. Это – леди из Завесы. Мы сообщили твоей – придурочной паре, что – не можем – вернуть тебя обратно. Но он – не – послушал. Он не был – рад, когда мы – не смогли вывести тебя – из Завесы. Но, увы, – тебя там и не было. И вот теперь – ты здесь. Как мы – и предполагали, – ты вернулась.

Эверт снимает с них остатки веревок и помогает встать на ноги.

– Извини, Плик, – говорю я близнецу слева.

– Я Плак, – поправляет он.

– О, точно. Извините. Плак и Плик.

Возникает неловкая пауза, пока они выравниваются, а затем выжидающе смотрят на Эверта. Не похоже, что они сердятся. Честно говоря, они выглядят практически довольными, учитывая, что вообще-то их привязали к столу и держали в этом повстанческом домике боги знают сколько времени.

Кстати говоря…

– Как долго ты держал их здесь? – спрашиваю я Эверта.

Он засовывает руки в карманы.

– Недолго.

Я хмурю брови.

– Как долго?

– Не знаю. Всего лишь… несколько дней.

– Недель, – радостно поправляет Силред.

Я слегка гримасничаю и бросаю взгляд на Эверта, одновременно мотнув головой в сторону близнецов. Он просто смотрит на меня и полностью игнорирует намек.

– Какого черта ты делаешь?

– Извинись перед ними, – говорю я.

– Да ну на фиг. Когда ты исчезла и мы, черт побери, не могли почувствовать связь с тобой, я пошел к ним. Но эти ублюдки не хотели тебя возвращать! Сами виноваты, что мне пришлось их похитить. Они не захотели сотрудничать.

– Не смогли, – поправляет Плик.

Эверт смотрит на него.

– Мы пытались. Но мы – сразу почувствовали, – что тебя нет – в Завесе. Мы сообщили твоей паре, – что ты вне нашей досягаемости. В этот момент – он вырубил нас – и притащил сюда. – Плик и Плак объясняют это таким тоном, словно рассказывают захватывающую историю.

– Ладно, хорошо… Извините за похищение, – серьезно говорю я им. – Я прошу прощения от имени моей пары. Можем ли мы что-нибудь сделать…?

Не мешкая, они говорят:

– Мы бы хотели – получить сексуальный контакт.

Я таращусь на них.

– Что?

– Вам лучше не делать предложений моей гребаной паре, – рычит Эверт, выглядя так, будто готов перегрызть им глотку.

Плик и Плак чешут макушки своих лохматых голов прямо между рогами.

– Не с твоей парой, – объясняет Плак. – Но мы понимаем, – что твой купидон может вызвать сексуальный пыл. В качестве возмещения за наше похищение – мы требуем – полноценного сексуального контакта, – чтобы мы могли посеять наше семя. Прошлый раз был – давненько.

Близнецы смотрят на меня с ожиданием.

– О. Мм, конечно?

Они одновременно кивают.

– Замечательно. Мы будем ждать – здесь, пока вы не приведете – нам желающего – участвовать.

– О. Гм… прямо сейчас?

Плик и Плак снова кивают.

– Да. Если вы не хотите, – чтобы мы погасили долг, – подав официальную жалобу – короне – за похищение?

Я решительно качаю головой.

– Не. Нет. Определенно не нужно этого делать. Секс так секс. Я просто… найду кого-нибудь? Для возмещения ущерба за похищение. Как вы и сказали. Прямо сейчас.

– Отлично. Мы будем ждать ровно десять минут.

Ну и дела. Никакого давления.

– У вас есть какие-нибудь предпочтения?

Они качают головами.

– Мы – не привередливы, – говорят они, а затем оба начинают… прихорашиваться.

Под «прихорашиваться» я имею в виду: потягивать свои пенисы и расчесывать руками волосы на груди.

– Ладно, я пойду поищу кого-нибудь, кто сможет справиться с… – я машу рукой в сторону близнецов. – Со всем этим.

– Мы будем – готовы.

Я натянуто улыбаюсь.

– Отлично.

Я поворачиваюсь к Силреду с выражением лица «какого хрена я должна сейчас сделать».

– Я помогу тебе, – быстро говорит он.

Я показываю на Эверта.

– Ты тоже мне поможешь. Пойдем.

Задачи, что я должна выполнить в этом мире, становятся все безумнее и безумнее.

Глава 40

Мы возвращаемся на улицу, и я, не теряя времени, иду сквозь повстанцев, оглядывая всех, кто не выглядит так, будто хочет ударить меня ножом в лицо.

– Хотите заняться сексом с сиамскими близнецами? – спрашиваю я группу проходящих мимо фейри.

Они лишь таращаться на меня. Ну и дела. Я продолжаю идти.

– А вы? – спрашиваю я у пары водных духов. – Секс? Близнецы? Это ведь должно быть распространенной фантазией и в этом мире, верно?

– Я уверен, что Плик и Плак не подходят для осуществления этой фантазии, – со смешком говорит Эверт.

– Это ваша вина, мистер, так что никаких шуток. Мы должны все исправить, иначе они отправятся к королю. Их держали здесь, на суперсекретном острове повстанцев, уж кто знает сколько времени. Мы не можем позволить им пойти к нему. Мы должны устроить им секс, иначе у нас будут большие проблемы.

Эверт усмехается и обнимает меня за плечи, как будто происходящее не имеет никакого значения.

– Да ладно. Я бы не позволил им уйти отсюда и сделать это. Но мы можем попытаться помочь им. Кроме того, это всего лишь секс. Фейри – озабоченные ублюдки. Задачка легче легкого.

– Эверт. У них волосатые яйца. И свиные носы. И сросшиеся ягодицы! Это задача не легче легкого! – говорю я немного истерично.

Я продолжаю предлагать фейри секс, пока мы идем по тропинке, но никто не клюет. Когда мы доходим до открытой столовой, Эверт оставляет меня и идет к занятому столику. Он ступает на скамью, а затем на стол, не обращая внимания на то, что его сапоги оказываются в тарелках с едой, а сидящие там фейри сверкают на него глазами.

Эверт складывает ладони рупором у рта и кричит:

– Эй! Слушайте сюда, чертовы мятежники! У нас тут озабоченные сиамские близнецы в домике номер пятьдесят. Первая пара фейри, которая доберется туда, получит возможность испытать на себе Дыхание Страсти самого Купидона! – говорит он, оглядывая толпу. – И поверьте мне, эта фигня очень мощная. Будете кончать сильнее, чем гребаный гейзер. Все, что вам нужно сделать, это заняться сексом с этими странными близнецами.

Кто за?

К моему полному удивлению, дюжина фейри, как мужчин, так и женщин, вскакивают из-за своих столов и бегут к домику.

– Хм.

Эверт спрыгивает со стола и идет к нам обратно, выглядя высокомерно, как сам дьявол. И да, еще сексуально. Суперсексуально. Я вроде как хочу ударить его. Но после того, как заберусь на его член.

Он ухмыляется, засунув руки в карманы.

– Ну?

– Ну, что?

– Давай, Чесака, ты мне должна.

Я усмехаюсь.

– Не должна. Я вполне могла бы и сама это сделать.

Он вскидывает черную бровь.

– Мм, – тянет он, не будучи убежденным.

– Могла бы! – протестую я. – Я купидон. Купидон. Я начальница купидонов. Крутой купидоний босс. Я могла бы легко найти для секса добровольцев. Я просто… позволила тебе взять бразды правления в свои руки, чтобы преподать тебе урок по исправлению собственных ошибок.

– Ну конечно.

Когда мы возвращаемся в домик, за дверью стоит очередь из четырнадцати фейри.

– Вы с Ронаком останетесь здесь, – говорю я Силреду, прежде чем направиться к толпе. – Хорошо, – объявляю я фейри, маршируя к ним с деловым видом. – Я пропущу каждого из вас внутрь, и вы сами решите, кто захочет… гм, участвовать.

Я открываю дверь и пропускаю их внутрь, а Плик и Плак выжидающе смотрят на них. Сразу же девять разворачиваются и уходят. Остальные, похоже, готовы.

– Хорошо… кто хочет… – Они все поднимают руки, прежде чем я успеваю закончить предложение. – О. Хорошо… Плик? Плак?

– Несколько сексуальных – партнеров – это вполне – приемлемо, – говорят они.

– Тогда ладно.

– Когда мы получим эту Страсть? – спрашивает фейри с двумя ртами. Я стараюсь не обращать внимания на то, как Плик смотрит на него. Я хочу быть далеко-далеко отсюда, когда начнется это действо.

– Прямо сейчас, – говорю я им.

Я глубоко вдыхаю, а затем, начиная с Плика и Плака, выдуваю поток розового дыхания, выпуская Страсть на свободу. Рядом со мной Эверт делает то же самое. Всего за несколько выдохов весь домик пропитывается Страстью. Пенисы Плика и Плака мгновенно встают в ответ.

Эверт закрывает мне глаза рукой. Я слышу, как фейри сбрасывают одежду.

– Пора идти, Чесака.

Он выводит меня из домика и, как только мы оказываемся снаружи, захлопывает за нами дверь. Сквозь стены доносятся стоны. Ух ты. Тонкие стены.

Я вижу пару спешащих фейри.

– Мы пропустили оргию Страсти?

Мы с Эвертом обмениваемся взглядами, а затем пожимаем плечами.

– Парой больше, парой меньше роли не сыграет, я думаю, – говорю я, а затем дышу им в лицо Страстью, пока Эверт держит дверь открытой для них.

– Наслаждайтесь! – кричит он им в спины, прежде чем снова закрыть дверь.

– А теперь давайте убираться отсюда, пока я не услышала еще что-нибудь и не получила травму на всю жизнь.

Мы возвращаемся к Силреду и Ронаку, которые стоят на другой стороне дороги.

– Все получилось? – спрашивает Силред.

– Да, думаю, все в порядке.

– Эй, это ты. – Я оборачиваюсь на голос и вижу знакомого фейри, который идет к нам. По металлическим шипам в бровях я узнаю в нем фейри, с которым я разговаривала, когда впервые попала в лагерь повстанцев и искала ребят.

– О, привет.

Он смотрит на меня.

– Это правда, что ты проводишь торжество блуда в своем домике?

– Да, полагаю.

– Ты присоединяешься? – быстро спрашивает он.

Эверт делает шаг вперед, рыча, но я кладу руку ему на грудь и быстро качаю головой.

– Нет, никакого торжества блуда для меня. У меня есть стая.

– О, – произносит он разочарованно. – Ну, в каком домике оргия? – нетерпеливо спрашивает он, и я указываю дорогу. Он уходит, не сказав больше ни слова.

– Ого. Слухи об оргиях здесь действительно быстро распространяются, – изумляюсь я.

– Откуда ты знаешь этого парня? – сразу же спрашивает Эверт.

– О, он провожал меня в комнату для совокупления.

Эверт встает как вкопанный.

– Какого черта он провожал тебя в комнату для совокупления?

Я отмахиваюсь от него.

– Все не так. Он думал, что я здесь, чтобы заняться сексом. Он просто был любезен. Предложил показать мне дорогу.

Эверт пристально смотрит на меня.

– Позволь мне прояснить ситуацию. Он отводил тебя в комнату для совокупления, потому что был любезен? – недоверчиво спрашивает он.

Я киваю.

– Именно так.

Эверт закрывает глаза и проводит пальцем по бровям.

– Силред.

Мой розоволосый генфин делает шаг вперед и берет мою руку в свою.

– Эмили, давай не будем говорить о твоем совокуплении с другими фейри, хорошо?

– Я не собиралась с ним совокупляться, – протестую я.

– Я знаю, – говорит он, похлопывая меня по руке. – Давайте забудем об этом, хорошо? Пока у Эверта не взорвалась голова.

– Ладно. Хотя я бы хотела увидеть комнату для совокупления.

– Ни за что, блин, – рычит Эверт.

Надо же какой раздраженный.

Он ворчит себе под нос всю обратную дорогу до поместья. Мужчины. Иногда они такие неразумные.

Глава 41

Как только мы возвращаемся в поместье, я понимаю, что опоздала отозвать Лекс и Сева. Они не могут войти в физический мир без моего приказа, поэтому, как только мы устраиваемся в нашей комнате вместе с принцессой, Белреном и Залитом, я это и делаю.

– Лекс? Сев?

Розовый дым появляется в воздухе, а Сев и Лекс уже ждут.

– Как же ты долго, а? – говорит Сев.

– Извини. Я занималась сексом, потом заснула, а потом пришлось начать оргию. Не заметила, сколько времени, – объясняю я.

Эверт качает головой, но Лекс просто кивает в знак понимания. Она все понимает. Сев начинает жаловаться на то, что оргия началась без него.

– В следующий раз, когда я начну оргию, обещаю включить в нее и тебя, – говорю я ему.

Он наконец кивает.

– Да, черт возьми, так и будет.

Я предлагаю им сесть, и Сев хватает поднос с едой и начинает поглощать все, что на нем лежит.

– Итак? Что вы нашли? – спрашиваю я.

Лекс достает свой розовый блокнот.

– Ну, остров действительно сильно защищен. Есть воздушная и наземная охрана. Примерно по сто человек, насколько я могу судить.

Я обмениваюсь взглядом с принцессой. Тот факт, что у них две сотни стражей, невероятно тревожит.

– Что находится на острове? – спрашивает принцесса Сура.

Сев продолжает поглощать еду, пока Лекс листает страницы с заметками.

– Ну, по моим подсчетам, на острове девять тысяч девятьсот девятнадцать солдат.

Шок переполняет всю комнату, и я ошарашенно на нее смотрю, во рту пересыхает.

– Что?

Она начинает повторять цифру, но Залит перебивает ее.

– У него почти десять тысяч солдат на этом острове? – недоверчиво спрашивает он.

– Да, – просто отвечает Лекс.

– И они организованы? – спрашивает Силред.

Лекс задумчиво качает головой.

– Ну, а то, что они одеты в амуницию, проходят плановые учения и интенсивно тренируются работать слаженно, можно считать организованностью? – спрашивает она.

Белрен кивает.

– Да. Это как раз подходит под определение организованности.

– Какие же они странные, прямо-таки идиоты, – говорит Сев с набитым ртом, откидываясь на стуле.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами и откусывает еще один кусочек фрукта.

– Не знаю, как объяснить. Но они будто… поехавшие, понятно?

Я перевожу взгляд на Лекс и жду дальнейших объяснений, а она задумчиво склоняет голову.

– Он прав. Казалось, что они действуют как-то… строго регламентированно.

Эверт закатывает глаза.

– Наверное, потому что они военный полк, – сухо говорит он.

– Возможно, – отвечает Лекс.

– Нет, объясни подробнее, – настаиваю я.

Лекс сдвигается на своем месте, чтобы быть подальше от Сева, так как он закинул ноги в ботинках на стол перед ней.

– Ну… в них не было ни капли любви.

Я хмурюсь.

– Что?

– Вы знаете, что, будучи купидонами, мы можем чувствовать любовь и желание. Боль сердца, кокетство, тоску. Но ничего этого не было. Большинство из них выглядели сосредоточенными, некоторые – взволнованными. Но их эмоции были ограничены. От этого моя сила купидона странно себя вела, – говорит Лекс, глядя куда-то в сторону, пытаясь объяснить. – Словно они дети. Или…

– Или чертовы роботы, – добавляет Сев, кусок яблока вылетает у него изо рта, пока он жует и говорит.

Принцесса Сура слегка наклоняется вперед.

– Все они казались такими?

Сев и Лекс кивают.

– Что это значит? – спрашиваю я.

Сура качает головой.

– Я не уверена…

Мы затихаем, погрузившись в раздумья, слышно только, как Ронак тихо мурлычет во сне, растянувшись на спине на полу у моих ног, и как Сев жует.

– Эти солдаты, какого они вида фейри? – спрашивает Залит.

– О, всяческих.

Его оранжевые брови удивленно поднимаются.

– Всяческих?

Лекс кивает.

– Мм… Я коротко прочла о мире фейри и узнала там высших фейри, духов, нескольких генфинов, брауни, пикси, о, и большое количество альвов[6].

Принцесса Сура качает головой.

– Подождите-ка, этого не может быть. Все эти фейри чрезвычайно преданы делу повстанцев. Особенно альвы. Именно они начали сопротивление. В прошлом у принца никогда не было последователей, кроме высших фейри. Другие виды фейри ненавидят принца за его плохое к ним отношение. Почему они решили следовать за ним сейчас? В этом нет никакого смысла.

– И как он так внезапно набрал столь большое число? – спрашивает Белрен.

– Сколько у нас солдат? – спрашиваю я.

На лице принцессы Суры отражается тревога.

– Залит?

Он сцепляет руки вместе и наклоняется вперед, опираясь на бедра.

– По последним подсчетам наших командиров и после атаки на генфинов, у нас примерно две тысячи.

Мои глаза расширяются, и я обмениваюсь взглядом со своими ребятами.

– И это все?

Залит кивает.

– Нас поддерживает население, но принц могущественен. Не все фейри готовы выступить против него.

– Два к десяти – не очень хорошие шансы.

– Там было кое-что еще… – осторожно говорит Лекс.

Все взгляды возвращаются к ней, и она слегка краснеет от такого внимания.

– Что? – спрашиваю я.

Она сдвигается на стуле, и Белрен очень внимательно смотрит, потому что ее юбка слегка приподнимается с одной стороны.

– Ну, там что-то выращивают.

– Выращивают?

Лекс кивает.

– Что?

– Листья этой культуры похожи на… чайные? – неуверенно говорит она.

– Хорошо…

Ничего не понимая, я смотрю на Суру, но она выглядит такой же растерянной, как и я.

– Хорошо. Что не так с этими посевами? – мягко спрашивает она. Заметили? Принцесса чертовски царственна.

– Их много, – быстро говорит Лекс.

Сев фыркает себе под нос, наконец-то поставив поднос с едой на место.

– Я пытался сказать ей, а? Посевы ничего не значат. Вероятно, они были там до того, как солдаты принялись за дело.

Но Лекс качает головой.

– Я так не считаю. Солдаты регулярно ухаживают за этими посевами. Есть и новая поросль, и старая. Если бы они просто захватили остров для размещения базы, то посевы были бы для них не важны. Они бы построили лагерь прямо на них, но нет. Посевы все время под охраной.

Что ж… это странно.

– И еще кое-что, – продолжает Лекс. – Я видела короля.

Принцесса Сура садится прямо.

– Что он делал?

– Гулял среди посевов.

– Просто гулял?

Лекс кивает.

– Судя по всему.

Я озадаченно провожу рукой по своим спутанным волосам. Понятия не имею, что все это значит, но в любом случае мы в сильном меньшинстве. Десять тысяч обученных солдат? Да, это очень плохо.

Глава 42

Наше маленькое собрание быстро расходится, после сброшенной на нас Лекс и Севом информационной бомбы. Я отправляю купидонов обратно в Купидвилль, а принцесса и ее помощники уходят разрабатывать стратегию. Я остаюсь наедине со своими ребятами, и мы просто тихо сидим, погрузившись в размышления.

Альфа распластался на ковре, его хвост обвился вокруг моих лодыжек, мы сидим на кушетке: я прислонилась к плечу Силреда, а Эверт расположился с другой стороны, закинув руку мне за голову.

Когда раздается стук в дверь, Ронак тут же вскакивает на ноги и подходит к ней. Он протягивает руку и начинает бить ручку снова и снова.

Эверт фыркает и отпихивает его.

– Нашего альфу победила чертова ручка.

Ронак шипит на него.

Когда Эверт распахивает дверь, я поднимаю глаза и вижу дюжину подсолнухов на голове знакомого земного духа.

– Мосси! – Я кидаюсь вперед, отталкивая Эверта бедром, чтобы поприветствовать ее.

Моя подруга предстает во всей своей зеленой, увитой лианами красе, ее ярко-зеленые глаза мгновенно останавливаются на мне, а подсолнухи, растущие на голове, поворачиваются сердцевинами.

– Эмили, – приветствует меня она.

Она пихает серебряный поднос с чайными чашками в руки Эверта и обнимает меня. Он закатывает глаза и ставит поднос на стол.

Когда мы отстраняемся, Мосси продолжает держать меня за руки и осматривает с головы до ног, словно проверяя, все ли со мной в порядке.

– Подруга. Я знала, что розовый цвет кожи тебе не идет, – говорит она, упоминая, как я красилась краской. – Вот так ты выглядишь гораздо лучше.

– Спасибо. Твои цветы выглядят хорошо ухоженными.

Мосси проводит рукой по лозам, ниспадающим по спине, и похлопывает подсолнухи.

– Спасибо. Я просто ухаживала за ними. Еще я добавила немного новой мульчи[7] на кожу головы, – говорит она с гордостью.

– Что бы ты ни делала, сработало отлично, – заверяю я. – Как дела с Бликсом?

Я не упоминаю о нашей с ним стычке, которая случилась, когда мы вызволяли заключенных из башни, потому что, ну, будет неловко.

Она пренебрежительно машет рукой.

– О, тот водный дух, – говорит она с презрением. – Между нами все кончено. Я двигаюсь дальше.

– О. И кто же этот счастливый фейри?

Она пожимает плечами и идет дальше в комнату.

– Его зовут Дюна. Он пустынный земной дух, – говорит она мне, как будто я должна быть очень впечатлена этим.

– О. Потрясающе.

Мосси кивает и садится на кушетку, и я присоединяюсь к ней.

– Мм. У него на голове растут кактусы. Он очень изящный.

– Хм. Звучит… стильно.

– Именно. Но он хочет быть в свободных отношениях, – говорит она, слегка надувшись. – Так или иначе, ты притворилась служанкой! И благородной! Но все это время ты была купидоном. Почему же ты мне не сказала?

– Прости. Задание было совершенно секретное.

– Извинения приняты. Ты прощена. Теперь, – она непринужденно продолжает разговор, все еще держа меня за руки, – переходим к делу. Скольких фейри ты сможешь заставить влюбиться в меня?

– Мм, что?

– Скольких? – спрашивает она, выжидающе глядя на меня своими зелеными глазами.

– О, мм, на самом деле нет никакого предела. Я просто…

– Хорошо! – говорит Мосси, отпуская мои руки, чтобы похлопать в ладоши. Она залезает в лиф своего платья прямо между зелеными грудями, достает лист бумаги и протягивает его мне. Я открываю его, и на мои колени высыпается почва. Она пахнет розами.

– Что это? – спрашиваю я.

– Это мой список фейри. В нем нет определенного порядка. Ты можешь заставить любого из них влюбиться в меня первым. Дюна будет так ревновать. Это научит его, что свободные отношения со мной – это не круто.

Я смотрю на длинный список имен и содрогаюсь.

– Мосси…

Но ее внимание уже переключилось. В частности, на моих генфинов.

– Так это твоя стая, да? Они суперсексуальны. – Ее взгляд падает на Ронака, который нюхает фикус в углу комнаты. – Он голый.

– Да… он пока не хочет одеваться. Лишь рвет одежду в клочья.

– Хм. Он собирается пописать на него? – спрашивает она, глядя, как Ронак все еще внимательно обнюхивает растение в горшке.

Я нервно смеюсь и провожу рукой по волосам.

– Что? Нет. Конечно, нет.

Как только она поворачивается к нему спиной, я дико машу руками, чтобы привлечь внимание Ронака. Он лениво поднимает на меня глаза.

– Не. Надо. Писать, – произношу я строго, но беззвучно.

Он не сводит с меня своих золотых глаз. Затем хватает свой причиндал и… мочится на чертов фикус.

Я морщу нос. Невероятно.

– Как только я услышала слухи о купидоне, я сразу поняла, что это ты, – говорит Мосси, начиная подавать чай, который принесла. – Я слышала, как некоторые брауни обсуждали свою отставку, поэтому поняла, что должна уйти с ними. К счастью, одна из них позволила мне присоединиться, иначе я бы так и застряла во дворце. Мне гораздо больше нравится работать здесь с принцессой, чем с этим подлым старым королем. Я так рада, что принцессу не обезглавили. У нее красивая голова.

Не обращая внимания на лужу мочи позади меня, я сажусь обратно на кушетку, пока Мосси подает мне чай.

– У нее действительно красивая голова, – соглашаюсь я. – И я рада, что ты тоже здесь.

– Ну, вот и твой чай. Одна из служанок настояла, чтобы я принесла его вам. Полагаю, тяжело тебе пришлось в лагере повстанцев?

– Можно сказать и так…

Мосси передает чайные чашки мне и ребятам, а затем выпрямляется.

– Мне пора возвращаться. Просто позовите, если я понадоблюсь. О, и дай мне знать, когда ты будешь готова приступить к моему любовному списку!

Радостно помахав рукой, Мосси поворачивается и выходит из комнаты, оставляя меня со списком любви в одной руке и чашкой чая в другой.

Эверт и Силред удивленно смотрят на дверь, а затем переводят взгляд на меня.

– Твоя подруга? – тянет слова Эверт.

– Да, это была Мосси. Я пыталась свести ее с водным духом после того, как она протащила меня ко входу в тюремную башню. Ей нравилась его задница. Задница водного духа, я имею в виду. Думаю, ничего не вышло. Еще мы вместе напились. Мы обе любим сказочное вино. Мы выпили много вина.

Эверт ухмыляется, а я наблюдаю, как Силред вытирает за Ронаком полотенцами.

Я делаю глоток чая, и вкус взрывается на моем языке.

– Мм, – благодарно бормочу я.

Затем допиваю всю чашку, не переживая, что она сожгла половину моих вкусовых рецепторов. Некоторые вещи просто стоят того.

Эверт поднимает черную бровь, когда я пытаюсь остудить язык.

– Хороший?

Я опускаю руку и ставлю чашку на место.

– Вкусный. Я хочу спать.

– Тогда давай уложим тебя в постель.

Увидев его взгляд, я качаю головой.

– Э-э. Я действительно хочу спать. Никакого секса.

Он смеется.

– Ну конечно.

Я скрещиваю руки на груди.

– Я серьезно. Моя жемчужина скрылась в раковину на ночь. Мой пирожок с тунцом уже убрали в лоток. А веселый затвор закрыт, Эверт.

Он бросает на меня игривый взгляд.

– Как будто ты сможешь устоять передо мной.

Я усмехаюсь.

– Я вполне могу сопротивляться тебе. Посмотри, вот я сопротивляюсь тебе прямо сейчас. Я сопротивляюсь тебе до чертиков, и даже не прилагаю усилий.

Чтобы доказать свою правоту, я срываю с себя платье и швыряю его ему в лицо, прежде чем обойти его протянутые руки. Спешу к гардеробу и закрываюсь внутри. Я подавляю хихиканье, когда он ругается по ту сторону двери, и надеваю трусики. Втянув крылья в спину, я надеваю белую ночную сорочку. Приведя себя в порядок, выхожу, абсолютно не прилагая для сопротивления никаких усилий, даже когда вижу, что Эверт разделся до свободных штанов, которые еле держатся на его талии.

– Хорошей ноченьки, – говорит он с ухмылкой, его голубые глаза горячо смотрят на мою голую кожу.

– Спасибо, – говорю я, стараясь не смотреть на аппетитные линии, идущие от его живота вниз. Мне это не удается.

– Как сопротивляется?

Я слышу юмор в его голосе и заставляю себя поднять глаза.

– Что?

По его лицу расползается смертоносная улыбка, а его ямочки на щеках сводят с ума. Миры смилостивились над моей бедной маленькой озабоченной душой.

Он начинает медленно пробираться ко мне. И делает это сексуально.

– Я спросил, ты уже закончила сопротивляться мне?

– Нет. Да. Я имею в виду… – Смутившись, я трясу головой, пытаясь прояснить разум. – Ты можешь надеть рубашку? Твоя галочка отвлекает меня.

Он смеется.

– Моя что?

Я показываю на отвлекающие меня мышцы.

– Твоя галочка. Линии от твоего пресса до самых шаловливых предметиков. Они восхитительны, и я не могу сосредоточиться, когда ты тут мельтешишь.

Его голубые глаза наполняются жаром, и он манит меня пальцем.

– Иди сюда.

Я качаю головой и перемещаюсь на другую сторону кровати.

– Не. Не-а. Сплю.

Я спешно залажу под одеяло и натягиваю его почти до подбородка.

Силред возвращается, выбросив испачканные тряпки, которыми вытирал мочу Ронака, и начинает раздеваться, чтобы лечь. Ронак уже голый, так что теперь ко мне приближаются три мускулистых и очень горячих генфина. Почему я отказалась от секса? Сейчас я даже не могу вспомнить.

Эверт ложится на кровать с одной стороны, Силред – с другой, а Ронак снова устраивается у моих ног, его голова покоится прямо на моих подвздошных костях.

Эверт кладет руку на мое бедро, когда ложится рядом, и даже сквозь шелковистую ткань моей ночной сорочки я чувствую тепло его ладони. Ноги Силреда переплетаются с моими, а Ронак начинает мурлыкать, и вибрация проникает прямо в мое сердце.

Словно зная, что я уже просто ломаюсь, Эверт начинает проводить рукой по моему боку, его палец едва касается груди сбоку. Я поднимаюсь и сажусь, мое лицо раскраснелось.

– Хорошо! Я поняла! Я не умею сопротивляться! Дайте мне секс.

Он начинает смеяться. Смеяться! Вот придурок.

– Что смешного? – требовательно спрашиваю я, скрещивая руки на груди.

Он закладывает руки за голову и откидывается назад.

– Ты не продержалась и пяти минут.

– Что я пропустил? – спрашивает Силред, переводя взгляд с одного из нас на другого. – Я всегда что-то пропускаю, пока убираю мочу.

– Чесака не может насытиться нами, – поясняет Эверт с ухмылкой.

– Вы светите передо мной своими голыми торсами! – горячо говорю я.

У Эверта проявляются ямочки, а вокруг глаз Силреда возникают морщинки, потому что они улыбаются.

– Нашими голыми торсами? – поддразнивает он.

– Да!

Я и так вся горю от этого чая, и теперь его жар из желудка распространяется по телу.

– Вы, ребята, смеетесь надо мной.

– Никто не смеется, – говорит Силред.

Я показываю на их улыбающиеся лица.

– Вот он, смех. Прямо там. Я вижу его за вашими изогнутыми луком губами.

– Не говори «изогнутые луком губы», – тянет Эверт.

– Я буду говорить «изогнутые луком губы» столько, сколько захочу, спасибо вам большое. И ты думаешь, я не могу обойтись без секса? Я точно могу. На этот раз я серьезно. Я собираюсь спать. Мы только что впервые поссорились, и меня не волнуете ни вы, ни ваши голые торсы.

Я откидываюсь на подушки, полностью игнорируя их смешки, и накрываю подушкой лицо. Я засыпаю, чувствуя себя ужасно возбужденной и раздосадованной.

Чертовы генфины.

Глава 43

Открыв глаза из-за дневного света, я стону. Чувствуя себя крайне дерьмово, я сажусь и хватаюсь за живот из-за внезапного приступа боли.

Всю ночь я ворочалась, и боль расходилась лучами от моего живота. Не знаю, то ли виной этому стресс, то ли я заболеваю – я даже не знала, что купидоны могут болеть. Но вместо того, чтобы утром почувствовать себя лучше, я понимаю, что мне стало еще хуже.

Все ребята уже встали, так что я одна на большом матрасе, но я слышу, как в ванной течет вода. Надеюсь, другой кто-то решил выгулять Ронака. Силред пытался приучить его пользоваться туалетом. Скажем так, в итоге он получил когтистой лапой, а ботинки его обоссали. Так что теперь ребята просто по очереди его выгуливают.

Мне нужно выпить воды, я сажусь и сбрасываю с себя одеяло, но застываю в ужасе.

– О, боги! – кричу я.

Я даже не моргаю. Я просто продолжаю смотреть на свои колени, как будто это галлюцинация и все исчезнет. Кровь. Так много крови. Я ищу у себя рану, думая, что кто-то пробрался сюда сегодня утром и пырнул меня ножом, но раны нет. Очередной спазм пронзает тело, я хнычу и сворачиваюсь калачиком.

Должно быть, я прилично перепугала Силреда шумом, потому что он внезапно выбегает из ванной, оглядывается по сторонам в поисках угрозы, а затем в мгновение ока оказывается рядом со мной.

– В чем дело? Что случилось? – спрашивает он, его голос напряжен от беспокойства.

– Меня отравили! – кричу я, в моих глазах плещется паника. – Тот чай. Я думаю, это чай, Сил. Может быть, кто-то обманул Мосси и заставил его принести. Наверняка это был тот суперзлой генфин. «Я заставлю тебя заплатить», – вот что он сказал, помнишь? Он фактически предупредил, что убьет меня! – Я снова хнычу, когда очередная волна боли обрушивается на меня. – О, боги, как больно. Я истекаю кровью. У меня внутренние повреждения. Яд разрушает мои органы. Я умираю, Сил!

Мое перепуганное бормотание обрывается испуганным всхлипом.

Силред застывает, вероятно, от шока, и смотрит, как я истекаю кровью. А я смотрю на него, мое лицо залито слезами. У него появляется странное выражение, а затем Силред прокашливается и говорит:

– Гм, Эмили? Милая? Я думаю, у тебя просто… менструация.

– Не произноси слов, которые состоят более чем из двух слогов, Силред, – рычу я. – Я, черт возьми, умираю! Ты должен бежать к целителю или еще куда-нибудь. Этот яд заставляет мои органы истечь кровью! Смотри! – кричу я, показывая ему заметные пятна крови на моей ночной сорочке и одеялах.

– Эмили, – мягко говорит он. – Ты не умрешь, обещаю. У тебя просто первые месячные. Поэтому идет кровь и мучают судороги. С тобой все будет в порядке.

Я решительно качаю головой. Он не воспринимает происходящее всерьез. Он будет чувствовать себя таким виноватым, когда я упаду в обморок от потери крови.

– Нет. В меня словно вонзаются невидимые ножи. Я чувствую их. Я определенно умираю. Посмотри на всю эту кровь, Сил! Это ненормально!

Он прикусывает нижнюю губу, как будто на самом деле пытается сдержать смех. Я чуть не бью его по голове. Словно почувствовав мою ярость, он роется в кармане и достает подношение.

– Вот.

Я вздрагиваю.

– Всю коробку? – спрашиваю я, настороженно глядя на шоколадные конфеты.

Он никогда не позволяет мне съесть всю коробку. Всегда кормит по одной, иначе, говорит он, я превращусь в ненасытного стервятника и сожру все за несколько секунд. Он не ошибается.

– Ага. Целую коробку, – говорит он чересчур дружелюбно. – Тебе полегчает.

Я фыркаю.

– Пока я не умру, ты же это имеешь в виду.

На этот раз он позволяет улыбке вырваться наружу.

– Ты все равно не умрешь. Это просто месячные.

Я смотрю на него с сомнением.

– Не может этого быть. С женщинами же не так все происходит? То есть я видела женщин с тампонами и слышала около миллиона жалоб на месячные, пока работала на Земле, но это… это как-то чересчур. Я думаю, что-то не так. Ты уверен, что меня не отравили? Точно-точно уверен?

– Уверен, – говорит он, его карие глаза светятся весельем. – Я сам выпил чашку того чая, и со мной все в порядке.

– Может, просто моя чашка была отравлена, – замечаю я.

– Нет.

– Ты ведь не пытаешься просто успокоить меня, потому что я уже нахожусь буквально на смертном одре? – спрашиваю я, подозрительно глядя на него.

Он весь лучится.

– Не-а.

Я открываю коробку конфет и начинаю запихивать их в рот.

– Ну, тогда это отстой. Я имею в виду, люди всегда говорили, что месячные – это отстой, но я думала, что они просто драматизируют. Но нет. Это действительно хуже всего на свете. Такое ощущение, что из меня выжимают сок, как из лимона. Только вместо лимонада течет чертова кровь!

Силред слегка гримасничает, но в остальном благоразумно молчит.

– Если ты ошибаешься и я действительно отравилась и истекаю кровью, тебе будет паршиво, – говорю я ему.

Он смеется.

– Я не ошибаюсь.

– Откуда ты знаешь? Ну не может у этого быть естественной причины.

Он стучит по своему носу, и я краснею.

– О, боги, ты чувствуешь, как из меня течет кровь?

Он усмехается и потирает сзади шею.

– В этом нет ничего постыдного.

– Не нюхай меня, – требую я.

– Я ничего не могу с этим поделать.

Я сверкаю глазами. С покаянным видом он медленно поднимает руку и демонстративно затыкает нос.

Я киваю.

– Так-то лучше.

Еще одна судорога пронзает мое нутро, и я со стоном падаю обратно на кровать.

– Как женщины могут так сильно истекать кровью и не умирать? Да мы же чертовы воины, Сил.

Когда он ничего не отвечает, я поднимаю голову с подушки, чтобы посмотреть на него. Он быстро кивает.

– О. Да. Воины.

Кивнув в знак удовлетворения, я опускаюсь обратно и ем еще одну шоколадную конфету. Странно, но она действительно помогает.

– Продолжай подавать их мне, генфин, – говорю я ему.

– У меня все под контролем, – отвечает он. – Я позабочусь о тебе.

И он заботится. Потому что мой милый генфин всегда заботится обо мне. Даже когда я веду себя как вздорная, буйная, гормональная бестия.

Глава 44

Силред уходит позвать одну из служанок, чтобы та сменила постельное белье, а когда возвращается, то помогает мне принять ванну. Я смываю кровь и позволяю горячей воде успокоить мой измученный спазмами живот, а потом появляется Мосси и заворачивает мой низ, как мумию. В моем белье столько слоев ткани, что я уверена, оно удерживает жидкость лучше, чем плотина Гувера[8].

Весь остаток дня Силред кормит меня, растирает мне ноги и рассказывает истории о том, что они делали, пока меня не было.

Несмотря на мое ворчливое настроение, он помогает мне почувствовать себя лучше. Эверта нет до вечера, но когда он возвращается, то, принюхавшись, понимает, в каком я состоянии. С Ронаком за спиной, он с опаской подходит ко мне.

Я смотрю на него коршуном.

– Хм. Вот он. Моя пара, – говорю я фальшиво бодрым тоном. – Тот самый, который весь день бродил непонятно где. Пока я была здесь. Истекая кровью.

Он останавливается, когда я начинаю сверкать глазами.

– Ты знаешь, что в мире фейри еще нет тампонов? Здесь их нет, Эверт. Что означает, что моя вагина была мумифицирована. Мумифицирована, – повторяю я, чтобы донести свою мысль до всех. – А тебя не было. Наверное, наслаждался жизнью. Общался. Гулял, и приятный ветерок касался твоего паха. Улыбался людям и заставлял женщин фантазировать о том, как они будут облизывать твои ямочки, а твоя щетина будет царапать их не покрытые кровью бедра.

Боже, даже я знаю, что веду себя как стерва. Как будто вся моя доброта и разум вытекли вместе с кровью, но я не могу остановиться.

Эверт подходит ко мне, как к дикой львице.

– Привет, Чесака.

Я вскидываю бровь.

– Привет? Я сижу здесь, моя матка пытается выйти из моего тела, а ты просто заходишь и говоришь: «Привет»?

Эверт обменивается взглядом с Силредом, но они оба, похоже, не знают, как со мной обращаться. Он почесывает черную щетину на подбородке.

– Просто для протокола, я улыбаюсь только тебе, – наконец говорит Эверт. – Так что ты единственная, кто может фантазировать о том, как лизать мои ямочки. Ты же знаешь, какой я – говорю всем остальным отвалить. Кроме того, думаю, что облизывание ямочек – это только твоя фишка. Это немного странно, если спросишь. Заводит, но странно.

Я лишь смотрю на него с удивлением, пытаясь понять, хочу ли я ударить его или нет. Думаю, нет, но кто знает? Когда у тебя месячные, ты вроде как всегда хочешь кого-нибудь ударить.

Он выдыхает.

– Итак… Кровавый слон в комнате – у тебя начались месячные. Думаю, это ответ на вопрос.

– На какой вопрос?

Вступает Силред.

– Ну, мы задавались вопросом, способна ли ты… эээ… понести. Вообще-то это хороший знак.

Я прищуриваюсь, заставляя его щеки порозоветь от свирепости моего взгляда.

– О, понятно. Значит, вы говорили обо мне. За моей спиной. Хранили секреты. Не включая меня в важные разговоры о потомстве.

У меня слезы наворачиваются на глаза, а выражение лица Силреда становится перепуганным.

– Я даже не знала, что вы, ребята, хотите детей вот так сразу. А если бы у меня не появились месячные? Что, если я не смогу понести? Вы, ребята, мало со мной разговариваете!

Я принимаюсь плакать навзрыд. И снова не могу остановиться.

Я расстроена, чувствую боль, а теперь еще и чертовски разозлилась – мои эмоции выходят из-под контроля, и слезы хлещут так, будто я – чертов Ниагарский водопад.

Эверт, не зная, как себя вести с рыдающей парой, просто стоит и похлопывает меня по спине. Он продолжает говорить:

– Ну, ну, дружище, – как будто я его коллега, которого только что лишили повышения.

Силред, более способный на эмпатию, садится рядом со мной на кровать и обнимает.

– Милая, мы ничего от тебя не скрываем. Мы просто обсуждали вероятность потомства. Генфинам и так трудно зачать ребенка, а уж шансы сделать это с кем-то не нашего вида…

– Я знаю! – икаю я. – Я говорила вам, ребята! Я говорила вам не проходить церемонию образования пары, если вы не уверены. Я не хотела обрекать вас на жизнь без детей. Но теперь уже слишком поздно, потому что мы стали стаей и я чертовски вас люблю! Я всегда хотела влюбиться, и теперь я влюбилась, но у меня идет кровь, а вы говорите о потомстве, и я так хочу есть!

У меня настоящая истерика. Мои гормоны скачут сильнее, чем… спортивные мячи, которые невероятно прыгучи. Если честно, я не так уж много знаю о земном спорте. Я пыталась сходить на несколько игр, но я никогда не оказывалась дальше раздевалок. Что меня вполне устраивало, поскольку уверена, что там шары были более впечатляющими.

Силред осторожно отводит мои руки от лица.

– Дыши. Давай. Раз, два, три…

Следуя его указаниям, я перестаю неистово икать и начинаю вдыхать и выдыхать. После нескольких циклов он улыбается и вытирает слезы с моего лица подушечками больших пальцев.

– Вот. Так-то лучше, – говорит он, целуя уголок моего глаза. – Теперь давай немного вернемся назад.

Сзади меня раздается хриплое ворчание.

– Да, я бы хотел перейти к той части, где она сказала, что любит нас.

Я вскидываю голову и распахиваю от шока рот.

– Ронак!

У изножья кровати стоит моя голая пара и смотрит на меня черными глазами.

Я бросаюсь к нему, и он ловит меня, полностью обхватывая своими руками и крыльями. Прижавшись лицом к его груди, я позволяю себе греться в его тепле и наконец испытываю огромное облегчение.

– Ты – снова ты, – говорю я.

Он отстраняет меня и берет за подбородок, заставляя поднять на него глаза.

– Я вернулся, – подтверждает он. – Мой зверь действительно не хотел сдаваться. Я уже почти потерял надежду, но потом ты заплакала, и ему это совсем не понравилось. В конце концов, он позволил мне выйти.

– Я больше не уйду в Завесу, – обещаю я. – Не уйду, пока не придумаю, как сделать так, чтобы ты не превращался в зверя. Я так волновалась, что ты не вернешься к нам на этот раз.

– Я здесь, – говорит он, наклоняясь вперед, чтобы прикусить мою нижнюю губу. Когда мой рот открывается, он просовывает свой язык внутрь и облизывает мой язык, тихий стон вырывается наружу.

– Боги, я скучал по тебе, маленький демон. Это была чертова пытка – наблюдать за происходящим со стороны, не имея возможности выйти и быть с тобой.

– Теперь ты здесь.

– Да, – кивает он. – И я был здесь, когда ты сказала, что любишь нас. Это правда или ты просто бредила? – спрашивает он, его глаза напряженно изучают меня.

– Я не брежу.

– Ты определенно бредишь, – заговаривает Эверт. – Но давай вернемся к вопросу.

Ронак опускает крылья, чтобы мы могли видеть ребят, но продолжает обнимать меня. Я ерзаю на кровати, пока все трое пристально наблюдают за мной. Я сжимаю плед между пальцами, избегая смотреть им в глаза. Не могу поверить, что я вот так просто проболталась. Какая же я без умолку болтающая идиотка.

– Чесака. Поговори с нами.

Я вздыхаю и поднимаю глаза, чтобы посмотреть на них.

– Отлично! Да, я люблю вас. Я чертовски безумно люблю вас всех. Все, чего я хотела целую вечность, это влюбиться, и теперь я влюблена, и это…

– И это? – Силред мягко подталкивает меня.

Я встречаю его взгляд.

– Это лучше, чем я когда-либо могла себе представить. Но еще мне страшно.

– Посмотри на меня, – приказывает Ронак, и мой желудок слегка подпрыгивает от его властного тона. – Тебе никогда не придется бояться. Только не с нами. Мы – твоя стая.

– Точно, – соглашается Эверт. – И мы, твою мать, любим тебя больше самой жизни.

Мое сердце делает сальто, и рот открывается от удивления, когда он так громко заявляет об этом.

Я смотрю на других ребят, ожидая подтверждения и от них, и они спокойно смотрят на меня. Ронак кивает, а Силред улыбается.

– Вы… вы любите меня?

Эверт фыркает.

– Да, мы чертовски любим тебя. Волосы Силреда стали розовыми. У Ронака появились гребаные крылья купидона. У меня Страсть вырывается каждый раз, когда я чихаю. Если это не доказывает нашу связь с тобой, то я не знаю, что сможет.

Я вытираю нос рукавом и понимаю, что все так и есть.

Это чувство прямо здесь. Это то, за чем я гонялась всю свою купидонью жизнь. Я люблю их, и они любят меня в ответ.

И знаете что? Это действительно лучшая вещь во всех мирах.

Глава 45

Принцесса и ее советники, включая командиров повстанческих сил, спорят дни напролет. Они спорят о наших дальнейших действиях так долго, что у меня приходят и уходят месячные.

Мосси тоже приходит и уходит. Очень часто. В основном, чтобы добавить больше имен в свой любовный список. Она только что добавила туда фейри по имени Пикабу.

Мы сидим в официальной столовой и уплетаем, должно быть, ужин из двенадцати блюд. Я нахожусь между Эвертом и Ронаком, а Силред сидит напротив меня, и каждый из трех хвостов обвивает какую-либо часть моего тела. Они стали еще более ласковыми с тех пор, как я так эмоционально призналась им в любви, если это вообще возможно. Силред обвил хвостом мою лодыжку, Ронак – талию, а Эверт продолжает то и дело обматывать хвостом мое запястье, хотя я постоянно отстраняюсь, чтобы поесть.

Когда он делает это снова, я вздыхаю.

– Эверт, если ты будешь продолжать в том же духе, я что-нибудь переверну, – говорю я и возвращаю кубок на место, прежде чем из-за его хвоста пролью содержимое на платье. – Разве ты не можешь оплести удавом какую-нибудь другую часть моего тела?

Он одаривает меня порочной ухмылкой и наклоняется ближе, так что его рот оказывается напротив моего уха.

– Чесака, я перегну тебя через этот стол и подарю тебе удава прямо здесь.

Я закатываю глаза.

– Уверена, что принцесса не будет в восторге от такого поведения за обеденным столом.

Эверт лишь пожимает плечами и откидывается назад, положив руку на спинку моего стула. Как только я беру вилку, его хвост снова обвивается вокруг моей руки, вынуждая уронить ее на тарелку.

– Я сдаюсь, – говорю я с досадой.

– Хорошо. Давай вернемся в нашу комнату, и ты расскажешь мне больше о том, где ты хочешь видеть моего удава.

Я стараюсь не поощрять его, правда стараюсь. Но иногда смех просто вырывается.

– Я так рада, что ты вернулся к нам, Ронак, – слышу я голос принцессы Суры, которая сидит во главе стола.

Ронак прожевывает кусок и кивает.

– Спасибо, принцесса.

– Мне сказали, что вы и ваша стая очень помогли в обучении части наших повстанческих войск. Мы в долгу перед вами.

Ронак качает головой.

– Единственный долг, который должен быть выплачен, это долг самого короля Белуара и принца Эльфара. Это они принесли смерть и тиранию в королевство, и они ответят за это, – говорит он, его голос тверд.

Я знаю, что нападение на его остров давит на него тяжелым грузом.

Принцесса открывает рот для ответа, но не успевает произнести ни слова.

Громкий звук переполняет воздух, и вся земля начинает неистово трястись. Принцесса пытается встать, но откуда-то раздается еще один взрыв, и я вижу, как она, спотыкаясь, возвращается на свое место и руками хватается за голову.

Комната все еще дрожит, и Ронак затаскивает меня под обеденный стол, он и другие ребята начинают кричать, чтобы все остальные сделали то же самое. Прикрыв голову руками, я смотрю на младших сестер принцессы Суры под столом, на их лицах застыла паника.

– Что происходит?

Как только тряска прекращается, раздается еще один удар, и земля снова содрогается. Я вижу, что принцесса пошатывается, а потом ее колени подгибаются, и она простирается на полу.

Несмотря на то, что земля трясется и качается, я подползаю к принцессе, не обращая внимания на разбитые тарелки и разбросанную по полу еду. Люди кричат, и я уверена, что поместье вот-вот рухнет прямо на нас, если тряска не прекратится.

Лицо принцессы ужасно бледное, в нем нет и намека на привычный фиолетовый цвет. Я с тревогой наблюдаю, как из ее носа и уха начинает течь кровь.

– Что такое? Что случилось? – спрашиваю я.

Когда раздается еще один удар, она вздрагивает и хватается за голову.

– Барьер. Он… рушится, – выдыхает она.

– Что?

Но она не может ответить, потому что в следующий удар сердца она теряет сознание.

– Черт, черт, черт.

Чьи-то руки оттаскивают ее от меня, и я вижу, как Залит заключает принцессу в свои объятия. Он смотрит на меня оранжевыми глазами.

– Нам нужно выбираться отсюда, пока это место не рухнуло!

Я киваю, и Залит кричит своим сестрам и отцу, чтобы они выпустили крылья и приготовились к полету. Я слышу, как кричат мое имя, и бросаюсь назад, мимо слуг, которые тоже укрываются под столом. Когда раздается еще один сильный удар, я падаю на пол и вскрикиваю, услышав, как куски потолка разбиваются о стол надо мной.

Силред первым добирается до меня, цепляется рукой за мою руку и притягивает к себе.

– Ронак держит потолок, – сообщает он, крича мне в ухо, чтобы я услышала. – Нам нужно выбираться отсюда немедленно!

Я киваю в знак понимания и слышу, как Эверт говорит остальным сделать то же самое. Я смотрю, как все фейри расправляют крылья и вылетают из-под стола.

– А как же ты? У тебя нет крыльев!

– Ронак достаточно силен, чтобы забрать нас обоих. Не волнуйся. Мы будем рядом с тобой, – заверяет меня Силред.

– Пойдем, леди из Завесы, – говорит мне Белрен, его серебряные крылья уже расправлены. – Это место долго не выстоит.

Кивнув, я выползаю из-под стола. Я встаю, подпрыгиваю и широко расправляю крылья.

Ронак находится в тридцати футах надо мной, и он действительно удерживает потолок и не позволяет тому упасть на наши головы. Его мышцы напрягаются под тяжестью массивного каменного свода, и он энергично хлопает крыльями, чтобы держаться.

Я смотрю, как последние члены семьи Суры и слуги уходят через разбитые окна, оставляя нас впятером позади.

– Пойдем! – говорит Белрен, дергая меня за руку.

Я лечу за ним через окно, и когда благополучно выбираюсь, вижу, как Ронак отпускает огромный кусок потолка. Как только он это делает, потолок и стены начинают крошиться и валиться внутрь. Сердце стучит в горле, я смотрю, как Ронак планирует вниз, где уже ждут Эверт и Силред с поднятыми над головой руками.

Ронак хватается за них, держа каждого в одной руке и, используя набранную скорость, взмывает вверх и наружу через падающий потолок. Затем все поместье рушится.

Глава 46

Я следую за Белреном вокруг поместья, чтобы встретиться с моими генфинами, и впятером мы приземляемся в саду. Залит несет на руках потерявшую сознание Суру. Земля все еще сотрясается, и поместье лежит в руинах позади нас.

Мы поднимает головы, чтобы посмотреть, как подвергается атаке барьер над всем островом. Повсюду королевские солдаты. Я даже не вижу синевы неба, потому что солдаты окружают нас по другую сторону рушащегося барьера, который возвела принцесса. Судя по крови, которая теперь льется из ее ушей и обеих ноздрей, она проигрывает битву.

– Барьер вот-вот рухнет! – кричу я.

С мрачными лицами мы смотрим, как некогда невидимый барьер теперь издает звуки и искрится, по нему идут пурпурные трещины, он ослабевает.

– Присмотри за ней, – говорит Залит, передавая принцессу Белрену. – Я должен организовывать наши силы.

– Не уходи! – умоляет его младшая сестра, по ее лицу текут слезы.

Залит целует ее в лоб и что-то негромко говорит на ухо, а затем взмывает в небо. Отец пытается успокоить девочек, но те безутешны и слишком напуганы.

Еще один удар нанесен по барьеру, и мы падаем на землю.

– Что нам делать? – спрашиваю я у ребят. – Может, попробуем открыть портал?

Белрен качает головой.

– Портал не сможет провести стольких сразу, и, кроме того, принц ожидает этого. Он отправит своих фейри в наш портал, и они проникнут сюда. Так они только быстрее до нас доберутся.

– Им нужно спрятаться, – говорит Ронак, глядя на семью Суры.

Отец Суры кивает.

– У меня есть подходящее место.

– Хорошо. Идите, пока не стало слишком поздно.

Белрен передает Суру ее отцу, и они вчетвером исчезают через сад, летя так быстро, как только могут. Я слышу плач девочек, даже когда они уже скрылись из виду.

Я могу только надеяться, что они успеют добраться до укрытия до того, как барьер рухнет.

Солдаты над нашими головами действуют пугающе синхронно, начиная атаку на барьер. Они ударяют по нему энергией, и мое сердце колотится со скоростью миля в минуту.

Мы, как рыба в аквариуме, попали в ловушку и ждем, когда нас поймают на крючок.

При следующей атаке последняя часть барьера шипит и взрывается, а затем воздух наполняется оглушительным треском. Я с ужасом наблюдаю, как барьер падает, его куски разбиваются, словно наэлектризованное зеркало, и мы остаемся без защиты.

– Нам нужно оружие, – говорит Ронак.

Не теряя времени, он снова хватает ребят, и мы летим к лагерю повстанцев, в то время как тысячи солдат принца начинают спускаться.

Скрытая тенью земля выглядит странно, солнце полностью закрыто, и я лечу быстрее, чем когда-либо прежде, следуя за Ронаком к оружейной комнате в лагере повстанцев.

К тому времени, как мы добираемся до нее, ополченцы принца уже на полпути к земле. Они не издают ни единого звука. Ни боевых кличей, ни подбадривающих криков, ни даже запугивающих усмешек. Они до жути молчаливы, летят к нам с поднятым оружием, и от этой тишины у меня сводит зубы.

Повстанцы, наоборот, шумят. Командиры выкрикивают приказы, формирования пытаются организоваться, оружейная комната разграблена, а некоторые здания разрушены из-за землетрясений, вызванных падением барьера.

Ронак врывается в оружейную комнату и принимается пристегивать к себе клинки, остальные делают то же самое. Экипировавшись, он разрезает мою юбку сбоку, чтобы мне было легче двигаться. Затем Эверт надевает на меня через голову толстую кожаную рубаху, к которой прикреплена кольчуга.

Ронак удивляет меня, пристраивая мне за плечо два колчана со стрелами. Он вкладывает лук в мои дрожащие руки и крепко держит меня за них, глядя в глаза.

– Целься и стреляй. Без колебаний.

Я сглатываю и киваю.

– Без колебаний.

– Приказ тот же. Не попадаешь в плен, не погибаешь. Если видишь, что на тебя летит клинок, уходишь в Завесу. Поняла?

– Но ты…

– Мне плевать, если я одичаю и никогда не вернусь, – обрывает он меня, взгляд его черных глаз напряжен. – Моим главным приоритетом как альфы была и всегда будет моя пара и моя стая. Ты уходишь в Завесу и остаешься в живых. Это приказ.

Я бы хотела провести рукой по его бороде и нахмуренным бровям и позволить его сильным рукам защитить меня от всего мира, но не могу. Мир просто не позволит нам быть вместе, и я уже знала, что все этим обернется. Я пообещала себе, что раз и навсегда уничтожу принца или умру, пытаясь это сделать. И собираюсь сдержать обещание. И да, я всего лишь купидон без боевой подготовки, но я не беспомощна и не буду прятаться. Больше не буду.

– Я сделаю то, что должна, – говорю я уклончиво.

Ронак кивает, и как раз в момент, когда Белрен и мои ребята заканчивают экипироваться, мы слышим, как десять тысяч пар ног приземляются на остров, будто бы одновременно. Затем начинается бой. Раздаются крики, металл бьется о металл, сила сталкивается с силой.

– Держитесь вместе! – приказывает нам Ронак.

Эверт выглядит свирепо, встав рядом со мной, Силред решительно сжимает меч, а я беру стрелу, стараясь не показать им, как сильно дрожат мои руки.

Когда мы выбегаем из оружейной комнаты, то видим, какой хаос творится снаружи. Десять тысяч солдат против двух наших – теперь разница мучительно очевидна. Наши повстанцы сражаются изо всех сил, но они не так организованы, как армия принца, а солдат принца Эльфара просто слишком много.

Эверт, Ронак и Белрен сразу же принимаются рубить фейри, а Силред тянет меня к разрушенному домику. Крыша еще цела, и я забираюсь на нее, а Силред прикрывает меня сзади. Я сижу наверху и прикрываю своих ребят, пуская стрелы так быстро, как только могу. Я не пропускаю ни одного солдата вперед, тела начинают скапливаться вокруг Ронака и Эверта, стрелы торчат из их тел, напоминающих ожившие подушки для булавок. Я не думаю об этом. Я не могу. Если я начну переживать, что на самом деле забираю жизни, я не знаю, смогу ли продолжить. А я должна, потому что иначе они убьют нас. Поэтому я отключаю эту часть своего сознания и заставляю себя стрелять.

Широко распахнув глаза, я прицеливаюсь и выпускаю стрелы с идеальной точностью. Мои руки начинают гореть, а пальцы режет тетива, но я не останавливаюсь и не медлю. Ошибаться нельзя, не когда мы в таком меньшинстве. Я слышу, как Силред сражается, защищая меня за спиной, и продолжаю стрелять. Но я понимаю тщетность нашей борьбы. Я понимаю это, но стараюсь не обращать внимания.

Заметив, что к Ронаку, Эверту и Белрену приближаются фейри, я тянусь за стрелой, но обнаруживаю, что оба колчана пусты и у меня осталась всего одна стрела.

– Черт! Стрелы кончились, Сил!

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что он отбивается от трех фейри и ему тяжело. Во всех направлениях на земле лежат груды мертвых тел, и я уже могу сказать, что повстанцы почти уничтожены. Их одного за другим зарубают, но я слышу только стук своего сердца, пока моя грудь поднимается и опускается от адреналина и страха. Кровь заливает землю, а в воздухе столько боли, что я не могу нормально дышать.

С неба слетают новые солдаты и приближаются к нам.

С ледяным холодом я понимаю, что их слишком много.

Мы проиграем.

Когда я слышу, как Силред кричит от боли, во мне пульсирует моя родственная связь. Кружась, я игнорирую солдат, которые теперь маршируют прямо на меня, и сжимаю стрелу в руке, готовая атаковать ей любого, кто посмеет обидеть Силреда. Он стоит на коленях, меча нет в его руках, и я с ужасом смотрю, как лезвие прижимается к его горлу.

Перед глазами встает красная пелена.

Я бросаюсь к нему, но меня останавливает ясный, рокочущий голос.

– Стой!

Как по команде, солдаты принца прекращают сражаться, и я дико оглядываюсь вокруг: остальные повстанцы поблизости от меня повержены. Ронака удерживает какой-то гигантский фейри с кожей, похожей на камень, его силы не хватает даже на то, чтобы вырваться из захвата великана. Силред стоит на коленях с клинком у горла, Эверт, Белрен и все остальные повстанцы находятся в таком же положении.

– Держать.

Я оборачиваюсь на голос, моя грудь вздымается, и я все еще сжимаю стрелу в окровавленной руке.

Из клубов пыли и дыма ко мне направляется принц Эльфар.

Глава 47

На синей коже принца Эльфара ни пятнышка, его одежда безупречна, на лице застыло довольное выражение.

По бокам от него – его правая рука, советник Чосел, а с другой стороны – страж Гаммон. Они вдвоем присутствовали при моем избиении, когда меня схватили в прошлый раз. Мои глаза машинально опускаются к руке Гаммона, к тому месту, где должна быть его рука. Но там только обрубок, потому что Окот отрезал ее. Болезненное удовлетворение охватывает меня при виде этой картины.

Как будто мой разум притянул его, Окот внезапно оказывается там, и все это удовлетворение испаряется.

Они вчетвером стоят в двадцати футах, следя взглядами за мной, и только за мной. У принца в руке игральная карта, и он перекидывает ее между изящных пальцев, как будто ему все равно, как будто он не стоит среди сотен мертвых тел, почти наступая на них.

Его солдаты ждут, их лица ничего не выражают, тела расслаблены, даже сдерживая повстанцев. Как и тогда, когда я увидела их на острове генфинов, меня поражает, как странно они выглядят. Я вызываю свои чувства купидона, и слова Лекс подтверждаются. Я не чувствую ничего ни от одного из солдат. Ни любви, ни тоски, ни беспокойства о близких, ни боли в сердце, ни желания… ничего.

– Вот и она, – говорит принц Эльфар, и мои глаза снова фокусируются на нем. – Знаменитый купидон, – выплевывает он последнее слово, словно проклятие.

Я не смею моргнуть или отвести взгляд, даже когда слышу, как Ронак снова пытается вырваться.

– Тебе предстоит сделать выбор, – говорит мне принц.

– Да? И какой же? – спрашиваю я, руки чешутся схватить лук. Если бы я только смогла его достать…

– Твои жалкие повстанцы повержены. Бой окончен. – Он поднимает руки и поворачивается, злорадствуя по поводу победы. Я прослеживаю его взгляд и понимаю, что мечи упираются во всех повстанцев, и их жизни могут оборваться за секунду.

– Я вижу, что ты не хочешь сдаваться, – говорит принц Эльфар, снова повернувшись ко мне лицом. – Я восхищаюсь этой борьбой, правда. Так что вот тебе выбор, – говорит он, делая еще один осторожный шаг ко мне. – Ты можешь попытаться вложить стрелу, которую ты держишь в руке, в лук. Ты можешь попытаться выстрелить в меня быстрее, чем Чосел успеет поднять щит. Это риск, но зато какой! Представьте себе, что бы было, победи вы меня, – восклицает он, выглядя при этой мысли совершенно легкомысленно. – Но учти, если ты промахнешься, я отдам приказ и убью всех повстанцев на этом острове. Включая твоих генфинов. Они все умрут. Из-за тебя.

Я тяжело сглатываю, стараясь не дать страху отразиться на моем лице, хотя чувствую, как кровь отливает от него.

– А какой другой вариант? – спрашиваю я, радуясь, что мой голос звучит ровно.

– Вариант номер два гораздо менее занимательный, – поясняет принц. – Ты сдаешься. Мы забираем тебя, а остальных повстанцев оставляем в живых. Выбор за тобой.

– Нет!

Мой взгляд устремляется на Ронака, который сопротивляется великану. Эверт и Силред тоже пытаются отбиться от удерживающих их солдат, но все бесполезно. Их уже обмотали железными цепями.

– Не смей, – рычит Ронак, не сводя с меня глаз.

Я поворачиваюсь обратно к принцу, но ловлю взглядом Окота. Как и у остальных солдат принца, в его глазах… ничего нет. Никакого выражения. Пустота заставляет меня содрогнуться.

– Что ты делаешь? Я твой брат! – слышу я крик фейри и, оглянувшись, вижу повстанца, который борется с солдатом. По их схожей внешности ясно, что они родственники. – Ты боролся против принца всю свою проклятую жизнь! Как ты можешь быть на его стороне?

Солдат даже не смотрит на него. Никак не реагирует. Просто продолжает держать клинок у горла своего брата.

Мой взгляд перемещается с них на генфина.

Того, кто обвинил меня в нападении на его остров, того, кто угрожал мне. Он холодно смотрит на меня, и я вижу вызов в его глазах, словно он ждет, что я не сдамся принцу и не сохраню их жизни.

– Ну? – говорит принц Эльфар, вновь привлекая мое внимание. – Что будем делать? Должен ли я отдать приказ убить всех, чтобы ты смогла попытать счастье стрелой? Будешь ли ты настолько эгоистична, чтобы рискнуть? Или воспользуешься тем небольшим интеллектом, который у тебя есть, и пойдешь со мной?

Стрела в моей руке внезапно кажется тяжелее, чем любая другая во всех мирах, и я сгибаюсь под тяжелым бременем выбора. Было бы так приятно послать ее принцу в лицо, но я не могу. В этой игре мне не победить, и мы оба это знаем.

В глазах принца плещется удовлетворение, когда он видит на моем лице поражение.

Я не оглядываюсь на своих ребят. Я не могу. Даже когда они выкрикивают мое имя. Даже когда Чосел открывает портал. Даже когда принц тянется вперед и хватает меня за руку.

Я просто роняю стрелу и падаю в портал.

Глава 48

Мы приземляемся на секретном острове принца.

Я понимаю это благодаря описанным Лекс посевам. Я сразу же замечаю их слева, и она была права, за ними явно ухаживают.

На острове, как я могу судить, все еще находится несколько сотен солдат, и это показывает, насколько велика сила принца. Ему даже не пришлось посылать всех солдат, чтобы полностью уничтожить наши войска.

Солдаты принца стоят, идеально выстроившись и глядя прямо перед собой. Ни одна голова не поворачивается в нашу сторону, когда мы появляемся, и я не вижу ни одного двигающегося и производящего хоть какой-то шум фейри. Кажется, они даже дышат одновременно. Я хмурюсь, наблюдая за ними.

Что-то очень, очень неправильно.

Тут мое внимание привлекает движение, я поворачиваюсь и вижу короля Белуара, который возвращается с посевов. Ему помогают два фейри, он опирается на них. Еще ниже стоит очередь солдат, ожидающих напитка. Сначала я думаю, что это вода, и смотрю, как солдаты подходят один за другим, чтобы выпить полный ковш жидкости. Но когда я вижу, как подвозят тачку с листьями и парной водой и сливают все в огромную бочку, то понимаю, что это не вода – это чай. И листья – те самые чайные листья с посевов.

– Давай, ламашту, – слышу я, и мое внимание переключается на Окота, которого подгоняет Гаммон.

Когда Гаммон дотрагивается до него, Окот рычит, и это его первая замеченная мной эмоция. Окот ударяет кулаком в лицо Гаммона, отчего страж отлетает назад.

Чосел воздвигает между ними барьер, прежде чем Окот успевает напасть снова, и тот ударяет по барьеру кулаком, разъяренный и желающий добраться до Гаммона.

– Хватит, – говорит принц. – Ламашту, отступи.

И тут же тело Окота дергается, а кулаки опускаются к бокам. Гнев уходит с его лица, и он снова выглядит хладнокровным.

Я перевожу взгляд с Окота на клинок Белуара, который он сжимает, на солдат с ничего не выражающими лицами, на короля, на посевы, на чай, и все встает на свои места. Я закрываю рот рукой, мои глаза расширяются от шока.

– О, боги!

Я знаю, что сделали король и принц. И от этого ошеломляющего понимания кружится голова, пока разум не останавливается на одной мысли. Окот.

Прежде чем я успеваю высказать эту мысль, портал, все еще открытый, внезапно вспыхивает. В следующее мгновение я понимаю, что через него проводят моих ребят и Белрена. Все они в железных цепях, а Ронака перекинули через спину лошади, и он не шевелится.

– Ронак! – Я пытаюсь добраться до них, но мои собственные стражи крепко держат меня.

– Он в порядке! – кричит мне Силред. – Просто вырубился.

Лицо Силреда опухшее и окровавленное, у Эверта похожие травмы.

– Чесака. Исчезни, – приказывает Эверт, но принц только смеется.

– Исчезнешь, и они умрут. Как ты думаешь, почему я взял их с собой? – спрашивает принц Эльфар, его льдисто-голубые глаза смотрят на меня. – Они здесь, чтобы дать тебе должный стимул.

– Не причиняйте им вреда, – говорю я, мой тон находится где-то между предупреждением и мольбой.

– Это будет полностью зависеть от тебя.

Боги, как я его ненавижу.

– Эльфар!

Все оборачиваются, чтобы посмотреть на выходящую из портала принцессу. Под носом и на лифе платья у нее все еще видна кровь.

– А. Моя жена, – с ухмылкой говорит принц, направляясь к ней.

Я недоуменно вскидываю брови, когда он подходит к ней и целует в щеку. Он отстраняется и гладит ее по голове, как собаку.

– Отличная работа, женушка. Твои актерские способности поразительны, – он поглаживает засохшую кровь над ее губой. – Ужасно сожалею о барьере. Это нужно было сделать, ты же знаешь.

Она сжимает пурпурные руки в кулаки.

– Ты напал на мой родной остров. Мы об этом не договаривались. Ты подверг мою семью опасности! Ты сказал, что не будешь убивать без необходимости!

Принц Эльфар просто пожимает плечами, ее гнев ничуть не смущает его.

– Я хотел сделать этот ход на доске. Ты знаешь, что я люблю хорошие сюрпризы. Помогает держать других игроков в напряжении.

Принцесса качает головой, на ее лице видны слезы ярости.

Белрен переводит взгляд с одного из них на другого, недоверчиво качая головой.

– Нет… Это… Это невозможно. Ты не могла… Сура?

Она смотрит на него, и ее лицо сразу же мрачнеет, отягощенное виной.

– У него в руках Бенисия, – отвечает она, как будто это может смягчить ее предательство.

Лицо Белрена становится суровым.

– Как давно ты нас обманывала?

– Белрен…

Все его тело напрягается от ярости.

– Как. Долго? – цедит он сквозь стиснутые зубы.

– Четыре недели. В ту ночь, когда он схватил меня, он дал мне выбор. Я должна была рассказать о планах восстания, или он убьет Бенисию, – признается она, и я смотрю, как по ее лавандовой щеке скатывается слезинка.

– Ты обманула нас всех, – говорит он, его голос скрывает потрясение, которое он испытывает. – Ты подписала нам смертный приговор.

– Я была вынуждена! – возражает она, впервые подняв на него глаза. – Я не могла позволить ему убить ее.

Я прижимаю ладони к глазам. Этого не может быть.

– Моя сестра возненавидела бы тебя за такой выбор, – рычит Белрен. – Она жила, истекала кровью и дышала ради этого восстания; боролась с этим монстром, который просто использует фейри, играя с нами, как с фигурками на доске, и выбрасывая, когда надоест.

– Ты бы предпочел, чтобы я позволила ей умереть? – с вызовом спрашивает принцесса. – Твоей собственной сестре?

– Я бы предпочел, чтобы ты поступила по чести! – кричит он ей в ответ, вырываясь. – Я бы предпочел, чтобы ты сказала мне. Я мог бы помочь, Сура. Я всегда помогал тебе, даже когда ты бросила мою сестру, чтобы выйти замуж за гребаного принца.

Сура вздрагивает.

– Я сделала это, чтобы помочь восстанию.

– Это то, в чем ты сама себя убедила. Но я думаю, тебе нужен был статус. Ты разбила ей сердце, бросив ее. Неудивительно, что она сбежала.

Принц Эльфар усмехается.

– Да. И я поймал ее. С тех самых пор она у меня. Она ужасно интересный собеседник.

Белрен практически пылает от ярости.

– Я убью тебя, если ты причинил ей вред.

Ухмылка принца не меркнет.

– Я бы с удовольствием посмотрел на твои потуги.

Я уверена, что он серьезно. Вот настолько он психопат.

Принц Эльфар самодовольно смотрит на Белрена.

– Великий Рогатый Крюк, – говорит он насмешливым тоном. – Тот, кто может найти и забрать все в этом мире. – Он разряжается лающим смехом. – Разве не так о тебе говорят? В наше время люди верят чему угодно. Ты даже не смог найти свою сестру. Это, должно быть, очень ранит твое эго.

Белрен рычит и шевелит руками, но как бы он ни пытался воспользоваться телекинезом, из-за сковавших его железных цепей ничего не выходит.

Принц Эльфар проводит пальцем по щеке Суры.

– Вижу, твое заточение помогло заманить купидона в ловушку. Похоже, ты оказалась полезнее, чем я думал.

Боги, как бы я сейчас хотела не хвастаться тем, что спасла ее.

Принц хлопает в ладоши, заставляя меня вздрогнуть.

– Думаю, пора пить чай, – говорит он с энтузиазмом.

Да. Он действительно психопат.

Служанка с мертвыми глазами приносит поднос с чаем и встает перед принцем.

– Давайте приведем сюда Бенисию, а? – весело говорит принц.

Гаммон кивает и уходит, а через несколько секунд возвращается с фейри, которую я никогда раньше не видела, но она кажется мне знакомой. У нее серебристая кожа и изящные крылья за спиной. Белые волосы подстрижены как у пикси, а глаза большие и серые. И если бы этих черт было недостаточно, то два рога, которые начинаются у линии роста волос и загибаются назад за уши, достаточно откровенно обо всем говорят.

– Бенисия!

Белрен пытается сделать выпад вперед, но стоящий за ним солдат удерживает его за цепи.

Женщина плавно двигается вверх и занимает место рядом с принцем, ни разу не взглянув в сторону Белрена, сколько бы он ни звал ее по имени.

– Ты сказал, что не сделаешь этого с ней, – тихо говорит Сура принцу, ее лавандовые глаза обращены к Бенисии.

Принц Эльфар пожимает плечами.

– Она была неразумна.

– Бенисия, – снова зовет Белрен, но его сестра по-прежнему не смотрит на него.

Принц взъерошивает ее короткие волосы.

– Она не ответит тебе. Она отвечает только передо мной.

– Что ты с ней сделал?

Не обращая на нее внимания, он поворачивается к служанке. Он оглядывает ее фигурку с головы до ног, отмечает красивое лицо и берет за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Она поворачивает голову и смотрит на него пустыми глазами.

– Ммм. Кажется, я еще не пробовал тебя на вкус, – говорит он, бросая на нее еще один соблазнительный взгляд. Она никак не реагирует. Когда принц подцепляет пальцем верх ее платья и тянет его вниз, чтобы взглянуть в ее декольте и пощупать грудь, ярость завладевает мной, заставляя закричать:

– Остановись!

Принц Эльфар смотрит на меня, его ледяные глаза сверкают.

– Что ты сказала? – произносит он вопросительно, но я слышу угрозу.

– Оставь ее в покое, – требую я.

Не сводя с меня глаз, он тянется, хватает ее платье обеими руками и рвет. Ткань падает на землю, и она стоит там, полностью обнаженная.

Все еще наблюдая за мной, принц начинает ласкать ее грудь. От этого зрелища меня трясет от ярости.

– Прекрати! – кричу я.

Он только жестоко усмехается.

– Не ты отдаешь приказы, Купидон. Это делаю я, – наклонившись к лицу служанки, которое все еще ничего не выражает, он говорит ей прямо в ухо, предварительно развратно его лизнув. – Купидону нужен чай. Подай его ей.

– Нет! – выкрикиваю я. – Я не буду его пить.

Глаза принца вспыхивают.

– Сейчас, сейчас, купидон. Не груби.

Не обращая на него внимания, я обращаюсь к остальным, чтобы озвучить свою догадку.

– Посевы, которые они выращивают здесь, – это чайные листья. Король использует магию, чтобы влить волю в урожай, а затем принц заставляет фейри выпить это. Вот почему все кажутся роботами. Они не в себе. Их разумом управляют.

На меня смотрят фейри, и я встречаюсь с ними взглядом, отчаянно пытаясь заставить понять.

– Никому не пить, – предупреждаю я их.

Принц вздыхает.

– Нет ничего, что я ненавижу больше, чем пытающегося испортить партию игрока.

– Ты не можешь управлять целым миром, – говорю я ему.

Принц указывает на солдат у нас за спиной.

– Могу и сделаю это.

– Но король болен. Я поняла это. Он долго не протянет.

Вместо того чтобы рассердиться, принц просто кивает, соглашаясь.

– Вот почему здесь ты.

Я хмурю брови.

– Что?

Он вздыхает, глядя на меня, как на дурочку.

– Ты права. Мой отец почти перестал быть полезным. Его жизнь стала жертвой, на которую я готов был пойти. Но тут в дело вступаешь ты. Ты купидон, да? Значит, ты заставишь всех моих подданных полюбить меня. Всех до единого, или я их всех убью, – говорит он так просто, как будто упоминает, что может пойти дождь.

Я смотрю на него в полном недоумении. Я не могла ослышаться. Он больше ничего не говорит, и я качаю головой.

– Это так не работает. Я не могу заставить кого-либо полюбить тебя. Должна быть хоть какая-то к этому предпосылка.

– Тогда я полагаю, тебе придется потрудиться и убедиться, что они настроены благосклонно. Потому что, когда мой отец иссякнет и умрет, мой народ должен быть готов поклониться мне с благоговением, или я истреблю их всех.

Я растерянно качаю головой. Что за самовлюбленный социопат? Конечно, этого не может происходить на самом деле? Его эго не может быть настолько большим, принц не может ожидать, что я заставлю всех в этом мире полюбить его? Но по выражению его лица я понимаю, что он совершенно серьезен, и я встряла.

– Я даже помогу тебе, купидон. У тебя бы все получилась лучше, если бы ты не думала. Это не твое, – усмехается он. – Но не волнуйся. Ты будешь единственной, кто выпьет этот контролирующий разум, как ты его назвала, чай. Я хочу, чтобы твоя стая все видела.

Он смотрит мне за спину, и прежде чем я успеваю среагировать, я чувствую, как солдат у меня за спиной шагает ко мне, крепко заводя мои руки за спину и прижимая их к крыльям. Служанка встает передо мной и подносит чашу к моим губам, а страж хватает меня за челюсть. Я мотаю головой, пытаясь предотвратить то, что сейчас произойдет, но солдат продолжает жестоко удержать меня, запрокинув мою голову, и держит до тех пор, пока я не открываю рот в вопле. Я слышу, как Эверт и Силред кричат и бранятся, пока я продолжаю бороться, но это бесполезно. Служанка выливает жидкость, контролирующую сознание, прямо мне в горло.

Глава 49

Жидкость попадает в мой организм, даже несмотря на то, что я захлебываюсь ею, отплевываясь и кашляя. Она струйками стекает в горло.

Все смотрят на меня в полном ужасе. Кроме, ну вы понимаете, плохих парней.

Широко раскрыв глаза, я жду, пока чай подействует.

Я жду, и жду, и жду.

Но ничего не происходит.

Вот черт! Он на меня не действует! Я очень хочу показать принцу средний палец и похвастаться своим потрясающим щитом купидона или чем-то там еще, что не дает магии причинить мне вред, но понимаю, что это было бы глупо.

Вместо этого я быстро сглаживаю черты лица и заставляю тело расслабиться. Я делаю так, чтобы мое лицо ничего не выражало, совсем как у солдат.

– Купидон краше, когда у нее нет ни одной мысли в голове, не так ли, дорогая? – спрашивает принц Эльфар свою жену.

Сура выглядит несчастной, но я не чувствую ни малейшей жалости к ней. Она предала меня, Белрена, Дуру, Окота, восстание… всех.

– Ты будешь выполнять все мои приказы, – сообщает мне принц Эльфар. – Теперь твоя верность принадлежит мне.

– Я убью тебя, черт побери, – грозит Эверт принцу, бьется о железные цепи и сдерживающих его стражей.

Принц игнорирует его и смотрит на меня, что-то высчитывая, и я быстро киваю. Черт. Разве люди с контролем сознания кивают? Я не знаю.

Думаю, он удовлетворен моим ответом, потому что продолжает говорить.

– Первое, что ты сделаешь, это используешь свои способности купидона на моих солдатах. Я хочу, чтобы каждый из них любил и уважал меня. Как только ты с этим покончишь, можешь переходить к фейри на каждом острове.

Боги, этого парня недостаточно обнимали в детстве или что?

Принц поворачивается к своим людям.

– Отведите их всех в камеру. Кроме того, что без сознания. Его можно запереть с ней, пока она работает. Держите меч наготове все время.

Я стискиваю зубы, но сохраняю пустое выражение лица, пока Силреда, Эверта и Белрена тащат прочь.

Эверту удается пнуть одного из солдат в голень, но тот едва вздрагивает. Когда двое солдат поднимают Ронака, я вижу, как он приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть на меня, а затем снова притворяется. Во мне вспыхивает надежда.

Эльфар говорит Гаммону:

– Начинай собирать фейри, которых нужно привести к ней. Начни с тех, на ком скоро закончится действие чая.

Гаммон кивает и отправляется исполнять приказ.

Принц обращается к Окоту.

– Ламашту, покажи своей паре ее новую комнату. Помни, она твой враг. Ты верен мне. Если генфин попытается что-то сделать, уничтожь его.

Окот кивает и встает из-за стола, чтобы подойти ко мне.

Я скриплю зубами. У меня все силы уходят на то, чтобы не сказать принцу, чтобы он отвалил. Он забрал у меня мою пару. Превратил Окота в оболочку, злую и пустую внутри. Я ненавижу его за это, и я обязательно уверюсь, что он заплатит.

Окот топает ко мне, а затем берет за руку и уводит прочь. Мы с Ронаком оказываемся в пустом здании напротив павильона. Там пахнет кожей и потом. Ронака приковывают к крюку на стене, а меня оставляют стоять посреди комнаты, и я изо всех сил изображаю манекен. На удивление легко стоять и выглядеть так, будто в голове нет никаких мыслей.

Окот идет к двери, а я смотрю на Ронака, который снова открывает глаза. Убедившись, что никто больше не видит, я подмигиваю ему. На его лице появляется удивление, которое сменяется гордостью, после чего он снова притворяется. Теперь, когда он знает, что я не под контролем, а я знаю, что он в курсе происходящего, я позволяю своему разуму мчаться по придуманному мной же плану. Шансов мало, и все зависит от внешних факторов, но, если он сработает, мы сможем выбраться из этого живыми. Вероятно. Возможно. Черт, я очень на это надеюсь.

Я смотрю, как солдаты выстраиваются перед Окотом в линию у дверного проема. В отличие от пустых взглядов и механических движений остальных эти солдаты явно чувствуют себя не по себе. Некоторые из них неловко дергаются, а другие постоянно тянут себя за волосы или уши, или бьют по голове, как будто пытаются заглушить голос, управляющий ими. Другие кричат или смотрят по сторонам в замешательстве, но многие выглядят сердитыми и встревоженными – как Окот, когда я застала его в комнате. Очевидно, что на них перестает действовать чай.

Пока Окот занят, я быстро вызываю Лекс. Она немедленно появляется и не успевает даже поздороваться, как я уже срываю с ее спины лук и стрелы.

– Мне это нужно, – шепчу я, быстро прилаживаю колчан и лук.

– …ладно.

– Быстро, назад в Завесу. Здесь небезопасно, – шепчу я, прогоняя ее.

Кивнув, она исчезает, и как раз вовремя, потому что как только дерганые солдаты выстраиваются в ряд, мимо них проходит принц и присоединяется ко мне.

Два стража за его спиной несут похожее на трон кресло и ставят в комнате, чтобы Эльфар мог сесть, а затем они занимают свои места, чтобы следить за Ронаком. Принц важно садится и выглядит при этом как настоящий засранец и принимается нетерпеливо барабанить пальцами. Он поднимает на меня свои ледяные глаза.

– Ради твоего же блага, купидон, тебе лучше понадеяться на успех своего начинания, иначе все обернется очень большой кровью.

Я сглатываю.

Я поворачиваюсь и смотрю, как Окот выводит вперед первую фейри. Должно быть, она каменная фейри, потому что у нее на голове друзы и драгоценные камни.

Она дико озирается по сторонам, явно встревоженная. Окот останавливает ее перед принцем, и я встаю за ней.

– Что происходит? Где… где я?

Принц холодно смотрит на нее. Я вкладываю Стрелу Любви. Я не хочу стрелять в нее, но если я этого не сделаю, то не сомневаюсь: принц убьет Ронака. Это совершенно очевидно, судя по наставленному к его горлу мечу.

Вспомнив, как среагировал на стрелу огненный фейри Ферно, я целюсь в не жизненно важную часть тела фейри и пускаю стрелу. Она попадает ей в руку, и я вздрагиваю от импульса.

Фейри дергается, шипя от боли. Но я вталкиваю стрелу и убеждаюсь, что фейри стоит лицом к принцу.

Из Стрелы Любви вылетает шлейф розового цвета и кровь. Я бы хотела уйти в Завесу и сделать все как положено, ведь тогда стрела бы не ранила фейри, но принц никогда не позволит мне этого сделать, и, кроме того, я не могу так рисковать – Ронак одичает и никогда не очнется. В прошлые два раза мне повезло. Я не хочу рисковать снова.

Фейри немного пошатывается, сжимая руку, Стрела Любви все еще торчит из ее кисти. Я стою рядом, не совсем понимая, что делать. Должна ли я вытащить стрелу? Дать ей время подействовать? У Ферно влюбленное обожание, кажется, развилось почти сразу.

Фейри отдергивает руку, когда я прикасаюсь к ней. Она оцепенело смотрит на стрелу и кажется еще более сбитой с толку, чем прежде.

– Ну? – спрашивает принц, пристально глядя на нее. – Получилось?

Черт. Как я должна отреагировать? Должна ли я что-то сказать? Упасть к его ногам от изнеможения? Я не знаю, как должны вести себя люди, разум которых контролируют. Хотелось бы прочитать надлежащее руководство. В итоге я просто киваю с открытым ртом, как выброшенная на берег рыба.

Я поворачиваюсь лицом к фейри, и она проводит рукой по друзам на своей голове, царапая ногтями сколы.

– Мм… Любишь принца? – тупо спрашиваю я самым механическим голосом, на который способна.

Фейри наклоняет вбок голову, глядя на меня.

– Я… рука… болит.

Верно. Может, мне стоит отвечать односложно? Оглядываясь на принца, я твердо поворачиваю голову влево и вправо, не двигая шеей. Мои плечи подняты практически до ушей. Я не знаю почему. Просто кажется, что так нужно делать, когда ты под контролем.

Я бы хотела, чтобы фейри как-то изобразила любовь, но она не способна даже говорить предложениями, поэтому я вынуждена подтвердить то, о чем принц уже догадался, иначе у него не возникнут подозрения.

– Нет. Работает. Принц.

Вот. Это уже похоже на ответ марионетки. Может быть, принц поймет, что его план глуп и так или иначе не сработает.

– Пришлите другого, – рявкает принц.

Проклятье.

Фейри оттаскивают, стрела все еще торчит у нее в руке, и приводят еще одного фейри. На этот раз передо мной широкоплечий мужчина с лицами на каждой стороне головы. Он продолжает стучать кулаком по лицу сзади, встревоженный происходящим в его помутненном разуме. Или это «разумы» во множественном числе? У него их два? Череп у него немного великоват.

– Делай, – с нетерпением приказывает принц, потому что я продолжаю стоять.

Упс. Мне обязательно нужно постараться не отвлекаться, когда рядом мой заклятый враг. Я выпускаю еще одну стрелу и попадаю фейри в то же самое место на тыльной стороне ладони. Парень даже не вздрагивает. Никакой реакции. Как будто он даже не понимает, что я только что поразила его стрелой. И от него не исходит ни капли любви.

Когда принц смотрит на меня в поисках подтверждения, я качаю головой, по-прежнему не двигая шеей. Признаться, это странно. Я просто верчусь всем туловищем влево и вправо.

Принц смотрит на меня так, будто я самая большая идиотка, с которой он когда-либо имел несчастье иметь дело.

– Еще одного, – говорит он.

Я выпускаю Стрелы Любви еще четыре раза с одинаковым результатом. Никакой любви. Даже намека на симпатию нет. Просто… ничего. Я даже пытаюсь несколько раз подышать Страстью. Если они захотят его, это поможет мне выиграть время, но нет. Это тоже не действует.

К этому времени на деревянном полу собралась лужа крови, на месте, где бедолаги получают стрелы в конечности.

– Ты совсем бесполезна? – спрашивает меня принц, когда утаскивают шестого.

Он медленно встает, и я непроизвольно отступаю. Если он уловил это не контролируемое разумом движение, то ничего не говорит.

Пока он идет ко мне, я чувствую, как его магия кипит под кожей вместе с иррациональной яростью. Он силен и не в себе. Не очень хорошее сочетание. Я бы не стала заказывать это блюдо из меню.

Краем глаза я вижу, как Ронак поднимает голову, следя за каждым движением принца, намереваясь броситься на него, если тот меня ранит. Я не могу позволить Ронаку вмешаться. Они убьют его в мгновение ока.

Принц встает передо мной, пугая магией, которая теперь трещит вокруг, как шаровая молния.

– Все-таки одна полезная вещь от тебя есть, купидон, – говорит он, подняв палец на случай, если я не знаю, как выглядит единица. Он такой придурок. – Заставь их любить меня так, как должно любить принца, или я вырву твое сердце и скормлю его твоему ламашту. Если они не будут любить и уважать меня, тогда я убью их всех до единого, и их кровь будет на твоих руках.

Я моргаю от испытываемого ужаса, пытаясь не показать эмоций.

– Прошу прощения, принц.

В тот самый момент, когда я думаю, что он расплавит мне лицо своей страшной сырой магией, снаружи раздается сильный удар и принц отвлекается. Он поворачивается на пятках и направляется к двери, отталкивая Окота и других солдат. Я следую за ним, слыша грохот беспорядков.

От увиденного мое сердце едва не выпрыгивает из груди. Генфины.

Сотни генфинов, и новые еще прибывают.

Глава 50

Каким-то образом генфины проникли в портал, оставленный Чоселом открытым. И это не обученные повстанцы. Это обычные генфины, мужчины и женщины, молодые и старые, воины и лавочники. Я вижу даже старейшин с боевым кличем на устах. Никто из них не сдерживается. Они обрушиваются на войска принца Эльфара с жестоким возмездием за нападение на их родной остров.

Они используют элемент неожиданности и атакуют с неба. Мечи, луки, копья, магия – они с жестокостью прорубаются сквозь растерянных и безвольных солдат на земле.

Принц принимается выкрикивать приказы, заставляя солдат встать в строй, но многие его просто не слышат и не двигаются, пока на них нападают генфины.

Часть меня радуется: «Да, черт возьми! Взять этих солдат чертового ублюдка принца!», но другая говорит: «О нет, их разумы под чужим контролем, это не их вина!»

Ронак мгновенно оказывается у меня за спиной, уже вырубив двух стражей, которые его охраняли. Его переполняет гордость, потому что он видит, как его люди сражаются и мстят за нападение на их остров.

– Я должен им помочь, – говорит он.

При звуке его голоса Окот поворачивается. Заметив, что Ронак встал, он тут же переходит в наступление. Ронаку удалось сорвать кандалы со стены, но освободить от них запястья он не смог, так что находится в невыгодном положении. К тому же я вижу, что его силы иссякают из-за контакта с железом, а на бритой голове рана, покрытая запекшейся кровью.

Окот замахивается, и Ронак использует цепи, чтобы обхватить его руку и выкрутить. Больше я ничего рассмотреть не успеваю, потому что следует череда беспорядочных ударов локтями, коленями, кулаками и головой. Удары головой?

Неважно. Главное, что они пытаются выбить друг из друга все дерьмо.

– Остановитесь!

Мое сердце разрывается пополам, когда я вижу, как две мои пары дерутся. Ронак выпустил когти, Окот бросается на него, как бык, а я не знаю, что, черт побери, делать.

– Ронак, не навреди ему! – кричу я, а потом вздрагиваю, когда его отбрасывает через всю комнату к стене. – Но не дай себе пострадать! – добавляю я.

Он бранится, прежде чем увернуться от очередного удара, а затем сбивает Окота с ног.

– Нам нужно сломить контроль его разума.

– Ну, да! Но я не знаю, как это сделать! Стрелы Любви не работают!

Ронак ударяет Окота кулаком в живот, заставляя того выпустить весь воздух, и перехватывает его поперек тела.

– Ну, тебе лучше что-нибудь придумать! Я не могу продолжать уклоняться от его ударов!

Ронак с помощью крыльев перелетает человека-быка, но это только еще больше злит Окота.

Придумать что-нибудь. Точно.

Меня охватывает решимость. Как будто кто-то внезапно льет полную чашу с волшебным напитком мне прямо на голову и не останавливается, пока я не наберусь смелости.

Я иду вперед, полная решимости встретиться с Окотом лицом к лицу в одиночку.

– Я справлюсь, – уверенно говорю я Ронаку.

Окот поворачивается в мою сторону. Он убийственно прищуривается, а затем бросается на меня.

О, черт.

– Я не справлюсь! – визжу я.

С раздраженным ворчанием Ронак летит вниз, обхватывает меня сильной рукой и поднимает над полом. Окот не может вовремя остановиться и врезается в стену, пробивая в ней дыру. Мы с Ронаком вылетаем вслед за ним.

Снаружи царит хаос битвы, причем настолько громкий, что мне почти хочется заткнуть уши. Боевые кличи, возгласы агонии, магия летит во все стороны, а в воздухе звенят мечи.

Ронак ставит меня на ноги и снова отвлекает Окота. Он продолжает принимать удары и уклоняться от ламашту, но устает, и я знаю, что он не может сопротивляться вечно.

– Нам нужен план! – кричу я Ронаку, который снова дерется с моим ламашту. – Он как машина! Он лунатик!

Я замираю, собственные слова поражают, как молния, оставляя лишь потрясение.

– О, боги, вот оно что! – Ронак не отвечает, потому что, знаете ли, он слишком занят, отбиваясь от трехсотфунтового ламашту. – Не волнуйся! Я справлюсь! – кричу я Ронаку.

– Ты это и прошлый раз говорила!

Он ничего не забывает.

– Да, но на этот раз это правда!

– Что бы ты ни собралась делать, сделай это, мать твою! – кричит он.

– Не говори со мной в таком тоне, Не-Первый!

Сильный удар приходится ему по лицу, и он отлетает назад. Ай. Я только что дала ему ответочку от кармы?

Он встает и трясет головой, прогоняя муть.

– Ты можешь уже сделать то, что ты собиралась сделать? – спрашивает Ронак с отчаянием в голосе.

Точно. Я лучше займусь этим.

Я поднимаюсь в воздух и лечу к Окоту. Когда я оказываюсь прямо над ним, то пикирую ему на спину и обхватываю его ногами. Бедняга испуганно мечется взад-вперед, потом выпрямляется и принимается крутиться и брыкаться, пытаясь добраться до меня.

Опираясь локтями на его шею, я складываю ладони вместе и потираю.

– Пожалуйста, пусть это сработает.

На ладонях появляется пыль, и я не мешкаю. Я прижимаю руки к лицу Окота. Как только мои ладони касаются его, он вдыхает пыль, его глаза закатываются, а колени подгибаются.

Он валится на землю, а я остаюсь на нем, тяжело дыша. Я смотрю, проснется ли он, но, судя по храпу, Окот вырубился.

Ронак подходит, и я быстро прячу руки в складках платья, чтобы ненароком не вырубить и его.

Но мне не удается расслабиться даже на мгновение, потому что битва вокруг нас только набирает обороты, и генфины потеряли преимущество.

Их сбивают в небе, рубят на земле, сжигают, душат, топят, бьют разными видами магии. Кровавая бойня.

Я вижу по лицу Ронака, что гибель его людей убивает его самого изнутри. Я даже не сопротивляюсь, когда он толкает меня обратно в разрушенное здание, прежде чем улететь на поле боя. Он такой, какой есть. Всегда борется.

Но я? Я позабочусь, чтобы в этот раз мы не проиграли.

Глава 51

Я оказываюсь внутри здания и сразу берусь за дело.

– Лекс.

Она появляется и протягивает мне свой новый лук и стрелы, но я качаю головой. Я быстро рассказываю ей свой план. Выслушав меня, Лекс кивает.

– Может сработать, мадам Купидон. Хорошая идея.

– Была не была.

Я выдыхаю, молясь, чтобы все получилось.

– Разиэль? Джеркаф? – зову я. Ничего не происходит. – О. Точно. – Я прочищаю горло. – Ради всего святого, не могли бы вы оба явиться в это чертово место?

К моей радости, появляются белые и черные клубы дыма, а затем ангел и демон предстают во всей своей взбешенной красе.

Разиэль сияет раздраженной праведностью. Он кружит вокруг, устремив на меня яростный взгляд.

– Я уже говорил тебе, купидон, не вызывай нас!

Его глаза начинают светиться белым светом. Ого. Для ангела, похоже, у него действительно проблемы с контролем гнева. Я думала, он будет вести себя, ну, знаете, как ангелочек.

– Подождите! – прошу я, вскинув руки перед собой. – Не надо грозно на меня наступать. Это невежливо, – обращаюсь я к Разиэлю.

Он правда останавливается, так что это уже кое-что.

Джеркаф стирает пыль со своего костюма, отчего на пол падают кусочки пепла и угля.

– Зачем ты призвала нас сюда, купидон? – спрашивает он.

– Мне нужна ваша помощь, – признаюсь я и показываю на битву снаружи.

Разиэль едва бросает взгляд, но Джеркаф подходит ближе к отверстию в стене и выглядывает.

– О, люблю хорошую резню, – весело говорит он.

Я бросаю на него взгляд.

– Чтобы остановить эту резню, мне нужна ваша помощь.

Демон качает головой.

– Ангелы и демоны не вмешиваются в войны смертных.

– Верно. Только если смертные не нарушают Законы Жизни, – напоминаю я с нужным эффектом. Они таращатся на меня. – Бум.

Я ударяю пальцами по невидимому микрофону, чтобы подчеркнуть значимость своих слов.

Красиво выщипанная бровь Разиэля изгибается.

– Нарушают Законы Жизни?

Я решительно киваю.

– Да. Принц Непрекрасный этого мира использовал магию контроля сознания, чтобы создать орду солдат, которая сейчас побеждает.

Разиэль смотрит наружу, а потом снова на меня и пожимает плечами.

Его ангельские крылья выглядят круто, когда он пожимает плечами.

– И что?

Боги, он так красив, но такой тугодум.

– И то, он лишил их свободы воли. Он нарушил Закон Жизни номер один. – Лекс передает мне книгу законов, и я с триумфом поднимаю ее. – И согласно своду законов Завесы, вы, ангелы и демоны, обязаны вмешиваться, когда это происходит. Вот так.

Разиэль и Джеркаф опять удивленно таращат на меня глаза. Я наблюдаю за эмоциями, которые мелькают на лице Разиэля. Сначала это удивление, потом гнев, потом недовольство с толикой плутовства, которая заставляет меня заподозрить, что он пытается придумать, как выкрутиться. Поэтому я бросаю в него книгу правил. В буквальном смысле беру книгу и швыряю ее в лицо Разиэля. Но она тяжелая, поэтому мне удается попасть ему только в живот. Книга бьет его и с грохотом падает на пол. Взгляд Разиэля переходит с книги на мое лицо.

– Не кидайся в меня книгами.

– Прости. Я немного увлеклась, – признаюсь я. – Но ты поможешь?

Разиэль вздыхает, как будто его это жутко напрягает.

– Хорошо.

Джеркаф выглядит гораздо более воодушевленным. Он потирает руки, призывая на ладони огненные шары.

– Черт, да. Я не прочь немного поубивать людей. Мучить бессмертные души надоедает за несколько тысяч лет. Я давно не убивал по-настоящему.

Я морщу нос от отвращения.

– Да… мм. Должно быть, это правда ужасно скучно.

Он с ностальгией кивает.

– Да.

– Но ты не можешь их убивать, – предупреждаю я.

Клянусь, он так сильно меняется в лице, как будто я только что сказала ему, что его адовый котенок убежал.

– Почему нет? – спрашивает он раздраженно.

– Их разумы под контролем, Джеркаф, – раздраженно говорю я. – Никаких убийств. Их нужно, типа, обезвредить. Я попробую усыпить некоторых. Просто идите и остановите их, чтобы они не поубивали друг друга! Быстрее!

Джеркаф на секунду задумывается, а Разиэль выглядит так, будто предпочел бы быть где-нибудь в другом месте. Ангел вздыхает. Протяжно, драматично и многострадально. Но потом щелкает пальцами, и появляется еще дюжина ангелов. Все они одеты в набедренные повязки, сияют и выглядят красивее, чем скульптуры, созданные лучшими художниками. А еще они смертоносны и свирепы.

– Мм… там тысячи солдат, – услужливо подсказываю я. – Уверена, что понадобится больше двенадцати ангелов.

Разиэль смотрит на меня с неприкрытым раздражением.

– Двенадцать ангелов могут победить сотни тысяч этих жалких солдат-фейри.

Ого. Он настолько самоуверенный?

Разиэль поворачивается ко мне спиной, не теряя времени, командует дюжиной светящихся херувимов, и они улетают на поле боя.

Джеркаф тычет дымящимся пальцем мне в лицо.

– Но бить я буду их очень сильно, – обиженно говорит он.

– Ладно, ладно. Просто иди!

Он хлопает в ладоши, и адское пламя поднимается вокруг него кольцом, заставляя меня завизжать и отпрыгнуть назад, увлекая за собой Лекс. Комната наполняется демонами, а запах серы настолько силен, что приходится закрыть рукой нос.

Лекс морщится.

– Ужасный запах.

– Я знаю. Но они очень трепетно относятся к нему, так что не говори ничего.

Джеркаф одаривает меня «Я все слышал» взглядом и выводит своих демонов наружу, чтобы присоединиться к битве.

– Помните! Никаких убийств! – кричу я им вслед. И слышу многоголосое недовольство. – Идем! – говорю я и тащу Лекс за собой.

Когда я выбегаю на улицу, мое сердце замирает от надежды, потому что я вижу, как ангелы и демоны быстро расправляются с войском принца. Может быть, сущностей Завесы и не так много, но они чертовски сильны. Но, полагаю, когда в твоих руках силы ада и рая, так и должно быть.

Демоны собирают огромные толпы солдат в огненные круги, а затем быстро бьют их всех по головам. При этом ухмыляясь. Немного необоснованно и… зло? Но что можно ожидать от демонов? Ангелы тоже не теряют времени даром и поражают фейри направо и налево. Ангелы появляются, телепортируются и застают фейри врасплох. У некоторых в руках мечи, объятые святым огнем, и я вижу, как Разиэль разит сотни солдат-фейри белым светом небес, временно ослепляя их за один миг.

Хм. Впечатляет.

Не то чтобы я скажу ему об этом. Он и так напыщенный серафим.

Теперь, когда я вижу их в действии, то понимаю, что мне ни в коем случает не следовало провоцировать их. Они же жуткие.

Мой взгляд мечется, но я знаю, что необходимо двигаться, чтобы нас не заметили.

– Лекс, мне нужно найти своих генфинов.

– Отправь меня обратно в Завесу, – бесстрашно говорит она. – Я поищу их и вернусь.

Кивнув, я толкаю ее обратно в Завесу, а затем бегу к Окоту. Он все еще спит, но его глаза быстро двигаются под веками.

Я прижимаю ладони к его щекам.

– Окот, пожалуйста, выберись – умоляю я. – Сломи контроль разума. Пожалуйста. Ты мне нужен.

Он не шевелится, и это немного разбивает мне сердце.

Идет яростная битва, развязка близка, и мне бы очень не помешало, чтобы мой сильный, нежный бык-великан очнулся и снова стал моей парой.

Так же, как я делала, когда стала невидимой, я подползаю к нему и ложусь в изгиб его тела. Я зарываюсь в его шею, и даже сквозь сон он поворачивается ко мне лицом.

Вокруг нас бушует битва. Дым, крики, взрывы магии, звон мечей – какофония сражения звенит в ушах и заставляет тело дрожать от страха.

– Ты мне нужен, – признаюсь я, крепко прижимаясь к нему.

Я вдыхаю его запах, глаза закрываются от пряного аромата.

Один только его запах ослабляет мой страх. Я не могу точно объяснить почему, но он как-то связывает меня с ним – дает опору, и почему, я не могу понять. Я чувствую его запах и понимаю – я дома.

– Пожалуйста, Окот, – говорю я снова, чувствуя его горячее дыхание, когда прижимаюсь шеей к его носу. – Пожалуйста.

И затем, при очередном вдохе, его дыхание меняется.

Я чувствую и слышу, как вместо медленного, ровного дыхания уснувшего человека он делает глубокий вдох. У него перехватывает дыхание, и он низко охает. Я больше чувствую это в его груди, чем слышу.

Прежде чем я успеваю отреагировать, его руки внезапно поднимаются к моей голове и спине и прижимают меня к нему. Он перекатывается, и вдруг я оказываюсь под ним, а его тело возвышается надо мной, он зарывается в изгиб моей шеи.

Он утыкается носом в мою кожу, прямо под ухом, и делает долгий, медленный вдох, отчего все его тело содрогается.

Затем я слышу два самых лучших слова, когда-либо произнесенных на любом языке.

– Возлюбленная моя.

Глава 52

Эти два слова – удар по моим нервам. Они эхом отдаются в моей голове снова и снова. Возлюбленная моя, возлюбленная моя, возлюбленная моя.

Я думала, что никогда больше не услышу этого.

Внезапно я двигаюсь. Я поворачиваю голову, отбрасываю в сторону розовые волосы, и, моргнув, вижу, что Окот снова смотрит на меня. Его глаза больше не черны и не полны ненависти. Теперь там ярко-красные пульсирующие жизнью ободки, и это заставляет мои собственные глаза наполниться слезами.

– Окот!

Я обхватываю его руками и притягиваю к себе, мое сердце разрывается и одновременно неистово стучит. Я чувствую все эмоции, которые только можно почувствовать. Его губы прижимаются к моим, мягко, но решительно, желая завладеть мной. Когда он обнимает меня рукой за шею и проводит большим пальцем по ключице, я чуть не падаю в обморок. Вот он, думаю я про себя. Моя пара вернулся.

Думаю, мы оба одновременно понимаем, что я плачу, потому что он отстраняется и берет мое лицо в свои огромные ладони.

– Ты… снилась… мне, – медленно говорит он, его черные брови слегка нахмурены в замешательстве, пока он изучает каждый дюйм моего лица. – Но ты казалась недосягаемой, а попытка проснуться – и того дальше.

– Король и принц отравили тебя контролирующим сознание чаем, – быстро объясняю я, и выражение его лица темнеет.

– Я… помню. Кусочками, обрывками. Я… причинил тебе боль?

Я открываю, но затем быстро закрываю рот.

– Мм…

Его руки тут же опускаются, и он встает на ноги. Я с трудом поднимаюсь следом, но, когда я тянусь к нему, он делает шаг назад.

– Я сделал тебе больно.

Выражение его лица и то, как он это говорит, пронзает кинжалом мое сердце.

– Окот, нет. Не надо так. Нет. Это не твоя вина.

Его красные, пульсирующие глаза опускаются к моей шее. Как будто он снова видит там душащие меня руки.

– Я поднял на тебя руку. Сделал больно. Заставил плакать.

Я решительно качаю головой и пытаюсь снова подойти к нему, но на каждый мой шаг вперед он делает один шаг назад.

– Это был не ты. Тебя контролировали.

– Твои генфины должны были убить меня. Я опозорил наш союз. Я не заслуживаю места в вашей стае.

Я понимаю. По страдальческому выражению его лица я понимаю, что он хочет уйти. Он считает, что недостоин меня. Он чувствует к себе столько отвращения, что едва ли может смотреть на меня.

Возможно, если бы мы говорили в другое время, если бы вокруг нас не бушевала битва или если бы во мне не было демонических сил, я бы среагировала по-другому.

Но сейчас? Я чертовски зла. Я даже начинаю немного дымиться.

Я выхожу вперед и тычу пальцем в его грудь.

– Теперь слушай сюда, бык надутый. Ты не покинешь мою стаю. Ты моя пара. Ну придушил ты меня немного. Ну и что? Некоторым это даже нравится, – замечаю я. – Я в порядке. Ты останешься со мной, будешь нюхать меня и называть своей возлюбленной до скончания времен, или, клянусь, Окот, я обрушу тебе на задницу мой дьявольский гнев и заключу в огненное кольцо, пока ты не образумишься.

Его одежда возгорается там, где я тычу пальцем, и, заметив, как он слегка морщится, я быстро убираю руку.

– Извини. Демонические силы сокрушительны. А теперь, большой мальчик, возьми себя в руки и завязывай. Мы пара, и нам нужно выиграть войну.

Он смотрит на меня с удивлением и проводит рукой по своему великолепному ярко-красному ирокезу.

– Я… понятия не имею, что значат все твои слова.

– Они значат «Поцелуй меня прямо сейчас, потому что я чертовски соскучилась по тебе».

Окот таращится на меня. Между нами всего несколько сантиметров, но кажется, что гораздо больше. Я не дышу, ожидая его ответа. Если он отвергнет меня прямо сейчас, это может меня немного убить. Я правда имела в виду, что не отпущу его, но я так хочу, чтобы он простил себя и остался. Я просто хочу, чтобы все вернулось на круги своя: в момент до того, как принц все испортил.

Я вижу нерешительность на его лице. Окот может и выглядит огромным и злым, но на самом деле он невероятно добрый, верный и благородный. Поэтому я знаю: то, что он поднял на меня руку, заставляет его презирать себя. Я вижу, как он борется с самим собой, решая, заслуживает ли он остаться. Его кулаки сжимаются, будто он хочет прикоснуться ко мне, но не позволяет себе этого.

Раздается сильный грохот, и я падаю на него. Окот легко ловит меня, удерживая на ногах, и мы смотрим на обрушившийся на генфинов огромный взрыв магии.

Окот продолжает обнимать меня за талию.

– Я должен вытащить тебя отсюда.

Я качаю головой.

– Мы не можем уйти.

Прежде чем он успевает возразить, я зову Лекс. Она появляется, выглядя несколько потрепанно.

– Они направляются в вашу сторону, – говорит она, задыхаясь. – Белрен смог сам снять цепи, а потом вывел остальных.

Раздается еще один взрыв, и группа генфинов и солдат принца падает почти на нас. Окот вовремя оттаскивает меня и Лекс, и к моим ногам приземляется мертвый генфин.

Но Джеркаф пикирует к нам и отсекает солдат принца огромной стеной огня, как раз в тот момент, когда те собираются убить еще больше генфинов. Один из них пытается погасить стену с помощью водной магии, но огонь почти не реагирует. Видимо, адское пламя – сильная штука.

Солдаты-фейри отступают, и тогда Джеркаф вырубает их одного за другим, все его тело дымится и искрится, глаза светятся огнем подземного мира. Он выглядит чертовски страшно.

Когда последний из солдат падает без чувств на твердую, грязную землю, я выгибаю бровь.

– Немного перебор, тебе не кажется?

– Я же предупреждал, что я буду бить с силой, – парирует он, нисколько не сожалея, пожимает плечами, а затем снова взмывает в небо.

Отсюда я вижу, что битва почти закончилась. Ангелы и демоны собирают последних находящихся под контролем принца солдат, генфины подсчитывают потери, и я замечаю, как принца Эльфара удерживают два ангела. Это зрелище вызывает у меня победную улыбку.

Ронак, Эверт, Силред и Белрен подходят к нам, и я выдыхаю с облегчением.

Но слишком рано.

Потому что принц внезапно отбивается огромным шаром злобной сырой магии. Он настолько громкий и мощный, что отбрасывает ангелов и всех остальных в радиусе двадцати футов назад.

– Купидон!

Яростный голос принца прорезает воздух и заставляет волосы подняться у меня на затылке. Он даже не похож на человеческий. Ярость в тоне принца и в его ледяных глазах настолько сильна, что он весь светится. Мир содрогается от его гнева, а он смотрит только на меня.

От взрыва я и Лекс падаем на землю, и ее ладони сжимают мои предплечья. Мы пытаемся встать, наши конечности, крылья и волосы перепутались. Наконец Лекс удается подняться, и я выпрямляю ноги. Лекс отряхивает с себя грязь, расправляет крылья, волосы выбились из ее идеального хвоста. Она протягивает руку, чтобы помочь мне, но я замечаю принца у нее за спиной. Я вижу, как он, прищурившись, смотрит на розовые волосы и красные крылья Лекс. Сила собирается в его ладони, а затем он бросает шар.

Время замедляется.

Я вижу, как шар магии устремляется в Лекс, но она по-прежнему стоит спиной к принцу. Я пытаюсь встать и дотянуться до нее, чтобы оттащить, но понимаю, что не успеваю. Я открываю рот, чтобы отправить ее обратно в Завесу, но произношу лишь ее имя, и шар настигает Лекс.

Сырая магия разит ослепительным светом и жаром, настолько сильным, что с мгновение я уверена: он испепелит нас всех заживо. Я чувствую, как Лекс падает на меня, и от звона в ушах кружится голова.

С нарастающим ужасом я отталкиваю Лекс, чтобы сесть, но, когда я обретаю способность видеть, мое сердце останавливается.

Лекс… жива.

Она сидит и смотрит назад, а я, проследив ее полный ужаса взгляд, замечаю лежащее на земле тело.

– О, боги. Белрен.

Глава 53

Моя стая мгновенно оказывается рядом со мной, поднимает меня и Лекс на ноги, но мой взгляд остается прикованным к Рогатому Крюку.

– Он… он прыгнул передо мной.

Я поворачиваюсь на звук дрожащего голоса Лекс. Она и сама дрожит с головы до ног, а глаза ее расширены от шока.

Я пытаюсь взять ее за руку, но она бросается вперед и падает рядом с Белреном. Что бы она ни обнаружила, она закрывает лицо руками и начинает плакать.

Я поднимаю глаза и смотрю на принца. Он осознает, что целился не в того купидона и попал совсем не в того человека, и его взгляд встречается с моим.

Какое-то мгновение мы просто смотрим друг на друга, как будто в мире больше никого не существует. Только он и я. Приверженцы ненависти и любви. Принц и купидон. Мы оба знаем, что это конец. На этот раз один из нас не выживет.

Мы движемся навстречу друг другу.

Он собирает магию в своих руках.

Я достаю Стрелу Любви и натягиваю тетиву, быстрее, чем моргаю. Если мне когда-нибудь и понадобятся силы удачи, то именно сейчас. Как только я думаю об этом, мои глаза наполняются магией.

Ну же, Госпожа Удача, не подведи.

Мы оба прицеливаемся.

И стреляем.

Время течет медленно и в то же время быстро. Я вижу, как его сила устремляется ко мне, но мое внимание сосредоточено только на собственном оружии. Мои глаза продолжает покалывать, и от жжения я едва могу держать их открытыми. Но я не отрываю взгляда от стрелы и вижу, как она проходит прямо через сердце принца.

Я только успеваю почувствовать удовлетворение от того, как она пронзает его плоть, взрываясь черным дымом и кровью.

Но затем его магия достигает меня на полной скорости, и я отлетаю назад.

А потом все меркнет.

Глава 54

Окот

Я смотрю, как моя пара, преисполненная решимости, идет к принцу. Ее розовые волосы развеваются, а красные крылья величественно расправлены за спиной. В этот момент она не похожа на милую, веселую девушку, которой является. Нет, сейчас она похожа на человека, готового отомстить.

Она тянется за спину, накладывает стрелу и возводит лук, не сбавляя шага, и идет вперед. Она похожа на прекрасную богиню – ангела любви и возмездия. Она выглядит настолько не принадлежащей нашему миру, что у меня щемит сердце.

Но страх берет верх над благоговением, когда я вижу, что принц собирает в руках сырую, атакующую магию. Я видел, как он прикладывает к кому-то всего лишь палец и высасывает жизнь. Удар по ней таким количеством магии… это убьет ее.

Не успевая опомниться, я иду вперед и замечаю, что это делают и генфины. Мы бросаемся вперед вчетвером, готовые защищать ее ценой своей жизни. Готовые умереть за нее.

Но мы слишком далеко, а она слишком быстра.

В тот момент, когда она выпускает стрелу, принц бросает в нее шаром магии. Я смотрю, охваченный ужасом, как эта сила разит ее. В то же мгновение ее стрела попадает ему в грудь, и оба они отлетают назад, падая на твердую землю.

Мое сердце колотится от страха так сильно, что я не могу дышать.

Моя возлюбленная не двигается.

Я уже почти добрался до нее, когда краем глаза замечаю стража Гаммона. Он подкрадывается к генфинам сзади, намереваясь застать их врасплох.

Один раз я уже подвел свою пару. Я позволил взять себя в плен во время задания принцессы и контролировать мой разум. С этим мне придется жить до конца своих дней. Каждый раз, когда я моргаю, приходит новое воспоминание о том, как я был марионеткой, которую дергали за натянутые ниточки. Воспоминания о том, как мои руки обхватили ее горло, как я перекрывал дыхание своей пары… Они преследуют меня.

Я не позволю ей снова пострадать, и никому другому из нашей стаи тоже. А этот страж, Гаммон? Он уже однажды поднял руку на мою пару. Я позаботился о том, чтобы он поплатился за это отрубленной кистью. Он не видел меня в ту ночь, когда я отрубил ему руку, но он знает, что это был я. Я сказал ему, что, если он еще хоть пальцем тронет мою пару, я не просто отниму его руку. Я заберу его жизнь.

Этот ублюдок постарался превратить мою жизнь в ад, пока я был под контролем принца. Он трус, и это становится еще более очевидным, когда он поднимает меч, чтобы ударить светловолосого генфина в спину. Я вижу красный цвет и позволяю быку выйти на свободу.

Мой ламашту вырывается из-под кожи. В одно мгновение я превращаюсь в зверя, и вот я вешу почти две тонны, у меня огромные рога и крылья.

Гаммон поворачивает голову, уловив краем глаза движение, но я слишком быстр. Он бледнеет и даже не успевает взмахнуть мечом, прежде чем я бросаюсь на него лоб в лоб.

Я с удовлетворением насаживаю его на рога. Откидываю голову назад и отправляю его тело в полет. Я бегу к его рухнувшему на землю телу, выдыхая ему в лицо, кровь сочится из его груди и живота. Мой бык дышит на него, ревет и скрежещет зубами.

Гаммон захлебывается кровью, которая сочится из его внутренностей, и издает влажный, булькающий звук. С моих рогов капает кровь, падая ему на лицо. С последним хриплым вздохом он умирает, и мой бык удовлетворенно фыркает.

– Кто-нибудь, приведите сюда гребаного ламашту!

Я поворачиваю голову и вижу, что три генфина нависли над нашей парой. Она все еще не двигается. Стыд и страх прокатываются по мне, и я мгновенно возвращаюсь в обычную форму. Принц тоже не шевелится, из его сердца торчит идеально наведенная стрела, а под его телом растекается лужа крови.

Я бегу, становлюсь на колени рядом с ней и остальными. Слезы наполняют мои глаза, и я прижимаюсь лбом к ее лбу.

– Возлюбленная моя, – задыхаюсь я.

Но она не слышит.

Генфины рычат, их звери скулят, а руки касаются ее, как будто мы можем ее разбудить, но ничего не помогает. Когда я кладу ладонь на то место, где находится сердце, то не чувствую стука.

Я всегда чувствовал ее. Даже когда она была в Завесе… даже до того, как наши брачные узы закрепились, я чувствовал ее. Ее присутствие всегда было во мне. Я не понимаю этого и, возможно, никогда не пойму, но у меня нет сомнений в том, что она была предназначена для меня.

Во второй раз я ее не подведу.

Она смогла вернуть меня, и я вместе с ее генфинами сделаю то же самое для нее. Если и был момент, когда она нуждалась в нас, то сейчас. Ей нужна ее стая, чтобы заякориться и вернуться домой. И мы это сделаем. Неважно, сколько времени это займет.

Глава 55

Я помню, как я впервые попала в загробный мир.

Я парила. Очень долго. Точно так же, как сейчас.

Вокруг было абсолютное ничто. Ожидания ничего. Существования ничем. Я не знаю, как долго я ждала в этом ничто, потому что потом просто внезапно появилось что-то.

И это что-то потянуло меня.

Я забыла об этом до сегодняшнего дня. Теперь, когда я снова застряла в этом ничто, то вспомнила. Потому что возникла та же тяга.

Меня тянет сквозь эфир, пока я не оказываюсь в окружении четырех теней. Я не вижу ни тел, ни лиц – только неясные формы из теней. Но внутри этих теней плавают нити, и эти нити, как я понимаю, пытаются дотянуться до меня.

Нити клубятся, развеваются и плывут, и все это время я чувствую, как они зовут меня. Когда я смотрю вниз на свою собственную форму из тени, то вижу такую же завязанную узлом нить, которая пытается дотянуться до них в ответ. Она почернела и выглядит ослабленной, но она есть.

Я знаю, что если моя нить коснется этих нитей, то все будет хорошо. Я не знаю, как и почему, но это единственная уверенная мысль, которая у меня есть.

Чтобы дотянуться до них, требуются огромные усилия. На это уходит каждая унция моей силы и воли. Нити тоже тянутся ко мне, пульсируя жизнью в оттенках белого, и чем ближе я подбираюсь, тем сильнее начинает светиться и моя собственная нить.

В тот момент, когда нити соприкасаются, меня выдергивает из ничего.

Глава 56

Я моргаю, открывая глаза, и вижу над собой четыре фигуры в тени. Что-то светится? Я снова моргаю, давая глазам привыкнуть, и мое зрение проясняется достаточно, чтобы разглядеть четыре мои пары, которые смотрят на меня сверху вниз.

Из каждого рта вырывается выдох облегчения, а затем суровый Эверт обхватывает мое лицо руками.

– Никогда, твою мать, больше так не делай, – говорит он сердито, но я вижу страх в его глазах.

Я пытаюсь сесть, и Силред с Окотом помогают мне. Я оглядываюсь и понимаю, что нахожусь в незнакомой комнате. Кровать большая и отделана белым и золотым. Каменный пол отполирован, но окрашенные стены немного потускнели от возраста. Справа от меня открыто окно, и я слышу пение птиц на рассвете.

Окот видит вопрос в моих глазах и говорит.

– Ты в моем доме, – объясняет он. – Ты здесь уже три дня.

– Узы, – говорю я, мое горло саднит с непривычки. – Это они притянули меня обратно к вам. Я почувствовала.

Силред кивает.

– Помнишь, что сказали Плик и Плак? Твоя жизнь связана с нашей. Мы не дадим тебе умереть.

Я медленно киваю, пытаясь все вспомнить. В голове крутятся воспоминания, и когда я начинаю вспоминать битву, мои глаза устремляются на Ронака.

– Белрен?

Ребята обмениваются взглядами, а затем Ронак медленно качает головой.

– Погиб.

– Нет, – я шокированно закрываю рот рукой.

Я не могу поверить, что он прыгнул перед Лекс и принял на себя удар принца.

– Мне жаль.

– Где она? – спрашиваю я.

– Она здесь, – отвечает Силред, понимая, что я спрашиваю о Лекс. – Я схожу за ней.

Он исчезает из комнаты, и, хотя я боюсь ответа на свой следующий вопрос, я должна спросить.

– Принц. Я…?

– Да, – с гордостью отвечает Эверт. – Ты убила этого засранца Стрелой Любви, попав прямо в его гребаное сердце. Поэтическая справедливость, как по мне.

Ронак добавляет:

– Генфины сожгли его тело и сбросили обугленный труп с края острова. Ритуал наложения позора за его деяния против фейри.

Я провожу рукой по волосам, но, несмотря на то, что я сколько времени моталась по этому миру, а потом лежала в кровати три дня, мои пальцы не находят ни одной спутанной пряди. У меня такое чувство, что мой милый Окот ухаживал за мной, пока меня не было. – Принц наконец-то мертв. Но что с королем?

– Тоже мертв. Его нашли в посевах. Он истлел, использовав слишком много магии.

Я рада, что они оба мертвы, но я не испытываю настоящего облегчения. Вместо этого я просто чувствую усталость.

– А принцесса?

– Ушла, – отвечает Ронак, сердито качая головой. – Ее ищут разведчики, но ее нигде нет. Брауни ушли с ней, и мы почти уверены, что она забрала с собой и Бенисию. – Ронак проводит рукой по своей бороде. – Этот ублюдок Чосел тоже пропал.

Часть меня злится на принцессу за то, что она предала нас. И все же другая часть сочувствует, потому что я знаю, как сильно она любила ту фейри, и кто знает, что бы я сделала на ее месте? Если бы у принца была моя стая, я, возможно, тоже предала бы восстание. Вы сделаете многое для тех, кого любите. Даже плохое. Хорошие люди способны на плохие поступки, так же как плохие – на хорошие. В каждом конкретном случае никто не может сказать наверняка.

– Кто управляет королевством? – спрашиваю я.

– Ну, других наследников короны не было. Несколько высокопоставленных дворян-фейри пытались занять трон, но силы восстания не позволили. Скоро должны состояться выборы.

Что ж, это хорошо. Надеюсь, следующие монархи будут не такими… психопатами.

– У остальных солдат контроль разума уже сошел на нет?

– Сходит. С каждым днем все больше и больше фейри приходят в себя. Пока контроль не исчезнет полностью, за ними следят.

– Многие фейри погибли.

Это не вопрос, потому что мне не нужно спрашивать. Я знаю, что было много смертей. Много ненужных смертей. Если бы принц не был таким обделенным любовью социопатом, ничего бы этого не случилось.

Когда Силред возвращается с Лекс, ребята грациозно удаляются, позволяя нам побыть наедине. Она одета в самую скромную одежду фейри, которую я когда-либо видела. Платье глухое до самого горла, а низ расширяется от талии и заканчивается оборками у щиколоток. Ее волосы, как обычно, гладкие и прямые, собраны в идеальный хвост. Все черты, присущее купидонам на месте.

За исключением ее глаз.

Я вижу, как они опухли, и понимаю, что она много плакала. Вижу и темные круги под глазами и понимаю, что она не спит. Замечаю кровавые прожилки, которые расходятся от радужки, как будто так они заберут из ее глаз цвет.

Храбрость, которую она для меня изображает, разбивает мне сердце.

Без предупреждения я встаю и обнимаю ее.

Она замирает на мгновение, и я думаю, не впервые ли к ней прикасаются.

– Лекс? – спрашиваю я, отстраняясь. Я не хочу давить, но мне бы хотелось, чтобы она поговорила со мной и я смогла понять, что она чувствует.

Она едва встречает мой взгляд, прежде чем опустить глаза в пол.

– Он бросился передо мной, – говорит она совершенно растерянно. – Я не знаю, почему он так поступил.

Я качаю головой.

– Он меня очень удивил, – признаюсь я. – Он пытался быть этаким суперзагадочным вором, который преследует только свои интересы, но на самом деле все было не так.

– Он погиб, – говорит она безжизненно. – За меня. Я не понимаю.

Я позволяю себе слабо ей улыбнуться.

– Иногда мы не понимаем, почему люди делают то, что делают. Но он сделал это, и поэтому я могу отплатить лишь благодарностью за его жертву, – я тянусь и беру ее за руку, сжимая. – И я благодарна, Лекс. Я так рада, что с тобой все в порядке.

Она одаривает меня вымученной улыбкой, а затем отступает, вытягивая свою руку из моей.

– Если ты хочешь еще немного отдохнуть…

Она быстро качает головой.

– Нет. Пожалуйста. Отправьте меня обратно в Завесу. Мне нужно выполнить так много работы. Я отстаю по Любовным Связям, у меня избыток Стрел, и даже не начинайте разговор о недостаточном количестве Прикосновений Флирта. Еще я сильно отстаю от целей «Купидона месяца», не говоря уже о том, что я вообще не уверена, что Сева можно оставлять одного на столь длинный промежуток времени…

Теперь она вся в делах, спряталась под маской профессионального купидона. Я хочу настоять на том, что ей нужно больше времени, чтобы пережить произошедшее, но понимаю, что ей поможет другое. Ей нужно быть занятой, поэтому я киваю.

– Хорошо. Ты хочешь уйти сегодня вечером или…

– Сейчас, – быстро перебивает она меня. Осознав свою поспешность, Лекс делает вдох и разглаживает платье, прежде чем прочистить горло. – Сейчас, пожалуйста, мадам Купидон.

Кивнув, я толкаю ее обратно в Завесу, а затем остаюсь один на один с облаком розового дыма в надежде, что поступила правильно.

Глава 57

Со дня победы над принцем прошла неделя, мы вернулись на остров генфинов, чтобы заняться его восстановлением. Точнее, это моя стая занимается восстановлением. Я сижу на улице, прислонившись спиной к зданию, и наблюдаю, как все четверо, стуча молотками, поднимая и устанавливая материалы, восстанавливают город.

И они без рубашек. Все четверо.

Пот блестит на их коже, и мне не стыдно, когда я потягиваю сказочное вино через соломинку и глазею на них.

– Откуда у него столько мышц? – спрашивает Мосси, сидя рядом со мной.

Не отрывая глаз от трудящихся ребят, я спрашиваю:

– У которого?

Она склоняет голову в раздумье и делает глоток из моей бутылки, прежде чем вернуть.

– Ну, у всех них впечатляющие мышцы. Но у парня с ирокезом и вон того мистера Силача прямо мышцы на мышцах.

Я благодарно вздыхаю и делаю еще один долгий глоток из соломинки.

– Да.

У Мосси перерыв, а меня согнали на землю. Из-за меня обрушилась крыша, они все перепугались и сказали мне сидеть здесь, где я не могу пострадать, и ждать, пока они закончат.

Мосси, как и многие другие фейри, вызвалась помочь расчищать завалы после нападения принца. Работа идет медленно, но, если фейри разных видов будут работать вместе, остров генфинов восстановится. Мертвых уже почтили и похоронили, и люди пытаются жить дальше, хотя и потребуется время.

Мосси делает еще один глоток и встает.

– Ладно, ты продолжай любоваться своей стаей, а я пойду убираться дальше.

– Позвольте мне помочь, – говорю я, вскакивая на ноги.

Она вытягивает руки, чтобы остановить меня, словно отбиваясь от монстра.

– Нет! Нет. Оставайся здесь.

– Да ладно, я опрокинула только одно ведро! – протестую я.

Она гладит лепестки цветов на голове, а затем перекидывает лианы через плечи.

– Да, но «опрокинула» – это мягко сказано. Ты споткнулась о ведро, разлив мыльную воду по всему полу, а когда бедный фейри попытался поймать тебя, ты поскользнулась и ударила его по лицу горстью своей странной песчаной пыли. А когда он упал, потеряв сознание и бормоча что-то о сексуальных снах, ты попыталась поймать его и угодила лицом в промежность старейшины генфинов. Чьи одежды ты потом случайно подожгла огненным демоническим прикосновением, как ты же это и назвала.

Я сверкаю в ответ глазами.

– Да, я тоже была там. Не нужно пересказывать.

Она хихикает.

– Увидимся на празднике. О, и пока я не забыла, у меня есть два новых имени для моего любовного списка.

Я качаю головой, подавляя небольшую улыбку. С такими темпами у нее будет гарем из сотни разных фейри.

– Дела с твоим пустынным земным духом идут не очень хорошо? – спрашиваю я.

– Я совершенно уверена, что вот-вот заставлю его ревновать, – говорит она искренне.

– О. Хорошо.

Она кивает и машет мне рукой.

– Увидимся позже!

Я остаюсь одна, чтобы снова насладиться видом моих пар, и, когда Эверт наклоняется за куском дерева для стены, моя голова наклоняется вместе с его движением, и на его подтянутую задницу открывается восхитительный вид.

– Я правда выиграла в лотерее партнеров, – бормочу я себе под нос, делая очередной глоток вина.

– Да.

Я удивленно поднимаю голову, услышав этот голос, и вижу, как рядом со мной устраивается генфинка Виесса. Какое-то время мы сидим в неловкой тишине. Я нервно ерзаю рядом с ней и отпиваю еще вина, потому что не знаю, чем себя занять. Мы обе продолжаем наблюдать за работой парней, что тоже чертовски неловко. Смотрит ли она на то, как напрягаются бицепсы Ронака, когда он поднимает огромный кусок камня? Оценивает ли зад Эверта или загорелую кожу Силреда? Я не знаю, стоит ли спрашивать.

Напротив нас еще четверо парней восстанавливают магазин продуктов, а еще я узнаю и ее стаю – генфины, что заделывают в земле рытвины и укладывают сверху булыжники.

После еще одного мгновения напряженного молчания Виесса протягивает руку за вином.

– Можно?

– Конечно.

Я передаю бутылку, и она делает долгий, долгий, долгий глоток.

Я поднимаю брови, но ничего не говорю, когда она передает бутылку обратно.

Я украдкой смотрю на нее. Она красивая и сильная, и я понимаю, почему парни решили сделать ее своей парой. Мне это ни капельки не нравится. А еще мне не нравится запах ее тоски, который я все еще чувствую.

– Я хотела бы попросить тебя об одолжении, – говорит она, удивляя.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

– …хорошо, – говорю я неуверенно.

Она впервые смотрит мне в глаза, и я вижу в ее взгляде душевную боль.

– Я бы хотела… то есть я была бы благодарна, если бы ты оказала мне честь, подарив одну из твоих Стрел Любви.

Я сдвигаю в замешательстве брови.

– Что?

Ее лицо перекашивается от стыда, когда она кивает в сторону своей стаи.

– Они хорошие генфины. Сильные. Заботливые. Преданные. Мне повезло, что они у меня есть. – Она говорит это будничным тоном, но в нем тоже есть боль. Когда она снова поворачивается ко мне, в ее глазах блестят непролитые слезы. – Но я не люблю их. Я пыталась. Не могу, – говорит она, жалко пожимая плечами. – А они заслуживают лучшего. Я так хочу их полюбить, – говорит она, удивляя меня своей искренностью. – Но…

Ее взгляд возвращается к моим генфинам, и я все понимаю.

– Но ты все еще любишь моих ребят, – догадываюсь я.

Она кивает.

– Я больше не хочу их любить. И, как женщина женщине, знай, я никогда не попытаюсь встать между вами. Я вижу, как они обожают тебя и как ты обожаешь их в ответ. Это то, чего хочу и я. Хочу такой же любви в моей собственной стае. Знаю, что ты мне ничем не обязана. Ты можешь даже ненавидеть меня. Но пожалуйста, – говорит она с мольбой в голосе, – если ты сможешь найти в своем сердце силы помочь мне…

– Я помогу тебе, – говорю я, соглашаясь. – Но у тебя уже должна быть к ним привязанность. Ты должна хотеть полюбить их, – предупреждаю я.

Она решительно кивает.

– Хочу. Клянусь жизнью, хочу. Пожалуйста, – говорит она, хватая меня за руку. – Пожалуйста, помоги мне любить их так, как они того заслуживают.

Я даже не колеблюсь.

– Конечно.

На ее лице написано облегчение.

– Спасибо.

– Закрой глаза.

Виесса тут же выполняет мою просьбу, и ее веки смыкаются.

Я снимаю со спины Стрелу Любви и беру ее за руку.

Острым наконечником стрелы я протыкаю кончик ее пальца.

– Теперь иди к ним, – тихо говорю я.

У нее все еще закрыты глаза, я помогаю ей встать и направляю к ее стае. Как только они видят свою пару, все трое улыбаются и встают поприветствовать. Через несколько секунд ее окутывает их присутствие, и я шепчу ей на ухо:

– Открой глаза.

Она открывает, и я ускользаю, проводя по ее спине Прикосновениями Флирта.

Я жду на другой стороне дороги, наблюдая за ней.

Виесса сияет, глядя на своих генфинов, каждый из них прикасается к какой-то части ее тела, и когда ее хвост поднимается и начинает запутываться в их хвостах, я чувствую ее.

Она только что родилась, и она хрупка, но она есть.

Виесса ловит мой взгляд и светится, произнося слова благодарности, прежде чем они уходят вчетвером. И улыбка на моем лице не исчезает до конца дня. Потому что я думаю, что, возможно, я только что устроила самую важную Любовную Связь за всю свою купидонью жизнь.

Глава 58

– У тебя хорошее настроение, – замечает Силред, когда мы ужинаем на пиру поздним вечером.

Все собрались на городской площади, позади нас высится огромное здание-яйцо с новой крышей. Разожжен общий костер, на котором готовится жаркое, и люди разговаривают и наслаждаются тихим весельем.

– Почему бы мне не быть в хорошем настроении? – спрашиваю я, откусывая очередной кусочек нежного мяса. – Вы все четверо здесь, принц больше не сможет нас терроризировать, и я ем. К тому же другие генфины больше не грозятся меня убить.

Это правда. Даже один очень злой генфин. Я видела его недавно, и он нехотя кивнул мне. По сути, это было похоже на восторженный удар кулаком в знак солидарности. Теперь между нами все хорошо. Думаю, быть купидоном, который убил сумасшедшего принца, имеет свои плюсы.

Я сижу между ног Ронака на траве, Эверт – слева от меня, а Окот – справа. Силред расположился прямо передо мной, мы соприкасаемся ногами. Все четверо прикасаются ко мне в той или иной степени, кроме Ронака, чья немаленькая эрекция упирается мне в спину.

Окот осторожен со мной – более тихий, более сдержанный. Я знаю, что он все еще чувствует себя виноватым за то, что напал на меня, и ему потребуется время, чтобы преодолеть это.

Когда я доедаю, подбегает знакомый огненный фейри. Дым вьется вокруг его черепа, а с кончиков пальцев сыплются искры. Я напрягаюсь и сажусь прямо при его приближении. Я пытаюсь тряхнуть головой и отогнать его, но дурак продолжает приближаться.

Почувствовав, как напряглось мое тело, Ронак наклоняется вперед, притягивая меня к себе с суперсобственнической силой. Все четыре мои пары смотрят на огненного фейри, когда он останавливается передо мной.

– Кто ты, твою мать, такой? – рычит Эверт.

– Ферно, – отвечает он, не сводя с меня пылающих глаз.

На его лице застыло изумленное выражение, а в руках он сжимает букет…

– Это что, опунция низовая? Кактус? – спрашиваю я.

Ферно гордо кивает и протягивает букет. Я смотрю на него с удивлением, а потом перевожу взгляд на его руки. Шипы впиваются ему в ладони, отчего в нескольких местах идет кровь, но он, кажется, даже не замечает этого.

– Шипы напомнили мне о том, как твоя стрела так сладко пронзила меня, – говорит Ферно со вздохом. – А розовый цветок – о твоих волосах и о том, как они будут смотреться на моей груди после жаркого акта любви.

Я стону и закрываю лицо руками.

– Что. За. Твою мать, – рычит Эверт.

– Ладно, ладно. Я могу объяснить, – говорю я, оглядывая своих ребят.

– Лучше бы тебе поторопиться, Чесака.

– Глупо вышло, правда. Вы точно будете смеяться, – нервно говорю я. – Я случайно поразила его Стрелой Любви и заставила влюбиться в себя.

Они не смеются. Трудные зрители.

Ронак вздыхает.

– Это пройдет?

– Мм… может быть?

– Черт возьми, – бранится Эверт. – Ты так сильно встряла.

– Это вышло случайно! Он пытался напасть на меня. А у меня была только Стрела Любви.

Все четверо рычат, поняв, что Ферно пытался навредить мне. Ферно, все еще сжимая кактус, продолжает улыбаться мне с любовью.

Я вздыхаю.

– Я подумаю, смогу ли я свести его с кем-нибудь еще.

– Тебе лучше поторопиться, – мягко говорит Силред. – Пока твоя стая не убила беднягу.

– Я сделаю это, – обещаю я.

– Отвали, Пламенный Придурок, – рычит Эверт. – Наша пара разберется с тобой позже.

Ферно только удивленно смотрит.

– Иди, – говорю я ему. – Вытащи колючки из ладоней и не собирай больше кактусы. Я… гм… найду тебя позже, – говорю я, сморщившись от того, как счастливо он при этом выглядит.

Когда он уходит, я одариваю свою стаю милой улыбкой.

– В этих Стрелах Любви действительно заключена некая сила, знаете? – Эверт тычет пальцем мне в лицо.

– Больше никаких поражений фейри Стрелами Любви и случайных влюбленностей в тебя.

Можно подумать, что мне не придется колебаться, прежде чем обещать ему это, но… в этом проклятом мире никогда не знаешь наверняка.

Глава 59

Оставленная в покое, я снова расслабляюсь, сижу со своей стаей, наблюдаю за потрескивающим костром под темным покровом ночи и наслаждаюсь звуками голосов других фейри, наполняющих воздух.

Когда я зеваю, Силред улыбается и берет мою пустую тарелку, чтобы отставить ее в сторону.

– Думаю, нам стоит уложить нашу пару в кровать.

Я мгновенно оживляюсь.

– Ты имеешь в виду спать или вы четверо наконец-то позволите мне снова поиграть с вашими пенисами?

Я чувствую дыхание на шее, когда Ронак вздыхает.

– Не говори «поиграть с нашими пенисами». Звучит странно.

– Знаешь, что для меня звучит странно? Как каждую ночь вы, ребята, продолжаете засыпать на мне, не давая ваши «П».

Эверт смотрит на меня с сарказмом.

– Это потому, что ты со своей чертовой пылью заставляешь нас засыпать.

– Я не делаю это намеренно, и я не об этом, – возражаю я.

– Тогда о чем? – спрашивает он с вызовом.

– Я о том, что мое розовое каноэ недостаточно плавает в белесых реках.

Трое генфинов стонут. Окот выглядит озадаченным.

– О чем она говорит? – спрашивает он.

Эверт закатывает глаза.

– Гребаный ламашту.

Я улыбаюсь и двигаюсь, потираясь о Ронака, получая в ответ страстный стон.

– Прекрати, – говорит он.

Я невинно улыбаюсь.

– Что прекратить, Не-Первый?

Он вздыхает.

– Это прозвище будет преследовать меня вечно, а?

– Ага.

Когда я снова сдвигаюсь по его крепнущей эрекции, руки Ронака обхватывают мою талию, пытаясь удержать меня на месте.

– Если ты будешь продолжать в том же духе, я подниму твои юбки и усажу тебя на свой член прямо здесь.

Мои глаза расширяются от возбуждения.

– О, публичный секс! Он есть в моем списке сексуальных развлечений!

Эверт хихикает рядом со мной.

– Нам нужно получить копию этого секс-списка.

– Согласен, – вклинивается Силред.

Его хвост скользит все дальше и дальше по моей ноге, и, хотя она скрыта от глаз юбками моего платья, кажется, что все это видят.

Не то чтобы кто-то обращал на нас внимание.

Все наслаждаются вечером, разговаривают, едят и пьют. Мы находимся в своем собственном тихом уголке, подальше от огня и толпы.

Когда хвост Силреда касается моих трусиков, я резко вдыхаю, и мой центр раскаляется докрасна. Конечно, в этот момент я снова прижимаюсь попой к Ронаку, мое ядро ищет трения.

Пальцы Ронака впиваются в мои бедра.

– Сделай это еще раз…

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. А потом запрыгиваю на колени Силреда.

Ронак удивленно смотрит на то место, где только что была я, а затем на меня на коленях у Силреда.

– Что только что произошло?

– Происходит, – говорю я и, обхватив руками шею Силреда, начинаю тереться о его уже твердую эрекцию.

– Какого хрена? Если ты собираешься прыгать с члена на член, иди сюда и потрись об меня своей сладкой девочкой, Чесака. Я позабочусь о твоем зуде, – говорит Эверт.

Но я качаю головой, не сводя глаз с милого, кареглазого генфина.

– Сегодня я позабочусь о тебе, Сил. Потому что ты всегда заботишься обо мне.

Я вижу, как подрагивает его горло, когда я начинаю медленно раскачиваться на нем, и провожу рукой вниз, вниз, вниз. Дойдя до коленей, я запускаю пальцы в его карман и достаю маленькую коробочку, которую он всегда там прячет.

Карие глаза Силреда смотрят на нее, но он не говорит ни слова, пока я открываю крышку и кладу в рот шоколадку. Руками я тянусь вниз и расстегиваю его брюки, освобождая член.

Я чувствую, как Ронак и Эверт сдвигаются по обе стороны от меня, но я не свожу взгляда с Силреда. А потом медленно сползаю вниз.

Шоколад теплый и тает на языке, когда я провожу им по головке члена Силреда. Затем я широко открываю рот и всасываю его внутрь, и Сил стонет.

– Гребаный ад. Она делает его член своей личной шоколадкой. Я не знаю, впечатляться мне или ревновать, – говорит Эверт.

– Ревновать. Определенно ревновать, – отвечает Силред, его голос дрожит от стона.

Я улыбаюсь. Ну, то есть я бы улыбнулась, если бы у меня во рту сейчас не было члена в шоколаде. Который, кстати, очень вкусный. Рекомендую.

Я лижу и сосу как чемпионка, двигая ртом вверх и вниз по шоколадному стволу, и наслаждаюсь каждой секундой.

Захватывая член целиком, я позволяю ему удариться о заднюю стенку горла, а затем глотаю, и одновременно тянусь рукой ниже, чтобы поласкать его яйца. Удивленный возглас удовольствия и твердеющий еще сильнее член заставляют меня думать, что я только что заработала золотую наклейку в сексе.

– Боги, Эмили. Твой рот идеален.

Силред тянется вперед, но вместо того, чтобы прижать мою голову к себе, он приподнимает меня. Задрав мою юбку, он сдвигает трусики в сторону и насаживает меня на свой член.

– О, боги, мы делаем это, – возбужденно говорю я, принимаясь подпрыгивать вверх и вниз на его восхитительной длине. – Мы делаем это на улице, когда вокруг столько фейри!

Силред улыбается, обхватывая мои бедра, двигая меня так, как ему хочется.

– Тебе нравится публичный секс, да?

Я кладу руки ему на плечи, чтобы стало удобнее. Когда он всаживается в меня, попадая прямо в то самое идеальное место, моя голова откидывается назад со стоном.

– Мм. Пока что получается отлично.

– Черт возьми, – слышу я, как бранится Эверт. – Посмотрите, как она двигается.

Он прав, я сейчас выгляжу потрясающе. Я так быстро подпрыгиваю вверх и вниз на Силреде, что мои сиськи скачут перед его лицом и грозят вывалиться из платья. Парни, должно быть, тоже это заметили, потому что их руки внезапно оказались на мне, но ни один из них не потянул ткань вниз. Просто на всякий случай, вдруг кто-то засмотрится; мои пары не хотят, чтобы кто-то меня увидел. Они защищают мою добродетель, даже когда я трахаюсь с Силредом у костра. Это мило.

Ронак наклоняется вперед и скребет своей бородой по чувствительным участкам моей шеи.

– Если кто-нибудь увидит, как ты трахаешься с ним прямо здесь, мне придется отвести тебя домой и преподать урок, – рычит он.

Угли под адским пламенем, это горячо.

– Твою мать. Да, преподай мне урок. Много уроков. Все уроки в мире, – пыхчу я.

Парни хихикают.

Я оглядываюсь через плечо на Окота и вижу, что он все еще стоит над нами, защищая, мой вечно нежный великан. Мне бы хотелось, чтобы он присоединился, но я знаю, что он все еще преодолевает себя. И хотя я дам ему время, я не дам ему пространства.

– Окот, – зову я, и мой ламашту тут же поворачивается ко мне. Я перестаю подпрыгивать и медленно, эротично двигаюсь. Окот опускает глаза, наблюдая за тем, как бедра Силреда двигаются навстречу моим, а руки перебирают напряженные соски через платье.

– Поцелуй меня, – говорю я ему, мой голос хриплый от желания. Но Окот колеблется. – Пожалуйста. Ты мне нужен, – признаюсь я.

И я не имею в виду только сейчас. Не только физически. По его взгляду я вижу, что он прекрасно понимает, о чем я.

Мой ламашту мгновенно оказывается передо мной, стоя на коленях позади Силреда. Он нежно, почти благоговейно обнимает меня за шею, а затем притягивает к себе.

Поцелуй нежный и трепетный, я посасываю его язык и прислоняюсь к груди Силреда, чтобы стать еще ближе. Я на коленях у Силреда, Ронак и Эверт дразнят и гладят мою грудь и клитор, а язык Окота танцует с моим, и все так прекрасно… что я получаю ослепительный оргазм, который заставляет меня видеть звезды.

Силред следует за мной в приятное забвение, и я долго не прихожу в себя, прижавшись лицом к его плечу. Когда я снова могу двигаться, я наклоняюсь и улыбаюсь.

– Как? – спрашиваю я.

Силред заправляет прядь волос мне за ухо.

– Отлично.

– Я бы сказал, – тянет Эверт, – везучий ублюдок.

– Он заслужил, – говорю я, все еще глядя на Силреда. – Он всегда заботится обо мне.

Силред целует меня в нос.

– Я буду заботиться о тебе вечно.

– Знаю, что будешь, генфин. Именно поэтому в будущем я буду наслаждаться шокочленами еще много раз.

– Она уже придумала для этого название, – сухо говорит Эверт.

– Конечно, придумала, – кивает Ронак, поднимается и берет меня на руки. – Пойдем домой, маленький демон.

Я обхватываю его за шею и киваю.

– Конечно. Я выгляжу неряшливо, и скоро все очень неловко промокнет, – отвечаю я, указывая вниз.

– Ты выглядишь прекрасно, – говорит Эверт, который идет рядом с Ронаком. – Ты хорошо выглядишь в любое время и в любом виде. Голая, одетая, в капельках нашей спермы… ты чертовски сногсшибательна.

– Оу, это было очень грязно и красиво.

Он кивает в знак согласия, а затем пихает Окота локтем.

– Ты слышал? Она сказала, что я грязный и красивый, – подначивает его Эверт. – В следующий раз мне точно пососут член.

Сначала я думаю, что Окот проигнорирует его, так как он заметно притих после нашего воссоединения, но потом он пожимает плечами и говорит:

– Хвастайся сколько хочешь, генфин, но помни, я первый подтвердил с ней союз. И… у меня самый большой член, – добавляет он, удивляя меня до чертиков своим внезапным игривым подшучиванием.

Эверт выдавливает удивленный смешок. Он смотрит на Окота, а затем хлопает его по спине.

– Гребаный ламашту.

Во мне вспыхивает надежда. Да. Думаю, с моей стаей все будет в порядке.

Глава 60

Когда мы возвращаемся в нору, я привожу себя в порядок в ванной, только чтобы забраться в постель, но на меня набрасываются Эверт и Ронак. Смеясь, я заставляю их лечь на спины, чтобы встать на колени между ними. Они лежат на спине, я сдвигаю их одежду, оголяя члены, начинаю гладить… и только тогда понимаю, что ладони покрыты песочной пылью.

– Черт!

Слишком поздно. Их глаза закрываются, головы откидываются в сторону, и с членами, по-прежнему твердыми и устремленными вверх, они засыпают глубоким сном.

С другой стороны от Эверта смеется Силред.

– Правда? Опять?

Я качаю головой, глядя на руки, словно выражаю им свое недовольство.

– Я просто хотела их поласкать. Эта дурацкая пыль мешает мне трахаться.

Силред откидывается назад, улыбка все еще играет на его губах, и от нее вокруг его глаз собираются морщинки.

– Может, тебе стоит начать надевать перчатки в постель.

– Нет… Хотя это хорошая идея.

– Мм.

Согнув локоть, он подставляет руку под голову и закрывает глаза.

– Ты просто собираешься заснуть? – спрашиваю я, все еще стоя на коленях рядом с Эрекцией Один и Эрекцией Два. – А как же они?

– Их члены рано или поздно опустятся.

Я вздыхаю и смотрю на бедные, неиспользованные в деле эрекции. Мне действительно нужно придумать, что делать с сонной пылью. Я тянусь вниз и натягиваю простынь, чтобы неловко прикрыть их. Простыня торчит и растягивается между ними, как спортивная сетка.

– Какая расточительность, – бормочу я себе под нос. – Обещаю, что постараюсь быть лучше, – говорю я отключившимся генфинам и их эрекциям.

Звучит странно – давать обещания пенисам, но они это заслужили, поскольку я проделываю трюк со сном уже в четвертый раз.

Застав меня врасплох, Силред внезапно садится и тянет меня к себе, взяв за подбородок. Он сладко целует меня в губы.

– Ты идеальна, – говорит он. Я улыбаюсь и отмахиваюсь от его комплимента, но он заставляет меня посмотреть на него. – Я серьезно, Эмили, – продолжает он, и от звука моего имени, сорвавшегося с его губ, у меня перехватывает дыхание. – Ронак и Эверт не умеют красиво говорить, но я подумал, что ты должна знать. Ты для нас – все. И твой ламашту тоже.

Я тяжело сглатываю, не позволяя слезам пролиться.

– Вы четверо – все для меня, – шепчу я, и мое сердце трепещет, когда он проводит большим пальцем по моей нижней губе.

С последним сладким поцелуем он отпускает меня и ложится обратно, закрывая глаза рукой. Он вскоре засыпает, а я все еще слышу эхо его слов и думаю, как, черт возьми, мне повезло.

Поняв, что Окот все еще не зашел в дом, я выскальзываю из кровати, осторожно, чтобы не разбудить Силреда, и пробираюсь через спальню. Я нахожу своего ламашту снаружи, в саду, он сидит на скамейке и смотрит на звезды. Как я и думала.

Я сажусь рядом, моя кожа холодеет от прохладного ночного воздуха. Окот автоматически поднимает руку и прижимает меня к себе, окутывая своим теплом, а я прижимаюсь к нему.

Некоторое время мы молча наблюдаем за ночным небом, как делали каждую ночь на этой неделе. Но на этот раз Окот действительно начинает говорить.

– Я почувствовал тебя еще до того, как узнал о твоем существовании.

Пораженная, я поворачиваюсь, чтобы взглянуть в его лицо. Суровые черты смягчает лунный свет, а пирсинг в носу сверкает серебром.

– О чем ты?

– Ламашту имеют очень сильную связь со своими парами. Пожалуй, это самая сильная связь среди всех видов фейри. Поэтому нередко мы чувствуем свою пару еще до того, как встретим. – Слушаю низкий тембр его голоса, и мне хочется свернуться калачиком внутри его слов и жить там вечно. – Но я всегда чувствовал нашу связь, и она была сильной. Сильнее обычной, даже для ламашту, – объясняет он, глядя на меня сверху вниз.

– На что она была похожа? – спрашиваю я, мой голос переходит в шепот.

Он подносит руку к груди и постукивает по ней двумя пальцами.

– Как сердцебиение.

Он стучит пальцами по коже в том же ритме, в котором бьется его сердце. Я не могу отвести взгляд и замираю от каждого его слова.

– Потом меня послали к тебе. Как только ты открыла дверь, пульсация связи, которая всегда чувствовалась рядом с моим сердцем, внезапно оборвалась. Я почувствовал твой запах, и воздух вокруг тебя был… домашним. Стук связи успокоился, а затем совпал с биением твоего сердца, и я понял, что эта связь – нечто большее. Гораздо более глубокое, чем то, что когда-либо испытывал любой другой представитель моего вида, – он берет меня на руки и тянет к себе на колени, прижимая так, что его сердце оказывается возле моего уха. Я закрываю повлажневшие глаза и слушаю тихий стук его сердца, и это самая сладкая колыбельная, которую я когда-либо слышала. – Когда я назвал тебя своей возлюбленной в тот самый момент, как встретил тебя, я это и имел в виду. Ты для меня самое любимое из всего, что когда-либо существовало, и я нахожусь в постоянном трепете от того, что ты прошла миры и Завесу, чтобы встретить меня.

Я поднимаю голову в ответ на его благоговейные слова и прижимаюсь лбом к его лбу. Его руки слегка дрожат, когда он обхватывает мою талию, и любовь, которую он испытывает ко мне, настолько сильна в этот момент, что заставляет и мое тело дрожать от ее силы.

– Ради тебя, Окот, я готова пересечь тысячу миров и пройти через тысячу и больше Завес, – каждое слово, что я произношу, правдиво.

– Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

Отклонившись назад, я смотрю ему в глаза и медленно качаю головой. На его лице написан стыд, но я продолжаю:

– Нет. Потому что прощать нечего. А ты и я? Теперь мы будем жить дальше, ламашту. Без оглядки назад. Без ненависти к себе. Без капли стыда. Это. Был. Не ты, – говорю я твердо, хватая руками его рубашку. – Мое сердце принадлежит тебе, мой возлюбленный. И всегда было твоим.

Улыбка расплывается по моему лицу.

– Хорошо. Потому что все это время у тебя было мое.

Он нежно целует меня, наши сердца бьются в унисон.

– Пойдем в постель.

Он несет меня внутрь, мы вместе забираемся на огромную кровать, я устраиваюсь посередине. Как только я это делаю, все четверо даже сквозь сон шарят руками, ища меня, и обвивают конечностями.

И здесь, окруженная своими парами и чувствующая их прикосновения, я понимаю, что вот она. Моя идеальная любовь, которая включает всех нас пятерых, и она бесценна.

Я буду любить их всем сердцем, телом и душой, пока жива… и даже после.

Потому что любовь? Она действительно самое великое, что у вас может быть.

Поверьте мне. Я – купидон.

Конец

Эпилог

Белрен

Здесь нет ничего.

Вокруг мрачная белизна без света, тени, холода и тепла. Здесь нет ни земли, ни воды, ни воздуха. У меня нет тела. Нет осязания.

Нет воспоминаний о том, что было раньше и будет после.

Но в этом ничто все-таки кое-что есть.

Но есть одно, о чем я помню.

О ней.

Красные крылья, серьезное лицо, розовые волосы, убранные назад.

Я понятия не имею, кем она была. Но я помню ее в своем небытии.

Я не знаю, как долго я нахожусь в этом странном существовании. Может быть, секунды. Может быть, десятилетия. Может быть, меня вообще здесь нет, и все это сон. Но вдруг небытие меняется. И тогда я чувствую притяжение.

Меня выдергивает из этого пустого эфира из ничего, и в следующий момент я моргаю и прихожу в себя.

Сбитый с толку и дрожащий, я смотрю вниз, осознавая, что могу смотреть, и вижу тело. Мое тело. Я поднимаю свои серебряные руки к лицу, а затем осторожно касаюсь щек.

Вот только я ничего не чувствую.

Мои пальцы проходят насквозь, и я одергиваю их, чтобы снова рассмотреть. И понимаю, что они слегка прозрачные.

– Что… – голос звучит хрипло и громко, и совсем незнакомо.

Кто я?

Где я?

– Следующий!

Я поднимаю голову и удивленно смотрю на открывшуюся передо мной картину.

Я нахожусь в большой комнате вместе с множеством других… прозрачных тел.

Всех форм, размеров, цветов, полов, и я не могу сказать точно, узнаю ли я кого-нибудь из них или нет, потому что я даже не узнаю себя.

– Следующий! – снова раздается раздраженный голос.

Я снова смотрю и понимаю, что на самом деле стою в очереди. Судя по виду сидящей за столом и глядящей на меня женщины с крыльями, я бы сказал, что следующий это я и я зря трачу ее время.

Я делаю шаг вперед и понимаю, что мое полупрозрачное тело на самом деле не шагает. Приходится немного повозиться, но у меня получается подплыть к ней.

– Вы здесь для оформления.

Я бледнею.

– Что? Что это значит?

Она указывает на брошюры, разложенные на столе. На одной из них изображен ангел с лозунгом: «Вы были хорошим в жизни? Теперь вы сможете стать великим!»

Мой взгляд устремляется на следующую брошюру, и я вижу чернокрылого демона со словами: «Любишь погорячее? Спускайся под землю, чтобы хорошо провести время!» Я наклоняюсь поближе и читаю дописанное мелким шрифтом: «Возможны пытки».

Я хмурюсь и снова смотрю на женщину.

– Что это?

Вздохнув, она бросает на меня взгляд, говорящий о том, что этот вопрос ей задавали уж слишком часто. И, судя по длинной очереди за мной, полагаю, что так оно и есть.

– Добро пожаловать в загробную жизнь, – говорит она. – Пора выбрать себе новую работу.

Об авторе

Рейвен Кеннеди любит писать, читать и есть шоколадные батончики. Из темного шоколада. Остальные уберите. Еще она любит долго гулять по пляжу. Не совсем так. Она живет в пустыне. Единственная вода в округе – это переменчивая вода миража. Но если бы поблизости был пляж, она бы пошла туда. Возможно.

Может быть.

Рейвен Кеннеди любит работать в самых разных жанрах, поэтому обязательно подписывайтесь на нее в социальных сетях, чтобы быть в курсе новых релизов!

Присоединяйтесь к группе читателей Рейвен Кеннеди на Facebook[9].

Вы также можете следить за РК в этих социальных сетях.

Примечания

1

Jerkahf – созвучно jerk af – Невероятный Козлина.

2

Лайтстик – концертный световой аксессуар, которым фанаты на концертах машут в такт музыке.

3

В Соединенных Штатах Налоговый день – это день, когда федеральному правительству должна быть представлена налоговая декларация по индивидуальному подоходному налогу.

4

«I Want It That Way» («Я сам выбрал путь») – песня американской музыкальной группы Backstreet Boys.

5

Келпи – водяной дух, обитающий в реках и озерах. Келпи большей частью враждебны людям. Являются в облике пасущегося у воды коня, который подставляет путнику свою спину и затем увлекает его в воду.

6

Альвы – в скандинавской мифологии низшие природные духи.

7

Мульча – специальный материал, которым накрывают почву для защиты и улучшения химических свойств огородной культуры.

8

Плотина Гувера – уникальное гидротехническое сооружение в США, бетонная арочно-гравитационная плотина высотой 221 м и гидроэлектростанция, сооружённая в нижнем течении реки Колорадо. Одна из самых больших плотин в мире.

9

Деятельность социальной сети Facebook запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 Закона РФ «О средствах массовой информации»).

Content

Рейвен Кеннеди
Грехи купидона

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Эпилог

Об авторе

Примечания