Антон Текшин

Волшебство не вызывает привыкания — 5. Финал

86

— Слышь, ублюдок! Перестань мне портить лес. Немедленно, тварь ты низкоранговая!

Самое интересное, что произнёс это вовсе не я, хотя уже собирался сам выдать нечто подобное вслух. И даже воздуха в грудь набрал, но кто-то меня успел опередить. Вот досада…

Покрытый перьями монстр, отдалённо напоминавший гигантскую помесь страуса и попугая, оставил в покое изгрызенный ствол сосны и завертел башкой по сторонам, точно как обычные пернатые. Значит, всё-таки не послышалось. Это хорошо — мне только очередных голосов в голове для полного счастья не хватало. Я всеми руками за живое общение, даже если собеседник не очень дружелюбен.

А вот трёхметровому бройлеру вторжение в личное пространство пришлось не по душе. Он вздыбил оперение, отчего на темечке поднялся забавный хохолок, и воинственно заклекотал. Учитывая размеры клюва и когтей на мощных задних лапах, выглядел он внушительно. Даже с пятым уровнем. Система нарекла пернатого увальня Щелкуном и отнесла его к фракции Жизни. В общем, обычный хищник средней полосы, похожий на доисторического предка наших нынешних птах. Вряд ли с таким внушительным набором здоровяк питался орешками и прочим подножным кормом. Ему и кокосы будут маловаты.

Я бы точно прошёл мимо этой мечты орнитолога, решившего перекусить спозаранку, не выбери он в качестве завтрака человека. Либо ещё кого-то разумного, тут нельзя утверждать наверняка. У нас нынче столько выходцев из иных миров гостит, что со счёта можно сбиться. В любом случае, я подобную гастрономию осуждаю.

Кто бы там ни был, он не стал вопить в панике на весь лес, как обычно бывает, а позвал на помощь довольно оригинальным способом — музыкой, исполненной на чём-то вроде скрипки. Я в подобном не специалист, но звучало очень похоже. Пронзительная мелодия была так сильно наполнена тревогой и мольбой, что даже проняло такого неотёсанного чурбана, как я. Не каждый день в глухом лесу подобный концерт услышишь, да ещё за несколько километров от эпицентра событий. Хорошо хоть я здесь почти свой, и проблем с ориентированием не возникло.

В итоге своеобразный сигнал SOS привёл меня на широкую поляну, где в гордом одиночестве росла вековая сосна. Судя по измочаленному стволу, тот самый исполнитель отсиживался где-то среди раскидистой кроны. Неплохое укрытие, особенно от такого хренового летуна. Рудиментарные крылья не позволяли птице туда вспорхнуть, поэтому она упрямо точила древесину в надежде, что дерево вместе добычей рано или поздно рухнет вниз. И надо признать, нехитрый план почти удался, если бы щелкуна не отвлекли самым беспардонным образом.

Видимо, не один я услышал тревожную композицию.

Долго выискивать наглеца, что прервал охоту на самом интересном месте, трёхметровому хищнику не пришлось. Им оказался импозантного вида человек в широкополой ковбойской шляпе и потёртой куртке с бахромой, как в старых вестернах, стоявший буквально в нескольких шагах от пернатого хищника. А ведь ещё мгновение назад никого там и близко не наблюдалось. Даже для меня внезапное появление «ковбоя» стало сюрпризом, и не сказать, что приятным. Я старался присматривать за округой и до поры не выдавать своего присутствия. Щелкун вполне мог заявиться сюда в компании приятелей, как принято у пернатых. Один противник для меня не проблема, а вот целая стая — уже чёрт его знает.

Да и в целом вся эта ситуация выглядела слишком уж подозрительно. Раньше я бы наплевал на осторожность, но только не в нынешнем положении без пяти минут няньки. Так что пришлось уступить инициативу другому спасателю. Тем более, по уровню он значительно превосходил меня — девятнадцатый против моего двенадцатого. Хорошо, хоть не двадцатка — среди них попадается немало психов, которые упёрлись в потолок развития и стали потихоньку ехать крышей.

Ходят упорные слухи, что на следующем «юбилейном» уровне система отваливает какие-то нереальные бонусы, но конкретных данных ни у кого нет. Я вообще сомневаюсь, что кто-либо из людей смог достичь этой отметки. Больше полутора миллионов опыта попробуй ещё собери, учитывая многочисленные препятствия в развитии.

Мирным трудягам приходится постоянно тратить очки для открытия новых рецептов, руководители теряют их просто так, в качестве штрафов, а воины вынуждены постоянно делиться друг с другом, и даже с теми, кто просто мимо проходил. А ещё неплохо бы искать противников посильнее, чтобы не довольствоваться жалкими крохами. Такие, само, собой, встречаются крайне редко, если не брать в расчёт других прокаченных магов. Вот и выходит, что лучше с ними не встречаться.

Нет, рано или поздно нужное количество обязательно набежит и так, но всем же хочется поскорее!

А ещё говорят, что волшебство не вызывает зависимости…

Я по привычке первым делом пробежался глазами по видимым характеристикам высокоуровневого мага. Он оказался предрасположен к Порядку, что немного успокаивало, а класс имел типично боевой — охотник, он же «хантер» на игровом сленге. Очень схож с тем же рейнджером, имеет кучу схожих с ним способностей, но больше заточен на битву. Никакого приручения животных, и всяческого единения с природой — только атакующие заклинания. Даже кличка Стрелок, видимая вместо обычного набора «фамилия-имя» намекала на это.

Поэтому переживать за него точно не стоило. Впрочем, как и расслабляться.

— Сдохни.

Охотник выставил в сторону щелкуна пустую ладонь с отогнутыми указательным и средним пальцами, будто пародируя пистолет. У него имелось при себе и настоящее оружие, чей лакированный ствол выглядывал из-за плеча, но оно ему даже не понадобилось. С громким хлопком клювастая башка лопнула, как переспевший арбуз, и обезглавленная туша плюхнулась на бок, беспорядочно дрыгая лапами. Знатные вышли бы окорочка, да разделывать некогда.

Потому что следом пальцы импровизированного револьвера уткнулись уже в меня.

— Ты ещё что за Чингачгук? — недовольно поинтересовался «ковбой».

Пришлось мне с сожалением отклеить от себя бумажный стикер с кривой надписью «НИВИДИМОСТЬ», прописными буквами. Блин, не досмотрел правописание, и заклятье не сработало, как надо. Вот что бывает, когда действуешь впопыхах… Либо у охотника есть какая-то способность, вроде «зоркого глаза». В любом случае, скрываться больше нет никакого смысла.

— А ты что, индейцев не любишь?

— На краснокожих мне плевать, — признался высокоуровневый маг. — А вот зеленокожие дикари немного напрягают.

Здесь с ним сложно спорить — видок у меня и правда не слишком цивилизованный. Из одежды — только короткие шорты, оставляющие максимум открытой кожи для солнечных лучей, и мягкие мокасины. Я запросто могу бегать босиком даже по битому стеклу, но пружинистая подошва всё же даёт преимущество в скорости, которым глупо пренебрегать. Весь пошив ручной, включая обувь, так что смотрится она… Самобытно, скажем так. Зато в этом облачении можно хоть в огонь, хоть в воду. Материалы очень редкие, включая дорогущий шёлк гигантского пещерного паука, плюс чары на прочность, влетевшие мне в копеечку. А то надоело уже менять гардероб после каждой новой стычки.

В качестве вишенки на торте выступает ожерелье из клыков и прочих зубов, опоясывающее шею. Так себе бижутерия, но ничего не поделаешь, приходится носить. Всяко лучше, чем взрывающийся ошейник.

Единственное, что немного выбивается из первобытного образа, это моё оружие. Мне больше подошла бы какая-нибудь неотёсанная дубина, но я предпочёл орудовать тесаком, похожим на слегка увеличенный разделочный топорик из тёмного металла, похожего на бронзу. Если хорошенько присмотреться, можно заметить, как по лезвию пробегают едва заметные красные искорки. Рифлёная рукоять хорошо сидит в ладони, и заодно «сушит» всю руку до самого плеча, выкручивая мышцы и суставы. Обычный человек при контакте с Прó клятым оружием уже на второй минуте рискует остаться инвалидом, но моя регенерация пока что справляется с негативными последствиями. Разве что по ночам конечность ноет, как у заядлого ревматика.

До меня артефакт валялся без дела в одном из разгромленных нами убежищ торговцев «живым товаром». Никто не мог им толком пользоваться из-за крайне скверного воздействия на организм. Мне со строптивой находкой ещё повезло, иначе пришлось бы ограничиться обычной железкой. А в нынешнее время это только лишний повод вызвать смех у окружающих. Сейчас и огнестрел всё больше сдаёт позиции, не говоря уже о более примитивном оружии.

Наш мир стремительно меняется, и за ним нужно поспевать, если не хочешь остаться на обочине. А на мне такая ответственность висит, что будешь рад любой возможности стать чуточку опаснее…

— Всего лишь не ту настойку выпил, — выдал я стандартное объяснение своей экзотической внешности. — И, кстати, у тебя там…

— Шнурок развязался? — съехидничал Стрелок.

На самом деле я хотел предупредить мага о том, что кусты на краю поляны как-то подозрительно колышутся, но было уже поздно. С громким клёкотом оттуда выскочил добрый десяток новых щелкунов, толкаясь и торопясь успеть к нам первыми. Как они там скрывались при своих габаритах — непонятно. Всё-таки не зря меня нехорошие предчувствия терзали.

Охотник с недовольной миной на лице повернулся к засадникам и на этот раз вскинул обе руки, снова изображая детские пистолеты. Птички не восприняли его как угрозу, а зря. С добычей им сегодня критически не повезло. Маг открыл частую стрельбу в македонском стиле, не забывая имитировать лёгкую отдачу кистями, подбрасывая оттопыренные пальцы чуть вверх. Разве что не хватало звуков при выстрелах, зато каждое «попадание» оставляло после себя солидную дыру в туше, сквозь которую можно запросто просунуть руку и поздороваться. Что уж говорить о «хэдшотах», от которых щелкуны натурально теряли головы.

Стрелок не промахнулся ни разу, и никто из всей пернатой стаи так и не смог до него добраться. Вскоре по всей поляне весело закружился пух, будто тут распотрошили кучу старых подушек. Я едва успел подловить парочку отставших птичек шипами, но вошедший в раж охотник добил их тоже. После чего с удовлетворённым видом сдул тонкий дымок с кончиков пальцев.

Вот же говнюк!

Я не стал произносить это вслух, но он и сам прочитал послание на моём лице. В покер мне точно играть нельзя, увы…

— Скажи ещё, что ты их жрать собирался?

— Вообще-то, да.

— Мерзость какая, — осуждающе покачал он головой в шляпе.

— Мне обязательно нужно тыщи три калорий за раз съедать, а лучше — пять-шесть.

— Вывел бы ты у себя лучше глистов…

Охотник больше не тыкал в меня пальцами, но я прекрасно чувствовал, как он напряжён. Поэтому пришлось сдерживаться своё недовольство от упущенного сытного обеда. Воевать мне сейчас вообще не с руки, особенно с таким мощным противником. А тот вновь продемонстрировал свои недюжинные способности, кивнув мне за спину, в сторону дальней опушки.

— Так, а там у тебя что за выводок?

— Груз ответственности, — с тяжёлым вздохом признался я. — Нам к Великому Врагу надо.

— К «вражинам»? — с ехидной ухмылкой уточнил Стрелок. — Забавно, мне туда же. А я думал, это твоя заначка на чёрный день.

— Не беспокойся, я не людоед…

Конец моей фразы растворился в новой скрипучей мелодии, которая раздалась откуда-то сверху. И если раньше там читалась тревога, то теперь это был неприкрытый ужас. У меня даже мурашки по спине забегали, настолько звуки брали за душу. Будто резко на балкон вышел, а там тот ещё дубак, хоть холодец выставляй остужаться. На самом же деле окружающий воздух заметно нагрелся, не оставив и следа от ночной свежести.

Зима вообще выдалась настолько тёплой и незаметной, что даже в средней полосе России снега почти не наблюдалось. А весна, можно сказать, началась уже в феврале. Такими темпами скоро здесь пальмы вместо хвойников расти будут. Но на этот раз температура поднималась слишком уж подозрительно. Не бывает таких резких скачков просто так.

— Никак этот Паганини поганый не уймётся… — проворчал охотник, озираясь. — Что теперь не так?

Тем временем чувство, что мы оказались в огромной духовке, крепло с каждой секундой. Воздух до самой опушки начал подрагивать, будто от летнего зноя. В принципе, до него осталось совсем немного, а дальше мы уже начнём запекаться в собственном соку. Тут уже не тропические пальмы расти начнут, а кактусы с прочими суккулентами.

— Как-то душновато стало…

— Подожди, сейчас та ещё жара будет!

Стрелок закончил осматриваться, и резким движением выхватил из-за спины оружие, сложенное буквально пополам. С металлическим щелчком обе половины встали на место, и в его руках оказалось необычного вида ружьё, напоминавшее древний мушкет. Ствол короткий и очень толстый — практически водопроводная труба, лишённая всяких прицельных приспособлений, включая мушку. Затворный механизм тоже отсутствовал, а массивным прикладом из тёмно-сизого дерева можно при желании отбиваться не хуже иной дубины. Я так и не опознал странную древесину на ложе и прикладе, а вот металл с насыщенным голубым отливом мне уже встречался. Такого даже на калёной нержавейке не увидишь.

Охотник не стал долго целиться, и оглушительно бабахнул куда-то в заросли. После чего вновь переломил слонобой, чтобы вставить туда новый патрон, толщиной с катушку ниток. При таких габаритах пуля должна быть с грецкий орех, не меньше.

Неизвестному противнику осталось только посочувствовать, однако стоило только эху выстрела стихнуть, как откуда-то издалека раздался трубный рёв, а деревья в той стороне стали падать один за другим, словно костяшки домино. Кто-то очень крупный спешил к нам напролом, чтобы поскорее выразить своё крайнее возмущение.

— Не взяло? — уточнил я, отступая в сторону опушки.

Вряд ли охотник промазал. Из такой ручной артиллерии легче попасть, чем промахнуться.

— А я не в него стрелял, — пояснил он, вновь вскинув ружьё. — Их тут несколько, так что вали, пока цел. И детсад свой прихвати.

Хорошее пожелание, но, увы — запоздалое. С противоположной стороны тоже кто-то ломился, пусть и не так впечатляюще. Так что лучше держать оборону здесь, в чистом поле. А в качестве дополнительного рубежа я предпочёл молодую берёзку, выросшую на окраине. С ней меньше возни, чем с неторопливыми хвойными породами. Сорняк есть сорняк, пусть и древесный.

Сама процедура отняла у меня всего несколько секунд — для нового заклятья требовался непосредственный контакт помимо слова-активатора. Я крепко обнял берёзку и заодно извинился над ней за предстоящее надругательство. К сожалению, у меня хорошо получается лишь губить природу. Так себе друид.

— Прости, родная…

Энергетическая шкала разом опустела наполовину. Сто пятьдесят единиц как с куста. Точнее, с дерева. Зато результата не нужно ждать часами, как с аналогичными заклинаниями трансформации. Готовый продукт получается очень быстро, хоть и не без существенных минусов. Главный из которых, пожалуй – это опасность для самого заклинателя.

Я поскорее отскочил прочь от прокажённой во всех смыслах берёзки, чья белоснежная кора начала вспучиваться уродливыми красными буграми. Трава и мелкая поросль в радиусе нескольких метров стремительно пожухли, а прошлогодние листья и вовсе рассыпались чёрной трухой. Теперь от этого места нужно держаться как можно дальше.

Тем временем треск всё нарастал, причём со всех сторон, как будто нас брали в кольцо. И это точно не могли быть новые птицы. Стрелок во второй раз жахнул из монструозного ружья, однако лесоповал не прекратился. Судя по всему, снова нашлась цель посерьёзнее. Пекло уже так сильно, что невольно вспоминалась парная, а листву на некоторых деревьях скручивало от невыносимой температуры. Но пока что только в одной стороне, выдавая присутствие таинственного нагревателя.

— Да вижу я, вижу! — огрызнулся Стрелок, перезаряжаясь. — Хочешь помочь — грохни его сам. Я занят.

Так себе предложение, если учесть, что я понятия не имел, кто там прячется. Только на разработку плана и прочие умные вещи не оставалось времени — раскалённый воздух уже вовсю обжигал лёгкие при каждом вздохе. Пот лился сплошным потоком, грозя высушить меня не хуже сухофрукта. Тут поневоле замечтаешься о ледяной проруби, или хотя бы о простой речушке, а которую можно окунуться с головой. Увы, ближайший водоём находится отсюда в дне пути, а лужи давным-давно пересохли. Последний дождь прошёл на той неделе, и то лишь обозначил свои намерения.

Если мне так плохо, то что станет с обычными людьми?

С этой мыслью я ломанулся к пожухшим зарослям со всех ног, будто там находится наполненный до краёв колодец. Последние месяцы, проведённые в пешем путешествии, укрепили меня так, что хоть нормативы на мастера спорта сдавай. Разогнавшийся автомобиль, конечно, догнать не смогу, но сильно не отстану. Старую поваленную сосну я просто перепрыгнул, как мелкую кочку, и полетел дальше, едва касаясь земли.

После густой опушки деревья пошли реже, позволяя сильно не петлять из стороны в сторону. А вскоре показался и сам источник аномальной жары — тощее антропоморфное существо, сгорбившиеся в подобие вопросительного знака. Худое тело с ног до головы покрывали ороговевшие наросты в виде шипов, превращающиеся в настоящие рога в районе головы. Тут и без системной подсказки сразу видна принадлежность к Хаосу, будь он трижды неладен. На его отродья чаще всего больно даже смотреть, настолько они выходят безобразными. Никакой симметрии и пропорциональности, если не брать в расчёт перерождённых людей. Да и те чаще всего уроды ещё те.

Мне ли не знать.

Судя по ломаным движениям рук, напоминавших сучковатые ветки, именно этот хмырь пытался нас запечь. Увидев меня, сгорбленный заклинатель микроволновки вскочил и… Бросился наутёк, сверкая широкими копытами вместо пяток. К такому повороту меня жизнь не готовила, и я едва его не упустил. Даже слабенькие бесы не позволяли себе подобных выкрутасов и кидались в драку без раздумий, не говоря уже об остальных хаоситах.

К счастью, улепётывать от меня через лес — не самая удачная затея. На пути беглеца тут же выросло несколько растяжек, через которые он попытался перескочить, но попал в хитро расставленные силки, обвившие сухопарое тело без единого шанса освободиться. Уж в искусстве управлять побегами мне точно нет равных — для меня это столь же естественно, как работа собственных пальцев, на которых давно позеленели даже ногти.

Однако и у мастеров иногда случаются промахи. Желая зафиксировать рогатого клиента понадёжнее я немного перестарался и отправил его прямиком к чёртовой бабушке. Никак не ожидал, что кости у него окажутся хрупче фарфорового сервиза. И если обычные переломы он ещё смог бы в теории пережить, то вот раздробленные шейные позвонки — точно нет. Регенерацией Хаос бедолагу тоже обделил. Зря пытался его слегка придушить, он бы всё равно никуда не делся.

Впрочем, эта оплошность меня и спасла.

Стоило системе присудить мне очередную щепотку опыта, как на месте гибели заморыша вспух оранжево-красный шар огня. Долю мгновения он держал объём, испепеляя соседние деревья, а потом оглушительно лопнул. Взрыв повалил деревья в радиусе нескольких десятков метров, а ещё больше поджог волной пламени, которая прокатилась под ручку с ударной. Я едва успел рухнуть в какую-то мелкую рытвину на земле, и всё равно меня изрядно припекло. Толстая кожа, которая без проблем выдерживает огонёк свечи, густо покрылась волдырями, а в нос шибанул резкий запах палёных волос.

Отлично, в ближайшие пару дней о причёске можно не беспокоиться.

Несмотря на всю боль от ожогов, пришлось срочно подниматься на ноги. Врагов в округе ещё предостаточно, и в любой момент могут заявиться новые. Мне ещё повезло, что я не укокошил взрывоопасного ушлёпка вручную, иначе вышло бы гораздо хуже. На месте взрыва осталась глубокая воронка, обильно чадящая дымом. Вокруг всё тлело и понемногу разгоралось — того и гляди лесной пожар начнётся. Сейчас не сезон, но с такой погодой вполне может и заняться.

Только стихийные бедствия меня сейчас волновали меньше всего. Обратный путь превратился в настоящую полосу препятствий, да ещё и местами горящую, но мне удалось побить все мыслимые рекорды. Спешил я не зря — там уже вовсю кипел бой. Со всех сторон на полянку пёрли уродливые твари, будто там хаотичным мёдом намазано, прямиком из адской кухни. Причём некоторые экземпляры ещё и не стеснялись колдовать. Стоило мне приблизиться к поредевшей опушке, как в мою сторону полетел здоровенный валун, облепленный мхом и комьями земли.

Тот лежал себе тихонечко веками, пока какой-то уродец, похожий на моллюска из-за многочисленных конечностей и отростков, не выдернул его на свет божий. Чего там только у него не было — от обычных щупалец с присосками и крючьями, до вполне человеческих рук и ног. Одним словом — мерзость. Передвигался очередной посланник Хаоса тоже необычно — резкими скачками, отталкиваясь от любой поверхности. Этакий сумасшедший резиновый мячик.

Я едва разминулся с камнем, отпрыгнув в сторону, после чего отправил прыгучему «артиллеристу» ответное приветствие, пока он ещё что-нибудь не выкорчевал. Из относительно дальнобойного у меня только «Травы-ножницы», но и этого вполне хватило. Главное — угадать место, куда он приземлиться за очередным метательным снарядом. Благо тех в округе оказалось не так уж и много. Выбор пал на переломленный комель сосны, ещё не сгнивший до трухи, но тут его поджидал неприятный сюрприз.

Частокол шипов пронзил отвратительный клубок в нескольких местах, лишив подвижности. Тот задёргался, ломая растительные пики, но только усугубил своё положение, вляпавшись ещё и в клейкую смолу. Всё, допрыгался, дружок-пирожок. Как только до этого места доберётся огонь, о нём можно будет окончательно забыть.

Пока я разбирался с не самыми грозными противниками, остальные подошли к концу. Даже навалившись всем скопом у них не вышло взять штурмом небольшой пятачок земли. С одной стороны их выкашивал Стрелок, а с противоположной — переродившаяся берёзка, которая с остервенением кромсала всё, до чего могла дотянуться. Некогда белоснежный ствол раздуло, как у баобаба, ветви обросли крючковидными шипами, а из-под земли то и дело выстреливали щупальца корней. Остальные монстры пытались жечь, ломать и даже грызть прокажённое дерево, но быстро становились для него новым кормом. Свежие побеги впивались в тела жертв и высасывали из них все соки, пока от тех не оставалась одна лишь сухая оболочка.

Да, моя новая способность — проклятие растений. Ничего более интересного мне на девятом уровне не выпало. Да и это заклинание я поначалу воспринимал со скепсисом. Ещё бы — управлять перерождённым организмом нельзя, он атакует всех подряд, не признавая своих, да ещё и результат мутации непредсказуем. Не раз бывало так, что вместо грозного монстра получалась какая-то мерзкая, но безобидная фигня. Сто пятьдесят единиц энергии, потраченных впустую. Опыта за невинно убиенных оно тоже не приносило, если только ты сам не приложил руку. Но главное, что меня смущало — это непродолжительный срок существования. Жизнью это язык не поворачивается назвать.

Однако главный минус неожиданно обернулся плюсом. Потому что удачные экземпляры становились куда большей проблемой, чем всё остальное, включая моих противников. Один особо боеспособный мутант едва не прикончил меня самого во время экспериментов, так что к этой способности я решил прибегать лишь в исключительно хреновых случаях.

Вот как сейчас.

Берёзка получилась просто на загляденье, и от неё стоило держаться на почтительном расстоянии. Я заложил полукруг в обход и неожиданно наткнулся взглядом на троицу моих подопечных. Вместо того, чтобы сидеть тихонечко, как им было сказано, они торчали на самом виду посреди полянки, ставшей полем боя с адской нечистью. Благо Стрелок их прекрасно видел и по возможности прикрыл, отстрелив самых ретивых хищников. Но всё равно сердце у меня ёкнуло от такой картины.

Ох, за что мне всё это…

– Пап, мы не виноваты! — выпалила главная заводила шайки, и по совместительству моя дочь. — У нас невидимость пропала!

Пелагея хоть и была самой мелкой в компашке, но умудрилась перетянуть одеяло главенства на себя. И всеми силами пыталась мне помочь. Уж как могла. Почему я ещё не поседел от её выходок — одному создателю зелёного эликсира известно. Престарелые орки мне на глаза не попадались, но я ведь наполовину ещё и человек…

— Правда-правда! — затараторил следом Борька. — Волна прошла, сильная. Хлоп, и нету!

Единственный мальчик являлся ещё и самым здравомыслящим воспитанником. Наверное, в силу возраста. Всё-таки восемь лет уже, даже первый класс успел закончить.

Последняя участница этой банды малолетних нервотрепателей предпочла молча кивнуть. Говорила Ника вроде бы неплохо, но крайне неохотно. Возможно, это последствия того кошмара, через который ей пришлось пройти. Детей несколько месяцев продержали в плену, и только наш рейд по убежищам рабовладельцев позволил им снова оказаться на свободе. Хоть что-то Шевцов успел напоследок сделать хорошее, решив принести в жертву как можно больше народу. Новороссийцам вместе с орками удалось перехватить последнюю партию пленных и взять живьём несколько бандитов. Те тут же выдали своих подельников, и наш поход стал воистину карательным.

Ох, как же мы тогда оттянулись…

Понятное дело, далеко не все освобождённые люди пожелали оставаться в прибрежном анклаве. Кто-то хотел вернуться к родным, или хотя бы узнать, что с ними случилось. В итоге их сплавили на материк, благодаря наладившемуся морскому сообщению. С подводниками удалось заключить пусть плохонький, но мир.

Невольников в основном собирали по всему югу, но некоторых детей зачем-то привезли аж из центральных регионов, что намекало на огромную сеть. Нам удалось порвать лишь часть, а до остальных мы просто не могли дотянуться. Всё что было в наших силах — передать информацию дальше по цепочке уцелевших населённых пунктов.

Благодаря сдерживающим артефактам расползание Хаоса во многих местах удалось предотвратить, но до полной победы людям ещё очень далеко. России хотя бы повезло в том, что она была не настолько густо населена, и при этом занимала солидную площадь Евразийского континента. В странах с куда более высокой плотностью ситуация складывалась катастрофическая, если не сказать хуже.

Но и нам тоже досталось немало, причём и от сгинувшего правительства в том числе. Как говорится, Воронеж — не Лондон, и по нему вполне можно вдарить, в качестве профилактики. Увы, такие грубые действия против первородной стихии в лучшем случае не работали. В худшем же «чернота» получала лишнюю подпитку. Сейчас от центральной власти остались лишь не самые приятные воспоминания, но большинство выживших поселений продолжали объединяться под одним флагом. Надеюсь, следующие лидеры учтут ошибки предшественников и будут заботиться о своей Родине куда больше, чем о чужой.

Однако не забывали у нас и об остальных странах, делясь информацией со всеми, до кого могли достучаться по остаткам былой связи. Кто-кто уже прислушался и передал ценнейшие знания дальше, а кое-кто продолжал упрямо тонуть в Хаосе, не принимая помощи от русских.

В целом, как-то так. Я же сейчас максимально далёк от всех масштабных событий. Мне бы довести дело до конца и вернуться в то место, которое считаю своим новым домом. Старый всё равно сгинул в «черноте»…

Но как всегда есть нюансы. Первоначальная группа в полтора десятка человек, отправившихся с миссией вернуть детишек по домам, ужалась до меня одного. Далеко не все сгинули по пути — кто-то осел в убежищах, кто-то решил вернуться. Главное, что большинство подопечных нам всё-таки удалось пристроить если не к родителям, то хотя бы к родственникам. Остались лишь парочка юных нижегородцев, да мы с Пелагеей. Последние сопровождающие откололись в Мордовии, направившись в сторону Татарстана. Закладывать такой огромный крюк в мои планы не входило, поэтому пришлось нам попрощаться. Надеюсь, они доберутся без приключений.

Не то, что некоторые…

К тому времени, как я добрался до ребятни, атака окончательно захлебнулась. Охотник прекратил отстрел, уложив не меньше десятка отродий, и с раздражением поглядывал на отъевшуюся берёзку. Та, к слову, активно пыталась выкорчеваться из земли, потому что на её участке противники тоже закончились, а зверский аппетит остался.

— Угомони-ка своего питомца, — поморщился Стрелок. — А то бесит уже.

— Ага, сейчас.

Я перехватил поудобнее проклятое оружие, и пошёл навстречу своему излишне удачному творению. Самостоятельно отмирать оно явно не планировало, так что придётся немного помочь. Рукоять тесака стала покалывать ладонь ещё сильнее, высасывая энергию, а ноги понесли меня вперёд.

Берёзка бросила мне навстречу колючие ветви, но за моей скоростью она не поспевала. Орки могут совершать стремительные рывки, несмотря на их могучую комплекцию, а мне в этом отношении даже проще. Как был сухопарым, так и остался.

Я поднырнул под большей частью побегов, отсёк парочку самых угрожающих, и понесся дальше, прямиком к стволу. Плотоядное растение поняло, что дело пахнет креозотом, и выпустило корни наружу, окружив себя плотным колючим барьером. Неплохой ход, только бесполезный. Тесак рубил модифицированную древесину как масло, заодно прижигая края срезов. Иначе оттуда вовсю сочилась бурая жижа, заменившая пасоку.

Да уж, с этой берёзки лучше ничего не сцеживать…

Оружие позволяло пробить себе путь прямо сквозь переплетённый лабиринт, но это была бы лишняя потеря времени, которой могла воспользоваться берёзка. Так что пользуясь набранной скоростью я просто взлетел выше, используя выступы корневищ. А вот дальше пришлось навернуть полный круг, как в новогоднем хороводе у ёлочки, потому что короткий клинок не позволял перерубить ствол одним махом. Подобные манёвры едва не вышли мне боком, причём, в прямом смысле. Один из гибких побегов успел напоследок приложить меня по печени, заодно раскрошив нижние рёбра с правой стороны. Хана печени, буду опять желчью давиться.

В такие моменты наиболее остро жалеешь об отсутствии защиты. От боли перехватило дыхание, а меня самого смахнуло вниз, как прилипчивую муху с филейной части коня. Кто видел хоть раз, как копытные обмахиваются хвостом, тот знает, что делают они это не просто так.

Я успел немного сгруппироваться в полёте, и приземление не вышло слишком жёстким. А что до костей с ливером — ничего страшного, зарастут. Для меня такие повреждения давно перестали быть проблемой. Спасибо короткому побоищу — на полянке стало ещё светлее. Только погрызенная сосна ещё каким-то чудом стояла, хоть и кривенько.

Утро нынче выдалось безоблачным, а под солнечными лучами из меня хоть отбивную делай, всё равно бесполезно. Зато лесоповал удался на славу. Теперь стала видна цепочка широких ям, в которых скрывались щелкуны. К сожалению, больше от них ничего не осталось, так что опять придётся давиться сухпайком.

Не успел я подняться на ноги, как подрубленный ствол берёзки с треском переломился и рухнул на землю. Отростки ещё беспорядочно дёргались, но это уже агония.

Такого мутанту точно не пережить. Очень на это надеюсь.

— Я думал, ты ему «фу!» скажешь, или что-нибудь в таком духе, — проронил Стрелок, задумчиво почесав подбородок.

— А они по-другому не понимают.

Морщась, я принялся соскребать с себя бурые потёки и прочую грязь, что мешала активному фотосинтезу. Детишки устроились неподалёку, ведя себя тише травы. Они прекрасно чувствуют, когда меня лучше не надо дёргать по любому поводу.

Кто-то из нападавших ещё дрыгался, но никакой угрозы от них не ощущалось. Другой вопрос, что они все тут забыли? Не охотились же за птичками, в самом деле…

— Как-то непохоже на обычный гон, — решил я поделиться размышлениями.

— Это засада, — уверенно заявил охотник, не опуская ружья. — Похоже, нас ждали.

— Как всегда в яблочко, братик! — донесся до нас звонкий девичий голосок. — Ты у меня такой умный!

От этих слов, сопровождавшихся редкими хлопками в ладоши, всю холодную невозмутимость Стрелка будто ветром сдуло. Под скулами загуляли желваки от стиснутой челюсти, глаза сузились, а руки так сильно сжали оружие, что побелели костяшки пальцев.

Я обернулся на голос и увидел молодую белокожую девицу в таком пошлом наряде, что его осудили бы даже приличные стриптизёрши. Какая-то лютая БДСМщина, целиком состоящая из чёрных ремней с застёжками и шипами. Полоски выделанной кожи ничего толком не скрывали, выставляя женские прелести буквально на показ. Имелся на ней и тематический ошейник, всколыхнувший во мне не самые приятные воспоминания. Обувь тоже оказалась не самой практичной для нашей лесостепи — чёрные лаковые туфли с высокой шпилькой.

Продолжая издевательски аплодировать, незнакомка двигалась к нам заправской походкой «от бедра», прямо по перепаханной земле. И пусть шагала она мимо ещё трепыхающейся берёзки, предупреждать её об опасности меня что-то не тянуло. Наверное, из-за наличия на светло-русой голове целого набора из шести рожек разной длинны, образующих что-то вроде короны. Ещё по паре ороговевших шипов торчало из её локтевых и плечевых суставов. Но как ни странно, выросты почти не портили внешний вид. Видал и похуже.

Обычно Хаос уродует своих адептов гораздо сильнее и беспощаднее. А тут как будто учитывались «пожелания». Наверняка, это и есть знаменитый суккуб во плоти — профессиональная соблазнительница и поработитель людских душ. Только без ауры на неё клюнет разве что какой-нибудь законченный извращенец. А уж в нашей глубинке таких любителей днём с огнём не сыщешь.

Глядя на рогатую девицу я внезапно понял, что совершенно зря наезжал в своё время на Талию. Моя бывшая напарница на самом деле одевалась вполне прилично. Оказывается. Спасибо эльфийским генам и частичке души земной девушки. Тут же без слёз на эту колючую сбрую не взглянешь.

Серьёзно, ну зачем?

При этом звалась демонесса Евой, будто в насмешку над святыми писаниями. Ей куда больше подошло бы имя Лилит или на худой конец — Настя. Хотя относиться к ней стоило со всей серьёзностью. От агонизирующей берёзки, беспорядочно бившей отростками во все стороны, она просто отмахнулась рукой, вызвав сразу с десяток ярко-красных завихрений пространства. Если смотреть сбоку — получается практически диск, метра три в диаметре. Знакомые штуки, не предвещавшие ничего хорошего. Порталы появились лишь на короткое мгновение, разрезав проклятое дерево не хуже пилорамы, после чего так же резко исчезли, с характерным хлопком воздуха. Остались только нарубленные куски древесины, щедро заливавшие землю бурой жижей.

Впечатляет, ничего не скажешь. Теперь ясно, откуда тут столько хаотичных выродков взялось.

Я невольно подался назад, поближе к детям, хотя прекрасно понимал, что для порталиста любое расстояние — не проблема. Она может открыть воронку прямо у меня под ногами, и тогда остаётся уповать лишь на усилившуюся реакцию. К счастью, всё внимание демонессы предназначалось охотнику, которого она явно знала. А тот не стал долго рассусоливать, и засадил в неё из ружья. Сразу видно настоящего джентльмена.

Однако девица со смехом прикрылась новыми воронками, и я с удивлением обнаружил замерший возле моего лица металлический шарик, чуть крупнее автомобильного подшипника. Мы подобными в детстве из рогаток пуляли, пока не прилетело по ушам от родителей. Повисев немного в воздухе, снаряд просто плюхнулся в траву. Ещё один точно такой же кругляш едва не долетел до троицы моих подопечных. И пусть их прикрывала Ника, сердце всё равно защемило.

За них мне всегда как-то особенно боязно, хотя они втроём могут наворотить дел любому Хаосу на зависть.

— Так ты ими умеешь управлять? — игриво восхитилась Ева. — Но против меня это тебе не поможет, братик.

— Катись обратно в ад! — прорычал Стрелок в ответ, лихо переломив ружьё.

Его движения были настолько стремительными и отточенными, что мои глаза их едва ухватывали. Следом грохнул второй выстрел, и тут демонессу наконец-то проняло. Она вновь укрылась за портальными вихрями, только на этот раз пуль из ствола вылетело гораздо больше. Практически картечный залп. Большинство шариков впустую прошили ближайшие деревья, отразившись из воронок, но парочке всё же удалось попасть в цель.

Ева вздрогнула и досадливо поморщилась, утерев струящуюся по симпатичному лицу кровь. Гораздо краснее, чем у обычных людей, отчего напоминала краску. Шарик угодил ей точно в лоб, чуть ниже передней пары рогов, но пробить костяную пластину не смог, застряв в ране. Ещё одно попадание обнаружилось под левой грудью, окантованной чёрным ремешком. Однако, несмотря на обильное кровотечение, Ева и не думала проследовать по указанному адресу. То есть, к себе домой, в пекло.

— Значит, по-хорошему у нас не выйдет, — вздохнула она, облизав окровавленную ладошку. — Я ведь всё равно тебя заберу, братик. Не обязательно целиком.

— Подавишься!

Всё-таки пули причиняли ей беспокойство, потому что от нового залпа демонесса предпочла телепортироваться в сторону. Конечная точка прыжка оказалась в нескольких метрах над землёй, но перерождённую это нисколько не смутило. За её спиной развернулась пара кожистых крыльев, сделав девицу ещё менее привлекательной. Нет, суккубы точно не моё.

— Слышь, Чингачгук! — бросил через плечо охотник, не опуская ружья. — Бери малышню в охапку, и вали отсюда. Ей нужен только я.

— Прости, братик, но отсюда никто не уйдёт!

Демонесса широко раскинула руки, будто хотела крепко с нами всеми обняться, призвав разом несколько десятков порталов по обеим сторонам от себя. Красные воронки стали расти, искажая окружающее пространство, а рядом с ними возникали всё новые и новые вихри, распространяясь цепной реакцией по небу, пока не взяли нас в сплошное кольцо. Воздух загудел от дикого напряжения, как бывает перед магической бурей, а солнечный свет заметно потускнел, сменившись ярко-алым свечением потусторонних проколов реальности. В последний раз я видел нечто подобное в ином мире, во время прорыва Хаоса.

И ничем хорошим это не кончилось.

Вот и сейчас из порталов массово посыпалась всякая нечисть. От хилых бесов, до адских гончих и даже перерождённых. Некоторые нежизнеспособные уроды умудрялись разбиваться при падении с небольшой высоты, но большинство было готово рвать нас на части. Через пару секунд вокруг поляны собралась весёлая компания под сотню рыл и утро окончательно перестало быть добрым.

На такую толпу нужен настоящий боевой отряд, а демонсесса с безумным хохотом продолжала подкидывать всё новые исчадия. Она настолько вошла в раж, что охотник едва не нафаршировал её новой порцией металла. Ей пришлось вновь прикрываться, и это ненадолго остановило адский дождь. Хотя и выпавших осадков нам хватало просто с горкой.

Перенесённых оказалось так много, что они больше мешали друг другу, окончательно уничтожая весь лес в округе. Воистину, после нас хоть трава не расти. И, кстати, о ней. Пророщенные мной шипы тоже неплохо задерживали тварей, но заграждения быстро забивались телами, по которым могли перебраться остальные. Так что это заклинание лишь выигрывало нам немного времени.

Самые прыткие и летучие экземпляры уже добрались до полянки, но там их встречал уже лично я, с разогревшимся тесаком. Первые уроды полегли почти сразу, оказавшись неспособными к серьёзной стычке, а вот один из младших демонов — явно бывший человек — доставил мне серьёзных хлопот. Пока я дорубливал его парнокопытного товарища, он запустил что-то вроде сейсмической волны, опрокинувшей всех без разбора. В основном досталось своим же, усугубив и без того дикую кучу-малу на окраине поляны. Меня тоже отбросило в сторону, но я привычно перекувыркнулся и вскочил на ноги, попутно развалив катящийся мимо комок разномастной плоти с огромной пастью. Прямо колобок Франкенштейна какой-то.

Вот только порадоваться маленькой победе мне никто не дал. Потому что случилось именно то, чего я больше всего боялся.

— Не смейте! Трогать! Папу!

Юный голосок прозвенел так громко, что разом перекрыл всю прочую какофонию. А ведь от исчадий Хаоса шёл такой дикий гвалт, что уши закладывало.

Я отмахнулся тесаком от очередного выродка, что решил отомстить за павшего колобка, и обернулся. Увы, мои худшие опасения подтвердились — Пелагея вышла вперёд, покинув защитный кокон, и чисто маминым жестом упёрла руки в бока. Васильковые глаза потемнели, будто море перед бурей, а кожа наоборот — приобрела мраморный цвет.

Ну всё, карасики, приплыли…

Оставшиеся у меня секунды стоило потратить с максимальной пользой, поэтому я опрометью бросился назад. Но не к дочери, до которой сейчас не достучаться, а к Стрелку, что продолжал методично выкашивать напирающих тварей залпами из ружья. Заодно досталось и «сейсмологу», которого управляемые пули превратили в решето. Магический огнестрел оказался гораздо эффективнее, чем все мои потуги, но нас всё равно смяли бы через минуту-другую. Слишком большой перевес.

По пути меня попыталась догнать прыткая гончая — почти классическая парнокопытная «бурёнка» тёмно-вишнёвого окраса с чёрными подпалинами на боках. Помнится, в самом начале моих странствий подобная тварь в одиночку кошмарила целое дачное товарищество. Ещё бы — силы у неё немеряно, а обычные пули ей, что слону дробина. Да и с освящёнными проблем не оберёшься.

В общем, солидная зверюга. Была когда-то.

Я не стал тормозить и лихо прокатился прямо у неё под брюхом, примяв траву и лесную подстилку. Массивные челюсти клацнули в опасной близости от моих ног, но к такой наглости рогатая бестия оказалась не готова, опоздав с реакцией. Да и меня во время разгона может догнать лишь ужаленный шершнем гепард. Духи орочьих предков на подобные выкрутасы наверняка смотрели с осуждением из своей ордынской Вальхаллы, но я ведь приёмный, если так разобраться. С меня спросу никакого.

А к роли белой вороны мне давно уже не привыкать.

Искрящийся тесак легко перерубил заднюю лапу чуть выше копыта, которым она собиралась меня притоптать. Неплохое оружие, но ему отчаянно не хватает нормального топорища. Увы, палку к рукояти не привяжешь — там даже стальная арматура начинает рассыпаться при длительном контакте. Чего уж говорить об остальных материалах.

Бурёнка с протестующим рёвом едва не осела на задницу, но добивать я её не стал. На трёх лапах скакун из неё никакой, так что чёрт с ней. Пусть живёт во имя Гринписа, все оставшиеся пару секунд. Вокруг Пелагеи уже вовсю закручивались серые вихри, поднимающиеся прямо из-под детских босоножек с разноцветными единорогами. Да, не самая практичная обувь, только в нынешней разрухе ничего приличного днём с огнём не сыщешь. Если даже повезёт чудом найти что-нибудь стоящее, на ней всё моментально горит. А мультяшных единорожек она хотя бы ценит и старается беречь. По возможности.

Под подошвами начало всё отчётливее хрустеть, намекая на то, что времени почти не осталось. Тут уж не до объяснений, что сейчас грянет. Я прямо на бегу сорвал ожерелье и швырнул его в сторону Стрелка. Бросок вышел на редкость удачный — стоматологическая связка обручем закружилась вокруг ружейного ствола, чей голубой цвет металла стал ещё насыщенней от частых выстрелов. С координацией у меня полный порядок, прямо жаль, что все игровые аттракционы нынче закрыты. Все плюшевые призы мог бы выбить.

— Какого х…

Дальше охотник возмутиться не успел, потому что вокруг нас внезапно вырос новый лес. Только в роли деревьев с кустарниками выступали причудливые конструкции из матово-чёрного материала, напоминавшего карбон. Где-то ребристые «побеги» были не толще нити, а где-то за ними мог спрятаться человек. Они сплетались и расплетались, образуя сложнейший узор, насколько хватало глаз. Как будто кто-то решил повторить морозные росписи на окнах, только сделав их ещё и объёмными. С высоты птичьего полёта это смотрится ещё более грандиозно, если найдётся какая-нибудь храбрая птаха, рискнувшая пролететь над этим полем смерти.

Ведь каждый завиток здесь — это чьё-то надгробие, без шуток.

За один миг вся весёлая орава просто перестала существовать. Если неподалёку от нас ещё имелись солидные просветы между узлами переплетений, то дальше их становилось всё меньше. А каждый отросток хоть и выглядит хрупким пластиком, но его грани безумно острые, а крепость не уступает стали. Циркулярная пила по металлу едва справляется, так что проще подождать, пока конструкция сама рассыплется обратно в прах. Ведь именно из него она и состоит.

Выражаясь научным языком, это кристаллизованные останки.

Пелагея может работать только с умершей биологической субстанцией — ей даже слабенькая нежить не подходит. Потому что та ещё не разложилась окончательно, как ни странно. А вот зола, остающаяся после упокоения, идёт в дело без остатка. Но если бы дело было только в ней…

По сути, в материале моя ненаглядная доченька не ограничена, вообще. Все ведь помнят, из чего состоит почва? Глина с песком, в зависимости от региона, вода, и Его величество гумус, в простонародье – перегной. Тот самый, куда неизбежно отправляются все живые организмы, от крошечных микробов до высокоразвитых животных и растений. Люди, увы, не исключение. Все мы рано или поздно вернёмся в землю во имя круговорота веществ в природе. И даже нынешняя волшебная кремация не отменяет этого правила.

По сути, мы ходим по миллионам трупов, сами того не осознавая. И для Пелагеюшки даже закатанный в бетон город не проблема. Потому что под ним всегда есть, с чем поработать…

Но даже в этом чёрном царстве смерти нашлись небольшие островки чистого места. В одном отсиживались Борька с Никой, прекрасно знавшие, на что способна их подружка, а в другом недоумённо крутил головой Стрелок. Ожерелье сработало как надо, укрыв его непроницаемым магическим полем на пару десятков секунд. Жаль артефакт одноразовый, и теперь все эти зубы можно только на полку положить.

Ну уж лучше так, чем быть распятым между несколькими чёрными крючьями, которые потихоньку стали откачивать из меня жизненную силу. Пусть плотность кристаллов у нас была минимальная, меня всё равно зацепило, пробив тело в нескольких местах. Ничего фатального, но вот многострадальную печень придётся отращивать новую. Зато система поздравила меня с новообретённым тринадцатым уровнем. Радость-то какая…

Ведь ещё ничего не кончилось, к сожалению. Тварей разодрало на части, и даже самых живучих ждало забвение, но вот их хозяйка смогла отразить большую часть побегов порталами. То немногое, что до неё в итоге добралось, могло прикончить лишь обычного неодарённого человека. Плохо дело, Пелагея после выброса обычно слабеет.

Морщась от боли, я принялся освобождаться, благо рука с тесаком могла мало-мальски двигаться. Проклятый предмет протестующе скрипел и сыпал искрами, но всё-таки рубил некротические кристаллы. Однако энергия стала падать слишком стремительно, добивая чудом уцелевшие в этом хаосе травинки. Сосна и вовсе держалась вертикально просто потому, что ей некуда было падать.

– Пап, прости!

Пелагея, превратившаяся обратно в обычного ребёнка, подскочила ко мне, заламывая руки. Она вечно не знает куда их деть, когда нервничает. Глаза снова стали васильковыми, заблестев от слёз, а сквозь свежие прорехи в платьице проглядывала загорелая кожа. И ведь не подумаешь, что это — ходячее стихийное бедствие, по которому ремень плачет.

Ладно, могло быть и хуже. Спасибо Синголло, благодаря чьим урокам она может себя худо-бедно контролировать. И всё равно, её выходки с каждым разом становятся разрушительнее. Сегодня вот целый гектар накрыло, если не больше.

Окружающие меня шипы моментально рассыпались тёмной пылью, позволив схватиться за пробитый бок. Помощь пришла очень вовремя, потому что от тесака принялась понемногу отниматься рука, на которой почернели все вены. Да и демонесса тоже успела прийти в себя от потери целой армии, восхищенно уставившись на нас.

— Отмеченное дитя…

Её следующий прыжок читался без проблем, поэтому вместо Пелагеи её встретил мой сжатый кулак. Бить разряженным тесаком бессмысленно — ей родная стихия вряд ли повредит, так что я ограничился бесхитростным прямым ударом, вложив в него все кипевшие внутри эмоции. Не люблю, когда кто-то лезет к моей дочери без разрешения.

— Отвали!

Еву отшвырнуло обратно, но та успела закрыть воронку, которая напрочь отсекла мне запястье. Оно очутилось в нескольких метрах над шипами, вместе с ехидно скалящейся демонессой, после чего шлёпнулось на иссохшую землю. Прочие раны сразу перестали меня беспокоить, а перед глазами заплясали цветные круги от боли.

— Придурок! — хохотнула перерождённая, взмахами крыльев поддерживая себя в воздухе. — Ты правда думал, что это меня остановит? Я из тебя паззл нарежу!

Я в ответ выставил согнутую культю в неприличном жесте и ударил целой ладонью по сгибу локтя. Заодно продемонстрировал нахалке, что из затянувшегося обрубка почти не вытекает кровь. Уже к обеду рука будет в полном порядке, если найду что пожрать и немного поваляюсь на солнышке.

Некоторые сорняки почти бесполезно рубить. Они всё равно прорастут, хоть сквозь раскатанный асфальт. Чисто из вредности.

— Ну и кто из нас набитая дура?

Ева озадаченно нахмурилась. Но вовсе не из-за того, что её так впечатлила моя регенерация. Хаоситы в этом плане тоже не обделены — некоторые могут хоть из фарша восстанавливаться, если дать им время. Просто рогатая девица наконец-то почувствовала мой подарок на память, приклеенный чуть повыше скрестившихся ремешков на груди. Ничего такого, всего лишь небольшой бумажный стикер с лаконичной надписью «ТЯЖСТЬ».

Большинство людей не придают значения словам, а ведь некоторые из них могут ранить, а то и убить… Главное, подобрать нужное слово.

В угоду красоте демонессе пришлось пожертвовать слишком многим. В том числе, прочным внешним скелетом, что отрастает у большинства перерождённых. У меня этот естественный доспех, кстати, тоже был в своё время. А без него изменённое тело пусть и превосходит человеческое, но всё равно остаётся слишком уязвимым.

С влажным хрустом рёбра вокруг стикера стали понемногу вминаться внутрь грудной клетки, будто на девицу скинули урановую гирю. Этак с десятого этажа. Ева инстинктивно потянулась к бумажке, намереваясь её отодрать, но руку моментально вмяло внутрь, раздробив ладошку вместе с пальцами.

Один-один, как говорится.

Артефакт с проклятием сработал даже лучше ожидаемого. И я вот эту жуть таскал с собой, прекрасно зная, что она может в любой момент спонтанно активироваться из-за неопытности создателя. «Дурка» по мне плачет, не иначе.

Девица судорожно закашлялась, давясь остатками сплющенных лёгких, и внезапно камнем рухнула вниз. Правда, до чёрных шипов она немного не дотянула, провалившись в крохотный портал, отсёкший ей крылья и левую ступню вместе с туфелькой. Видимо, на большее сил уже не хватило.

Я тоже хорош — не успел ничего сказать на прощание этой летучей Золушке. Думал, она подольше задержится. Зато демонесса в точности исполнила пожелание Стрелка, отправившись к себе домой. В ином месте ей попросту не выжить.

Кстати о моём невольном союзнике. Его полупрозрачная тюрьма наконец-то лопнула, только идти ему оказалось некуда. Вокруг нас всё ещё торчали чёрные заросли кристаллов, принявшиеся понемногу рассыпаться. Ещё пять минут, и здесь останется только толстый слой праха.

Детишки тоже погасили защиту, которую поддерживала Ника. Чем сильнее она пугается, тем сильнее ставит защитный барьер. Для столь юного возраста способности у неё весьма впечатляющие, как впрочем и у всех похищенных детей. Борька, вон, уже настоящие артефакты творит, хоть и расходует на них собственную кровь в качестве чернил. Ещё бы правописание ему подтянуть, и вообще парнишке не будет цены.

— Впечатляет, — одобрительно цокнул языком охотник, убрав ружьё за спину. — Она точно сдохнет?

— Не уверен. Эти штуки быстро выдыхаются.

— Хорошо. Хочу сам её прикончить.

— Что-то личное?

— Ещё как, — с кислой миной кивнул он. — Это сестра моя, родная. Она у нас всегда была с присвистом. То мультики эти японские, то какие-то мутные компашки, вплоть до сект. По малолетству несколько раз сбегала из дому, а как выросла, так вообще пропала с концами. Только сейчас вернулась, уже вот такая…

— Соболезную.

— Да забей. У тебя, смотрю, тоже хлопот полон рот.

Стрелок многозначительно посмотрел в сторону Пелагеи, которая застенчиво ковыряла носком иссохшую землю.

— Тяжеловато, да, — признался я. — Но мы над этим работаем.

— Что ж, тогда спасибо за помощь.

Он было протянул мне правую ладонь, но вовремя спохватился и поменял руку. Наше рукопожатие вышло крепким, а над его головой высветились имя с фамилией – Леонид Бергер.

— Для своих просто Лёня или Берг, — добавил маг, когда уловил мой бегающий взгляд. — Стрелок это так, для куража.

— Ну, а я тогда Тим. Очень приятно.

— А эти двое, кстати, тоже твои? — охотник кивнул в сторону Борьки с Никой.

— Нет-нет, я просто их сопровождаю.

— Великий Враг, значит?

— Других поселений поблизости всё равно нет, — пожал я плечами. — Надо же с чего-то начинать.

— Вообще-то есть, но вам туда точно не надо… — он внезапно запнулся и задрал голову к небу. — Так, а тебе не кажется, что мы про кое-кого забыли?

— Действительно.

Подпорки вокруг многострадальной сосны всё сильнее рассыпались и могучий ствол стал понемногу крениться. Не в нашу сторону, но сквозь треск до нас донесся испуганный возглас. А вскоре он и вовсе сменился истошным воплем, когда дерево окончательно решило прилечь на бочок.

— Пелагея!

С растительностью вокруг нас дело обстояло скверно, поэтому ловить сосну пришлось доченьке. Та аж язык прикусила от напряжения, но успела соорудить что-то вроде рогатины, которая немного придержала падающий ствол. Будь я в форме, подсобил бы с ветвями для страховки, но одной рукой сильно не поколдуешь.

Однако моя юная колдунья справилась сама, быстренько подстелив внизу целую кучу праха из развоплощённых кристаллов. Туда сорвавшийся исполнитель и угодил, подняв серое облачко. Увы, угнездиться у него не вышло. Так себе посадка, но могло быть и хуже.

Когда пыль осела, выяснилось, что Пелагея спасла миниатюрную девушку в неброском туристическом костюме. Тёмноволосая, смуглая, и перепачканная в золе с ног до головы. Рога с крыльями отсутствовали напрочь, хотя последние ей бы пригодились. Вместо того, чтобы крепче цепляться за ветви, она продолжала изо всех сил стискивать в руках какую-то странную, грушевидную деревяшку с тремя струнами, даже оказавшись на земле.

Система не стала скрывать её данные, вывалив всю информацию разом.

Аза «Шухерезада» Алиева.

Класс — бард.

Уровень — 9.

Предрасположенность — Хаос.

— Здрасть…Пчхи!

— И тебе не хворать, — хмуро пожелал ей Леонид. — Значит, это ты у нас тут местный Страдивари?

— Он делал скрипки, а не играл на них, — тоном знатока поправила его девушка, яростно массируя длинный нос с горбинкой, который наверняка зудел от вдохнутой пыли. — И вообще, у меня ребек, а не скрипка. Это, можно сказать, их далёкий предок.

— А если я этого самого предка об землю шарахну, он точно так же сломается?

— Не надо шарахать! — она испуганно спрятала инструмент себе за спину. — Простите, пожалуйста! Просто эти попугаи-переростки едва меня не заклевали, пришлось использовать Зов. Но я и подумать не могла, что на него откликнется… Такое.

Она выразительно обвела взглядом поле боя, всё больше напоминавшее свалку отходов крематория. Хорошо хоть ветра нет, иначе нам всем понадобились бы платки.

— А почему ты одна? — задал я куда более насущный вопрос.

— Так проще, — нервно затараторила исполнительница. — Я много путешествую. Сегодня здесь, завтра там. Вы ведь к Великому Врагу собираетесь? Могу туда провести.

— Вообще-то у нас есть карта с навигатором, — напомнил ей охотник. — У каждого, прямо перед глазами. А ещё, я сам там был, недавно. Так что в проводниках мы не нуждаемся.

Девушка разом сникла, и я поспешил её поддержать.

— Можешь пойти с нами. Только давай честно, что ты здесь забыла? Про грибы-ягоды можешь не втирать, их тут нет.

— Па-а-п, — затеребила меня Пелагея, с прищуром глядя на спасённую. — На тёте проклятье, сильное.

— Какая хорошая девочка… — смущённо пробормотала скрипачка. — Но это к делу не относится, правда! У меня что-то вроде контракта. Нужно непременно выяснить, почему от этого места тошнит всех предсказателей. И кажется, я начинаю понимать…

87

Только оказавшись снова в компании людей я понял, насколько одичал за последнее время. Путешествие приучило меня полагаться исключительно на самого себя, и быть постоянно на взводе. Слишком большая ответственность легла на мои плечи, в нагрузку к не слишком умелым попутчикам. Кому-то из них не хватало полезных навыков, кому-то — опыта. Большинство спутников до этого жили в городах, и в условиях дикой природы они частенько терялись. Иногда в буквальном смысле.

По итогу мне пришлось приглядывать не только за детьми, но и за самими сопровождающими. Особенно после того, как отряд потерял двух бывших военных, оставшихся в родной Ростовской области. С тех пор каждый день стал для меня сущей нервотрёпкой. Увы, мои прежние соратники пойти со мной не смогли. Немногочисленным последователям высшей сущности нужно было срочно укреплять Новороссийск, включая непоседливую Жень-Женю. Сама она с радостью бы рванула со мной, не будь намертво привязанной к более ответственному брату. Солод с Кириллом остались вместе с орками, потерявших немало воинов в той заварушке. Кисса не отпустила бы их даже под страхом смерти — её клан остро нуждался в пополнении генофонда, а другие новороссийцы старались держаться от них подальше. Солодухин поначалу тоже не горел желанием оставаться у дикарей, но ему требовалось время, чтобы научиться себя полноценно контролировать. После перерождения его периодически «накрывало», и справиться с приступом буйства могли только другие орки. Даже от меня в этом деле толку маловато.

С Талией ещё проще — ей в команде Синголло самое место. Благо эльф-некромант помог Пелагее худо-бедно контролировать прорвавшиеся после смерти способности. Увы, гибель в горящем сарае для неё была не первой, но до этого окружающих спасало лишь то, что все они находились на воде. До дна доченька просто не доставала, а на самом лайнере поддерживали образцовую чистоту и порядок. Похитители же усыпили детей газом, не предполагая, что среди них затесался полноценный лич…

Всё случилось ещё в Лермонтово. Морпехи из конвоя совершили настоящий подвиг для спасения жителей, но эвакуация всё равно проходила в тяжелейших условиях. Выжившие мало что соображали от непрекращающегося ужаса последних дней, и многие люди попытались прорваться к морю раньше времени, несмотря на увещевания из корабельных громкоговорителей. Им казалось, что суда вот-вот поплывут дальше, бросив их на растерзание тварям. Тяжело сидеть дома, когда из окон верхних этажей ты видишь безопасное убежище. Кажется, только руку протяни, и ты уже на борту, под защитой корабельных пушек.

Среди паникёров оказалась и свежеиспечённая семья Черновых. Стоило только выстрелам поблизости немного стихнуть, как они покинули мой коттедж и вместе с соседями бросились бежать. По дороге к ним присоединялись новые люди, старавшиеся инстинктивно держаться вместе. В итоге набралась небольшая толпа из местных жителей и застрявших тут курортников.

Но спокойно добраться до побережья у них не вышло — по пути они нарвались на несколько недобитков, ползающих по улицам. Возможно, те выползли прямиком из моря, привлечённые шумом. Люди ещё больше перепугались, возникла давка и неразбериха, в которой Пелагею едва не затоптали. Маленькую девочку сильно приложили об мостовую, и последнее, что она запомнила — это надвигающегося на неё гигантского краба.

В себя она пришла уже на пристани, среди груды каких-то коробок, где свалили в кучу личные вещи эвакуированных. Праха вокруг оказалось в избытке, после зачистки от морских гадов. Оказывается, Настя наконец-то вспомнила, что у неё есть дочь, и принялась её судорожно искать. Этим она невольно запустила механизм возврата лича из небытия, а предметом привязки стал брелок-карандаш, случайно завалявшийся в дорожной сумке.

Хоть какой-то вышел толк от этой матери года…

Пелагея до самого конца не понимала, что с ней творится, а помочь или хотя бы подсказать было некому. Настя вскоре оставила её на другом корабле, перебравшись поближе к контр-адмиралу. Новый муж погиб, и начался поиск следующего кандидата, в котором ребёнок мог только мешать. Воспитатели же не могли похвастаться продвинутыми способностями, и просто присматривали за детьми в меру своих скромных сил. Девочка чувствовала, что как-то связана с металлическим брелоком, поэтому тихонько забрала его себе из сумки, а позже отдала мне.

Теперь он всегда со мной, но беспокойство всё равно точит меня изнутри. Нервы в последнее время ни к чёрту.

Поэтому стоило только громкому щелчку ворваться в мой и без того беспокойный сон, как я тут же оказался на ногах с занесённым тесаком. Но это оказался всего лишь треснувший в костре уголёк. На дворе стояло раннее утро, а рядом обнаружилась наша новая спутница, с шипением растиравшая себе руку. Моё экстренное пробуждение заставило её невольно вздрогнуть.

— Ты чего?

— Сон плохой приснился, — буркнул я, садясь обратно. — А у тебя?

— Окалина стрельнула, — она продемонстрировала мне свежее красное пятнышко на запястье.

Рядом обнаружились более старые отметины, некоторые из которых успели почти полностью рассосаться. Порезы, ожоги и даже явные следы от чьих-то когтей. Они шли до самого локтя, теряясь под закатанным рукавом куртки. Даже на смуглом лице, отмытом от золы, отчётливо белело несколько шрамов. Один из них наискосок пересекал пухлые губы, а другой едва не достал до левого глаза цвета хаки. Не знаю, как такое правильно называется, просто её зелёная радужка пестрила тёмными пятнами, вплоть до чёрных точек, вызывая ассоциацию с камуфляжем.

Однако многочисленные повреждения нисколько не портили внешность скрипачки. В ней чувствовалась какая-то неуловимая простота и бесшабашность, не свойственная изнеженным особам, так что все повреждения смотрелись вполне органично. Как царапины на походной посуде, которая никогда не встанет рядом с хрустальным сервизом. Эту девушку очень легко представить с гитарой где-нибудь в лесу, а вот в душном офисе — куда сложнее. Хотя по дороге она пару раз едва не угробила себя на ровном месте. С готовкой у музыкантши тоже не заладилось, поэтому Леонид решительно отстранил её от походного котелка и сам сварганил отличную похлёбку из какой-то пернатой дичи, подстреленной по пути. Не щелкун, к сожалению, но мяса на бульон хватило.

В кои-то веки я вкусно поел.

Тем временем костёр, который мы жгли всю ночь, дабы отпугивать хищников, снова стрельнул угольком. Тот оставил яркий росчерк в воздухе, попав Шухерезаде точно в плечо. Плотная ткань куртки спасла девушку от нового ожога, и она со вздохом стряхнула раскалённый кусочек древесины обратно в огонь. Помнится, прежде чем Стрелок забрал у неё нож, она успела сильно порезаться.

Видал я криворуких людей, но чтобы настолько…

— Это всё из-за проклятья?

— Ха, угадал! — Она с улыбкой кивнула в ответ, продемонстрировав глубокие ямочки на щеках. — Как-то раз я нечаянно вляпалась в какую-то магическую гадость под Тамбовом. Наверное, после бури не успела рассосаться, хотя там их давненько не было. Так мне, по крайней мере, сказали.

— Некоторые аномалии очень долго держатся, если поселились на массивном объекте, — поделился я сталкерской мудростью. — Так тебе просадило Удачу?

— Ну, типа того. Она у меня падает каждый день.

— И как же ты ещё жива?

— Фу, как нетактично спрашивать такое у дамы! — дурашливо отмахнулась от меня девушка. — В ней всегда должна оставаться загадка. И вообще, какому-то вшивому проклятью меня так просто не взять!

— Тоже мне, великая тайна, — проворчал Бергер, завозившись в собственном спальнике. — Некоторые «лабухи» могут усиления людям развешивать, вроде благословлений. В том числе, чтобы везло чуть сильнее обычного. Только там временный эффект.

Алиева тяжело вздохнула.

— Ох, угораздило же меня связаться с такими грубиянами… Ну да, моя фартовость постепенно сходит на нет. Поэтому я и хочу избавиться от этой чёртовой метки, пока она меня не доканала. Мне обещали помочь, если я справлюсь с заданием.

— И как, удачно? — съехидничал охотник, окончательно поднимаясь.

— Ну, скажем так, результат не нулевой…

— Так кто тебя нанял? — продолжил я допрос, раз уж подвернулась возможность разговорить спутницу.

— Какая-то тётка в балахоне, — пожала плечами скрипачка. — Лица не разглядела, но рядом с ней даже стоять было жутко. Голос у неё странный, как будто из-под земли со мной говорила, хотя сама стояла рядом. Потом и вовсе растаяла, в туман превратилась.

— И ты ей поверила?

— Она потушила проклятье на несколько дней. Полностью. Это более чем убедительно.

— И что будешь делать теперь?

— Ну, для начала, доберусь с вами до Великого Врага и дам весточку. Там будет видно.

Я призадумался.

В том, что спасённая нами путешественница работает на кого-то из высших сущностей — нет никаких сомнений. Весь вопрос, на кого именно, и что от меня хотят. Ни хранительница Новороссийска, ни воронья бабушка под описание вроде бы не подходили. Возможно, кто-то новый из их приятельниц. Это напрягало, но тут уж ничего не поделаешь.

Если честно, в глубине души я знал, что рано или поздно это случится. Последователи так или иначе замешаны в большой игре Покровителей, а у меня теперь ещё за плечами один из чудо-детей. Отрицать это глупо — у Пелагеи слишком выдающиеся способности, даже по меркам нынешних вундеркиндов, вроде Борьки с Никой. А вокруг магических самородков всегда царит нездоровый ажиотаж. Слишком большой потенциал в них бурлит, ожидая своего часа.

Однако это не значит, что нужно свесить лапки и покорно плыть по течению. У меня есть конкретная цель, и я её выполню, несмотря на все происки недо-богов. С этими успокаивающими мыслями я побрёл к небольшому ручью, на который нам посчастливилось наткнуться под вечер. Ночь мы поделили на три части, чтобы присматривать за округой и поддерживать костёр, но сейчас спать меня уже не тянуло. Вскоре окончательно рассвело, так что проснулись и остальные, под оглушительное пение птиц. Тут никакого будильника не нужно, особенно в разгар весны.

Со вчерашней вылазки за дичью Леонид притащил ещё и крупные яйца, поэтому с утра он на скорую руку сварганил завтрак, от запаха которого я едва не захлебнулся слюной. Но главный сюрприз поджидал меня, когда все уже уселись трапезничать. Моих подопечных было не узнать — умытые, одетые и подозрительно тихие. Будто подменили. Я уже подумал, что они опять что-то натворили, пока Стрелок не отправил Пелагею заново к ручью. И она безропотно пошла, будто послушная девочка, а не самый вредный лич на свете.

Мне же она в своё время все нервы истрепала своим нежеланием соблюдать гигиену. Прах ей хоть и подчиняется, но пачкает всё равно. Да и её любимое хобби рисовать подручными предметами никуда не делось.

Я проводил дочь удивлённым взглядом, а потом с немым вопросом повернулся к Бергеру.

— То, что она может восставать из пепла, не даёт ей права есть грязными руками, — заявил он, невозмутимо принявшись за свою порцию.

— Как тебе удалось?

— А, ты про это… Слыхал выражение, что добрым словом и револьвером можно добиться гораздо больше, чем просто добрым словом?

— Ну да.

— Так вот, твоя мелюзга добрых слов вообще не понимает.

Охотник погрозил пальцем шептавшимся Борьке с Никой, и те тут же уткнулись в свои походные тарелки. А я лишний раз убедился, что поступил правильно с объединением. Вместе путешествовать не только веселее, но и полезнее. После завтрака Шухерезада сделала девочкам причёски, заодно подровняв отросшую копну Борьке под нашим присмотром, и вся троица впервые за долгое время стала походить именно на детей, а не на бродячих хоббитов. Да и вели они себя на удивление покладисто. Только изредка дразнили взрослую скрипачку, называя её «Аза-за». Та в ответ лишь улыбалась до ушей, разминая ямочки на щеках.

Сразу видно, что с нами ей нравилось.

Следующий дневной переход привёл нас прямиком к нужному месту. До прихода волшебства Великий Враг был ничем не примечательным селом, если не считать экзотичного названия. Хотя с ним всё просто — дело в местных оврагах, которые на мордвинском звучат как: «Инелей». Раньше «великовражских» поселений в округе имелось сразу несколько штук, а первые упоминания о них относились ещё к шестнадцатому веку, когда Россия была царством, а не империей. До наших дней сохранилась всего парочка населённых пунктов, причём один из них со временем превратился в настоящий форт, а не стал очередной серой надписью на карте.

Главную роль тут бесспорно сыграл пересечённый рельеф, от которого и пошло название. Село располагалось на естественной возвышенности, которое вполне тянуло на звание холма. Не совсем правильной формы, напоминавшей сверху перееханного велосипедом осьминога, но уж какая есть. Во всей лесостепной округе это самая крупная складка местности. А обороняться от всяких незваных гостей куда проще с возвышенности, пусть даже небольшой.

В отношении укреплений местные проделали впечатляющую работу. В первую очередь в глаза ещё на подходе бросились монументальные стены из светлого камня, превратившие село в настоящую средневековую крепость. Они шли вдоль всего холма, изредка упираясь в высокие смотровые башни, откуда торчали стволы зенитных орудий. Что сказать, к обороне тут подошли всерьёз — такое без серьёзной артиллерии не возьмёшь. В принципе, Романиха шла тем же путём, хотя там местность более пологая.

Раньше населённый пункт окружали возделанные поля, но защитники прокопали канал по периметру, не забыв очистить старое русло ручья, делившее Великого Врага напополам, и завернули туда ближайшую реку. Теперь добраться до холма можно либо вплавь, либо по немногочисленным подъёмным мостам. Причём Стрелок с Шухерезадой сразу предупредили нас, чтобы никто не лез в воду, в которой плавает всякое разное. Внутри периметра осталось несколько небольших прудиков, так что проблем с питьём в крепости быть не должно.

Мы осторожно подошли к ближайшему мосту и вскоре поднятая створка с металлическим грохотом пошла вниз. А я отчётливо почувствовал на себе множество чужих взглядов. Точно, отвык от цивилизации.

— Не дёргайтесь и ждите, пока сами не придут, — поделился очередным советом охотник, невозмутимо жуя травинку.

— Ещё чего! — тут же возразила исполнительница. — Их с места не сковырнёшь.

Тот ничего не ответил, но в итоге оказался прав. К нам навстречу вышла разношёрстная делегация. Пятёрка коренастых латников с арбалетами, на чьём фоне парочка обычных автоматчиков в более современной броне казались великанами, а так же трое явных магов без оружия. Одного из них — невысокого пузатого бородача в чём-то отдалённо похожем на расшитый сюртук, система внезапно опознала как гнома по имени Ликот Твердозуб. Впрочем, другие крепыши тоже оказались не людьми, а представителями подгорного народа. Среднестатистическому человеку они были чётко по грудь, зато в ширине с ними мало кто мог посоревноваться.

Смотрелись они странновато, учитывая громоздкие доспехи, но смеяться над ними как-то не тянуло.

— Вернулся, значит, — произнёс вышедший вперёд Ликот, глядя с недобрым прищуром на Стрелка. — Думали уж, ты сгинул.

Говорил он пусть и со странным гортанным акцентом, но вполне сносно.

— Просто пришлось заглянуть кое-куда, — спокойно обронил Леонид. — А там вот этих ребят прихватил по дороге. Вот и задержался.

— Орк? — приподнял густую бровь представитель гномов. — Впрочем, если будет вести себя подобающе, то пусть проходит. Главное, что вы нас теперь скоро покинете. Это радует.

С этими словами он развернулся и потопал по доскам обратно в крепость. Двое его человеческих спутников — мужчина в потёртых джинсах и девушка в длиннополом платье недовольно поморщились, будто им отдавили больную мозоль. Видимо, последняя фраза предназначалась для них.

— Я даже подумать не мог, что от тебя будет столько проблем! — в ярости прошипел мужчина.

Он являлся светлым хранителем восемнадцатого уровня, чтобы это ни значило. Такой класс мне прежде не встречался, но наверняка он завязан за защитную магию. На это намекало и простое облачение, подходящее для обычного горожанина. Хотя его спутница вырядилась ещё непрактичнее. Пышный подол едва не подметал доски моста, а поверх платья она накинула вязаную шаль, частично прикрыв голову, но не лицо. Прежде всего взгляд цеплялся за бледную кожу, которую лишь подчёркивали вороные волосы и нарочито тёмный макияж. Даже помада на губах была почти чёрной. В эпоху моей юности таких барышень называли готками и старались держаться от них подальше.

Массивный нос и выдающиеся скулы выдавали в ней уроженку Кавказа, что подтвердила и подсказка.

Каринэ «Кара» Георгадзе.

Класс — Бард.

Уровень — 17.

Предрасположенность — Смерть.

Ну надо же, ещё одна исполнительница! Скоро на целую труппу наберётся. Её музыкальный инструмент отыскался без проблем — прямо на внушительном бюсте, что поддерживал шнурованный корсет. Что-то вроде тёмной лакированной флейты, окантованной серебром, которая болталась на плотном шнурке. Прямо как амулет. Шухерезада себе подобного позволить не могла и таскала предка скрипки за спиной, перекинув ремень через плечо.

Друг на друга одноклассницы посмотрели с отчётливым холодком.

— А ведь нас предупреждали, что Бергер это плохая компания, — укоризненно покачала головой флейтистка.

— Радуйтесь, что отсиделись здесь и пропустили всё веселье, — хмыкнул охотник. — А то пришлось бы потом объяснять, куда вы пропали.

— Пропадаешь у нас только ты! — снова вспыхнул мужчина.

— Ладно, Шмель, хорош уже бухтеть. К чему хоть пришли в итоге?

Хранитель бросил быстрый взгляд в сторону коренастых арбалетчиков и молча поманил Стрелка за собой. Разговор явно не предназначался для посторонних ушей. Леонид демонстративно закатил глаза, но всё же покинул нас, хлопнув напоследок меня по плечу. Вместе с ними ушла и готическая девушка, двигаясь так плавно, будто плыла над землёй. Задержались только стражники, в нескольких словах обрисовав мне правила поведения в крепости. Ничего особенного — даже оружие никто не изымал и не обыскивал, ибо нет смысла. Некоторые маги и с голыми руками могут бед натворить.

Потом нас всё-таки пригласили внутрь, но двух моих подопечных будто приморозило. Борька с Никой встали как вкопанные с выпученными глазами, и даже Пелагея не смогла их растормошить. А ведь мост долго опущенным держать не будут.

— Так! — не выдержал я. — Борислав, Николь! Что случилось? Неужели гномов испугались? Не бойтесь, они вас не съедят.

— Это она… — тихо произнёс мальчик, с явным трудом сглотнув ком в горле.

— Кто? — спросила Шухерезада, озадаченная не меньше меня.

— Та самая… — прошептала Николь.

В глазах обоих детей плескался неподдельный ужас, который и стал для меня главной подсказкой. А вот скрипачка никак не могла въехать, что их так напугало.

— Да кто, блин⁈

Убедившись, что её музыкальная коллега удалилась от нас на порядочное расстояние, я прихватил девушку за локоть и тихо пояснил ей на ухо:

— Та, которая похитила их в своё время. Интересные, однако, у Лёни знакомые…

88

Согласно последней переписи в Великом Враге проживало чуть меньше пятисот человек. Сейчас же население крепости перевалило за три тысячи. Преимущественно, благодаря осевшим здесь гномам, которые наладили оборону и обеспечили подопечных всем необходимым, включая пропитание и кров. Они не только сберегли оставшихся местных жителей, кто ещё не успел разбежаться, но и без проблем приняли других беженцев, невзирая на их расу.

В результате получился пёстрый винегрет, который каким-то непостижимым образом умудрялся сосуществовать вместе.

На здешних улицах, вымощенных свежим шлифованным камнем, можно повстречать кого угодно — от привычных зверолюдей и людоящеров до каких-то совсем уж непонятных организмов, не имевших с человеком ничего общего. Но чаще всего на глаза всё же попадались люди и гномы, составлявшие основную часть населения. В отличие от своих сказочных прототипов, крепыши вполне могли жить на поверхности, не боясь солнечных лучей. Хотя и в подземельях они чувствовали себя более чем комфортно. Нынче под селом ветвились многочисленные шахты, где трудолюбивые шахтёры добывали строительный камень и прочие полезные ископаемые. Там же заодно приготовили убежища на случай вторжения и прочих неприятностей.

На поверхности тоже хватало строений, потому что прежние домики с коттеджами при всём желании не могли вместить и половину жителей. Под застройку ушла большая часть участков, а оставшаяся земля использовалась в качестве огородов и садов. И надо признать, с архитектурой у гномов всё было в полном порядке. Дома не напоминали безликие каменные коробки, и даже снаружи их с любовью отделали всяческой лепниной и прочей облицовкой. Стиль на мой взгляд был излишне строгий и угловатый, но в целом симпатичный. Не забыли и защитный периметр, хотя там украшения носили более утилитарный характер.

На первый взгляд может показаться, что стены — слишком архаичная защита, ведь на классических крепостях поставили крест ещё сотню лет назад, с массовым развитием боевой авиации и артиллерии. Да и возможности волшебства сбрасывать со счетов не стоит. Однако гномы не были столь наивны и постепенно покрывали камни специальными рунами, напоминавшими угловатую вязь. Это их собственное «ноу-хау», недоступное другим расам. Блоки тесали из самых крепких и жаростойких пород, а с магической поддержкой они и вовсе не имели себе равных среди строительного материала. Процесс совершенствовался из поколения в поколение, но всё равно оставался очень трудоёмким. Так что укрепление периметра продолжалось и поныне.

И хотя в обороне гномы могли многим дать фору, некоторым угрозам даже они противостоять были не в силах. Из-за этого в далёкие времена подгорный народ едва не вымер полностью, будучи сосредоточен в одном месте. С тех пор периодически крепыши отправляли экспедиции в другие миры, чтобы расселиться как можно обширнее. Заглянули они и к нам на огонёк, но к счастью, до уральских гор не добрались. Далековато идти, а путешественники из них так себе. Поэтому низкорослые пионеры просто выбрали себе участок с подходящими породами, и осели посреди Нижегородской области.

Нашлись тут и кое-какие руды, и поделочные камни, включая драгоценные. Наладилась торговля с соседями и сбор ценнейшего металлического лома по окрестностям. Гномы понемногу разводили скот, наладили выпуск собственной ткани, и даже освоили кое-какую современную технику.

Вот в чём они полностью соответствовали своим стереотипам, так это любовью к выпивке. Питейное заведение на территории крепости было далеко не одно. И даже не два. Только на поверхности круглосуточно принимали посетителей четыре таверны, и ещё парочка рюмочных располагалась на глубине, чтобы шахтёрам и прочим подземным трудягам не требовалось далеко бегать.

В одном из местных кабаков я и осел, чтобы немного промочить горло и привести мысли в порядок. С одной стороны, с моих плеч свалилась даже не скала, а целый горный хребет. Информация, прошедшая не через одни руки, неожиданно оказалась верной — именно здесь осели безутешные родители Николь, уже не чаявшие вновь увидеть похищенную дочь. Можно сказать, в лотерею выиграл, настолько мои шансы были ничтожными. Оба супруга до сих пор не могли поверить своему счастью, и не отпускали девочку от себя ни на шаг. Заодно семья единогласно решила приютить у себя и Борислава. Весь его населённый пункт в одночасье канул в черноту, и оттуда никто не спасся. Мальчик стоически перенёс тяжёлую новость, да и к молчаливой подружке он успел привязаться за эти месяцы. Вместе им всяко будет проще.

Можно сказать, я полностью выполнил свою миссию.

Пелагея тоже не стала откалываться от коллектива, решив побыть с друзьями напоследок, так что у меня впервые за долгое время оказались полностью развязаны руки. И как добропорядочный папаша я первым делом направился в бар. Нужное мне заведение располагалось на цокольном этаже одной из «новостроек», возведённой из крупных блоков, плотно подогнанных друг к другу. Только в отличие от крепостных стен здешняя порода была более тёмная, с отчётливым глянцем. Ну, и никаких рун, разумеется. Мастеров в поселении не так много, и все они занимались в первую очередь укреплением периметра.

Как и в любой приличной таверне, на верхних этажах можно было снять себе комнату. Остальная часть помещений представляла собой что-то вроде общежития, где обитал самый разный народ — от всяких бродяг, вроде меня, до типичных беженцев, желавших осесть в крепости. Впускали сюда всех, но почётное звание жителя ещё нужно заслужить. Предпочтение как всегда отдавалось полезным членам общества, готовым вкалывать не за страх, а за совесть. Коммунизмом здесь и не пахло, а товарно-денежные отношения традиционно поддерживались при помощи «наградных» монет. Благо, я не ленился таскать с собой небольшой запас на всякий случай. В основном, серебряных — они в большинстве мест ценятся выше, а выпадают реже.

На этот счёт существовало целое поверье, которым со мной охотно поделился сам трактирщик по имени Мафулл — бритый налысо гном с короткой бородой, поперёк себя шире. С такой могучей комплекцией ему в принципе не требовались вышибалы, но сейчас он явно скучал за стойкой, вырезанной из цельного камня. Как в принципе, и вся остальная мебель. Сильно тут не побуянишь, а для боящихся раннего простатита имелись простенькие циновки из плетёной лозы.

В столь поздний час большинство посетителей уже расползлись по домам, либо мирно храпели в тарелку, уронив туда лицо. У меня тоже сегодняшняя ночка выдалась весёлой, только по другому поводу. В крепость мы прибыли под вечер, но поспать так и не вышло. Сначала одни дела, потом другие…

— Орк? — удивлённо крякнул трактирщик, окинув меня взглядом с ног до головы. — Давненько ваших не видал.

— Может, оно и к лучшему, — кивнул я, прекрасно зная повадки своих «сородичей».

— А сам откуда прибыл, издалека небось?

— Нет. Можно сказать, что местный, вернулся из путешествия. Мне нужна еда и ночлег.

— Всем это нужно, — философски заметил гном. — Платить-то у тебя есть чем, скиталец?

Я в ответ бухнул на полированную столешницу связку «серебрушек». Всё-таки дырки у них значительно облегчают не только вес, но и переноску. Продел сквозь них проволоку, и никаких проблем.

— Где ж ты столько наколотил⁈

— Везде понемногу, — не стал я вдаваться в подробности, что большая часть трофеев принадлежит дочери.

Она всё равно маленькая, ей столько денег не нужно.

— Эх, не уважаете вы металлы, чисто как хуманы… — вздохнул Мафулл. — А от них сплошная польза. Не от хуманов, само собой, от монет. Кто-то очень могущественный решил вам, грешным, подсобить с ними, не иначе. Каждая годится и для торговли, и для дела.

— Ну, с серебряными всё понятно, — кивнул я. — А от остальных какой прок?

— Самые обычные, это золото с примесью серебра, — охотно принялся просвещать меня трактирщик. — У вас это сплав электрумом зовут. Он не только на разную утварь идёт, но и в технике полезен. Универсальная штука.

Он указал толстым пальцем на потолок, где горели вполне обычные электрические лампы. Дороговатая проводка выходит, но недостатка в материале местные точно не испытывают. Этого добра после любого серьёзного боя хоть лопатой греби. Вот артефакты и прочие вкусности выпадают гораздо меньше.

Электрум, значит. Говорящее название. А многие, включая меня, считали его обычным рыжьём…

— Ещё есть адамантин в монетах, — продолжил гном. — Но он очень редко попадается, в основном из серьёзных тварей. Прочней материала не сыскать, даже магия его не всякая берёт.

— А что на счёт мифрила? — не удержался я от вопроса, вспомнив похожие свойства.

Суровое лицо бородача немного разгладилось и приобрело благоговейное выражение.

— Это уже из божественных материалов, их можно и за всю жизнь не повстречать…

— Понятно. Так что там, хватает на постой?

— Да мне тебя кормить-поить до старости придётся, — хмыкнул в бороду трактирщик. — Ладно б ты хуманом был простым, те хоть недолго живут…

— Позвольте-ка, уважаемый! — запротестовал один из немногих посетителей, всё ещё остававшийся на ногах. — Это раньше срок человеческой жизни был куда короче вашего, но в нынешних условиях старение вообще может притормозить. Так что не будьте столь категоричны.

Я обернулся к говорившему мужчине и узрел типичного представителя творческой интеллигенции, невесть как дожившего до наших дней. Худощавый, слегка суетливый типчик в потёртом свитере, с клочковатой бородой и длинными волосами, зачёсанными назад. Для полного образа не хватало только очков в толстой оправе, но мужичок обходился без окуляров. До того, как вклиниться в наш разговор, он охаживал угрюмого мордоворота, с таким массивными надбровными дугами, что они с успехом могли выступать козырьком от солнечных лучей. Тот как раз отлип от стойки, зашаркав плоскостопными ногами в направлении выхода, оставив своего собеседника в одиночестве.

— Вот доживи хотя бы лет до двухста, тогда и приходи, — отмахнулся от интеллигента Мафулл. — Магией всех проблем не решишь.

— Возможно, вы правы. Но перспективы очень и очень заманчивые… Можно повторить?

Трактирщик поскорее нацедил в протянутую кружку какой-то тягучий напиток, отчётливо отдающий ягодами, но мужичок уже передислоцировался ко мне поближе.

— Позволите?

Я пожал плечами. Даже если придётся угощать половину бара, от меня не убудет. Гном поскорее сгрёб лапой связку монет куда-то к себе под стойку и ушёл собирать всю еду, какая у него ещё осталась в закромах. Даже пообещал её немного подогреть в порыве чувств.

— Там было слишком много, — пожурил меня мужчина, протянув руку. — Станислав.

Имя вместе с фамилией горели над его темечком, но я лишь мазнул по ним расфокусированным взглядом, отметив лишь низкий по нынешним временам четвёртый уровень.

— Тимофей, очень приятно.

— Значит, вы всё-таки землянин, — кивнул он, внимательно меня осматривая. — Любопытно. Это ведь была направленная мутация?

— Вроде того.

— А на ваши зубы, простите, можно взглянуть?

Я выдал свою фирменную улыбку всеядного хищника, продемонстрировав подросшие клыки.

— Потрясающе, — с непонятной грустью вздохнул Станислав. — Впрочем, у нас что ни день, то новое открытие. Почти вся наука полетела к чертям…

— Если бы где-то существовала кнопка «Вернуть всё взад», её бы заклинило от нажатий, — уверил я его. — Но похоже, этот дурдом у нас навсегда. С другой стороны — сколько ещё открытий ждёт впереди?

— Это верно, — закивал интеллигент. — Например, мне нравится теория, согласно которой все разумные расы произошли от человекоподобных существ. Чем больше углубляюсь в эту тему, тем больше в ней убеждаюсь. Некоторых человекоподобных уже находили и у нас, на Земле. Даже хоббитов, представляете? Просто в разных условиях развитие шло своим собственным путём, лишь изредка пересекаясь. Возможно, всё это уже однажды было. Некоторые виды вообще непонятно почему вымерли. Геологи осторожно называют это событие «импакт», но они понятия не имеют, что же случилось на самом деле. Однако сегодня мне довелось воочию наблюдать живого, а не ископаемого палеоантропа, а сейчас я вижу перед собой совершенно новое ответвление, доселе не описанное.

— В народе их называют орками, — поведал исследователю вернувшийся с подносом трактирщик. — Прожорливые, задиристые и упрямые до одури. Из них выходят отличные воины, этого не отнять. А вот работяги они так себе, быстро спекаются от монотонного труда. Ты ведь тоже не из простых, да? Чем промышляешь?

От ароматов горячей еды у меня закружилась голова, так что я брякнул первое, что пришло на ум:

— Истребляю всякую нечисть.

— Охотник на монстров, значит? — обрадовался Мафулл. — Так и думал! Любите вы монетами разбрасываться… Там вон, кстати, в углу твой коллега по цеху отдыхает.

В указанном направлении обнаружился огромный спиралевидный панцирь, переливавшийся в электрическом свете подобно мозаике из самоцветов. Завораживающее зрелище. Как-то раз в краснодарском музее мне на глаза попались окаменевшие аммониты, которые выглядели похоже. Вроде как, там происходит минерализация тканей, замещая одни вещества другими. Но даже самый крупный экземпляр древних моллюсков был в диаметре сантиметров сорок, а этот здоровяк едва поместился бы в широкий дверной проём. Рядом стену подпирала не менее крупная кувалда из зеленовато-бурого металла, с черенком в мой рост. Обычно у боевых молотов стараются заострить хотя бы одну ударную часть, по типу клевца или кирки, но только не в этом случае.

Такой дурой только железнодорожные сваи заколачивать.

— Хочешь дрыхнуть, заплати за постой! — прикрикнул Мафулл, и панцирь отчётливо зашевелился.

Сначала я толком не разобрал, что происходит, но оказывается его обитатель просто выползал наружу, сформировываясь в нечто, отдалённо напоминавшее фигуру человека. Как будто пластиковую куклу засунули в огонь, и она там поплыла, размывая очертания. Чётко угадывалась лишь голова, из которой торчала пара забавных рожек с утолщениями на конце, да верхние конечности. Не руки, а скорее, толстые щупальца. А вот низ был вполне классическим для слизня, даже хвост имелся. Существо распрямилось, едва не достав антеннами до потолка, и неспешно поползло в нашу сторону, прихватив по пути кувалду. Понимаю, сам с оружием никогда не расстаюсь.

Системная справка поведала мне, что это человек-улитка по имени Узелок, пятнадцатого уровня. Аж захотелось глаза протереть. Желательно — спиртом. Станислав нервно сглотнул и приложился к кружке с ягодным киселём.

— Говоришь, этот красавец тоже от хуманов пошёл, как и мы? — хохотнул трактирщик, кивнув на боевого моллюска. — Нам-то всё равно, а вот эльфы за такие бредни тебя на ремни пустят. Остроухие всех остальных считают низшими расами, и родства не потерпят. Даже такого вздорного.

— Но они ведь…

— Поверь, тебе лучше при них даже не заикаться, — отрезал гном, после чего повернулся ко мне. — Так, а пить что будешь?

— Не шнаю, — промычал я с набитым ртом.

Поднос стремительно пустел, и приходилось усилием воли заставлять себя хотя бы немного пережевывать пищу. Несварение мне точно не грозит, но некоторые ингредиенты, вроде каких-то сизых овощей или студенистой зелёной массы, вызывали массу вопросов. Хотя привычных продуктов было куда больше, включая хлеб домашней выпечки с ароматом дымка, и старую добрую картошку. Прямо пир горой!

— Тебя мало что проймёт, — задумчиво почесал бороду трактирщик, после чего достал из-под стойки небольшой пузырёк из тёмного стекла. — Рекомендую «Венозный тромб», его варят из яда адской колючки. Ядрёная штука, кентавра с копыт валит!

Не прекращая нахваливать мутное поило, он нацедил мне его в бокал из того же чёрного стекла, матово блестевшего в лучах ламп. Одна капелька пролетела мимо и отчётливо зашипела на столешнице, распространяя вокруг запах ацетона.

— Спасибо, но отбрасывать копыта как-то не хочется, — сразу отказался я. — Дай что-то попроще, чтобы голова на месте осталась.

— Как на счёт медовухи из пчёл-убийц?

— Ещё проще.

— Вот же орк нынче привередливый пошёл! — всплеснул гном ручищами. — Ладно, есть у меня перегонка лисехвоста, но только пара бочонков. Сильно губу зелёную не раскатывай.

На этот раз Мафулл вручил мне полноценную кружку из камня где-то на пол-литра, в которой пенилось нечто, отдалённо пахнущее пивом. Я осторожно пригубил его и едва не поперхнулся. Градусов там вполне хватало, чтобы жидкость могла гореть. Креплёный пивас, которым мы накачивались в юности, в сравнении с ним был слегка подкрашенной водичкой. Но послевкусие оказалось вполне достойным, с нотками трав и чего-то неуловимо знакомого. Хорошо бы не димедрол…

Свежеотрощенная печень легонько кольнула в боку, но в целом ощущения были положительные. Запоздалый ужин пошёл гораздо веселее, а оставшейся гадостью в мензурке заинтересовался человекоподобный моллюск, который всё-таки добрался до нас, оставляя за собой влажный след на полу.

— Будешь, брат? — спросил я его.

Существо кивнуло, издав что-то вроде бульканья. Утолщения на концах антенн оказались ничем иным, как глазами, которые могли смотреть в любом направлении. К такому со спины, а точнее — с панциря, не подкрадёшься. Он сцапал щупальцем склянку и лихо всосал жидкость при помощи трубочки, выросшей прямо из нижней части головы. Мухи с комарами отдыхают. После чего слизень жестом попросил повторить, и хозяин заведения с кислой миной вылил ему весь остальной флакон. Человек-улитка без проблем справился с ядовитым напитком и уполз обратно, напоследок одобрительно похлопав меня по спине. Щупальцем.

— А с ним всё будет в порядке? — забеспокоился Станислав.

— Его вообще ничего не берёт, — буркнул трактирщик. — Только продукты переводит. Одни убытки…

— Ты что-то там говорил про кормить-поить до старости? — пришлось мне напомнить гному.

— Конечно! С ним я тебя дней за пять рассчитаю! — сразу воодушевился трактирщик. — А то свои запасы он давно проел. Сидит тут, дурью мается…

— Тогда тащи ещё чего-нибудь. И нашему беспозвоночному другу.

Я продемонстрировал опустевший поднос и Мафулл с недовольным кряхтением вновь отправился скрести по сусекам. На сдачу всё равно рассчитывать не стоило, а помочь «коллеге» — вполне нормально для авантюриста. От выпитого и съеденного на меня накатило такое благодушие, что я позволил Станиславу по-быстрому снять замеры с черепа. Заодно его привлекла ещё и моя челюсть, поэтому пришлось оставить слепок зубов на кусочке воска. Запасливый исследователь попался, надо признать.

Увы, всё хорошее настроение тут же улетучилось, стоило в таверне показаться новому посетителю в ковбойской куртке. Ему куда больше подошёл бы какой-нибудь салун, но гномы таких заведений у себя не держали.

— Не заскучал ещё? — поинтересовался он, подойдя к стойке.

— Не получается, — признался я, пододвигаясь. — Бахнешь чего-нибудь?

— Нет, мы с утра отправляемся, — мотнул головой Леонид. — С этими переселенцами столько мороки… Но деваться некуда, мы должны их довести в целости и сохранности. Скукота.

— Хочешь предложить нам составить компанию? — сделал я очевидный вывод. — Как там у вас поселение называется?

— Малиновка. Пошутишь про свадьбу — прострелю тебе коленный сустав.

— Тоже мне, проблема, — отмахнулся я. — Но понимаешь, тут слухи ходят, что вы принимаете у себя исключительно людей. А мы с Пелагеюшкой относимся к ним весьма условно.

— О! У вас и дочка есть? — обрадовался Станислав.

Бергер перевёл на него тяжелый взгляд и весь энтузиазм у исследователя тут же иссяк. А сам охотник выдал кислую улыбку, будто через силу:

— Ну надо же, суток в крепости не провёл, а разных слухов уже успел нахвататься. И это тот, который говорил, что он обычный друид, простой как палка… Ну да, начальство у нас малость с шизой на этот счёт, но я замолвлю за вас словечко. Обещаю.

Нас ненадолго прервал вернувшийся Мафулл, который притащил новую порцию еды, но аппетит у меня провал напрочь.

— Спасибо, это очень мило с твоей стороны, — поблагодарил я охотника. — Только ответь мне для начала на один простой вопрос.

— Валяй.

— Как ты относишься к детям?

— Чего-чего? — не понял он.

— Ну вот лично у тебя, — продолжил я развивать тему. — Какие чувства они вызывают? Жалость, ненависть, брезгливость?

— Равнодушие.

— То есть, тебе всё равно, верно?

— К чему такие вопросы, Тим? — спросил он с явным раздражением. — Ты же вроде других спиногрызов уже пристроил. Хочешь предложить мне воспитывать дочку вместе? Извини, я не из этих, да и зелёный цвет не люблю.

— То есть, если с детьми обращаются плохо, ты останешься в стороне?

— Конечно же нет! Ты толком объясни, чего от меня хочешь?

— Узнать твоё отношение к детям. Только и всего.

— Достал, хрен моржовый!

Мой недавний спутник в сердцах треснул ладонью по столешнице, явно собираясь уходить, но тут на пороге таверны показалось двое стражников. Теперь, немного ознакомившись с возможностями рунной магии, я уже не столь скептически относился к их рыцарскому облачению. На латных доспехах искрились угловатые узоры, отдалённо похожие на те, что украшали камни на крепостных стенах.

Если это обычный декор, то я — главный защитник леса.

— Эй, хуман-охотник! Ликот тебя зовёт, разговор есть.

За спиной парочки отчётливо маячили их коллеги, оставшиеся на улице. Некоторые с арбалетами.

— А подождать он не может? — недовольно процедил Леонид.

— Нет.

Мне казалось, что сейчас начнётся стрельба и погром, но Бергеру удалось совладать с эмоциями.

— Ладно, хрен с вами.

— Друид тоже идёт.

Палец стража, закованный в латную перчатку, указал на меня.

— А вот это уже интересно… — ухмыльнулся Стрелок. — Что ты там натворил?

— Надеюсь, ничего фатального, — проворчал я, допивая ядерное пиво.

На фото — драгоценный камень аммолит органического происхождения, образовавшийся из останков аммонитов — древних моллюсков. Добывается на севере США и в Канаде.

89

Приняли нас в настоящем замке, пусть и весьма скромных размеров. С большими постройками на этом пятачке земли особо не разгуляешься. Но архитекторы всё равно постарались не упасть в грязь лицом и выдали удивительное сооружение. Приземистое, угловатое и одновременно величественное. Главный вход украшали огромные бородатые статуи, являвшиеся ещё и колоннами, поддерживающими покатый свод. Камень очень напоминал мрамор, только чуть более ноздреватый.

Сам замок являлся здесь чем-то вроде главного административного здания, а заодно — последним рубежом наземной обороны. Под ним располагались основные спуски в подземелья, так что объект охранялся круглосуточно.

Помимо низкорослых стражников на посту встречались и разнообразные люди, именуемые здесь хуманами — от обычных магов в «гражданке», до стрелков с современными пушками. Хотя тут сразу и не скажешь, что больше устарело — автоматы или холодное оружие. К каждому противнику требовался свой подход, так что местные прозорливо выступали за разнообразие. Молодцы, что скажешь.

На входе нас ещё раз предупредили, чтобы мы вели себя прилично и не вздумали колдовать или тянуться к оружию. Больше всего страже не понравился мой проклятый тесак, так что пришлось дополнительно подцепить его проволокой к ремню, благо у меня имелся при себе целый моток на такой случай. Любой металл, даже покрытый защитным лаком, слишком быстро рассыпается, и нужно периодически обновлять колечко.

Внутрь нас повёл настоящий эскорт из полутора десятков бойцов. Преодолев пару небольших коридоров с весьма аскетичным дизайном, мы очутились в просторном зале. Здесь декораторы уже постарались, украсив стены барельефами и цветной мозаикой из стекла и самоцветов. Прямо чувствовался дух рыцарского замка, который немного портили электрические люстры на потолке. Их дополнительно украсили сверкающим хрусталём, так что по всему залу прыгали весёлые солнечные зайчики.

Имелся здесь и трон, вроде как из серебра, со вставками драгоценных камней, на котором восседал уже знакомый Ликот Твердозуб. По случаю приёма тот оделся ещё роскошнее, накинув на плечи чью-то мохнатую шкуру с серебристым отливом. Судя по размеру — явно не нутрия. Свиту владыке крепости составляли несколько суровых гномов, у одного из которых имелся укороченный ручной пулемёт. Солидная машинка. Остальные предпочли более традиционное оружие — палицы, секиры и короткие мечи. Среди окружения затесалось и парочка людей, причём в одном из них безошибочно угадывался военный. Слишком характерная выправка.

Напротив благородного общества застыла четвёрка «парламентёров» Малиновки, будто провинившиеся школьники на родительском собрании. Причём судя по расстановке, главным среди них являлся тот самый хранитель — Сергей Шевелев по кличке Шмель, стоявший впереди всех. Компанию ему составляла готическая флейтистка в фирменном платье с корсетом, а так же парочка новых лиц. Первым являлся молодой темноволосый парень в плаще с капюшоном — алхимик десятого уровня Артём Цьма, не имевший почему-то приписки между именем и фамилией. Второй тоже носил металлические доспехи, подобно местным, но куда более лёгкие — приталенная кираса, наплечники и прочая защита суставов с конечностями. Лицо скрывал глухой шлем без прорези, однако справка исправно пояснила, что передо мной Фёдор «Грохот» Муякшин, рыцарь пятнадцатого уровня.

С Бергером их стало уже пятеро, а вот я занял место чуть в стороне. Сопровождение рассредоточилось вдоль стен, пополнив ряды тех, кто здесь уже стоял с оружием наизготовку. Охотник нахмурился, но спросить ничего не успел, потому что тишину резко нарушил Ликот. Причём, сразу криком. Его голос загрохотал под сводами зала, с каждым словом набирая обороты:

— Клянусь Армоком, мы приняли вас, как подобает! Дали кров и позволили общаться с жителями! Даже готовы были отпустить тех, кто пожелал к вам присоединиться!

— Похоже, уйти нам спокойно не дадут… — со вздохом покачал головой алхимик.

— Прорвёмся, — ободряюще прогудел из-под шлема рыцарь.

— Молчать! — продолжил сотрясать воздух глава крепости. — Отвечаете только на мои вопросы, или замолкните навечно! Что вы собирались сделать с ушедшими?

— Ничего плохого, — спокойно пожал плечами хранитель. — Нам нужны новые люди, поэтому мы и собираем у себя выживших.

— А что на счёт детей? — гном ткнул коротким пальцем в сторону Кары. — Твоя подручная их похищала, а потом они оказывались в рабстве! Их продавали как неразумный скот и даже приносили в жертву! И не вздумай это отрицать, её узнали!

Шмель бросил многозначительный взгляд на флейтистку, но та лишь брезгливо поджала губы. А вот Леонид выглядел удивлённым. Я специально отслеживал его реакцию на сказанное, и сдержать эмоции он не сумел, вскинув брови вверх. От сердца немного отлегло, но всё равно ситуация складывалась паршивая.

А всё из-за меня. Но если раньше я бы лично пошёл разбираться, попутно наломав кучу дров, то сейчас решил уступить это право местным властям. Тем более, похищенные теперь числились в числе их граждан. Вот пусть и отдуваются, а я в сторонке постою. Пока что.

— Может быть, просто обознались? — продолжил выкручиваться лидер делегации.

— Не испытывай моё терпение!

Гном действительно выглядел, как будто его вот-вот хватит удар. Никто из бойцов уже не изображал почётный караул — все обнажили оружие и взяли пятёрку на прицел. Учитывая численный перевес, я бы на них не поставил, даже если Бергер расчехлит свою артефактную гаубицу. Тут тоже не детсад собрался, и среди охраны самым низкоуровневым был я.

А если бы не Артём Цьма, то и во всём замке.

— Я не собираюсь оправдываться перед нелюдями! — гортанно воскликнула Кара, шагнув к лидеру. — Земля всё равно будет наша!

— Значит, расскажешь всё палачу, — неожиданно спокойно произнёс Ликот. — Стража! Взя…

Договорить он не успел, потому что девушка схватилась за флейту, висевшую на шее и поднесла её к губам. Кто-то из бойцов успел среагировать раньше, но все пули со стрелами и даже магическая молния безрезультатно разбились о невидимую стену, окружавшую их обоих. Видимо, не зря она встала рядышком с хранителем.

А потом по всему залу торжественно разлилась не совсем уместная музыка. Спокойная, плавная, умиротворяющая. Время словно остановилось, и я к своему удивлению понял, что не могу пошевелиться. Даже моргать получалось с трудом, а глазные яблоки порачивались едва ли не со скрипом. Нечто подобное я испытывал, когда нас во время штурма накрыло заклятьем неподвижности, ради которого один из подчинённых контр-адмирала пожертвовал жизнью. Хотя тогда у меня получалось худо-бедно идти, а сейчас же вместо плотного киселя тело будто в бетон закатали.

Остальных тоже приморозило на месте, включая стражу, а вот «парламентёры» двигались вполне спокойно. Алхимик сбросил плащ, под которой обнаружилась разгрузка с многочисленными колбами, и принялся что-то торопливо чертить на полу мелком из кармана. В руке рыцаря загорелся призванный клинок, но оружие он направил не на истуканов, а в сторону Бергера, который вскинул руки на бывших соратников. Точнее, он прицелился в исполнительницу, продолжавшую вдохновлённо играть.

Всё-таки к детям у него хорошее отношение, чтобы охотник там не заявлял. Мне это стало понятно ещё когда мы путешествовали вместе, и осталось только заставить его признаться самому себе. Возможно, на него так давило произошедшее с младшей сестрой, но он тут точно не виноват.

Перерождёнными чаще всего становятся добровольно, впуская в себя демона. Мне ли не знать…

Между двумя замершими друг напротив друга боевыми магами встал Шмель. Общаться вслух они не могли, поэтому пришлось им объясняться исключительно жестами. Хранитель призвал обоих успокоиться и поговорить в более благоприятной обстановке. Леонид отрицательно мотнул головой, но лидер многозначительно указал на Ликота, замершего с перекошенным лицом на троне. Это сильный аргумент, тут не поспоришь. Глядя на него, в справедливый суд не верилось даже мне.

И у гнома ещё имелся козырь в рукаве. Четыре каменных статуи, стоявших по углам зала, внезапно зашевелились и сошли со своих постаментов. Система после небольшой паузы определила их как сторожевых големов. Изваяния двигались не очень быстро, но грозили прервать концерт. Пришлось бойцам волей-неволей объединиться. Леонид стрелял статуям по ногам, лишая их подвижности, а рыцарь добивал упавших на полу. Спустя полминуты всё было кончено, и зал окончательно потерял весь торжественный лоск.

В принципе, для высокоуровневых магов подобные противники — не проблема, если их не целая толпа. Но всё-таки, на что они рассчитывают? Всю крепость флейтистке не накрыть, а прорываться с боем — так себе идея. Даже если у них каким-то чудом получиться преодолеть ворота, на хвосте всё равно повиснут разъярённые гномы. У них тут и транспорт какой-то наверняка остался, и свои лошади имеются. Родители Николь как раз жили рядом с загоном, потому что её отец семейства раньше работал инструктором на ипподроме и знал, с какого боку нужно подходить к копытным.

И тут я наконец-то заметил, что витиеватый рисунок на полу начал понемногу светиться. Наверное, он и раньше сиял, просто из-за люстр это было не так очевидно. Сейчас же их свет немного притух, как будто музыка высасывала энергию даже из электрических лампочек. А когда парень начал выписывать мелом большую окружность, всё окончательно встало на свои места.

Эти уроды собираются отсюда смыться не через обычные двери. Вот почему они были так спокойны!

Скрипя стиснутыми зубами, я попытался было рвануть вперёд, но едва смог оторвать ногу от пола, чтобы немного её переставить. С такими успехами мне до центра зала добираться неделю. Но другие даже этого не могли, превратившись в живые статуи с выпученными глазами. Оставалась призрачная надежда на Леонида, но он всё-таки решил не мешать остальным, так и не взявшись за оружие. Хранитель продолжал что-то ему задвигать жестами, но контекст от меня ускользал. Я едва тащился вперёд, словно беременная черепаха, и на меня никто не обращал внимания. Хотя алхимик всё же покосился в мою сторону удивлённым взглядом, после чего вернулся к работе.

Зачем я продолжал бороться? Возможно, из чистого упрямства, свойственного мне задолго до превращения в полукровку. А ещё я пытался хоть как-то отвлечь пятёрку, потому что одна из дверей, ведущих в зал, немного приоткрылась. Возможно, кто-то смог избежать музыкального остолбенения, и побежал за подмогой. Или замер прямо за порогом.

Так или иначе, приготовления вскоре подошли к концу. Алхимик закончил вычерчивать основную пентаграмму, расположив на каждом луче по магическому шару разных цветов, символизирующих свою стихию. Внутрь поместили сферу Хаоса — ядовито-красную с беспорядочной чёрной крапинкой. Затем юный маг влил в конструкт энергию, отчего письмена стали гореть ярче ламп, но тут приоткрытая дверь окончательно распахнулась.

Я ожидал увидеть кого угодно, включая какого-нибудь сторожевого питомца, но вошедшему всё равно удалось меня удивить. Точнее, вползшему. Это был Узелок, который тащил на сгибе панциря свою огромную кувалду. Возможно, слизень просто не слышал чарующих звуков флейты, хотя до этого проблем со слухом у него не наблюдалось. В любом случае, его движения нисколько не замедлились. Наоборот, он явно спешил к пятёрке удивлённых людей.

Примерно со скоростью ленивого пешехода.

Если мои потуги выглядели не столь угрожающе, то появление ещё одного иммунного к музыке заставило их нервничать. Непонятно, сколько оставалось времени до открытия прохода, но рыцарь решил нейтрализовать угрозу на корню. Он резво понесся вперёд и одним стремительным выпадом проткнул студенистое тело мечом. Любому человеку такого бы хватило за глаза, но в Узелке осталась лишь прореха, которая моментально затянулась. Следующий удар должен был разрубить улитку пополам, но призванный клинок внезапно не справился с самоцветным панцирем, сыпанув во все стороны яркими искрами. Рассечённая плоть без проблем срослась обратно, и охотник на монстров с неожиданным проворстом сам пошёл в атаку. Кувалда описала дугу и с металлическим чавканьем ударила в самый центр нагрудника, смяв его, словно обычную фольгу. Даже стикер Борьки не справился бы лучше.

Рыцаря отшвырнуло к противоположной стене, превратив ненадолго ещё в один барельеф. От удара по камню пошли трещины, и безвольное тело мешком сползло на пол. А мне удалось резко продвинуться на целых полметра от такого зрелища.

Всё произошло так быстро, что сумел среагировать только Леонид. Его выстрел из руки взорвал слизню голову, но тот и не думал останавливаться. Мало того, на месте обрубка надулся небольшой полупрозрачный пузырь, который с хлопком запустил в охотника порцию слизи. Бергер смог увернуться, и плевок угодил в спину алхимику. Парень истошно замахал руками, а его амуниция стала стремительно расползаться, как от хорошей порции кислоты или того поила, которое мне настойчиво предлагал бармен.

Новый выстрел проделал огромную дыру в брюхе улитки, откуда хлынула похожая жидкость. Бергер вновь предпочёл собственные пальцы артефактному оружию, которое продолжало висеть за спиной. Заодно от попадания откололся и кусочек панциря, так что пробоина вышла сквозной. Каменные полы начало понемногу разъедать, но человек-улитка никак не останавливался. Через пару метров его голова полностью восстановилась, вместе с подвижными глазами, и он тут же подкорректировал свой курс.

Обожжённый алхимик окончательно вышел из строя, пытаясь залить себя каким-то реагентами, но удача сегодня была на стороне «парламентёров». Пентаграмма резко потухла, вместе со сферами, а над ней возникло колеблющееся марево портала. Цвет навскидку был бледно-голубой, но иногда менялся до зелёного.

Хранитель без всякого промедления толкнул туда пострадавшего парня и поманил Бергера. А вот флейтистка без всяких понуканий сама направилась к пролому в пространстве. Стрелок ещё раз жахнул в Узелка из воображаемого револьвера, но лишь попортил ему цветной панцирь. Плюнув на это бесполезное дело, охотник спиной вперёд нырнул в проём, встретившись напоследок со мной глазами. Я в ответ с трудом кивнул.

Мы ещё не закончили, и он это прекрасно знал.

Следом синхронно ушли Шмель и Кара, которая до последнего мгновения не переставала играть. Лишь когда музыка прервалась, всё вокруг снова пришло в движение. Гномы бранились, немногочисленные люди им вторили от бессилия, ведь нестабильный портал уже схлопнулся. Узелок наконец-то дополз до пентаграммы и стёр часть рисунка влажным следом, после чего повернулся ко мне. Сначала глазами, потом и всем студенистым корпусом, вместе с панцирем.

Кувалда отправилась на место за плечо, а удлинившееся на пару метров щупальце протянуло мне слегка помятую походную фляжку. Судя по запаху, который резко шибанул из пробки, там плескался чистый как слеза бренди. Ёмкость, кстати, пряталась прямо в панцире, но покрывавшая её слизь не обжигала кожу.

Отказываться я не стал — сейчас уже можно и выпить с чистой совестью. Огненная вода обожгла гортань и оцепенение окончательно отпустило.

— С меня причитается, — выдавил я, отчаянно разминая шею.

Забитые мышцы горели, как после многочасовой тренировки. Стоит признать, эта музыкантша знает своё дело. Но её песенка всё равно спета, потому что мне теперь резко захотелось в Малиновку, уточнить их расхваленную программу для переселенцев.

Обязательно туда нагряну в гости. Только пару друзей по пути прихвачу…

90

— Это определённо дендриты.

Станислав осторожно потрогал один из чёрных «побегов», но всё равно умудрился порезать себе палец. Однако это его нисколько не смутило, и он продолжил внимательно осматривать конструкцию, не обращая внимания на сочащуюся кровь.

— Надо облизать! — посоветовала Пелагея тоном знатока.

— Благодарю, юная леди, но оно и так заживёт, само.

— Раны от них необычные, — предупредил я на всякий случай. — Они очень плохо срастаются.

— Вот как… — задумчиво протянул исследователь и достал из кармана пластырь. — Пожалуй, тогда стоит оказать себе медицинскую помощь. Очень необычное явление.

— Как ты там их назвал, дендриты? — припомнил я его слова. — Получается, это всё-таки деревья?

— Конечно же нет!

Учёный так лихо отмахнулся от моей версии, что едва не отрезал себе другую руку. Он продолжал стоять в опасной близости от сотворённой конструкции, хотя обещал мне соблюдать меры безопасности. Я уже начал понемногу жалеть, что согласился взять его с собой. Хотя выгода у нас обоюдная — мы узнаём чуть больше про способности Пелагеи, а он получает опыт. Причем, буквально, ведь для его необычного класса исследования являются основным видом прокачки. Причём, изучения нужны не абы какие, а именно магических проявлений. Учитывая то, на каком месте волшебство крутило физические законы, дело у Станислава шло так себе.

— Дендриты это просто разновидность кристаллизации, — объяснил он. — Процесс идёт очень бурно, отсюда и такой характерный рисунок. Ты ведь недаром сравнил его с морозным узором. Хороший пример, только там в основе вода, а здесь углерод, и возможно, что-то ещё. Без оборудования, к сожалению, точно не скажешь.

— Ещё бы тут не быть углю, — фыркнула Шухерезада. — Это же чьи-то останки.

Скрипачка объявилась так же внезапно, как и пропала. Заварушку с делегатами она пропустила, придя к нам лишь на следующий день. Дети ей обрадовались, а вот я после истории с Леонидом был преисполнен скепсиса. И хотя девушку на всякий случай проверила служба безопасности Великого Врага, где имелся собственный экстрасенс, её непричастность к делишкам Малиновки ещё ничего не говорила.

К своей чести, исполнительница не стала ничего от меня скрывать и сразу призналась, что у неё очередное задание. И как несложно догадаться, связанное со мной.

— Точнее, меня попросили выбрать кого-то из вас двоих, — уточнила она с усмешкой. — Но второй кандидат, к сожалению, сбежал…

Что тут скажешь, Бергер — тот ещё везунчик.

— В общем, мне нужно тебя сопровождать недельки три-четыре, — закончила скрипачка, лучезарно улыбнувшись. — Можно?

— То есть, следить, — хмуро констатировал я. — Ты ведь понимаешь, что мне это даром не сдалось?

— Так я ж не бесплатно!

— Прости, деньги мне тоже не нужны.

— Это хорошо, но я имела в виду другую оплату.

Она игриво подмигнула, но увидев выражение моего лица, поспешила тут же добавить:

— Совсем другую. Совершенно. У Пелагеюшки проблемы с самоконтролем, и я как раз могу с этим помочь, вот.

— Контролировать её с помощью музыки? — процедил я, едва сдерживаясь. — Прямо как делала твоя коллега с другими детьми?

— Нет. Скорее, просто гасить эмоциональные всплески. Успокаивать. Я не умею брать кого-то под контроль. Мне вообще до вчерашнего дня казалось, что такое невозможно… Надо признать, у той разукрашенной дуры есть какой-никакой талант.

— Ещё скажи, что ты ей завидуешь.

— Вот уж нет, Моя музыка круче! — заявила девушка. — Ну, так что, по рукам?

Предложение выглядело заманчиво, тут не поспоришь. Пелагея могла увлечься и случайно натворить бед. В порыве эмоций контроль над способностями терялся, и вокруг неё начинали массово расти кристаллы смерти. В безлюдном лесу это не было большой проблемой, а вот в поселении малейший инцидент мог закончиться плачевно. Не все ведь носят при себе обереги или владеют защитной магией. Тем более, Ника с Борькой остаются тут, и помощи от них больше не будет, а одному мне уследить за ней будет крайне тяжело. Она та ещё егоза, которой паталогически не сидится на месте. Приставить к ней человека, способного сглаживать её порывы, да ещё прекрасно ладящую с детьми, вроде бы звучит неплохо.

Но с другой стороны, вешать себе на шею потенциального шпиона — не самая удачная идея. Пусть её используют втёмную, от этого легче не становится. Заказчиком вполне может выступать какой-нибудь недоброжелатель, а у меня и так проблем целый вагон, скоро вываливаться начнут.

Тяжёлые раздумья окончательно разрешила сама Пелагея, которая умоляюще уставилась на меня своими бездонными глазами:

— Па-а-ап, ну пожалуйста! Пусть Азаза останется с нами!

Ну что тут поделаешь? Пришлось включить доброго папу и согласиться. В конце концов, если за скрипачкой стоит кто-то из Высших, им про меня и так всё известно. Скорее всего, они просто хотят убедиться, что беспокойный друид больше не помешает их планам. Хотя моё мнение после заварушки в Новороссийске не изменилось — я в завязке, и больше во всяких «божественных» квестах не участвую. Мирно жить у меня, скорее всего, не получится, но сейчас время такое, беспокойное. Демоны постоянно пробуют расшатать антимагическую защиту и продолжить расползание Хаоса, да ещё и некоторые люди ведут себя неподобающе. Вот как «малиновцы», например.

Только с ними ещё не всё ясно…

В любом случае, для начала я решил протестировать скрипачку, так сказать, в поле. Свои кулинарные и боевые качества она уже с блеском продемонстрировала, так что осталось посмотреть на неё в качестве успокоительного. Хотя у меня при одном только этом слове начинался лёгкий мороз по коже. Свои порывы я худо-бедно научился сдерживать, да и вреда от них гораздо меньше. А вот с Пелагеей всё гораздо сложнее.

Для проверки мы отправились за ворота, подальше от крепости. Благо вокруг было достаточно тихо для небольшой вылазки на природу. Изначально я не собирался устраивать полноценную вылазку, но в процессе сборов к нам присоединились новые участники, и планы пришлось пересмотреть.

Первым, кто выразил желание прогуляться, был Узелок. Точнее, он просто пополз следом, не спрашивая разрешения. И если наше убытие за периметр не вызвало у подозрительных гномов энтузиазма, то его уход стал чуть ли не праздником. Неторопливый гость бездельничал в крепости уже третий месяц, и не реагировал на все попытки его прогнать. Даже будучи выдворенным за ворота, он просто переползал крепостные стены, и как ни в чём ни бывало отправлялся обратно в кабак. А учитывая то, что гигантскую улитку не брали ни стрелы, ни пули, справиться с ним могла лишь серьёзная магия. Однако гномы не стали идти на крайности, используя его в качестве утилизатора отходов, и не прогадали. Во время всеобщего оцепенения именно Узелок пришёл на помощь руководству форта. И он почти справился, не успев совсем малость.

Увы, как-то коммуницировать с негуманоидом не получалось даже при помощи интерфейса. Он вроде бы понимал что-то из человеческой речи, но действовал так, как считал нужным. Система же его бульканье отказывалась переводить наотрез. Я несколько раз честно предупредил, что мы не по грибы собрались, но он продолжал невозмутимо тащиться позади нас.

Куда более сговорчивым спутником стал Станислав, которому позарез нужно было исследовать что-нибудь магическое. В нашем новом мире могла пригодиться любая информация, поэтому я прихватил общительного учёного с собой.

В итоге мы вы брали пустое поле вдали от других населённых пунктов, и приступили к эксперименту. Поначалу Пелагея немного смущалась в присутствии незнакомцев, но потом освоилась и стала почти прежней собой. Только я прекрасно видел, как её что-то гложет внутри. Улыбалась она не очень естественно, и постоянно перескакивала в разговоре с одной темы на другую. Её и так не назовёшь собранной, но сегодня рассеянность была куда больше обычной.

— Итак, что тебя беспокоит? — спросил я прямо.

— Ничего, всё хорошо! — она излишне резко замотала головой.

— Мы же договорились, — напомнил ей я. — Ты не должна держать всё в себе.

— Ну-у-у…

— Тебе грустно? — присоединилась к разговору Шухерезада.

— Да.

В ярко-васильковых глазах заблестели слёзы, но сама радужка стала стремительно темнеть, возвещая приближение срыва. Я поспешил активировать новенький защитный амулет, который должен был прикрыть нас от шипов, а скрипачка достала из-за спины древний музыкальный инструмент, похожий на половинку от груши, отстегнула смычок и продолжила расспрашивать дочку:

— Почему ты грустишь? Расскажи мне, пожалуйста.

— Ника с Борей остаются, — она шмыгнула носом и продолжила говорить урывками. — Тут здорово… А нам нужно идти дальше… Мы останемся совсем одни… Я их не увижу-у-у!

Сдавленные рыдания наконец-то прорвались наружу, и вокруг неё стали закручиваться вихри чёрной пыли. За людей я почти не переживал, а вот Узелок не захотел подползать к нам поближе, и устроился неподалёку на небольшом валуне. Ну, его проблемы. Под солнечными лучами самоцветный панцирь переливался ещё ярче, от насыщенно-синих, до ярко-жёлтых оттенков, будто кто-то смог заключить настоящую радугу в камень. Однако яркий свет вокруг нас вскоре потускнел, едва пробиваясь через густую сеть кристаллов. Они всё росли и усложнялись, ветвясь в стороны, пока Шухерезада не стала наигрывать какой-то грустный и пронзительный мотив. Процесс чуть приостановился, а сама Пелагея вскинула голову и стала вслушиваться в музыку. Вскоре чёрные деревья окончательно замерли, а некоторые даже рассыпались, раньше положенного срока.

При этом маленькая повелительница смерти не выглядела загипнотизированной. Она продолжала плакать, но уже более спокойно, без надрыва. В итоге площадь поражения получилась всего около сотки. Нас укрыло силовое поле одноразового амулета, а Узелок оперативно спрятался в раковину.

Примерно через минуту Шухерезада закончила играть и бережно убрала инструмент на место. К тому времени защита давно лопнула, но кристаллы нам больше не угрожали.

— Я поняла! — утирая нос, выпалила Пелагея. — Мы ведь ещё можем увидеться. Потом.

— Все верно, умница моя, — я крепко обнял дочь, не обращая внимания на порезанное впопыхах плечо. — Им тут будет лучше.

Часть конструкций вокруг неё осыпалась, а вот остальные продолжили стоять, представляя опасность для окружающих.

— Теперь Азаза пойдёт с нами? — невинно поинтересовалась меленькая шантажистка.

— Куда ж она денется…

— Круто!

Надо признать, и я сам остался доволен результатом. Синголло особо предупреждал о том, что негативные эмоции ни в коем случае не должны копиться в ней, но «слив» должен происходить контролируемо, чего мы только что и добились. Когда она повзрослеет, с этим будет куда проще, а пока её психику лучше поддерживать в стабильности.

Пока мы обнимались, Станислав приступил к изучению кристаллов, хотя это едва не стоило ему пальца. Залепив рану пластырем, он взялся за перочинный нож, но тот так и не смог поцарапать чёрную поверхность дендрита. Следом в дело пошёл молоточек, и после очередного удара исследователю удалось отколоть один из тонких отростков. Но тот тут же превратился в пыль, как и всё его материнское «древо».

— Так-так, твёрдость около восьми-девяти по Моосу, — пробормотал учёный. — Что неудивительно, учитывая углеродную основу. Но итоговая структура при этом всё равно нестабильная. Думаю, дело опять же в скорости. Слишком быстрый рост расслаивает решётки…

— То есть, она может делать долговечные кристаллы? — уточнил я.

— Без сомнения, если научится упорядочивать структуру объекта, — кивнул Станислав.

— А как? — тут же заинтересовалась Пелагея.

— Тут я вам не советчик, юная леди. Но постарайтесь хотя бы не спешить.

Девочка задумчиво закусила губу и зачерпнула в ладошку немного праха. Как раз на одну трансформацию. Именно с таких простеньких тренировок они начинали с наставником-некромантом, и этот приём получался у неё лучше всего. Однако она не стала сразу же формировать минерал, а принялась потешно тужиться, позабыв о слезах. Спустя минуту-другую отчаянных потуг в её руке остался невзрачный тёмный камушек, со слабо выраженными гранями.

Станислав покрутил его в руках, попробовал на просвет, после чего выдал заключение.

— Похож на корунд, но у того другой состав. Посмотрим, сколько продержится.

На этом эксперименты подошли к концу и настало время это дело отпраздновать. Мы отошли чуть в сторону, под тень от небольшой рощицы, и устроили скромный пикник. Еда в основном была готовая, и её оставалось лишь подогреть на костре. У гномов нашлись в продаже даже сардельки домашнего производства, которые с успехом заменили традиционные шашлыки. Выпивку я тоже прихватил, не забыв и о безалкогольных напитках. Когда по округе разнёсся запах горячей еды, к нам присоединился Узелок, выползший из неповреждённой раковины.

Никакой обиды разумный слизень не выражал, а после угощения какой-то очередной химозой, хранящейся исключительно в стекле, он окончательно подобрел и даже покатал Пелагею на панцире. Девочка визжала от восторга, крепко держась за выступы на драгоценной раковине. Зрелище со стороны было ещё то, учитывая торчащую неподалёку кувалду, с которой человек-улитка не расставался.

Станислав поведал нам немало интересных историй про древний мир и странные теории археологов, подтвердившиеся в наше время. Даже я сам, прекрасно знавший о прошлых приходах Волшебства, невольно заслушался. Удивительно, как такого специалиста в своё время не сцапала Организация.

Когда первый голод был утолён, повеселевшая Аза снова взялась за ребек. Не гитара, конечно, но выступление мне понравилось. В репертуаре исполнительницы были как бойкие и озорные мелодии, подходящие для какого-нибудь кабака, так и более спокойные композиции, расслабляющие слушателей. В кои-то веки я нормально отдохнул в приятной компании, и даже появилась мысль остаться тут на ночлег, но в крепости нас ещё ждали дела. Так что, когда с едой и выпивкой было покончено, а все песни спеты, мы отправились в обратный путь.

В один момент мне показалось, что нас не пустят обратно, но ворота после затянувшейся паузы всё-таки опустились, превратившись ненадолго в мосты через ров. Стражники даже подождали, пока внутрь заползёт неторопливый Узелок, и лишь тогда вернули их в вертикальное положение.

Не успел я и шагу сделать за порог, как ко мне подбежал юный гном, чьи щёки только начала покрывать щетина.

— Ликот просил передать, что ждёт у себя! — выпалил он торопливо, как будто я мог куда-то сбежать.

— Когда?

— Сейчас!

— Как всегда…

Пришлось оставить Пелагею на попечительство Шухерезады. А дабы они не скучали вдвоём, я отправил их к Нике с Борькой. Их семья будет только рада гостям — они вообще предлагали поселиться у них в клетушке, но места там явно не хватало, поэтому мы предпочли съёмные номера. Станислав ушёл в местную библиотеку, где он числился кем-то вроде архивариуса, а Узелок пополз прямой наводкой в таверну. То-то там обрадуются…

Против моего ожидания, гонец повёл меня не в замок, а к ближайшему спуску под землю. Преодолев несколько шлюзов, мы оказались в тесной клети, которая целую вечность опускалась куда-то к центру Земли, скрипя блоками. Дышать стало заметно тяжелее, а в затхлом воздухе стали витать странные ароматы. Наконец, лифт остановился на нужной отметке и мы продолжили путешествие. На этот раз по узким тоннелям, едва подсвеченным редкими лампами. Чем чаще они попадались, тем сильнее нарастал чисто промышленный гул.

После очередного поворота мы очутились посреди широкого перекрёстка, где ожидал меня Ликот с парочкой военных советников, включая того самого, с необычным пулемётом. Глава крепости отпустил гонца, после чего лично повёл меня дальше.

— Учти, полукровка, тебе оказана великая честь, — предупредил он меня на ходу. — Ты оказал нам услугу, и мы не любим оставаться в долгу. Как только закрепимся здесь достаточно, сравняем Малиновку с грунтом!

— Не советую, вы только попадёте в ловушку, — честно предупредил я его. — Они живут не там.

— С чего это ты взял⁈

Гном настолько удивился, что резко встал на месте, а следом и притормозили советники, изумлённые не меньше начальника.

— Им нет никакого смысла называть своё настоящее местоположение, — принялся я растолковывать очевидное. — Особенно, если ушедшие с ними люди пропадут навсегда.

— Но ведь местность там безопасная!

— Не совсем, — я не удержался от улыбки. — Для нас вокруг Малиновки цветёт сплошная «зелень». Не подкопаешься. А вот если вы обратитесь к низкоуровневым жителям и попросите их взглянуть на карту, картина будет немного отличаться. У вас тут, кстати, в библиотеке работает учёный четвёртого уровня. Вот для него оранжевые вкрапления отмечены прямо на окраинах населённого пункта, чего быть не может. Думаю, туда катаются на зачистку высокоуровневые маги, от которых всякая мелочёвка в ужасе прячется по углам. Кое-кому удаётся уцелеть, вот поэтому и меняется окрас. Нам эту разницу не увидеть никогда, да и большей части населения тоже. Так что и от низкоуровневых иногда бывает толк.

— Хитро… — изрёк Ликот, почесав бороду.

— Нужно тогда засаду устроить, — посоветовал ему пулемётчик. — Они ведь всё равно должны туда заглядывать!

— Слишком очевидно, — возразил я. — Там наверняка что-то припрятано на такой случай.

— Если они владеют переходами, то искать их можно где угодно, — заключил глава крепости. — Спасибо за науку. Можешь общаться со Старейшиной, сколько пожелаешь.

Мы продолжили путь и вскоре подошли к подземной кузне. Здесь трудилось не меньше десятка мастеров, потных и раскрасневшихся от жара раскалённого металла. Местный воздух обжигал лёгкие, словно в финской сауне, а от мерных ударов по наковальням подрагивал каменный пол.

Оказывается, Ликот не был единоличным правителем крепости. Помимо него существовал ещё и совет Старейшин, куда входили наиболее уважаемые и умудрённые опытом гномы. Но в основном они занимались прикладными вопросами, и в политику партии не лезли. Нужный мне специалист по имени Урист Молотобой как раз заведовал всем этим производственным адом, и встретиться с ним оказалось очень непросто.

Ждать пришлось минут десять, после чего к нам наконец-то подвели почтенного старца, голого по пояс. Из-за постоянной работы с огнём бороды у него, считай, и не было, зато мускулатура внушала уважение. А вот ноги почти не двигались, поэтому он практически висел на плечах у своих подмастерьев. Те бережно поставили начальника цеха перед нами, после чего отступили ему за спину.

— Чего припёрлись⁈ — недовольно изрёк кузнец, почесав рельефную грудь, блестевшую от пота.

— Этот полукровка оказал нам немалую услугу, — ответил за всех Ликот. — У него к тебе вопрос, почтенный.

— Пусть задаёт и проваливает в ту трещину, из которой выполз!

Что ж, меня подобным обращением не удивить, поэтому я молча протянул специалисту оплавленный кусок мифрила. Всё, что осталось после удара по другому божественному артефакту. Со мной всегда так — если не потеряю, то непременно сломаю.

Гном от увиденного выпучил глаза так сильно, что напрягся даже я, чего уж говорить об остальных. Суровое лицо Старейшины перекосило, будто от инсульта, а могучие плечи затряслись. Лет ему наверняка немало, и выйдет неудобно, если его приберёт к рукам Кондратий.

Из-за меня.

Подмастерья тут же бросились на выручку, но Урист раскидал их одним взмахом руки. После чего подрагивающий мозолистый палец, размером с сосиску, что мы ели накануне, упёрся в район моего лба.

— Ты-ы-ы!

Рык заглушил перестук по всему подземелью, а затем и сами трудяги испуганно прекратили работу. Наверное, поломай старцу кто-нибудь кузню, укради всю продукцию и напоследок нагадь прямо на любимую семейную наковальню, ярости в нём клокотало бы куда меньше, чем сейчас.

— Так уж получилось, — развёл я руками.

На фото — дендриты гидроокисла марганца в кварце

© https://www.livemaster.ru/topic/622749-udivitelnye-dendrity

91

Чего у цивилизации не отнять, так это комфорта. После затяжного пребывания на лоне природы даже сон на жёстких каменных нарах воспринимался чистым отдыхом. Релакс как он есть. Это куда лучше, чем спать на голой земле, дёргаясь от каждого постороннего звука. Ночные стоянки мы с детишками прикрывали как могли, но всего не предусмотришь, и потому я обычно спал вполглаза. Сейчас же продрых чуть ли не до обеда, и был поднят недовольной бабулькой в платке, пришедшей убираться.

— Разлёгси, понимаешь! — недовольно буркнула она, гремя ведрами.

И действительно, остальные мои соседи уже разошлись, оставив меня одного в палате. Я тоже не стал задерживаться – быстренько натянул шорты и сунул босые ноги в мокасины. Вот и все сборы, собственно. Ещё один плюс от скудного гардероба — не нужно долго одеваться. Но уповать на одни и те же вещи всё же не стоит, так что я накануне прикупил на местном рынке запасной комплект. Не такого крутого качества, но в целом покупки меня порадовали. Случись что, прикрываться фиговым листом не придётся.

Тело после очередного усиления чувствовалось одеревеневшим и ныло при каждом движении, как будто я разом постарел лет на двести. Но всё равно с самыми первыми моими «прокачками» не сравнить — спасибо симбионтам. Я мог бы отлежаться и у себя в номере, но всё же предпочёл госпиталь на всякий случай, чтобы успеть наверстать сразу пару уровней подряд. В итоге провалялся здесь почти трое суток под усиленным надзором. Если бы не посетители, навещавшие меня каждый день, сошёл бы с ума от скуки.

Такой марафон не рекомендуется делать, если не хочешь проблем с головой, только путь нам предстоял неблизкий, а надеяться в дороге будет не на кого.

В итоге мои характеристики стали выглядеть следующим образом:

Телосложение = 8.

Тавматургия = 7.

Энергия = 5.

Разум = 6.

Свободных ЕП = 0.

Сразу видно, кто чем привык работать.

Зато никаких надоевших хуже пареной редьки минусов, да и список болячек сошёл на нет. Для тринадцатого уровня вполне неплохо — в пределах средней температуры по больнице. В Телосложение я давно не вкладывался, и оно понемногу росло само, в результате тренировок и хорошего питания. А вот следующий за ним показатель для меня куда важнее Разума — от него зависит как магическая защита организма, так и сила заклинаний. Учитывая мой специфический набор, основная ставка в случае серьёзной заварушки будет на проклятье растений. И чем более жуткая жуть из них вылупится, тем лучше.

Я очень надеялся, что хотя бы на двенадцатом уровне достанется что-нибудь убойное, но система категорически не хотела облегчать мне жизнь. Выпал один бесполезный мусор, среди которого чудом затесалось очередное усиление организма с чарующим названием: «Ошибка Природы». Пришлось брать, смирившись с тем, что полноценного мага из меня всё равно не выйдет. Перестройка тоже не прошла для меня даром — не зря откладывал её на потом. Даже после капельниц и сфер Жизни чувствовал я себя крайне паршиво.

Самым низким показателем осталась несчастная Энергия, но благодаря фитовампиризму и фотосинтезу это для меня не проблема. Я очень быстро восстанавливаюсь, и только в какой-нибудь тёмной пещере буду испытывать нехватку сил. Но на такой случай всегда есть голубые сферы, поэтому третью характеристику я старательно обделял вниманием. А вот про Разум старался не забывать.

Раз меня от человеческой биологии ещё больше отдалило в сторону не пойми кого, то и прокачку следовало вести с оглядкой на собственные возможности. Ближний бой — наше всё, а вот на средней дистанции я могу только мешать врагам. Но наконец-то все добытые очки оказались израсходованы, и мне ничего не мешало продолжить путешествие. Кроме одного последнего дела…

Как бы я не торопился покинуть палату, где коротал последние дни, бабулька с вёдрами всё равно не удержалась от того, чтобы меня поторопить:

— Давай-давай! Мне тута ещё…

Тут она запнулась, оторопело уставившись куда-то вглубь больничного коридора. Однако её удивление быстро сменилось яростью, достойной настоящего берсерка. Духи орков точно бы благословили старушку.

— Куда по мытому-то!

С этим боевым кличем уборщица схватила деревянную швабру и с удивительным проворством выскочила в коридор, по которому невозмутимо полз Узелок. Влажный след от гигантского слизня тянулся от самого поворота, где располагалась лестница. Надо полагать, недавно вымытая этим божьим одуванчиком в платочке. Зря, очень зря.

К такой встрече бедный человек-улитка оказался полностью не готов. Бабулька налетела на него диким коршуном, осыпав градом ударов и отборной руганью. Как не сломалась её швабра — непонятно, но охотник на монстров поспешил спрятаться в свой драгоценный «домик», позабыв про кувалду. Однако уборщица успокаиваться не собиралась, и стала яростно колотить по самоцветной скорлупе. Дошло до того, что несколько самых мелких самоцветов откололись, заблестев на полу рассыпанным бисером.

Вскоре на шум примчалась парочка стражников, вместе с которыми мы эвакуировали раковину на улицу, подальше от разбушевавшейся уборщицы. Вот кому нужно было поручить выдворение нахлебника из крепости. Вряд ли бы он захотел вернуться после такой взбучки.

К слову, весил панцирь столько, что мои помощники едва не надорвались, да и я сам тащил этот балласт на пределе сил. Под конец мы и вовсе принялись его катить, благо округлая форма позволяла, а хозяин не протестовал. Лишь оказавшись на прогретой солнцем мостовой, Узелок осторожно выполз из своего убежища.

— Случилось чего? — пропыхтел я, приводя дыхание в порядок.

Негуманоид первым делом покрутил гибким усиками глаз по сторонам, окончательно убедившись в отсутствии грозной бабульки, после чего утвердительно кивнул.

— Что ж, веди, Сусанин ты наш, — предложил я со вздохом.

Добиваться подробностей от него всё равно бесполезно. Ему проще показать.

Слизень окончательно вытек из панциря и целеустремлённо пополз по мостовой, делая частые рывки вперёд. Явно куда-то торопится. Я же пошёл следом прогулочным шагом, не забывая поглядывать по сторонам на всякий случай. Однако в крепости царили тишь да благодать — жители занимались своими делами, в небесах чирикали птички, а стража почти не попадалась на глаза. Разношёрстные воины бдили каждый на своём посту и поднимать тревогу не спешили.

В итоге мы преодолели мост через внутренний канал и вышли к рынку, располагавшемуся в южной части крепости. На окраине стоял вполне современный коттедж с голубой крышей, а сами торговые ряды шли по бывшим огородам и приусадебным хозяйствам, от которых осталось лишь несколько плодовых деревьев в клумбах. Всё остальное скрыл камень, подогнанный друг к другу без малейшего зазора. Зато даже после затяжного ливня здесь отсутствует грязь, так что это ещё и популярное место для народных гуляний.

Большинство торговцев были из местных, так что они успели отгрохать себе чуть ли не полноценные магазинчики, расположенные по краям площади. Немногочисленным пришлым продавцам достались обычные деревянные палатки с лотками, но они всё равно не унывали. Народ потихоньку приходил в себя и налаживал и товарно-денежный оборот с новой валютой. Пока это были сплошь одинокие смельчаки или небольшие группы, курсирующие между населёнными пунктами на свой страх и риск, но скоро и до полноценных торговых караванов дойдёт, как на юге.

Столпотворения сейчас и близко не наблюдалось, поэтому почти все лоточники провожали нас жадными взглядами. Вот вечером на площади будет не протолкнуться, потому что интернет с телевидением приказали долго жить, а по домам сидеть скучно. Гномы по традиции выкатят пару бочонков хмельного, подтянутся заводилы и пойдёт веселье. Надо же народу как-то расслабляться…

Несмотря на то, что часть музыкальной техники сохранилась до наших дней, живым выступлениям тоже были рады. Шухерезада почти каждую ночь играла под открытым небом, заработав пригоршню мелких монет. Я не стал расстраивать девушку, что этого хватит лишь на пару раз перекусить, а наоборот — похвалил её за пополнение бюджета отряда. Она зарделась и в который раз продемонстрировала фирменные ямочки на щеках.

Но главная работа скрипачки заключалась в другом. Пелагея уже пару раз едва не сорвалась, и только успокаивающая музыка спасла крепость от зарастания кристаллами смерти. На будущее надо что-то обязательно придумать, иначе нас даже из Романихи выселят, несмотря на все мои былые заслуги. А это мы ещё до подростковых кризисов не дожили.

Тем временем Узелок преодолел всю площадь наискосок и заполз в одну из лавок с весьма наглядной вывеской в виде ограненного алмаза. Сюда в основном заглядывали представительницы прекрасного пола, потому что всякая магическая бижутерия продавалась чуть ли не у самого входа на рынок. Я сам прикупил там несколько украшений, одно из которых уже успел протестировать во время нашего короткого пикника. Выглядели поделки не очень представительно, зато стоили недорого, а главное — работали.

Здесь же предлагалось примерить именно ювелирные изделия — красивые, но зачастую бесполезные. Я тоже шагнул через порог и едва не ослеп от блеска многочисленных драгоценностей. Продавцы не поленились подсветить каждую витрину и стеллаж при помощи электрических ламп, так что гранёные камни буквально искрились при малейшем движении. На мой взгляд, даже немного переборщили, но меня трудно назвать ценителем подобного. Вот Настя отсюда бы точно не ушла, не распотрошив семейную казну.

Самоцветный панцирь Узелка смотрелся здесь вполне уместно, как ещё один экспонат, но чего ему тут надо? Вроде бы он не девочка — у слизней вообще половых различий нет, они все гермафродиты. У него своих драгоценностей столько, что хватит новую торговую точку открыть.

За ответом пришлось обратиться к единственному работнику в пыльном халате, который самозабвенно вытачивал что-то на камнерезном станке. Видимо, он тут и творит, и выставляет свою продукцию. Это оказался очередной гном с бородой по пояс, хоть и не такой широкоплечий, как большинство его сородичей. Комплекцией он больше походил на человека, пусть и невысокого роста. Без системной подсказки его преспокойно можно было спутать с обычным земным хипстером, разукрашенным витиеватыми татуировками, включая бритую налысо голову. У нас в своё время и не такие бородачи расхаживали по городу. Глаза ювелира скрывались за толстыми линзами на резинке, смахивающими на гидродинамичные очки пловцов. С такими окулярами и никакой микроскоп не нужен.

Звали мастера Кадул Мертворождённый. Не иначе как у его матушки случились преждевременные роды, и ребёнка едва удалось спасти. Однако несмотря на щуплую комплекцию, гном всё же нашёл занятие по душе. Даже наше появление не отвлекло его от работы, хотя большинство торгашей тут же рванули бы к потенциальным клиентам. Лишь спустя минуту он повернул к нам голову, и скорчил недовольную гримасу.

— А, это опять ты, червяк-переросток… Катись туда, откуда выполз, во имя Армока!

Я уже знал, что это местное божество, и его поминают лишь в крайних случаях. Значит, Узелок заглядывал сюда далеко не в первый раз.

— Чего он хотел, уважаемый?

Ювелир перевёл взгляд толстых окуляров на меня и нехотя ответил:

— Камень-гастролит. Но у меня тут лавка, если не заметил, здесь вещи продают и покупают, а не берут просто так! Будет продолжать клянчить, позову стражу!

— Это понятно, — кивнул я. — А что за камень такой?

— Говорю же, гастролит.

Он с кряхтением встал с табурета и прихрамывая отправился к одному из самых невзрачных стеллажей, напоминавший обычный ящик с застеклённой крышкой. Там была свалена в кучу самая простая в обработке продукция в виде гладких шариков и овалов. Прозрачных, перламутровых, с пёстрыми рисунками и однотонных — на любой вкус. Я поднатужился и припомнил, что они вроде бы называются кабошонами. Спасибо Насте и её страстному увлечению ювелирными изделиями.

Отдельной кучкой лежали куда менее приглядные образцы, в виде окатанной водой гальки. Они не блестели и выглядели потрёпано. Некоторые и вовсе оказались сколоты.

— Это желудочные камни, — пояснил гном. — Они помогают переваривать пищу тем, кто не может толком жевать. Птицы, некоторые рапторы и рыбы… Мы их тоже в отделке используем, если минерал хороший попадается.

Судя по размерам некоторых камушков, больше человеческого кулака, речь шла не о нашей земной фауне. С таким грузом точно не взлетишь и не всплывёшь. Мне на ум первым делом пришли щелкуны, в зобу которых вполне могли поместиться вот такие снаряды для катапульты.

— Я так понимаю, это не самый ценный товар?

— Он всё равно стоит денег!

— Каких?

Ювелир внезапно замялся.

— Он хочет… Необычный экземпляр. Мне пока не удалось его опознать.

Он покопался в куче окатышей и вынул оттуда ничем не примечательный кругляш тёмно-серого цвета. Брось такой на любом галечном берегу и отвернись — больше его никогда не найдёшь.

— Обычный булыжник, — пожал я плечами.

— Его даже алмаз не берёт! — замотал лысой головой гном.

Всё ясно, начался торг. Это у гномов дело святое, нужно уважать их традиции.

— Сколько?

— Возможно, мне вообще не стоит его продавать…

— Тут всё продаётся и покупается, — напомнил я ему. — Это не выставка, а лавка, так что просто назови цену.

— Пятьдесят… Нет, сто серебряных!

— До свидания.

Я развернулся к выходу, с твёрдым намерением уйти подальше от этого крахобора. Узелок, конечно, расстроится, но мне после такой покупки придётся уходить из крепости без штанов. А ещё нужно как-то с великим мастером вопрос решать. Так что нет, такую благотворительность я не потяну.

Уже на пороге меня догнал торопливый возглас.

— Тридцать! Согласен на тридцать!

— Десять, — отрезал я, не поворачиваясь. — Иначе удачи тебе со стражей. За двадцатку могу подсказать специалиста, который сможет его отсюда выдворить. Продукцией не принимаю, извини, только наличка.

— Забери его!

— Он мне не питомец. Захочет, сам уйдёт.

С этими словами я открыл входную дверь, потревожив хрустальные колокольчики над сводом, и ювелир окончательно сдался:

— Ладно-ладно, Армок тебе судья!

Раздосадованный гном забрал десяток монет и вручил мне окатыш, оказавшийся на ощупь подозрительно тёплым. Я немного покрутил его в руках, но система мне помочь тоже отказалась. Вполне возможно, это самый обычный кусок породы, который мне втюхали по цене месячного проживания в местном отеле пять звёзд.

Торговля точно не моё.

Ладно, серебро ещё осталось, а забирать его из крепости с собой я всё равно не планировал. Зато мой беспозвоночный товарищ так обрадовался подарку, что аж забулькал. Он выхватил камешек из моей протянутой руки, после чего торопливо приладил его к самой крупной пробоине на панцире, оставшейся от Бергера. Остальные уже заросли, покрывшись плотной коркой мелких самоцветов, а на том месте по-прежнему осталась одна белёсая плёнка. Слишком большой кусок оторвался тогда, в тронном зале. Если ювелир не соврал, то из этого голыша выйдет отличная заплатка. Правда, серый кабошон всё равно излишне выделялся на фоне своих сияющих собратьев, но это лучше, чем ничего.

Заделав своё убежище, Узелок крепко меня обнял щупальцами и потащил дальше. Но не в следующий бутик, как выяснилось по дороге, а в направлении таверны. Надираться сразу после пробуждения не входило в мои планы, но там же можно и перекусить, поэтому я не стал сопротивляться. Организм всё сильнее просил калорий, хоть каких-нибудь.

Однако добраться до харчевни нам не дал очередной посыльный от Ликота. Я прямо сегодня нарасхват. Оказывается, Старейшина искал меня с самого утра, да только мне было не до этого. Пришлось отдирать от себя прилипчивого спутника и снова отправиться в катакомбы под крепостью. Увы, заслуженный работник крепости едва шевелил ногами, и почти никогда не выбирался на поверхность. На моё счастье я сам не страдал клаустрофобией, поэтому спокойно преодолел весь долгий путь под землёй.

На этот раз мы встретились не в кузне, а в его личных покоях. Пожилой мастер восседал в роскошном кресле, претендующим на звание полноценного трона. Вся конструкция была отлита из тёмной бронзы и щедро инкрустирована драгоценными камнями, а подлокотники со спинкой отливали полированной костью. Я даже знаю, кто к этой красоте приложил руку. Мне же предложили скромный табурет, целиком из шершавого камня. Ну, спасибо хоть так, а то после первой нашей встречи показалось, что он вообще меня видеть не захочет.

Кузнец накинул на могучее тело нечто просторное, похожее на древнегреческую тогу, а больные ноги укрыл вязаным пледом.

— Вижу, боги тебя так и не покарали, — проворчал он, пригубив какую-то настойку из кубка, который услужливо наполняли подмастерья. — Ну ничего, они наверняка готовят тебе что-то особенно жуткое.

— Либо им просто всё равно.

— Запомни, святотатец, такое не может пройти бесследно! Ты уничтожил не один, а целых два божественных артефакта! Храни нас всех Армок, что мы приютили тебя… Наверное, ты для того и был создан, чтобы всё вокруг ломать. В этом твоя разрушительная суть, ведь даже свои растения ты губишь на корню.

— Что на счёт моего заказа? — решил я вернуть разговор в более конструктивное русло.

— Не перебивай! Чего я там говорил… Ах, да! У каждого есть своё предназначение, будь то вещь или живое существо. Просто некоторые, в силу своего скудоумия, не в силах его постичь…

— Так получилось или нет?

Мастер раздражённо зашипел, будто вода, попавшая на раскалённую наковальню.

— Ты слушаешь, но не слышишь меня! Починить то, что уже выполнило своё предназначение, невозможно. Даже великий Армок не справился бы с такой работой. Но мне удалось превзойти самого себя и почувствовать новое предназначение того ошмётка, что ты принёс. Как будто сами боги направляли меня!

Он снова приложился к кубку, осушив его залпом, после чего продолжил:

— Я не спал все эти дни, трудился не покладая рук. И хоть в груди моей клокотал праведный гнев, я благодарен тебе за возможность прикоснуться к божественной вещи. Пожалуй, как творцу мне уже не сделать ничего более выдающегося…

— Не топор? — уточнил я на всякий случай.

— Да что ты заладил! Хочешь оружие — у меня найдётся для тебя подходящее. Его, по крайней мере, тяжело будет сломать.

Кузнец дал отмашку одному из помощников, и тот опрометью бросился прочь. Остальные поспешили заполнить опустевший кубок в руке неповоротливого начальника. Тот лишь досадливо отмахнулся.

— Эх, если бы не проклятая каменная болезнь… Я бы тебя лично пинком из крепости выпроводил!

— Не нужно, я скоро сам вас покину. Меня держал только заказ.

— Значит, скоро распрощаемся, — удовлетворённо кивнул гном. — Это хорошо…

Вскоре вернулся его посыльный со странным орудием, целиком выкованным из очень светлого, почти белёсого металла. Но точно не серебро, уж его я насмотрелся предостаточно. Изделие имело слегка изогнутую рукоять, с утолщением на конце, а в качестве боевой части выступала сразу пара разнонаправленных лезвий. Как будто два топора скрестили друг с другом. Выходит, это знаменитая секира, хоть и не такая огромная, как её обычно показывают в кино или играх. Ей можно и рубить во все стороны, как мечом, и даже колоть, благодаря острому шипу на вершине обуха.

В принципе, довольно практичное оружие, хоть и не складывающееся в небольшой брусок. Но стоило мне взять его в руки, как я не смог сдержать возглас изумления. Навскидку оно оказалось чуть тяжелее деревянной палки, которой сельские пацаны лупят крапиву. Но ведь это металл!

Сначала под подозрение попал алюминий, но кто в здравом уме будет ковать из него оружие? Сломать такую штуку и правда будет проблематично, зато погнуть — запросто. Хотя даже он имел бы куда больший вес.

Я взмахнул секирой, и та без проблем отсекла одну из ножек табурета, как будто та была из пенопласта, а не из камня. Точно, не алюминий.

— Это адамантин, — вздохнул Урист. — Очень прочный и лёгкий металл, который мы добываем исключительно из редких монет. Пока нам так и не удалось отыскать здесь его месторождения. Возможно, у вас его и вовсе нету.

— И сколько эта радость стоит? — осторожно поинтересовался я.

— Много. Очень много. Но твоей платой будет вот это рубило, — кузнец кивнул на мой тесак. — Давно хотел поработать с проклятыми металлами, да их редко у кого встретишь. Ликот просил с тебя много не драть, так что сойдёмся на этом. Если тебе, конечно, не нравится заживо гнить. Кто вас знает, богохульников…

Перспектива расстаться с вредным артефактом выглядела заманчиво, тем более замену мне предлагали более чем достойную. Новое оружие не сосало из меня энергию, и при этом неплохо так рубило. Помнится, бармен тоже нахваливал этот материал, и я с сожалением припомнил, что пару раз встречал излишне белые монетки в останках высокоуровневых монстров, но не обратил на них внимания. Мне и серебро до недавнего времени собирать было лень, чего уж говорить об остальном.

— Хорошо, а что на счёт основной работы?

— Моё имя отныне встало в один ряд с величайшими мастерами нашего рода, — отмахнулся Урист. — За такое денег не берут, так что мы в расчёте. Узри же моё величайшее творение!

Он хлопнул в ладоши, едва не облив тогу выпивкой, и один из подмастерьев вытащил из сундука округлый свёрток. Я отложил в сторону секиру, которая оставила глубокую царапину на полу, и принялся разворачивать плотную ткань. Спустя несколько мотков оттуда показалась странная штука, похожая на небольшой шипастый обруч. По диаметру туда едва влезал мой кулак.

По всему ободу изделия шёл странный узор, не похожий на гномьи руны, а вот гранёные шипы были полностью гладкими, поднимаясь с одной стороны, будто коронка для бурильного аппарата. Металл сильно потемнел, от синевы уйдя куда-то в черноту, но мифрил я опознал без проблем, просто на ощупь. Его ни с чем не спутаешь, если хоть раз касался.

Жаль только, он никак не реагировал на мои мысленные команды, оставаясь чужим и холодным.

— И что это такое?

— Не видишь что ли, корона! — возмутился мастер. — Вот же бестолочь…

Я не стал её даже примеривать, прекрасно понимая, что подобное украшение из шипов налезет на меня только в качестве ермолки. Буду как король с какой-нибудь карикатуры, на темечке носить.

— А почему такая маленькая?

Урист перестал хмуриться и ехидно ухмыльнулся в куцую бороду.

— Так она не для тебя.

92

— Что-то ты больно много пьёшь, — заметил я, когда Шухерезада осушила вторую фляжку подряд. — Мы же не по пустыне идём.

— Рыбка плавать хочет, — со вздохом призналась скрипачка. — Натрескалась вчера напоследок…

— Просто не надо было заливать её алкоголем.

— Я не виновата, что коротышки гонят бухло изо всего, кроме камней! Мне сказали, что это винцо отлично подходит к рыбе, а я её сто лет не ела, да ещё такую вкусную… Отвела душу, можно сказать. Кстати, у тебя там не найдётся чего покрепче?

— Есть чай на травах. Зелёный.

— Пойдёт! А то я от воды скоро квакать начну.

— Прямо как царевна-лягушка… — мечтательно протянула Пелагея.

— Спасибо, я уж как-нибудь без принца обойдусь!

В общем, в пути меня ждало сплошное веселье.

Крепость мы покинули на рассвете, чтобы успеть побольше пройти за день. До Романихи оставалось меньше ста километров, но это раньше такие расстояния казались смешными. Когда едешь на машине с радио, кондиционером и полным баком топлива. Сейчас же весь багажник — это твой рюкзак, который так и тянет к земле. Дороги раскурочены бурями и вдобавок размыты зимними ливнями, поэтому держаться их особого смысла нет. А на своих двоих каждый преодолённый километр по пересечённой местности, на которой обитали самые разные твари, ощущался маленьким подвигом.

По моим прикидкам мы должны были уложиться в три дня, если обходить крупные населённые пункты стороной. Их по пути встречалось порядочно, и большинство пестрели красно-оранжевой раскраской даже для меня. Зелёных пятен в области было до обидного мало, учитывая ложную Малиновку, а крупные области имелись лишь в районе Великого Врага и Романихи. Зато хоть чернота перестала расползаться пугающими темпами, а кое-где и вовсе отступила, оставив после себя серую зону. Всё живое там вымерло на корню, и территории напоминали сплошную пустошь, устланную толстым слоем пепла. Нежить туда тянет со всей округи, как магнитом, а вот демоны там показываются редко, так что вышел вполне сносный буфер между Хаосом и нормальными землями.

Если бы ещё устаканились чёткие границы последнего…

Увы, расползание тьмы в области хоть и снизило темпы, но полностью не прекратилось. Два основных очага ожидаемо находились в районе Нижнего Новгорода и Арзмаса, которые постоянно стремились объединиться, чтобы сформировать огромную зону, каких полно в центральной России. Такие пятна очень тяжело контролировать, потому что протяжённость у них может исчисляться сотнями километров. Попробуй всё это утыкать блокираторами, да ещё присматривай за ними, чтобы никто их не повредил.

Пока все попытки слияния протуберанцев пресекались, но нижегородцам остро не хватало людей и налаженной связи. Где-то отсутствовали специалисты для изготовления артефактов, а где-то — отчаянные бойцы, готовые постоянно гонять по острию ножа. Мне в любом случае будет, чем заняться в ближайшие годы. Мирного пахаря из меня всё равно не получится…

Но сначала нужно пристроить дочку в надёжном месте и разобраться с её приступами. А там займусь более долгосрочными планами.

Как я и обещал самому себе, вся наличка осталась в крепости. Их хоть карманы мои опустели, тащить на себе пришлось много чего. Навьючился в итоге как ишак, хотя вроде бы взял в путь только самое необходимое, без которого ну никак не обойтись. Грузить моих спутниц — только замедлять и без того невеликую нашу скорость. К сожалению, со мной отправились только Пелагея и Шухерезада. А с них носильщицы ещё те.

Узелок проводил нас до самых ворот, но предпочёл остаться в крепости, к огромному разочарованию гномов. Да и моему тоже, чего греха таить. Я был почти уверен, что он увяжется следом. Человек-улитка неплохо показал себя в бою, хоть и не мог похвастаться высокой скоростью. Но ради такого крепкого бойца можно и притормозить немного. Я несколько раз пытался до него достучаться, объясняя суть похода, но получил лишь слизкие объятья, от которых ещё долго ныли рёбра.

Станислав и вовсе был намертво привязан к своей библиотеке, да и уровень его пока что низковат для серьёзных путешествий. Хотя он пообещал заглянуть в Романиху, когда наладится сообщение между анклавами выживших. Мне заодно вручили грамоту от Старейшин, которую следовало доставить Сосновскому или кто там сейчас у руля. Надеюсь, больших изменений не произошло, и так называемый «Совет Племени» заседает в полном составе.

Однако повод для беспокойства всё же имелся — оттуда давненько никто не приходил. Не вернулась и собственная делегация Великого Врага, собранная из местных жителей. Больше гномы туда никого не отправляли, предпочитая худо-бедно контролировать окрестности в радиусе одного дня пути. На большее пока не хватало сил. Союз с Малиновкой, на который в крепости возлагали большие надежды, оказался фикцией, а больше положиться было не на кого.

Если два крупных поселения объединятся, в области станет гораздо спокойнее. А там и остальные подтянутся, как обычно бывает. Но пока это лишь мечты, очень далёкие от осуществления. А раз приближать их больше некому, придётся взвалить на себя ещё один квест. Тем более, мне по пути.

С какой-то стороны гномов можно понять — в крепости хоть и много народу, но в случае крупных столкновений все бойцы будут наперечёт.

Накануне на крепость как раз совершили очередной налёт какие-то хаотичные твари. Причём, буквально, потому что у большинства имелась хотя бы пара крыльев. Ночь прошла под частый треск зенитных орудий и вспышки магических молний, но всеобщую мобилизацию так и не объявили. До четырёх утра я сидел вместе с прочими резервистами в баре, пока всё не стихло окончательно. Расчёты справились сами, не подпустив никого за периметр. А с рассветом наружу вышли несколько специальных групп сборщиков, которые искали выпавшее добро.

Мы пожелали им крупного улова и отправились в путь.

На первый взгляд местность вокруг не сильно отличалась от той, по которой я бродил в том году. Те же деревья в перелесках, овраги и балки. Поля, разве что, заросли обычной травой, выбившей большую часть культурных растений. Кое-где ещё попадались чистые островки ячменя с овсом, но их потихоньку забивали со всех сторон. Самым живучим в этом плане оказался горох, который на равных конкурировал с сорняками. Однако и ему оставалось недолго — помимо разросшихся кустарников там понемногу поднимался свежий подрост из деревьев, который затянет всё без просвета. В основном, берёзы, но встречались и такие экземпляры, которые я сам не мог определить.

Может, и правда тут скоро будут пальмы колоситься…

А вот в небольших деревнях и сёлах картина наблюдалась совсем другая. Если раньше они выглядели, как будто хозяева срочно уехали куда-то и вот-вот вернутся, то сейчас запустение было видно с первого взгляда. Во дворах трава стояла по пояс, заборы покосились, а от большей части домов остались лишь печальные руины. Почти везде прошлись группы собирателей, а то и не по одному разу. Полностью целая постройка, у которой даже окна не выбиты, уже вызывала подозрения. Попадались они крайне редко, и чаще всего поблизости притаилась какая-нибудь гадость. Например, аномалия, от которой стоило держаться подальше.

Обходить стороной мелкие поселения мы не стали, дабы не терять время попусту. Ничего серьёзного там не обитало, и даже для меня раскраска была в основном оранжевая. Мертвяков и прочую нежить я давно перестал считать за угрозу. Разве что шустрые кровососы доставляли проблем. Приходилось за ними гоняться, но оставлять такую заразу было выше моих сил. Сразу перед глазами вставала та роковая ночь, когда мы обороняли лесное убежище от подручных мага крови.

С тех пор клыкастые монстры вызывали у меня лишь одно желание — поскорее их упокоить. Тем более обычные упыри при всём желании не могли мне ничего противопоставить. В скорости я им почти не уступал, а секира из редчайшего металла рубила их чуть ли не пополам. Раны от нового оружия не затягивались и разъедали мёртвую плоть, как и после контакта с серебром, так что нежить очень быстро заканчивалась.

При этом мне больше не хотелось отрубить себе руки, которые поражало проклятье разложения. Продукт гномьего кузнечного ремесла радовал с каждым разом, хотя поначалу я с непривычки слишком сильно размахивался и терял равновесие. Это как после лома взять в руки бамбуковую тростинку. Один раз меня чуть не засыпало обломками рухнувшего дома, чьи стены пострадали от белоснежного лезвия. Секира рубила камни с кирпичами походя, будто они из бумаги. С металлами уже приходилось прикладывать усилия, потому что орудию сильно не хватало собственного веса. При этом режущая кромка оставалась без единой зазубрины. Одним словом — артефакт.

К сожалению, список интересных лекарств подошёл к концу, так что я после долгого перебора остановился на банальной ацетилсалициловой кислоте, так же известной как «Аспирин». Почему-то белёсый металл вызывал ассоциацию именно с этими таблетками, а ещё мне внезапно вспомнилось одна древнегреческая гравюра, где обиженная жена избавляла своего гулящего мужа от головной боли похожим инструментом.

Для секиры мне сделали специальную перевязь через плечо, потому что носить её на бедре оказалось не очень удобно. Она постоянно за что-нибудь цеплялась при ходьбе. Таскать «Аспиринку» в чехле за спиной было куда сподручнее, правда, в таком случае быстро уже не вооружишься. Когда мы заходили в опасные места, я не выпускал её из рук, благо лёгкий вес позволял спокойно заниматься колдовской «распальцовкой».

За день мы намотали порядочно километров, и к вечеру остановились в одной мелкой деревушке, что стояла на берегу пьяной реки. Именно так нас заверил дорожный указатель возле моста, на котором было написано «Река Пьяна!». Восклицательный знак кто-то подрисовал позже, при помощи баллончика с краской, но название всё равно заслуживало похвалы.

Куда сложнее оказалось найти подходящее жильё. Здесь как будто война отгремела, не оставив кое-где камня на камне. Большая часть домов представляла собой сплошные завалы, и даже у самых крепких построек отсутствовала то крыша, то парочка стен. Я уже подумывал о том, чтобы добраться до следующей деревни за рекой или вовсе заночевать в чистом поле, но внезапно на окраине нашлась вполне приличная избушка. Типовой русский домик с деревянной резьбой на оконных рамах, возведённый ещё в позапрошлом веке, отлично сохранился и до наших дней. Покрась его заново, да замени окна — и можно праздновать новоселье.

Внутри тоже оказалось на удивление чисто. Пыли всего с палец и никакого погрома. Старую печь прежние хозяева давно разобрали, поставив вместо неё современную буржуйку, благодаря чему общее помещение получилось разделить перегородкой на две комнаты. Она была жилой, а вторая — хозяйственной. Правда, санузел и прочие удобства располагались во дворе, под тенью плодовых деревьев. Жаль не сезон, а то здесь можно было собрать хороший урожай груш, яблок и черешни. Холодильник находился далеко в сенях и не смог отравить кухню, как часто бывает, что тоже очевидный плюс. Имелся тут и погреб, выметенный подчистую. Остались лишь многочисленные полки с ящиками и куча пустых банок.

Судя по истрепавшемуся скотчу на окнах и отсутствию большого мусора внутри, сюда раньше кто-то заглядывал, а то и вовсе жил. Правда, с тех пор прошло уже много времени, так что беспокоиться не стоило. Я обновил застекление на рамах при помощи рулона с плёнкой, а девчонки немного прибрались в жилой комнате. Можно сказать, царские условия. Кроватей было целых две, так что не пришлось даже спальники распаковывать. В шкафах залежалась целая куча белья, пусть и припудренного пылью, но вполне чистого.

Я быстренько нарубил дров при помощи «Аспиринки», которая даже не рубила древесину, а резала, после чего затопил буржуйку. Гномы дали с собой кучу походной еды, которую осталось только подогреть. Никаких сухпайков, набивших мне оскомину за последнее время. В итоге мы ещё и поужинали, как короли — первое, второе и компот! Пелагея после пира тут же уснула, да и Шухерезада выглядела осоловелой.

— Эх, всегда бы так…

Девушка широко зевнула и тоже отправилась на боковую. Причём она заняла единственную двуспальную кровать — просто так, безо всякого подтекста. Хоть я до сих пор не научился толком распознавать все эти женские намёки, никакой игривости от скрипачки даже близко не чувствовалось. И это прекрасно. С той же Талией или Анной путешествовать было бы куда тяжелее.

И чего они во мне нашли?

В итоге я подложил нахалке сомлевшую дочь, чтобы не скучала ночью, а сам устроился на узкой тахте. Та пусть и скрипела на все лады, но спалось в ней, как на облачке. Однако толком выспаться не дала вездесущая система. Большую часть я давным-давно приучился игнорировать, безо всяких настроек интерфейса, но данное сообщение работало лучше любого будильника на свете.

Получено 22 ЕО!

Лишним опыт не бывает, только не посреди ночи. Я тут залез в лог и убедился, что мне это не приснилось.

Вы нанесли противнику магический урон (огненный) — 337 ЕЖ.

Бродячий упырь 6 уровня повержен!

Ага, уже яснее. Это сработал один из артефактов, расположенных вокруг дома. Защиты там сразу несколько слоёв, так что можно было переворачиваться на другой бок и спокойно досматривать сон, но где-то внутри меня зашебуршилось нехорошее предчувствие. Если так подумать, то вспышка должна была хоть и ненадолго, но сверкнуть за окном. А до огня, кстати, было ещё несколько заклятий, не таких разрушительных для округи.

Стоило мне приподнять голову над подушкой, как сон окончательно пропал. На соседней кровати обнаружилась одна лишь Пелагея, которая привычно раскидала руки с ногами по сторонам, аки морская звезда. А вот наша беспокойная спутница отсутствовала, вместе с обувью и курткой. Если она собралась посетить деревенский туалет, то сейчас не самое подходящее время.

Я рывком вскочил с тахты и бросился к входной двери. «Аспиринка» стояла у изголовья, поэтому подхватил её буквально мимоходом, не теряя времени. Главное, с таким весом не перепутать её в потёмках с веником. За окнами по-прежнему царила густая тьма, но мои глаза потихоньку привыкали к отсутствию света. До совы далеко, но слепым котёнком тыкаться тоже не буду.

Сюрприз ожидал меня буквально за порогом. Даже целых два, скалящихся громадными клыками. Двое здоровенных вурдалаков находились в шаге от того, чтобы постучаться к нам с ноги, хотя их должно было распылить ещё у самого забора. Либо нам продали порченые артефакты, либо даже не знаю.

— Ну, здрастье вам!

Я отмахнулся от незваных гостей секирой, и на крыльцо брызнула бурая жижа из рассечённых тел. Оба даже хрюкнуть не успели. Однако радоваться было преждевременно — неподалёку маячили новые фигуры, лишь отдалённо напоминавшие человеческие. Под самым крупным скоплением вторженцев я выпустил шипы, остальных повязал побегами. Плохо то, что видимость даже для моих глаз была крайне паршивая. От луны на небе остался лишь жалкий огрызок, да и тот периодически затягивало рваными тучами. Того и гляди, снова погода испортится.

Кровососам же подобная темень была только на руку. Похоже, мы угодили в самое гнездо, потому что их с каждой секундой становилось всё больше. Ко мне ринулось сразу несколько длинноруких детин, готовых за секунду порвать человека в клочья, да только я им оказался не по зубам. В стороны полетели конечности, потроха и даже головы. Каждый взмах «Аспиринкой» сокращал их численность, но остальных это нисколько не смущало. Кое-кому шустрому удалось меня зацепить когтями по спине, и от запаха крови они окончательно осатанели.

Я тут же наказал обидчика, который не успел отскочить подальше, и выяснил, что это не простой вурдалак, а настоящий упырь. Из одежды на нём имелось одно лишь изодранное пальто, как на бывалом эксгибиционисте, но артефактное лезвие с лёгкостью распороло их обоих. Из раны повалил белёсый дымок, так что осиновый кол здесь уже не понадобится. А следом мне в плечи будто вонзились стальные штыри, рывком подняв меня в воздух. В такие моменты остро жалеешь об отсутствии экипировки, ведь какой толк от обнажённого тела, если нет солнца?

Я специально не стал трепыхаться и вскоре вознёсся к самым вершинам садовых деревьев. Осмотр сверху тут же принёс неутешительные результаты — нашу избушку окружали не меньше полусотни кровососов. Видать, у них сегодня массовые гулянья, а мы заявлены в качестве основного блюда. Жаль, что их даже не проредило толком — изо всех охранных артефактов сработал лишь один, что весьма странно. Ведь некоторые со мной чуть ли не с Новороссийска, и до этого нареканий не вызывали. Но с этим нужно разбираться уже на земле. Тем более, ко мне подлетел ещё один недоброжелатель с огромными ушами и клыкастой пастью. Прямо как у летучей мыши, только чуть крупнее. Тело оказалось довольно тощим, зато нижние конечности могли складываться чуть ли не втрое и обладали впечатляющим набором когтей.

Система нарекла его нетопырём, и это оказалась уже третья по счёту разновидность здешних кровопийцев. Хоть зоопарк открывай.

— Спасибо что подбросил!

Второго летуна я просто пнул по злобной харе, а своего познакомил поближе с остриём между лезвий секиры. Тот явно не ожидал такой прыти от человека и начал экстренное снижение. Приземлились мы чуть поодаль — в соседнем дворе, и лишь тогда я окончательно избавил его от страданий, если таковое вообще применимо к нежити. Они существуют взаймы, крадя чужие жизни, а сами по сути давно мертвы. Так что чем их будет меньше на земле, тем лучше.

Поблизости ошивалась всего трое вурдалаков, которые быстро присоединились к своему крылатому коллеге. Однако при тщательном осмотре нашлась ещё одна фигура в длиннополом шёлковом плаще, которая неподвижно стояла чуть поодаль. Ему разве что ведёрка попкорна в руке не хватало. Лишь когда я приблизился к наблюдателю вплотную, ко мне повернулось бледное лицо. Вполне человеческое, безо всякой экзотики.

— Простите, вы случайно не видели тут девушку?

Незнакомец ничего не ответил, беззвучно растаяв в воздухе. Только он не стал далеко убегать, а воплотился из тьмы прямо за моей спиной. Руки резко сжало, будто в стальных тисках, а шею обжог глубокий укус. Оказывается, стильный плащ был совсем не простой, окутав меня плотным коконом, и только артефактная секира не скрылась под тканью. Однако применять её мне даже не пришлось — любитель кровушки подставился сам. Спустя пару секунд он отлип от меня и принялся мучительно кашлять. Хватка плаща тоже ослабла, позволив мне освободиться и взглянуть на него более пристально.

С виду обычный мужик в балахонистой накидке, но система всё-таки соизволила выдать справку, в которой диагноз был однозначен. Вампир, самый настоящий. Двенадцатого уровня, между прочим, так что стоило отнестись к нему со всей серьёзностью.

— Не вкусно? — поинтересовался я. — Радуйся, что ты мертвец, приятель. Живой бы давно уже скопытился. Так что, девушка тут не пробегала? Тёмненькая такая, в куртке.

Кровосос вытер разъеденные губы, на которых пузырилась моя кровь, после чего сформировал в руках тонкий красный клинок. Возможно, он когда-то являлся вполне обычным магом, но потом ступил на скользкую дорожку. Сам или кто-то заставил — не важно. Разбираться в его мотивах мне было некогда, так что я ринулся в бой. В скорости вампир превосходил меня, но ему не хватало выдумки. Кристаллизировавшийся меч проткнул моё тело насквозь, чётко поразив сердце. Боль вышла просто адская, хотя могло быть и хуже. Удар в шею для меня более фатален, поэтому я прикрыл её вскинутым древком алебарды.

В принципе, матёрые орки способны пережить даже обезглавливание — главное отсечённую башку на место приладить поскорее, но проверять это на собственной шкуре как-то не тянуло. У нас хоть и полное взаимопонимание с симбионтами, до того же Солода мне всё равно далековато. Мои способности ушли в другую плоскость, нетипичную для Хаоса.

Вампир слишком поздно понял, что я не собираюсь умирать из-за разбитого сердца. Перекачку крови взвалил на себя дублирующий орган, да и без него несколько секунд в запасе имелось, а дальше всё зависит от регенерации. Пока вокруг полно растений, готовых отдать за меня жизнь, со мной очень тяжело справиться.

Мужик в плаще попытался было снова провернуть фокус с исчезновением, но «Аспиринка» ему этого не позволила. Секира мигом всосала в себя тёмную дымку, в которую превращался вампир, и довольно засияла узловатыми рунами. Молодцы гномы, на совесть сделали. От противника остался лишь жалкий огрызок, который вряд ли регенерирует обратно. Система зачла ему полное поражение и отсыпала новую щепотку опыта. До четырнадцатого уровня мне нужно наколотить шестьдесят одну тысячу, так то даже всей толпы не хватит.

Раз мне выдали так мало, Шухерезада всё ещё жива, и это воодушевляло больше всего. Я рванул навстречу ближайшим фигурам, но тут в меня полетели новые сосульки из затвердевшей крови. Пришлось немного подкорректировать курс и расправиться с очередным обладателем стильного плаща. Это и стало последней каплей, потому что земля вокруг меня задрожала, а откуда-то сверху раздался громоподобный голос:

— Как ты смеешь!

— А что такого? — нахально спросил я, стряхивая с себя останки очередногокровососа. — Ты сам привёл на убой своих подручных. Теперь это моя добыча!

Так и знал, что дело тут нечисто. Ну не может такая разношёрстная орава бродить сама по себе. Вот и хозяин объявился…

— Твоя живучесть тебя не спасёт! — продолжал настаивать голос.

— Ты хоть покажись, а то я как будто сам с собой разговариваю. Или страшно?

— Я не боюсь смертных.

Земля перестала дрожать, а откуда-то сверху величественно опустилась высокая человекоподобная фигура. Даже не в плаще, а уже в какой-то мантии, которая развевалась во все стороны, подобно крыльям. Этот экземпляр выглядел гораздо внушительнее предыдущих, хотя на человека походил слабо. Уши заострены, как у эльфа, на голове ни единого волоска, кожа словно кладбищенский мрамор, а глаза полностью чёрные, без зрачков. Вокруг него клубилась непроглядная тьма, давящая на психику.

Система наконец-то разродилась предупреждением, что предо мной высший вампир. Даже уровень у него оказался скрыт, а моих ментальных данных не хватало для преодоления барьера. Спасибо хоть не падал ниц перед ним, держась на морально-волевых. Всё же в Разум надо было вкладываться больше.

— Значит, это ты истребляешь младших, — хмыкнул главный кровосос, продемонстрировав игловидные клыки. — С виду обычный орчонок…

— Вообще-то мне уже за тридцать, — признался я.

— Мой род меряет время тысячелетиями, смертный.

— И ты всё это время в деревне жил, что ли?

— Меня здесь не было. Но скоро вся эта земля будет моя.

— Ты конкретно про Нижегородскую область или вообще?

— Здесь слишком много претендентов, чтобы претендовать на большее, — покачал он лысой головой. — Один из них пообещал мне щедрый надел, если я разберусь с вами. Но…

— Тебя смущает, что мы такие слабенькие?

— Да. Ты умён для орка.

Высший вампир повёл рукой, и прямо из темноты внезапно вывалилась Шухеризада. Живая, но без сознания. Судя по её прикиду, она действительно отправилась изучать уличные удобства и была перехвачена на полпути. Зато теперь ясно, почему амулеты не сработали, как надо. Наоборот, удивительно, как один из упырей с такой магической поддержкой умудрился поджариться. Не иначе, как нам брак подсунули.

— Ответь мне, чем вы с ней прогневали Владыку, и я обещаю вам лёгкую смерть, — предложил вампир, указав на спящую девушку. — Умрёте во сне, это дорогого стоит.

— Можешь сначала уточнить, кто именно нас заказал?

— А ты что, знаешь многих?

— Вообще-то да.

Старый кровосос нахмурился. Видимо, не почувствовал лжи в моих словах. Я действительно сталкивался не с одним Покровителем, и под подозрение попадали как минимум двое. Это ещё не считая мою спутницу, которая тоже работала не пойми на кого. Вампира можно понять, в таких делах нужно быть предельно осторожным.

— Значит, вы тоже последователи, — пришёл он к логичному умозаключению. — Кто за вас будет мстить?

— Видишь, тут такое дело… Тебе, скорее всего, даже спасибо скажут. Правда. Но есть один нюанс. Маленький такой, но важный.

За моей спиной раздался громкий треск, а моего собеседника внезапно перекосило, будто от острого приступа радикулита. Видимо, он был как-то связан со своими подчинёнными, и мгновенная их гибель не прошла для него даром. Даже мелкие морщины на гладком лице прорезались. А мне пришло очередное поздравление, на этот раз гораздо солиднее.

— Как… — прохрипел он, выпучив чёрные глаза.

— Нюанс, — напомнил я ему. — Так что советую отвечать, как на исповеди. Кто там хочет от нас избавиться?

Однако вампир не намерен был общаться и резко рванул ввысь, как ракета. Обратно он упал уже закатанный в метровый слой чёрного кристалла, который оставил крупную вмятину на земле. Ещё немного, и пришибло бы мирно дрыхнущую Шухеризаду. Вот уж кто пропустил всё веселье…

— Это плохой дядя?

Ко мне, позёвывая, подошла сонная Пелагея, в мягких тапочках и ночнушке с единорогами. Прикупил бельё за большие деньги на рынке, между прочим, такое нынче не шьют. На всклокоченной белокурой голове истребительницы вампиров красовалась фирменная корона с шипами, сильно съехавшая набекрень. При контакте с владельцем артефакт сразу увеличивался в размерах, как раз на взрослую голову. Наверное, лет в шестнадцать будет впору, а пока явно великоват обруч. Но несмотря на это, с украшением дочка не расставалась.

— Очень плохой, — подтвердил я. — А ещё упрямый. Не хочет разговаривать.

— Сейчас.

Громадный кристалл частично пошёл трещинами и осыпался пылью, открыв перекошенное лицо вампира. Надо признать, у Пелагеи всё лучше получается пользоваться способностями. Не иначе как корона помогает.

— Ваше Высочество, простите меня! — заголосил кровосос безо всякого пафоса. — Я не знал! Меня подставили!

Мы удивлённо переглянулись. Я понимаю, что этот утырок из другого мира с прибабахом, но что-то его совсем не туда понесло.

— Эй, ты там не на голову, случаем, приземлился? Какое ещё Высочество?

— Она! — с жаром выпалил вампир, с благоговением уставившись на Пелагею. — Принцесса! Не гневайтесь на меня!

— Все девочки маленькие принцессы, — успокоил я его. — А на счёт короны не переживай. Её позавчера гномы сварганили.

— Ты что, не видишь⁈ Она принцесса Смерти!

— А, ты про это… Не бери в голову, мне специалист сказал, что такое редко, но бывает. Лич ничем не хуже других классов.

Но пленник не слушал меня, внезапно завыв на одной ноте, после чего стал истаивать, будто забытое на подоконнике масло. Спустя несколько секунд от него осталась лишь горстка маслянистого праха, заключённая в кристальную оболочку, а меня наконец-то система поздравила с новым уровнем.

Вот блин! Так и не поговорили толком.

— Это ты сделала? — строго спросил я у Пелагеи.

— На-а, он сам!

Она покопалась в останках вампира и выудила из них небольшой каменный кулон на шнурке. Что-то красное, как кровь, и непрозрачное. Яшма, наверное. Однако камешек оказался с трещиной, которая открывала полость внутри. Я потряс скорлупу, и высыпал на ладонь щепотку порошка, отливавшего металлом. Похоже, серебро.

Кто-то очень не хотел, чтобы кровосос выдал все секреты. Ну и чёрт с ними, больно надо.

— Ладно, егоза, пошли-ка домой.

Я подхватил спящую скрипачку на руки, но вовремя заметил, что Пелагея стала смущённо ковырять тапочком землю. Не к добру это.

— Ну, что ещё? В туалет хочешь?

— Прости пап. Нет у нас больше домика…

93

После той истории с кровососами мы стали выбирать места для ночёвки куда тщательней. Потому что правило второго снаряда — это не про нас. Упадёт как миленький, и даже третьего с собой позовёт. Раз уж нашей компашкой заинтересовался кто-то наверху, вряд ли он ограничится лишь одной попыткой. Пусть и довольно серьёзной.

С высшим вампиром нам крупно повезло — пока он осторожничал и пытался разобраться в ситуации, стало уже слишком поздно. А он вполне мог избавиться и от Шухеризады, и от меня. Или хотя бы попробовать. Мало ли какие козыри у него за столько лет завалялись в рукаве. Даже странно, что древний монстр не стал меряться силой с Пелагеей и сразу попытался удрать. Увы, патологическая осторожность сыграла против него.

Из-за выплеска, которой уничтожил всех клыкастых в округе вместе с несчастной избушкой, мы потеряли заодно часть вещей и припасов. Не особо критично, но уже ни о каких разносолах не могло быть и речи. Благо хоть путешествие обещало быть коротким.

Следующую ночь провели в чьём-то гараже, перестроенном под долговременные посиделки с друзьями. Большинство охранных артефактов оказались безнадёжно испорченными, поэтому я почти не сомкнул глаз, постоянно прислушиваясь к окружающим звукам. Как назло с вечера заморосил мелкий дождик, снижавший слышимость, однако никто нас так и не побеспокоил, кроме одного залётного мертвяка.

Не иначе, как сам хозяин гаража решил высказать своё возмущение, ибо припёрся он к нам аж с другого конца деревни. Обычно нежить находится в «спящем» состоянии, пока не почует кого-нибудь поблизости. Тогда она мигом переходит в активный режим и начинает охоту. Исключением являются лишь массовые миграции, разорявшие целые районы, но сейчас они практически сошли на нет. Видимо, всему виной магические бури, которые в последнее время тоже поутихли. Бушуют они в основном лишь на границах с Хаосом, и редко долетают до живых земель.

Нежити не нужны обычные органы чувств, чтобы засечь свою добычу, лишь бы та была живой. Радиус восприятия у всех разный, но мертвяки даже среди других представителей Смерти отличаются в худшую сторону. Поэтому в регионах с преобладанием других фракций их почти не осталось, хоть в Красную книгу заноси.

Бедного зомби каждый обидеть может…

Благо я успел засечь бродягу раньше, чем он добрался до нашего куцего кольца обороны. Не хватало ещё тратить заряды на такого слабака. Самые мощные из ходячих мертвецов, что мне попадались за всё время, достигали пятого уровня. Они двигались чуть быстрее других, и неплохо восстанавливали раны, но серебро их приканчивало без шансов. Этот же экземпляр и вовсе был второго. Ни серебра, ни тем более адамантина из него, разумеется, не выпало.

Утром взошло яркое солнышко, и всю сонливость с меня как рукой сняло. Пока девчонки собирались, я залез на крышу и замер там с распростёртыми руками, впитывая в себя живительное тепло. Стало так хорошо, что пришлось заставлять себя спускаться. Того и гляди корни пущу, как настоящее дерево, пусть и ядовитое. Та самая «Ошибка природы» сделала моё тело крайне токсичным, и кусать меня теперь строго противопоказано. Не самая полезная опция для обычного человека, но благодаря работе симбиотов мне ничего не грозило. Более того, я мог при желании снижать содержание отравы в организме до обычных значений. Правда, восстанавливалась она не мгновенно, так что к очищению следовало подходить с умом.

И эта особенность уже успела принести плоды при атаке вампира. Парочка шустрых противников могла преспокойно высушить даже полноценного орка, но не в моём случае. Я теперь сам могу кого хочешь грызнуть, и он с высокой вероятностью покинет этот мир. Причём, в муках. Яд представлял собой адский коктейль из различных растительных токсинов, так что даже повышенная регенерация ничего не гарантировала. И хотя того кровососа уберёг иммунитет к ядам, свойственный нежити, но он всё равно оказался неспособен пить мою кровь.

Теперь мной любой хищник подавится. Мелочь, а всё равно приятно.

После принятия солнечной ванны я помог девчонкам собрать наши оскудевшие пожитки. С одной стороны, даже стало легче шагать. Жаль только, что быстрее мы всё равно двигаться не могли.

— А давай я на ту сторону уйду, а вечером вернусь? — предложила Пелагея, которой надоело плестись за нами, взрослыми.

«Той» стороной она именовала небытие, куда отправлялась после гибели. Раньше её туда не особо тянуло, потому что рядом были друзья, с которыми можно вытворить очередную шалость. И пусть для лича уход из мира живых был естественным явлением, у меня каждый раз мороз гулял по коже.

Ведь это, как ни крути, смерть.

— Ещё чего! — зарубил я идею на корню. — Синголло же сказал, чем меньше ты там торчишь, тем лучше. А если задержишься слишком долго, можешь вообще не вернуться.

— Много он понимает! — фыркнула она.

— Побольше твоего, егоза. Он старше нас всех, вместе взятых.

Я легонько щёлкнул её по носу, и «принцесса Смерти» возмущённо запищала.

— Нечестно! Дядя Синг сказал, что когда я вырасту, стану самой сильной и могу не есть кашу!

— Вот сначала подрасти, тогда и поговорим.

Пелагея обиженно надулась, но вскоре её внимание привлекла огромная радужная бабочка с полуметровым размахом крыльев. Вряд ли тут раньше такие экземпляры водились. Насекомое некоторое время кружило над нами, после чего уселось прямо мне на голову, под дружный девичий смех.

— Папа, она тебя с цветочком перепутала!

— Тебе идет, ага.

— А ну, кыш!

Я прогнал с себя нахалку, и та упорхнула прочь, обдав меня резким порывом воздуха. Крылья у неё оказались чрезвычайно острыми, как лезвия бритвы. Мне разом состригло часть волос с макушки, и отсекло фалангу среднего пальца на руке, которой я перед ней размахивал. Блин, а с виду безобидная букашка! Спасибо хоть фрезеровщиком мне быть недолго. Местным же насекомоядным хищникам оставалось лишь посочувствовать.

Я потянулся было к порхающей бабочке побегами с ближайших деревьев, но в последний момент в меня вцепилась маленькая защитница природы.

— Не трогай её, пап! — взмолилась Пелагея. — Она же не хотела!

— Ну да, иначе эта милашка мне бы трепанацию сделала… Ладно, пусть живёт. Хотя с такими габаритами ей и подсолнух будет маловат.

Я отпустил растения и облизал пострадавший палец. Отрастёт, конечно, но всё равно неприятно. Игнорировать боль у меня пока что не получалось. А вот матёрые орки даже потерю руки не всегда замечают.

— Думаю, цветы для неё найдутся, — предположила Шухерезада. — Лишь бы они её сами не схарчили. Природа у нас нынче такая, небезопасная.

— Только это не мешает тебе путешествовать, — напомнил я ей.

— Ну, не ты один в «дурке» сидел…

— Чего⁈

— Прости-прости, это всё твоя доченька, — замахала руками скрипачка. — Я не вынюхивала, честно.

— Пелагея, я же просил!

Маленькая болтунья состроила невинное личико и с интересом принялась изучать ближайшие кусты свидины. Ага, прямо будущий дендролог, так я и поверил.

— Ладно тебе, не злись, — легонько похлопала меня по плечу Аза. — У каждого свои тараканы. Я вот тоже в своё время лечилась…

— В моём случае это нельзя назвать лечением, — вздохнул я. — А у тебя что?

— Всего понемножку. Из меня с детства растили пай-девочку, да как-то не заладилось. У родителей была своя юридическая фирма, они очень хотели, чтобы я продолжала семейное дело. Только это вообще не моё. Вот ни капельки. Я кое-как отучилась в ВУЗе, потом меня пристроили перебирать бумажки и тут уже начались проблемы. Терпеть не могу офисы, натурально задыхаюсь в них. Пару лет терпела, старалась соответствовать ожиданиям, но в какой-то момент всё вышло из-под контроля. Я чувствовала себя лишней, никому не нужной неудачницей. Пыталась заглушить это алкоголем, куревом, колёсами… В общем, понесло меня куда-то не туда.

— На «удалёнку» перевестись не пробовала?

— Да иди ты! — возмутилась девушка. — Какая разница, где этой ерундой заниматься? Не в том дело. Короче, родители меня спалили однажды и отправили лечиться. Сначала в одно место, потом в другое… Вроде бы помогло, пока не вернулась в ту же проклятую среду. Это кажется чем-то несерьёзным, понимаю, но для меня это было сродни отсидке в тюрьме. В голове одни чёрные мысли, вокруг всё серое и унылое… Я понимала, что скоро снова сорвусь, и просто сбежала. Какое-то время кантовалась по знакомым, объездила заодно автостопом чуть ли не весь наш округ, и мне неожиданно зашло. Было в этом что-то интригующее. Появился хоть какой-то интерес к жизни, желание двигаться дальше, а не плыть унылой какашкой по течению. Я вернулась домой, отменила всех мозгоправов с лекарствами и рванула в свой первый поход. Родители, конечно, бухтели поначалу, пока не увидели меня вернувшуюся. Едва узнали свою вечно хмурую дочурку. Но вечно сидеть у них на шее не хотелось, и я подумывала стать инструктором. Даже курсы успела окончить. У нас подобралась одна лихая компашка из таких же отбитых бродяг, и они как-то раз утянули меня на фолк-фестиваль в Карелию. Ох, это был настоящий отвал башки! Я бывала на многих концертах, но слушать живую музыку под открытым небом — вообще другое дело. Захотелось как-то к этому действу приобщиться, но из музыкального у меня была только ломота в суставах. До сих пор хрустят, как у старой бабки, не знаю почему. И вот, на одном из таких слётов ко мне подвалил странный мужик, который продавал старинные музыкальные инструменты. Вроде бы у него мастерская была своя, где-то под Выборгом. Он всучил мне ребек и заявил, что мы с ним идеально подходим друг к другу. Мол, потеряли своё предназначение… Наверное, его просто никто не хотел брать, а везти обратно было лень. Я до этого думала освоить что-нибудь попроще, типа бубна, но меня при первом же касании будто током прошибло, отпустить уже не смогла. Пришлось учиться играть, хотя сперва у всех закладывало уши, если честно… Да и сейчас не всё получается, но я стараюсь.

Шухерезада с нежностью погладила инструмент, который мы чудом достали из обломков. За исключением пары сколов и длинной царапины на грифе он почти не пострадал. Крепкая штука оказалась, хоть и деревяшка. Но футляр ей всё равно бы не помешал, покрепче. Последнюю мысль я высказал вслух, но исполнительница лишь беспечно отмахнулась:

— Да ну, это чисто походная вещь, её в гробик не кладут. Задохнётся.

— А не страшно потерять?

— Что поделать, новый закажу, чертежи у меня всегда с собой, — она демонстративно постучала себя пальцем по виску. — Даже с закрытыми глазами могу нарисовать.

— Получается, это не тот самый, что тебе подарили?

— Конечно нет! Свой первый ребек я через полгода в Енисее утопила. Этот мне в Мордовии сделали, из местного клёна.

От сердца у меня немного отлегло.

— И всё равно сейчас не лучшее время для увеселительных прогулок, — вернулся я к своему тезису.

— Ты прямо как моя мама! — с укором произнесла Шухерезада. — Как будто раньше для одинокой девушки было спокойнее… Поверь, придурков всегда хватало, но благо я очень быстро бегаю.

— Да-да, а ещё неплохо по деревьям лазаешь.

— Есть такое да. У нас сад свой был огромный, я с детства там скакала. Жалко его, под «черноту» угодил…

— А твои родители?

— Живы-здоровы все, под Вологдой сидят. Там у них крупная община, которую военные организовали чуть ли не с первых дней. Крутые дядьки, между прочим, некоторые ещё во времена Союза служили. Гвозди, а не люди! Отца тоже подтянули по старым связям, а то он в офисе своём дурацком чуть ли не мхом уже покрылся. Сейчас посвежел даже, ему звание старое вернули. Как всё закончится, обязательно к ним смотаюсь повидаться.

— Далековато, — заметил я.

— А ты сам сколько отмахал с ребятнёй? Там главное Ярославль проскочить, а дальше всё плюс-минус спокойно…

Ну, что тут скажешь, некоторые люди созданы для кочевой жизни. Держать их в четырёх стенах — только мучить. Главное, что у неё родные в порядке, это нынче большая редкость. Одни отсиживались в крупных городах до последнего в надежде, что всё как-нибудь рассосётся, пока не стало слишком поздно. Другие сгинули в мелких населённых пунктах, фактически лишённых защиты. Выжили только самые инициативные, смелые и везучие.

Как ни странно, к таковым относилась и сама скрипачка. И пусть она откровенно шпионила за мной, назвать её врагом у меня язык не поворачивался.

После откровенного разговора мы продолжили свой путь через поля и перелески, остановившись лишь раз, чтобы наскоро отобедать. Даже костра решили не разводить на всякий случай, однако во второй половине дня на горизонте показалась чёрная пелена дыма. Лесные пожары нынче не редкость, и тушат их в основном лишь дожди, поэтому было решено скорректировать маршрут. И тут в небо поднялся ещё один тёмный столб — совсем рядом, всего в нескольких километрах. Там кто-то явно не со спичками баловался.

Я решил сбегать туда и поругать хулиганов, оставив девчонок возле небольшого болотца вместе со всеми пожитками. Пелагея тоже очень хотела поучаствовать, но угнаться за мной она не могла при всём желании, а скорость сейчас решала. Налегке я вообще летел, как ошпаренный, едва касаясь земли.

Однако всё равно опоздал.

Стоило преодолеть очередную рощицу, как под подошвами мокасин заскрипел пепел, в котором валялись чьи-то обугленные тела, скрученные от дикого жара. Навскидку так и не поймёшь, люди это, или кто-то ещё. Огонь изувечил их до неузнаваемости. Некоторые уже потихоньку рассыпались в более привычный серый прах, как и положено приличным мертвецам. Ещё несколько кострищ чадили чуть вдалеке, ближе к склону балки, пересекавшей рощицу по диагонали. Один даже пытался передвигаться, но вскоре затих. А прогоревшие костры стали один за другим тухнуть с громкими хлопками. Будто весь воздух резко убирался прочь, как бывает от внезапного перепада давления.

Кто бы тут не бился, моей помощи им уже точно не требовалось. Ни победителям, ни тем более проигравшим.

Я уже хотел было убраться восвояси, когда увидел посреди последних очагов огня человеческую фигуру в камуфляже. Ничего особенного — куча народа в таком ходит — но на шее у него оказался чёрно-белый шарф в косую клетку. Проще говоря, «арафатка». Это уже более специфический элемент одежды, поэтому я притормозил и дождался системного окошка. А когда убедился в своих подозрениях, то и вовсе пошёл навстречу, убрав секиру за спину.

Тяжелее всего оказалось не сорваться на бег от радости. Вот это встреча!

Мужчина тоже меня заметил и замер на месте. Его можно понять — не каждый день живого призрака увидишь. А ещё зелёного, как новогодняя ёлка. И пусть я порядочно изменился за последнее время, система выдала меня с головой.

— Привет, Демон!

Айрат Сафиуллин по прозвищу «Шайтан» дёрнулся, как от пощёчины, продолжая сверлить меня тяжёлым, немигающим взглядом. Выглядел командир второй группы так себе. Форма истрепалась и частично обгорела, бронежилет отсутствовал, но куда сильнее в глаза бросалось его исхудавшее лицо, окаймленное нечёсаной бородой. Зато пирокинетик мог похвастаться аж двадцатым уровнем, так что его противники были изначально обречены. Он и раньше шёл впереди всех, ничего удивительного.

А вот куда запропастились остальные сталкеры — это вопрос. Больше никого на пожарище не наблюдалось.

— И тебе привет, Сдвиг, — произнёс, наконец, сильнейший воин Романихи.

Голос у него оказался неожиданно тихим и надтреснувшим, под стать внешности. А плечи как будто ещё больше опустились.

— Так ты тоже… — он сделал многозначительную паузу, после чего всё-таки выдавил из себя. — Вернулся.

— Что значит, тоже?

Однако Демон не собирался мне ничего отвечать. Он резко скрестил руки, и я вспыхнул с ног до головы, будто облитая бензином спичка.

94

Наверное, именно так себя чувствует курица в духовке.

Существует даже похожий рецепт в походной кухне, известный ещё с древнейших времён. Пойманную рыбёху приправляют солью, заворачивают в листья лопуха и обильно обмазывают глиной, после чего запекают несчастную на костре. Либо разводят огонь прямо сверху, чтобы не возиться с переворачиванием.

Это как раз мой случай, ибо я за малым не приготовился.

Ощущения оказались очень… Познавательные. Даже когда меня едва не разодрали на куски демоны на окраине Новороссийска, это была сущая ерунда, оказывается. Про ампутации, сломанные кости и прочее вообще можно не вспоминать. Не боль, а один смех.

Воистину, всё познаётся в сравнении.

К счастью, большая часть болевых рецепторов довольно быстро отмерла и тело практически перестало ощущаться. До того момента, пока организм не начал регенерировать обратно. Тут и не скажешь сразу, что хуже — гореть заживо, или пытаться нарастить новые ткани взамен спёкшихся, которые постепенно поглощались на нужды перестройки. Я практически переваривал сам себя. Жуть.

И при этом нельзя было издавать ни звука, хоть камни грызи. Айрат прекрасно знал, что у него не получилось меня прикончить, и он мог бродить где-то неподалёку. Поэтому я не спешил с возвращением. Девчонки никуда с болота не денутся, а там их обнаружить очень трудно.

Сорваться оттуда они вроде бы не должны. Пелагея сразу чувствует чью-то смерть, особенно близких ей людей. Даже если это происходит очень далеко, как в случае с Настей. Тяжёлая ноша лича — ничего не поделаешь. И пусть они не были особо близки с матерью, эта новость и внезапное похищение заложили прочный фундамент её психической нестабильности. Не говоря уже о том, что с ней сотворил проклятый Шевцов. Теперь-то и мне довелось почувствовать, каково это — гореть заживо, подобно свечке.

А что взять с маленького ребёнка, который ещё недавно рисовал на обоях?

Я несколько раз пытался пообщаться с ней и хоть как-то обсудить случившееся, но она постоянно съезжала с острой темы и заявляла, что всё в порядке. Ну да, для лича — может быть. А вот для шестилетней девочки это, мягко говоря, перебор. Возможно, со временем всё как-то устаканится, а пока за ней нужен глаз да глаз. Вся надежда на Шухерезаду, как бы страшно это ни звучало.

Пелагея точно знает, что папа жив и надерёт ей задницу, если она ослушается его приказа. А ещё отберёт всё сладкое, к которому маленькая повелительница Смерти питает особую слабость. Приходится быть жестоким, но по-другому никак.

В итоге я почти сутки пролежал неподвижно, пока не восстановился от горелого куска мяса хотя бы до стейка с кровью. Лишь тогда начал понемногу шевелиться, ломая плотную корку вокруг себя. Глинистая почва вокруг спеклась от невыносимой температуры, превратившись в грубый аналог керамики. Если честно, мне с ней очень повезло, как и со всем прочим рельефом. Не будь поблизости балки с мутным ручейком на дне, куда я сиганул на остатках рассудка, всё могло бы закончиться куда печальнее. Свою лепту внесла и моя окрепшая кожа, сопротивлявшаяся до последнего. Обычного человека просто бы испепелило на месте, даже с высоким сопротивлением к магии.

Айрат очень сильный противник, тут спорить глупо.

Жаль, что воды внизу оказалось всего по колено, а дальше шёл сплошной глинистый ил. В него я и закопался, словно матёрый сом, пока наверху бушевал огонь. Шайтан откровенно переборщил с заклинаниями, отчего всю балку почти сразу окутал горячий пар вперемешку с дымом. Видимость стала нулевая, и мне удалось отползти подальше, пока я не уткнулся в чьи-то корни на глубине. Причём, ещё живые. Они поделились со мной энергией и не дали окончательно потерять сознание. А затем почва вокруг начала спекаться. Возможно, Айрат хотел таким образом если не добить, то хотя бы выкурить меня из укрытия. Знай он точно моё местоположение, прожарил бы до углей.

Ох, не так я себе нашу встречу представлял…

Неужели пресловутый синдром «двадцатки»? Но с его способностями добиться следующего повышения — вполне выполнимая задача. Странно это всё. Айрат мне всегда казался одним из самых рассудительных и хладнокровных сталкеров. Не зря же ему доверили целую боевую группу. Среди всех кандидатов на помешательство его место располагалось в самом конце списка. Но что тогда это было?

Он ведь меня явно узнал. И от этого на душе становилось ещё паршивей.

Спёкшаяся корка глинозёма поддавалась очень тяжело, прямо как взаправдашний бетон. То ли на самом деле так крепко схватилась, то ли я слишком ослаб. Пришлось ломать по кусочку, освобождая себе всё больше пространства. В таком однообразном занятии прошёл не один час. Каждое движение давалось с трудом, а не до конца восстановившееся тело грозило рассыпаться окончательно. Дико хотелось пить, но от ручейка осталось лишь засохшее русло. Новой воды так и не натекло.

Когда вокруг стало чуть посвободнее, я смог дотянуться до артефактной секиры, которая так и осталась за спиной. Огонь не повредил ни ей, ни даже чехлу. По словам гномов, его пошили из редчайшей кожи какого-то подземного чудища, который любит купаться прямо в магме, и огонь Шайтана его даже не покоробил. Хорошая штука, стоит своих денег. Что интересно, самого монстра ради материала не трогают, а ищут по пещерам старую оболочку, оставшуюся после линьки.

Такое вот гуманное производство. С другой стороны, ещё непонятно, кто с кого три шкуры спустит.

С «Аспиринкой» дело пошло гораздо веселей. Главная трудность заключалась в том, чтобы не отчекрыжить себе что-нибудь попутно из-за стеснённого пространства. Всё-таки это не самый удобный инструмент. Затвердевший грунт адамантиновые лезвия пластали без проблем, но лишь в одной плоскости. В той самой, где находился я сам.

Наконец, спустя чёрт знает сколько времени, мне удалось-таки проковыряться до поверхности. Лицо тут же обдало свежим ночным воздухом, и я смог нормально вздохнуть. Лёгкие с непривычки выразили своё возмущение острой резью в груди, но вскоре приноровились к привычной работе. По артериям пошла свежая кровь, насыщая органы кислородом. Вялость немного отступила, хотя тело всё равно ощущалось каким-то ватным и немощным. Спасибо хоть почти ничего не болело.

Вокруг стояла тихая безлунная ночь. Узкой полосой наверху поблескивали звёзды, а всё остальное скрывали обрывистые стены оврага, казавшиеся в полумраке почти чёрными. Я какое-то время прислушивался к окружающим звукам — уханью птиц-полуночников и дружному треску сверчков, пока внезапно рядом кто-то не покашлял, прочищая горло.

— Кхе-кхе… Здравствуйте.

Я тут же вскинулся из лёжки, со свистом прочертив секирой полукруг, но вокруг по-прежнему никого не наблюдалось. Лезвия рассекли одну пустоту, зацепив кусочек склона. Не попал.

— Ой, простите! Не хотел вас напугать. Вы меня понимаете?

Слегка дребезжащий голос теперь шёл с другой стороны, где опять же царила одна пустота. И самое странное, что он показался мне смутно знакомым. Долго напрягать память не пришлось — не так уж и много я знаю тех, кто умеет скрываться от посторонних глаз. Проще говоря, становиться невидимым.

— Иннокентий? — прохрипел я осипшим горлом.

— Узнали! — обрадовался собеседник с явным облегчением. — Хотите пить?

Я молча кивнул и тут же откуда-то сверху к моим ногам шлёпнулась обычная пластиковая бутылка. Когда-то давно, ещё в прошлой жизни, в ней продавали минеральную воду или какую-то крашеную газировку — сейчас уже не поймёшь. Этикетка от времени давно отклеилась, а саму ёмкость испещряли многочисленные морщины и складки. Так бывает от долго использования, к которому одноразовая тара не приспособлена. Там принцип простой — выпил содержимое и тут же выкинул. Но в урну бутылка так и не попала, превратившись в аналог походной фляги.

От удара о дно оврага несчастная ёмкость едва окончательно не лопнула по швам. Я мигом её подхватил и сорвал крышку. Внутри оказалась обычная вода, которая впиталась в меня, словно в раскалённый песок. Несколько жадных глотков, и полтора литра закончились. Теперь понимаю, как чувствуют себя верблюды после рейда по пустыне. Они за раз могут целую бочку всосать.

— Спасибо, Шланг.

— Не стоит благодарности!

Однако Иннокентий Власов не спешил показываться на глаза. Каждый раз, когда он заговаривал со мной, звук как будто исходил с новой стороны. Видимо, новая фишка его необычного класса. Вежливый сталкер из первой группы и раньше с неохотой показывался публике, а сейчас и подавно.

— Чертовски рад тебя… не видеть, — усмехнулся я. — Гоблин с тобой?

— Савелий неподалёку, — уклончиво ответил Шланг. — Он помог вас отыскать.

— Кстати, об этом. Демон что, с катушек съехал⁈

Сталкер словно почувствовал вспыхнувшую во мне злость, и немного стушевался.

— Ну… У него, скажем так, трудный этап в жизни. Вы уж не серчайте.

— Давай только без этих твоих анальных векторов и прочего, — попросил я любителя альтернативной психологии. — Говори по существу.

— Он очень изменился, — осторожно начал невидимка. — Особенно, после гибели Ксюши. Мы все её очень любили, но по нему эта смерть ударила тяжелее всех…

В моей памяти против воли всплыл образ милой девушки с ручной крысой на плече и гнев начал понемногу стихать. Я тоже когда-то был сам не свой, после внезапной потери Эльги. Хотя это не оправдание тому, что он едва меня не поджарил.

— Соболезную. Что у вас случилось?

— Много чего, — сталкер тяжело вздохнул. — Романиха едва держится. У руля сейчас Александр Васильевич, и только его стараниями всё не развалилось окончательно. Но с другой стороны, в этом тоже заключена проблема.

— Пересвет? А что с Ёлкиным и остальными?

— Они пока… Скажем так, недееспособны.

— Но хотя бы живы? — уточнил я.

— Вроде того. Это долгая история. Правда, я ума не приложу, с чего бы начать. Столько всего произошло…

— Давай с того, что вы здесь делаете среди ночи, — предложил я. — Неужели сторожить поставили?

— Мы сами вызвались. А так как в успех мероприятия никто не верил, нам дали добро. Понимаете, нынче для жителей Романихи такие как вы являетесь врагами. Поэтому с кем-то другим вам лучше не встречаться. Во избежание новых конфликтов и кровопролития.

— Такие, как я? В смысле, орки?

— Нет, вернувшиеся, — сталкер взял небольшую паузу, после чего добавил. — С того света.

Так вот к чему было «ты тоже», произнесённое Айротом перед атакой. А я всё голову ломал, что это может значить.

— Значит, есть ещё?

— К сожалению.

Странные слова. Многие люди в селе, включая самого Ёлкина, днями и ночами мечтали отыскать методику воскрешения. Да и вообще, это одно из главных желаний для нашего времени. Почти все кого-то да потеряли. Взять ту же Каневскую, где обещаниями вернуть всех погибших одна жрица едва не совершила переворот.

Мне ли не знать, что это вполне возможно…

— А что с ними не так?

— Буквально, всё, — принялся объяснять мой невидимый собеседник. — Они нападают на обычных людей и утаскивают убитых куда-то в чащу. Потом те тоже возвращаются… Позеленевшими и крайне агрессивными. С каждым разом их становится всё больше. Даже если выходит уничтожить кого-то, они вскоре снова приходят, целыми и невредимыми.

— Я не такой.

— Возможно, — не стал спорить Шланг. — Только сейчас вас никто не будет слушать, поверьте! Слишком много плохого принесли «вернувшиеся», а вы на них очень похожи, к сожалению. Самый первый массовый набег Романихе удалось пережить лишь чудом. Охранные заросли мало того, что пропустили врагов за периметр, так ещё и сами пошли в атаку. Сущий кошмар случился.

— Хищные растения?

— Да, они самые. Некоторые из них тогда получили возможность передвигаться и воспользовались ею не лучшим образом. Стену там ведь хотели закончить в последнюю очередь, вот и просчитались. Тогда очень помог огонь, но в ту ночь мы всё равно очень многих не досчитались. Даже среди разведчиков… — сталкер снова вздохнул. — Очень тяжело стрелять в того, кого ты знал при жизни. Выглядят-то они точь в точь, только их тела ближе к растительным. У некоторых даже листочки растут. Зато в жестокости и беспощадности «вернувшиеся» могут запросто даже с демонами посоперничать. Поначалу все думали, что это просто чьи-то деревянные куклы, пока не взяли нескольких в плен. Оказалось, те вполне разумны, хоть и не желают общаться. Они явно сохранили большую часть воспоминаний о прошлом, но при этом стали совершенно чужими. Не людьми. От них много народу пострадало…

— А что с Твиксами?

— Они не вернулись с задания, числятся пропавшими без вести, — пояснил Иннокентий. — Поэтому Александр Васильевич на взводе. Он практически не спит и сам частенько сам ходит в рейды. Вам ему лучше не попадаться.

— Спасибо, учту. Какое задание у них было?

— Сопроводить делегатов одного поселения. Те как раз хотели установить добрососедскую связь, но пропали вместе с нашими.

В груди у меня похолодело.

— Малиновка⁈

— Она самая, — с толикой удивления подтвердил мой невидимый собеседник. — Так вы уже в курсе?

— Их посланцы успели посетить гномов у Великого Врага, — хмуро ответил я. — Тоже под предлогом мирных отношений и всего хорошего. А как выяснилось, эти липовые дипломаты причастны к похищениям детей по всей стране, а их предложения — чистое надувательство. В итоге они ушли через портал. С боем.

— К сожалению, в Малиновке их нет, мы туда уже ездили. Едва сами там не остались! Александр Васильевич вовремя понял, что там всё заминировано со всех сторон, и беды удалось избежать. Но ваши друзья как в воду канули, вместе с другими сопровождающими.

— А Гусевы?

— Вот с ними всё в порядке! — заверил меня Шланг. — Полина Петровна всё так же врачует. У нас добрая половина жителей ей по гроб жизни обязана. Брат её возглавляет охрану госпиталя, там и муха не пролетит. Даже когда на нас напали исподтишка, никто из пациентов и персонала не пострадал.

Стало чуть легче, но всё равно вести были, мягко говоря, тревожные. Особенно, учитывая пропажу четы Ерёменко. Хотел, понимаешь, дочку пристроить в безопасном месте…

По описанию те самые «вернувшиеся» и правда походили на орков, но животного в зелёнокожих воителях всё же больше. Листочки из них не растут точно, да и возрождаться из мёртвых они не умеют. Регенерация не в счёт, она не воскрешает убитых. Пока ясно лишь одно — путь в Романиху мне заказан. Мне там и рта раскрыть не дадут, сразу спалят.

Есть надежда попробовать договориться через Шланга, но он не пользуется там большим авторитетом. Да и маленьким тоже. Гусевы более предпочтительный вариант, хотя как они отнесутся к моему возвращению теперь — непонятно.

— Эй, ну чё вы так долго? — послышался новый голос откуда-то сверху.

На дно оврага посыпались мелкие камушки, а следом туда ловко съехал невысокий лысый мужичок в камуфляже и с одноствольным обрезом в руке. Другой на его месте мог бы запросто заработать пару лишних шишек, а то и вовсе перелом, но он спустился удачно, на зависть любому сноубордисту.

Как и всегда.

— Савелий, я же просил! — возмутился его напарник.

— Да вы тут до утра будете базарить, а меня уже комарьё доедает, — отмахнулся он, и тут же протянул мне руку. — Дарова, Сдвиг!

— И тебе не хворать, Гоблин.

Мы обменялись крепким рукопожатием и баловень Судьбы выдал довольную улыбку, пусть и слегка щербатую.

— Зырь, Шланг! Он в полном адеквате. Вылазь давай, запарил.

— Что ж, Тимофей всегда отличался от остальных…

С этими словами невидимка в фирменных очках на резинке появился в паре шагов от меня. Вот и верь теперь своим ушам, ведь его голос звучал откуда угодно, только не с той стороны. Он тоже оказался вооружён — стареньким угловатым пистолетом. Дуло, правда, смотрело в землю.

— Меня вернул к жизни ангел, которого химеролог держал там же, под землёй, — решил я окончательно рассеять все сомнения. — А зелёный, потому что поторопился выпить одно зелье и стал немножко орком.

Савелий Воскобойников по кличке Гоблин понимающе гоготнул и хлопнул меня по плечу, а вот его приятель задумчиво почесал нос:

— И правда, на выходцев с того света вы похожи лишь отдалённо. Тем не менее, вам следует быть очень осторожным и не показываться нашим. Увы, у нас сейчас царит военная диктатура, со всеми вытекающими…

— Ты сказал, что Ёлкин и прочие недееспособны, — напомнил я ему. — Что с ними?

— Беда, как известно, не приходит одна, — начал издалека словоохотливый интеллигент. — Следом за нападениями «вернувшихся», некоторых жителей начал поражать странный недуг. У них как будто пропадает воля к жизни. Они не на что не реагируют, не говорят и смотрят в одну точку. Полное погружение в себя, так сказать. Полина Петровна уверена, что это не болезнь — физически они все здоровы. Скорее всего, там замешано какое-то проклятье, но наши жрецы не смогли обнаружить даже его следов. Почти каждую ночь мы кого-то не досчитываемся. Их уже негде складывать! Поначалу парализованных несли в лазарет, пока он ещё не был переполнен, но никому так и не удалось помочь.

— Их как будто торкнуло, и забыло отпустить, — поддакнул Гоблин. — Скоро загибаться начнут, без жратвы-то.

— Да, Савелий совершенно прав, — закивал Шланг. — Пока их поддерживают усилиями наших медиков, но резервы организма не бесконечны, а поражённых с каждым днём становится всё больше. Словом, обстановка у нас очень нервная. Некоторые подумывают о переезде…

— А кое-кто уже свалил!

— Речь не о том, — осадил друга Иннокентий. — Это пока единичные случаи, но всеобщая паника не за горами. И как её будет подавлять Александр Васильевич мне лично знать не хочется. А по-хорошему, уходить нужно всем миром. Но кто бы нас послушал…

— Значит, вся эта катавасия началась после того, как те парламентёры ушли? — спросил я.

— Нет, первых экземпляров засекли ещё зимой, как раз, как дожди закончились и стало припекать, — принялся вспоминать сталкер. — А вот хворь да, по времени сходится. Аккурат мы с Малиновки возвратились, и пошло-поехало. Сначала по одному, а потом и группами стало народ выкашивать.

— Ты давай лучше скажи, какого ляда мы вообще тут торчим, — снова вклинился в разговор Гоблин, недовольно почёсывая шею.

Не смотря на запредельную удачу, комары его не щадить не собирались. А вот нас с Иннокентием они почему-то не трогали. Невкусные мы, наверное.

— Да-да! — спохватился Шланг. — У нас ведь миссия! Дело в том, что когда Ерёменко пропали, Лариса Денисовна неожиданно заявила, что их сможет найти только павший друг, что вернётся с того света. Вот так, слово в слово. Учитывая то, что творили в Романихе эти самые «возвращенцы», к ней тогда никто не прислушался. Даже Александр Васильевич. А спустя несколько дней она сама слегла от недуга. Но я-то знаю, что у неё иногда случались настоящие пророчества, и на всякий случай всё запомнил. Друзей у Оленьки с Олежкой было не очень-то и много, а в последнее время они вообще ни с кем особо не контактировали. Список, прямо скажем, вышел небольшой. А вчера вдруг выяснилось, что именно вас не смог взять огонь, хотя обычно он осечек не даёт. Это просто не могло быть совпадением! Мы с Савелием сразу всё поняли и напросились в дозор. Вы — тот самый, Тимофей. Будет очень славно, если ребята вернутся и вразумят отца, пока он не наломал ещё больше дров…

95

Как найти иголку в стоге сена?

Можно перебирать руками, но это занятие долгое и не особо перспективное. Куда быстрее дело пойдёт при помощи магнита, лучше всего промышленного. Мой же вариант — спалить весь стог в чёртовой бабушке, а золу окатить водой, чтобы смыло всё лишнее. Не очень хозяйственно, зато эффективно.

Мной как раз хотели воспользоваться в роли магнита, потому что даже главная прорицательница Романихи не могла установить местоположение Твиксов напрямую. Не сработал и повышенный параметр Удачи у Воскобойникова, который вместе с напарником несколько раз вхолостую мотался по всей округе в поисках хоть какой-нибудь зацепки. По уровням я с ними почти сравнялся, хотя они традиционно являлись самыми «отстающими» среди всех сталкеров.

— Говорю же, везде глухо! — в сердцах выдал Гоблин, потирая места укусов комаров. — Сто пудов эти ушлёпки куда-то далеко свалили.

— А если нет? — продолжал настаивать Шланг. — Они отметились только в одной соседней области, да и то только в паре мест.

— Ну и чё! Точно мы один хрен не знаем, а через волшебные дырки сигануть можно хошь в Африку! Сидят там, небось, на пляже и кокосы жрут.

— Вообще-то нет, — осадил я мечтателя. — Даже у самого мощного портала есть предел в сто километров. Цепочки прыжков делать сложно, особенно если нет своего специалиста.

— Тогда где они?

Гоблин сделал выразительный жест руками, явно смотря при этом на карту. К слову, она была раскрыта у всех присутствующих, но пока из совестного созерцания ничего так и не вылупилось. Даже Шухерезада подключилась к общему мозговому штурму, сев поближе к баловню Судьбы. Её минус на его плюс давал в итоге ноль, так что рядом друг с другом они оба превращались в практически нормальных людей. Девушка больше не обжигалась горячим чаем с костра, а Саву внезапно перестали донимать комары. Не знаю, чем он их так привлекал, но грызли они его с остервенением. Здесь они воистину с ума сошли. Отдельные камикадзе даже на меня приземлялись, но на их же счастье они не могли прокусить мою кожу.

А вот к кому маленькие кровопийцы старались близко не подлетать, так это к Пелагее. Она радостно носилась по лагерю, не в силах усидеть на месте от переизбытка эмоций. Хотя до срыва так и не дошло. Болотце всего лишь окружало небольшое кольцо пыли, не шире нескольких метров. Несколько кристаллов, к слову, так и не развеялись, оставшись торчать беззубым частоколом.

Разведчики уже скормили дочке все самодельные походные батончики из орехов с мёдом и пообещали при следующей встрече обязательно принести что-нибудь ценное. Чтобы она не донимала их каждую минуту, я усадил её рисовать. Благо мне удалось разжиться в крепости новой бумагой и карандашами. И то и другое у нас улетает со свистом, а самые удачные работы приходится ещё таскать с собой. Была мысль обклеить ими детскую комнату, когда доберёмся до Романихи, но с этим пока что проблемы…

Ладно, могло быть и хуже. Спасибо Пифии, которая каким-то образом смогла почувствовать моё возвращение. С другой стороны, кому ещё это под силу, если не ей?

Терпеть не могу все эти предсказания и прочую нагрузку, но ребят нужно во что бы то ни стало найти. И не только, чтобы успокоить Дудникова. Они для меня практически семья, пусть мы и были вместе не так уж долго. С некоторыми людьми сходишься моментально, просто потому что чувствуешь их близость. Когда-то давно эта парочка выручила меня в очень непростой ситуации, не струсив даже перед очень сильным противником. По сути они тогда рисковали собой ради незнакомых людей, просто потому что не могли поступить иначе. Прямо как я.

Только чем дольше мы сидели над картой, тем сильнее мою душу глодали сомнения. Подходящих мест не было совсем, и даже хоть немного перспективные направления ребята уже успели проверить. Это облегчало работу, и вместе с тем заводило нас в тупик. Больше мне ничего не нравилось, сколько бы я не вглядывался в цветные разводы поверх области. Там чернота, тут краснота, а между ними безжизненная серость.

В общем, так себе из меня магнит получился. Всё чаще всплывала мысль об очистительном огне.

Нужны были хоть какие-то зацепки, но сталкеры ничем помочь не могли. «Представители» Малиновки вели себя очень сдержано, и лишнего не болтали. Погостив пару дней, они якобы отправились обратно, пообещав наладить связь между поселениями. А в итоге как в воду канули.

По одному только словесному описанию я сразу опознал среди них тех самых аферистов, что приходили к гномам. Шмель как всегда руководил группой, а у него на подхвате были флейтистка и молодой алхимик. Однако состав делегации совпадал далеко не полностью. Ни Бергера, ни того погибшего воина там не оказалось, зато участников было гораздо больше — целых восемь человек. Солидный отряд по нынешним временам. А ещё между вылазками прошло почти полтора месяца. Некоторые участники вполне могли вылететь из обоймы по разным причинам. Те же Ерёменко наверняка просто так не сдались, когда поняли, что их обманули. С другой стороны, зная способности Кары и её флейты, всё могло окончиться вообще без потасовки.

Смотря что им нужно от пленников…

— Неужели они ничего о себе не говорили? — продолжил я допытываться у очевидцев. — Важна любая мелочь!

— Мы уже по тысяче раз обсудили каждое их слово, — покачал головой Шланг. — Все строго придерживались своей легенды. Вспоминали, как там у них в Малиновке было тяжело первое время и как все рады, что выжили другие люди. Из всего этого Александр Васильевич сделал только один вывод — они действительно там жили раньше, а потом куда-то переехали. Мы пытались изловить тех, кто в деревне подчищает, но никого так и не засекли…

Размышления опять упёрлись в тупик, из которого меня внезапно вывела Пелагея. Ей наскучило разрисовывать альбомные листы и какое-то время она тихо сидела в сторонке, прислушиваясь к нашим словам. Потом всё-таки не выдержала:

— Пап, а мы теперь сыщики, да?

— Вроде того, — вздохнул я.

— Преступники всегда запутывают следы! — наставительно произнесла она, подняв вверх указательный пальчик. — Нужно их просто распутать!

— Ага, как же…

Я запнулся и с удовольствием хлопнул себя по бестолковому лбу. Ну конечно! Они ведь прекрасно знали, что их будут искать, поэтому и подстраховались с ложной Малиновкой, «озеленив» её. Но это место годится лишь в качестве одноразовой обманки. А раз так, то настоящее логово замаскировано именно от поиска при помощи интерфейса. Мы настолько привыкли к подсказкам системы, что воспринимаем их как должное.

Совсем уже разучились думать самостоятельно.

— У вас есть обычная карта?

— Нет, а зачем? — удивился Иннокентий. — Со встроенной гораздо удобнее.

— Вот и зря! Помнится, Ермак с собой всегда таскал тубус на всякий случай…

Я заметался по лагерю, и от безысходности схватил один из разрисованных листков, что валялись в траве. Пелагея его забраковала, но мне требовалась противоположная сторона. Белоснежно чистая и нетронутая цветом.

Разумеется, чтобы перенести туда всю Нижегородскую область в деталях, понадобился бы час, а то и не один, только мне такая точность была без надобности. Я ограничился лишь схематичным расположением рельефа и основных населённых пунктов, чтобы не перегружать рисунок лишними деталями.

— Итак, что у нас тут?

— Черно… — попытался было ответить Шланг.

— Да забудь ты про цвета! Что именно?

— Арзамас. Был.

— Отлично! А здесь?

— Хм, Богородск…

В итоге уже спустя минут пятнадцать у меня на руках оказалась вполне сносная план-схема. С этим уже можно было работать. Первым делом я отметил проверенные разведчиками районы и отдельно — места появлений лже-малиновцев. Теперь стало наглядно видно, что те далеко не забредали. Самыми удалёнными точками стали крепость гномов и военный форпост под Чкаловском.

Они точно сидят либо у нас, либо где-то рядышком у соседей. В любом случае, появилась хоть какая-то зона поисков, пусть и обширная.

— Всё равно не понимаю, как это нам поможет, — сокрушённо покачал головой Инокентий.

— Судя по всему, банда у них крупная, — принялся я рассуждать вслух. — Им необходимо просторное убежище, поэтому какой-нибудь мелкий подвал не подойдёт. Нужна развитая инфраструктура, удобства, а главное — пропитание. Они ведь ещё и людей зачем-то к себе уводят.

— Для жратвы? — испугался Гоблин.

— Савелий! — всплеснул руками Шланг. — Что ты такое несёшь⁈

Даже Шухерезада не удержалась и покрутила пальцем у виска.

— Не думаю, — успокоил я везунчика. — Будь они поехавшими каннибалами, опустошали бы мелкие посёлки. Это и легче, и шанс на возмездие не такой высокий. А они шляются везде, даже в самые укреплённые места заглядывать не боятся. Как будто кого-то ищут. Кстати, кто ушёл помимо Твиксов?

— Всякие босяки, у которых шило в одном месте, — пожал сталкер плечами. — Остальным смысла дёргаться никакого.

— С ними было ещё несколько детишек, — припомнил Шланг. — В том числе, из сирот.

— Их отпустили⁈

— Так у нас на тот момент была полная свобода. Насильно никого не держали, тем более с ними находились опекуны и другие взрослые. Это сейчас шагу за ворота не ступишь…

— Опять дети, — поморщился я. — Но даже если они ими торгуют, им всё равно нужен кров и пропитание. И желательно, поблизости друг от друга. В простых магазинах всё давно испортилось, поля и фермы брошены, а они даже еды с собой не прихватили.

— Точно! — вскинулась Шухерезада, после чего торопливо зачастила. — Когда Лёня нам готовил на привале, он обмолвился, что его рыба страшно достала. Я просто предложила порыбачить в ручье, который мы прошли недавно. А то мне та птичка с перепончатыми крыльями подозрительной показалась, а он такую рожу состроил! Ты тогда с Пелагеей как раз возился, и не слышал. Потом мы сели обедать и варево оказалось пальчики оближешь. Вот.

— Рыба, значит… — Я указал на главную водную артерию, нарисованную синим карандашом. — Они точно где-то на Волге сидят. По ней и катаются, даже в Малиновку.

— Там рядом уже чернота…

— Не совсем.

Я вновь открыл виртуальную карту и убедился в своей правоте. Тёмные ложноножки тянулись далеко от Нижнего Новгорода на восток, но в районе великой реки они резко обрывались, не смея вторгаться на её территорию. На берегах в основном царил серый цвет. Полностью тьма покрывала Волгу лишь в самом мегаполисе. Хаос не любит открытую воду, особенно движущуюся. Вряд ли потому, что она слишком упорядочена, тут куда лучше бы лёд подошёл.

В любом случае, с этой стихией у него явные проблемы, и этим пользовались выжившие на юге. И как я сразу не догадался…

С первого же взгляда там нашлось несколько подходящих мест. В основном — острова, образовавшиеся на изгибах русла. Омываясь со всех сторон, они представляли собой изолированные анклавы, где вполне можно жить. Самый крупный из них, похожий на каравай, располагался вплотную к бесцветным владениям смерти, однако пестрел ярко-красным цветом. Как будто там обитал кто-то опасный, питаясь святым воздухом и водицей из речки. Ну, или рыбой с утра до вечера.

Попались, Робинзоны недоделанные!

96

Как я и думал, ближайшие к Малиновке островки оказались пустышками. Там даже негде было укрыться. Проверил я их, скорее, для галочки, попутно глянув на окраины того самого села. Ничего интересного не увидел — обычные поля и дома, зато едва не подорвался на мине, заботливо прикопанной возле трассы. Спасибо обострившемуся слуху, который различил тихий щелчок внутри адской машинки. Пришлось немного повозиться, оставив после своей ноги увесистый нарост кристалла смерти. Хлопок догнал нас уже на следующей развилке.

Отсюда до Волги было всего ничего — пара-тройка километров по прямой. Разведчики, разумеется, обследовали берег с одной стороны, и ничего не нашли. Все прилегающие к воде населённые пункты оказались разорены и давно покинуты. Всё-таки сказывалась близость к областному центру и как следствие — к «черноте». Здесь даже некоторые деревья выглядели странновато, будто их покорёжило, а на глаза то и дело попадались следы магических бурь. Где-то простая вмятина в земле или участок выгоревшего леса, а в некоторых местах чернели настоящие воронки, как от крупнокалиберных гаубиц. Пару раз пришлось обходить нехорошие места, ещё не растерявшие своего гиблого потенциала. Рядом с ними кожу начинало покалывать тысячью иголок, а волосы приподнимались, как будто от статического электричества.

Такое ни с чем не спутаешь.

Но далеко не всю магическую дрянь можно ощутить заранее, поэтому мы старались держаться подальше от больших металлических объектов, вроде остовов машин и отбойников у обочины. Как известно, чем больше масса, тем сильнее может шандарахнуть. Шухерезада, которая продолжила нас сопровождать, являлась редким исключением из правил. Большинство вляпавшихся в аномалии людей, особенно низких уровней, погибали на месте.

Упорству скрипачки оставалось только позавидовать. Ведь для неё любая опасность может стать последней. Однако она наотрез отказалась идти в Романиху одна.

— Тётка видит, где и с кем я, — заявила девушка. — Ещё полторы недельки осталось потерпеть.

— А потом?

— Проклятье спадёт, — пожала она плечами. — Даже сейчас оно поослабло чутка, я это чувствую. А вот стоит мне от тебя отдалиться, как меня сразу придавит.

— Пап, давай просто посидим где-то? — предложила Пелагея.

— Не получится, — покачал я головой. — У нас каждый день на счету. Чем дольше будем медлить, тем больше людей в Романихе пострадает. Они там и так уже едва с обороной справляются.

Шухерезада грустно улыбнулась, едва проявив ямочки на щеках.

— Ничего страшного, я с вами до конца. Лучше уж так, чем скопытиться от какой-нибудь ерунды…

Дальше широкая трасса поворачивала прямиком к Нижнему, а от неё отпочковывались дороги попроще и поуже. По одной из них мы и двинулись до ближайшего населённого пункта под названием Работкино. Ничем не примечательное село, застроенное разнокалиберными частными домами — от мелких дач до крупных коттеджей. В округе таких мест полно. Некоторые настолько срослись окраинами, что представляли из себя настоящие микрорайоны.

Однако тут играл важную роль местный рельеф, заставив меня прийти именно сюда. От основного русла Волги вглубь поселения вдавалась узкая бухта, когда-то давно бывшая устьем одной из местных речушек. Кое-где в ширину заводь достигала сотни метров, поэтому там устроили что-то вроде морского порта, где в своё время швартовались даже полноценные суда. То ли грузовые, то ли рыболовецкие — не поймёшь. Одно из них до сих пор торчало носовой частью из воды, встав едва ли не вертикально. Полностью затонуть ему не давали стальные канаты, привязанные к бетонным опорам причала.

Вдалеке виднелась самоходная баржа, выброшенная на покатый берег, и на этом всё. Даже стоянка для катеров полностью пустовала, включая ближайшие ангары. А ведь там должны были стоять даже мелкие прогулочные катера, судя по документации. Я не поленился заглянуть в каждое хранилище, чтобы в этом убедиться. Кто-то вычистил их подчистую, не забыв про запасные части, ремонтные наборы и прочую атрибутику, вроде спасательных жилетов. Это лишний раз подтверждало мою теорию, а заодно оставляло нас самих без нормального транспорта.

Зато отсюда отлично просматривались ближайшие острова на широченной водной глади Волги. Все как один мелкие и пустые. Сама же река поражала своими размерами. Я иной раз ловил себя на мысли, что смотрю на какое-то море. Просто слегка узкое.

Пришлось прогуляться вдоль всей заводи Работок, пока нам не попалась небольшая рыболовецкая станция. Причал там был простенький — из брёвен и досок, зато поблизости в ассортименте валялись лодки. Причём не в боксах, напоминавших автомобильные гаражи, а на открытом воздухе. Многие уже успели испортиться, но среди них остались и вполне годные. Переезжающим магам они не приглянулись, потому что из движителей имели только вёсла.

А вот нам такой тихий способ передвижения в самый раз.

— Мы что, поплывём? — занервничала Шухерезада, разглядывая утлый транспорт.

— Моряки говорят: «пойдём по реке», — поправил я её. — Но в принципе, да.

— А может, пешочком?

— Долго и бесполезно. Ты плавать не умеешь, что ли?

Девушка смутилась.

— Да нет, просто меня как-то раз чуть рыбина в воде не заточила, размером этак с акулу. Я там все рекорды по кролю побила, пока до берега добралась. С тех пор перехожу водоёмы исключительно по мостам. Вот.

— Это ты ещё на Чёрном море не бывала, — отмахнулся я. — Не бойся, мы недалеко.

— Да-да… — проворчала она. — Ты размеры-то видел Волги-Матушки? Там и кит спокойно может плавать. Или как там правильно… Ходить по воде? Тьфу ты, всю голову мне заморочил!

А вот кто оказался в полном восторге от предстоящей прогулки, так это Пелагея. Вода у неё всегда была любимой стихией, и вытянуть её оттуда нереально. Она упросила меня искупаться, после чего с тихим визгом бросилась на мелководье у берега, скидывая с себя одежду буквально на ходу. Вот уж у кого никакого страха, зато я себе чуть шею не вывихнул, пока готовился к отплытию. И пусть доченька сама кого хочешь закошмарит, обострившиеся инстинкты всё равно брали верх. Ничего, когда-нибудь привыкну и научусь.

Вечно её опекать не выйдет, да и ни к чему это. Она же у меня принцесса Смерти, чтобы это ни значило…

Немного успокоив себя, я продолжил приводить лодку в порядок. Из всего разнообразия посудин мне приглянулась небольшая деревянная скорлупка, явно из новых. К сожалению, не резина или пластик, но их здесь днём с огнём не сыщешь. Две перекладины-лавки шли поперёк бортов, третья являлась носовой, с устроенным под ней бардачком. Или же трюмом? Короче, туда вполне помещались наши пожитки.

Тёмно-синяя краска ещё не успела толком облупиться, а большего и не надо. Внутри обнаружилась лишь пара трещин, которые без труда зашпаклевались специальным герметиком из тюбика. Его я нашёл в сторожке на входе, вместе с неплохим прорезиненным плащом. Запасливые здесь жили люди — одних снастей хватило бы перекрыть всю Волгу.

А в остальном днище было в полном порядке, и конопатить его полностью не требовалось. Пока замазка сохла, я выгреб из лодки весь мусор и нашёл подходящие вёсла. Прихватил и запасные, на всякий случай. Ещё бы жилеты где-нибудь найти, но такое добро где попало не валяется.

Пелагея всё ещё плескалась у бережка, а вот Шухерезаде приспичило прогуляться до ближайшего фруктового сада, что начинался прямо за поваленным забором. Деревья там были старые и не ухоженные ещё со времён всеобщего благополучия. Не знаю, что скрипачка хотела там найти в разгар весны, но приключения на свою пятую точку она точно отыскала.

— Эй, это ты там прикалываешься? — окликнула меня девушка откуда-то с опушки.

Я повернул голову и успел увидеть, как она с визгом вознеслась куда-то за кроны деревьев, будто рыба после резкой подсечки, после чего окончательно скрылась из виду.

— Ну ёлки-палки!

Я не стал окликать Пелагею, которая прекрасно нас слышала, и рванул с места на выручку. «Аспиринка» загодя была расчехлена и торчала в земле наизготовку, рукоятью вверх. В прошлой заварушке ей отличиться не удалось, а вот сегодня она почти сразу пошла в ход. Стоило только ступить за опушку, как в мою сторону взвились чьи-то наглые щупальца. Я отсёк их одним махом и лишь тогда понял, что это древесные побеги.

Практически такие же, как и при моём «Зове друида».

Прощальная фраза Шухерезады стала чуть понятнее, но в целом ситуация была паршивая. Я закрутил головой, но никого так и не увидел. Вокруг стояли вполне обычные деревья, пока на некоторых не стали отрастать новые лозы. Вот это уже ни в какие ворота!

— Издеваешься⁈

Коллега упорно не желал показываться на глаза, пока я не вырубил достаточную просеку, чтобы тут проехал грузовик. Лишь тогда от одного из уцелевших стволов отлепилась тучная человеческая фигура. Типичный посетитель пивнушки с объёмным пузом, и тощими ногами. Только выглядел он, будто в хне целиком искупался. Даже не зелёный, а скорее тёмно-коричневый. Из одежды на нём оказалась лишь короткая набедренная повязка из сплетённой травы, как у африканских аборигенов, а руки сжимали короткий деревянный колышек на манер копья. Вот уж кто настоящий дикарь. Даже я себя цивилизованным почувствовал.

Лицо у мужика оказалось вполне человеческое, вплоть до мимических морщин и неровной щетины зелёного цвета. А ещё у него прямо из плечевого сустава торчала изогнутая веточка с листьями.

— Эй, ты меня понимаешь? — спросил я его, особо не надеясь на успех.

«Возвращенец» проигнорировал мои слова и молча швырнул деревяшку, которая прямо в полёте отрастила зубчатый наконечник, как у гарпуна. Я разрубил диковинный снаряд секирой, но следом мне в бок прилетел ещё один. Тут, оказывается, целая компашка собралась. Старик, какой-то сутулый подросток и дородная тётка, вполне годящаяся мужику в жёны. Её бросок вышел самым неудачным — дротик просвистел мимо.

А вот тот, что воткнулся, без всякого стеснения пустил во мне корни. Под кожей забугрились наросты, расходясь во все стороны от древка. Правда, недолго — у меня слишком агрессивная среда для роста. Я выдернул отравленное растение вместе с пожухшими отростками, и лишь тогда почувствовал боль. Наверное, оно впрыскивало что-то вроде анестетика, чтобы жертва сильно не мучилась. Гуманно.

Еще один кол воткнулся мне следом в спину, и у меня окончательно лопнуло терпение.

— Я что, похож на вампира? Чего вы меня деревяшками тыкаете⁈

Бравая четвёрка без всякого удивления отрастили от ближайших деревьев новые снаряды, а старик направил на меня гибкие побеги. Но он не знал, с кем связался. Я без труда увернулся от неуклюжих веточек и отправил в ответ своих посланцев, куда толще и сноровистей. Вскоре вся четвёрка оказалась повязанной по рукам и ногам, что позволило мне рассмотреть их повнимательней. На вид вроде обычные люди, неудачно искупавшиеся в Клязьме. Даже дышали, как настоящие, хоть и слегка странновато.

— Давайте так, ребята, — предложил я. — Вы возвращаете мне спутницу в целости и сохранности, а я делаю вид, что вас не видел. По рукам?

Однако договариваться никто не хотел. Все четверо молча извивались, пытаясь выбраться. И надо признать, секунд через десять-пятнадцать у них это вполне получилось бы. Некоторые побеги уже начали трескаться из-за истощения деревьев. Бежать же к пристани за верёвками — лишняя трата времени.

Меня нельзя назвать жестоким человеком, но когда припрёт, колебаться не люблю. Надоело уже. Поплевав на руки, я взялся за секиру и поочерёдно избавил всех от головы на плечах, как заправский палач. Быстро и не особо мучительно. Никто даже не пикнул и не попытался меня отговорить. Действительно, какие-то безвольные куклы.

Мне далеко не впервой наблюдать людей, так сказать, изнутри, так что со всей ответственностью могу заявить — все четверо к ним точно не относились. Вместо мягких тканей у них под кожей было что-то вроде плотной губки, пронизанной прозрачными трубочками, а роль костей выполняла обычная на вид древесина, просто без коры. Да и кровь оказалась обычным растительным соком. Сплошная имитация, хоть и талантливая. Такое на огороде не вырастишь, даже возле атомной станции.

Покончив с «возвращенцами», я поспешил дальше, прикинув направление, в котором утащили невезучую скрипачку. С одного бока плескалась вода, с другого подпирал населённый пункт, так что сильно не промахнёшься. А впереди как раз начиналась рощица, что шла вдоль конца заводи, утыкаясь в заросшие поля. Оттуда до трассы всего ничего, но вряд ли похитители пойдут по дороге.

Вскоре фруктовые деревья кончились, уступив место раскидистым ивам вперемешку с ольхой. Кое-где попадались широкие трубы полива, шедшие до самой воды. За одной из них спряталась ещё парочка зелёных «гринписовцев», но с ними я церемониться уже не стал. Порубил на салат, и побежал дальше. Иннокентий упоминал, что они утаскивают своих жертв куда-то в лес, чтобы штамповать из них новых болванчиков. А вот уточнить, в каком состоянии похищают людей, я как-то не догадался.

Меня вот, к примеру, брать живьём особо никто не хотел, и от этого мой бег ускорялся ещё сильнее. В итоге я едва не проскочил мимо процессии. В качестве носильщика выступала странная конструкция из спутанных ветвей, находившихся в постоянном движении. Как будто несколько кустов сплелись вместе, решив стать похожими на осьминога. В качестве головы выступал массивный бутон на толстом стебле, а за ним болталась опутанная побегами Шухерезада, безвольно раскинув руки в стороны. В качестве сопровождающих выступала троица «зелёных человечков». Благо они меня заметили первыми и дёрнулись в стороны, чем и привлекли моё внимание.

Об одного я затормозил со всего маху, впечатав его в ствол старенького сухостоя так, что труха посыпалась с обоих. Двое других охранников дружно вскинули луки, но попасть в меня не смогли. У меня в крови плескалось уже столько орочьего адреналина, что тонкие стрелы летели медленнее сонной мухи. Кажется, я мог поймать их при желании, но мне сейчас было не до игр. Первого секира развалила практически пополам вместе с луком, а второго плотно спеленали ветви, будто малого дитя. Разве что шишку осталось вставить за неимением соски.

Что-то я сегодня злой какой-то…

Древесная многоножка продолжила упрямо семенить вперёд, а вот бутон обиженно надулся и выплюнул в мою сторону тягучую струю жидкости. Ничего себе, цветочек! Напор вышел достойный, и меня едва не окатило. Судя по всему, какой-то кислотной гадостью, ибо попавшего под раздачу пленника разъело моментально, вместе с путами. Даже земля исторгла из себя белёсый дымок и почернела.

Не дожидаясь второго залпа, я взвился в воздух, оттолкнувшись от какого-то пня, и с размаху перерубил стебель чуть ниже бутона Оттуда хлынула новая порция жидкости, едва не залив пленницу, но пинок ноги направил этот шланг в другую сторону. Сама же древесная тварь, не собиралась останавливаться, поэтому следующий удар секирой пришёлся в самый центр клубка. И вот тогда мне наконец-то пришло поздравление о победе над неким лесным лихом. Так себе имечко — не особо и лихой был противник. Зелёных недолюдей система вообще назвала почками, и не удосужилась отсыпать за них опыта. А вот это уже наводило на определённые мысли, которые стоило отложить до более спокойных времён.

Шухерезада едва дышала, и все попытки привести её в чувство окончились неудачей. Видимо, дело было в отростках, которые торчали у неё из предплечья и лодыжки. Кожа там вовсю бугрилась от разросшейся корневой системы и выглядела нездорово бледной. Выдернуть древесных паразитов у меня не получилось, и даже после тотальной обрезки они чувствовали себя преспокойно. Тут либо срочная ампутация, либо альтернативные методы лечения. Ещё более опасные.

А что бы она выбрала сама? Руку заново ей не отрастить — с этим далеко не каждый целитель справится. Прирастить отрубленную конечность ещё можно попробовать, если времени прошло немного, но это не наш случай. Даже если мы доберёмся до специалиста, всё давно уже протухнет.

Рука нужна скрипачке позарез, да и нога ей наверняка ещё пригодится. Зная её авантюрный характер, стоит попробовать альтернативу. Хотя задумка так себе, если честно

В таком деле полагаться на удачу нельзя, только на точный расчёт. Но сколько бы я не прикидывал вероятности, всё равно получалось пятьдесят на пятьдесят. Либо получится, либо нет. Хоть бери да монетку кидай…

Но один «Куй» ехидно воткнулся в землю ребром.

— Ладно, была ни была!

Я быстро резанул себя адамантиновым лезвием по пальцу и прижал его к одному из обрубков. Поначалу ничего не происходило, но затем отросток всё же втянул в себя моего токсина, отчего ему вскоре поплохело. Как и тем, что воткнулись в меня накануне. Побег начал чернеть прямо на глазах и я резким движением выдернул его наружу, вместе с корневищем, словно сорняк из грядки. Девушка протяжно застонала, а из развороченной раны на ноге хлынула кровь, которую пока не стоило останавливать. Чем больше заразы из неё сейчас вытечет, тем лучше.

Со вторым паразитом вышло ещё быстрее, хотя от боли Шухерезада внезапно очнулась. А может её просто перестало усыплять. В любом случае она продемонстрировала неплохие вокальные данные на всю округу. У меня аж в ухе зазвенело от крика.

Никак не привыкну, что у обычных людей болевой порог куда ниже моего. Что для меня пустяк, для них может оказаться очень даже мучительно. Зато рука с ногой на месте. Ну, почти.

Теперь можно с чистой совестью активировать Сферу Жизни. Внутрь от меня ничего не просочилось, иначе бы она уже умерла. Вроде пронесло, хотя лечением пациентка всё равно осталась недовольна.

— Какого лешего ты творишь⁈ Ты мне чуть руку не оторвал!

— С пробуждением, — улыбнулся я девушке. — Ты опять проспала самое интересное. Зелёные мутанты едва не утащили тебя в лес почковаться. Как самочувствие?

— Так себе, — поморщилась она, безрезультатно пытаясь пошевелиться. — Но всё равно лучше, чем ходить на работу…

97

Отплытие пришлось перенести на следующий день, чтобы Шухерезада смогла хоть немного отлежаться. Поражённые конечности её почти не слушались, и даже лечебные артефакты не смогли ускорить заживление ран. Первое время они вовсю гноились, вынудив меня перерыть половину посёлка в поисках антисептика и прочих лекарств. Когда всё лечится само собой, как-то отвыкаешь таскать с собой полноценную аптечку. Однако в нашем случае даже повышенная регенерация волшебника едва справлялась. Неинициированный человек точно бы подобного не пережил в полевых условиях.

Не знаю, что за дрянь впрыскивали корни растительных паразитов, но здоровья они точно не прибавляли. Ткани вокруг ран вскоре начали темнеть, будто у трупа, и мне пришлось их срезать лезвием секиры.

Так себе скальпель получился, заставив меня умыться собственным потом в процессе, зато контакт с адамантитом внезапно прекратил отмирание. Редчайший металл будто впитал в себя всю заразу, ненадолго потемнев на кромке. Руны же наоборот — отчётливо засияли нежно-голубым цветом, и я в который раз от души помянул добрым словом гномьих мастеров. Вот могут же! Им бы ещё догадаться выдавать вместе со своим изделием инструкцию по эксплуатации…

Желательно на русском и с картинками.

Шухерезаде уже второй раз за день повезло — прямо аномалия какая-то. Ведь нормальный человек первым делом взял бы нож, раскалённый на огне для пущей санитарии. Мне же эта замечательная мысль пришла значительно позже, когда я вспомнил про прижигания. К счастью, ничего этого не потребовалось.

После операции кровотечение быстро сошло на нет, а раны начали затягиваться самостоятельно, как раньше. Измученная девушка, едва державшаяся на обезболивающих, наконец-то пошла на поправку, а уровень очков здоровья стабилизировался. Скорее всего, до места её донесли бы уже в растительном состоянии. Во всех смыслах.

Пока скрипачка окончательно приходила в себя, я прошерстил всю округу чуть ли не до окраин Малиновки, но больше никого не обнаружил. Видимо, мы нарвались на мелкий отряд разведчиков или что-то вроде того. Помнится, Айрат спалил куда больше противников, прежде чем принялся за меня.

После всего услышанного я зла на него почти не держал. Хотя в следующую нашу встречу всё-таки прихвачу с собой огнетушитель. Желательно, потяжелее.

Когда стало ясно, что поблизости никого нет, я принялся за обыск уцелевших домов. Заодно подобрал нам подходящее убежище на ближайшую ночь, неподалёку от лодочной станции. Шухерезада пока ещё была очень слаба и ей требовалось время на восстановление. Тем более вся ближайшая округа значилась как безопасная зона. Без всяких «условно».

Хотя учитывая недавнее нападение «зелёных человечков» доверять карте полностью не стоило, лучше места всё равно не найдёшь. Те ребята были явно залётными, поэтому система на них не успела толком среагировать.

Всё остальное мало-мальски серьёзное здесь давно извели на корню, а пришлые монстры особо не задерживались, ибо не за чем. По Работкино прошла явно не одна волна мародёров и всяких вредителей, так что из съестного там осталась только трава. Огороды заросли ей кое-где по пояс, наглухо забив культурные растения. Зато мне посчастливилось найти новый бинокль взамен утраченого во время нападения кровососов. Ничего особенного — обычная гражданская «пятикратка» с сомнительной защитой от влаги, но хоть что-то. Правда, Пелагея находку сходу забраковала, заявив, что нам нужна подзорная труба. Иначе беспонтово.

Общение с Ногогрызом на пользу ей явно не пошло. У меня так и не получилось доказать ей, что мы никакие не мореплаватели. Волга выглядела слишком внушительно, и на обычную реку походила мало.

До вечера мне всё равно нечем было заняться, поэтому после лёгкого перекуса сухпайком я отправился на очередной круг поисков. Девчонки же остались отдыхать. Шухерезада забылась беспокойным сном, а Пелагея нашла стопку детских комиксов про девочек-волшебниц и ушла туда с головой. Читать по слогам у неё получалось всё лучше, скоро уже на беглую скорость перейдёт.

В принципе, в нашем нынешнем мире этот навык снова будет в почёте, ведь телевидение с интернетом приказали долго жить. Книга в этом отношении более неприхотлива. Те из выживших, кто посмекалистее, давно уже начали собирать у себя в поселениях обширные библиотеки. Не только с научно-техническими работами, но и с художественной литературой. Она даже сейчас пользовалась куда большей популярностью, чем учебники со справочниками.

Людям надо иногда отвлечься, занять голову хоть ненадолго от творящегося вокруг безумия, и книги в таком деле — отличные помощники. Они и раньше многих выручали, а сейчас у них наступил настоящий Ренессанс. Глядишь, люди скоро снова писать начнут, когда всё доступное чтиво закончится…

Поначалу успехом в поисках даже не пахло, но потом в одном из полуразрушенных домов я наткнулся на вход на цокольный этаж. Уж больно характерная тропинка проглядывалась меж обломков стен. Раньше внизу располагался гараж и что-то вроде небольшого складика. Хозяин явно увлекался рыбалкой и туризмом, и даже имел собственный катер, судя по характерному прицепу.

Вездесущие паразиты смогли сюда пробраться первыми, уничтожив все съестные припасы, включая консервы, и основательно попортили многие другие вещи. Чисто из вредности. Особенно досталось одежде, изорванной в лоскуты. Так бы и продолжалось, пока распоясавшихся вредителей не накрыло рухнувшей стойкой со снастями. Некоторые так и не смогли выпутаться, превратившись в кучки грязной золы на полу, остальные предпочли покинуть это место.

Излохмаченные сети меня мало интересовали, а вот походные принадлежности — другое дело. Перво-наперво я прихватил полевую аптечку в крепком кейсе, на котором остались следы чьих-то зубов. Внутреннее наполнение не пострадало, хотя большинство лекарств были просрочены. У некоторых срок закончился ещё в том году, так что хозяин держал чемоданчик скорее для галочки. Ну ничего, нам и такое сгодится.

Следующим в списке полезных вещей шёл вместительный рюкзак, завалявшийся на верхних полках. Такое нельзя пропускать, тем более внутри обнаружился довольно приличный нож в поясном чехле. Остальную мелочёвку я вытряхнул, оставив себе лишь моток изоленты и непромокаемые спички. Вылазка уже оправдалась, но главная находка ждала меня под завалами рухнувшего стеллажа. Я заглянул туда перед уходом, чтобы на всякий случай проверить кучки золы, и внезапно заметил среди прочего мусора поблескивающий кругляш объектива. И не просто какой-нибудь камеры, а полноценного полевого бинокля. С таким в театр уже не пойдёшь.

Бинго, к сожалению, оказалось не полным, ибо от удара одна из линз лопнула. Я покрутил оптику в руках, после чего решительно отсёк пострадавшую половину «Аспиринкой». Оставшаяся часть вместе с колёсиком фокусировки выглядела кривовато, но вполне годилась на роль подзорной трубы. Особенно для каких-нибудь босоногих речных пиратов. Больше там ничего отыскать не удалось, даже самой завалящей монетки. Видимо, вредители были совсем слабенькие.

Тем временем снаружи начало понемногу смеркаться, и выбравшись из цокольного этажа я решил на сегодня закончить. Предстояло ещё наладить оборону нашего убежища, и смастерить какой-нибудь нехитрый ужин. Жаль, что продуктами не вышло разжиться, но с каждым месяцем эта задача становилась всё более невыполнимой. Это раньше можно было ввалиться практически в любой населённый пункт и набрать там вдоволь еды.

Неудивительно, что кое-где основу рациона составляет одна рыба…

Ночёвка прошла спокойно, как и положено в безопасной зоне. С утра пораньше я ещё раз прошвырнулся по округе, но никого подозрительного не заметил. Задерживаться дальше в Работкино не имело никакого смысла. Больше ничего здесь не выудишь.

Отдых пошёл Шухерезаде на пользу — девушка немного окрепла, и даже снова начала шутить. Рука с ногой выглядели чуть получше, но слушались с трудом. Пеший путь она бы точно не осилила, а вот сидеть «на банке» вполне могла.

Поэтому сразу после завтрака мы погрузились в лодку и отчалили от станции. Поначалу плавание воспринималось лёгкой прогулкой, но стоило выплыть из заводи, как мне пришлось крепко приналечь на вёсла. Двигаться нам предстояло против течения, навстречу простирающемуся Хаосу. Искать там выживших никому бы в здравом уме не пришло, но меня психически здоровым никак не назовёшь.

Как ни странно, гребля мне зашла. Солнышко пригревает, водичка журчит, птички поют, а ты пыхтишь на вёслах. Красота! Мышцы истосковались по хорошей нагрузке, и почти не ныли, особенно когда вошёл в правильный ритм. Пусть и потихоньку, но лодка пошла нужным курсом. Благо я не строил из себя великого гребца и не совался туда, где наблюдалось самое сильное течение. Хотя и там нас не слишком бы сносило. Волга — река степенная, и никуда не торопится.

Конечно, с мотором мы бы управились ещё до обеда, но спешка в таком деле противопоказана. Тише едешь — здоровей будешь. Так что у нас действительно вышла отличная речная прогулка. Мелкие островки я обозревал из оптики, с трудом забирая её у Пелагеи, а к большим мы причаливали для более детального осмотра. Дочка не выпускала из рук импровизированную подзорную трубу и с интересом разглядывала окрестности. С которых хоть картины пиши. Правда, до тех пор, пока на берегах не показывались разорённые посёлки и деревушки.

Особенности русла вносили свои коррективы, и большинство из островов силуэтом напоминали перья — скруглённые с одной стороны и вытянутые с другой. Почти везде росли деревья, и лишь в одном месте суша представляла собой голую спёкшуюся землю. Наверняка не обошлось без магии, но мне требовалось нечто другое.

После полудня на очередном повороте русла нам попался настоящий архипелаг с узкими проливами между островками. Островов десять, не меньше. Там пришлось долго петлять, зато на самом большом мы внезапно обнаружили недавнюю вырубку. Причём валили там лишь крупные деревья, игнорируя молодняк и прочий неликвид. Явно не работа каких-нибудь волшебных бобров. Судя по оставшимся пенькам, пилили их максимум зимой, а следы волочения стволов обрывались у берега.

На соседнем островке обнаружилась похожая картина, так что мы точно напали на чей-то след. Наскоро перекусив, я погрузил девчонок на борт и продолжил силовые упражнения с вёслами. Вскоре за кормой лодки остался последний клочок суши, тонкой перемычкой соединявшейся с берегом. Там тоже растительность основательно проредили, но останавливаться не имело большого смысла.

Я и так знал, в каком направлении утащили брёвна. Логичней всего было сплавлять их вниз по течению, как делали издавна, благо лесистых мест в округе полно. Вот только не все из них нынче доступны. Так что лесорубам пришлось изворачиваться и работать с тем, что есть. К похожим выводам пришла и Шухерезада, ненароком поинтересовавшись у меня:

— Кстати, а что мы будем делать, если их вдруг найдём?

— По ситуации, — честно ответил я. — На рожон лезть не будем, только убедимся, что это именно те, кто нам нужен.

— Это хорошо, — с явным облегчением выдохнула девушка. — А то меня как-то не тянет на подвиги на этой неделе.

— Если что, мы позовём дядю Синга! — заговорщицки прошептала ей на ухо Пелагея. — Он тут всех…

— Вот уж кого лучше не беспокоить, — покачал я головой. — Мне и прошлого раза хватило.

— Но тут вон сколько воды!

— Если бы дело было только в ней…

Эльф-некромант мне едва плешь не проел, пока возился с юной ученицей. Если бы не Талия, он наверняка бы высадил нас в ближайшем порту, не довезя даже до Ейска. Уж лучше обойтись своими силами, тем более, у меня есть и другие помощники. Стоит в Романихе узнать точные координаты убежища лже-дипломатов, как туда лично заявится воевода вместе со всей дружиной. И тогда за жизни похитителей я бы не дал и ломаного гроша из электрума.

Но для начала стоило убедиться в собственной правоте. Сомнений в таком деле быть не должно — слишком большая ответственность на меня легла. Поэтому я так морочился с поиском биноклей и прочего оборудования. Хотя как обычно всё пошло немного не по плану.

К следующему острову я приближался со всей осторожностью, двигаясь едва ли не впритирку к берегу. Это был ещё не мой главный подозреваемый, но находились они в непосредственной близости друг от друга. Растительность на нём проредили уже более основательно, оставив лишь кустарники и всякую быстрорастущую поросль не выше пары метров. На берегах реки тоже виднелись проплешины, но дальше снова начался очередной населённый пункт, вытеснивший лес куда подальше. Он находился почти полностью в серой зоне, так что «малиновцы» вряд ли обосновались там. Как и на самом острове — уж больно он мал.

А вот дальше русло Волги делало крутой поворот, раздваиваясь на два основных потока, огибавшие значительную территорию в форме полукруга. В длину километра три, не меньше, и около полутора в самом широком месте. Остров был настолько большой, что даже имел собственное название — Тёплый. Таких поимённых здоровяков перед Нижим Новгородом находилось всего три штуки, но одного полностью накрыла чернота Хаоса, а второй был окружён ею почти со всех сторон. Не самое удачное место для кемпинга.

Здесь тоже далеко не курорт, но Тёплый находился гораздо ниже обширного пригорода, и почти с чернотой не контактировал.

Мы пристали к восточной оконечности небольшого острова-спутника и двинулись вперёд под прикрытием пусть и чахлой, но всё-таки растительности. Девчонки тоже увязались за мной, не захотев остаться в лодке. В планах у меня было устроить лёжку где-нибудь напротив Тёплого и понаблюдать оттуда за ним некоторое время. Если там есть население, оно обязано себя проявить.

Однако по дороге Шухерезаде внезапно приспичило в кустики. Скрипачка могла сносно передвигаться при помощи костыля, выструганного из деревца, так что на вылазку она отправилась в гордом одиночестве. А вот вернулась уже с компанией из трёх человек — двух бородатых мужиков в камуфляже и одной женщины в годах, оказавшейся рейнджером. Только в качестве оружия она предпочла не лук, а снайперскую винтовку. Мужики имели при себе лишь короткоствольные пистолеты-пулемёты, зато оба являлись паладинами, что тоже вполне боевой класс. Похоже, мы нарвались на замаскированный пост, приглядывающий за округой. Не зря мне это место приглянулось.

Люди хоть и держали в руках оружие, но агрессию не проявляли. Я тут же убрал секиру за спину и положил руку на плечо Пелагее, чтобы та ненароком не наломала дров. Драка нам сейчас ни к чему.

— Вы кто такие? — отрывисто спросил один из мужиков. — Что тут делаете?

— К вам плывём, — пожал я плечами. — Кажись, приплыли…

— Чего-о⁈

Оторопели все, даже Шухерезада, но я продолжил как ни в чём не бывало гнуть свою линию:

— Нас Бергер пригласил, Стрелок который. Мы с ним разминулись в дороге, вот и пришлось своим ходом сюда добираться. Только не говорите, что вы его не знаете!

Постовые переглянулись, после чего женщина недовольно процедила:

— К сожалению, знаем.

— Вот и прекрасно, — улыбнулся я краешками губ, чтобы не демонстрировать клыки. — Проводите нас?

— Да уж придётся, — вздохнул другой мужик. — А ты чего весь такой зелёный? Не из этих, шизанутых?

— Нет, я совершенно нормальный, — уверил я его. — Просто так прокачка друида сработала, своеобразно. Со мной жена и дочь, они всё подтвердят. Да, мои дорогие?

У Шухерезады задёргалось веко на левом глазу, но она послушно кивнула, вслед за Пелагеей. Бойцы тоже были преисполнены скепсиса, однако я им задал задачку вне их компетенции, так что женщина с кислой миной на лице вытащила из разгрузки небольшое блюдце и плеснула туда воды из фляжки. Вода пошла странной рябью, будто на неё кто-то дул, и оттуда послышался чей-то приглушённый голос.

— Что такое?

— У нас тут это… — женщина прокашлялась и уточнила. — Переселенцы. Сами приплыли, на лодке.

Несколько секунд вода в блюдце была спокойной, после чего вновь зарябила.

— Принял. Давайте их сюда, Профессор разберётся.

Все облегчённо выдохнули, включая меня. Можно было и пободаться с троицей, но тогда шансы выживания скрипачки стремились к нулю. Она стояла очень неудобно, как и положено самому невезучему человеку на свете. С другой стороны, Лёня предлагал нам тут поселиться на полном серьёзе, тут я ни капли не соврал. Возможно, выйдет договориться без кровопролития.

Не самый почётный путь для орка, но наломать дров я всегда успею. Поэтому сдал секиру без сожалений, вместе с чехлом. Бойцы забрали даже ребек у Шухерезады, который тоже в какой-то степени являлся оружием.

Женщина тем временем выплеснула воду на землю и убрала странную рацию обратно в разгрузку. С другой стороны, обычные средства связи проживут здесь считанные часы даже в отключённом состоянии. Как и любая другая электроника. До ближайшего щупальца отсюда рукой подать, а эманации Хаоса сложную технику не щадят.

Однако за нами вскоре прибыл самый настоящий катер, чей мотор не думал помирать. Возможно, там просто нечему было спекаться, либо его смогли как-то экранировать. В любом случае грести мне больше не понадобилось. Нас посадили на кормовую банку и под присмотром сразу четверых магов повезли по Волге с ветерком, оставив постовых бдить дальше. Жаль, что круиз вышел небольшой, хотя мне и так нашлось на что посмотреть.

Мы проехали мимо прибрежных домов, окончившихся самым настоящим грузовым портом, после чего завернули на стремнину. Катер начало ощутимо покачивать, но в целом ничего не изменилось. Издалека Тёплый походил на противоположный берег, заросший тёмным лесом, настолько он оказался огромен. Лишь когда мы прошли вдоль обрывистого края к более пологой стороне там обнаружились следы пребывания людей. Часть деревьев вырубили, расчистив жилое пространство, а кое-где над проплешинами отчётливо вился дымок.

Теперь меня можно было точно поздравлять с успешным нахождением убежища, но почему-то никто не торопился. Шухерезада переваривала новость о нашей внезапной помолвке, а Пелагея засыпала наших сопровождающих вопросами, прямо как обычный ребёнок. Какая в реке водится рыба, как они тут живут-поживают, не боятся ли утонуть и много чего ещё. Конвоиры отчаянно отмалчивались, но дочку таким поведением не смутишь. Она даже вечно хмурого Синголло умудрялась забалтывать. Я же отслеживал их реакцию и общий внешний вид, всё больше убеждаясь в том, что это никакие не бандиты.

Уж отморозков успел насмотреться всех мастей — от мелкой трусливой гопоты, до матёрых сектантов, практикующих человеческие жертвоприношения. Эти же ребята были самыми обычными людьми, не хуже и не лучше прочих выживших. Вполне возможно, нас сейчас сторожили бывший курьер, офисный бумагомаратель, слесарь и, допустим, дальнобойщик, но никак не уголовники. Угроза от них едва чувствовалась, хотя все давно перешагнули за десятый уровень. Один из них — молодой парень, который вполне в прошлой жизни вполне мог разносить заказы, в конце концов сдался и уверил Пелагею, что на все её вопросы непременно ответят. Более компетентные люди, вроде воспитателей. Никаких просьб заткнуться и прочего, что только добавило плюсов местным жителям.

Ещё бы они не творили всякую дичь с похищениями…

Тем временем впереди показалась пристань, собранная из свежих ошкуренных брёвен. Я даже знаю, где их брали. Там покоились на приколе ещё несколько разномастных катеров, а чуть дальше торчало вытянутое грузовое судно, севшее на мель. С него на берег сходили многочисленные пандусы, так что грузу точно не дали пропасть.

Наш катер пристал к свободному месту, прижавшись к старой покрышке от какого-то грузовика, выполнявшей роль амортизатора. Никто нас не встречал, так что мы отправились тем же составом, под присмотром четверых магов. А рулевой неспешно занялся швартовкой, явно больше никуда не собираясь отплывать.

Под ногами весело захрустел вездесущий песочек, который здесь везде, куда ни копни. Стоило нам только покинуть пляж, как показались первые строения, напоминавшие банные срубы, между которыми сновали местные, включая детей. Чуть дальше просматривались сооружения посерьёзней — из светлого пеноблока с тёмными прожилками раствора, отчего поселение напоминало стихийную стройку. Облицовкой или хотя бы штукатуркой здесь никто не заморачивался.

Гномы за такое надавали бы по рукам всем причастным. Они расселили куда больше народу на ограниченной территории, и при этом их здания не выглядели чем-то средним между сараем и новостройкой, возведённой впопыхах. В один из таких памятников архитектуре нас и пригласили, после чего развели по сторонам. Я напоследок ещё раз предупредил Пелагею, чтобы та вела себя хорошо, чмокнул в край обалдевшую Шухерезаду в щёку и зашёл в своё помещение.

Здесь явно были не апартаменты для гостей. Из всей мебели имелся только грубо сколоченный стол и парочка офисных стульев, привезённых с Большой земли. Надо полагать, допросная комната. Я тут же занял свободное место, чтобы не стоять навытяжку, как первоклассник у доски, но все остальные меня внезапно покинули, не задав ни единого вопроса. Странновато у них дознание проходит.

Но как выяснилось, они просто ждали подходящего специалиста — немолодого мужчину в клетчатой рубашке и просторных парусиновых брюках. Тот буквально с порога извинился за опоздание.

— Никак не ожидал вашего визита, вы уж не серчайте, — произнёс он мягким баритоном, усаживаясь напротив.

Я готовился ко всякому, но увидев лицо собеседника с «мушкетёрской» бородкой, едва смог проглотить вставший поперёк горла ком. А ведь казалось, что меня уже ничего не проймёт. Тело как будто сковало невидимыми цепями, хотя это была всего лишь реакция паникующей психики. Хоть и со скрипом, но мне удалось взять себя в руки и восстановить дыхание, что вызвало у мужчины снисходительную улыбку. Примерно так смотрят на детишек, которые впервые удачно сходили на горшок, а не под себя.

И было от чего. Напротив меня восседал Евгений Васильевич Кирсанский, собственной персоной. Основатель и бессменный руководитель одноимённого центра реабилитации и чего-то там ещё, уже не припомню. Именно его Настя горячо советовала как бесподобного специалиста, который точно мне поможет, чтобы проклятые «глюки» больше меня не беспокоили.

И надо признать, у него почти получилось.

98

— Удивлены, Тимофей? — участливо поинтересовался Евгений Васильевич. — Водички не хотите? Я, признаться, тоже не ожидал вас увидеть. Мне сказали, что вы погибли. Героически.

— Было дело, — не стал я отрицать. — Но меня воскресили.

— Надо же, как удобно! — Он цокнул языком. — Как бы вас теперь канонизировать не пришлось.

— Спасибо, как-нибудь обойдусь.

— Вы сильно изменились, Тимофей, — с какой-то непонятной гордостью констатировал профессор. — Нет, не внешне. Мне приятно видеть, каким вы стали человеком.

— А мне вот не очень, если честно…

Дрожь в руках наконец-то прошла, и сердце стало замедлять суматошный ритм. Да, напротив меня сидело живое воплощение моих страхов, но за последнее время со мной столько всего произошло, что мучения в центре реабилитации немного поблекли. Но не забылись окончательно.

Мы с ним сейчас в комнате совершенно одни, кстати. Профессор вырядился, будто на курорт, и не имел при себе никакого оружия. Что касается магического класса, то система пометила его как ментата скрытого уровня. Судя по всему, он пошёл по любимому пути мозголома, только вот на меня большинство психологических атак не действует, как выяснилось. И даже если он прокачан до потолка, в чём я почти не сомневался, мне ничего не стоит резко вскочить и сломать ему шею, прежде чем он успеет моргнуть.

Хотя Кирсанский вряд ли настолько беспечен. Не в его это стиле, тем более он точно знал, к кому шёл. Наверняка у него приготовлен на такой случай козырь в рукаве клетчатой рубашки, а то и не один.

— Думаете о мести? — догадался Евгений Васильевич. — Что ж, у вас есть на это право. Но прежде чем совершать опрометчивые поступки знайте, что не вы один изменились. Я уже не тот человек.

— Вас тоже убили?

— Почти. Я был на грани, выжил лишь чудом и многое для себя переосмыслил. Мне стыдно за тот паразитический образ жизни, что я вёл раньше, и за всё причинённое зло. В том числе, и вам. Поэтому надеюсь на конструктивную беседу. Хотя бы выслушайте меня для начала.

— А если нет, опять к кровати привяжете? — с усмешкой уточнил я.

— Не хотелось бы прибегать к крайним мерам, — признался профессор. — Так что прошу вас проявить благоразумие.

— Вы мне его не так много оставили, если честно.

— Мне действительно жаль, но поймите, это сотворил с вами другой человек, который уже понёс наказание за свои грехи. Не давайте прошлому навредить вам в настоящем.

— А ещё говорите, что изменились, — упрекнул я его. — Всё так же пудрите людям мозги. Если вы что-то там для себя пересмотрели, то почему ваши подчинённые творят всякую дичь?

— Во-первых, они не мои, — строго поправил меня Кирсанский. — Я тут далеко не главный, у нас есть свой лидер. Полковник в запасе, Роман Белочук. Он иногда бывает резковат, но в первую очередь печётся о безопасности людей. Тут я его всецело поддерживаю. Во-вторых, о какой «дичи» конкретно идёт речь?

— Ну давайте посчитаем. — Я принялся демонстративно загибать пальцы. — Мошенничество, похищения людей, в том числе несовершеннолетних. Торговля ими же, а так же диверсии, вредительство и покушения. Наверняка и убийства найдутся, если хорошо копнуть. На три пожизненных хватит.

— Давайте обойдёмся без домыслов, — поморщился профессор. — Наши люди применяли силу исключительно в порядке самообороны. Вы сами это видели, кстати. Мало того, мы сами тогда понесли потери.

— Помню, как же. Они сбежали с боем и теперь считаются преступниками.

— Однако среди «крепостных» никто не пострадал, не так ли?

— Потому что ваши никого не успели оттуда забрать. Что вы делаете с людьми?

— Ничего плохого, — уверил меня Кирсанский. — Они живут у нас, в полной безопасности. Условия пока не особо комфортные, но мы над этим работаем. Для нас важна каждая жизнь, ведь смерти подпитывают Хаос. Человечество нужно уберечь, любой ценой.

— А что насчёт посланцев Романихи?

— Ваши друзья в порядке, не волнуйтесь. Иначе откуда бы я про вас узнал?

— Их, мягко говоря, заждались дома, — проворчал я. — А ещё там после вашего ухода люди стали массово впадать в кому. Странное совпадение, не так ли?

Евгений Васильевич приподнял брови.

— Мы не имеем к этому ни малейшего отношения, но готовы оказать любую помощь. Что касается задержки, то тут есть наша вина, согласен. Нам нужно было обеспечить собственную безопасность.

— И поэтому вы поселились у чёрта на куличках?

— Очень верно подмечено, — кивнул профессор. — Место у нас хорошее, но имеет ряд существенных минусов. До недавнего времени посланцы Ада наведывались сюда регулярно. Все наши силы уходили на оборону и прочие первоочередные задачи. Сейчас стало полегче, и мы вновь готовы к сотрудничеству.

— Неужели не будете больше отправлять всех в заминированную Малиновку?

— Мы там действительно жили, — принялся вспоминать Кирсанский, нахмурив лоб. — До определённого момента. Пока группа гоблинов и прочих нелюдей, которых мы приютили по доброте душевной, не решила нас предать. Они тайком позвали сородичей и вместе едва не разорили село. Мы отбились, но потери были огромные. Часть людей им удалось забрать с собой, преимущественно детей.

— Это не тех случайно, которых вы сами похитили?

Мой собеседник тяжело вздохнул.

— Если честно, мне с самого начала не нравилась эта идея. Спасать можно по-разному, не в столь грубой форме. Однако прошлое руководство не прислушалось к моим рекомендациям. Вместо того, чтобы поэтапно работать с родителями, объяснять им всю важность и ответственность воспитания одарённых, они ставили людей перед жёстким выбором. У тех, кто не соглашался присоединиться к нашему сообществу, детей отбирали. Пусть и без насилия, но не по доброй воле. Возможно, даже спасли кому-то жизнь, ведь юные волшебники очень плохо контролируют свои способности. С обычными проявлениями это ещё можно хоть как-то контролировать, но некоторые уникумы могут заткнуть и взрослых за пояс. Только разлука с родителями никак не могла пойти малышам на пользу. Прошу, не злитесь на Каринэ, она лишь выполняла дурацкие приказы. К сожалению, мы осознали свою ошибку слишком поздно, после страшной потери, но постарались сделать из этого верные выводы.

— И теперь вы не похищаете людей, а просто уводите их к самой границе Хаоса, чтобы те не сбежали. А ещё ненавидите остальные расы, как я понял.

— Не совсем так, — возразил профессор. — Мы не шовинисты, просто проявляем разумную осторожность с новоприбывшими. В Романихе живёт множество гостей из других миров, и скорее всего корень проблемы заключён в них.

— Сомневаюсь.

— Ваше право.

— Ладно, а от меня вы чего хотите? Или просто зашли извиниться?

— Боюсь, одних слов будет недостаточно. Моё поведение было… Непростительным. В то время меня не волновала судьба остальных людей. Только бизнес и собственное благополучие, любыми средствами. Когда в центре начался бунт, я попросту сбежал, заботясь лишь о себе. Однако в похожей ситуации меня самого не бросили на верную смерть, а спасли. Причём незнакомцы, которые не были мне ничего должны. Я смог выжить и заодно понял, как сильно задолжал людям. Не каким-то конкретно, а всем. Человечество не должно бесследно сгинуть, как предыдущие виды, вроде неандертальцев. Вот и помогаю теперь, чем могу. Прошлые грехи это всё равно не искупит, но так моя жизнь больше не будет бесцельной.

— Звучит неплохо, — кивнул я. — Ещё бы слова с делами не расходились.

— Думаю, у нас получится заслужить ваше доверие, Тимофей, — заявил профессор. — Вы всегда были на редкость рассудительны. Я был очень расстроен, когда узнал вашу историю. Но давайте более не ворошить прошлое. Мы наконец-то укрепили свои позиции на острове и мне удалось убедить Романа, что изоляционизм — не выход. Наше общество должно быть более открытым и безопасным, чтобы к нам приходили новые люди. И ваше появление здесь как нельзя кстати. Я хочу поручить вам одно очень ответственное задание…

99

Поверил ли я дипломированному прохвосту? Не особо.

Сколько бы он ни разливался соловьём о собственных душевных муках, какого-то особого раскаянья от него не чувствовалось. Да и вообще, такие прожжённые прагматики очень редко меняются. Однако его предложение и правда выглядело заманчиво.

Поэтому я согласился.

Альтернатива у меня оставалась только одна — пойти на прямую конфронтацию и прорываться отсюда с боем. Не зная всех его возможностей, это не самая разумная мысль. А ещё численное преимущество противника, мягко говоря, не на нашей стороне. Пока что воспринимать по-другому всю эту мутную компашку вместе с Кирсанским у меня не получалось. Слишком подозрительно выглядело их поведение.

Что им мешало укрепиться в той же Малиновке и нормально взаимодействовать с соседями? Без всяких подлогов и провокаций. Наверняка желающих поселиться на острове стало бы гораздо больше, а так репутацию придётся ещё долго отмывать и высушивать. Подумаешь, принимали бы у себя только людей. После случившегося их вряд ли бы кто посмел упрекнуть.

Да и само предательство гоблинов вызывает вопросы. Они, конечно, народец коварный, и вполне могли сотрудничать с работорговцами. Но куда делись потом? Здесь их больше никто тут не встречал. Даже сами похищенные.

Детей почти всё время держали взаперти, перевозя из одного места в другое, но это делали исключительно люди. Больше ничего бедняжки припомнить не могли. В убежищах, что нам удалось разгромить, представители других рас не попадались, не считая тех же пленников. Поэтому в этом месте я почти не сомневался, что уважаемый профессор нагло мне врёт.

Но для окончательного подтверждения своих теорий стоило пообщаться с островитянами. Благо меня на этот раз никто в казематах запирать не стал. Даже профилактически.

Прямо самому не верится…

Шухерезаду оставили долечиваться в медпункте, а Пелагея отправилась налаживать мосты с другими детьми, среди которых наверняка найдутся похищенные. Кирсанский заверил, что они искали родителей, где только можно. Для этого и колесили по другим населённым пунктам, собирая информацию по крупицам. Дочке общение со сверстниками пойдёт только на пользу, так что я не стал возражать, когда её определили в местный аналог детского сада. Оценим, так сказать, весь социальный срез общества.

С опросом поначалу не заладилось. Никто не хотел общаться со странным зеленокожим чуваком в одних шортах. Все спешили по своим делам, многие при этом тащили стройматериалы из небольшого деревоперерабатывающего цеха. Там как раз выдали свежую партию продукции. Учитывая состояние большинства жилищ, ажиотаж вышел серьёзный. С провозом на остров, как я понял, дела обстояли так себе. Вроде бы населённые пункты есть по обоим берегам Волги, да попробуй оттуда что-нибудь привезти. Из всего транспорта в строю остались лишь несколько катеров, не самой впечатляющей вместительности.

Поэтому предпочтение отдавали критически важным проектам, а всё остальное ставили в очередь до лучших времён. В будущем островитяне хотели наладить паромную переправу, но пока им не хватало материалов и грамотных специалистов. Опять же, здесь могла бы сильно подсобить торговля с другими поселениями, но руководство страдало ерундой. Все эти игры в конспирацию ещё долго аукаться будут.

Зачем было врать? Никто бы к ним войной не пошёл, объясни они всё по-человечески. А нынешнее руководство продолжило себя закапывать, только чуть менее интенсивно. С этой стороны поведение Кирсанского выглядело наиболее разумно. Он хотя бы понимал, как глупо они поступили и старался хоть как-то исправить положение.

Однако прощать его я не собирался. Просто до поры поставил месть на паузу, чтобы получше во всём разобраться. Здесь не всё так однозначно, как в каком-нибудь бандитском притоне. Жители вполне обычные, никого по подвалам не держат. Даже меня не посадили.

В конце концов мне удалось разговорить пару человек, отвечавших односложно на любые вопросы. Да, их всё устраивает, живут нормально, жалоб нет. Обоих привели издалека, но претензий к похитителям они не имели. Да и вообще не считали, что их кто-то обманул.

В принципе, большинству людей сейчас глубоко до фонаря, где отсиживаться. Лишь бы закрыть основные ступени пирамиды потребностей, разрушенной чуть ли не до основания. О чём-то большем они задумаются позднее, а пока и базовых вещей вполне хватало. На острове не голодали, не ночевали под открытым небом и не погибали от лап чудищ. Для нашего времени это уже существенное достижение. И вообще, скоро должен был открыться кинотеатр, где уже успели собрать солидную коллекцию компакт-дисков. Вся проблема заключалась в экранировании зала.

Больше мне ничего выяснить не удалось, поэтому я потопал в местную столовую, где харчевались работяги. Бара здесь как такового и не было, потому что спиртное попало под запрет. Правительство острова оправдывало это чрезвычайной обстановкой и обещало в скором времени отменить режим тотальной трезвости. А пока жители терпеливо ждали послаблений, как новогодних праздников.

Здание общепита выделялось из всей безликой линейки лишь своими размерами. Тот же барак из пеноблока, просто большой. Строили явно с запасом, надеясь на высокую посещаемость. Пока что здесь проживало около пяти сотен человек, часть из которых предпочитала питаться дома. Для какого-нибудь стихийного поселения цифра порядочная, а вот для будущего оплота человечества – как-то маловато. В Романихе до нападений насчитывалось раз в десять больше, да и сейчас там куда многолюднее.

Вне обеденного времени в столовой свободно гуляло эхо. Внутренности барака только начали обшивать простенькой «вагонкой», и большинство стен оставались девственно голыми. Из мебели были только общие столы да лавки, почти все пустые. Стулья стояли наперечёт, хоть и выглядели они так, будто их прибило к берегу течением. Некоторых вообще собрали из деталей от разных моделей при помощи изоленты с гвоздями, однако эти кадавры всё равно являлись привилегированными местами.

На одном из таких столярных выкидышей ко мне спиной устроилась темноволосая девушка в камуфляжной куртке, закинув ноги в берцах прямо на стол. При этом ещё и балансировала на двух задних ножках, которые грозили вот-вот разъехаться. Под стулом стояла початая бутылка с какой-то мутной жидкостью, к которой девица периодически прикладывалась. Стоило подойти ближе, как в носу засвербело от кислого запашка браги.

Ну, кто бы сомневался.

— А ты не в курсе, что тут сухой закон?

— Насрать, — безразлично ответила она, не поворачиваясь. — Я вчера выпотрошила гадину, которая чуть не схарчила рыбарей. Так что сегодня в меню новинка. Крокодилятина!

— Ну, хоть не русалка, — сдержано порадовался я. — А то получилась бы ни рыба, ни мясо…

Опустевший стул завалился на спинку, а рядом с моей шеей возник бирюзовый клинок. Девушка переместилась мне за спину одним молниеносным рывком, и я едва успел подставить рукоять секиры, чтобы хоть немного прикрыться. Оружие мне тоже вернули в качестве очередного жеста доброй воли. Призванный клинок выбил из адамантина сноп ярких искр, а вот у «Аспиринки» разом потускнело несколько рун. Парочка и вовсе исчезла, будто там никогда и не было гравировки. Да уж, это не мифриловый топор, который на магию вообще не реагировал.

От светового шоу немногочисленные посетители столовой вскочили на ноги, но продолжения не последовало. Моя несостоявшаяся противница так и замерла со вскинутым мечом, будто её парализовала флейта Кары. Двигались лишь глаза с моей физиономии на фрейм над макушкой.

— Привет, Оль!

— Т-ты… — прошипела она сквозь стиснутые зубы.

— Я не зелёный хмырь из леса и не призрак, — поспешил я её предупредить, убирая секиру в сторонку.

— Ты, сука, зелёный! — перешла девушка с шипения сразу на крик. — И ты умер!

Мне осталось только развести руками. А в следующее мгновение тело стиснуло так, будто снова очутился в щупальцах кракена. Вот это я понимаю — крепкие объятия. По руке что-то потекло, но это оказались всего лишь слёзы. Оля уткнулась мне в плечо и зарыдала, окончательно вогнав меня в ступор. В такие моменты я просто не знаю, куда себя деть, а тут даже по голове не погладишь, чтобы успокоить. Так и стоял истуканом, как дурак.

Остальные люди предпочли нас оставить наедине, прихватив недоеденное с собой. Ну да, помощи здесь не дождёшься, это я уже понял. Вскоре во всей столовой остались только мы, да работники кухни, громыхавшие чем-то металлическим за перегородкой. Возможно, готовили ту самую крокодилятину.

Оля давилась всхлипами около минуты, после чего подняла ко мне зарёванное лицо. Пусть она и прокачалась почти до «потолка», на росте это никак не отразилось. Как была ниже меня на полторы головы, так и осталась. Да ещё и похудела сильно. Под блестящими от слёз глазами залегли тёмные круги, а черты лица ещё больше заострились. Об подбородок вообще порезаться можно. Но главное изменение всё же висело над темноволосой головой, и это был вовсе не уровень.

— Т-Тим? Точно ты?

— Ага.

— Как⁈

— Долгая история, — я повнимательнее присмотрелся к её фрейму и всё-таки не выдержал. — Оль, почему ты Дудникова?

— Это вообще-то моя девичья фамилия, — фыркнула разведчица, понемногу приходя в себя. — Но не беспокойся, с Ерёменко всё в порядке, он где-то неподалёку шляется. Мы просто развелись.

— Чего-о⁈

— Ну знаешь ли, это тоже длинная история, — она отлипла от меня, утёрла нос и потянулась к бутылке, которая чудом не опрокинулась. — Так бывает. Зато я теперь совершенно свободна!

Оля не к месту хихикнула и до меня дошло, что она уже успела крепко набраться. Что-то здесь было явно не так, поэтому я усадил её на стул и сел рядом. Заодно отобрал пойло, заработав недовольный возглас.

— А вдруг я протрезвею и ты исчезнешь?

— Не дождёшься. На вот, пощупай.

Девушка меня действительно ущипнула, да так, что на окрепшей коже появилось тёмное пятно. Назвал бы синяком, да цвет не тот.

— А ты прям подкачался, я смотрю! — одобрительно хмыкнула девушка. — Только почему ты весь зелёный?

— Потому что я теперь наполовину орк, — со вздохом признался я.

— Круто! А минусы есть?

— Пришлось прокачиваться заново с нуля.

— Так и знала, что с тобой не всё так просто! — выпалила разведчица. — Мохнатики нам рассказали, как пернатый паршивец тебя минуснул вместо благодарности. Мы нашли твои вещи в прахе, и даже мелкую сферу в качестве лута, но твоего трупа они не видели! Это долго не давало мне покоя…

— На самом деле он меня воскресил, прямо в той «дурке», откуда я сбежал.

— Респаун? Да ладно! А почему ты тогда не вернулся к нам?

— У тех уродов был свой покровитель, — ответил я, отогнав от себя не самые приятные воспоминания. — Вроде нашей бабушки-вороны. Он в отместку запульнул меня порталом чуть ли не до Краснодара.

— Тоже мне покровительница, — хмыкнула Ольга. — Ни разу после твоей смерти не объявилась. А у нас такой трешак попёр, что…

Она резко оборвала себя, будто споткнулась на середине предложения. Однозначно, с выпивкой ей стоит завязывать.

— Знаю, — кивнул я. — Шланг с Гоблином рассказали. Благодаря им и получилось вас тут найти. Там твой отец с ума сходит, натурально.

— Так ты нас спасать пришёл? — рассмеялась разведчица, после чего в порыве чувств чмокнула меня в щёку, возле самого краешка губ. — Тим, ну ты как всегда! У тебя, кстати, клыки торчат. Забавно…

— Хочешь сказать, что вы тут просто так сидите?

— Если бы, — она кисло скривилась. — С этой проклятой локации так просто не смоешься. Да ещё и люди здесь, мягко говоря, с большим приветом. Даже я, походу, кукушку из чердака выпустила. Ты мне точно не мерещишься?

— Сто процентов.

— А дай ещё хлебнуть, тогда поверю.

— Ну уж нет, — покачал я головой. — Ты мне нужна в твёрдом уме. Ну или хотя бы в каком есть. Где Олег?

— Да откуда ж я знаю! — излишне экспрессивно всплеснула девушка руками. — Я ему не нянька, с пелёнками за ним не бегаю. Увидишь, сам всё поймёшь. Ещё успеете друг на друга насмотреться, тебе тут тоже куковать теперь.

— Вообще-то нет, нас всех отпускают домой, — довёл я до неё предложение Кирсанского. — Хотят перезагрузить дипломатию и всё в таком духе.

— Ну ничего себе, вот за это определённо стоит выпить!

— Уговорила.

Я одним махом влил в себя всю оставшуюся жидкость в бутылке и со стуком поставил её на стол.

— Скажи, а орки все такие гады? — мрачно поинтересовалась разведчица.

— Хватит себя травить, Оль, — попросил я её. — В Романихе всё ещё хуже, чем было до вашего отбытия. Сейчас не время расслабляться. И не место.

— Ну да! — она хлопнула по столешнице ладонью, отчего та жалобно затрещала. — Здесь же Профессор тусуется! Тот самый! Это он заведовал той богадельней, где тебя мучили!

— Знаю, мы с ним уже пообщались. Говорит, встал на путь исправления, просил понять и простить.

— Скользкий тип, — она поёжилась, будто от внезапного сквозняка. — Много про тебя расспрашивал. А еще про того ледяного урода, который за Ваней охотился, помнишь?

— Фрост тоже сидел в его центре, пока не сбежал. А охотились они вовсе не за зверолюдом, на самом деле.

— Как это?

Тут настал мой черёд хлопнуть ладонью, только уже себя и по затылку. Как мог забыть самое важное!

— Мы все ошибались, — принялся я торопливо объяснять. — Химеролог напоследок рассказал, что их целью была Даша Дымухина, у неё тогда мама погибла во льду, помнишь? Она нас с Олегом ещё спать уложила после боя.

— Знаю-знаю, — закивала Ольга. — Тот ещё трудный ребёнок. Она, кстати, тоже здесь торчит, вместе с отчимом…

100

Чем больше я приглядывался к жителям острова, тем больше подмечал странностей. Мне с самого начала население показалось каким-то… Безразличным? Даже суетились местные как-то без огонька, не говоря уже о более бытовых моментах. В них как будто отсутствовало что-то неуловимое, на уровне ощущений. С виду люди как люди, просто слишком спокойные. Сначала я списывал это на общую усталость людей, и не обращал внимания, но после слов Оли с глаз будто шторка упала.

Вряд ли тут замешан Хаос. От него наоборот — колбасит, как от ведра энергетиков натощак, но тут подобного не ощущалось совсем. Широкая река изолировала Тёплый, да и щупальца «черноты» сюда не дотягивались. Возможно, всему виной серая зона смерти, располагавшаяся по соседству, ведь никто до этого не жил прямо на её границе. Однако остров помимо воды ограждала цепочка блокираторов, и в теории они должны пресекать любые эманации. Пусть здешние артефакты слабее пирамидок, они брали количеством.

Однако описание «пришибленные» подходило для жителей больше всего. Даже подростки, которые обязаны хоть иногда заниматься ерундой, вели себя непривычно тихо. Большая часть помогала взрослым, остальные занимались прикладным трудом по домам. Красили всякую мелочёвку, разбирали привезённую технику и далее по списку. А ведь кто-то не поленился на одном из пустырей обустроить что-то вроде футбольного поля с воротами из вкопанных досок, не годящихся для строительства. Однако там колосилась нетоптаная трава по колено.

— Это ещё фигня! — уверила меня Оля. — Сейчас я тебе настоящую жесть покажу.

Мы пересекли почти весь остров наискосок и вышли к противоположному пляжу, где валялось ещё одно речное судно, практически полностью на берегу. Будто детскую игрушку забыли в песочнице, только больше двадцати метров в длину. На этот раз это было что-то вроде баркаса с однопалубной рубкой, обгоревшей до черноты. Вокруг суетились работяги в испачканных сажей спецовках, напоминавшие деловитых муравьёв, осаждающих толстую гусеницу. При помощи двух обладателей призванного оружия они потихоньку пластали корпус на части, после чего оттаскивали металлолом в сторону. Надо признать, магические лезвия справлялись не хуже промышленных резаков. Только вот расходовали они слишком много энергии, запасы которой приходилось постоянно пополнять. В качестве мобильного заправщика выступал крепкий черноволосый парень в камуфляже, периодически окатывающий работников синеватой волной.

Мы подошли ближе и подловили мага на одной из перебежек по берегу.

— Здравствуй, Тим, — кивнул он мне на ходу. — Рад, что ты всё-таки живой. Мы с Олей очень за тебя переживали.

— Ага, особенно ты, — буркнула его бывшая супруга.

На мой взгляд Ерёменко сильно осунулся, что неудивительно при таком темпе работы. На коротко стриженой голове отчётливо пробивалась седина в районе висков, а под глазами залегли тёмные круги. Как будто с дикого недосыпа.

— Олег, постой, — я схватил его за рукав, чтобы хоть как-то притормозить. — С тобой всё в порядке?

— В полном, — улыбнулся сталкер, деликатно освобождая руку. — Извини, я сейчас занят. Давай пообщаемся чуть позже? Заходи к нам вечером, после работы.

— Я больше не живу с тобой, придурок! — вспылила Оля. — Сейчас мы с Тимой пойдём ко мне в номер и будем там делать зелёных человечков! Чтоб твоим рогам даже адские гончие позавидовали!

— Ну зачем ты так? — вздохнул парень. — Я очень по тебе скучаю… Просто сама видишь, тут целое море работы. Мы не можем тратить расходники, они у нас наперечёт.

— Тим вернулся! Ты что, ослеп⁈

— Я его тоже вижу, не переживай. И он даже сохранил свою память, в отличие от остальных. Ты ему уже рассказала?

— Лучше заткнись!

Девушка сжала кулаки, готовая в любую секунду кинуться на бывшего мужа, но тот лишь пожал плечами.

— До вечера, ребят.

Я ещё долго смотрел ему вслед, пока он не скрылся внутри выпотрошенного судна. Вскоре там засверкали новые всполохи, но от дальнейшего наблюдения меня отвлёк острый локоть Оли, ткнувшийся в бок.

— Нет, ну ты видел⁈

— Он явно не в себе, — согласился я. — Давно это с ним?

— Недели три, — прошипела девушка, зашагав обратно. — Поначалу всё было тип-топ. Мы тут со всеми перезнакомились, планировали подбить кого-нибудь на побег. Вплавь не добраться, в воде слишком опасно, нужен хоть какой-то транспорт. Катера охраняются круглосуточно, так что мы подумывали соорудить плотик и на нём сплавиться до ближайшего поворота. Даже начали собирать потихоньку материалы, но однажды утром он проснулся… Вот такой.

— Проверяла на заклятия?

— Естественно! В статусе ничего, как будто всё в порядке. Пока рот не открывает, так и не поймёшь.

— На суккуба тоже не похоже, там должен быть интим…

Мне пришлось уворачиваться от очередного тычка, чтобы сохранить рёбра в целости.

— Оль, я просто перебираю варианты.

— Он у нас хоть и левая палочка «Твикс», — фыркнула та. — Но налево не ходил. Да и никакой одержимости у него нет. Думала, хоть после развода у него что-то в голове зашевелится, но ты сам видел. Полный отморозок!

Она со злостью пнула носком берца какой-то мелкий камушек и тот со свистом улетел в придорожные кусты.

— Контроль разума тоже отпадает, — продолжил я рассуждать вслух. — Слишком много целей. Одна моя знакомая утверждала, что разом заморочить больше десятка человек под силу лишь настоящему мастеру. А сотня — это уже около-божественный уровень. Даже для Кирсанского слишком круто. Хотя он точно приложил к этому руку…

— Что ещё за знакомая такая? — недовольно поинтересовалась Ольга, сбив меня с мысли.

— Наполовину эльф, наполовину суккуб, кстати. Специалист во всём таком. Мы какое-то время путешествовали вместе.

— Ничего себе! — присвистнула девушка. — Смотрю, даром время ты не терял. И как она?

— Отвратительно готовит, — принялся я вспоминать. — Зато в драке незаменима. У неё тоже есть волшебное оружие, а ещё рога. Настоящие.

— Да я не про это, дубина! Ты точно деревом не стал?

— Ты прекрасно знаешь, чем закончились мои прошлые отношения.

Разведчица виновато потупилась.

— Прости, меня что-то занесло…

— Боишься стать такой же?

— Да! — излишне экспрессивно кивнула девушка. — Накручиваю себя постоянно, на всякий случай. Кстати, ты тоже какой-то подозрительно спокойный. Вот прошлый Тим затормошил бы Олежку до коматоза или ещё что-нибудь такое выкинул.

— Пришлось учиться держать эмоции в узде, — признался я. — У меня и так немало наломанных дров на совести. Но если честно, влепить ему отрезвляющий подзатыльник очень хотелось, до сих пор ладонь зудит. Кстати, о чём он там хотел рассказать?

— Забей, — мотнула она головой, продолжив шагать по дороге. — У Ерёменко не все дома, сам видел.

— Остальные тоже стали такими?

— Да, кроме мелюзги. Как бесились раньше, так и бесятся.

— А Дымухина?

— Я за ней специально не следила, знаешь ли, — пожала разведчица плечами. — У неё там отчим придурошный, пришлось его немного приструнить в дороге. Он и своих-то детей поколачивал, чего уж говорить о приёмной. Кто ему только документы подмахнул…

— Зачем ему тогда далось опекунство?

— О, тут всё просто! Он льготы хотел, как многодетный папаша, чтоб в ополчение не загреметь и жить на социальные донаты. А когда понял, что не прокатило, решил со всем семейством сюда переметнуться. Эти хмыри как раз распинались про светлое и нефильтрованное будущее у них на хуторе. Не жизнь, а сказка, ага! Теперь этот дурень с утра до вечера бревна таскает, вместе с такими же лопухами. А сюда пока шли, его даже собрать хворост для костра не могли заставить. Лентяй был ещё тот.

— Кстати, а как вы здесь оказались?

Ольга нахмурилась сильнее обычного.

— В самую последнюю ночёвку всех резко застанило, я даже бровью дёрнуть не могла. Нас всех связали, а потом закинули в портал, как мешки с сам знаешь чем. Потом перегрузили на какую-то лохань и привезли сюда. Сутки торчали в подвале, пока с нами общался Профессор, потом понемногу стали отпускать. Даже комнаты выделили. Мы решили не рыпаться раньше времени и притворились до поры паиньками. Как видишь, кое-кто слишком заигрался…

Под конец рассказа мы вернулись в посёлок и прошли через внутренний периметр, представлявший собой простенький забор из брёвен и колючей проволоки, укреплённый несколькими бетонными ДОТами, прямо как в фильмах про Великую Отечественную. Серьёзных монстров такие конструкции вряд ли остановят, зато сходство с трудовым исправительным лагерем только усиливалось.

С другой стороны, нам никто не запрещал оттуда уходить. А куда ты денешься с острова, когда до ближайшей земли несколько сотен метров? Нам, оказывается, ещё повезло доплыть сюда без приключений. В здешних водах водилась весьма агрессивная живность, которая могла дать прикурить даже представителям Хаоса. Деревяшки хищников не интересовали, но стоило в воде оказаться живому существу, как они сплывались отовсюду.

Хорошо, что мы выбрали подходящий транспорт и покидали его лишь на суше.

Солнце тем временем потихоньку клонилось к горизонту, приближая время трудового отбоя. Правда, большинство жителей настолько упахивались за световой день, что после ужина посёлок практически вымирал. Нам, кстати, тоже выделили по койке в общежитии, но туда меня пока что не тянуло.

— Тогда может обратно в столовку? — предложила Оля. — А то налетят потом, не протолкнёшься.

— Сначала к детишкам, — решил я.

— Ой, да никуда твоя Даша не денется! Она ж ещё не выросла до ходячего апокалипсиса…

— Вообще-то там у меня ещё дочь, — признался я. — Её тоже не плохо бы навестить.

— Кто-о-о⁈

Оля резко остановилась, будто налетела на невидимую стену. Пожалуй, сегодня ей потеря эмоций точно не грозит. А вот дар речи её ненадолго покинул. Она едва смогла из себя выдавить возмущённое бульканье, отчаянно потрясая руками, будто коренная уроженка Италии. Надо было раньше сказать, да подходящего повода не подверунлось.

— Она у меня от прошлого брака, — поспешил я успокоить переволновавшуюся разведчицу. — Та самая буква «П», помнишь? Пришлось аж в Новороссийск за ней плыть, и даже чуть дальше.

— Ну ты… Даёшь!

Она схватила меня за руку и потащила вперёд, к скоплению неказистых деревянных избушек. Даже мне с первого взгляда стало ясно, что местные зодчие учились прямо на ходу, и некоторые постройки доводились до ума уже после сборки. Где-то отпиливали лишнее, а где-то наоборот — заливали щели монтажной пеной. О пожарной безопасности таких построек лучше не думать. Крыши тоже лепили из чего попало, но чаще всего встречались разномастные листы металлопрофиля, привезённого из соседних населённых пунктов.

Самый крупный сруб как раз являлся детским садом, хотя некоторые его обитатели до прихода Волшебства успели пойти в начальную школу. Увы, образование на острове пока что находилось в зачаточном состоянии. А так как вкалывали тут почти все, малышей определили в одно место, чтобы не мешались и были под присмотром.

Избу охраняли всего двое увальней, резавшихся в карты. Вроде не замороченные, на первый взгляд. Один со стрелковым оружием, второй являлся вполне продвинутым магом — заклинателем земли. Увидев нас, они подобрались и преградили единственный вход внутрь.

— Чё хотите?

— Догадайся, — предложил я. — Дочь у меня там, забрать хочу.

— Это какая?

— Новенькая. Ты их по именам, что ли, знаешь?

— Да, была такая сегодня, — спокойно кивнул охранник. — Проходи.

— Она со мной, — кивнул я в сторону Оли, которая по-прежнему находилась в лёгкой прострации.

Нам открыли дверь, после чего ребята вернулись к своему занятию. Вот и пойми теперь — они просто такие пофигисты по жизни, или тоже попали под эмоциональный каток. Сам я сколько ни прислушивался к себе, никаких особых изменений не заметил. Кирсанского всё так же хотелось прибить, вытащить ребят с острова и больше никогда сюда не возвращаться. Работать вроде бы не тянуло.

Мы прошли сквозь тесные сени и очутились в просторной комнате, увешанной детскими рисунками чуть ли не до потолка. Лучше всяких обоев, сразу задаёт нужное настроение. С мебелью здесь дела обстояли куда лучше. В распоряжении детворы оказалась парочка мягких диванов, оббитых дерматином, а так же несколько кресел-подушек и раскладных столиков. Есть, где устроиться. Голые доски пола укрывал вполне добротный ковролин в клеточку, так что все бегали в носках. Чуть дальше располагалось ещё одно помещение, уставленное кроватками стык в стык, а так же простенький санузел.

На одном из диванчиков восседала Каринэ Георгадзе в своем фирменном длиннополом платье с кожаным корсетом, и читала вслух «Незнайку на Луне». Феерическое зрелище, учитывая её агрессивный макияж, которому она не стала изменять. Вокруг готической флейтистки сгрудилось около трёх десятков детей, многим из которых не хватило места даже на подлокотниках, вынудив их устроиться прямо на полу. Некоторые малыши примостили головы прямо на её ноги вместо подушки и ловили каждое слово.

Кара бросила в нашу сторону недовольный взгляд и завершила чтение.

— На сегодня всё, котята. Давайте-ка собирать игрушки, скоро ваши родители придут.

Детвора тут же подняла возмущённый гомон, но всё-таки послушалась и стала понемногу расходиться. Надо признать, кандидатуру для воспитательницы подобрали подходящую. Мало кто справится лучше и не сойдёт с ума. Некоторые сорванцы принялись активно колдовать, поднимая в воздух разбросанные вещи или пытаясь сделать их невидимыми. Однако стоило флейтистке строго зыркнуть, как все тут же прекратили магические шалости без лишних понуканий.

Пелагея в общей движухе не участвовала, устроившись в дальнем углу вместе с темноволосой хмурой девочкой, выше на полголовы. Пусть я и видел её всего однажды, всё равно узнал сразу. Худенькая, с бледной кожей и пронзительно зелёными глазами, имевшими отчётливый восточный разрез. В тот раз она была испачкана в крови и грязи, держа в руках материнскую винтовку, отчего казалась чуть старше. Сейчас я ей больше десяти бы не дал.

Несмотря на солидную разницу в возрасте, девочки о чём-то бурно шептались, показывая друг другу измалёванные листы бумаги. Рисунки Пелагеи я узнал моментально по обилию ярких красок, а вот её коллега по живописи предпочитала мрачные тона и чёрный фон. С такими работами прямая дорога к детскому психиатру.

Увидев меня, Пелагея радостно пискнула и рванула к нам, оставив Дашу в одиночестве. Та хмуро принялась собирать чёрные листочки в стопку. Её новый папаша сюда явно не спешил, поглощённый трудовым порывом, так что ей ещё сидеть и сидеть. Возможно, до самой темноты.

— Привет, па!

— Это она? — непонятно отчего нервничая спросила Ольга, когда дочка повисла на мне как обычно.

— Нет, мы просто однофамильцы, блин!

Пелагея состроила серьёзное личико и прищурила бездонные глаза.

— А вы тёть Оля? Папа про вас рассказывал.

— Да какая из меня тётя! — засмущалась разведчица. — Я ещё это… Молодая.

— Правда?

Боевая чародейка окончательно растерялась.

— Всё, егоза, не приставай, — осадил я проказницу. — Лучше расскажи, с кем ты там рисовала?

— Это Даша. Она клёвая, но с ней никто не хочет играть, — вздохнула моя сердобольная художница. — Она думала, что я тоже не буду, а я её не боюсь, вот!

— И всё-таки будь осторожнее, она даже мага-энергетика как-то раз высушила, — предупредил я её.

— Ха! А меня не смогла.

— Только не говори, что вы экспериментировали!

Она молча замотала головой, а когда я состроил недовольную гримасу, поспешила меня успокоить:

— Карина Нодаровна нас поругала, мы больше не будем!

— Какая она у вас молоде…

Договорить похвалу я не успел, потому что заметил ещё одну пару детишек, вышедших из спальной комнаты. Рыжая девочка с двумя хвостиками вела за руку белобрысого мальчугана лет девяти, который послушно шёл за ней, опустив голову. В ином случае ему пришлось бы снижать скорость и брести наощупь, ведь его глаза полностью закрывали белёсые бельма. Даже сейчас непонятно, лечится ли подобный недуг вообще, ведь он таким родился.

Они тоже направились к нам и остановились напротив.

— Здравствуйте.

— И тебе не хворать, Платон, — кое-как поборов изумление, ответил я. — Ты здесь откуда?

Девочка-проводник спряталась ему за спину, а мои спутницы не особо пока въезжали в суть происходящего. Ничего, объясню потом. Воистину, сегодня день неожиданных встреч!

— Из Каневской, — пожал плечами юный экстрасенс.

Да, дурацкий вышел вопрос. Это я от неожиданности тупить начал.

— Тебя выкрали?

— Нет, я сам, не волнуйтесь, — спокойно ответил мальчик, без капли сарказма. — Мне помогли сюда добраться, взамен на помощь станице. Теперь там всё хорошо. Снова.

— Кто-то из тех? — я невольно кивнул вверх, прекрасно зная, что слепой уловит этот жест.

— Мне нельзя говорить, простите. Я очень рад, что вы нашли дочку, она у вас очень сильная и смелая.

Пелагея зарделась и сделала неловкий книксен, а я новым взглядом окинул галдящую детвору, неохотно собиравшуюся по домам.

— Скажи, а много тут таких же, как вы?

— Почти все, — кивнул мальчик.

Меня пронял невольный озноб, но вроде бы поводов для паники пока не наблюдалось. Слепой медиум выглядел спокойно, а уж ему можно доверять в таких вопросах. Да и воспитательница у юных дарований была весьма строгая. Такая и взрослых мужиков будет по струнке водить.

Вот только это всё мало успокаивало.

— Зачем ты здесь?

— Мне тут хорошо, тут все свои, — уклончиво ответил Платон, кивнув себе за спину. — Это Сеня, она хотела вас предупредить, раз уж вы в курсе.

— В курсе чего?

Вместо ответа он протянул мне худенькую ладошку, не отпуская и свою рыжую проводницу по имени Есения. Я осторожно прикоснулся к его руке, образовав подобие хоровода, и перед глазами моментально потемнело.

Когда глаза привыкли к сумраку, оказалось, что вокруг меня простирается мёртвая пустыня, по которой ветер гнал тёмный песок. Граница с ночным небом едва угадывалась, а единственным приличным источником света была яркая звезда, постепенно затмевающая соседок. Она разгоралась с каждой секундой, заодно прибавляя в размерах, но это зарево делало окружающую картину ещё более тревожной. Песок поглощал тени, но в его отблесках угадывался странноватый рельеф. Как будто чёрную простыню встряхнули, оставив кучу мелких складок.

На одной из них устроилась темноволосая девушка в изодранном облачении, напоминавшем грязные лохмотья. Единственным целым элементом одежды была накидка из искрящейся ткани, в которую она зябко куталась. Судя по облачкам пара, вырывавшемся при каждом выдохе девицы, тут и правда стоял тот ещё дубак. Я же никакого дискомфорта не чувствовал. Как, впрочем, и собственного тела.

Вскоре вокруг стало так светло, что я мог нормально присмотреться к брюнетке. Системные справки тут не выскакивали, но резкие черты лица и восточный разрез глаз не оставляли никаках сомнений. Это была Даша Дымухина, повзрослевшая лет на двадцать и отрастившая истрёпанную косу. А значит, та звезда в небе…

Додумать мысль не дал закрутившийся неподалёку вихрь концентрированной черноты, на фоне которой даже далёкий космос казался каким-то блеклым. Энергетическая вампирша вскочила на ноги и резко взмахнула руками, отчего воронку скомкало, будто бумажную промокашку. Но было уже поздно — оттуда успела выскользнуть чёрная капля, трансформировавшаяся в ещё одну представительницу прекрасного пола. На этот раз — платиновую блондинку с асимметричным каре и васильковыми глазами, чьим нарядом являлось короткое платье, сотканное из разводов тьмы. Вот уж где чистая готика.

Я не задохнулся лишь по той причине, что у меня отсутствовало горло. Уж не узнать свою собственную дочь мог только слепой. Она выглядела ослепительно, даже в таких мрачных декорациях. Загорелая, улыбающаяся, и до обидного похожая на мать. Только та не умела так безумно улыбаться, будто выпускница «дурки».

А вокруг Даши тем временем зашевелились полупрозрачные жгуты из сконцентрированной энергии, заставляя песок растекаться в стороны, будто от невыносимого жара. Стоило взрослой Пелагее сделать шаг вперёд, как в неё полетели синие молнии, разрезая даже ветер. Однако они не достигали цели, разбиваясь о чёрные пластины, возникающие слой за слоем у них на пути. Дочка же как ни в чем не бывало продолжала шагать босиком по песку, оставляя за собой цепочку расплавленных щитов.

— Я не драться пришла, — покачала она головой, когда один из жгутов распорол-таки черноту, оставив на её плече кровоточащую царапину.

— А зачем⁈ — выкрикнула Даша, едва не сорвав голос. — Хочешь плюнуть в меня напоследок, как остальные?

— Вообще-то у тебя сегодня день рождения, дура.

Энергетические жгуты разом побледнели, а сама мятежница ещё больше сникла. После чего выдала едкий смешок.

— Точно, а я и забыла… Ну ничего, как раз будет круглая дата.

— Да, смотрю ты окончательно их достала, — цокнула языком Пелагея, задрав голову. — Ну надо же, настоящий метеорит! Красиво.

— Они не понимают… Я могла изгнать Хаос! Сделать наш мир таким, как раньше!

— Без магии, — наморщила нос дочка, почти такой же как у меня. — Это же дикая скукота! Оно того явно не стоило, поверь мне. Ещё и с таким размахом по итогу.

— Будем считать это прощальным салютом в мою честь, — проворчала Даша, глядя на приближающийся болид. — А теперь давайте проваливайте отсюда, Ваше Высочество. Или вам помочь с развоплощением?

— Вот ты торопыга. А подарок?

Пелагея грациозно подошла к энергетической вампирше и вложила ей что-то в ладошку, отчего та вытаращила зелёные глаза, будто держала в руке взведённую гранату. К сожалению, я так и не смог рассмотреть подробностей — не имея тела, угол обзора никак не поменяешь.

— С днём рождения!

— Это же твой… — прошептала Даша, глядя себе на ладонь.

Пелагея лучезарно улыбнулась, тряхнув светлыми локонами с одной стороны головы. Противоположные были слишком коротки для такого. Модная причёска, хоть и непривычная.

— Ага, он самый. Дарю.

— И кто из нас дура⁈ — снова взорвалась брюнетка, сжав кулак. — Разве не знаешь, ЧТО будет, когда эта хрень сюда упадёт? Тебе тоже конец! Без вариантов!

— Ну не могла же я оставить лучшую подругу одну? — пожала дочь плечами. — Тем более, такую красоту только раз в жизни можно увидеть.

— Ты…!

— Ну скажи, давай, — подзадорила её Пелагея.

— Ты невыносима!

— Спасибо, ты тоже ничего.

Они крепко обнялись, озаряемые светом падающей звезды, и тут меня без предупреждения выплюнуло обратно. К собственному телу пришлось заново привыкать, так что я для пущего равновесия схватился за руку ничего не понимающей Ольги. Та особо не протестовала, продолжая сокрушаться на пустом месте.

— Нет, ну какая из меня тётя?

— Поверь мне, лучше так, чем она тебе самостоятельно придумает прозвище, — прокряхтел я, выдохнув застоявшийся в лёгких воздух.

Хоть мне уже далеко не впервые показывают видения, это каждый раз испытание для нервной системы. Особенно, когда в нём участвует твоя собственная дочь, похожая на модную злодейку.

— Это будущее?

— Нет, всего лишь вероятность, — уточнил Платон серьёзным тоном. — Одна из многих нитей, которые досаждают тем, кто смотрит вперёд. Пока они не стали настоящим, их можно менять. Но только тем, кто на это способен.

— Искажения?

— Да, их и так тоже называют. Вы должны решить.

Я не стал уточнять, что именно. В чём юный провидец хорош, так это в перекладывании ответственности на других. Первым моим порывом было схватить дочь в охапку и утащить её подальше от стихийного бедствия, но с видением всё обстояло не так уж однозначно. Эта версия существенно отличалась от того, что мне напоследок поведал Денис-химеролог. Даша не выглядела злом во плоти, и переживала в первую очередь не за себя, а за Пелагею.

Подруги, ну надо же!

И судя по всему, настоящие. А ведь близкие друзья — это самая главная ценность в жизни. Если так подумать, что хорошего видела Даша в своей? Смерть матери, жестокий отчим, гонения провидцев, разглядевших в ней проблему мирового масштаба…

Чем я буду отличаться от тех же девиантов, стремившихся её уничтожить просто за то, что она МОЖЕТ сотворить? Или я всё-таки другой?

Рядом стояла Ольга, готовая по первому слову броситься ради меня в огонь и воду. Даже не особо понимая в нашем с Платоном разговоре она не лезла с расспросами, а терпеливо ждала объяснений. С Олегом нынче всё сложно, но на нём список не заканчивался. Где-то далеко отсюда бороздила южные моря Талия, в Каневской перебирал очередные бумажки Егор Беседин, а в отвоёванном Новороссийске наводили порядок беспокойные Жень-Жени. И это не считая тех, кого уже нет на этом свете, но они навсегда в моём сердце…

— Пап, мы уходим? — отвлекла меня от размышлений Пелагея, поглядывая на хмурую Дашу, что не покидала своего угла. — Можно я рисунки заберу?

— Иди, конечно, — кивнул я. — А лучше, хватай-ка свою новую подружку и пойдём праздновать. Поводов у нас выше крыши, а с её папой я уж как-нибудь договорюсь. Тем более сегодня в столовой подают крокодилятину — всю жизнь мечтал попробовать! Для тех, кто не хочет экзотики, у меня есть тушёнка и сгущёнка, почти не просроченные. Платон, ты с нами?

Мальчик удивлённо вскинул светлые брови, после чего улыбнулся. Искренне, от души.

— Не люблю шум, но от сгущёнки не откажусь…

101

Спустя два дня нам всё-таки разрешили покинуть Тёплый. К этому времени успела вернуться главная группа разведчиков во главе с Бергером. На этот раз они не посещали никаких убежищ, а просто пробежались по ближайшим населённым пунктам в поисках чего-нибудь ценного. Заодно подготовили ловушку для Евы, но падшая сестра так и не явилась.

Зато на острове Леонид к своему удивлению наткнулся на меня.

— А ты здесь чего делаешь⁈

— С проверкой пришёл, — успокоил его я. — Смотрю, как вы справляетесь.

Стрелок окончательно обалдел и выдал заковыристую фразу, не забыв упомянуть даже моих дальних предков.

— Смотрю, с эмоциями у тебя полный порядок, — сделал я вывод из сказанного. — А вот про большинство других этого не скажешь.

— Место тут такое, — пожал плечами Бергер. — Кто долго прожил, постепенно оттаивают, насколько я успел заметить. Лучше уж так, чем их будут жрать все, кому ни лень.

— Ещё скажи, что людям это на пользу.

— Может быть. Я видел много разных убежищ, где стоял сплошной бардак и анархия. Обычно это заканчивалось плохо.

— А не боишься сам стать таким же?

— Нет. На некоторых это не действует вообще. Раз ты остался таким же доставучим, на тебя тоже. А та дура с мандолиной тоже тут?

— Долечивается. Но мы вас скоро покинем, не переживай.

— Супер! А то чувствую, что здешняя спокойная жизнь с твоим приходом сразу закончится…

Я и сам хотел поскорее отсюда свалить куда подальше, но островитяне хотели отправить с нами новых парламентёров и при этом не слишком оголить защиту. Для этого пришлось сначала дождаться разведчиков. Всё-таки бойцов тут не очень-то и много, а места неспокойные. Глава поселения за всё время так и не соизволил с нами встретиться, поэтому всё общение шло исключительно через Кирсанского. Тот буквально лучился энтузиазмом, повторяя без конца, что это новый виток развития отношений между выжившими. Без обмана и прочих уловок. Судя по его словам, полковник был ещё тем параноиком, и уломать его получилось далеко не сразу. Хотя с другой стороны патологическая осторожность позволила им всем выжить.

Так или иначе, верить Профессору на слово я не собирался. Для меня главное сейчас — помочь Романихе, а потом можно будет и политикой заняться. Островитянам бежать некуда, мы теперь знаем их секреты, и быстро их найдём, даже если они надумают снова сбежать. Об этом я предупредил прямо, но Евгений Васильевич заверил нас, что он всеми руками за открытое сотрудничество и восстановление репутации. Ну да, ну да. А детей-вундеркиндов они у себя держат исключительно ради заботы. Конечно.

Если до посещения детского сада у меня ещё оставались какие-то сомнения, то после встречи с Платоном они окончательно исчезли. Пока цели островитян были до конца не ясны, но раскрыть их — дело времени. Думаю, когда сюда заявится Пересвет с дружиной, они быстро вытрясут всю правду из всех причастных. Его здесь ещё нет просто потому, что Шланг с Гоблином не слишком убедительны, но стоит ему поговорить с дочерью…

Я бы тогда на местных и одного «Куя» не поставил.

Больше всего беспокойство у меня вызывал Олег, но тот, пусть и с большой неохотой, согласился покинуть остров. Оля охаживала супруга все последние сутки, и вроде как смогла достучаться. Потому что без него она отсюда бы точно не ушла, а тащить Ерёменко в качестве багажа нам бы не позволили.

Шухерезада тоже решила не откалываться от коллектива. Хотя у неё имелась возможность спокойно отсидеться до конца срока в безопасности, рядом с другим объектом слежки. Благо Бергер в ближайшие дни никуда не собирался, о чём сразу заявил. Однако перед отбытием скрипачка подошла к нам с просьбой взять её с собой.

И вот это уже вызывало серьёзные подозрения.

— У меня новые инструкции, — нехотя призналась девушка. — Сопровожу тебя до места, и всё.

— А как ты их вообще получила, инструкции твои? — не выдержал я. — Здесь даже магическая связь через пень-колоду работает. Птичка на хвосте, что ли, принесла?

— Почти. Мне обычно говорят, что делать… Во сне.

— То есть, тебе это просто приснилось? — удивлённо присвистнула Оля.

— Можно и так сказать. Но там всё по-другому.

— Мать, тебе бы к психологу сходить… Тут есть как раз один.

— Он психиатр, — поправила её Шухерезада. — Понимаю, что для тебя нет особой разницы…

— Хочешь сказать, я тупая⁈

— Ты сама это сейчас признала.

Воздух между ними стал стремительно наэлектризовываться, но нам сейчас только склок не хватало.

— Так, девочки, не ссорьтесь. Забыли, где мы?

— Здесь всё равно неуютно, — пожала плечами скрипачка. — Так что я бы всё равно ушла.

— А что-нибудь ещё чувствуешь, кроме неуюта? — тут же уточнил я.

— На голову давит, как обручем, — пожаловалась она. — Но когда чуть выпьешь, отпускает.

— Ты же сейчас не воду имеешь в виду, да?

— Ещё чего! Я похожа на рыбу? Меня ж в больничке держали, а там есть спирт. Главное, правильно развести…

— А ты не так уж безнадёжна, — одобрительно цокнула языком Оля. — То-то у меня купол трещит в последнее время… А это всё из-за тебя, Тим. Точно! Алкоголь же выводит из организма всякое нехорошее, я где-то слышала.

— Да, радиацию.

— Вот! Вдруг тут фон превышен? Пойду, тяпну за твоё возвращение и заодно Ерёменко накапаю, а то достала его постная физиономия…

— Смотри не переборщи, нам выдвигаться через час, — напутствовал я её.

Но разведчица уже умчалась в сторону столовой. Там тайком настаивали бражку на лесных ягодах, в обход сухого закона, однако продукт получался откровенно так себе и большого спроса не имел. А может быть, люди больше не испытывали тяги к спиртному.

В любом случае повара выглядели наиболее адекватными среди простых жителей. Что к сожалению сказывалось на качестве еды…

Сборы мои прошли легко и быстро.

Некоторые вещи так и не покинули рюкзака, так что их даже не пришлось запихивать обратно. Вскоре я навьючился и покинул общежитие, где провёл последние дни. Не скажу, что местное жильё отличается комфортом, но по скрипучей кровати, скорее всего, буду скучать. А вот по храпу многочисленных соседей — нет.

Точкой сбора ожидаемо стала пристань, но сначала я заглянул в детсад к Пелагее. Кирсанский кружил надо мной всё последнее время, уговаривая оставить дочь под его присмотром. Якобы, ей тут будет безопаснее, чем в диких землях, да и уроки по контролю эмоций не повредят. Как-то раз она всё-таки не сдержалась и окольцевала избу высоким частоколом из чёрных кристаллов. Никто не пострадал, но даже вечно заторможенные жители перепугались. Значит, не безнадёжные. Некоторые действительно выглядели поживее остальных.

Я всё-таки дал себя уговорить, выслушав потом много всего нелестного от Ольги. Кем она меня только не назвала… Возможно, где-то даже не ошиблась. Но я понимал, что просто так с острова нас никто не отпустит. Пелагея выступала в роли гаранта, что мы будем паиньками в дороге. Да и вообще, не для того здесь собирали коллекцию юных дарований, чтобы так просто помахать вслед рукой самой Принцессе Смерти, чтобы это, блин, ни значило.

Но главное, она сильно сдружилась с Дашей и ни в какую не хотела без неё уходить. Девочки проводили вместе почти всё свободное время, а вот с её отчимом у меня вышли довольно натянутые отношения. Ему и до этого было глубоко плевать на падчерицу, а воздействие острова только усугубило пропасть между ними. Но он хотя бы перестал проявлять агрессию, и то неплохо. В общем, не получилось у нас дружить семьями.

На всякий случай я предупредил мужичка, что очень сильно расстроюсь, если он возьмётся за старое, и его вроде бы проняло. Не каждый день на тебя рычит зеленокожий дикарь с топором. Точнее, с секирой, но вряд ли профессиональный тунеядец знал о тонкостях холодного оружия.

За Пелагею я почти не переживал. Она может за себя постоять, а в самом крайнем случае переродится рядом со мной. Так что вместо заложника местные получили на свою голову огромную проблему, размером с айсберг. Это примерно как сидеть на мине вместо табуретки. В принципе, можно попробовать, но строго один раз. Я же в их глазах теперь выглядел доверчивым простофилей, которого можно легко обвести вокруг пальца.

Что мне, в принципе, и требовалось. Это дуракам все рады, а вот умных никто не любит.

Прощаться со мной высыпала почти вся детвора, к огромному неудовольствию их носатой воспитательницы. Кара демонстративно меня не замечала, ограничиваясь лишь дежурными фразами приветствия. Спасибо хоть с подопечными она вела себя нормально. Мы накануне организовали им настоящий праздник из остатков провизии, решив порадовать напоследок. Гулять, так гулять! Они тут не голодали, но местная кухня успела надоесть даже мне. Особенно впечатляли отвратительные морковные котлеты, которые готовили чуть ли не через день. Ничего серьёзнее здесь вырастить пока не успели.

Малыши вразнобой попрощались, после чего Кара загнала большую часть обратно в избу, доедать завтрак. Куда больше возле меня крутилась Пелагея, клянчившая привезти что-нибудь этакое. То крутую говорящую куклу, то новый раскладной мольберт или на худой конец ультрафиолетовый маркер. Даша тем временем скромно стояла в сторонке, не зная, куда деть руки.

— А тебе что хочется? — спросил я у неё.

— Мне? — встрепенулась она. — Не знаю…

— А давай черепушку! — предложила Пелагея, дурашливо оскалившись. — Крутую, с клыками!

Другая девочка пришла бы в ужас от такого предложения, но будущая гроза континента задумалась.

— А можно?

— Смотря что ты будешь с ней делать.

— Я никого не буду пугать! — пообещала она. — Просто её точно никто не возьмёт…

— Теперь у тебя никто не будет отбирать, — вздохнул я. — Давай что-нибудь повеселее?

— Хорошо…

— А я хочу черепушку! — продолжила настаивать дочь. — С рогами! Вот такими!

— И губозакаточную машинку.

— Ну па-а-а!

Она уставилась на меня бездонными глазами, способными растопить ледниковую шапку Земли.

— Ладно, если будешь хорошо себя вести, — сдался я.

— Уря-я-а!

Радостных девчонок тоже пришлось отпустить вслед за остальными детьми, после чего ко мне напоследок подошёл Платон вместе со своей рыжей проводницей. Вот уж на кого можно оставить весь этот шумный балаган талантов. Мальчик как всегда был сосредоточен и начал разговор с самого важного.

— Вам угрожает опасность. Берегитесь.

— Тоже мне, новости, — пожал я плечами. — Что там видно в будущем?

— Прошлое, — тихо ответил мальчик. — И больше ничего. Это нас… Пугает.

— А поточнее?

— Простите, мне нельзя вам ничего рассказывать. Я и так вышел за рамки дозволенного.

— Ох уж эти игры божков, — проворчал я. — Ничего не бойся, лучше пригляди тут за всем.

— Обещаю, — кивнул он.

Есения увела его прочь, а я с легким сердцем направился в сторону пристани, где уже поджидали наши «провожающие», которых привёл лично Кирсанский.

— Ещё раз огромное спасибо за сотрудничество, Тимофей, — он с чувством пожал мне руку. — И за оказанное нам доверие.

— Да пожалуйста. Постарайтесь его оправдать.

— Непременно!

Профессор коротко представил мне почётный эскорт, после чего умчался по своим делам. Всего с нами отправили четверых человек не самой выдающейся прокачки, что немного успокаивало. Вот Бергер или кто-то из его коллег могли доставить нам проблем.

Главным в компашке числился жрец пятнадцатого уровня Григорий Аввакумов по прозвищу «Раскольник». Он должен был не только вести переговоры, но и попробовать заодно разобраться со странным проклятьем. Ему стукнуло что-то около полтинника, изрядно посеребрив длинные волосы на голове, заплетённые в хвост, однако отращивать каноническую бороду он отчего-то не стал. Зато нацепил чёрную куртку с заклёпками, делавшую его ещё больше похожим на бывалого металлиста.

Следующим по значимости шёл мой коллега-друид по имени Александр Самойлов, выше меня на целый уровень. В отличие от священнослужителя он имел при себе посох, на котором сияли живые цветы. Красиво, хоть и непрактично. При моём приближении они начинали заметно жухнуть, так что одноклассник старался держаться от меня подальше.

Две остальные вакансии занимали типичные воины, оба «десятки». Заклинательница земли по кличке Дайка, выглядевшая как обычная селянка с двумя бракоразводными процессами за плечами, а так же боец Вячеслав Блок. Последний не побрезговал полноценным огнестрелом в виде навороченного автомата, увешанного девайсами до самого приклада. Я так и не смог опознать марку. Вроде бы не наш «Калашников», но что-то общее определённо есть. Остальные разведчики ограничились пистолетами.

В целом сопровождающие особого трепета не внушали. Обычная крепкая боевая группа, ничего выдающегося. Возможно, от нас не собирались избавиться по дороге, но кто знает. Расслабляться точно не стоило.

Мои спутницы как всегда опоздали, сорвав время отплытия. Григорий недовольно поджимал губы, но вслух ничего не сказал, демонстративно поглядывая на часы. Минут через двадцать на пристани наконец-то показалась запыхавшаяся Шухерезада, а за ней подошли и Твиксы, практически без вещей, не считая тощего рюкзака у Оли за спиной. Видимо, Олег в последний момент опять заартачился. Хорошо хоть на берегу он вёл себя послушно и одним из первых сел в катер.

Вместо простеньких лавочек здесь были полноценные кресла, пусть и жестковатые.

На этот раз для нас выделили посудину повместительнее, а вот «водителя» оставили того же. Флегматичный рулевой заложил неожиданно лихой вираж, опасно накренив левый борт, и рванул вниз по течению. В какой-то момент мне показалось, что за нами под водой плывёт что-то огромное, размером с тот баркас на берегу, но вскоре тёмный силуэт отстал. Катер шёл бодро, до свиста в ушах, но такая благодать долго продлиться не могла. Спустя час мы причалили к одной из многочисленных прибрежных деревушек и сошли на сушу. Дальше предстояло пилить исключительно на своих двоих. Но спасибо хоть не поблизости с Хаосом.

От Романихи нас отделяло теперь что-то около семидесяти километров. За пару дней вполне реально дойти, если не сильно петлять. Как-то заблудиться сейчас нельзя — у каждого карта прямо перед глазами. Вместе с собственным местоположением в реальном времени. Можно вообще идти строго по навигатору не поднимая глаз, примерно до первого столба или дерева.

Мы разобрали вещи, после чего бодро двинулись в путь. Шухерезада тоже не стала обременять себя лишним грузом, так что из нашей четвёрки я оказался самым запасливым. Мой рюкзак взвалил на себя безропотный Олег, а мы с Олей пошли налегке, как самые боеспособные единицы.

Разведчица старалась двигаться позади всех, чтобы не упускать никого из виду, я же наоборот — держался поближе к островитянам. Те особой нервозности не проявляли, но и беспечными их назвать было нельзя. Блок с Дайкой двигались впереди, сканируя округу, да и остальные постоянно крутили головами по сторонам. Сразу видно, не первый раз в рейд ходят.

Даже еды они прихватили с собой куда больше положенного, так что голод в дороге нам не грозил. И всё же меня не покидало беспокойство. Слишком сильны были подозрения к островитянам, чтобы доверять им спину. Особенно при взгляде на индифферентного Олега. Он успел порядочно пожить на острове, но что-то так и не «оттаял». А вот наши конвоиры выглядели вполне адекватно. Перешучивались в дороге, подмечали всякие мелочи, да и просто трепались на привале. Блок хвастался новой тактической ручкой на автомате, а друид подкатывал к Дайке, выращивая для неё разноцветные цветочки. Та, впрочем, ответной симпатии не проявляла.

Дневную трапезу разделили на всех, а в качестве главного напитка выступал чай на травах, сваренный в котелке. Душистый, тёрпкий, и вполне бодрящий. Лишь Григорий не стал его пить, прикладываясь к личной фляжке.

Оля сидела, как на иголках, а вот Шухерезада наоборот, отлично влилась в компанию, со своими шутками-прибаутками. Только сыграть ей не разрешили, чтобы не привлечь к нам ненароком какую-нибудь живность с музыкальным слухом. А после посиделок скрипачка внезапно отвела меня в сторону под ехидные смешки остальных. Мы скрылись из виду в ближайших зарослях, и лишь тогда девушка решилась объясниться.

— У них там алкоголь во фляжках, — прошептала она мне на ухо. — Слабенький.

— Уверена?

— Обижаешь! Я ж не первый год по фестивалям мотаюсь…

— Ясно, держись поближе к Олегу.

Я поспешил вернуться к отряду и сделал вид, что ничего такого не произошло. Судя по всему, получилось у меня не особо, но сопровождающие восприняли это по-своему.

— Эх, молодёжь, — покачал головой Григорий — Нашли время, тоже мне. У нас вот так одни уединились, мы даже праха потом не нашли, только пару тряпок в крови.

Еще большее осуждение исходило от Оли, но я смог незаметно отправить ей весточку через интерфейс. Увы, очередное расширение не сильно облегчило жизнь пользователям. Сообщения разрешалось посылать лишь членам текущего отряда и на крайне ограниченное расстояние. Никаких «приветов» из соседнего района и списка контактов. Даже допотопный телеграф справлялся в своё время лучше.

Разведчица вроде бы остыла, но всё равно выглядела напряжённой в отличие от бывшего супруга. Тот шагал, как заведённый, ещё и периодически предлагал кого-нибудь подзарядить. Марш продолжался до самого вечера, пока не настало время подыскивать себе место для стоянки. Световой день постепенно подходил к концу, и воздух стал ощутимо свежеть. В траве начали понемногу стрекотать сверчки, готовясь к очередному концерту до утра.

Ночевать под открытым небом ни у кого не было желания, так что мы решили обосноваться в одном из ближайших посёлков. После совещания наш выбор пал на Дубравку, чьё название не особо оправдывал куцый лесок, подступающий с восточной окраины. Со всех остальных сторон населённый пункт окружали заросшие поля. Примерно треть площади занимало какое-то фермерское хозяйство с огромными ангарами, а на оставшейся вразнобой торчали домики, большей частью разрушенные.

Карта обещала нам умеренную опасность, но дважды прошерстив Дубравку мы никого так и не нашли. Даже завалящего мертвяка. И это настораживало больше всего, потому что мелочь обычно разбегается от чего-то опасного.

Во время третьего осмотра Шухерезада отпросилась в одну из кабинок уединения, что украшали почти каждый местный двор. Многие до сих пор стояли целёхонькими, пережив основные постройки.

— Лучше-ка перезарядись, — посоветовал я на полном серьёзе Блоку, который шёл рядом.

— Что такое?

— Да так, примета есть одна…

Увы, моё предупреждение не помогло. Стоило нам приблизиться к лесной опушке, как оттуда выпорхнула целая стая мелких птах. Только спустя мгновение до меня дошло, что летят они как-то неправильно. В нашу сторону.

— Ложись!

Кто это крикнул, я так и не разобрал. Серьёзных укрытий поблизости не было, так что пришлось уповать на остатки соседнего забора. Птицы тем временем синхронно сложили крылья и посыпались нам на голову, словно град. Каждая имела длинный клюв, превращавший её во вполне смертоносный снаряд. В меня попала лишь парочка, но каждая оставила глубокую рану. Остальные застряли в заборе и взрыхлили обочину дороги.

Я выдернул одного из пернатых камикадзе из плеча и обнаружил, что он полностью деревянный, включая резные крылья, до самого кончика хвоста. То есть, стабилизатора. У меня в руке оказался боевой дротик, способный пробить даже гофрированный металл.

Знакомый подчерк.

— Это «пустые»!

На этот раз голос удалось опознать. Это был Самойлов, колдующий нечто нехорошее в сторону деревьев. Что ж, термин вполне подходящий, учитывая внешний вид противников. Называть их почками язык не поворачивался.

Как оказалось, обстрел зацепил не только меня. Дайке пробило ногу, и та уковыляла за ближайший остов «Жигулей», ржавевших тут незнамо сколько. Блок отделался лёгкой царапиной, успев устроиться в какой-то рытвине. А вот жреца-металлиста нигде не было видно. Лишь когда я немного приподнялся, то смог разглядеть неподвижное тело на дороге, из которого торчало штук пять «птиц». К нему уже спешил Олег с неизменным рюкзаком за спиной, но вряд ли энергетик мог чем-нибудь помочь. Один из дротиков угодил Григорию точно в висок, отчего длинные волосы уже успели насквозь пропитаться кровью.

— Сдохните!

Друид наконец-то закончил приготовления, и на опушке поднялся дикий треск, будто при лесоповале. Вскоре к нему присоединились хлопки одиночных выстрелов. Я отсюда ничего не видел, так что решил переместиться, но подоспевшая Ольга пригнула меня обратно.

— Это ещё не всё!

В ответ из дубравы полетели уже настоящие стрелы, гораздо быстрее деревянных птичек. Над нами тоже просвистело, заставив меня поморщиться от свежих воспоминаний. Однако Шухерезада на этот раз засела поодаль и находилась вне опасности. Пока что.

Большая часть стрел полетела в Олега но тому хватило ума выставить щит, прикрыв не только себя, но и тело жреца. Однако на этом арсенал нападавших не исчерпывался. Птички-дротики, густо усеявшие землю, стали стремительно пускать корни. Прямо на глазах их тела разбухали, становясь похожими на переспевшую свеклу.

Оля полоснула призванным лезвием по ближайшим и те щедро брызнули бесцветным соком. Внутри обнаружилась целая россыпь треугольных семян, покрытых крупными зазубринами. Я их узнал сразу, и тут же вскочил на ноги.

— Бегите, это ловушка!

Сам же я рванул в сторону леса. Куда логичней было спрятаться в ближайшие развалины, но мне наливавшиеся соком снаряды ничем серьёзным не угрожали. А вот противникам стоило как можно быстрее объяснить, что воровать чужие приёмы — нехорошо. Оля догнала меня на полпути, на бегу отбив парочку новых стрел. Пока её прикрывал полупрозрачный доспех боевого чародея, но вряд ли его хватит надолго.

Мы одновременно ворвались на захламлённую опушку, разойдясь в стороны, словно хищные акулы вокруг стайки рыб. Чтобы не мешаться друг другу и охватить как можно больше добычи. Первых болванчиков я нарезал ещё до того, как на околице послышались громкие хлопки. А потом пошла такая канонада, в которой прочие звуки просто утонули. Долетало даже сюда, подсекая отдельные ветви и выбивая щепки из стволов.

Противники оказались теми же самыми «зелёными человечками» в повязках из листьев. Некоторые щеголяли в чём-то похожем на доспехи из древесной коры, но даже они не могли оказать достойное сопротивление. Напитавшись злобой, я методично пластал губчатые тела, вместе с неказистым оружием и бронёй. Ответные уколы почти не беспокоили — токсин меня не брал, а растительные паразиты тут же дохли, хлебнув отравы. Убегающих доставали шипы и гибкие побеги.

Где-то сбоку неистовствовала Оля, оставляя за собой дымящиеся останки «пустых». Тех было немало, но всё равно их популяция стремительно заканчивалась. Стихли понемногу и взрывы древесных мин, перестав терзать уши.

В погоне за последними недобитками я выскочил на небольшую поляну, где меня едва не сцапала какая-то непонятная тварь, размером с микроавтобус. До этого она успешно притворялась группой кустарников, распластавшись по земле. Вот и проворонил, едва не наступив на неё.

Существо прекрасно описывалось одним единственным словом — бурелом. В хаотичном сплетении ветвей я застрял едва ли не по плечи, словно в капкане. Руки стало зажёвывать, не давая мне ни взмахнуть оружием, ни поколдовать. Вот это уже нормальное лесное лихо, не то что в прошлый раз.

Я напряг мышцы до предела, отчего древесный монстр поперхнулся моей кровью. Однако хватки не ослабил, продолжая уродовать мне руки, затягивая всё глубже. Вскоре и ребра стали трещать, а там и до головы недалеко.

Но беда как известно не приходит одна. Вместо полуголых бегунов с кольями на полянку вышел один из лучников. Точнее — лучница, с салатовыми волосами, завязанными в хвост при помощи тонкого вьюна. Я до этого старался не всматриваться в лица восставших покойников, но тут уж никуда не денешься. И увиденное пробрало меня до самой глубины души.

Характерный разрез изумрудных глаз, острый подбородок и нос с горбинкой… А ещё знакомая до боли форма зелёных губ, которые кривились в едкой усмешке. Обычно «пустые» не проявляли никаких эмоций, но не в её случае. Видимо, точно хотела меня довести.

Этого! Не может! Быть!

Однако она стояла предо мной, натягивая тетиву из сплетённых травинок. Заострённый наконечник стрелы смотрел точно мне в лоб.

Незажившая рана в душе снова заныла и выплеснула наверх концентрированную ярость откуда-то из самых тёмных глубин подсознания. Куда и самому лучше не заглядывать. Я зарычал диким зверем и одним рывком разорвал захват. Вместе с чудовищем и «Аспиринкой», засиявшей напоследок как новогодняя ёлка, но мне было глубоко плевать на это. Вместо секиры в моих изуродованных руках оказалась пара топоров с тонкими рукоятями. Опять гномы забыли предупредить…

Древесный монстр тоже распался, но уже не так ровно и красиво. Меня залило липким древесным соком с ног до головы, но главное я был свободен и мог сделать шаг вперёд. Навстречу к ней.

Она в ответ с хлопком отпустила тугую тетиву, не переставая усмехаться. Стрела просвистела над самым ухом, едва не сделав из меня начинающего пирата.

— Ну надо же, снова промахнулась…

Голос у неё оказался точь-в-точь как в худших кошмарах, решивших воплотиться наяву. Всё такой же, слегка хрипловатый и ехидный.

А вот из моего горла вырвался только сдавленный сип. Похоже, надорвал связки, пока строил из себя зверя.

— Бывай.

Лучница грациозно повернулась, чтобы уйти, но тут её настигла бирюзовая волна, свалившая заодно ещё парочку деревьев по соседству. Идеальный разрез перечеркнул её наискось, от плеча до бедра. Я замер, не в силах отвести взгляд от разрубленного тела, над котором вился горький дымок, пока не услышал рядом запыханный голос Ольги:

— Вот сучка, успела всё-таки!

Я со скрипом повернул к ней голову.

— Тим, это не она! — зачастила разведчица, увидев моё лицо. — Это грёбаная копия, которая морочит тебе голову! Прости, что не сказала раньше, но я не смогла… Ти-и-им, зачем ты поднял топор?

102

Опустить оружие на изувеченное тело я так и не смог. В этом не было никакой нужды — Ольга и так всё прекрасно видела. Её бывшая подруга разительно отличалась от прочих болванчиков, похожих изнутри на губчатые растения. Разрез от боевого заклинания хоть и обуглил ткани до черноты, но с первого взгляда становилось ясно, что строение её тела отличалось от человеческого только цветом. Прямо как у одного орка-полукровки.

Попади я под волну, осталось бы уповать на последний амулет, болтавшийся у меня на шее. Потому что даже орочья регенерация вряд ли бы подобное потянула.

Сомнений быть не могло — пусть и сильно позеленевшая, в странноватом облачении из плотных листьев и лоз, но это была Эльга Куклинскас. Та самая, что умерла в госпитале от яда невидимой химеры.

Я в сердцах воткнул оба лезвия в землю по самый обух, освободив себе руки. Их здорово потрепало и они слушались с большим трудом. Однако мне сейчас не требовалось заниматься тонкой работой. Просто сложить оба обрубка вместе, словно жутковатый пазл. Эля не успела зажмуриться и продолжала с удивлением смотреть куда-то в небо, проглядывавшее сквозь древесные кроны. После магической «косы» на полянке стало ещё светлее, позволив мне рассмотреть изменившийся цвет радужки. Вместо привычного орехового оттенка у неё в глазах блестела чистая изумрудная зелень.

Однако к оркам она точно не относилась, даже к таким недоделанным, вроде меня. Зубы остались теми же, как и вся остальная комплекция тела, включая рельефную мускулатуру. Она всегда была спортивной, но без переборов. Никакой широченной «дельты» плеч и тяжёлых бёдер, характерных для представительниц нашей расы. И ещё для пауэрлифтеров.

Я вытер ладонь от смеси крови с древесным соком и осторожно прикрыл ей веки. Теперь Эля казалась почти спящей, если не опускать взгляд ниже, к чернеющей ране. Где-то рядом виновато сопела Ольга, но ей хотя бы хватило ума не дёргать меня.

Мне так и не удалось попрощаться со своей девушкой в прошлый раз. Всё произошло так быстро и глупо, что я долго не мог в это поверить. Теперь же мне никто не мешал посидеть над телом до того момента, пока оно окончательно не рассыпалось пеплом. Но не таким тяжёлым и жирным, как бывает от людей и большинства монстров, а почти невесомым. Кроме кучи золы ничего не осталось — даже странная древесная одежда пожухла, как будто пролежала под солнцем не одну неделю, а лук стал обычной сухой деревяшкой-плавником.

Такой только крапиву косить.

— Прости, Тим… — вздохнула Ольга, присев рядом. — Это не наша Эстоночка, а вражина. Не веришь — логи подними. Там чётко написано — лесная, мать её, дриада!

— Она не хотела меня убивать, — возразил я.

— Ещё как хотела, просто даже ей было ясно, что этим самотыком тебя не завалить! Смотри сюда.

Оля раздражённо дёрнула верхнюю липучку гибкого бронежилета и оттянула ворот майки, оголив часть грудной клетки. Чуть ниже левой ключицы темнел звёздчатый шрам примерно с двухрублёвую монету.

— Повезло, что Полинка рядом оказалась и успела меня вытащить. Иначе бы до сердца достало, и всё, гейм овер. Стала бы такой вот, зелёненькой стриптизёршей с фиговыми листиками на сиськах. Сучка туда и целилась, это просто я успела дёрнуться в последний момент. Тоже как ты, увидела её и обалдела…

— Значит, она тоже возвращается? — сделал я главный вывод.

Не сказать, что от сердца отлегло, но именно эта безумная надежда не позволила мне окончательно сорваться. Эмоции кипели во мне, как вода в кастрюле, и я изо всех сил старался держать дребезжащую крышку закрытой.

— Настоящая Эля умерла, Тим! — отрезала разведчица. — Это не она, пусть даже умеет рот открывать. Понимаю, как тебе тяжело в это поверить после своего воскрешения, но ты-то остался прежним!

— Айрата это не смутило, — поморщился я.

— Ой, да ты себя вспомни на его месте! Ему пришлось сжечь Ксюшу, чтобы она вот в такое непотребство не превратилась. И вообще, не будь его, ещё непонятно, что стало бы с нами в ту ночь… Короче, завязывай сопли на кулак наматывать. У меня там, может быть, мужа прибило, а я тут тебя утешаю.

— Бывшего мужа, — нашёл я в себе силы пошутить.

— Да какая разница! Другого у меня всё равно нет!

— Хорошо, пойдём.

Я поднялся на ноги, которые почти восстановились после древесных тисков, и вытащил из земли топоры. Как их теперь соединить обратно — загадка. Руны больше не горели, и даже обычная гравировка нигде не прослеживалась. Зато у меня теперь два полноценных оружия вместо одного.

Только воевать было уже не с кем — противники в лесочке закончились. Если кто-то из «пустышек» и смог улизнуть отсюда, догонять его не имело никакого смысла. Только время тратить впустую. А вот проверить, как там дела у остальных, очень даже стоило.

Мы поспешили обратно к опушке, не забывая поглядывать по сторонам на всякий случай. Однако кроме одинокого недобитка в кустарнике, лишенного обеих ног, никого не обнаружили. Околица же представляла собой весьма печальное зрелище. Земля была густо покрыта оспинами воронок, а остатки строений зияли многочисленными пробоинами и сколами. Шрапнель в виде чёрных семян валялась повсюду, ожидая благоприятных условий для роста. Те, что попали в грунт, обязательно взойдут снова, весь вопрос — когда. Но в любом случае ночевать нужно как можно дальше отсюда.

На дороге за первыми дворами собрались наши горе-соратники. Причём, всего трое, включая Олега, который деловито разбирал вещи. За него я почти не переживал, а вот Оля отчётливо выдохнула. Дайка с Блоком о чём-то с жаром спорили, а вот Самойлова с Шухерезадой я так и не увидел. Зато поблизости от ругающейся парочки возвышалась странная конструкция, похожая на каменного снеговика, слепленного из дорожного гравия. Нижний шар являлся ещё и подвижным основанием, а из среднего до самой земли вырастали длинные конечности из остатков бетонных столбов с торчащей во все стороны арматурой.

В бою такой защитник нам бы точно пригодился, но заклинательница слишком долго его мастерила. Хотя ещё не понятно, как эта каменная матрёшка повела бы себя вдали от хозяйки. Я сам не раз наблюдал, как боевые конструкты слетали с катушек и принимались крушить всё подряд. О моих собственных поделках из дерева лучше вообще не вспоминать.

— Где остальные? — первым делом спросил я у спорщиков.

— Саши больше нет, — с раздражением сообщила нам Дайка. — А вашу бесполезную певичку мы не видели. Может, она тоже…

— За языком следи! — рявкнула Ольга. — От вас тоже помощи никакой. Вместо того, чтобы поискать человека, лясы точите.

— Мы уходим, — заявил Блок. — Возвращаемся обратно.

Дайка утвердительно кивнула, полностью соглашаясь с коллегой.

— Попутного ветра вам в задницу!

— А как же задание? — напомнил я им почти без сарказма. — Вы не только Раскольника сопровождали, но и нас, вообще-то.

— Катись сам в свою вонючую деревню, выродок! — взорвался маг, вскинув потрёпанный автомат, с которого отвалилось большинство девайсов. — С нас хватит!

— Опустил бы ты пушку, защитничек, — хмуро посоветовала Ольга. — Ещё что-нибудь про мою малую Родину ляпнешь, и я точно обижусь.

— Поймите, нам больше нет смысла идти дальше, — попыталась сгладить углы Дайка. — Без Гриши это слишком опасно. Мы вернёмся и обо всём доложим нашим. Наверное, они соберут новую группу, более сильную…

— Да валите, кто вас держит, — буркнула разведчица.

— Олег пойдёт с нами, — продолжил выдвигать условия Блок.

— Слава, хватит уже! — прикрикнула на него собственная единомышленница. — Это её муж, отпусти его!

— Нам придётся двигаться ночью вдвоём, — упрямо мотнул боец головой. — Сама знаешь, что там иногда бродит на границе.

— Что значит, «отпусти»? — с милой улыбкой поинтересовалась Оля, хрустнув пальцами.

— Не твоё дело!

Блок перевёл дуло в сторону боевой чародейки, неправильно оценив угрозу своей жизни. Потому что у меня до сих пор не улеглась жгучая злость в душе, а руки так и чесались проверить боевые топоры в деле.

— Знаешь чем настоящие солдаты отличаются от любителей страйкбола? — спросил я его, шагнув вперёд, заодно заслоняя собой разведчицу.

Вместо ответа парень нажал на спусковой крючок, стараясь зацепить нас обоих. Почти не колебался, надо же. Только вот его автомат выплюнул короткую очередь и резко замолк. Посеребрённые пули пробили моё тело в нескольких местах, но для меня это оказалось не больнее укусов шершня. Учитывая недавние события — сущий пустяк. Оля же успела врубить кратковременную защиту, и не получила ни царапины.

Расстрел явно не задался.

— Ты забыл поменять магазин, — констатировал я, продолжая сокращать расстояние.

Пули мне, конечно, здоровья не прибавили, но чтобы остановить орка-полукровку, требуется нечто больше, чем разогнавшиеся кусочки металла. Раны жгли огнём изнутри, однако почти не кровоточили. Организм уже начал латать внутренние повреждения, заодно накачивая меня адреналином.

Блок и сам осознал свою ошибку, только против моего ожидания он не стал суматошно возиться с оружием, а швырнул его на землю.

— Олег, дави их!

Ерёменко, до того преспокойно разбиравший рюкзаки покойников, от души шибанул по нам энергетическим щитом, даже не вставая. Оля отпрыгнула в сторону, а вот меня сдуло с дороги, приложив об остатки изрешечённого забора. Не очень больно, скорее, обидно.

— Ты что творишь, дебила кусок⁈ — прошипела разведчица.

Однако ей вскоре стало не до порицаний. Мирно стоявший до поры голем пришёл в движение и покатил на девушку дорожным катком. Та снова увернулась, заодно зацепив по нижнему шару призванным мечом, но лишь выбила оттуда яркие искры. Гравий оказался кварцитовым, и неплохо держал температуру.

Мне же пришлось снова немного полетать от очередного пинка, который едва не отправил меня на любезно подстеленные колья из гравия. Благо в округе его валялось в избытке. Мне пробило плечо и левый бок, но могло быть и хуже. Главное, что я там не застрял, потому что вскоре голем ударом лап раскрошил шипы на мелкие осколки. Выходит, Дайка тоже решила поучаствовать в потасовке, укрывшись за каменной стеной, а Блок стремительно менялся, понемногу раздаваясь в плечах. Кожа сквозь прорехи в одежде теперь отчётливо отливала металлом, особенно в районе сжатых кулаков. Ещё один метаморф, получается. Хорошо хоть он не дотягивал до того берсерка, с которым мы столкнулись в логове химеролога.

Судя по характерной стойке, мне собирались бить лицо. Нет, это уже ни в какие ворота не лезет…

— Дай окно! — крикнул я напарнице, указав на свеженькую стену.

Укрытие пока что не успело нарастить толщину, и комбо из трёх бирюзовых дисков прорезало в камне небольшое отверстие. Не окно, а скорее форточка. Однако этого для меня оказалось вполне достаточно. Я прицелился в просвет сложенными пальцами, но вместо воздушного поцелуя отправил туда своё собственное дистанционное заклинание.

Ведь играться с шипами можно и вдвоём.

Успех вышел критический — система тут же отсыпала мне немного опыта за устранение низкоуровневого мага. Вот блин, а я ведь хотел просто выманить её оттуда…

Последний наш сопровождающий трубно взревел, будто оркестровый сузафон на параде, и ринулся на меня. Блока даже не смутила бирюзовая коса, догнавшая его примерно на полпути. Увы, та лишь рассекла одежду, а вот с металлической кожей не справилась. Из хороших новостей — каменный голем потерял управление и слепо покатил дальше, в сторону многострадальной дубравы, но Олей уже вплотную занялся замороченный муж, дубася её энергетическими щитами. Пусть у него не имелось боевых заклинаний, он компенсировал это отточенной техникой, посылая в девушку удары под разными углами, вплоть до тяжеленого пресса сверху вниз. Она же в свою очередь не могла использовать львиную долю своего арсенала, так что их поединок грозил затянуться.

Впрочем, как и наш. Я не стал убегать от рукопашника и встретил его крестообразным взмахом боевых топоров. В теории крепыша должно было если не четвертовать, то хотя бы серьёзно ранить, однако оба лезвия со звоном лопнули, оставив у меня в руках бесполезные обухи. Или у адамантина вышел срок давности, либо с противником что-то не так…

Блок злорадно усмехнулся и засадил мне забронзовевшим кулаком в район головы. Я едва успел подставить руку, иначе отлетел бы в нокаут, а то и вовсе пораскинул бы мозгами. Удар вышел сокрушительным, как падение сейфа с приличной высоты. Меня отбросило на несколько метров, а конечность временно вышла из строя. Хотя основная сила пришлась на топорище, сослужившее мне последнюю службу. Вроде ничего фатального — просто лучевая кость немного треснула, только боец не собирался давать мне время на восстановление.

Я швырнул в него второй обломок, выигрывая для себя лишнее мгновение, и припустил прочь. Орки такого бы наверняка не одобрили, но мне явно не хватало силёнок с ним тягаться. Бегун из бронзового колосса оказался так себе, но там, где мне приходилось петлять и перепрыгивать препятствия, он пёр напролом, как бульдозер. И постепенно сокращал расстояние.

— Стой, гнида зелёная!

Идея появилась в моей голове спонтанно, по соседству с мыслью о пропавшей Шухерезаде. Я как раз пересекал нужный дворик с допотопным колодцем посреди огорода и резко дал по тормозам. Настолько внезапно, что догонявший меня Блок по инерции пролетел мимо. Всё-таки его непробиваемая шкура имела свои недостатки. Помнится, у Толяна при трансформации вес подпрыгивал вчетверо, а у Волкова — вдвое. Хотя последнего так бы подловить не получилось.

Бронзовый бегун тоже стал тормозить, вспахивая землю, но тут ему в спину прилетел двойной пинок от меня. Прямо как в восточных боевиках. Недостаток веса я попытался компенсировать силой толчка, отчего пятки простелило болью до самых колен. Будто и в самом деле решил статую с постамента скинуть.

Блок окончательно потерял равновесие, смешно замахал руками в попытках уцепиться за воздух, и влетел бронзовой башкой в кладку колодца. Разумеется, своротил её собственной тушей, и вместе с камнями бултыхнулся в воду, подняв маленький фонтан. Судя по многочисленным пузырям, погружение шло до самого дна.

— Нужно было дыхание задерживать, — выдал я очередной совет, устраиваясь на земле поудобнее.

Ноги выглядели плачевно, и в ближайшие минут пять мне оставалось только ползать, опираясь на здоровую руку. Спасибо родному Солнышку, решившему приласкать меня напоследок перед закатом. По телу стало разливаться благодатное тепло, постепенно приглушая боль.

Несмотря на случившееся, настроение у меня немного поднялось. Всё-таки островитяне, включая Кирсанского, никакие нам не друзья. Если бы не тревога за девчонок, я бы даже улыбнулся тому, что мои предположения оправдались.

И кстати, кое-кому требовалась помощь прямо сейчас.

Олег слишком увлёкся избиением суженой, не заметив гибкую лозу на голенище берца. Обившись вокруг ноги, побег подсёк мага, словно ковбойское лассо. Ерёменко рухнул лицом в придорожную пыль, и супруги резко поменялись местами. Оля особо не сдерживалась, учитывая их разницу в весе, а я помогал ей по мере сил. К моему выздоровлению Олег оказался накрепко скручен, при помощи строительных затяжек и универсального скотча, превратившего его кисти в пародию на боксёрские перчатоки. По крайней мере, теперь он не сможет колдовать.

Бронзовый боец так и не всплыл, хотя вполне мог цепляться металлическими пальцами за стыки в кладке и выползти наверх. Видимо, в такой форме его тело расходовало слишком много энергии, либо вновь большой вес оказал ему медвежью услугу. Дождавшись очередного поздравления и щепотки опыта, я кое-как поднялся на ноги и заковылял в ту сторону, где исчезла Шухерезада. Стоило её несколько раз громко окликнуть, как из одной кабинки уединения раздался приглушённый стон. Учитывая несколько прорех в одной из деревянных стен, дело могло принять очень печальный поворот.

Даже неслабый друид погиб от семенного шторма, как бы глупо это ни звучало. А учитывая её патологическую невезучесть…

— Держись!

Я поспешил на выручку, но скрипачка внезапно заартачилась:

— Стой-стой, не заходи! Пожалуйста!

— Ты что, реально провалилась?

— Нет, просто…

С объяснениями она явно не спешила, так что мне пришлось ждать помятую Ольгу. Та одним рывком сорвала дверь с петель и всплеснула руками на пороге.

— Превеликий Аббадон, ну как так можно было раскорячиться⁈

— Да понимаешь, натыкают гвоздей везде…

Я из любопытства вытянул шею, но наткнулся на выставленный кулак с расчёсанными в кровь костяшками.

— Не лезь. Мы тут сами, как-нибудь.

— Только не режь брюки! — запричитала скрипачка. — Я ж после тебя их не заштопаю!

— Зато вентиляция выйдет шикарная, — недобро усмехнулась Оля, зажигая меч в руке. — Не трясись, так сейчас модно. От мужиков отбоя не будет.

Пара коротких взмахов призванным клинком, и наружу вывалилась Шухерезада, спешно натягивая целёхонькие брюки. Похоже, досталось только коварным гвоздям.

Девушка шальным взглядом оглядела развороченные остатки деревни, после чего виновато шмыгнула носом:

— Я опять всё пропустила, да?

— Ничего, сложишь потом героическую балладу об этом побоище, — отмахнулась разведчица. — Ты лучше скажи, от кого там бухлишком воняло?

— Мне кажется, сейчас не самый удачный момент для такого.

— А это не для меня, — подмигнула ей Ольга. — Хочу муженька споить и гнусно им воспользоваться. Прямо как в старые добрые времена…

103

После своего воскрешения в центре реабилитации я множество раз представлял, как вернусь обратно в Романиху. Варианты были самые разные, но среди них так и не отыскалось близкого к реальности. Потому что нам в итоге пришлось пробираться туда чуть ли не тайком.

Некогда монолитное общество раскололось на фракции, не без деятельного участия отца Ольги. Дудников с психу перекрутил гайки на посту главнокомандующего, умудрившись поссориться даже с рассудительным Ермаком. Вокруг того собралась часть сталкеров с ополченцами, сформировав самую настоящую оппозицию. До открытого противостояния ещё не дошло, но состояние было предгрозовым.

Нам об этом поведала Варвара Иванюто, которая вместе с мужем присматривала за округой. Как и в первый мой приезд, первыми мы встретили именно их. Правда, уже без отца семейства, так и не увидевшего внука. Девушка оказалась в положении, но это не освобождало её от боевого дежурства. Людей нынче не хватало ни на что, потому что странный недуг не щадил даже боевых магов, не говоря уже про обычных ополченцев.

Варвара предупредила, что нам лучше никому не показываться на глаза. Оля — слишком очевидный рычаг давления на воеводу, который многих успел достать своим упрямством и не всегда взвешенными решениями. Поэтому путь через КПП стал слишком рискованным. Там нас вполне могли задержать, сделав предметом торга.

Да, звучит дико, но у большинства нервы сейчас на пределе. А нам не хотелось стать той самой искрой, что подорвёт всю бочку с порохом.

В итоге мы решили пробираться по остаткам хищных джунглей, выживших после нескольких пожаров. Айрат с остальными хорошенько прошёлся по ним, но некоторые растения пробивались из земли заново, прямо посреди пепелища. В итоге на них махнули рукой, тем более сейчас населённый пункт почти полностью огораживала крепостная стена. По ней мы и вскарабкались, выбрав не самое просматриваемое место.

Благо Олег пришёл в себя и его не пришлось затягивать на самый гребень, как Шухерезаду. Накануне Ольга влила в него все запасы алкоголя, найденные у сопровождающих, и вдобавок перешерстила всю деревню, где мы остановились на ночь. Ей удалось обнаружить ещё одну чудом сохранившуюся бутылку водки, которая тоже пошла в дело. Ерёменко сопротивлялся изо всех сил, его всю ночь мучали озноб и тошнота, но супруга была беспощадна. В итоге он очнулся поутру с дикой головной болью и прочими симптомами похмелья, зато полностью в своём уме.

До этого для него всё было как в бреду, из которого никак не получалось выбраться. Себя парень практически не контролировал, и даже толком не осознавал. Однако он всё помнил и теперь сгорал от стыда. Мы же с Олей дружно выдохнули от облегчения. Нам обоим не хватало его принципиальности и немного нудных нравоучений. Первым делом, едва придя в себя, Олег жёстко отчитал нас за то, что мы оставили Пелагею в стане врага.

Как будто кто-то нам предоставил выбор…

Я переживал за дочь больше всех, хотя опасаться всё же стоило островитянам. Тем более, в моём видении она была уже взрослой, как и Даша. Да, это не окончательное будущее, и тот вариант мне совсем не понравился, но даже сейчас девочки способны стереть весь Тёплый с лица Волги.

Для их возвращения неплохо бы сначала навести порядок в самой Романихе. Тот факт, что нам пришлось проникать сюда тайно, подобно лазутчикам, иначе как идиотизмом не назовёшь. Благо на той стороне нас встретили и сопроводили прямиком к Дудникову.

У Александра Васильевича вид оказался весьма далёким от цветущего. Бывший байкер как будто постарел лет на десять с нашей прошлой встречи, практически полностью поседев. Пусть его хромота прошла, с фирменной тростью он так и не расстался.

После короткой, но эмоциональной встречи, мы внезапно оказались на срочном совещании, которое продлилось до раннего утра. Из присутствующих я знал только Ермака с Пыльником, и чувствовал себя не в своей тарелке. В отличие от ламповых посиделок Совета, здесь не чувствовалось той атмосферы — все были напряжены и раздражительны.

Нас выслушали по отдельности, особенно меня, после чего разгорелись жаркие споры, что делать дальше. Большинство склонялось к передислокации, хотя бы в соседнюю Сивуху. Пересвет же вместе с немногочисленными сторонниками не хотел никуда уходить. Оборону здесь худо-бедно наладили, а с вводом комендантского часа количество заболевших пошло на спад. И тут я был с ним в кои-то веки согласен.

Как ни крути, с островитянами нужно что-то решать. И чем скорее, тем лучше. К сожалению, самые радикальные методы, вроде артиллерийского обстрела, не подходили. Могли пострадать невиновные, коих там большинство.

— Придётся проводить спецоперацию, — решил наконец Дудников. — И чем быстрей, тем лучше. Людей, по сути, держат в заложниках.

— Кто бы нам помог… — проворчал Пыльник.

— Они точно к этому лапу приложили, — поддержала отца Ольга. — Если избавимся от них, та гадость наверняка пройдёт сама. А ещё лучше, найти того, кто это сделал.

Против подобного никто протестовать не стал, и до рассвета оставшиеся в строю командиры утрясали детали мероприятия. Решили выдвигаться через несколько дней, собрав самых боеспособных людей, включая Айрата. Пирокинетик всё ещё не вернулся с очередного рейда по «зелёным», и без него колода была неполной.

Наконец, все разошлись, и Дудников с облегчением выдохнул:

— Спасибо вам, ребята! Особенно тебе, Тимофей. Извини, что не поверил оболтусам на твой счёт…

— Он оставил там дочку, чтобы нас вытащить, — заявила Оля. — Мы теперь мы ему по гроб должны!

— Вытащим, — кивнул воевода. — Всех оттуда вытащим, обещаю. Сам туда пойду, не волнуйся. Я за власть не держусь, как некоторые думают. А пока отдыхайте, заслужили. Я тоже вздремну часок, пожалуй, раз ночь прошла спокойно.

Александр Васильевич обитал прямо в штабе, занимавшем отдельное здание, и ему никуда не требовалось идти. Оля с Олегом пригласили нас к себе, но я отказался, прекрасно понимая, что им двоим стоит наверстать упущенное. Шухерезада тоже предпочла общежитие для гостей — дорога далась ей нелегко, а задание наконец-то закончилось и она могла с чистой совестью ничего не делать.

В наш общий дом на Молодёжной улице давно заселились другие, но Гусевым всё-таки выдали собственное жильё, неподалёку от госпиталя. И после недолгих размышлений, я решил нагрянуть к ним в гости с утра пораньше.

Домик мне понравился — ещё старой постройки, с резными оконными проёмами и шикарным крыльцом-верандой, где стоял небольшой летний столик. Прямо захотелось там устроиться и неспешно выпить чашечку кофе. Повсюду стояли горшки с цветами, да и в клумбах на земле тоже много чего колосилось. Видимо, тут раньше была чья-то дача, ставшая постоянным жильём уже после прихода Волшебства.

Что интересно, за забором располагался укреплённый пост, где коротали время двое вооружённых ополченцев. Благо Дудников выдал мне сопровождающего, и меня без проблем пропустили.

Стоило позвонить в звонок на калитке, как она тут же открылась. Цивилизация! Я мигом взлетел по крылечку, и встал напротив входной двери. Ладошки невольно вспотели. Зная привычку Паши сначала бить, а потом разбираться, приём обещал быть горячим. Однако бывший десантник в трусах и нательной майке флегматично открыл дверь и пропустил меня внутрь. Вот уж кто ни капли не изменился — все такой же широкоплечий и белобрысый.

— Вас что, уже предупредили? — расстроился я. — Никакого сюрприза…

Вместо ответа Паша молча потопал куда-то по коридору. Не придумав ничего лучше, я последовал с ним.

— Эй, с Ромашкой что-то случилось?

Парень вошёл в одну из комнат, не затворив за собой дверь. Судя по строгому убранству, здесь он и обитал. Простенькие обои на одной из стен занимала огромная карта села, составленная из нескольких распечаток, а по углам ютилась старенькая мебель. Большинство листов на стене помимо схемы покрывали какие-то заметки. Холостяцкая однушка оказалась расправлена — видимо я его оттуда только что поднял. Странное дело — за ним раньше лунатизма не наблюдалось. Теперь же он смотрел строго перед собой, почти не моргая.

Вместо того, чтобы лечь обратно в кровать, Паша сел за стол, где лежало разобранное оружие, после чего принялся деловито собирать пистолет из промасленных деталей. Всё так же уставившись в одну точку невидящим взором.

— Паша, приём!

Я затормошил его за плечо, но вновь без результата. Тем временем он закончил сборку и со звонким щелчком вставил на место магазин. Заряженный, насколько я успел разглядеть. Затем он передёрнул затвор и поднёс дуло прямо к собственному виску. Я уже безо всякого стеснения вцепился в его запястье двумя руками, уводя оружие в сторону, но он небрежным взмахом ладони отфутболил меня к противоположной стене, вместе с хлёстким порывом ветра.

Подо мной что-то треснуло, выбив весь воздух из лёгких, а он как ни в чём не бывало снова уткнулся лбом в пушку. Указательный палец на спусковом крючке напрягся, только выстрела не произошло. Спасибо за науку — я теперь знаю, где у кого находится предохранитель.

Отсрочка вышла недолгой, но этого хватило, чтобы дверь распахнулась и мимо меня промелькнули стройные девичьи ножки.

— Спи!

Паша, который успел вернуть предохранитель на место, послушно треснулся лбом о столешницу и захрапел. Над ним замерла Полина в одном тонком халатике, закусив губу до крови. Девушку я едва узнал — преимущественно по белоснежным волосам, собранным на ночь в хвост. В отличие от брата, она заметно подросла, и можно сказать — расцвела. Увы, момент сейчас был не самый подходящий для любования.

Не знаю, что здесь творится, но кофе мне уже явно не нальют…

104

— Получается, та странная кома твоя работа? — уточнил я, закончив с транспортировкой.

Затолкать Пашу на собственную кровать оказалось делом непростым, учитывая его могучую комплекцию. Пока пыхтел, Ромашка успела вдоволь наплакаться и немного успокоилась. Моё появление её почти не удивило — в отличие от остальных, она прислушалась к рассказу Шланга с Гоблином. Вот только нашу долгожданную встречу омрачил братишка, который едва не продырявил себе голову из табельного оружия.

Что-то не складывается у меня со старыми знакомыми…

Теперь же бывший десантник мирно спал, будто великовозрастный младенец. А у меня назрел ряд вопросов к его сестре.

— По-другому никак, — призналась Полина, подавив запоздалый всхлип. — Если их не усыпить, они так и будут себя гробить, до самого конца. Я уже всё перепробовала, но этот чёртов психоз не проходит!

— Значит, всё-таки заклятье, — кивнул я. — Ещё симптомы есть?

— Кроме помутнения рассудка, никаких, — передёрнула она плечами. — Адреналин повышен в несколько раз, при этом реакции заторможенные. Извини, у меня нет опыта в таких вопросах. Возможно, настоящий врач справился бы лучше…

— Ты умница, выиграла нам время, — подбодрил я её, приобняв за плечи. — Не кори себя.

Она вздрогнула и поспешно отодвинулась.

— Мне нужно переодеться.

— Беги.

Я пропустил её к выходу из комнаты, а сам принялся изучать разрисованную карту Романихи на стене. Вряд ли Паша просто хотел заменить скучноватые обои от нечего делать. Он не поленился дорисовать на распечатке все новостройки, скрупулёзно перенеся едва ли не каждое строение в округе. А вот что означали многочисленные разноцветные линии, опутывавшие село, оставалось для меня загадкой. Я смог опознать лишь крепостные стены, представленные тёмно-коричневой штриховкой. За них прочие пометки почти не выходили. Ещё повсюду были буквы, совпадавшие по цвету с линиями.

Больше всего это смахивало на работу доморощенного детектива, но окончательно подтвердить мои догадки могла только Полина, вернувшаяся через несколько минут. Девушка умылась и причесала волосы, а ещё сменила халатик на джинсовые брюки с майкой, которые ещё больше подчёркивали её окончательно оформившиеся достоинства. Да уж, это не та девчонка, что ухаживала за больными беженцами — у неё даже лицо изменилось, как будто она повзрослела разом на несколько лет.

Ну, раз ей в подобном комфортнее, то не мне судить. Я вообще в одних шорах гоняю.

— Это треки пациентов, — пояснила она, увидев меня рядом с картой. — Когда стало ясно, что эпидемия распространяется не от прямых контактов, мы стали восстанавливать их перемещения перед срывом. Но у нас тут все топчутся на одном месте, так что идея не выстрелила. Зато комендантский час неожиданно сработал — сходить с ума стали гораздо реже. Иначе даже не знаю, как бы я со всем этим справилась. Паша всё не сдавался и после каждого случая продолжал ходить по родственникам и прочим свидетелям. Вот и доходился…

Полина сделала над собой заметное усилие, чтобы вновь не раскиснуть. Однозначно, выросла наша Ромашка из горшка. Некоторые и в тридцать ведут себя хуже детей.

— Раз его накрыло, он всё-таки что-то нашёл, — сделал я очевидный вывод.

— Ты хочешь тоже стать таким? — сердито фыркнула она.

— Ну, хотя бы высплюсь, если что. А вообще, у меня есть парочка мыслей на этот счёт. Для начала попробуй дать ему немного алкоголя. Олегу помогло, хотя он больше на замороченного был похож.

— Они здесь? — вскинулась юная целительница. — Вернулись⁈

— Конечно, — невесело ухмыльнулся я, разведя руки в стороны. — Кто бы меня без них сюда пустил. Сама видишь, на кого я нынче похож.

На рассказ о наших недавних похождениях ушло минут десять. Ромашка внимательно меня слушала, не перебивая, пока я не добрался до столкновения с более продвинутыми версиями «зелёных человечков».

— Ты видел… — охнула Ромашка, закрыв ладошками рот.

— Да, мы с Элей уже встречались. Пообщаться, разве что, не успели. Оля её располовинила к чёртовой бабушке.

— Не нужно с ней разговаривать! — замахала руками Полина. — Она не та! Вот ты остался человеком, хоть и позеленел, а она нет!

— Разберусь как-нибудь…

Наш разговор прервал переливчатый звонок, заголосивший где-то в прихожей. Возле калитки переминалось сразу трое посетителей в гражданской одежде. Увидев их через окно, Ромашка принялась спешно собираться.

— Мне нужно на работу, — затараторила она, протянув мне ключи. — Чувствуй себя как дома. Заглянешь в мою комнату — убью. У нас есть гостевая, располагайся там.

— А что с Пашей?

— Пусть пока тут лежит. У нас всё равно все места переполнены. Мне ещё до вечера потом бегать, обновлять им сон.

— Ничего, скоро всё закончится, — обнадёжил я её напоследок. — Дудников хочет лично навестить тех, кто навёл эту порчу. Теперь мы знаем, где они сидят, так что много времени это не займёт.

— Спасибо! — Она коротко меня обняла, ткнувшись носом в плечо. — Ты очень вовремя вернулся. Даже не знаю, чтобы я без тебя…

Посетители за калиткой всё больше нервничали, переминаясь с ноги на ногу, поэтому юной целительнице пришлось поспешить к ним, прихватив ключи брата. Вот так, с утра пораньше, у меня уже появилось собственное жильё. В просторной гостиной могла разместиться целая семья, без особого стеснения. Помимо сразу трёх кресло-кроватей там имелся ещё и просторный диван, раскладывавшийся в полноценную двухспалку. Шкафы тоже были в наличии, но учитывая мои скудные пожитки, умещавшиеся в рюкзаке, я не стал их даже открывать.

После слов Ромашки так и подмывало заглянуть к ней одним глазком, хотя раньше мне бы это и в голову бы не пришло. Ох уж эти женские манипуляции…

В итоге я себя успешно переборол и вернулся к созерцанию самодельной карты. Теперь с её разбором стало значительно легче. Паша не заморачивался полноценными подписями, ограничившись лишь инициалами. Они-то меня и смутили поначалу. Теперь же на них я не обращал никакого внимания — какая разница, кто именно там ходил? Главное — это статистика.

В принципе, ход мысли у ребят был верным. Даже если жителей кто-то намеренно заражает безумием, он не может делать это где угодно. Хотя всех новоприбывших уже по нескольку раз проверили, вычисляя диверсанта. Того же мага крови, заражавшего людей по ночам, здесь быстро бы вывели на чистую воду. Скорее всего, действует какой-то Проклятый предмет, спрятанный делегатами где-то в Романихе. Неизвестно, что именно его активирует, но наверняка жертва должна находиться поблизости.

Поэтому частичное ограничение перемещений дало результаты. Жаль, что запереть всех по домам не выйдет — поселению быстро настанет конец. Увы, сейчас не те времена, чтобы всем сидеть на карантине.

Жаль, что Паша не нанёс свой собственный маршрут напоследок, но вычислить его оказалось не так уж и трудно. Мне даже не понадобилось опрашивать кучу свидетелей — карта всё поведала сама. Я прикинул маршрут от точки к точке, после чего тоже покинул дом. Однако сразу отправиться в обход не вышло — на пороге меня уже поджидал Гоблин с целлофановым пакетом из супермаркета.

— Дарова, Сдвиг! Тута это… Шмотки для тебя.

— Зачем?

— Приказ Александра Васильевича, — раздался голос Шланга неподалёку. — Вы уж не серчайте, но ваш внешний вид может смутить некоторых жителей.

— Блин, точно!

Я об этом совсем не подумал, собравшись разгуливать по Романихе в одних коротких шортах. Так что подгон от Дудникова пришёлся весьма кстати. В пакете обнаружился комплект камуфляжной формы, которую носили местные сталкеры, а так же кепка с балаклавой из лёгкой ткани. В таком облачении солнечные лучи уже не впитаешь, зато у местных не возникнет желания проверить меня на огнеупорность. Большинство военных были уже в курсе моего преображения, но помимо них хватало ополченцев и прочих горячих голов. Да обычных жителей лучше не пугать.

Открытыми оставались только глаза, но и для них нашлись довольно стильные солнцезащитные очки — «авиаторы». Нацепив их, я окончательно превратился в одного из разведчиков, на которого никто не обратит внимания. Гоблин вызвался побыть сопровождающим на всякий пожарный случай, только с его патологической везучестью поиски могли окончиться ничем. Баловня судьбы уже привлекали в качестве детектора, и за несколько дней он впустую исходил всё село вдоль и поперёк, так и не поймав проклятия. Его вообще бесполезно отправлять на поиски чего-то, не похожего на выпивку.

Мне же требовался совершенно противоположный результат. Безумием меня не напугать, после отсидки в санатории имени Кирсанкого, а найти источник заразы нужно как можно скорее. Карательная экспедиция отправится в путь не раньше следующей недели, а может, ещё позже. Сейчас угроза номер один исходит из леса, и она гораздо существеннее, чем помешательство людей. Оно же не массовое, в конце концов. А вот набеги «вернувшихся» происходят всё чаще, несмотря на все усилия военных и сталкеров. Я прекрасно видел, с каким недовольством остальные командиры соглашались с Дудниковым на проведение спецоперации.

С их точки зрения, это неоправданная авантюра, которая может очень дорого обойтись Романихе. И как не печально такое признавать, в их рассуждениях присутствовало рациональное зерно. Некоторые орды «зелёных» уже достигали тысячи особей, и это явно не предел. В таких количествах они уже представляют существенную угрозу, а с поддержкой лесных монстров и разумных бойцов, вроде дриад, опасность повышается многократно. Это уже вполне сравнимо с демоническими налётами, только исчадия Хаоса и в лучшие свои времена не пускались в набег два-три раза в неделю. Даже им требовалось время, чтобы накопить численность.

Весь вопрос заключается в том, пойдут ли оппозиционеры на прямую конфронтацию, или будут пытаться уговорить Пересвета повременить с карательной акцией. Даже если у него получится организовать вылазку и усидеть на месте главнокомандующего, далеко не факт, что здесь сразу же всё утихнет. Симптомы помешательства во многом не совпадают, и за ними могут стоять совершенно разные явления. В слепой покорности островитян скорее всего замешан сам Профессор, являвшийся мощным ментатом, но здесь он не появлялся. Зато отметились Шмель с Карой, которая при мне обездвижила несколько десятков людей и гномов, включая меня.

Не стоит забывать, что жертвами недуга стала почти вся верхушка Романихи, за исключением Дудникова. Тот если и покидал свой штаб, то ради очередной вылазки за стены. А вот прочие члены Совета постоянно циркулировали по населённому пункту, работая с населением. Даже Пифия участвовала в общественной деятельности, чего уж говорить об остальных.

С мотивом диверсии всё предельно ясно — чем больше будет у местных проблем, тем меньше сил останется на поиск и нейтрализацию беспокойных соседей. Если так прикинуть по карте, Романиха находится ближе всех к Тёплому. И при этом село остаётся одним из самых сильных сообществ выживших. Сюда стекались люди со всей области, а всякие банды наоборот — обходили это место стороной. Некоторые всё же отваживались на противостояние, но быстро об этом жалели.

Даже с учётом «коматозников» в строю оставалось ещё порядочно народу. Пара сотен человек — это не так уж много для Романихи, а вот для Ромашки — перебор. Она не единственная здешняя целительница, но лишь ей под силу надолго усыплять буйных. Остальные тоже едва справляются с уходом, а самые первые пациенты скоро начнут умирать по вполне естественным причинам. На всех не хватало оборудования, да и человеческий организм не приспособлен к подобному.

Так что искать проклятье самостоятельно всё-таки имело смысл. Особенно, учитывая мою «специфику».

Я наскоро переоблачился и покинул дом Гусевых. Гоблин со Шлангом отправились по своим делам, зато снаружи скучала новая пара постовых, успевших смениться. Выходит, они тут круглосуточно дежурят. Пашина «заслуга», не иначе, ведь именно ему поручили безопасность больничного сектора. На первый взгляд это откровенный перебор, но с другой стороны — на его сестре тут многое держится. Такой специалист всегда под угрозой.

Хотя лично я бы так жить не хотел. Поэтому твёрдо решил обзавестись личным жильём в ближайшее время. Хватит скитаться по гостям, как бедный родственник. Верну Пелагею, и сразу же займусь этим вопросом всерьёз. Наверняка для отца-одиночки есть какие-нибудь льготы…

Сам обход прошёл без пришествий. Некоторые прохожие удивлённо косились на меня, но большинству не было никакого дела до одинокого разведчика в маске и очках. Село жило своей жизнью, несмотря на странную «эпидемию» и постоянные набеги. Люди шли по своим делам, общались и работали. Вроде бы всё то же самое, что и на острове, но здесь ни у кого не ощущалось заторможенности, даже у старух, что сплетничали на лавочке:

— Никитична, чегось така смурная?

— Да кошкодевка опять молока налакалась, тудыть её! На продажу которое! Уж десять раз пожалела, что приютили ушастую…

— А ты на рынок её пошли, пущай сама торгует. Она у тебя в самом соку, телом не обижена. Мужики налетят, враз всё расхватают.

— Так молоко ж, того… Порченное.

— Вот деревня! Так ещё быстрее купят, с руками оторвут.

— Прости Господи, вот извращуги! Пойду, бидоны приготовлю…

Я едва сдержался, чтобы не заржать в голос, и прошёл мимо предприимчивых бабулек. Помимо людей здесь действительно встречалось немало представителей других рас. Это не Тёплый с его нетерпимостью к другим разумным существам. И не только. Однажды меня едва не сбило с ног нечто лохматое, размером с упитанного медведя. По окрасу будто волк, с тёмными подпалинами на боках. Высунув язык, он убегал от шустрой девочки с поводком в руках, которая кричала ему вслед:

— Беляшик, стой! Кому говорю!

Но тот продолжал весело улепётывать, будоража всех собак в округе.

Несколько раз мне повстречались черноволосые зверолюды с заплетёнными в косички гривами. Многие помогали селянам по хозяйству, работая за десятерых. Они сменили набедренные повязки на обычную рабочую одежду, и выглядели вполне цивилизовано. Только вот на лбу у всех без исключения, включая детей, красовалась огромная буква «П», нанесённая тушью. При этом никто в них пальцем не тыкал, и не смеялся. Видимо, с моей подачи сформировалась целая субкультура.

К счастью, они меня не узнали, а я не стал их окликать. Потом точно не отвяжутся, а мне попутчики не нужны. Особенно сейчас.

Самые очевидные места скопления людей, вроде столовой или местного кабака, я отмёл сразу. Там циркулирует слишком много народу, и жертв вышло бы гораздо больше. Для диверсии довольно перспективное место, хотя руководство села там практически не появлялось. Тот же Сосновский был закоренелым домоседом, да и остальные частенько трапезничали у него.

А вот местный храм пришлось посетить. Из-за отсутствия отца Сергия службы вёл молодой жрец — бывший айтишник, который без лишних вопросов провёл для меня короткую экскурсию по зданию. Заодно рассказал, что сам частенько благословляет прихожан на сопротивление различным проклятьям. Увы, это не особо помогало, но парень всё равно старался накладывать на всех «баффы».

Вторым в списке популярных мест была Управа. Бывшая школа и по совместительству дом Сосновского, ставшая административным центром села после самоустранения прошлой администрации. Глава Совета отдал под это дело первый этаж, и там до сих пор трудилась парочка его помощников. Меня зарегистрировали по новой, включив в разведывательную группу «Твиксов», но больше ничем помочь не могли. Хотя кое-что мне всё-таки удалось нарыть. Призрак супруги Сосновского пропал вскоре после того, как его подкосило, оставив всех без вкусных пирогов и прочего. Многие решили, что её просто больше ничего не удерживало в нашем мире, но для меня это было слишком подозрительным.

Поэтому следующим пунктом моего паломничества стало кладбище, расположенное на отшибе. Там мне пришлось испытать воистину странные чувства, глядя на собственную могилу. Мой прах захоронили рядом с Элей, водрузив вместо надгробия тот самый «Анальгин», с которым я в своё время отбивался от упырей и вурдалаков. Серебряный топор частично погрузили в бетон, но он до сих пор не потерял своего блеска.

Деревянная табличка из лакированного дуба гласила, что здесь покоится Тимофей «Сдвиг» Бухлин. Верный друг и отчаянный псих. Как мило! Судя по эпитафии, писали её «Твиксы», потерявшие последнего соратника.

А вот от места погребения Эстонки почти ничего не осталось. Почти всё пространство занимал пузатый ствол дерева, похожего на баобаб, с громадной трещиной посередине. Внутри было пусто, как в барабане, а само растение засохло до скрипа. Я несколько секунд силился его опознать, пока меня не осенило, заодно пробив холодным потом.

Да это же то самое семечко, что было в коробке! Я тогда посадил его в полубреду, собираясь на свою последнюю вылазку. Оно в итоге выросло и похоже, выпустило что-то наружу. Или кого-то…

Твою же бабушку!

Подобные новости следовало как следует обмозговать, поэтому я спешно свернул исследования и вернулся домой к Гусевым, прихватив по дороге еды из общепита. А то на голодный желудок голова уже отказывалась соображать. Меня уже поставили на довольствие, так что мне без проблем выдали целых две «офицерских» порции, способных накормить даже такого бугая как Паша. Увы, ему самому теперь предстояло питаться через трубочку. В моё отсутствие его успели переодеть, надев взрослый подгузник. Жуть, но ничего не поделаешь.

Полина ещё не вернулась, хотя её вряд ли стоило ждать раньше полуночи. Ермоленко навёрстывали упущенное, обмывая свой второй медовый месяц, а Шухерезада где-то пропадала, так что мне никто не мешал.

Несмотря на голод и чудесные ароматы, еда периодически застревала у меня поперёк горла. Ведь судя по всему, именно я в ответе за нашествие «зелёных человечков». Понимал ведь, что с тем семечком что-то неладно, но забил на это болт. Эгоист, блин! А в итоге пострадало множество людей.

Планы пришлось срочно пересматривать. Раз я кашу заварил, мне и расхлёбывать. А для этого нужно отправляться на поиски Эли, как можно скорее.

Она — ключ ко всему, теперь это очевидно. В любом случае, не зря ходил. Нужно только предупредить ребят, а то получится некрасиво. А вот уйду я один — так будет проще и правильней. С моими способностями мне бояться нечего. Меня как будто специально затачивали на борьбу с лесными жителями, для них я — хуже гербицида. Нужно будет, разве что, прихватить с собой подходящий инструмент для колки дров. Если Правша всё ещё творит у себя в мастерской, то у него точно что-нибудь найдётся.

С такими мыслями я закончил трапезу в более приподнятом настроении, но тут некстати навалилась сонливость. Организм требовал передышки, чтобы усвоить новые калории. В принципе, пары часов мне хватит, а там в случае чего перейду на солнечное питание. До заката ещё далеко, время есть.

Я скинул с себя одежду и устроился на гостевом диване, куда как раз падал свет из ближайшего окна. Лучше не придумаешь — две подзарядки в одном месте. Тут даже свой будильник имелся, в виде стареньких настольных часов на батарейках. Тарахтели они будь здоров — специально проверил.

Однако, когда я раскрыл глаза, за окном царила непроглядная тьма. Проспал!

С дивана взлетел, будто ужаленный, хотя прекрасно понимал, что торопиться уже нет смысла. Все давно по домам, и раньше завтрашнего утра никого на месте не застанешь. Судя по кромешной темени, царившей в доме, Полина ещё не вернулась, но щелчки выключателем ни к чему не привели. Я прошёлся по комнатам, так ничего и не включив. Благо у Паши в комнате имелся серьёзный фонарик, который лежал прямо на полке, рядом с картой. Таким можно и дорогу подсвечивать, и от бродячих собак отбиваться.

Орочьи глаза неплохо видели во мраке, так что я ничего себе не ушиб по пути. Хотя и у них имелись свои ограничения. Стоило яркому лучу разогнать темноту, как обнаружилось, что пашина кровать пустует. Вряд ли бы его перевезли без моего ведома. Неужели очнулся и бродит где-то?

Входная дверь оказалась заперта, ключи по-прежнему находились при мне. Свет снаружи отсутствовал, но при помощи фонаря удалось достать до поста, который тоже пустовал. Это начинало нравиться всё меньше, но для начала я обошёл весь дом, заглянув даже к Полине. Ничего интересного там не обнаружил, а вот в одной из дальних комнат что-то явно мелькнуло.

Я поводил лучом по сторонам и высветил в углу чью-то полупрозрачную фигуру, вроде бы женскую. Стоило поубавить яркость, как она стала чуть более явственной, но сквозь неё по-прежнему проглядывали обои на стене. Определённо женщина, да ещё и в летнем платье на бретельках. Подол беззвучно колыхался над полом, а вот обувь отсутствовала, вместе с ногами. Бледное лицо, обращённое ко мне, я опознал без проблем, хотя до этого видел его только на фотографиях.

Передо мной висела Елена Сосновская собственной персоной. Точнее то, что от неё осталось…

105

— Только не говори, что я умер.

Полупрозрачная женщина отрицательно покачала головой.

— Мы в загробном мире?

Снова последовал тот же самый жест. Не сказать, что она меня успокоила, но стало чуточку яснее. Похоже, я всё-таки вляпался. Либо в Управе, либо на кладбище. Второй вариант куда вероятнее, потому что бумажные работники до сих пор не сошли с ума, да и Дудников там частенько мелькал в прошлом. Значит, всё-таки местный погост. У многих там покоятся знакомые или родственники, так что место популярное, как ни крути. Члены совета частенько присутствовали на похоронах, либо приходили помянуть кого-то, вот и подцепили заразу.

А теперь, получается, настала моя очередь пускать слюни на подушку. Однако всё вокруг ощущалось как-то слишком реально. Мне уже не привыкать к видениям и морокам, но там обычно чувства притуплялись, либо вовсе отстутвовали. Здесь же наоборот, всё обострилось до предела.

Да ещё и призрак этот висит перед глазами…

— Ты хочешь мне что-то сказать?

Елена Сосновская утвердительно кивнула, потянувшись полупрозрачной рукой к фонарику, после чего указала ею же в сторону ближайшего окна. Я подсветил проём и увидел, что по всему стеклопакету расползлась густая сеть трещин. Словно его что-то вдавливало внутрь. Будь там простое стекло, оно давно бы лопнуло, но прошлые хозяева позаботились об изоляции жилья от шума и холода. Хотя даже современные окна не могли справиться с подобной нагрузкой.

Вскоре по всему дому послышались громкие хлопки напополам с треском. Я обернулся к призраку за дальнейшими разъяснениями, но той уже и след простыл. Ладно, и на том спасибо. Большинство окон в доме вылетели, да и ближайшее держалось на честном слове. Стоило только немного повести лучом в сторону, чтобы подсветить дверной проём, как не выдержало и оно, рухнув на пол вместе с вывороченной рамой. А через образовавшуюся дыру принялось активно вползать нечто чёрное и аморфное. Словно дёготь или битум, только без глянцевого отлива.

Поначалу я подумал на мрачников, но те двигались плоскими тенями, а объём принимали лишь во время атаки. Хаос тоже выглядел иначе, и давил собственной аурой даже на расстоянии.

— Эй, куда без приглашения⁈

Луч фонаря вернулся на место, заставив субстанцию втянуть свои многочисленные отростки. На обоях остались чёрные разводы, понемногу растворявшие виниловый рисунок. Несколько ложноножек, что обвили батарею, не успели спрятаться и принялись стремительно таять, буквально на глазах. Ну прямо как медуза, выброшенная на раскалённые прибрежные камни. Только парок от щупалец шёл специфический — тёмный, как дым, и остро пахнущий ацетоном.

Всё ясно — этой твари не нравится свет. Чем ярче, тем лучше. А вот находясь на границе освещённости она хоть и скукоживалась, но не испарялась. Об этом меня и хотела предупредить Елена Сосновская. Хоть и нежить, а в ней куда больше человеческого, чем в иных людях.

Нужно срочно раздобыть ещё что-нибудь светящееся. Пашин фонарик неплох, только его луч слишком узконаправлен. Пока светишь в одно место, с противоположной стороны всё погружается в рассеянный полумрак. А его чёрная амёба почти не боится.

К сожалению, я не успел толком здесь пожить, и не знал, где у Гусевых что лежит. Навскидку, самым перспективным местом являлась кухня. Там и спички для плиты найдутся, и много чего ещё. Те же свечи у нас в общем доме хранились рядом с плитой, чтобы далеко не бегать, если пропадёт электричество. Правда, зажигали мы их всего раз или два…

Стоило высунуться в коридор, как со всех сторон там зашипела чёрная гадость, облепившая стены с потолком. Расползалась плесень очень быстро — как бы весь дом поджигать не пришлось. Но для начала до источников огня стоило добраться. Впору пожалеть о том, что не курю — с собой ни зажигалки, ни огнива. Всё в рюкзаке, только до него ещё дольше — гостевая комната в другой стороне.

Я тщательно прижёг лучом фонаря расползающуюся субстанцию, испарив её в дым, и выбрался на лестницу. Осталось спуститься на первый этаж и преодолеть ещё один коридор, чуть короче предыдущего. Кухню прошлые хозяева оборудовали как раз неподалёку, использовав пространство под ступеньками в качестве кладовки. Пространство они экономили с умом, за что им огромное спасибо.

Вот только на лестнице места стало куда больше, и начались настоящие проблемы. Фонарик не справлялся со всеми направлениями, а разросшаяся плесень была практически везде и не собиралась останавливаться. В мою сторону ринулось сразу несколько чёрных отростков, почти что щупалец. Большую часть я расщепил световым лучом, как заправский джедай, но некоторые коварно напали со спины. Лопатки обожгло, а вслед за ним больно стегануло по икрам. Словно в детстве в крапиву залетел.

Пришлось крутиться волчком, но помогало это слабовато. Тьма копилась по углам и выстреливала новыми ложноножками, стоило только чуть отвести от неё фонарик. Меня жгло со всех сторон, заставляя кожу покрываться волдырями. Шорты, в которых я заснул, практически сразу расползлись, будто ткань забыла, что имела сопротивление кислоте.

И хуже всего, что в таком положении — без солнечного света и подпитки растений — раны не успевали толком затягиваться. Воздух тоже испортился, наполнившись вонючими парами. Через пару минут на мне уже не осталось живого места, и я сквозь дикую боль кое-как спустился вниз. На первом этаже субстанция плескалась уже практически по колено. Стены тоже были под ней полностью, а все выступающие предметы потихоньку оплывали, подобно восковым свечам. Даже металлические, вроде дверных ручек. Тут даже не кислота, а что-то ещё более ядрёное.

Двигаться в такой среде, постоянно отбиваясь от нападок щупалец, было практически невозможно. Чем толще становился чёрный студень, тем сильнее он сопротивлялся свету. Потолстевшие отростки били куда сильнее, иной раз рассекая даже мышцы. Ядовитая кровь, хлеставшая из меня, тварь нисколько не смущала. Либо у неё высочайший иммунитет, либо она не совсем живая. В любом случае, козыри у меня подошли к концу. Даже садовая зелень, которая росла за стенами, никак не ощущалась. Видимо, все растения уже сгинули в кислоте, и не могли мне ничем помочь.

Очень неудобный противник, как назло.

Желая выиграть себе немного времени, я дурным носорогом попёр напролом, не обращая на боль в ногах, утопавших в чёрном киселе по щиколотку. Мне требовалось всего парочка шагов, и хороший удар по стене. Костяшки обожгло кипятком, но главного я всё-таки добился — со звоном вниз посыпались разномастные осколки стекла, которое не поддалось кислоте. Бить зеркала — плохая примета, но деваться некуда. Стоило мне направить на обломки луч фонаря, как они пустили во все стороны целую стаю весёлых солнечных зайчиков. Прямо как диско-шар в ночном клубе.

Сработало!

Едкая тьма с шипением расступилась, посечённая на части, и я облегчённо прислонился к почти чистой стене. А потом вообще по ней съехал на пол, не в силах стоять. Меня со всех сторон окружали отражённые лучи, не подпуская вездесущую гадость, клубящуюся на границе освещённости. Передышка вышла очень кстати, потому что шкала жизни уже успела потерять добрую треть, а энергия вообще опустилась ниже половины. Бывало и хуже, но при этом у меня всегда имелась возможность пополнения.

Сейчас же — шиш без масла.

Больше всех досталось ногам, которых только в фильмах ужасов осталось показывать. Кое-где на фалангах кислота прожгла плоть до самой кости, растворив даже ногти. Руки выглядели не сильно лучше, особенно в районе кистей. От боли во всём теле хотелось с воем лезть на потолок, хотя внизу воздух оказался не такой едкий. Лучше вообще передвигаться ползком, ибо не факт, что обожжённые ноги выдержат. Регенерация работала очень неохотно, как из-под палки. А ведь до кухни оставалось ещё несколько метров сплошной черноты, сочившейся даже с потолка.

Ладно, немного отдышусь и…

Но тут мои размышления прервал мигнувший на долю мгновения фонарик. Только этого не хватало! Тьма радостно придвинулась поближе, и я поспешил поводить лучом по сторонам, чтобы её разогнать. Однако мигания становились всё чаще, да и свет заметно ослаб. Либо Паша забыл подзарядить аккумулятор, либо проклятая кислота просочилась внутрь прибора. В любом случае, времени на последний рывок оставалось мало.

Я сгруппировался, собираясь выжечь как можно больше чёрной гадости перед собой, и тут фонарик окончательно погас. Все мои попытки его реанимировать провалились. Кнопка щёлкала впустую, и даже яростное потряхивание ни к чему не привело. Вокруг сгустилась тьма, вместе с которой пришла чёрная амёба, которая принялась переваривать меня живьём.

Несмотря на то, что всё тело окутали жгучие щупальца, я на голом упрямстве смог проползти ещё пару метров, а потом кости стали ломаться от невыносимой нагрузки. Меня выжимало как тряпку в стиральной машине, медленно и неотвратимо закручивая вокруг себя. В раны тут же заливалась кислота, разъедая их ещё больше. Другой человек давно бы отключился от болевого шока, но моя живучесть на этот раз оказала мне медвежью услугу.

Где-то на том свете сейчас наверняка радовалась Настя, погибшая похожим образом.

Ярость от собственного бессилия толкала вперёд, и перед тем, как окончательно превратиться в разъеденный кусок фарша, я всё-таки ткнулся головой в кухонную дверь. Следом у меня лопнули шейные позвонки, окончательно лишив измученное тело подвижности. А вот сознание померкло лишь после хруста черепа, в котором кислота уже выела все мягкие ткани, включая глаза.

В общем, умер я мучительной смертью…

А затем проснулся в холодном поту.

Всё на том же гостевом диване, закинув ноги на подлокотник. В следующую секунду я уже стоял на полу, невольно ощупывая себя. Вроде цел и невредим, только сердце колотилось в груди так, будто я взбежал на крышу небоскрёба по лестнице. Адреналин в крови зашкаливал, путая мысли. Кошмар⁈ Нет, для сна слишком реалистично. А стоило немного оглядеться, как отпали последние сомнения.

Я вновь очутился в полутёмном доме, за окнами которого клубилась голодная тьма. Ели это кошмар, то он ещё не закончился. Всё вернулось на свои места, и даже остановившейся будильник всё так же стоял у изголовья, виновато опустив стрелки на половину шестого. В прошлый раз не обратил на это внимания — подумал, что часы просто встали. Вот и проспал из-за них.

Но похоже, что дело тут не в севших батарейках. Я на всякий случай их вынул из прибора и рванул к собственному рюкзаку. Первым делом достал пару походных свечей и зажигалку. После пережитого нервировал даже полумрак, царивший в комнате. Когда вопрос с освещением более-менее решился, настало время остальных вещей. Увы, всё моё снаряжение заключалось в широком поясе с карманами, в которых лежали магические расходники, а так же в защитном амулете на шее. В тот раз он не особо мне помог, но снимать я его не стал. На всякий случай.

Хуже всего дела обстояли с оружием. Осколки адамантина пришлось сдать — всё равно от них никакого толку. В Романихе уже научились работать с редким металлом, но для этого требовалось время. Я как раз намеревался навестить местного умельца, после того, как вздремну…

Кажется, дремота навалилась на меня не просто так. Пашу безумие тоже настигло во сне, как и прочих известных мне пациентов. Спасибо, что хоть двери он успел мне открыть. К ним часто заглядывают, и парень мог среагировать на звонок по привычке, не отдавая себе отчёта.

Его комната, кстати, по-прежнему пустовала. Я забрал увесистый фонарик с полки, борясь с острым чувством дежавю, после чего направился сразу на кухню, куда так и не смог попасть. Не знаю, что там произошло, но повторять собственные ошибки не хотелось. Уж больно неприятный вышел урок. При виде того самого коридора, где со мной расправилась кислотная тварь, неприятно засосало под ложечкой.

Может, это было предупреждение? Что ж, очень доходчиво.

Хруст вдавливаемых стеклопакетов по всему дому меня практически не удивил. Сам я предусмотрительно оставил пару зажжённых свечей на пороге, а вот фонарик включил лишь после того, как стало трещать окно на кухне. К сожалению, запасных батарей к нему найти не удалось, зато я разжился несколькими парафиновыми цилиндрами. Вроде как самодельными, но мне романтика не нужна, лишь бы дольше горели.

Но не успел я толком порадоваться, как затрещало уже куда сильнее. С потолка на меня посыпалась побелка, а весь дом заходил ходуном. Окно так и вовсе вылетело, впустив внутрь резкий порыв ветра. Большинство фитилей затухли, кроме походной банки-согревайки на пороге, опрокинувшейся набок. Фонарь тоже отшвырнуло, скинув его на пол.

Подхватив его, я рванул обратно в коридор, но тут по ногам будто ломом врезало. Жаль, что искры из глаз при встрече с полом нисколько не смутили чёрную гадость, которая активно попёрла изо всех щелей. Причём, буквально. После встряски на потолке и стенах образовались многочисленные трещины, разъедаемые кислотой.

Луч фонаря заметался по сторонам, но сравниться с объемным освещением он не мог.

В коридоре оставались зажжённые банки, не боящиеся ветра, но туда пришлось ползти, оставляя за собой кровавый след и отрубленные по щиколотку ноги. Оказывается, одно из тонких щупалец пробилось откуда-то снизу, сквозь щель в плинтусе. Оно-то меня и подсекло, прямо на бегу. Я успел подсветить плеть до нового удара, однако следом в кухне засвистели новые отростки. Тонкие, будто чёрные волосы, они рубили даже толстую столешницу. В какой-то момент моя рука со спасительным фонарём отделилась от тела, и дела приняли совсем скверный оборот.

Вдобавок ко всему меня подвели сферы, превратившиеся в обычные цветные шарики. Интерфейс их не подсвечивал, как и моего мучителя. В логах он числился как «физическая атака неизвестного происхождения». Очень, блин, информативно! Даже всезнающая система не могла понять, что тут такое творится. К хорошему быстро привыкаешь, и такая слепота стала для меня ещё одним неприятным сюрпризом. А ведь мне бы сейчас пригодилась бы любая помощь.

До коридора я добрался на последних крохах выносливости, использовав все свои внутренние резервы, вот только света там почти не осталось. Чёрная дрянь прожгла настил пола, заставив крепкие банки рухнуть вниз. Не такая уж она и тупая амёба…

Чёрные хлысты принялись за меня всерьёз, благо скудное освещение им позволяло, однако они не спешили со мной покончить. Удары шли поначалу по конечностям, делая обрубки все короче. Боли пришлось натерпеться ничуть не меньше, чем когда меня выкручивало в кислотной бане. Когда культей больше не осталось, настала очередь торса. Потерю сознания от ран и общей кровопотери я встретил чуть ли не с облегчением, ибо терпеть это издевательство сил уже не осталось.

А потом вновь проснулся на диване, целым и невредимым. Как будто из меня только что никто не делал строганину по живому. В логах тоже царила подозрительная пустота.

Первой моей мыслью было нестись на кухню и зажигать там вообще всё, что горит. Жаль, что больше не работают газовые конфорки, а то набрал бы побольше и бабахнул…

Так, стоп! А не этого ли от меня добиваются?

Я замер, пытаясь унять колотящееся после очередной экзекуции сердце. Что там Ромашка говорила про адреналин и упорную тягу свести счёты с жизнью? Похоже, так эта дрянь и работает, лишая возможности думать. Меня убили дважды, каждый раз возвращая в исходное состояние. Всё, что остаётся со мной — это не самые приятные воспоминания.

Похоже, эта тварь гоняет своих жертв по одному и тому же кругу, раз за разом заставляя бояться собственного пробуждения.

Мне уже не впервой умирать, но даже меня пробрало до самых пяток. Чего уж говорить о нормальных людях, для кого это в новинку. Сколько тут мучился тот же Паша, пока не «созрел» окончательно? А Ёлкин, Пифия, Отец Сергий и остальные?

Возможно, не одну сотню раз…

— Решил персональный ад мне устроить? — прорычал я, распахнув окно. — Плохая идея, предупреждаю! Лучше вали, пока я добрый!

В ответ откуда-то из тьмы со свистом прилетел небольшой тёмный сгусток, прошивший моё тело насквозь. Лишь противоположная стена комнаты смогла его остановить, заработав крупную вмятину. Меня отшвырнуло на пол, как простреленную бутылку, но даже несмотря на дыру в животе я весело оскалился.

— Значит, хочешь по-плохому…

106

Я вихрем пронесся по чердаку, подняв возмущённую пыль за собой, и пинком выбил слуховое оконце вместе с рамой. Чёрные щупальца преследовали меня по пятам, но разогнаться им мешали светящиеся мячики, раскиданные мной по дороге. Преследователям приходилось обтекать неудобные участки, либо прожигать себе дорогу под перекрытиями. Где материалы сопротивлялись кислоте, тварь использовала грубую силу, просачиваясь в микроскопические трещины, после чего резко набирала объём. Получался эффект гидроклина, перед которым не мог устоять даже бетон.

Медуза сунулась было за мной на крышу, но на подоконнике я предусмотрительно оставил детский светильник на липучке. Куда хочешь, туда и прилепил. Очень удобно использовать, только их у меня всего пара штук. Сейчас же мне позарез требовалось несколько секунд, чтобы поджечь все фитили. Вскоре щупальца набрали мощь и вскрыли шифер сразу в нескольких местах, но тут их ждал сюрприз. Не сказать, что приятный.

— С Новым годом, ублюдок!

Над домом засверкали разноцветные всполохи, сопровождаемые свистом и хлопками. Фейерверк вышел хороший — прямо праздник на душе. Впрочем, я и сам сверкал не хуже новогодней ёлки. На теле переливались простенькие гирлянды на диодах, а конечности дополнительно подсвечивали налобные фонари, закреплённые эластичными ремешками. Пока это всё горит, ни одно щупальце меня не сможет тронуть. И даже какой-нибудь плевок растает ещё на подлёте, став вонючим дымом.

А вот мой праздничный залп угодил куда надо — прямо во двор, где расцветали в грохоте взрывов огненные цветки. Спасибо запасливым хозяевам, что не стали выбрасывать пиротехнику, припрятав её до будущих праздников, да так и забыли. Правда, чёрной медузе было не до веселья — её основное тело рвало в клочья, выжигая их без остатка беспощадным светом. Каждая вспышка озаряла всю округу и меняла положение теней, порождая настоящий хаос. Красота!

Хищник обычно прятался возле дома, где находилась жертва, и пускал во все стороны многочисленные отростки. Внешне он напоминал бесформенную кляксу, от которой с каждым новым взрывом оставалось всё меньше. В относительной безопасности находилась только та часть, что успела проникнуть в здание, но и той оставалось недолго. Я приготовил там несколько горячих сюрпризов, и совсем скоро тут заполыхает очередной пожар.

Поджигатель из меня вышел отменный.

Весь мой путь легко отлёживался по пылающим заревам. Словно огненная саламандра по соломе пробежала, оставив извилистый след пламени. Самые старые поджоги, включая дом Гусевых, понемногу догорали, но всё ещё вынуждали обитателей тьмы их сторониться.

Да, к сожалению, мы здесь оказались далеко не вдвоём. Стоило покончить с одной тварью, как вскоре приползала новая. Мне так и не удалось установить точное их количество, сколько бы я ни старался. Скорее всего, они вообще не заканчиваются. Другой на моём месте давно бы отчаялся, а вот меня такой расклад только подзадоривал.

— Ну, бывай!

Я спрыгнул вниз, приземлившись в зачищенном палисаднике. Растения были в полном порядке, не успев ещё насосаться кислоты, но толку от них всё равно никакого. Здесь не действует магия, и помочь мне они при всём желании не могли. Представляю, каково приходилось тем бедолагам, кто привык пользоваться голым волшебством. Увы, в этом измерении приходилось полагаться лишь на самого себя. Благо хоть привычные физические законы большей частью работали, иначе как приучить жертву приканчивать себя?

И вот с этим моментом случилась промашка.

Я быстрее и выносливее обычного человека, безо всяких магических ухищрений, и мне далеко не в первой сходить с ума. Сошёл, отошёл, вернулся… Так и кручусь, уже чёрт знает сколько времени.

Сперва я пытался считать все попытки, сбившись где-то после второй тысячи, потом — лишь самые удачные. В конце концов, забил на это дело окончательно. Какая разница — сто лет прошло, или тысяча? Время здесь не имеет никакого значения. Оно идёт ровно столько, сколько длится цикл, затем перезапускается снова.

Со мной же весь этот отлаженный механизм дал сбой. Я учился на своих ошибках и пробовал разные подходы. Удачные моменты закреплял, доводя до совершенства, и двигался дальше. В конце каждый раз терпел мучительную смерть, не пытаясь её как-либо прервать. В итоге пытки стали такой же рутиной, как и прохождения уже «разведанных» этапов. Медузы пытались действовать нестандартно, но их арсенал оказался не такой уж и богатый. Мы гонялись друг за другом, играя в кошки-мышки, и вскоре все повадки стали мне знакомы наперечёт. Хоть диссертацию пиши, да не для кого.

Это строго одиночная камера, пусть и размером с целое поселение. За внешними стенами находился непроницаемый барьер — что-то вроде непрозрачного купола, который игнорировал даже выстрелы из крупного калибра. Возможно, за ним вообще ничего не существовало, и вся пыточная заключалась в замкнутом пузыре. Главное, что новые медузы не приходили с границы, они появлялись где-то здесь.

И я догадывался, где именно.

За спиной бабахнул очередной взрыв, на этот раз внутри дома, но я уже несся прочь по дороге, подсвечивая её «главным калибром». В одном из домов мне посчастливилось найти настоящую шахтёрскую каску со встроенным фонарём. Горит он как маленький прожектор, только батарея к нему всего одна, и та быстро садится.

Но сейчас момент особый — не до экономии. Так далеко я прежде не забирался.

Впереди больше не осталось домов, потому что селились тут люди неохотно. Их можно понять — соседство не самое приятное. Я одним махом перепрыгнул через кованую ограду, не тратя время на возню с калиткой, и помчал дальше. По бокам замелькали кресты и прочие надгробия, а дорога сузилась до небольшой тропинки, отсыпанной битым гравием. Добрался-таки!

Где-то здесь ко мне и пристала зараза, закольцевавшая время и пространство. Пробиться сюда оказалось очень сложно, но такое явное сопротивление воодушевляло меня больше всего. Раз твари защищают это место, значит оно им важно. Мы сражались за каждый дом, за каждое подворье и даже за лишний шаг по обочине. Я упорно прогрызал себе дорогу вперёд, частенько давясь собственными зубами. Что поделать — мучители проявляли чудовищную изобретательность перед тем, как отправить меня обратно на стартовую точку. Со мной оставались лишь новые воспоминания, только пользовался ими я на своё усмотрение.

Не думал, что когда-нибудь это скажу, но спасибо Кирсанскому за науку. У него была даже не школа выживания, а целый университет.

Раз люди возвращались из этой ловушки, пусть и со съехавшей крышей, выход отсюда существует. Только становиться суицидником в мои планы не входило. Я люблю жизнь, даже нынешнюю, со всеми её плюсами и минусами. А вот тех, кто доводит других, терпеть не могу.

Времени у меня оставалось всё меньше. Прошлая медуза наверняка уже догорела, и вот-вот должна появиться новая. Смена вблизи кладбища происходила очень быстро, глазом не успеешь моргнуть. Видимо, они приползают откуда-то отсюда.

В своих умозаключениях я убедился уже через несколько секунд, когда вышел на главный перекрёсток. Его почти не миновать, откуда бы ты ни пришёл. Большинство захоронений располагались в центре, и до окраин к счастью нигде ещё не дошли. Здесь под руководством отца Сергия начали возводить скромную часовенку из кирпича, да так и не успели её достроить. Сейчас постройка полностью скрывалась в непроглядной тьме, которую не смог рассеять даже шахтёрский фонарь. Она была настолько чёрной, что выделялась даже в густом сумраке.

Это что-то новенькое.

Воздух здесь заметно загустел — втягивать его приходилось с трудом, напрягая лёгкие. Звуки тоже вели себя неестественно, будто стеснялись. Легкий шорох гравия полностью пропал, а стук раскиданных палочек химсвета дошёл до моих ушей с опозданием на секунду. Я подсветил перекрёсток всем, что у меня осталось в запасе, и вскоре это принесло свои плоды. От тёмной массы отпочковался крупный сгусток, пустивший во все стороны гибкие протуберанцы.

— Так это твоя мамаша? — умилился я. — Ты же не против, если мы с ней поближе познакомимся?

Тварь как всегда ничего мне не ответила, молча атаковав щупальцами. Скорее всего она меня даже не понимала, но других собеседников здесь не было. Когда-то очень давно я понял, что стал забывать человеческую речь, и с тех пор постоянно упражняюсь. Как ни странно, разговоры вслух помогали мне концентрироваться и держать разум в узде, хотя вряд ли это здоровый симптом.

Отростки не смогли меня достать сразу, но свет всех приборов стал стремительно тускнеть. Батарейки здесь и так живут недолго, но сейчас энергия из них утекала, как вода из пробитой бутылки. Медуза же наоборот, вела себя гиперактивно, стреляя щупальцами без передышки. Ближайшие надгробия быстро разрушились, а больше здесь прятаться было негде.

Понимая, что у меня в запасе остались считанные секунды, я рванул с пояса небольшой пластиковый тубус. Раньше все сталкеры таскали с собой подобные штуки, но сейчас они — большая редкость. Мой последний аргумент не подвёл и со свистом выпустил осветительную ракету прямо в окутанную тьмой часовню. Но яркая вспышка, выжигающая сетчатку глаз не хуже сварки, испарила только чёрную амебу, что суетилась неподалёку. А вот само гнездо осталось на месте, как ни в чём не бывало. Единственной её реакцией стал новый нарыв, стремительно набирающий объём.

Моя же подсветка окончательно разрядилась, превратившись в обузу. Худо-бедно держались палочки химсвета, окрашивая центр кладбища в тоскливые зелёно-оранжевые тона. Однако даже медузе они не вредили, а скорее раздражали. Я использовал их больше для себя, чтобы улучшить видимость. Сейчас же темнота вновь сгущалась, и лишь в одном месте что-то продолжало гореть мягким рассеянным светом. Будто детский ночник забыли выключить.

Странно. В ту сторону я вроде бы ничего не бросал.

Перезарядка фонарей на ходу для меня давно уже стала привычкой, хоть нормативы сдавай, однако запасные батарейки тоже умудрились опустеть. Заряда в них не осталось даже на короткую вспышку, так что я решил напоследок проверить то странное сияние. По всему выходило, что через несколько секунд мне предстоит отправляться на диван.

Ну ничего, прогресс вышел и так солидный, а с гнездовьем нужно экспериментировать дальше. Посмотрим, как оно горит и взрывается. Спасибо Колесникову, научившему меня делать коктейли Молотова из подручных средств. Если и тут результата не случится, буду искать что-нибудь посерьёзнее.

В любом случае мы не прощаемся, а говорим: «до свидания!».

Не отвлекаясь уже ни на что, я рванул напрямик, перепрыгивая через захоронения. На оббегание по тропинкам уже не оставалось времени — новая амеба заканчивала отпочковываться от материнской субстанции. Что интересно, делала она это чуть медленнее предыдущей. Неужели этот генератор тварей выдыхается?

Было бы неплохо.

Я перескочил очередное препятствие и едва успел притормозить перед пустотелым стволом дерева имени Эльги Куклинскас. В сгущающемся сумраке его легко можно перепутать с особо роскошным надгробием, хотя обелисков и статуй на кладбище было не так уж и много. Не до того сейчас людям. Давным-давно здесь не был, вот и не признал сразу. А рядышком располагалась уже моя могила, где сиял мой старый добрый «Анальгин». Лезвие боевого топора излучало мягкий серебристый свет, в котором так и тянуло искупаться.

Оружие не стали бетонировать наглухо, и двумя быстрыми ударами пашиного фонаря мне удалось проломить серую корку. Всё равно эта дубинка с лампочкой уже ни на что другое не годилась. Корпус окончательно треснул, и я выбросил его в непослушную траву. До встречи на следующем круге.

Деревянное топорище легло в руки как родное, будто не прошла целая вечность с нашей прошлой встречи. К нему местами налипли бетонные крошки, но рукам они почти не мешали.

Очень любопытно. Это ведь первый действующий артефакт, который попался мне за всё время. Дело явно не в серебре — я уже находил вещи из этого металла, и они вели себя как обычно, включая пули. Вроде бы на топор не накладывали никаких особых зачарований, а единственная надпись была просто выжжена на древесине, самыми обычными буквами, не рунами. Разумеется, ради прикола.

Правша создал оружие на скорую руку, когда сталкеры обнаружили эффективность серебра против нежити, однако согласились взять его с собой только Твиксы. Да и те возили топор как довесок, на всякий пожарный случай. Остальных разведчиков холодняк не особо интересовал, поэтому до меня крафтер создал лишь несколько ножей.

Второе его творение под названием «Ибупрофен», которое я оставил дома перед карательной вылазкой, пошло на переплавку. А вот самый первый топор Ерёменко удалось сохранить. Тем более, начинка там стальная, много серебра с него не получишь. Зато теперь «Анальгин» разгонял тьму вокруг не хуже диодного светильника.

В тенях неподалёку вертелась новенькая медуза, обтекая меня со всех сторон. И чем сильнее сжималось вокруг меня кольцо тьмы, тем сильнее сияло лезвие топора. Помнится, оно уже вело себя однажды похожим образом. Когда мы отбивали Касатиху от мелких полтергейстов и прочих нехороших духов, вроде баньши. Тогда нас подгоняла магическая буря, и возможно именно её стоит благодарить за то, что оружие повело себя аномально в этом цикличном мире боли и страданий.

Я раскрутил в руках топор, приноравливаясь к нему заново, а в следующее мгновение медуза ринулась в атаку. На этот раз она не стала церемониться, и в мою сторону полетело сразу несколько десятков щупалец. Не растворись они в серебряном мареве, меня бы разорвало на части. Пробиться сквозь него смогли только самые толстые отростки, заметно схуднув, но их встретило разогнавшееся лезвие. Я слишком хорошо изучил все повадки противника, чтобы меня можно было так просто взять. Тут же выяснилось новое свойство старого оружия. Стоило «Анальгину» отсечь часть чёрной плоти, как обрубок тут же таял в обе стороны, не оставляя ни шанса на регенерацию. Такого даже самый яркий свет не мог добиться, приходилось планомерно выжигать все ошмётки.

Гнездовье тем временем чуть оголило фундамент часовни, принявшись накачивать новый пузырь. Хотя предыдущая тварь ещё не издохла окончательно, продолжая прощупывать мою оборону. Причём действовала крайне грубо, стараясь поскорее от меня избавиться.

— Чего это мы так занервничали? — со смехом поинтересовался я. — А как же помучить напоследок?

Однако потрёпанная медуза продолжала отчаянно напирать, теряя объём. Меня атаковали со всех сторон, быстро развалив и пустотелый сухостой, и ближайшие монументы. В какой-то момент тварь настолько увлеклась запуском новых щупалец в обход, что прохлопала мой рывок. Я прыгнул прямо на основное скопление и врубился в него, словно диск циркулярной пилы. Сияние стало ярче, а от паров кислоты начало щипать лицо и руки. Зато огромная рана рассекла жидкую тьму пополам, превратив её в безобидные лужицы, чадящие дымом не хуже подожжённой покрышки.

Дальше путь оказался свободен до самой часовни. Там поджидала вторая тварь, которая едва успела отпочковаться. Она пошла ва-банк и принялась обстреливать меня собственными сгустками на высокой скорости, стремительно теряя объём. Потому что снаряды были практически противотанковыми. Даже при всей моей ловкости уворачиваться от них было невозможно. Я мог лишь сбивать прицел, двигаясь зигзагообразными рывками. Земля вокруг меня закипела от многочисленных попаданий, а в воздухе засвистели осколки разбитых надгробий.

Большинство выстрелов пролетело мимо, а меня зацепило лишь в паре мест. Топор и тут проявил себя с лучшей стороны — развёрнутое плашмя лезвие прикрыло жизненно важные органы не хуже щита. Сгустки разбивались об него, словно хрустальные вазы. К сожалению, полностью укрыться не вышло, и с левой рукой пришлось попрощаться по локоть. Не беда, у меня всё ещё оставалась правая. По ногам тоже прилетело, но не так фатально. Остальные раны и вовсе можно было игнорировать. Здесь это даже царапинами не считается.

Главное, что у меня получилось добраться до порога часовни, пусть и не целиком. Медуза сильно исхудала, и ей на помощь уже поспевал новый волдырь, окончательно обнажив фундамент. Но даже с ограниченным ресурсом тварь всё ещё представляла опасность, а вот я начал сдавать от ран и кровопотери. В итоге новая атака щупальцами закончилась для меня сразу тремя пробитиями тела. Почти сразу в спину вонзился четвёртый отросток, едва не зацепив позвоночник.

До гнездовья было уже рукой подать, будь у меня свободная в наличии. Зато во второй по-прежнему оставалось древко топора.

— Лови… — прохрипел я, размахнувшись от всей души.

Силы стремительно утекали, напитывая бесформенную тварь, но их с лихвой хватило на один хороший бросок. Копьё из «Анальгина» вышло так себе, но в чёрную стену было тяжело промахнуться. Острый конец топора погрузился во тьму и намертво застрял в ней. Точнее, между кирпичной кладкой, вскоре показавшейся на глаза. Субстанция стала стремительно втягиваться в лезвие, увеличивая ореол света, а потянувшася к серебряной занозе медуза лишилась большей части своих щупалец. Она даже бросила меня, позволив рухнуть на землю и наслаждаться этой картиной лёжа. Однако все её попытки помочь гнездовью окончательно развеяли кляксу в дым.

Нарост сдулся на глазах, так и не превратившись в нового истязателя, а здание стало очищаться, снова становясь обычным недостроем. Чёрная субстанция спешно отступала по всем фронтам, стараясь спрятаться на противоположной стороне здания. Топор же сиял так, что начали плавиться ближайшие кирпичи, а жар доходил даже до меня Мне хотелось что-то сказать напоследок, но в пробитых лёгких булькала кровь, так что я из последних сил просто показал тьме дулю.

Тебя ведь предупреждали, глупенькая! Теперь мы с тобой такую карусель устроим, что это место станет и твоей пыточной камерой. Я уже знаю, как нужно действовать, и не буду тратить попусту времени. Присылай хоть несколько подручных сразу, тебе это не поможет…

С удовлетворённой улыбкой я держался до последнего удара сердца, наслаждаясь световым шоу. С такими дырками мне мог помочь только целитель, либо зелёная поляна под солнечным небом. Ничего этого, увы, здесь не было, зато имелось в наличии роскошное зрелище превращение топора в маленькую звезду. Даже боль меня не мучала до самого конца, когда перед глазами сгустилась темнота. Вполне обычная, не несущая угрозы.

Забытьё продлилось долю мгновения, и я как всегда проснулся заново. Только не на диване, а почему-то в кровати. Но тело на автомате всё равно вскочило на ноги, скинув с меня тонкое одеяло в цветочек. Тут уже пришлось брать организм под жёсткий контроль, ибо во-первых, из ближайшего окна ко мне пробивались солнечные лучи, подсвечивая мелкие пылинки в воздухе, а во-вторых — я был полностью голым.

— Ой!

Моё стремительное пробуждение напугало лежащую в той же кровати девушку. Она вздрогнула и потянулась в мою сторону сияющими руками. Помня, что будет от прикосновения ладошек, я сиганул к противоположной стене, разрывая дистанцию. Руки против воли зашарили по сторонам в поисках чего-нибудь светящегося.

— Не надо меня усыплять!

— Точно? — скептически уточнила Ромашка.

Одеяло от моего рывка упало на пол, и обнаружилось, что целительница тоже не вполне одета, мягко говоря. Спохватившись, я прикрылся первой попавшейся тряпкой, оказавшейся её рубашкой.

— Ладно, почти верю, — кивнула девушка с ехидной усмешкой. — Ты в порядке?

— Нет. Но убиваться от этого не буду. Обещаю.

Слова давались мне с трудом, несмотря на все тренировки. Спасибо хоть не рычал, иначе принудительная кома мне была бы обеспечена.

Я замотал головой, приводя путающиеся мысли в порядок. Очень хотелось рвануть по привычному маршруту собирать всё светящееся, хотя в этом вряд ли была необходимость. Похоже, карусель мести откладывалась. Меня выплюнуло обратно в обычный мир, с магией и единственной жизнью.

Даже немного обидно…

— Так, давай по порядку. Что произошло?

— А ты не помнишь? — удивилась девушка.

После чего подтянула одеяло с пола и завернулась в него до подбородка

— Нет. Сколько я был в отключке?

— Два дня. Я вернулась домой и увидела тебя в луже крови. На тебе живого места не было, сплошные дырки, я еле успела всё залатать! Три сферы сожгла, до сих пор руки трясёт. Не знаю, как ты умудрился так себя изуродовать…

— Это не я.

— Дом был заперт, вообще-то, — совсем по-взрослому вздохнула целительница. — Внутрь никто не заходил. Я решила, что ты тоже обезумел.

— Нет, это меня та тварь приголубила, напоследок.

— Что ещё за тварь?

— Которая доводила остальных, — принялся рассказывать я, с трудом подбирая слова. — Думаю, какой-то вредный дух или ещё что-нибудь потустороннее. Он запирал жертву во сне и доводил её бесконечными пытками, пока та не будет мечтать лишь о том, чтобы поскорее свести счёты с жизнью. Поверь, методы у него крайне эффективные, там даже система толком не работала. Но я её, похоже, сам довёл до ручки.

— То есть, остальные тоже выздоровели? — обрадовалась Полина.

— Понятия не имею, нужно проверять. Зато я точно знаю, где сидела эта проклятая мина. На кладбище, прямо у недостроенной часовни. Нужно будет на всякий случай огородить это место.

— Уже не нужно, — успокоила меня девушка. — Она позавчера сгорела дотла, вместе с одним из наших жрецов. От него даже пепла не нашли.

— Там же голый кирпич был! — удивился я. — Чему там гореть?

— Чёрт его знает. От неё ничего не осталось. Все подумали, что это спящая аномалия сработала.

— А кто именно погиб?

— Касьян, ты его не помнишь…

— Бывший айтишник, — кивнул я. — Давно он у вас?

— С зимы, кажется, — пожала плечами Ромашка. — Думаешь, это его рук дело?

— Возможно. Он ведь должен был там крутиться, а сам не заболел.

Сердце почти успокоилось, а вместе с ним стали подозрительно быстро блекнуть все воспоминания о пережитом. Как будто это случилось не только что, а месяц назад. Может, даже два. Хотя желание поскорее взять в руки фонарик никуда не делось. Эта привычка со мной ещё надолго, похоже.

— Ладно, тут более-менее ясно, — выдохнул я. — А что я у тебя делаю?

— Заклятье постоянно спадало, — загадочно улыбнулась девушка. — Приходилось за тобой приглядывать.

— В таком виде?

— Я вообще-то всегда так сплю! А твоя одежда превратилась в лохмотья, её пришлось сжечь.

— Всю⁈

Не сорваться на крик стоило мне огромных трудов и почти получилось. Хотя Полина всё равно вздрогнула.

— Не беспокойся, мы не трогали вещи, — с явным укором произнесла она. — Амулет твой в порядке.

Я сделал пару выдохов, после чего пояснил:

— Там ещё брелок был, в виде карандаша. Металлический такой.

— Не видела, прости. Мы все карманы проверили.

— Он был в ячейке на ремне.

— От него только клочья остались…

Уже не обращая внимания на собственную наготу я рванул в гостиную. Там натянул на себя запасные шорты и принялся спешно обыскивать комнату, в которой просыпался не одну тысячу раз. Вскоре ко мне присоединилась одевшаяся Ромашка. Мой стартовый диван утащили на задний двор сушиться, но даже там не нашлось ни следа от филактерии. Я всегда её носил с собой, и даже в зацикленном мирке она была при мне. Как талисман, не дававший окончательно сойти с ума. А теперь брелок исчез, будто сквозь землю провалился.

— Никто отсюда ничего не трогал, — заверила меня Полина. — Я сама тут убиралась. Полдня твою кровь оттирала. Не люблю, когда по дому посторонние шастают. Даже Дудникова не пустила.

— А санитары?

— Ребята при мне Пашу обработали, а с тобой я сама возилась.

— Спасибо тебе, Ромашка, — вздохнул я. — Вечно ты меня выручаешь, а мне всё некогда. Больше точно никто не заходил?

Девушка наморщила лоб.

— Только всякие паникёры, которые чихнут лишний раз, и сразу ко мне. Охрана обычно таких разворачивает, если ничего серьёзного. Оля с Олегом раз десять прибегали, и всё. А, ещё какая-то бабулька заглянула. Тоже интересовалась, как ты там.

— Бабулька? — напрягся я.

— Ну да, — кивнула целительница, тряхнув светлой чёлкой. — Говорила чудно, будто с дальнего хутора. Сказала, что ты ей здорово помог в своё время. Посоветовала тебя на свет положить, чтобы поправлялся скорее. У меня как раз кровать у окна стоит, так что пришлось потесниться. Но тебе и правда помогло!

— Ты её до этого хоть раз здесь видела?

— Ну, вроде бы нет… У нас много народу живёт, всех не запомнишь. Ещё и новые приходят время от времени.

— И тебя это не насторожило?

— А чего тут такого, — непонимающе нахмурилась Ромашка. — Тебя здесь до сих пор многие добрым словом поминают. Не говоря уже про ушастиков… А то, что ты вернулся с того света, давно уже не секрет. У нас новости по деревне разлетаются моментально. Разумеется, я спросила, как её зовут, я ж не тупая. Баба Надя, припоминаешь такую?

— Вроде того…

107

— А ты точно не полено, братишка? — уточнила Оля, толкнув меня острым локтем в бок. — Знаешь, до меня тут внезапно дошло, что все выражения с деревьями какие-то негативные. Дать дуба, бревно в постели, тупой как пробка…

— По-моему ты немного перепила, — со вздохом констатировал я. — Как на счёт «стройная как берёзка»?

— Это про баб, дубина ты стоеросовая! — яростно отмахнулась она, едва не облив меня вином из стакана. — А я про тебя говорю! Обложился светильниками своими и сидишь тут, как старый пень. Трухлявый.

— А что мне делать? Олег к мангалу не подпускает.

— Да какой к лешему мангал⁈ Вон там Полинка одна скучает, скоро свалит отсюда. Иди поговори с ней, Буратино ты наш!

Насколько я мог судить, скучающей Ромашка не выглядела. И сидела она вовсе не в одиночестве, а общалась с Варварой Иванюто, которая заглянула к нам на огонёк вместе с мужем. Кстати, то самое дерево, что я им подарил на свадьбу, до сих пор цвело как сумасшедшее. Его пришлось посадить во дворе, чтобы все окрестные пчёлы не долбились в окна. А вот кадка из переплавленного электрума до сих пор стояла на почётном месте, с обычным фикусом.

Артём крутился у мангала, не хуже иного опылителя, но Олег ревностно охранял мясо и не давал даже «на пробу».

Да, меня всё-таки вытащили на шашлыки.

Поводов просто посидеть в дружной компании скопилось немало — от моего возвращения до победы над проклятием. После того, как от часовни осталось одно пепелище, жители Романихи окончательно перестали сходить с ума. Пострадавшие тоже понемногу шли на поправку. Особенно те, кто влип в заразу относительно недавно. Паша уже пришёл в себя, и пусть он пока ещё безвылазно лежал в постели, пялясь в потолок, к оружию он больше не тянулся. Кое-кто и вовсе уже мог самостоятельно есть и даже выдавать простенькие фразы. С каждым днём продлевать усыпление приходилось всё реже.

Целители делали очень оптимистичные прогнозы, обещая вернуть в строй большую часть людей уже к осени. Я по себе знаю, что воспоминания о циклах выветриваются очень быстро, но тяга быть на свету пока ещё окончательно не прошла. Поэтому со мной всегда была парочка фонариков, чисто для успокоения. Да и спать получалось только с ночником.

Как только начало темнеть, я предпочёл устроиться на крыльце, вокруг которого торчали садовые светильники. В целом, во дворе у Ерёменко чувствовалась рука хозяйки. При всей бесшабашности, из Оли вышел неплохой ландшафтный дизайнер. Правда, она садила только самые неприхотливые и выносливые растения, под стать себе. Декором выступал дикий камень, из которого можно было собрать целого голема при желании. Сурово, но симпатично.

Я готов был сейчас любоваться даже голыми валунами, лишь бы не бегать раз за разом наперегонки с чёрной смертью.

По всему выходило, что за тем духом-мучителем стоял молодой жрец. Увы, как-то допросить его теперь не получится. Возможно, он пытался как-то спасти положение, но в итоге сам погорел. Причём, буквально. Опознали его лишь по зубной коронке, найденной на пепелище. Там же обнаружился и мой старый топор, правда уже без рукояти. Правша обещал на днях сотворить новое топорище из какой-то редкой древесной породы. А вот с адамантином дела обстояли сложнее. Там требовалось оборудование, которое мастеру ещё предстояло создать. Я скорее, с ума снова сойду, чем дождусь новый топор, так что решил остановиться на обновлённом «Анальгине».

Сейчас под началом Правши находился целый цех, но почти всё производство было нацелено на выпуск блокираторов. Увы, это первоочередной продукт для любого поселения. Заниматься всякой фигнёй крафтер мог лишь в свободное время, меньше оставляя себе на сон.

— Ты что, дуешься на Полинку? — продолжала приставать ко мне Оля. — Она ж не виноватая!

С этим сложно спорить. Сколько бы целительница ни напрягала память, она так и не смогла вспомнить, был ли фрейм у старушки. Думаю, дело вовсе не в усталости, ведь даже я вряд ли сумел бы составить подробный фоторобот. Хотя виделся с ней не один раз.

— Да какие тут обиды, — ответил я вслух. — Просто меня теперь разрывает в две противоположные стороны.Не знаю, куда сперва бежать, за что хвататься.

— Любишь ты всё на себя взваливать, — укорила меня боевая чародейка. — А мы на что?

— Это моя вина, мне и разгребать.

— Нет уж! Если кто и виноват, то та бабка! Мне с самого начала показалось странным, что нам просто так помогают. А на самом деле, она свои дела мутила, и Романиха ей даром не далась. Мы обязательно её найдём и спросим за всё. А сначала вместе освободим Пелагеечку. Я им лично башку снесу!

— Теперь на остров вряд ли будут торопиться.

— Папа обещал! — замотала она головой. — Если нет, мы сами пойдём. Не переживай, она у тебя сильная девочка, сам говорил. Даже мне рядом с ней жутковато было. Кстати, есть мысли, зачем бабке нужна её точка привязки? Тебя шантажировать?

— Вряд ли, — покачал я головой. — За ней таких методов не замечал.

— Тогда что?

— Возможно, дело в том, что Пелагея тоже одарённая. И дружит с той, кто может погубить весь наш континент.

— Да-да, помню. Думаешь, бабка того и хочет?

— Если только она работает на Хаос, — пожал я плечами. — Прорицательница видела, что после катаклизма здесь всё будет под ним. Но это не точно. Будущее не предопределено, и мы его поменяем.

— Вот это настрой! — похвалила меня Оля. — А теперь пошли к девчонкам, а то Полинка точно сбежит.

На мой взгляд уйти отсюда мог только псих. Олег под надзором Артёма уже дожаривал мясо лесного вепря, которое благоухало на всю округу. От одного только шашлычного аромата можно слюной поперхнуться, без шуток. Особенно, когда ни разу не видел зверюгу в естественной среде обитания. На улице всё сильнее смеркалось, но в нашем распоряжении была уютная беседка, которую супруги Ерёменко построили собственными руками. Там могла разместиться целая дюжина людей, не сильно толкаясь локтями, а под сводом крыши сияли диодные лампы.

Пока мы общались на крылечке, Полина с Варварой успели накрыть на стол и проводить туда новых гостей. Не иначе как по запаху к нам пришли. И если появления Шухерезады я ожидал, то вот её спутник смог меня удивить. Им оказался Савелий Воскобойников, он же — Гоблин.

— А второй с вами? — поинтересовалась Оля, оглядываясь по сторонам.

— Не, он дома.

— Квасит?

— Дрыхнет! Мы дежурили вчера.

— А чего вас поставили, больше некого?

— Там Демона поехали шукать, его до сих пор нету.

— Ясно… Он пока всю округу не подпалит, не успокоится. Ну, давайте за стол.

Насколько я успел узнать, Шухерезада успела прижиться в селе, и похоже, не торопилась его покидать. Музыкантов здесь немного, а играет она здорово. Стоило скрипачке усесться неподалёку, как она тут же придвинулась ко мне для разговора, к явному неудовольствию Полины.

— Привет, решатель! — смуглянка с улыбкой выдала свои фирменные ямочки на щеках. — Говорят, ты опять какую-то местную пакость заборол?

— Есть такое, — не стал я отрицать. — А как у тебя дела? Удалось избавиться от невезучести?

— Да, но есть нюанс, — вздохнула девушка. — Из-за меня случилась одна маленькая неприятность.

— В каком смысле?

— Та штучка, что ты таскал с собой…

Я сжал кулаки, медленно выдохнув воздух через ноздри, после чего уточнил:

— Твоя работа?

— Прости, я не знала, что так получится! Она обещала тебе помочь…

— Не важно, — оборвал я её. — Где сейчас брелок?

Шухерезада окончательно смутилась.

— Я заснула с ним в руке, а наутро он пропал. Я всё перерыла, в номер никто не входил. Зато ты очнулся!

— Твою же бабушку… — простонал я, стиснув зубы. — Как ты вообще в дом попала?

— Пришла к вам за вещами, — понуро призналась скрипачка. — У тебя в рюкзаке мои шмотки остались, так что охрана пропустила без проблем. Я думала, что на следующий день верну всё на место! Никто и не заметил бы…

— Сдвиг, ты не злись, мы всё поправим! — вступился за спутницу Гоблин.

— Сомневаюсь, но спасибо за участие.

— А что это вообще такое? — поинтересовалась Шухерезада.

— Хорошо, что ты спросила! — язвительно похвалила её Ольга. — Это филактерия лича. Без неё Пелагея не сможет вернуться в мир живых, случись с ней что-нибудь…

За столом повисла гробовая тишина. Все молча переваривали информацию, и даже мой волчий аппетит как-то поутих. Полина придвинулась поближе и ободряюще положила мне руку на плечо, а вот скрипачка старательно пыталась провалиться под землю, но её туда не пускал деревянный настил.

— В общем, мы возвращаемся на остров надирать всем задницы, — нарушила затянувшуюся тишину Оля. — Я уже кое с кем успела поговорить. Люди будут. Хотела это под тост сообщить.

— Второй раз в самоволку? — нахмурилась Варвара. — Тебя отец не отпустит.

— Пусть только попробует!

— Тогда я с вами, — заявила Шухерезада.

— И мы пойдём, без базара, — кивнул Гоблин.

— Ой, ну вас только не хватало!

— А кто фокусника того хлопнул? — принялся спорить с разведчицей Савелий. — А дракона кто завалил, огнедышащего? Мы!

— То был не дракон, а крохотная саламандра…

— Да пофиг!

— Хватит препираться, — пожурил нас вернувшийся с подносом Олег. — Кто хочет с нами, милости просим. С Александром Васильевичем мы вопрос решим. Вряд ли там нас будут долго ждать, поэтому нужно провернуть всё быстро. А теперь давайте поедим.

Предложение энергетика поддержали единогласно, и на некоторое время за столом снова стало тихо. Но на этот раз неловкость вроде бы пропала, разве что Шухерезада всё ещё виновато пялилась в тарелку.

— Не кисни, — посоветовал я ей. — Тут и моя вина есть. Что случилось после пропажи?

— Я уже несколько раз засыпала, но безтолку. Похоже, ты был прав на счёт меня…

— Нет, на самом деле я в тебе ошибался, — ответил я с улыбкой. — Ты хороший человек, Аза-за.

— Ну вот, и ты теперь дразнишься!

Девушка немного повеселела, да и у меня на душе стало чуточку спокойнее. Всё-таки правду говорят, что с друзьями проблемы мельчают. По-хорошему, нужно отправляться на остров и выручать дочь. А заодно заставить местных объясниться за свои поступки. Напоследок. Их оправдания и раньше можно было принять с большой натяжкой, а сейчас и подавно. Сколько бы Кирсанский не выставлял их невинными жертвами обстоятельств, это уже не лезло ни в какие ворота.

От некоторых банд меньше вреда, чем от них.

Только как ни крути, а противников на остове слишком много. И это ещё не считая мирных жителей, которые по щелчку могут превратиться в агрессивных маньяков. Если с рассудительным Олегом такое прокатило, остальные и подавно представляют опасность. А их там несколько сотен. По всему выходило, что нам нужно отрубить голову этой гидре до того, как она успеет что-либо понять.

Но не успели мы покончить с первой порцией мяса, как на улице послышался отчаянный визг тормозов. Нынче все машины в селе наперечёт, и просто так на них никто не катается, предпочитая более экологичный транспорт. Например, велосипеды.

Ерёменко вдвоём выскочили встречать новых гостей, и вскоре вернулись с озадаченными лицами.

— Тим, это к тебе.

За их спинами показался взмыленный парень в военной форме, которого я прежде никогда не видел.

— Бухлина в штаб, срочно! — выпалил он вместо приветствия.

Я поскорее проглотил кусок, который до этого жевал, и встал из-за стола. Вот и посидели, называется.

Оля вцепилась в порученца с вопросами, но тот лишь отбрыкивался дежурными фразами. Мол, не положено, и всё в таком духе. Не пустили разъярённую девушку и в служебную машину, оказавшуюся престарелым советским УАЗом, тарахтевшим на холостых оборотах. Всё более современное и продвинутое давно уже приказало долго жить, несмотря на все старания автомехаников. Этот же реликт прошлой эпохи чинился при помощи долота, пассатижей и мотка проволоки. В особо тяжелых случаях применялась синяя изолента.

— Ты хоть знаешь, кто мой отец⁈ — пошла на крайние меры Оля.

— Да, разумеется, — кивнул порученец. — Он и приказал тебя не слушать. Все остаются здесь, кроме Бухлина.

Во дворе уже топталась троица боевых магов, окончательно расстроив хозяйку. Если бы не Олег, она точно бы что-нибудь вытворила. От переизбытка эмоций по её рукам начали проскакивать бирюзовые искры, а волосы немного распушились от статического электричества. Хоть аккумулятор от неё подзаряжай.

— Оль, не кипятись, — попросил я, садясь в машину. — Со мной всегда так.

— Ох, я ему потом скажу пару ласковых…

Порученец устроился за рулём и тут же дал по газам, оставив своих коллег приглядывать за ребятами. Некоторые вполне могли рвануть за нами следом. Несколько раз водителю пришлось лавировать и отчаянно сигналить, разгоняя непуганых пешеходов. Отвыкли тут от транспорта, предпочитая ходить прямо по дороге, особенно в слякоть.

Странно всё это, зная трепетное отношение Дудникова к собственной дочери. Если у него и существует слабость, то это она. Поначалу я подумал, что всё-таки случился военный переворот и меня хотят снова посадить, но воевода поджидал меня на пороге штаба, в окружении других командиров. Включая оппозиционных, вроде Ермака с Пыльником. Все мужики напряжённо курили.

— Если хотели поблагодарить меня, могли бы просто заглянуть к нам на огонёк, — предложил я.

— Иди за мной, — хмуро приказал Пересвет, направившись в обход здания.

Остальные продолжили коптить небо и тихо переговариваться между собой. Я последовал за Дудниковым и вскоре оказался у входа в местные казематы, возведённые по соседству. Романихе остро не хватало своего Комиссара, и обязанности служителей закона тянули на себе всё те же бывшие военные, составлявшие костяк дружины. Время от времени им требовалось кого-то посадить под замок, вот и возвели рядом апартаменты с решётками и прочими удобствами. В будущем от штаба должен был отпочковаться полноценный полицейский участок, но пока не хватало специалистов. Село хоть и превратилось в настоящий форпост, всё равно уступало своим южным соседям, занимавшим небольшие городки.

Здание построили на совесть — с метровыми стенами и кучей огневых точек. На входе нас встретила солидная охрана, сплошь из высокоуровневых бойцов. Я в подобных вещах уже начал разбираться, и оценил заодно уровень безопасности заведения. Но вот смысл экскурсии от меня ускользал. На арест это походило мало, а больше ничего путного в голову не приходило.

Самое странное, что за нами никто так и не пошёл.

Мы вдвоём преодолели парочку тамбуров и вереницу стальных дверей, ведущих в камеры. Никаких решёток, только небольшие оконца на уровне груди, куда едва тарелка пролезет. По всем стандартам внутри не действовала магия до самого порога, только блокирующие артефакты не торчали на всеобщем обозрении, а прятались где-то в стенах. Умный ход. Отсюда так просто уже не сбежишь.

Дудников остановился у ничем не примечательной створки под номером «семнадцать» и отпер замки двумя разными ключами.

— Заходи.

Я шагнул внутрь и не пожалел. Внутри меня поджидал сюрприз, от которого ёкнуло сердце. На узких нарах сидела Эльга Куклинскас, поджав под себя стройные зелёные ноги. В холодном свете электрических ламп её кожа потускнела, и даже салатовые волосы выглядели уже не так аппетитно. Но я чертовски рад был её снова увидеть. Пусть и в наручниках.

Система действительно нарекла её лесной дриадой, да ещё и по имени Инга, без всяких фамилий, как частенько бывает у пришельцев из других миров. Это немного охладило мой пыл.

Жаль только, что Пересвет не стал проявлять деликатность и зашёл за мной следом.

— Как вы её поймали? — спросил я, не отводя взгляда от пленницы.

— Она сама пришла, — хмуро пояснил воевода. — Вроде как парламентёр. Но говорить хочет только с тобой.

108

Теперь я в полной мере осознал, что чувствовали ребята при нашей новой встрече. Вроде бы уже смирился с потерей близкого человека, а он бах — сидит перед тобой. Пусть и слегка зелёный, но всё-таки живой…

— Это всё ещё ты?

— И да и нет, — улыбнулась мне дриада.

Правда улыбка вышла слишком дежурной, совсем не свойственной моей Эле. Так улыбаются неторопливому посетителю перед закрытием.

— Потом наворкуетесь, голубки африканские, — проявил орнитологические познания Дудников. — Давайте по существу. Я выполнил твоё условие, Тимофей здесь.

— Я всего лишь посланница, — пожала она плечами. — Говорить он будет не со мной. И не здесь.

— А в газетку тебе кое-что не завернуть⁈ — рявкнул воевода, теряя терпение.

— Не волнуйтесь, Александр Васильевич, мы выполним все свои обещания, — спокойно кивнула пленница. — Мы ценим ваше сотрудничество.

— Вот смотрю на тебя, и тошно становится, — с горечью признался Дудников. — Во что тебя превратили…

В принципе, я был с ним солидарен. Эстонка вела себя слишком спокойно и отстранённо, а от привычной язвительности осталась лишь бледная тень. Ещё и это имя дурацкое…

— Перемирие продлится неделю, никаких нападений с нашей стороны не будет, — продолжила та, как ни в чём не бывало. — За это время Тим должен завершить переговоры. Я проведу его до нужного места.

Однако такое предложение Дудникова не устроило совершенно.

— Слушай, бортпроводница хренова! Тимофей замечательный парень, спору нет, но он не уполномочен решать такие вопросы.

— Вы тем более не можете этого делать — заявила дриада. — Вы всего лишь корм, и весь вопрос — чей именно.

После чего она повернулась ко мне, нарочито поправив скованными руками растрёпанные волосы.

— Я буду ждать тебя на нашем месте до завтрашнего вечера. Приходи один и не опаздывай, если хочешь сберечь всех этих людей. До встречи!

Едва договорив прощание, девушка резко завалилась назад, стукнувшись затылком о стену. Пересвет с чертыханьем бросился к ней, но было уже поздно — из её виска торчал тоненький древесный шип, до этого прятавшийся где-то в волосах. По застывшему лицу заструилась тонкая ниточка крови, цвета морской волны.

— Твою мать, — разочарованно выдохнул воевода. — И ведь обыскивали…

Раньше я мечтал хотя бы попрощаться с Эльгой, но моё желание приняло какую-то слишком извращённую форму. Уже в очередной раз мне пришлось наблюдать, как моя бывшая девушка превращается в золу. А я ничего не могу с этим поделать.

Словно и не выбирался из зацикленного кошмара…

— Итак, где это самое «ваше» место? — спросил Дудников, когда мы покинули тюрьму и вышли на свежий воздух.

— Точно не знаю, — пришлось мне признаться. — У нас было не очень много времени, чтобы обзавестись подобным.

— Думай.

Пересвет вернулся в штаб, где нас уже ждали, и рассказал командирам о разговоре с посланницей леса. Мужчин эта информация не особо воодушевила, и на меня стали поглядывать ещё строже.

— Саш, ты же понимаешь, что это авантюра чистой воды, посылать его одного? — уточнил Пыльник.

— Да и что он там наговорит? — поддержал его кто-то из внутренней охраны. — У нас тут уже бегают одни, с большой «Пи» на лбу.

— Димыч, как своячница? — внезапно поинтересовался у него Дудников.

— Спасибо, лучше, — немного опешив, ответил мужчина. — Жена нарадоваться не может, та её узнавать стала, как очухалась…

— Это не мне спасибо, а ему, — отрезал воевода. — Да и зверолюдей тех он тоже спас, грохнув химеролога и его шайку. У него на острове дочка осталась, а вы мнётесь, как гимназистки на панели!

— Ты предлагаешь туда скакать с шашкой наголо, поверив «зелёным» на слово? — скривился Ермак. — Чтобы мы потом к пепелищу вернулись, как Евпатий Коловрат?

— То есть ты настолько в нашу оборону не веришь? — обиделся тот самый командир, у которого очнулась своячница. — Мы и пару тысяч спокойно отобьём.

— А если их припрётся больше?

— Сожжём всех.

— А если…

—…то бабушка стала бы дедушкой!

— Ага, и переехала бы в Тайланд!

Однако разгореться спору во всю силу не дал Дудников, громко хлопнув ладонью по столу, за которым мы сидели.

— Так! Развели тут восточный базар! У нас сейчас сложилась оптимальная ситуация. Упустим инициативу — продолжим огребать со всех сторон, как раньше. Вопрос с «малиновцами» нужно решить, пока они ещё чего не выкинули. Точка. Ермак, берёшь всё быстроходное и выдвигаешься сегодня же к чкаловским. Они обещали подогнать спецсредства ради такого дела. Потом нас нагонишь. Пыль, Димыч, на вас сборы и оборона. А то некоторые из ополчения уже наверное забыли, когда в последний раз на стене стояли. Если Шайтан вернётся, его тоже берите в оборот. Раз он ходит в самоволки один, группы с сегодняшнего дня у него нет. Вопросы?

— Спецсредства, говоришь… — задумчиво поскрёб подбородок Ермак. — А сработает ли?

— На гражданских точно, остальных возьмём на себя.

— А «зелёные партизаны»?

— Пусть Тимофей сходит и пообщается, — чуть спокойнее ответил Дудников. — Мы до сих пор о них почти ничего не знаем, кроме того, что они почему-то не трогают детей. Больше информации нет. Что им нужно, кто ими управляет, а главное — где их без конца штампуют.

— Думаешь ему прямо всё покажут?

— Кто знает… — пожал плечами воевода, после чего повернулся ко мне. — Только учти одну вещь, Тимофей. Никакого мира и прочих соглашений быть не может, пока их лидеры не встретятся непосредственно с нами. Так и передай. Ты можешь выслушать их предложение, но на этом всё. Заодно попробуй разузнать как можно больше. Мы же постараемся вернуть твою дочь и остальных заложников.

— А что там за средства такие? — уточнил я на всякий случай.

— Не беспокойся, ничего летального. Это чтобы не воевать с толпой загипнотизированных людей.

— Тогда я согласен.

Дальше пошли обсуждения деталей операции, ещё больше убедивших меня в том, что штурмовать целый остров маленькой группой — не очень хорошая идея. Граничащая с идиотизмом. Как бы мне ни хотелось туда, повстречаться с Пелагеей и Кирсанским, нужно закрыть «зелёный» вопрос. Дриада так и не обмолвилась, кто именно хочет со мной встретиться. Ясно только одно — главная там вовсе не она. С какой-то стороны, это даже неплохо.

У меня иногда почти получалось думать о ней, как о чужой личности, просто в оболочке Эльги. Но вот «наше место»… При этих словах сердце невольно начинало стучать сильнее.

И пока командиры обсуждали взятие Тёплого и прочие сопутствующие вопросы, я стал припоминать весь наш совместный путь. От лагеря беженцев до самой Романихи. Здесь у нас случилось начало наших отношений, а заодно и конец, но вряд ли дриада ждала где-то тут. На кладбище я уже побывал, а в коттедже давно живут другие люди.

Хотя, если так задуматься, где ещё мы стали чуть ближе друг к другу, то есть один вариант. Наш первый поцелуй случился под днищем обледеневшей машины, когда мы спасали беженцев от моего соседа по «дурке». Не самая романтичная обстановка, но тогда нам казалось, что наше дело — труба. Элю в итоге ранило, и к выяснению отношений мы вернулись значительно позже.

Произошло всё это в лесах под Надёжино, куда нас отправила баба Надя. Забавно, что она мне за всё время так и не представилась ни разу.

Пешком туда добираться не близко, но до завтрашнего вечера я успею без труда. У меня почти сутки в запасе. Можно вернуться к ребятам и спокойно доесть шашлыки, если там ещё хоть что-то осталось. И заодно остудить некоторые горячие головы…

Тем временем обсуждение закончилось и командиры стали понемногу расходиться. Ермак выглядел не очень довольным, но обещал выдвинуться сегодня же. Колесить по ночному бездорожью — опасная затея, но у него огромный опыт в подобных делах. Тем более, численность «первого оперативного» достигла полусотни человек. Вместе они способны дать по зубам любому противнику, а если встретится бродячая стая, то её просто объедут, пользуясь преимуществом в скорости. Да и вообще, в последнее время прорывов всё меньше, а без притока со стороны монстрам у нас приходится туго.

Люди нынче хоть и малочисленны, зато куда более подготовлены.

Я тоже засобирался, но меня остановил Дудников, вручив мне небольшую коробочку из жести. Судя по истёртому рисунку, раньше там хранилось печенье. Детское.

— Откроешь, когда нужно будет связаться с нами, — объяснил воевода. — Там всё уже настроено, дальность около десяти-двенадцати километров. На счёт места определился?

— Вроде как, — кивнул я.

— Успеваешь? Хорошо, только не наломай там дров, пожалуйста. Я понимаю, что ты к ней чувствуешь, но не забывай о том, кем она стала. Твой дом здесь, среди людей.

— Я запомню. Спасибо, что не стали меня запирать.

— Была такая мысль, — не стал отрицать Александр Васильевич. — Но Лариса отзывалась о тебе очень положительно. Мы тогда ей не поверили, и вот сейчас ты стоишь передо мной, как в назидание. Тут поневоле призадумаешься.

— А что она про меня конкретно сказала?

Дудников усмехнулся, отчего по его суровому лицу разбежались морщинки, сделав его чуть добрее.

— Забыл уже? Ты ведь Избранный! Как и мы все, каждый в своём деле. Твой личный дар по её словам — переворачивать всё с ног на голову. Не знаю, как это нам поможет, но ты уж постарайся…

109

Вышел я спозаранку, окончательно расстроив Ромашку. Она явно от меня чего-то ждала этой хмельной ночью, однако новости о возвращении Эльги её огорчили. Мы засиделись допоздна у Ерёменко, после чего благополучно вернулись домой. Несмотря на все старания Оли, которой понравилось быть сварливой свахой, в моей голове было что угодно, кроме ночных авантюр.

Больше всего переживаний вызывал грядущий штурм. С одной стороны профессионализм местных не вызывал сомнений, а с другой — на острове была моя дочь. Я бы точно туда напросился, но дриада чётко дала понять, что на кону стоит жизнь куда большего количества людей. Пришлось делать нелёгкий выбор из двух зол и не терзаться сомнениями, правильно ли поступил.

А тут обиженная Полина со своей романтикой. И чего её на зелёного вдовца потянуло… Разница в возрасте у нас хоть и не в два раза, но весьма существенная. Я не суперзвезда и не банкир, чтобы бросаться на молоденьких, пусть и очень симпатичных студенток медвузов. Тем более такой умнице нужен спутник получше, у кого в жизни не творится вечный кавардак.

Так что с первыми лучами я уже был на ногах. Собрался, подпоясался, и даже наскоро позавтракал. Ромашка всё же вышла в своём ночном халатике, проводив меня до входной двери.

— Возвращайся… Хорошо?

— Куда ж я денусь, у меня тут вещи остались, — ляпнул я в ответ.

Полина мило улыбнулась и едва не пришибла меня створкой. К сожалению, наше прощание засекла охрана, так что слухов теперь не избежать. С другой стороны, пока Паша не пришёл в себя окончательно, это наименьшая из моих проблем.

А вот впереди ждала полная тревоги неизвестность.

Нынче даже сталкеров выпускали за стены по согласованию, но Дудников заранее оформил мне пропуск. Я прошёл через КПП на воротах и направился по накатанной дороге в сторону Надёжино. Меня могли туда подбросить, несмотря на жуткий дефицит транспорта, но мне требовалось привести мысли в порядок. На счёт времени переживать не стоило — вскоре я перешёл с быстрого шага на бег. Не запредельно быстрый, зато солнечным днём такую скорость можно было поддерживать хоть весь день. Погода не подвела, и до места я добрался спустя всего три часа.

Хибары, где раньше укрывались беженцы, кто-то развалил до основания, оставив груду переломанных брёвен, успевших потемнеть. Возможно, сюда после нас наведались новые Аспиды, которым не осталось ничего другого, как выместить злость на пустых строениях.

На одной из торчащих стропил сидела Инга-Эльга, болтая босыми ногами в воздухе. Увидев меня, она приветливо помахала рукой.

— Привет! Хорошо, что пришёл один и не стал задерживаться. У нас впереди долгая дорога.

— Давай сначала кое-что проясним.

Она со вздохом сложила руки на груди, прикрытой плотными листьями.

— Да, этого стоило ожидать. Но кого-то другого ты вряд ли бы послушал.

— Для начала, как мне тебя называть?

— Я Инга, — весело представилась зеленокожая девушка. — Мне всегда нравилось это имя, у меня с ним даже документы были. Раньше. Когда появились все эти обличающие надписи, их пришлось выкинуть, чтобы не возникло лишних вопросов.

— Значит, ты до сих пор под прикрытием?

— Нет, просто Эльга умерла, — напомнила мне дриада, спрыгнув вниз. — А родилась заново уже не совсем я, как видишь. У меня даже часть воспоминаний осталась за бортом, так что давай без всех этих сантиментов и соплей. Мне было нужно, чтобы другие не догадались, куда ты отправился. Извини, если подарила надежду.

— Я вообще-то мог всё им рассказать.

— Нет, это ведь личное! — она язвительно улыбнулась, почти как настоящая Эля. — Я же тебя прекрасно знаю. К сожалению…

— Расскажи, что с тобой произошло? — продолжил я засыпать её вопросами. — Почему ушла из Романихи?

— А что мне там было делать? — пожала она плечами. — Жизнь за неё я уже отдала, а после возвращения первым делом увидела твою могилу по соседтству. Лишь потом узнала, что ты жив.

— От кого?

— Узнаешь чуть позже. Мне запрещено говорить на эту тему.

— Ты вообще себе принадлежишь или нет? — уточнил я.

— Меня уже поздно спасать, герой… — выдала она новую улыбку, уже без сарказма. — Я никогда и не была свободна.

— Даже со мной?

— Конечно. С тобой мне было не так страшно и даже местами весело. Но свободой я бы это не назвала. Ладно, мы закончили?

— Вполне. Веди к своему новому хозяину.

Дриада фыркнула, но комментировать мои слова не стала. Я ожидал, что мы пойдём дальше, но внезапно на поляну выскочил очередной оживший бурелом из спутанных стволов и веток. Это лесное лихо оказалось куда больше своих прошлых собратьев, да ещё и десятого уровня. Неужели банальная засада?

Однако Инга поспешила меня успокоить, прежде я начал действовать.

— Не напрягайся, тебя нужно доставить живым.

— Вот прямо отлегло…

В итоге лесной монстр остановился в метре от нас и сплющился в подобие гнезда. Моя проводница грациозно в него запрыгнула и поманила меня за собой. Что ж, раз назвался груздём — полезай в лукошко. Стоило мне сесть рядом, как древесная конструкция снова приподнялась над землёй и резво засеменила куда-то на юг, перебирая гибкими ветками.

— Так мы на нём поедем? — удивился я.

— А ты думал, пешком? — рассмеялась дриада. — У нас не так много времени.

— Куда торопимся?

— Извини, не могу рассказать. Вдруг ты меня убьёшь и побежишь обратно к людям.

— То есть отпускать вы меня не собираетесь, — сделал я очевидный вывод.

— Всё будет зависеть от тебя.

— Сколько таинственности… — покачал я головой. — Ответь хоть, ты тогда выстрелила мимо, потому что был приказ на мой счёт?

— Да.

— То есть ты меня готова убить?

— Конечно, если будет приказ. Извини, что не притворяюсь паинькой, мне это уже надоело. Просто давай сойдёмся на том, что прошлые мы остались лежать на кладбище, как и положено приличным людям. Советую найти себе новую пассию, хоть из орков, хоть из человеков. Лишь бы не обижала падчерицу. Хотя такую попробуй обидеть…

— Ты и про неё знаешь?

— Мы хоть и в глуши живём, но имеем уши повсюду, — похвасталась Инга. — Поэтому да, я в курсе. Так и знала, что эти твои заскоки с буквой «П» неспроста. Многие мужчины скрывают детей от прошлого брака, но ты пошёл ещё дальше. Впрочем, как всегда. И самое удивительное, что твоя дочурка — настоящая Принцесса Смерти!

— Может, тогда объяснишь, что этот термин значит? — спросил я. — А то в прошлый раз расспросить не получилось.

— Что именно тебя смущает? Титул или предрасположенность?

— Значит, имеется в виду фракция?

— Да как хочешь называй. Сила, стихия, фракция… Суть одна и та же. Титул значит, что она имеет огромный потенциал в этой области. Возможно, когда-нибудь станет Королевой и будет полномочным представителем Смерти, как Харон в своё время. Или Морена, скорее, учитывая то, что она девочка.

— То есть, она станет богом?

— Ну ты дал маху! Плохо знаешь мифологию, двойка тебе. До такого высокого статуса ей всё равно будет далеко, но кто знает…

— Поэтому её боятся уже сейчас?

— Без комментариев. Я тебе и так многовато уже рассказала. Давай наслаждаться поездкой молча.

— Боишься, что тебя уволят?

Но девушка в ответ характерным жестом закрыла себе рот на замок и выбросила невидимый ключ за борт плетёной корзины. Пришлось ехать дальше в тишине, благо наш экзотический транспорт полностью оправдывал своё название. Тот ещё лихач. В принципе, на рывке я бы мог его догнать, но он даже по бездорожью пёр не хуже разогнавшегося джипа. Никакая дозаправка ему не требовалась, хотя некоторые веточки в гнезде почернели и отсохли. Вполне возможно, из-за меня.

Мы обогнули местами потемневший Арзамас, который окружало плотное кольцо артефактов, и продолжили путь на юг. Солнце преодолело свой наклонный зенит и стало клониться, когда впереди показались различные вырубки — от совсем старых, где молодые берёзки уже сомкнули кроны, до свежих, с пеньками каждые пару метров. Кое-где вместо деревьев созревали уже знакомые пузатые баобабы, в котором проснулась будущая Инга.

Чем дальше мы продвигались, тем чаще мелькали «пустышки», напоминавшие деревянные статуи. Вскоре они практически полностью вытеснили нормальные растения. Наше самоходное гнездо двигалось сквозь зелёное море из человеческих фигур, среди которых изредка попадались представители других рас. Я точно разглядел несколько людоящеров, а так же парочку коренастых гномов, державшихся поближе к развалинам.

Судя по карте мы вышли к посёлку под названием Лесогорск, но сейчас от него остались лишь заросшие лианами руины. Куда ни брось взгляд — одни сплошные головы, как на рок-концерте под открытым небом.

В качестве единственного шатра выступало гигантское растение, напомнившее мне брокколи. Толстый ствол и густая шарообразная крона тёмно-зелёного цвета. Не знаю, чем его в своё время поливали, но вымахало оно не хуже тысячелетней секвойи.

Что ж, база «зелёных партизан» успешно найдена. Половину задания я уже выполнил, осталось узнать, чего от меня хотят.

Лихачу пришлось снизить скорость, чтобы «подданные» успевали расступаться. Однако среди них уже преобладали разумные особи, вроде воинов и дриад, так что двигались они куда шустрее. Встречались и различные животинки, от типично древесных монстров, до прирученных волков и медведей. А уже у самого ствола сгрудилась кучка мелкоуровневых магов в плащах до пят из сросшихся листьев. Многие опирались на посохи, будто имели проблемы с опорным аппаратом.

Это были лесные заклинатели, можно сказать — коллеги. Хотя их кожа тоже отливала зеленью, и они вряд ли грелись тут на солнышке по собственной воле. В целом масштаб сборища впечатлял. Я догадывался, что перерождённых немало, но их тут оказалась настоявшая орда.

Гнездо наконец-то остановилось у вспученной земли, припав к выглядывающим оттуда корням. Стоило нам приземлиться, как моя спутница резко вздрогнула всем телом, закатив глаза куда-то к темечку, потом разом обмякла, словно обычный человек после действия парализующего токсина. Приглядевшись, я увидел, что из её шеи торчит гибкий отросток, что пророс сквозь ветви. Ещё один вонзился куда-то в позвоночник.

Хорошо хоть ко мне никто не тянулся, чтобы опылить. А то мой топор ещё не готов, и на переговоры пришлось взять обычное посеребрённое мачете. Ничего другого мне Правша выдать не смог. Гигантский нож будто сам прыгнул ко мне в руку, немного успокоив нервы.

Спустя мгновение дриада снова подала признаки жизни, вернув зрачки на место, и приняла сидячее положение.

— Приветствуем тебя, Искажатель! Мы рады нашей встрече.

От прежних интонаций не осталось и следа. Слова ей давались с явным трудом, да ещё и гласные вытягивались до неприличия. Со мной говорило совершенно другое существо. Либо у новой Эльги-Инги расслоение личности. Впрочем, с кем поведёшься…

— А вот у меня ощущения пока так себе, — признался я. — Кто ты?

— Мы — Древо Жизни, — протяжно ответила она, указав на гигантское брокколи.

— Супер. Очень информативно. То есть, это ты контролируешь мою девушку?

— Она не твоя!

— Мне послышалось, или я услышал ревность?

— Прости, Искажатель. Инга важна для нас. Она была одним из первых наших побегов в этом мире. Лишившись её, мы потеряем часть себя.

— Прискорбно.

— Она не хочет быть с тобой, ей хорошо с нами…

— Мне так не кажется.

— У нас она больше не боится смерти, — продолжала настаивать собеседница изменившимся голосом. — Но мы готовы обсудить её судьбу, если ты нам поможешь.

— Сначала хотелось бы узнать про тебя… Тьфу! То есть, про вас чуть побольше. Почему, кстати, вы? Деревьев много?

— Нет, просто нам сложно себя идентифицировать с чем-то одним. Мы общность, союз, конгломерат. Это сложно объяснить вашими словами. Ваш мир ещё не готов к подобному развитию единства.

— Пусть так. От меня вы чего хотите?

— Мы с тобой — функции одного хозяина.

— Может, хозяйки? — поправил я на автомате.

— Возможно. Поверь, такие тонкости в её случае не имеют значения. Это высшее существо, для подобного у вас нет терминологии… Хорошо, пусть будет хозяйка. Мы оба служим ей, воплощая её волю на земле. Однако у нас есть и собственные цели, что отличает нас от простых функций. Мы понятно объясняемся?

— Вполне.

— Хорошо. Твоё желание — вернуть Ингу. Поэтому ты здесь. Мы знали, что между вами до сих пор сильная эмоциональная связь, хотя у вас может быть очень много партнёров для размножения. Мы сами испытываем нечто подобное, хоть и по другим причинам.

— Если вы ещё отстанете от людей, то будет вообще прекрасно, — добавил я.

— Мы вынуждены размножаться, в этом наша главная функция. Наше желание — выжить. Вопреки всему.

— В том числе, за счёт других?

— Жизнь всегда берёт взаймы, Искажатель. Она не может существовать в пустоте. Чтобы ты жил, другие организмы должны постоянно жертвовать собой. Для твоего питания, обновления и защиты от других организмов. Исключений не бывает.

— Это не оправдывает охоту на разумных существ, — напомнил я философствующему Древу. — Уничтожай ты монстров, тебе бы только спасибо сказали. Возможно, даже отдавали бы кого не жалко. Не девственниц, конечно, но у нас было много достойных кандидатов на удобрение. Да и сейчас хватает, к сожалению.

— Мы истребили многих чудищ, — сообщила девушка с явным сожалением. — Но даже самые опасные из них редко годятся в помощники, не говоря уже про сложную работу. Такое под силу только обладателям сознания. Без них наша функциональность стала бы слишком низкой, и это привело бы к провалу задачи. Мы старались выбирать мертвецов, но с этим тоже возникли проблемы. Сбор материала затруднён, и большая его часть никуда не годится.

— Ты про «пустышек»? — догадался я. — Ну да, вояки из них так себе. Но зачем тебе целая армия?

— Мы должны остановить вторжение демонов. Эта моя главная задача. Но боюсь, нам не пережить битвы с таким количеством, поэтому нам нужен ты, Искажатель. Ты делаешь вероятности невероятными, и с тобой мы точно справимся.

— Так! Вот с этого места давай поподробнее, — встрепенулся я. — Новый набег? Откуда?

— Мы не понимаем, почему хозяйка держит тебя в неведении. Нам казалось, что она потеряла к тебе интерес, но это не так. Другие сущности очень хотели воспользоваться таким мощным искажением, чтобы спутать планы остальным. Однако они не могли повлиять на тебя напрямую.

— А при чём тут вообще демоны?

— Они тоже выполняют свою функцию. Их задача — сорвать грядущий ритуал, что обеспечит победу Хаоса. Все живые существа на этих землях сгинут или станут иными, что даже хуже смерти. Не спасётся никто, даже сами хозяева. Поэтому наша задача так важна. Но мы решили не останавливаться и наращивать численность дальше, а так же заручиться поддержкой других функций, вроде тебя. Выжить любой ценой.

— Что за ритуал?

Девушка-рупор ненадолго замолкла, после чего призналась:

— Нам сложно объяснить этот сложный процесс вашими словами. Тем более, если хозяйка не хотела тебя посвящать. Если мы перечим её воле, это может окончиться очень плохо…

— В слепую я вам точно помогать не буду.

— Мы отдадим тебе Ингу! — продолжило торговаться Древо. — Она будет полностью покорна твоей воле, только прикажи!

— Извини, не интересно, — покачал я головой. — Её нужно освободить, как и всех остальных, кто сохранил свой разум.

— Так не получится, пойми! Они сами не захотят снова становиться смертными и одинокими. Мы им больше, чем…

Девушка не договорила, оборвавшись на полуслове, и с хрустом повернула голову куда-то в бок. Спасибо хоть шею себе не свернула. Я посмотрел в том же направлении без труда разглядев неподалёку зарождающуюся воронку фиолетового портала. Кто-то к нам пожаловал в гости.

— Невозможно… — проскрипела дриада изумлённо. — Здесь же не действует…

Она вновь повернулась ко мне и зачастила скороговоркой:

— Мы совершили огромную ошибку. Возможно, последнюю. Постарайся выжить, Искажатель.

Я не успел ничего ответить — отросток выдернулся из шеи Инги, а вокруг нас стал шустро пеленаться плотный кокон из веток и сучьев. Мне лишь удалось разглядеть сквозь щели одинокую фигуру, объятую пламенем, что вышла из портала. Ближайших к ней существ просто испепелило, оставив выжженный дочерна пятачок земли, а фиолетовая воронка свернулась в точку.

Расстояние было великоватым, но я напряг зрение изо всех сил и оказался вознаграждён системой за старания:

Айрат «Шайтан» Сафиуллин

Класс — пирокинетик.

Уровень — 21.

Предрасположенность — отсутствует.

Докачался, всё-таки…

Ветви вокруг нас окончательно сомкнулись, а следом затрещало уже по бокам. Как-то до нехорошего знакомо, будто перегруженные канаты на корабле. Только раз в десять громче. Стоило только мелькнуть ассоциации в голове, как меня вжало в стену резким ускорением. Аж уши заложило, как на экстремальном аттракционе. А следом по ним же приложило ударной волной, деформировав нашу и без того дендрофекальную конструкцию едва ли не в блин.

Никогда бы не подумал, что почувствую себя в роли камушка, запущенного из рогатки. Но друиды народ гордый — просто так не летают…

110

— Помоги ей, она умирает!

Я бережно положил Ингу на траву, стараясь не заслонять её от солнечных лучей. Хоть в этом мы с ней оказались схожи. В тени обожжённой дриаде становилось ещё хуже, и везти сюда её пришлось на багажнике, выбирая самую светлую дорогу. Спасибо, что за мной примчались Твиксы, а не кто-нибудь ещё. Ребята для эвакуации позаимствовали у четы Иванюто патрульный джип — один из последних, оставшихся в строю.

По пути мы израсходовали все запасы лечебных артефактов, но помогали они слабо. Последняя надежда оставалась на помощь светлой целительницы.

— И ради неё меня дёрнули с работы? — недовольно поинтересовалась Ромашка. — Добейте её, и все дела. В лесу новую сделают.

— В том-то и дело, что того леса больше нет, — признался я, скинув с себя куртку Олега.

Полина перевела взгляд на меня и охнула. Даже с моей разогнанной регенерацией зрелище было не для слабонервных, поэтому внутри поселения мне пришлось одолжить хоть какую-то одежду. Заживали ожоги очень плохо, потому что согласно показаниям интерфейса они были радиационные. Мы почти успели убраться подальше от локального термоядерного взыва, а вот о Древе Жизни, которое находилось в самом эпицентре, можно забыть навсегда.

Как и о собранной им армии.

— Кто это сделал?

— Шайтан.

— Он совсем, что ли, с ума сошёл⁈

— Это сейчас не важно, — мотнул я головой. — Помоги ей, пожалуйста. Она сейчас наш последний источник информации. Скоро где-то здесь пройдёт огромная демоническая орда, и лучше бы нам узнать подробности об их маршруте. Потому что теперь останавливать её больше некому.

— Ой, да мы уже отбивались от них, и не раз, — завела свою любимую пластинку Оля.

— Там было несколько десятков тысяч солдат, пусть и так себе качества, — повторил я устало. — Если бы они все заявились сюда, нас бы просто затоптали. А теперь представь себе на их месте представителей Хаоса. Такое только крупной артиллерией разбирается, а у нас её нет.

— Ладно, я попробую, — вздохнула Ромашка. — Но гарантий не даю. Она больше не человек, и с ней мои методы могут не сработать.

— Спасибо!

Я улёгся в отдалении, чтобы не мешаться своей вампирской аурой. Трава вокруг меня тут же принялась чернеть и рассыпаться, отдавая всю свою жизненную силу без остатка. Зато ожоги стали зудеть сильнее, будто под кожей скреблись муравьи. Главное, не чесаться раньше времени. Помогало мне и Солнце, припекавшее с небосклона. Температура окончательно стала летней, хотя до майских праздников ещё далеко.

И непонятно, доживём ли мы до них…

Древу не было нужды врать. Оно нуждалось в моей помощи, только вот какой — непонятно. Что я могу сделать один? Спутать чьи-то планы? Очень смешно. Да ещё этот загадочный «ритуал», будь он неладен…

В голове сразу же вставал образ контр-адмирала, который собирался стать кем-то вроде высших существ с помощью артефакта и массовых жертвоприношений. Для него это закончилось плохо, но сам факт такой попытки говорит о многом.

Если демонам позарез нужно сорвать мероприятие, то речь наверняка идёт о наших Покровителях. Не то, что мне хотелось вмешиваться и тем более — помогать «небесным гроссмейстерам», но у одного из них филактерия Пелагеи. Хитрый ход, ничего не скажешь. Так или иначе, в стороне я отсиживаться не смогу.

Только если что не так, пусть не обижается.

Вскоре интерфейс радостно меня оповестил, что лучевая болезнь мне больше не грозит. Да и процент поражённых тканей существенно уменьшился. Отрывать засохшую коросту от новенькой кожи было сущим наслаждением, хоть и неуместным в такой ситуации. Краем глаза я поглядывал в сторону Ромашки, но там всё пока обстояло стабильно плохо. У целительницы светились руки до локтя, а Олег периодически окатывал её энергетической волной. Оля стояла рядом наготове, с лечебными артефактами в руках.

Лишь когда ко мне явился Пыльник за докладом, Полина усталым голосом сообщила, что дело сдвинулось с мёртвой точки. Пока я пересказывал подробности, она завершила лечение и сдала пожухшую, но живую Ингу санитарам. Те унесли дриаду в госпиталь, пообещав отыскать самую светлую палату.

— В общем, вопрос с «партизанами» закрыт, — удовлетворённо кивнул бывший военный. — Жаль, что Шайтан с резьбы слетел. Надеюсь, хотя бы после этого он наконец-то успокоится. Не хотелось бы ещё и с ним проблем иметь…

— Вы меня слушали вообще?

— Ты про демонов? — флегматично пожал плечами Пыльник. — Так мы под ними постоянно ходим. Если появятся, будем встречать. Лишь бы наши успели вернуться.

На этой оптимистичной ноте доклад завершился, и меня оставили в покое. Твиксы тоже ушли отбывать дежурство взамен пропущенного. Дудников накануне ушёл вместе с дружиной, так и не взяв их с собой. Как чувствовал, что мне понадобится помощь.

Или же точно знал?

Лежать больше не хотелось, поэтому я решил немного прогуляться. Но для начала заскочил в дом Гусевых — проведал Пашку и заодно переоделся в свой последний комплект. Бывший десантник продолжал вяло смотреть в потолок, любуясь трещинами в побелке, и никак не реагировал на внешние раздражители. Он даже не скосил взгляд в мою сторону, хотя прекрасно слышал.

Меня распирало от злости, поэтому я ляпнул первое, что пришло на ум:

— Я спал с Полиной.

— Что⁈

Парень не только повернулся ко мне, но и вскинулся с продавленной кровати. Однако вместо чахлого задохлика его ждал взбешённый полуорк, у которого кулаки чесались не только от заживающих струпьев. Мы сцепились, словно два голодных зверя, меньше чем за минуту разгромив всю комнату. В конце концов внутрь влетела охрана и нас кое-как растащили.

Голова гудела от пашиных ударов, во рту было солоно от крови, зато на душе стало чуть полегче. Да и Гусеву такая экстремальная терапия помогла, как ни странно.

— Повтори! — рычал он, пытаясь скинуть висевших на нём охранников. — Давай, повтори!

— Мы спали вместе! Я спал, и она тоже! Спала.

— В смысле? — замотал он белобрысой головой.

— В коромысле! Я мог в любую минуту скопытиться, и Ромашка за мной приглядывала.

— Ты уже помирал вроде бы, — проворчал Паша, окончательно прекратив сопротивляться. — И вот опять вернулся со своими дурацкими шутками! Из тебя даже зелёный зомби плохой вышел.

— Кто бы говорил, — хмыкнул я. — Твою сестру уже по отчеству называют, а у тебя до сих пор приступы гиперопеки. Но всё равно я рад, что ты очнулся. Доброе утро, а точнее — день.

— Иди в задницу!

Однако спустя пару мгновений парень глубоко задумался, опять погрузившись в тяжёлые воспоминания, пусть и поблекшие.

— Это был злобный дух, так что не бери в голову, — посоветовал я. — Скоро всё пройдёт, обещаю. Больше эта чёрная тварь тебя не побеспокоит. Сгорела, вместе со своим гнездом.

— На кладбище?

— Да, она в часовне обитала, а один из ваших жрецов за ней присматривал.

— Вот гад! Поймали хоть?

— Нет, он тоже сгорел. За компанию.

— Так ему и надо! Ладно, отпустите уже, я в норме.

Охранники осторожно ослабили хватку и парень выпрямился во весь свой могучий рост. Я тоже поднялся и мы крепко обнялись, ко всеобщему облегчению.

— А ты не такой уж и хлюпик, — одобрительно похлопал меня по плечу Паша. — Массу, смотрю, набрал.

— Пришлось. Извини за комнату.

— Да и чёрт с ней! Давно надо было ремонт сделать, теперь уже точно придётся…

Мы отпустили охрану и пошли на кухню. У выздоровевшего пациента прорезался зверский голод, да и мне не помешали бы новые калории. Полина редко находила время для готовки, но как хорошая хозяйка, она держала в холодильнике запас продуктов на всякий случай. Там же хранилась готовая еда из столовой, которая вся вперемешку отправилась на сковороду. Сверху мы залили это дело несколькими яйцами, благо куриц в селе хватало, и с удовольствием заточили нехитрое блюдо.

За трапезой я как мог кратко рассказал о своих приключениях, подробно расписав лишь последние события. Возвращение Эльги, а точнее — Инги не особо порадовало Пашу, но он тоже согласился, что она сейчас куда важнее живой.

— У нас вечно не понос, так золотуха, — посетовал он. — Но эта зелёная херня всех уже достала, особенно Шайтана.

— Я его прекрасно понимаю, но простить вряд ли смогу. Мне больше интересно, как он нас нашёл.

— Знаешь, ты только не злись… Хорошо?

— Не обещаю, — хмуро ответил я. — Выкладывай.

— Ты же с Твиксами по рации связался, да? Там обычно пеленгатор ставят, на всякий пожарный…

Я сжал кулак, нечаянно смяв вилку.

— Не кипятись, Тим! — попытался меня успокоить Гусев. — Наши ни за что не стали бы тебя подставлять! Да и портальщиков у нас нет.

— Совсем?

— Увы, — развёл он руками. — Так бы на помощь моментально приходили, но это очень редкий класс. Есть вроде бы ритуалы какие-то, но там чёрт ногу сломит.

— Ты прав на счёт чёрта…

Я окончательно забыл про еду, оставив сковородку на растерзание Паше. Вот что меня смущало больше всего — проклятый портал. Да ещё и такого странного, необычного окраса. Древо тоже напоследок удивилось, что кто-то смог его открыть прямо в Лесогорске.

Я много порталов успел повидать, включая артефактные, и уяснил одну простую вещь — цвет вихря у них, словно штамп отправителя на письме. Не даром Талия с первого же взгляда определила, что Платоша где-то недалеко. Нам это в итоге сильно помогло.

— Слушай, Паш, а что надо смешать для фиолетового цвета?

— Хм, ну вроде бы синий и красный…

— Вот и я про то же. Пойдём прогуляемся?

Ничего не понимающий парень кивнул, после чего бросил быстрый взгляд на часы. Это нормально, я после пробуждения до сих пор испытывал дискомфорт после заката.

— Не беспокойся, мы быстро.

— Давай! К Полинке заскочим?

— Обязательно. Но сначала давай в мастерскую.

— Тебе что-то нужно починить?

— Ага, крыша протекает. Или пол. Но утечка сто процентов где-то есть.

— Ну, ты как всегда в своём репертуаре, — хмыкнул Паша. — Мне как, брать ребят?

— Думаю, мы с тобой справимся. Уже догадался?

— Да тут не сложно… Пошли, я знаю, где он работает.

Мы покинули дом, ещё раз успокоив охранников, после чего потопали прямо по дороге, не опасаясь автомобилей. Транспорт сейчас весь находился при деле — либо на выезде, либо в патруле. По пути, правда, к нам прицепилось несколько зверолюдей с буквой «П» на лбу, но те вели себя тихо, с почтением держась позади.

— Ты у нас прямо звезда, — рассмеялся мой сосед. — Не удивлюсь, если они в твою честь теперь храм возведут.

— Только давай без аналогий, — попросил я. — Мне эта роль совсем не идёт.

— Других вернувшихся у нас нет, — вздохнул он. — Только вы с Эстонкой.

— Ты главное не сдавайся, а там посмотрим. От нашего мира всего можно ожидать.

— Теперь точно не буду! — пообещал Паша. — Вот поговорил с тобой, и сразу легче стало.

— А я думал, тебе помогло то, что я тебе табло начистил.

— Не льсти себе, у тебя удар толком не поставлен, дилетант…

Так с шуточками и взаимными подколами мы дошли до местной автомастерской. Располагалась она на базе бывшего фермерского хозяйства, занимая целый ангар, но ездовой парк там неуклонно сокращался. Сосновский как раз перед беспамятством приказал заняться разведением лошадей, выменяв несколько штук у заводчиков из Мордовии. Мастера отчаянно сражались за каждый транспорт, и только их усилиями у Романихи ещё сохранился кое-какой колёсный транспорт.

Там тоже имелась охрана, но Пашу тут знали, поэтому без проблем пустили нас внутрь. А вот нашим сопровождающим пришилось разворачиваться восвояси. Внутри ангара пронзительно пахло маслом и прочими автомобильными ароматами. Прямо мужской рай. В дальнем углу сверкала вспышка сварки, а чуть поближе раздавались ритмичные удары металла о металл. Работа если не кипела, то равномерно булькала.

Мы прошли мимо полуразобранного грузовика «Шишиги», кое-как протиснулись между грудой ящиков и стеной, после чего вышли на относительно чистое место, где располагались ремонтные ямы. В одной из них как раз возился невысокий коренастый паренёк, едва видимый под нависавшим над ним рейдовым джипом.

Увидев нас, он тут же бросился наутёк, шустро выскочив из ямы. В этом механическом лабиринте я бы его вряд ли остановил, но Паша не задумываясь послал вдогонку воздушный удар. Порыв вышел такой сильный, что вздрогнули даже машины. Бедолагу со свистом впечатало в один из стеллажей, повалив его на соседний. Хорошо хоть тот оказался приварен к полу и эффекта домино удалось избежать.

Работа тут же стихла. Один из мужиков в порыве чувств схватился за монтировку, но Паша многозначительно погрозил ему кулаком, и тот поспешил на выход. Видимо, за подмогой. Остальные предпочли держаться от нас подальше, но Паша всё равно замедлил шаг, мониторя округу. Хорошо, когда спину кто-то прикрывает.

Я поспешил к беглецу, у которого оказались переломаны почти все конечности. Неудачный вышел полёт, точнее — приземление. Однако он был в сознании, прошипев мне в лицо:

— Ты за это ответишь!

— Наверное, — не стал я спорить. — А тебе, Миша, отвечать за то, что сливал информацию на сторону. Обычно это называется предательством.

— Ничего я не сливал, урод!

Мальцев корчился от боли, но продолжал упрямо стоять на своём. В принципе, в группе Шайтана трусов никогда не было. Даже когда к нам подошёл Паша вместе с охраной, бывший мехвод «Бегемота» не стушевался. Охранники наверняка вызвали начальство, но у нас ещё было несколько минут для общения, пусть и под присмотром. Нашему собеседнику и так досталось, и усугублять его травмы не стоило.

— Знаешь, Миша, — продолжил я. — Ты у нас в технике отлично разбираешься, а вот в остальном — не особо. Шепни ты мои координаты Шайтану по старой дружбе, тебе бы вряд ли что-то предъявили. Но он в таком случае не успел бы явиться так быстро. Ему помогли. Причём серьёзно.

— Ты чушь несёшь! Я его сто лет не видел!

— Мих, сознайся уже, — вздохнул Паша. — Тебя сеструха моя будет лечить, учти.

— Да катитесь вы оба! — прошипел механик, с ненавистью глядя на меня. — Чтоб вы сдохли!

— Пойми, ты подставил всю Романиху, — попытался я ему раскрыть глаза. — Зелёные хотели остановить орду демонов, а их не получится просто так сжечь.

— Они нам не угроза, — заявил Миша. — В отличие от таких выродков, как ты, которые притворяются людьми…

— Мне тоже жаль Ксюшу, но мстить надо с умом.

— А мне жаль, что тебя не поджарило вместе с остальными! Но ничего, Айрат это исправит. Обязательно.

— Как ты с ним связывался, не подскажешь?

— Звонил ему на мобилу, — сквозь боль усмехнулся он.

Тут примчался сам Пыльник вместе с кавалерией, и Пашу взяли в оборот. Всё-таки он не относился к местному воинству, хоть и состоял в ополчении, а улики на Мишу у нас были пока что лишь косвенные. Да, тот отвечал за настройку устройств пеленга и связи, но далеко не один. А то что он служил в первой разведывательной группе, к делу не пришьёшь.

Зато факт нападения был на лицо.

Так что ценному специалисту оставалось лишь злорадно скалиться над такими неумелыми сыщиками, как мы. До тех пор, пока его не вынесли наружу. Уже лёжа на носилках он не удержался и бросил короткий взгляд в сторону одного из верстаков, заваленных какими-то запчастями. Я не вникал в перепалку вояк, и ловил как раз подобный промах.

— Короче, вы оба под арестом до выяснений, — решил тем временем глава обороны. — Совсем оборзели!

— Да тут и выяснять ничего не надо. Смотрите.

Я подошёл к тому самому верстаку и выдвинул поочерёдно нижние ящики до упора, пока те не покинули пазы. Затем просунул руку в освободившееся пространство и нащупал там небольшой пластиковый кейс, державшийся на двустороннем скотче. Внутри лежал уже знакомый спутниковый телефон с раздвижной антенной. Бинго!

Легко искать, когда знаешь, что именно. И где.

Мальцев мог спрятать устройство связи у себя дома, но большую часть своего времени он проводил здесь, так что ему пришлось держать аппарат под рукой. Всё равно сюда бы никто в своём уме не полез, даже подозревая механика в шпионаже. Но он сам себя выдал, ляпнув про телефон. У меня в голове сразу щёлкнуло, ведь Организация уже не в первый раз занимается какими-то мутными делишками.

Ну ничего, совать им палки в колёса у меня получается лучше всех в мире…

111

Я вежливо постучал костяшкой об дверной косяк, оставив там небольшую вмятину.

— Можно?

— Как будто, если я скажу «нет», ты уйдёшь, — вздохнула Инга.

— Не уйду, ты права, — согласился я, заперев за собой дверь. — Мне снова нужна твоя помощь.

— Ты когда-нибудь оставишь меня в покое?

— А тебе он точно нужен, этот самый покой? — поинтересовался я, присев на краешек больничной кровати.

— Не знаю… Я вообще уже ничего не знаю…

Она хотела закрыть руками лицо, но забыла, что они пристёгнуты, и просто звякнула цепочками. Она была буквально прикована к постели по рукам и ногам, хотя в её случае это ещё не самый плохой вариант. Многие желали видеть девушку на законном месте, откуда она в своё время сбежала. То есть, на кладбище.

Впрочем, было за что. Беда у меня прямо с бывшими…

— Я больше никого не чувствую! — продолжала жаловаться дриада. — Мы были одним целым, всегда вместе. А теперь я одна! Больше никого нет!

— К хорошему быстро привыкаешь, — пожал я плечами. — Ты хотя бы жива.

— А толку-то? Меня так или иначе прикончат, а больше я уже не вернусь.

— Кстати, как это происходило?

— Да точно так же, как и в первый раз — очухиваешься в новом дупле без единой царапинки. Правда, память постепенно стрирается, но меня это слабо волновало. Мне было хорошо и спокойно, как никогда…

— Древо сказало, что ты была его первым ростком, — припомнил я. — Возможно, ещё не всё потеряно.

— Нет, всходов я не дам, даже если меня прикопать, — невесело усмехнулась она. — Когда очнулась, со мной было семя. Оно вобрало в себя тех, кто был похоронен поблизости. Мы общались друг с другом мысленно, и оно подсказало, куда нужно его отнести. Я смутно помню своё путешествие, но вроде бы мне поначалу пришлось долго оборонять росток. Сначала вместе с болванчиками, потом подоспели остальные.

— Почему Лесогорск?

— Это место было оптимальным для выполнения задачи. Но потом что-то изменилось… Мне трудно объяснить, но у нас появилось новое желание. Выжить.

— Поэтому вы стали нападать на людей?

— Да. Нам казалось, что мы их спасаем.

— А сейчас как думаешь?

Она закрыла глаза и простонала:

— Просто дай им меня прикончить…

— Значит, тебе всё-таки стыдно, — сделал я вывод. — Это хорошо.

— Рано радуешься, — проворчала она. — Моё сожаление не делает меня меньшей преступницей. Я просто хочу, чтобы всё поскорее закончилось.

— Тебя использовал древесный паразит, как и всех остальных, — возразил я. — И твои слова это лишь подтверждают.

— Спасибо, обойдусь как-нибудь без адвокатов!

— Может, и обойдёшься. А пока помоги мне разобраться вот с этой штукой. Узнаёшь?

Я протянул ей спутниковый телефон.

— Откуда он у тебя? — вскинула зелёные брови дриада.

— Конфисковал у одного здешнего шпиона. Нужно дозвониться до его нанимателей, а он упрямый, в отказ идёт. Мол, нашёл где-то случайно, и хотел поковыряться на досуге. Других специалистов, сама понимаешь, у меня нет.

— Что ж, это будет весело… Только поднеси его к окну, в помещениях связь плохая.

Девушка выгнула голову, чтобы лучше видеть свои действия, и пробежалась пальцами скованной руки по кнопкам. Вскоре дисплей загорелся, а из динамиков послышалось возмущённое пиликание. Я последовал совету и вытащил аппарат на свежий воздух, сквозь оконную решётку. Палата у дриады действительно оказалась светлой, хотя больше смахивала на тюремную камеру. Молодец Паша, и о таких нюансах позаботился в отстроенном почти заново госпитале.

Ведь лечить иногда приходится тех, кто этого не особо заслуживает.

Стоило антенне оказаться на улице, как писк смолк и пошли вполне обычные гудки. Странное чувство, будто на мгновение жизнь стала прежней, без магического налёта. Казалось бы — такая мелочь, а уже успел отвыкнуть. Вскоре на той стороне взяли трубку, и в динамиках послышался серьёзный женский голос:

— Слушаю.

Я невольно прочистил горло, как перед важными переговорами с заказчиком. Изображать из себя Мишу в мои планы не входило, да и вряд ли бы этот фокус выгорел. Но у меня имелся козырь куда весомей, чем бывший мехвод.

— Прерогатива-один, допуск «три А», вход свободный! — повторил я странную фразу, которую мне на прощание сказал Запольский.

Сухарь тогда попросил запомнить пароль, но не уточнил — зачем. В принципе, зная любовь Организации вставать на моём пути, наше следующее столкновение было делом времени. Но я и подумать не мог, что мне в руки попадёт их устройство связи.

— Какой ещё «вход»? — недовольно уточнила женщина. — Не выдумывайте, пожалуйста.

— Свободный же!

— Назовитесь.

— Тимофей Бухлин, — честно ответил я. — Можно «Сдвиг», хотя мне это прозвище не особо…

— Ожидайте, — перебила меня связистка.

Спасибо, хоть трубку не бросила. Уровень заряда показывал больше половины, а поблизости не наблюдалось магических бурь. Можно и постоять немного. Тем более вытянувшееся лицо дриады того стоило. Но ещё больше она удивилась, когда женщина снова заговорила, с куда более тёплыми нотками в голосе:

— Доступ подтверждён. Переключаю вас на куратора.

Следующий мой собеседник оказался мужчина с приятным баритоном.

— Чем могу помочь?

— А вам большой список или маленький? — радостно уточнил я.

— К сожалению, наши возможности в данном регионе ограничены, — вернул меня на землю загадочный куратор.

— Тогда для начала хотелось бы прояснить несколько вопросов.

— Конечно.

— Какого хм… лешего вы творите?

— Прошу прощения, переформулируйте, пожалуйста, — невозмутимо попросил голос.

Я выдохнул и постарался собрать разбегающиеся мысли в кучу.

— Это вы помогли Айрату телепортироваться?

— Да, в том числе. Это был одноразовый совместный заказ, который очень щедро оплатили.

— И что же вам такого предложили за Древо Жизни?

— Пропуск на ритуал Возвышения, — ответил собеседник, сделав упор на последнем слове.

— Это, случайно, не тот самый, который хотят сорвать демоны?

— Не только они. Но у нас есть собственные причины. Это мероприятие может поставить окончательный крест на человечестве, а нам не хотелось бы доводить до подобного.

— Вот как… А подробнее можно?

— Конечно, у вас ведь высочайший допуск. Не знаю, с какой целью вам его предоставили, но руководству виднее. Данный ритуал является финалом противостояния сущностей, именующих себя Покровителями. Я вижу пометку в вашем деле, что вы являлись их вольным агентом. Значит, уже имеете представление, что это такое?

— Было дело, — не стал я отрицать. — Но мне никто не раскрывал своих планов.

— Всё очень просто. Они борются за то, чтобы стать единоличными владыками. Сначала всего лишь региона, потом континента, а за ним уже всей планеты. По нашим данным подобное уже происходило свыше пятидесяти тысяч лет назад, и это событие погубило прошлую цивилизацию.

— Атлантиду, что ли? — хмыкнул я.

— Скорее, Великий Потоп. Покровители во многом схожи с демонами. Им тоже нужны души, желательно высокоразвитых существ, и они не переносят открытую воду. В прошлый раз человечество едва смогло спастись, но в итоге оказалось отброшенным далеко назад. Мы долгое время собирали утраченные знания, и можем с полной уверенностью заявить, что на этот раз всё куда серьёзнее.

— То есть в добрых богов вы не верите?

— Доброта это всего лишь абстракция. Узкая точка зрения, свойственная человеческой психике. Сущности не испытывают эмпатии, они мыслят другими категориями. Мы же в свою очередь не хотим, чтобы людей превращали в кормовой ресурс.

— И поэтому вы помогаете демонам?

— В исключительных случаях. Тем более, объект «Древо Жизни» не собирался выполнять свою функцию и представлял угрозу для местного населения.

— Если бы он не мешал Хаосу, тот не стал бы его трогать, — вздохнул я. — Ладно, с этим ясно. Полагаю, спрашивать о том, как именно вы собираетесь сорвать церемонию, бессмысленно?

— Это закрытая информация, — подтвердил мои догадки куратор. — Даже для вас.

— А где хоть будет происходить мероприятие?

— Я не имею права разглашать подобное, но вы и сами можете легко об этом догадаться. Что-нибудь ещё?

— У вас есть другие агенты в Романихе?

— На данный момент нет, но в течение нескольких часов мы можем предоставить машину с экипажем.

— Вы что, собирались его эвакуировать?

— Это стандартный резерв. Сейчас все наши силы задействованы в другом месте, но протоколы обязывают держать транспорт поблизости. Тем более, как выяснилось, ещё один из наших сотрудников остался в живых.

— Это они про тебя, — подмигнул я ошарашенной дриаде. — Извините, её вам не отдам.

— И не нужно, — уверил меня собеседник, после чего повысил голос. — Илга Куклинскас, ты переходишь под командование к Бухлину, приоритет — высший. Жду подтверждения.

— Принято, — выдавила из себя зеленокожая девушка.

— С возвращением, — поздравил её куратор.

— Да пошли вы все! — опомнилась она наконец-то. — Вы меня бросили, уроды!

— Ты не последовала протоколу и тебя причислили к потерям, — с отчётливым холодком отрезал мужчина. — Тимофей, если тебе потребуется помощь, свяжись с нашими людьми по этому же каналу. Больше ничем помочь не могу.

— И на том спасибо.

— Постарайся не ввязываться в это дело. У нас всё под контролем.

Не дожидаясь моего ответа в трубке послышались гудки отбоя. Я вернул антенну в исходное положение и спрятал телефон в карман. После чего повернулся к девушке, которая продолжала с трудом переваривать информацию.

— Сколько же у тебя имён… Ещё Илга, оказывается. Папина идея, что ли?

— Ему было вообще плевать, — скривилась дриада. — Это вариации одного и того же.

— Так кто же ты сейчас? — улыбнулся я. — Преступница Инга, агент Илга или просто Эльга, ехидная разведчица из группы «Твиксов»?

— Думаешь, всё так просто⁈

— Именно. Как решишь, так и будет. Ты способна обмануть кого угодно, но только не себя. Поэтому ответь прежде всего себе, кто ты на самом деле.

Пока пленница размышляла, в её палату грубо постучались ногой, но крепкая дверь, оббитая металлом, без труда выдержала натиск. Похоже, время посещения истекло. Во дворе тоже замелькали вооружённые люди, вынудив меня прикрыть окно. Как всегда не вовремя.

— Что ты опять натворил?

— Ничего особенного, — пожал я плечами. — Помнишь Пыльника, он нашим участком командовал? Так вот, ему в голову пришла одна неудачная идея, и мне пришлось её оттуда выбить. Понимаешь, у меня аллергия на камеры. Даже в твоей как-то неуютно, цветочков на подоконнике нет, опять же…

В дверь принялись колотиться сильнее, отчего та затрещала. Спасибо, что пока не применяли магию, но тут же оздоровительное учреждение. Скорее всего, попробуют выломать так, своими силами.

— Вот дурак! — снова вернулась к оскорблениям девушка. — Теперь тебя точно посадят.

— Спасибо, что переживаешь за меня, но мне хотелось бы услышать ответ. Прямо здесь и сейчас. Как тебя зовут?

— Я Эльга! — выпалила она со злостью.

— Приятно познакомиться.

Я без труда разорвал тонкие цепочки, сковывавшие лодыжки и запястья пленницы, оставив ей только браслеты. С ними возиться некогда, нужно уходить отсюда как можно быстрее. На моё счастье у одного из вырубленных мною ополченцев оказались при себе дымовые шашки. Не бог весть что, но так по нам будет сложнее попадать. Десяток другой пуль я выдержу без проблем, а вот на счёт Эли были сомнения.

Теперь она больше не являлась Ингой, что подтвердила сама система, сменив ей имя над головой. Осталась лишь принадлежность к лесным дриадам, но это куда более фундаментальная вещь. Хотя для меня подобное не принципиально. Главное, оставаться человеком в душе.

Инге почти удалось убедить меня, что она таковым не является, но в отрыве от материнского растения её позиции рухнули. Хотя поводов для радости было маловато, на душе всё равно стало чуточку светлее.

Снаружи тоже что-то изменилось. Дверь вот-вот грозила рассыпаться, но тут в неё резко перестали долбиться. Я ожидал взрыва, который снесёт её с петель, а заодно и нас, но по ту сторону вместо этого послышался тихий мужской голос:

— Открывай, ёлкин свет.

Неужели сработало?

Я отпёр замок пашиным ключом и с трудом отжал покосившуюся створку вбок. В коридоре помимо нескольких бойцов с оружием обнаружился Владилен Сосновский, сидевший в кресле-каталке. Бывший лидер Романихи выглядел паршиво — исхудал до изнеможения и весь как-то выцвел, а из левой руки торчал катетер для капельницы. Даже сидячее положение давалось ему с явным трудом, но благодаря стоявшей позади Ромашке он держался.

Полина его сюда и прикатила перед самым штурмом. Хотя тут остались не самые умелые вояки, их набежало немало. Они могли доставить нам хлопот, но теперь бедолаги не знали, куда себя деть. Пусть Сосновский и проспал немало, авторитет он не растерял. Ещё бы — тут на нём почти всё держалось, и почти каждый ему чем-нибудь был обязан.

— Так, ребята, можете идти, — приказал он бойцам. — Не пугайте пациентов.

— Вы уверены? — уточнил усатый дядька в годах, бывший за главного.

— Полностью. Как Палыч придёт в себя, ко мне на ковёр. Остальным бдить согласно графика. Свободны.

Мужики стали нехотя расходиться, бросая в мою сторону не самые добрые взгляды. Это они ещё не видели, что я Элю освободил.

— Любишь ты заваривать кашу, — укорил меня Сосновский, подъехав ближе. — Нельзя было по-хорошему?

— Вы могли не очнуться, — покачал я головой. — И вообще, мы не знали, остались ли ещё агенты среди местных.

— Эх, шпионский садик, штаны на лямках… — вздохнул он. — Но спасибо тебе за помощь. Поехали ко мне в апартаменты, там расскажешь всё обстоятельно. Потом прикинем, что да как.

— У меня тут небольшая просьба.

Я открыл покосившуюся дверь пошире и продемонстрировал обновлённую Эльгу, вызвав у Полины недовольную гримасу.

— А вечер всё зеленей… — пробормотал Владилен. — Она как, в адеквате?

— В полном, — кивнула дриада.

— Что ж, тогда с возвращением!

Однако не успели мы покинуть коридор, как туда ворвалась запыханная Шухерезада. Непонятно, как скрипачка просочилась через оцепление, которое вряд ли успели снять, но выглядела она растрёпано. Как будто только что с сеновала.

— Тим! Нужно поговорить. Срочно!

— В очередь, уважаемая, — попросил Сосновский. — Давайте с нами, чаю попьём?

— Некогда! — выпалила она. — Со мной вышли на связь! Детей на острове нет, их увели. Сам понимаешь, не на прогулку…

112

— Тебе нужно будет выбирать, — передала последние слова Покровительницы Шухерезада.

Правда, она так и не пояснила, что именно. Передо мной сейчас никакого выбора не стояло в принципе. Кирсанского нужно было догнать любой ценой, а что до всей этой малопонятной возни недоделанных божеств вокруг меня — плевать. Особенно, если слова куратора правда, и человечество из-за них ждут ещё более суровые времена. Хотя казалось бы, куда хуже.

Мне довелось однажды общаться с призванной богиней, и та не проявляла особой жестокости. Наоборот, милостиво раскидала попаданцев обратно по своим мирам. А могла и просто прихлопнуть. Да и к своей пастве она относилась, как к малым детям.

Зато наши Покровители напоминали детей, дерущихся в песочнице за единственную лопатку. Более-менее открыто со мной общалась глазастая начальница Новороссийска. Да и та вряд ли оценила уничтожение артефакта. Даже «баба Надя» предпочитала использовать меня втёмную, не раскрывая никаких деталей. А когда картина прояснялась, было уже поздно. Я терял друзей, близких, и даже себя самого. Семечко хоть и вернуло Эльгу, но натворило столько бед, что мне вовек не искупить. Знай я, что так будет — ни за что бы не согласился. Да и Эля тоже.

Поэтому меня так и подмывало выбросить подальше её последний дар — монетку, достоинством в один «Куй». Та путешествовала со мной от самого Ейска и благополучно пережила все передряги. В отличие от оружия из неземных металлов, не говоря уже про другую экипировку. Чеканный кругляш хоть и выглядел точно так же, но вполне мог стать очередным подвохом. Останавливало меня лишь то, что я больше не нуждался в помощи броска. Монету носил с собой просто на память о былых временах. Если не считать санитара — это мой первый лут с побеждённого монстра.

Однако больше меня муки выбора не терзали. Орки вообще существа прямолинейные и простодушные, они редко заморачиваются лишними вопросами. У меня иногда получалось, но человеческая часть всё ещё заставляла заниматься самокопанием.

Сейчас же главное — вернуть Пелагею. Тем более, я как всегда сам во всём виноват. Папаша, тоже мне… Понадеялся на её запредельную силу, наслушавшись историй про титулы и грандиозное будущее, и забыл, что она всего-навсего ребёнок. А детей нужно оберегать.

С другой стороны, ситуация тогда была патовая. Покинуть остров нам бы не дали, а так появился шанс вытащить всех, пусть и не сразу. Однако Кирсанский меня обыграл, утащив детей подальше с острова. Связи с Дудниковым у нас не было, но по плану он должен был штурмовать Тёплый завтра поутру, дождавшись подкрепления со «спецсредствами» и разведав обстановку.

Там полно людей, так что работы его дружине хватит с головой. Пока они обнаружат пропажу и опросят пленных, пройдёт немало времени. Опять же, я сомневаюсь, что Профессор подробно рассказал оставшимся подручным, куда он собирается. Он как всегда свалил, как только запахло жареным. Чуйка у него потрясающая.

Мы же наоборот — владели нужной информацией, но испытывали острый дефицит всего остального. Но прежде всего — людей и транспорта.

Вот перед кем встал тяжёлый выбор, так это перед Сосновским. Оголить и без того ослабевшую оборону посёлка или бросить пленников на произвол судьбы? В первом случае можно потерять вообще всех. По словам Эльги, зелёное воинство должно было остановить демоническую орду, выдвинувшуюся со стороны Москвы. И насколько она могла понять из общения с Древом Жизни, то была далеко не единственная армия в регионе. Исчадия Хаоса не собирались переть все вместе, и могли появиться из любого крупного города, поглощённого чернотой. Хоть из Нижнего Новгорода. Оба направления так или иначе проходили вблизи от Романихи.

Точка интереса демонов вычислялась без особых проблем, тут куратор не соврал. Достаточно было взглянуть на карту, выкрутив масштаб побольше. Как метко выразился Паша, увидев это впервые: «У нас что теперь, две Волги⁈».

На самом деле, наша самая длинная река и раньше имела довольно мощные притоки. Просто рядом с Матушкой они смотрелись невзрачно. Но теперь даже мелкие ручейки раздуло до неприличия, превратив их в непроходимые потоки воды. Некоторые прибрежные пункты и вовсе затопило. Больше всех воды прибавилось в реке под названием Сура, которая и стала настоящим двойником Волги. Вместе с нашей Пьяной они огородили внушительный участок земли, включавший в себя территории нескольких областей и республик. Где-то отхапали совсем немного, а кое-где очень солидно.

К счастью, остров Тёплый остался на месте, хоть и немного ужавшись в размерах. Так что за его обитателей переживать не стоило. Ровно до того момента, когда туда доберутся дружинники во главе с Пересветом. Но это отдельная история, в которой мне уже не поучаствовать.

Сначала я не понимал, как это произошло, но более детальное изучение карты принесло ответ. Вода не взялась из ниоткуда, как по волшебству. По всему старому руслу вплоть до самой Астрахани теперь проходило множество каналов явно искусственного происхождения со странным обрамлением, напоминавшим греческий «меандр». Эти ломаные зигзаги шли вдоль обоих бортов сооружений, перераспределявших водоток. Судя по размерам, они должны быть видны даже из космоса. На карте эти строчки теперь пестрели практически повсюду. Осталось непонятным только одно — кто их сделал. Тут явно не обошлось без влияния извне, хотя один из ополченцев на полном серьёзе заявлял, что такие каналы существовали издавна, только они были скрыты землёй. Нечто подобное ему попадалось однажды под Астраханью, слегка обнажившись после крупного паводка.

Вспоминая ту кристальную пещеру под Индюком, а так же слова Станислава о том, что до нас на Земле были другие цивилизации, я уже особо не удивлялся. Наверняка это всё готовилось заранее. А теперь со старых построек просто сдули пыль в виде четвертичных отложений.

Странно другое. Если ритуал действительно так важен, то сущности наверняка позаботились о своей безопасности. Только вот одна лишь голая вода, пусть и в огромных количествах, не могла остановить всех демонов. Среди них полно летающих тварей, да и некоторые бескрылые вполне сносно так плавают. Сам видел.

В любом случае, угроза над Романихой нависла нешуточная. Под ружьё встали все, кто был способен хоть как-то помочь обороне. Остальных разместили в специальных убежищах под землёй. Не таких укреплённых и комфортных, как у гномов, но там селянам почти ничего не грозило, кроме скуки. Запасов еды хватало на пару недель безвылазных посиделок, а дольше этот кризис вряд ли затянется. Судя по демонической активности, воинство Хаоса должно было войти на территорию области со дня на день.

Некоторые отдалённые форпосты, с которыми была налажена связь, передавали нерадостные новости. Кое-где скапливающиеся орды удалось накрыть артиллерией, но это были одиночные успехи. Дальнобойного оружия оставалось все меньше, как и грамотных специалистов, да и работало всё это добро не совсем корректно.

Наступала новая эпоха, и некоторые ушлые сущности уже спешили застолбить себе место в новом мире. А кое-кто решил сбежать с заложниками в виде детей. Последний факт напрягал меня больше всего. Возни с малышами куда больше, особенно — с такими одарёнными непоседами. Но Кирсанский не зря кропотливо собирал самородков чуть ли не по всей стране. Ему нужен был их потенциал. Это дословные слова, которые во сне услышала Шухерезада.

Мне однажды уже попадался один такой любитель человеческого потенциала, но тот грёб пленников без разбора, делая упор на количество. Правда, у него имелся древний артефакт, а вот что припас Профессор для себя любимого пока оставалось загадкой. Одно я знал точно — ничего хорошего от него ждать не стоит. Все эти разговоры про переосмыслении жизненного пути обычная ширма для отвода глаз. Как и слова про спасение человечества. Не удивлюсь, если он хочет пойти по стопам контр-адмирала и тоже примерить на себе роль божества.

Надо было ему рассказать, что случилось с прошлым кандидатом…

Как назло, времени у нас осталось мало. Шайка успела прилично оторваться, и догнать её на своих двоих не вышло бы даже у меня. Тем более, мчаться одному не было смысла — Евгений Васильевич наверняка прихватил с собой проверенных людей. Спасибо, что он не стал тащить с собой всех обитателей острова. Хотя в таком случае они далеко бы не ушли такой толпой.

Похоже, Профессор припрятал где-то настоящий автопарк, ведь только для одних детей требовался целый автобус, без всякой приставки «микро». А вот в нашем распоряжении имелось всего три машины разной степени раздолбанности. Увы, большего Сосновский предложить не мог при всём желании. Спасибо хоть так. Лучшим из оставшихся в строю являлся тот самый рейдовый «козлик» Иванюто, на котором нас с Элей забирали, а ему компанию составили УАЗ-буханка и престарелый японский пикап, ровесник моих родителей.

Глава Романихи всё же одобрил вылазку, но исключительно силами добровольцев. Наверное, это даже к лучшему, потому что мне самому не хотелось ослаблять оборону посёлка для исправления собственных ошибок. Да и с подчинёнными Пыльника у меня сложились весьма прохладные отношения. Не очнись Сосновский, они бы тоже подкинули нам немало проблем.

Чуть лучше дела обстояли с внутренней охраной, чей начальник был обязан мне за спасение родственницы, но на их помощь тоже рассчитывать не стоило. В лучшем случае — нейтралитет.

Однако помочь всё равно вызвалось столько народа, что транспорт не смог вместить всех желающих. Некоторых, вроде пары Иванюто, мы не стали брать принципиально. Варвара была в положении, хоть и рвалась в бой, так что её с мужем пришлось долго уговаривать остаться. А вот от дуэта других разведчиков я отказываться не стал. Гоблин со Шлангом пришли раньше всех и без лишних разглагольствований стали помогать нам с погрузкой. Чуть позже к ним присоединились «Твиксы», хотя Оля недобро поглядывала в сторону преобразившейся Эльги. Та облачилась в охотничий камуфляж, который ей удивительно шёл, а вот из оружия всё же предпочла лук, вырастив его из ольхового молодняка.

— У него не кончаются патроны, — пояснила она свой выбор.

Здесь можно было поспорить, но сейчас древесная поросль торчала из каждой щели, только руку протяни. Любой побег при малейшем прикосновении дриады отвердевал и превращался в стрелу. Учитывая её меткость, это не самый бесполезный инструмент для устранения противников.

Вскоре девушки удалились на приватный разговор, после которого разведчица немного оттаяла. Я и сам не понимал толком, как теперь относиться к дриаде, оторванной от материнского растения, но в ней всё больше проглядывала прежняя личность. По крайней мере свою помощь она предлагала со всей искренностью, несмотря на приказ бывшего начальства.

Не удивлюсь, если Древо Жизни серьёзно промывало мозги своим приспешникам. Отсюда и провалы в памяти, и странное поведение. Иногда она внезапно застывала на месте или вздрагивала без причины. Однажды я и вовсе увидел, как дрида беззвучно сотрясалась в рыданиях, забившись в дальнюю комнату Управы. В тот момент мне стало ясно — если бросить её тут, то она окончательно сломается.

Увы, у нас намечалась не реабилитационная поездка по российской глубинке. Но лучше уж так, чем сходить с ума в камере. Снова спасибо Сосновскому, который решил дать ей шанс на искупление.

Не вышло у меня отговорить от участия и Гусевых. Точнее, лишь одну представительницу этой славной фамилии. Пашке я был только рад, тем более он привёл с собой пару толковых бойцов из охраны госпиталя. Оба имели боевой опыт, и обоих в своё время Ромашка вытащила с того света. Так что служили они там на совесть.

Полина проявила фирменное семейное упрямство, вцепившись в нас мёртвой хваткой голодного весеннего клеща. С одной стороны, толковый целитель группе точно бы не помешал, а с другой — таких необстрелянных как она стоило держать как можно дальше от боевых действий. Риск слишком большой. Даже бывалые люди иногда совершают роковые ошибки, а у новичков традиционно самый большой отсев. Но девушка была непреклонна, приводя в пример Шухерезаду. И хотя в боевом плане от скрипачки был околонулевой выхлоп, та хотя бы знала, когда и главное — куда нужно прятаться, чтобы выжить.

Ромашка все драки пережидала исключительно за стенами, поэтому я в конце концов согласился на компромисс — оставить её у машин для оказания помощи раненным. Техника у нас отнюдь не штурмовая, и ломиться на ней напролом не стоило.

Помимо уже знакомых лиц к нам в отряд попросились несколько крепких мужиков из ополченцев. Почти у всех пострадали близкие от вредного кладбищенского духа, а один и вовсе помнил наш рейд по невидимкам во время обороны от химер. Так что помочь они были только рады. И хоть уровнями они не впечатляли, опыт у них всё же имелся. Многие добирались сюда самостоятельно, да и потом за стенами не отсиживались, катаясь на вылазки в уже проверенные места. Там тоже вполне можно нарваться на неприятности, поэтому слабаков туда просто не пускали.

А вот кто оказался самым неожиданным подкреплением, так это зверолюди. Сначала к нам подвалила целая толпа ушастых ребят с буквами «П» на лбу, голов на тридцать с лишним, но узнав об ограниченности мест, они быстро выделили пятёрку самых достойных. Те уже худо-бедно объяснялись на русском без помощи онлайн-словаря, и сменили традиционные накидки на вполне человеческую одежду. А вот оружие они тоже предпочли привычное — короткие метательные дротики и копья, сделанные из чьих-то костей.

Не бог весть что, однако один из кандидатов в качестве демонстрации швырнул снаряд в ближайший забор, пробив трехсантиметровую доску навылет. Для орков — плёвое дело, а вот для людей это серьёзное достижение. Соплеменники Вани Потеряшкина оказались куда крепче среднестатистического человека. Малыш, кстати, до сих пор жил в Библиотеке под присмотром домового и уже бегло читал.

Критиковать подобный выбор оружия я не мог — сам ведь шёл на дело с отреставрированным топором. Хоть и не совсем обычным. После пожара металл головища сильно изменился, оставаясь раскалённым даже спустя несколько дней. Даже будучи погружённый в воду он кипятил её, пока та не выпаривалась в ноль. Правше пришлось знатно помучиться с рукоятью, которая выдержала бы подобный контакт. В обычных условиях такая задача оказалась бы не под силу для кустарного производства, но крафтер применил не только смекалку, но и нынешние возможности. В итоге он сделал топорище с полой металлической сердцевиной, обмотав её отрезками огнеупорной кожи. А получившуюся изоляцию укрепил одной из фирменных способностей, сходной по механике с гномьими рунами. Только рисунок другой, напоминающий дорожки на микросхеме.

Наверняка ему прилетела благодарность от системы за такое неординарное изделие, потому что выдавал он мне «Анальгин» с улыбкой переевшего сметаны кота, который закусил ещё парочкой канареек. Никакой платы мастер с меня не взял, лишь предупредил о технике безопасности. Обновлённое лезвие могло проплавить даже сталь, поэтому требовалось носить его в чехле из той же кожи. Бедные василиски и прочие ящеры — не дают им нынче покоя. Кобура тоже нагревалась будь здоров, но хотя бы не тлела.

В общем, у нас получился типичный такой слёт стихийных ролевиков. Кто с багром, кто с автоматом.

— Прямо средневековая дружина, — прокомментировал Шланг откуда-то из пустоты. — Эх, жаль не на лошадях помчимся…

— Ты лучше заранее пристрой свою невидимую задницу, а то уедем без тебя, — проворчала Оля.

За неимением никого другого, командовали у нас Ерёменко, как самые опытные. И в принципе, они неплохо справлялись, особенно с такой скромной толпой. Всего нас набралось двадцать два… Человека. А вот охотиться нам предстояло на нелюдь, хоть и в человеческом обличье.

Следующую ночь они собирались провести в крохотном селе под названием Коровинка, который нынче стал практически прибрежным. В тех местах широко разлилась уже знакомая река Пьяна, затопив окраины соседнего городка Сергач. Если оттуда провести прямую линию по автомобильной трассе в сторону Волги, километров через шестьдесят с лишним упрёшься в ту самую Малиновку, где изначально жили островитяне. По этой дороге они вряд ли двинутся, но в округе полно объездных.

Куда именно группа Кирсанского уедет потом, наша информаторша не соизволила сообщить. Учитывая близость села к огороженному району, меня глодали самые нехорошие подозрения. Но хорошая новость заключалась в том, что на колёсах мы успевали туда засветло. Если поднажмём — успеем первыми.

Раньше вся поездка заняла бы пару-тройку часов, но сейчас просто так не покатаешься. Особенно на тяжёлой груде металла, который притягивает магические аномалии. И не стоило забывать про крупные населённые пункты, где по-прежнему хозяйничали монстры всех мастей. Их надо объезжать как можно дальше.

Сборы получились не очень продолжительными — дольше проверяли состояние машин и прикидывали, кого куда затрамбовать. Сосновский утряс последние вопросы, вернувшись в родную Управу, и нас благополучно выпускали за периметр. Платочком вслед не помашут, но и так сойдёт. Глава посёлка всё увереннее колесил на каталке, особенно с помощью жены-полтергейста, что заменила ему сиделку. Оказывается, Елена приходила ко всем пострадавшим, хотя ничего не могла противопоставить злобному коллеге. Не без её помощи Владилен пришёл в себя так быстро.

— Возвращайтесь с детишками, мы вас пирогами угостим, — напутствовал он меня напоследок. — А если серьёзно, то извини, что так мало помог. Ситуёвина у нас, хуже не придумаешь.

— Всё в порядке, — успокоил я главу. — Это куда больше, чем я рассчитывал после таких новостей. Другие нас вообще закрыть хотели.

— Кстати, напомнил! — встрепенулся Сосновский. — У меня встречная просьба к тебе будет. Не забудь потом на брудершафт с Палычем тяпнуть, а то он дуется на тебя, как ребёнок…

Спутниковый снимок остатков водоотводного канала в Астраханской области, дельта Волги. Предположительное время строительства (или ремонта) геоглифа — XVIII век.

113

Последние участники рейда ждали нас в условленном месте на собственной машине. Правда, я ожидал очередной вездеходный грузовик с кунгом, а у них оказался тюнингованный «УАЗ» со шноркелем до самой крыши, «кенгурятником» из сварных труб и здоровенными колёсами на шипастой резине. Такому вездеходу любая грязь нипочём, а если он всё же увязнет где-нибудь, в его распоряжении есть мощная лебёдка под бампером. Судя по наклейкам, машина раньше принадлежала любителям экстремального автоспорта, но сейчас её капот украшала фирменная эмблема Организации — шипастый треугольник с кругом посередине.

Точнее, это что-то вроде амулета. От чего именно — никто не знал, включая самих сотрудников. Но почти вся их техника носила подобное клеймо. По ней я их обычно и вычислял.

Несмотря на все внешние «навороты», начинка у машины осталась почти нетронутой, позволив ей благополучно дотянуть до наших дней. Прокачивали её с упором на повышенную надёжность, а в глухом лесу или на речных перекатах бортовой компьютер ничем не поможет. Тут даже полный привод включался по старинке — с колёс.

Сотрудников было всего двое — старый, с обильной проседью в бороде, и совсем молодой, идеально подходящий на роль студента с летней практики. В обычной толпе их ни за что не вычислишь. Держались оба спокойно, лишних вопросов не задавали. Надо ехать на опасное задание, значит — надо. К ним мы заодно перегрузили излишки людей, отчего в машинах стало чуть легче дышать. В наш «козлик» помимо Гусевых и Ерёменко, примостилась Шухерезада со всей своей новой компашкой. К сожалению, даже в невидимости Шланг занимал объём, и ему вместе с напарником пришлось ютиться в багажнике. За неимением других мест. Остальные ехали ничуть не в лучших условиях, но никто не жаловался.

Забрав подкрепление, мы долго петляли по просёлочным дорогам, объезжая особо злачные места. Очень хотелось лететь по прямой, не сбавляя скорости, только подобная спешка могла кончиться очень плохо. Примеров было множество, самых печальных. А на мне висела ответственность не только за себя, но и за других, включая детей. Больше им помочь некому.

А ещё меня по дороге мучило противное чувство дежавю. Ведь я однажды уже собирал народ на штурм населённого пункта, чтобы спасти там заложников вместе с дочерью. Видимо, некоторым дуракам нужно несколько раз пробежаться по одним и тем же граблям для лучшего усвоения урока…

По дороге общались мало, каждый настраивался перед непростой вылазкой. В то, что у нас получится вернуть детей без боя, не верили даже простодушные разведчики из первой группы. Не те люди собрались вокруг Кирсанского — по-хорошему они не отступят.

Будто чувствуя наше хмурое настроение, по пути нам никто не встретился. Даже бродячая нежить куда-то запропастилась. Хотя нам всё равно пришлось несколько раз возвращаться по своей же колее в поисках объезда. Где-то дорогу наглухо завалило деревьями, а где-то заторы состояли из брошенных машин, между которыми затаились магические аномалии. Рядом с такими «пробками» кожу начинало отчётливо пощипывать, поднимая волоски дыбом, будто слишком резко снял с себя шерстяной свитер.

В итоге мы, пусть и с небольшим опозданием, но всё же добрались до поредевшего леска, за которым бушевала Пьяна. Некоторые деревья налакавшаяся шальной воды речка затопила, всё остальное смыло вниз по течению. Чуть дальше новое русло делало элегантную петлю, после чего поворачивало куда-то на север. Нам же нужно было строго на восток, где располагалась Коровинка. Деревня насчитывала всего полтора десятка домов, растянувшихся вдоль единственной дороги. Практически как в Ломе, где я встретился с «Твиксами», только здешняя улица не могла похвастать длиной.

Мы специально не стали туда ломиться всем гуртом, а для начала выслали разведку. Лучше всего для этой роли подходил Шланг, который был не прочь размять ноги после многочасовой поездки в багажнике. До заката оставалось ещё часа три, благо с каждым днём световой день понемногу прибавлял лишние минуты. Вроде бы не сильно задержались, но я всё равно не находил себе места.

Добровольцы разбились на кучки, тихо общаясь меж собой, остальные приглядывали за округой. Гоблин о чём-то хихикал с Шухерезадой, Ерёменко в сотый раз просматривали изменившуюся карту местности. И только Гусевы напряжённо молчали, дуясь друг на дружку. Зверолюды же обошли всех, тщательно обнюхав каждого.

Времени на слаживание у нас не было, поэтому каждой боевой группе предстояло действовать самостоятельно, хоть и с поправкой на остальных. Лучше уж так, чем мешать всех в одну малоэффективную кучу. Со знакомыми воевать всегда проще, это давно известно. Мы с ребятами, например, прекрасно понимали друг друга с полуслова, а вот Пашке пришлось бы всё растолковывать в самый неудобный момент. Зато он прекрасно сработался со своими ребятами из госпиталя, а ополченцы притёрлись меж собой. Тем более, там друг друга давно знали.

Нынче для координации между группами вместо раций использовались короткие сообщения, посылаемые через интерфейс. Хотя парочку девайсов мы всё же прихватили на всякий случай. И только зверолюды не владели ни тем, ни другим, поэтому их предстояло использовать с большой осторожностью. Скорее всего, им предстояло охранять транспорт вместе с девчонками. Ни Шухерезаду, ни тем более Ромашку я тащить в деревню не собирался. Парочка ополченцев с отчётливыми пивными животиками тоже не внушали особого доверия, поэтому они должны были составить ушастым компанию.

А вот мне с ребятами предстояло нырять в самую гущу. Как и всегда. Флористы и ландшафтные дизайнеры сейчас не в почёте.

Я вытащил из салона топор, успевший нагреть коврик, и закрепил походный пояс на шортах. Вмещалось туда не так много, как хотелось бы, но любой расходник в бою может сыграть важную роль. Лучше так, чем вообще без ничего. Жаль, что в нынешних полуигровых реалиях у нас до сих пор отсутствовал инвентарь. Желательно — бездонный. Приходилось таскать всё по старинке на себе или в карманах. До жути неудобно.

Едва я закончил нехитрые приготовления, как где-то неподалёку в зарослях ивняка послышался пронзительный звук духового инструмента. Спутать его с чем-то другим невозможно, если хоть раз довелось услышать. Почему-то именно этот мелодичный свист у меня ассоциировался с волшебством. А ещё — с безмятежностью, хотя конкретно сейчас он означал, что дела наши плохи.

Твою же бабушку! Хотели устроить засаду, и сами в неё угодили…

С другой стороны, почему только у нас должны быть божественные информаторы?

Я было дёрнулся, чтобы заткнуть себе уши, но проклятая музыка пробивалась даже сквозь пальцы. Остальных приморозило наглухо, лишив способности даже моргать. Каждый теперь представлял из себя прекрасную мишень. Легче попасть, чем промахнуться. Хоть бери палку поувесистей, да по головам стучи.

Нет уж, мы ещё повоюем!

В груди заклокотала первобытная ярость, разливая жар по всему телу, а руки сквозь липкое онемение потянулись к поясу. Нечто подобное испытывают глубоководные аквалангисты, двигаясь под чудовищным давлением воды. У меня была заготовка на случай столкновения с флейтисткой, но чтобы всё подготовить требовалось время. Которого никто мне давать не хотел. На опушке, где осталась пара дозорных, уже маячили чьи-то силуэты, передвигавшиеся под прикрытием деревьев. Несмотря на парализующую музыку, они соблюдали осторожность и не высовывались до поры.

И не зря, потому что у нас имелся собственный бард.

Не знаю, как у неё получилось, но Шухерезада смогла провести смычком по струнам ребека, издав раздражительно громкий звук. Будто тарелку ножом поцарапали. Однако эта какофония немного развеяла чары флейты, позволив мне достать дужку стареньких наушников. Остальным соратникам полегчало значительно меньше, и лишь самым упорным удалось рухнуть в траву.

Помимо меня худо-бедно могла двигаться лишь Эльга со вскинутым луком, но ей всё равно не хватало координации для прицельной стрельбы. Фигуры больше не маячили — они на всех парах спешили к нам, чтобы покончить с группой. Всего семь человек в камуфляже, при виде которых моя шутка про дубинки резко перестала быть таковой. У двоих бойцов в руках сияло призванное оружие, а остальные прихватили на дело всякий холодняк, включая самый настоящий полуторный меч с прямой гардой. А вот огнестрела я так ни у кого и не увидел. Наверное, они слишком боялись заглушить музыку.

Наша скрипачка приноровилась к исполнению непослушными руками, и звуки из скрипки полились сплошным потоком. Фальшивым и насилующим уши, но вряд ли сейчас это кого-нибудь заботило, кроме засадников. Среди них всё же нашёлся один стрелок, вооружённый блочным арбалетом с оптическим прицелом. Такие штуки только в стрелковом тире можно встретить, даже на охоте они строго запрещены.

Целью, как несложно догадаться, стала Шухерезада, стоявшая как на ладони. Спрятаться за ближайшую машину она не успевала — её едва хватало на то, чтобы водить смычком по струнам. Однако арбалетный болт всё же достался не ей, а Гоблину, что успел дёрнуться в последний момент. Щуплый разведчик упал, как подкошенный, а скрипачка продолжила играть, глотая слёзы. Музыка стала резче и пронзительней, из неё практически исчезли фальшивые ноты. Это вынудило показаться вторую исполнительницу — Кара вышла из леса, не отнимая флейты от губ. Подметая подолом платья палую листву, она тоже направилась к нам навстречу.

Раздосадованный арбалетчик вставил новый снаряд в паз, но на свою беду он задержался на одном месте слишком долго. Эльга хлопнула травянистой тетивой, и стрела из берёзового подроста вонзилась ему куда-то в район пупка, чуть ниже бронежилета. Не смертельная рана, но очень болезненная. Стрелок скрючился и выронил оружие из рук, на время выключившись из битвы. На ногах осталось всего шестеро, которые почти успели добежать до крайней машины.

Но тут уже я наконец-то нацепил на себя наушники одревесневшими руками. Неудобные кругляши, с облупившимся от времени поролоном. Плеер был им под стать — кассетный динозавр на кнопках, перепаянный кучу раз. Треснувший корпус держался на изоленте, но аппарат по-прежнему исправно работал. Разве что, клавиша «Пуск» немного заедала, поэтому приходилось давить на неё с усилием, чтобы не отжалась обратно. Стоило ей клацнуть, как в ушах загремел хрипловатый голос Егора Летова, твердившего одно-единственное слово: «Убивать!»

Сегодня этот совсем не мирный лозунг прозвучал как нельзя кстати. Онемение окончательно развеялось. Больше не было слышно ни флейты, ни скрипки, ни прочих звуков. Только песню, выкрученную на максимум громкости. Минут пять у меня в запасе точно есть, а там хоть трава не расти. Кстати, о траве…

Не слишком ли вы торопитесь умереть, товарищи?

Бег по пересечённой местности для них резко превратился в прыжки через препятствия. Противники непочтительно разогнались, и выскочившие из-под земли шипы стали для них неприятным сюрпризом. Группа была вынуждена рассыпаться, но парочка людей всё-таки напоролась. Одному пробило ногу в районе голени, а вот второму — всё остальное. Тело ещё дёргалось на кольях, а система уже поздравила меня с очередным успешным убийством. Печально, только дипломатией сейчас ничего не решишь. Придётся пополнить личное кладбище.

Подручные Кирсанского тоже времени даром не теряли. Самый шустрый успел добраться до нашей буханки, стоявшей с краю, по пути избавившись от водителя из числа ополченцев. Тот отошёл покурить в нарушение приказа, и поплатился за свою вредную привычку гораздо быстрее, чем предупреждал Минздрав. Я скрипнул зубами.

Боевой чародей призвал себе в помощь нечто вроде косы с длинным древком и загнутым серповидным лезвием. Оружие позволяло бить на приличной дистанции, да ещё и по дуге. Сквозь древесные шипы он лихо прорубился, почти не испачкавшись в смоле. Опасный противник, таким нужно заняться в первую очередь.

Но сначала я призвал ещё несколько частоколов, немного отгородив наш правый фланг от быстрого вторжения, и заодно попробовал устроить неприятный сюрприз Каре. Но ту, к сожалению, прикрывал Шмель, который появился следом. Сладкая, блин, парочка. Вокруг них всё плющилось в труху, как под невидимым прессом. Сомневаюсь, что долетели бы даже автоматные пули. Впрочем, как и по нам. Многие участники рейда имели защитные заклинания, пусть и со своей спецификой. Например, «Щит ветра» Паши изменял траекторию снарядов, отправляя их в «молоко», а Олег мог отразить любую атаку энергетическим всплеском.

Конечно, всегда найдётся контрзаклинание, но среди нападавших я к своему облегчению не увидел Бергера. Вот он мог нас знатно проредить, не сходя с опушки. Неужели совесть взыграла или он просто притаился где-то неподалёку? Хотя и без охотника проблем хватало с головой.

Пока я наспех колдовал, Эля успела взяться за новую стрелу, предварительно ткнув ей мне прямо в спину. Спасибо, что неглубоко, но всё равно — обидно. Дриада как ни в чём не бывало вытащила из меня окровавленный наконечник и с отчётливым трудом натянула тетиву. Теперь даже пустяковая царапина от стрелы может стать смертельной, но враги об этом вряд ли догадывались.

В любом случае, оставшаяся четвёрка вряд ли будет ей специально позировать, чтобы та лучше прицелилась. Нужно их устранять на короткой дистанции.

Под задорные запилы электрогитары я рванул вперёд, пока меня окончательно не превратили в подушечку для иголок. С Эли станется. Наше положение немного выровнялось, но всё могло обрушиться в любую секунду. Шухерезада, вместо того, чтобы благоразумно отсидеться за машинами, вышла вперёд со скрипкой в руках, помогая остальным спрятаться. Грушевидный инструмент не помещался на плече, так что обычно ей приходилось играть на нём, как на миниатюрном контрабасе, зажимая нижнюю часть ложа коленками. Сейчас она просто прижала его к груди, второй рукой направляя смычок по струнам. Навстречу ей бесстрашно шагала Кара, вокруг которой приминались даже придорожные камни.

На такой странный поединок двух бардов стоило посмотреть подольше, но нас тут хотели вырезать, как сонных птиц в курятнике. Благо хоть усилий скрипачки хватило, чтобы оттаявшие статуи заняли хоть какое-то укрытие. Увы, от их вялого копошения больше не было толку. Полноценно воевать могла лишь Эльга, да и та двигалась с изяществом свежевыструганного манекена.

Первым на моём пути встал тот самый обладатель «бастарда», будто позаимствованного в средневековом музее. Надо признать, пользоваться им он совершенно не умел, бестолково размахивая клинком перед собой. Против топора это очень плохая идея. Особенно, когда его держит в руках очень злой друид. Я дождался очередного «вжика» и встретил лезвие раскалённым обухом. Бедолаге отсушило обе руки, а экспонат со звоном лопнул. В следующую секунду атакующих стало трое. Раненного в ногу мага, который попытался скосить шипы заклинаниями, настигла отравленная стрела. Вряд ли у него имелась способность на нейтрализацию ядов, такое чаще всего у целителей попадается, а Ромашка вряд ли бы стала ему помогать.

Следующим пал плечистый мужик с самодельной булавой из арматуры с приваренным набалдашником в виде шипастого шара. «Анальгин» без труда разрубил неказистое изделие а следом и его хозяина. Я перепробовал много всего за последний год, но подобный эффект проявлялся лишь на Проклятом оружии . Лезвие не резало в привычном смысле этого слова, а прожигало себе путь, подобно лазеру из научно-фантастических фильмов. Металл при контакте плавился не хуже масла, а плоть обугливалась или вовсе превращалась в пепел. Даже мне руки пекло, как будто я слишком долго шурудил кочергой в печных углях.

Помнится, серебряный топор слегка нагревался, поглощая мелких полтергейстов. Возможно, он и вызвал тот пожар в часовне, всосав в себя кладбищенский дух. В любом случае, теперь это настоящий артефакт, без кавычек.

Волшебство меняет всех нас, без исключений…

Видя, что план стремительно проваливается куда-то в деревенский толчок, оставшиеся противники взялись за меня всерьёз. Больше всего хлопот доставлял обладатель боевой косы. Пару раз он чуть не подсёк мне ноги, а его помощник пытался проткнуть меня копьём. Девушки-барды почти сблизились, но Шухерезада была вынуждена отступать, двигаясь всё тяжелее. Поле Шмеля давило и на неё, пригибая к земле, и даже очередная стрела от Эли шмякнулась с большим недолётом.

Самое поганое, что мы с Егором Летовым никак не могли ей помочь. Я увяз в этой парочке недоделанных стрельцов, едва успевая обороняться. Призванная коса высекала искры от «Анальгина», но у меня никак не получалось подловить шустрого соперника. Очень мешал копейщик, которому в конце концов удалось меня достать прямо в бок. Только радость его была недолгой — я рванул к нему навстречу, чувствуя противный скрип черенка по рёбрам, после чего полуоборотом корпуса дёрнул его в нужную сторону. Боец слишком сильно цеплялся за древко, как утопающий за соломинку. Он по инерции засеменил следом, а потом и вовсе потерял равновесие, плюхнувшись прямо перед косильщиком. Тот в свою очередь не успел остановить очередной выпад, и разрезал союзника вместо меня.

Как сказала бы Оля в такой ситуации: «френдли-фаер».

Мне осталось только обломать локтем торчавшее древко, чтобы не сильно мешалось. Выражение лица чародея, оставшегося в одиночестве, с лихвой компенсировало всю боль. Правда, двигаться стало гораздо тяжелее. Всё-таки во мне осталось немаленькое инородное тело, и дискомфортом эти ощущения никак не назовёшь.

Косильщик с головы до ног окутался ярким сиянием, готовя какую-то «ульту», но против него вышел полуорк, а не какой-то джентльмен с дуэльным кодексом подмышкой. Я поскорее метнул топор, сбивая «распальцовку», и ринулся следом. От «Анальгина» он благополучно увернулся, а вот от меня — нет. Мы рухнули на истоптанную землю, мутузя друг друга изо всех сил. Вместо неудобной косы он призвал небольшой серп, едва не отпилив мне голову, но я успел перехватить его запястье и от души боднул лбом ему прямо в лицо. Жаль, рога у меня так и не отросли, несмотря на всех моих бывших, но удар вышел что надо. Чародей поплыл, прямо во всей своей волшебной броне. А поблизости не оказалось рефери, чтобы дать ему время прийти в себя. Он ещё немного потрепыхался, но его разбитый нос и губы впитали слишком много яда, обильно сочившегося из моих кулаков. С его физиономией они повстречались не один десяток раз.

На ноги я поднялся уже один, понимая, что слишком долго провозился.

Музыкальная битва подходила к концу. Шухерезада прижалась спиной к кенгурятнику «УАЗа» чтобы не упасть, а в нескольких шагах от неё с торжествующим видом свистела Кара. Прямо скажем, с ехидством. Соревнуйся они один на один — ещё непонятно, чья бы взяла, но рядом с флейтисткой стоял Шмель. Эля попыталась было к нему приблизиться, но её вдавило в рыхлый грунт, как посадочный материал в лунку. Хоть бери, да проростай. Как держалась скрипачка — непонятно. Видимо, её музыка частично рассеивала враждебную магию, хотя одна из струн ребека уже успела лопнуть.

Я находился слишком далеко, но всё же подхватил топор с земли, которая успела запечься, и заковылял на выручку. Хоть и понимал, что не успею.

Всё закончилось ещё на полпути.

Шмелю в какой-то момент надоела роль стороннего зрителя шоу, и он решил поставить жирную точку в противостоянии бардов. Придавив всё, что хоть как-то шевелилось в округе, включая мои побеги, защитник шагнул к едва держащейся скрипачке с ножом в руке. Грубо, но эффективно, стоит признать. Такое музычкой не парируешь.

Однако подлый удар так и не дошёл до цели. Рука с ножом застыла рядом с девушкой, которая не прекращала играть. В следующий миг удивление на лице защитника сменилось на болезненную гримасу, а он сам согнулся чуть ли не пополам, выронив нож. Кара чуть об него не споткнулась, сбившись с темпа, что позволило Шухерезаде из последних сил отлипнуть от бампера. Песня в наушниках как раз закончилась, и я расслышал, как звуки ребека окончательно заглушили флейту. А когда девушки поравнялись, скрипачка внезапно отбросила смычок и с двух рук врезала сопернице инструментом по голове, держа его за гриф на манер дубинки. От удара брызнули щепки, а Кара без чувств рухнула на обочину, взметнув напоследок подол платья.

— Вот тебе мой финальный аккорд, сучка! — выдохнула Шухерезада и упала следом.

Сразу видно, кто с приятелями шлялся по кладбищам и подворотням, а кто ездил на серьёзные фестивали фолк-музыкантов. Это не беззащитных детишек похищать.

Шмель тоже принюхался к дороге в обе ноздри, а на его спине восседал небывало серьёзный Шланг. Он не раз признавался, что в любимой невидимости плохо слышно звуки, а защитник вдавливал лишь то, что видел сам. В руках Иннокентий держал тот самый нож, которым едва не зарезали нашу спасительницу.

— Тимофей, я против грубого насилия, но всё же…

— Нельзя, — вздохнул я, подходя ближе. — У меня вот брать языков не получается, почему-то. Дохнут, заразы.

— Думаете, он всё нам расскажет? — скептически нахмурился сельский интеллигент.

Я нехорошо ухмыльнулся, невольно продемонстрировав орочьи клыки.

— Ну, паяльника у меня, к сожалению, при себе нет. Но есть кое-что получше…

114

По словам Шмеля в Коровинке осталось всего девять человек, включая самого Кирсанского. Они опередили нас буквально на час, сразу же выдвинув лучших воинов ближнего боя на зачистку преследователей. Откуда Профессор узнал о нашем прибытии оставалось только гадать. Странно, что обладая такой подробной информацией, граничащей с пророчеством, он не изменил маршрут. Деревушек в районе полным полно, каждую не проверишь и за неделю.

Либо Кирсанский был так уверен в своих людях, либо ему тут что-то нужно…

В любом случае, медлить не стоило. Ещё не все трупы рассыпались пеплом, а мы уже вошли в лесок и направились в сторону деревушки. Разумеется, не все. Часть отряда осталась охранять машины и наш полевой госпиталь, принявший первых пациентов. Больше всех досталось Гоблину, и только его запредельная удача не позволила ему пасть смертью храбрых. Болт едва не достал до сердца, и быстро залечить такую серьёзную рану не могла даже Ромашка. Но хотя бы она стабилизировала его состояние. А всё потому что раздолбай пренебрёг бронежилетом, хотя обычная кевларовая майка тут вряд ли бы спасла. Только нормальная плита.

Среди ополченцев тоже хватало пострадавших. Одного серьёзно ранил копейщик, но не успел добить, переключившись на меня. Другой неудачно упал и приложился головой об задний бампер внедорожника. Наши пленные тоже не могли похвастаться крепким здоровьем, но я убедил сердобольную целительницу заняться ими в последнюю очередь.

Ничего страшного, если мы кого-то не довезём до Романихи. В лучшем случае, их там будет ждать суд и какой-нибудь аналог ошейника покорности, которые носили заключённые в Новороссийске. Я бы предпочёл прикопать засранцев прямо на месте, но у меня имелись дела поважнее. Даже не стал смотреть, что мне прилетело вместе с новым уровнем, уже пятнадцатом по счёту. Всё равно возиться с прокачкой некогда.

В итоге мы отправились четырьмя мобильными группами, охватывая деревушку со всех сторон. Наше направление было северо-восточным. Именно здесь проходила единственная дорога, которую требовалось перекрыть любой ценой. Я не стал ничего изобретать и просто повалил туда внахлёст несколько крупных деревьев. Пешеход без труда преодолеет бурелом, а вот машины — уже нет. Это лишь со стороны кажется, что преграда пустяковая, пока не начнёшь её расчищать. Ветви цепляются друг за друга намертво, а стволы даже будучи порезанными на чурбаны ещё нужно убрать в сторону. С техникой или магией задачка вполне решаемая, но время всё равно отнимет.

Выехать отсюда быстро уже не получится.

Шланг разглядел в Коровинке несколько единиц транспорта, включая самый настоящий пассажирский автобус. Отличить рабочую лошадку от «брошенки» не составляет никакого труда, хотя бы по количеству пыли на окнах и состоянию колёс. Насмотревшись на сотни осиротевших машин, учишься этому с первого взгляда. Поэтому невидимка сразу понял, что нас опередили. После чего он со всех ног поспешил обратно, едва успев спасти Шухерезаду.

Теперь даже я убедился, что проклятье невезучести с неё окончательно снято. Дважды в день смерть редко промахивается…

Завал на дороге получился добротный, а на счёт шума переживать не стоило — Профессор и так прекрасно знал, что засада потерпела фиаско. Его, как и любого крупного лидера, штрафовало за смерть подчинённых. Очень наглядный маркер. К сожалению, нельзя обнулить до состояния только инициировавшегося человека, но и без того выходило весьма болезненно. Ведь потеря даже одного уровня блокировала часть раскачанных характеристик. Я вот прекрасно помню, каково жить с минусами.

Жаль, что штурм Тёплого состоится только утром — был бы лишний повод огорчить Евгения Васильевича. Хотя после его очередного бегства не совсем понятно, как система спишет эти потери. В любом случае, ещё немного приспешников у него осталось в загашнике. И это стоило как можно скорее исправить.

Сразу за опушкой начиналась околица, заросшая разномастным молодняком. Тонкие стволы, ярко зелёные листочки, каких редко встретишь у взрослых деревьев. Никто округу не чистил, лесных пожаров бояться было больше некому. На карте деревенька числилась светло оранжевой, как и вся прилегающая область вплоть до раздуышейся речки. Вряд ли там обитало что-нибудь серьёзное, а теперь и подавно.

Под прикрытием зарослей мы добрались до крайнего дома. Это оказалась брошенная хата чёрт знает какого года постройки, совершенно пустая внутри, а вот чуть дальше виднелись вполне современные крыши. Вроде и глухомань, а народ не стеснялся вкладываться, учитывая близость хорошей трассы. Над обычными домиками возвышался добротный трёхэтажный коттедж, где по словам Шмеля разместили детей. На вопрос «зачем» защитник затруднялся ответить. Мычал что-то про спасение человечества, но не очень убедительно.

Это Кирсанский мог задвинуть душещипательную речь, которой веришь несмотря на весь скепсис, но я с ним больше не собирался разговаривать. Топор так и жёг руки сквозь обмотку, будто торопил его поскорее применить. Чем ближе становилась деревня, тем ощутимей пекло. Вокруг лезвия то и дело вспыхивали небольшие искорки от сгоревших пылинок. Будто крохотные метеоры. Не справлялась даже огнеупорная защита, понемногу вонявшая палёной кожей, поэтому пришлось нести его в руках без чехла. Спасибо запасливым ополченцам, одолжившим мне пару крепких перчаток сварщика. За пальцы в ближайшее время можно было сильно не переживать, да и вообще в них топорище стало ещё больше ухватистым.

Вскоре на противоположной стороне Коровинки послышалась характерная трескотня оружия, но у нас пока противник не наблюдался. Судя по направлению, бой вела пашина группа. Раз помощи не просят, то всё в порядке. Их задачей было отвлечь на себя как можно больше противников и дать нам подобраться к коттеджу.

Мы перебежали заросший двор до забора, когда земля под ногами отчётливо вздрогнула, а где-то позади послышалось странное шуршание и треск дерева. Я обернулся и не поверил своим глазам — старенький домик, который мы только что пробежали, понемногу приподнимался над землёй. Причём сразу весь, вместе с фундаментом из оштукатуренного кирпича. С него сыпались комья земли, а чуть ниже что-то суетливо мелькало.

Следом в нос шибануло кислым запахом из вскрытого подвала. То ли протухли селенья, то ли там хранился стратегический запас капусты «чим-чи», чей запах всегда вызывал у меня похожие ассоциации. Люблю корейскую кухню, но вот конкретно это блюдо всегда отбивало мне аппетит.

Спустя несколько минут строение окончательно покинуло родное место, оторвав часть накрепко забетонированного крыльца. Теперь вся эта конструкция держалась на гибких подпорках, потихоньку распрямлявшихся ввысь. Глядя на них, захотелось протереть себе глаза. Желательно, спиртом.

— Это ещё что за избушка на курьих ножках? — удивилась Оля.

— Скорее, паучьих, — поправил её дотошный Олег.

Ходули действительно напоминали чьи-то суставчатые лапы, по пять штук с каждой стороны. Перебирая ими по очереди, домик направился прямо к нам, вряд ли с добрыми намереньями.

Эльга не выдержала первой, послав стрелу прямо в окошко, но то тут же закрылось ставней. Будто веком моргнуло. Следом стало ещё веселее, когда доски на переднем торце дома с треском разошлись в стороны, образовав непроглядно чёрный провал. Ну точно пасть с кривыми клыками, приглашавшая случайных путников заглянуть в гости. Видимо, обиделось, что мы мимо прошли.

Ни мои лозы, ни даже шипы не остановили целеустремлённую избушку, которая лихо проломила забор и погналась за нами с приличной скоростью. Мы не стали изображать из себя истуканов, и последовали золотому правилу сталкеров: «не стесняйся убегать». Ходули теперь мелькали так, что за ними с трудом поспевал взгляд. Мы пока её обгоняли, но лишь благодаря отличной физической форме.

— Похоже, это сторожевой голем! — на бегу поделилась мыслями Оля. — Надо разобраться, пока он нас не выгнал на засаду.

Слова у разведчицы редко расходились с делом. Она не пожалела дорогущую «ульту», однако бирюзовая волна вхолостую рассекла доски и старенький шифер, кое-где покрытый мхом. Избушка утробно заурчала и прибавила ходу.

— Ладно, сама напросилась, — выдохнул я, притормаживая.

— Справишься?

— Да.

Остальные продолжили бежать к следующему строению, которое вроде бы оставалось на месте и вскакивать не спешило. То место нужно было зачистить в первую очередь, чтобы нам не прилетело в спину. Я чуял обострившимся нутром, что оттуда за нами кто-то наблюдает, выжидая удобный момент. Судя по тому, что ребята активировали защиту, они тоже чувствовали угрозу. Тех, кто каждый день рискует собственной жизнью, очень трудно застать врасплох.

Тем временем чудо-юдо с голодным рёвом налетело на меня, едва не затоптав посреди заросших грядок. Но оно слишком разогналось и не смогло сманеврировать, когда я резко отскочил в сторону. Топор со свистом рассёк воздух, а заодно — пару лапок, неожиданно завонявших горелым сахаром. Избушка покачнулась и позволила мне запрыгнуть на остатки крыльца. Больше там держаться было не за что.

— Тук-тук, кто в теремочке живёт? — вежливо постучался я в дверь топором.

Раскалённое лезвие легко прожгло створку, за которой пульсировала красноватая бесформенная плоть. Будто старый холодец застыл буграми. От него-то и шёл тот пронзительно кислый запах, резавший даже глаза. Задержав дыхание, я сунул туда топор на всю длину, не встречая сопротивления, отчего домик едва не сиганул до небес. Даже его проняло, чего уж говорить об остальных, кто сегодня познакомился с «Анальгином», так сказать, вплотную. Изнутри повалил пар вперемешку с дымом, а меня скинуло вниз вместе с остатками перил. Хорошо хоть приземлился удачно, ничего себе не переломав.

Однако вздохнуть с облегчением избушка толком не успела. Крыльцо объяло пламенем, которое резво расползалось по сухим доскам, и вскоре пожар перекинулся на всю правую половину домика. Чудище завертелось волчком в попытках потушить огонь, но тот лишь усиливался от всех этих метаний. В конце концов, пылающая постройка ломанулась куда-то в чащу, рассыпая по пути яркие снопы искр. Но не потому, что резко вспомнила, каким боком нужно поворачиваться к лесу. Просто в той стороне ревела вздувшаяся река. Если успеет добраться до воды, может и не сгорит дотла. В любом случае, хлопот от неё можно уже не ждать.

Учитывая бурное течение Пьяны, избушку прибьёт к берегу где-то под Саранском.

Пока я учил уму-разуму сказочную хрень, ребята уже взяли штурмом подозрительный дом. Там явно произошла потасовка, судя по характерным звукам, однако опыта почему-то не прилетело. Либо взяли живьём, либо…

Только сейчас я понял, что так и не разглядел пояснялку. Ситуацию могли прояснить логи, но тут у нас не игра, которую можно в любой момент на паузу поставить.

На пороге зачищенного дома валялась рассечённая надвое туша гигантского паука, чьи лапы рефлекторно царапали ступеньки зазубренными когтями. Размером аккурат с будку для собаки, что стояла сбоку. Чуть поодаль прилёг ещё один членистоногий, со стрелой промеж мандибул. Сам дом был густо увешан паутиной, будто на Хэллоуин. Девушки тоже в ней извалялись, с раздражением соскребая с себя липкую субстанцию.

— Гнездо? — уточнил я с порога.

— Да не похоже, — проворчала Эльга. — Там ещё змеюка на заднем дворе. Ползала.

— А внутри два утырка сидели, но их уже схарчили до нас, — добавила Оля.

— Похоже, чьи-то спятившие фамильяры, — предположил Олег.

Развить мысль дальше он не успел — часть паутины на полу странно зашевелилась, и в неё тут же прилетело бирюзовое лезвие. Доску прожгло насквозь, а вместе с ней — мелкую тварь, забившуюся в агонии. После смерти она стала видимой, приняв облик деформированного скорпиона с острым жалом на хвосте. При одном только взгляде на него мы дружно вздрогнули, а Эля невольно сделала шаг назад. Ещё бы, ведь она умерла из-за такого же уродца.

— Откуда⁈

— Только ещё одного химеролога нам не хватало для полного счастья… — скривилась Оля.

— Не сходится, — покачал головой Олег. — Остальные монстры были обычными.

Значит, он всё-таки заглянул в логи. Я тоже не удержался, но ничего толком не увилел, кроме странной надписи о поджоге дома.

— Избушка тоже обычная? — продолжила спор Оля.

— Нет, она слишком… Странная. Нам нужно связаться с остальными.

Пока энергетик набирал сообщение другим группам, откуда-то с улицы послышался полузабытый звук мелкого мотора. Не мопед, но близко. Мы с дриадой высунулись на разведку и узрели очередную сюрреалистичную картину. Прямо к нам через дыру в распиленном заборе бежал человек в цветастом тряпье, густо залитом кровью. Лицо, размалёванное красками, корчилось в жутких гримасах, а в руках безумец держал работающую бензопилу. Как будто сбежал прямиком из дешёвого ужастика.

Не самое практичное оружие, особенно сейчас.

Справа затрещала от напряжения тетива, и я едва успел попросить:

— Только не наглухо!

Мало ли, вдруг это очередная жертва гипноза.

В итоге стрела вонзилась мужику под колено и тот рухнул вместе с бензопилой в нескольких метрах от нас. Падение вышло до идиотизма неудачным, как наглядная иллюстрация техники безопасности, которую лучше не нарушать. Ибо там почти каждая строчка написана чьей-то кровью. Пока мы подскочили к бедолаге, всё было уже кончено. Он практически распилил себя сам, однако снова никаких поощрений не последовало.

Дриада почти не смотрела на труп, скользя прищуренным взглядом по двору. Её тепловое зрение скорее всего осталось в прошлой жизни, но невидимки всё равно выдавали своё присутствие, если быть начеку и смотреть в оба. Где-то они приминали траву, а где-то за ними оставалась цепочка едва различимых следов на земле. Пока вроде бы ничего подобного не наблюдалось.

— Не бойся, у Ромашки теперь есть способность нейтрализовать яды, — попытался я успокоить бывшую девушку.

— Я и не боюсь, — передёрнула та плечами.

И тут ко мне в голову наконец-то постучалось озарение, объединив одиночные фрагменты увиденного, которые никак не хотели стыковаться друг с другом. Когда «Твиксы» вышли следом за нами, у меня уже окончательно сформировалась теория. Пусть и немного бредовая. Слова Олега о том, что остальные воюют со всякой странной гадостью, только подтвердила мою догадку.

— Это наши воплощённые страхи, — произнёс я, указав на рассыпающийся вместе с бензопилой труп. — Причём, все подряд, вперемешку. Змеи, пауки, маньяки-клоуны… И даже избушка на паучьих ножках. Поэтому мы напоролись на невидимого аспида.

— Да не боюсь я никого!

— А я вот змеюк на дух не переношу, — кивнула Оля. — В детстве даже кошмары снились, как будто меня душат. До сих пор знобит иногда, когда на них смотрю. А вот пауки до лампочки. Это, наверное, кто-то из покойников накликал. Ерёменко, признавайся давай, избушка твоя?

— Ну, даже не знаю… — замялся парень.

— Ясно. А у тебя, Тим? Кого боишься ты?

Я тяжело вздохнул, покрепче сжав топор.

— Вам лучше не знать…

115

В промежутке между очередным домом и крытой летней кухней творился тихий ужас. Здоровенный крокодил (а может, аллигатор), который не постеснялся бы жить во времена динозавров, с хрустом дожёвывал стоматолога. На выпуклых глазах рептилии наворачивались слёзы, но он продолжал жертвовать собственными зубами во имя голода. Его ужин был весь обмотан жгутами бормашин и прочих адских устройств, от одного звука которых у людей бежали мурашки по коже. Даже после смерти носителя они продолжали свою чёрную работу.

Оказывается, зубные врачи тоже входят в список фобий. Как и крокодилы. Этот экземпляр с крупными гребнями на спине мог украсить собой любой зоопарк, если бы они ещё существовали. А так пришлось нам сгубить животинку. Потому что после зловещего стоматолога ему в пасть мог вполне отправиться кто-то из нас. Подходить к исполину, способному одним ударом хвоста смять легковушку, не самая удачная идея, поэтому я просто вызвал прямо под его тушей частокол кольев. Не совсем честно, зато эффективно. Шикарная шкура оказалась пробита в десятке мест — из неё теперь, разве что, дамскую сумочку можно пошить. Да и то вряд ли.

Ожившие кошмары рассыпались в пыль гораздо быстрее обычных созданий. Не уверен, что даже взятый по всем нынешним правилам трофей сохранился бы. Тут и профессиональный скорняк не поможет.

Чего мы только не встретили, пока сюда добирались… Подкроватные монстры, огромные насекомые, щупальца из канализационных отверстий, ожившие стены, сдавливавшие своих жертв. Тех, кто при жизни боялся закрытых пространств, либо случайных прохожих.

Не попадались нам только живые люди.

Островитяне рассредоточились по соседним домам, что в итоге их всех сгубило. Поодиночке они не смогли дать отпор своим и чужим страхам. Даже нам вчетвером иногда приходилось туго с некоторыми кошмарами. Боязнь вызывают самые разные вещи, но среди них кране мало безобидных. Типа красного шарика, взрывающегося не хуже гранаты. Даже какой-нибудь дурацкий летающий утюг мог запросто отправить человека на тот свет, неожиданно напав со спины. Мы застукали бытовую технику прямо на месте преступления, где она душила шнуром питания одного из подручных Профессора. Бедолага был уже безнадёжно мёртв — ему вполне бы хватило открытой черепно-мозговой травмы. Видимо, утюг спикировал на него откуда-то сверху.

Надеюсь, он не ходил при жизни к гадалке…

Кошмары не знали пощады и не успокаивались даже когда их жертва переставала бояться навсегда. Они даже не щадили своих «коллег», что наглядно показал гигантский крокодил. Старые добрые колья тоже продемонстрировали прекрасную эффективность против мега-фауны, и мы поспешили дальше. Нам осталось пересечь последний двор и добраться до местной высотки в целых три этажа. Учитывая остальной путь, вряд ли это будет лёгкой прогулкой.

Теперь я переживал за судьбу детей ещё больше. Их похитители вляпались в какую-то заразу, и вместо штурма нам пришлось пробиваться через самых разных противников. Ополченцы застряли где-то на окраинах Коровинки, поэтому им на помощь пришли зверолюды. У тех тоже хватало собственных страхов, но они относились к ним просто — тыкали копьём, пока не издохнет.

Паша двигался с противоположной стороны, и судя по непроглядно-чёрным теням под коттеджем, он тоже практически дошёл. Просто с его стороны светило заходящее Солнце.

Не успел я предупредить ребят о новой опасности, как прямо по кирпичной стене пробежало гибкое сегментированное тело с огромным количеством лап. То ли мухоловка, то ли сколопендра — не разберёшь. И хотя этих насекомых вредителями не назовёшь, их всё равно боятся за отталкивающий внешний вид. Конкретно этот экземпляр достигал в длинну метров трёх и вряд ли охотился на обычных мух с тараканами. Ему даже стая чёрных птиц, обрушившаяся прямо с небес, оказалась нипочём.

Птахи не смогли проклюнуть хитиновый панцирь, а вот многоножка в ответ разделывала их так, что только пух летел. К нашей четвёрке пернатые тоже проявили жгучий интерес, но Олег их быстро приземлил ударом энергетического щита. Нам осталось только добить чей-то оживший ужас. Нет, птицы — слишком несерьёзно. Не понимаю, как их можно бояться. Вот с мухоловкой всё ясно, хотя лично мне эти шустрики всегда нравились.

Но не такого, блин, размера и не на доме, где сидит моя дочь.

С птахами многоногий хищник разобрался гораздо быстрее нас, но в погоне за последними недобитками он сунулся в непроглядно-чёрную тень. Та радостно вспучилась десятком щупалец, которые без труда пробили панцирь. Насекомое издало предсмертный хруст и отправилось вслед за пернатыми. Обратно в страну кошмаров

— Ничего себе! — присвистнула Оля, обернувшись ко мне. — Это твоё?

— Нет, — покачал я головой. — Паша, скорее всего. Та хрень с кладбища, которая сводила всех с ума. Боится огня и света.

— Да-да, помню. Но сейчас же ещё день!

— Ты ей это скажи.

У меня чёрная медуза не вызвала никаких эмоций, кроме желания поскорее прикончить заразу. Темноты я уже не боялся, да и сейчас от грозного мучителя натурально осталась одна лишь бледная тень. Она была не способна передвигаться по двору, а рассеянный свет даже в убежище непрерывно выпаривал из неё чёрный дымок. Большинство тех щупалец, что покончили с многоножкой, растворились без следа. Ей недолго осталось, если она только не просочится в дом.

Позволять этого я не собирался, но добить потустороннюю тварь не успел. Внезапно вокруг дома вырос чёрный кристаллический лес, доставая до окон второго этажа. Дендриты сами не отражали свет, но медузе среди них стало настолько неуютно, что она предпочла выползти на солнечную сторону двора и там стремительно истаять. Судя по её объёму, большую часть впитали в себя ветвистые кристаллы.

Они всё росли, постепенно расширяя кольцо вокруг коттеджа. Только усилиями Твиксов получилось отвоевать немного жизненного пространства для нашей группы. Энергетический щит и удары бирюзовых лезвий проделали настоящую просеку, однако «побеги» продолжали теснить со всех сторон. «Анальгин» тоже неплохо справлялся с рубкой, а вот Эля осталась не у дел. Её стрелы разбивались в щепки, не причиняя кристаллам смерти никакого вреда.

Вскоре между шипами заструилась чёрная пыль, сформировавшись в маленький вихрь. А уж он в свою очередь стал человеческой фигуркой.

— Привет, Па.

Пелагея выглядела отлично. От себя прежней. Новое платьице с блёстками, лаковые туфельки и мертвенно-белая кожа. Глаза потемнели вместе с белками, став похожими на два драгоценных сапфира. Вся теплота из них куда-то пропала.

Ну всё, карасики, приплыли…

Не дожидаясь моего ответного приветствия, она небрежным взмахом ладошки взрастила новые деревья, которые едва меня не раскромсали в фарш. Я успел отмахнуться топором по дуге, и всё равно получил с десяток порезов и проколов.

Но это сущая ерунда, могло быть и хуже. Пелагея была полностью с этим солидарна и сформировала над нами настоящий град из чёрных сосулек. Олег едва успел прикрыть девчонок щитом, а я со всех ног бросился к ней навстречу, не обращая внимания на новые раны. Тем более в бегущую цель куда сложнее попасть. Активированный амулет взял на себя большую часть урона, предназначавшегося мне, но и он вскоре не выдержал и рассыпался.

— Ты совсем меня не любишь! — рассержено топнула она ножкой. — Ты опять меня бросил!

Этот удар оказался самым болезненным из всех. От кристаллов, которые в меня швыряла юная принцесса Смерти можно было увернуться, а от правды — нет. Но я всё-таки смог преодолеть последние метры, хоть и желал себе немедленной кончины.

— Прости…

Нормальные отцы лупят непослушных детей ремнём или просто ладонью, а я опустил на неё артефактный топор. Всё у меня не как у людей. Пылающее лезвие не встретило никакого сопротивления, оставив от девочки лишь кучку чёрного пепла.

Не всем везёт с хорошими родителями, увы. Но я лучше всех в мире знал, что у нас в запасе оставалась всего пара секунд. Она не просто обстреливала нашу просеку чёрным градом, а готовила почву для новых всходов. Захлопнись эта ловушка — нас бы уже ничего не спасло. Даже амулеты. И всё равно это жалкое оправдание для такого неудачника, который вечно опаздывает…

— Тим?

Ребята стояли ошарашенные, не в силах шагнуть в мою сторону. Зато кристаллы начали покрываться трещинами, а некоторые рассыпались в пыль. Только радости от этого было никакой, лишь горечь на губах, с привкусом крови. Меня успело сильно потрепать, другой на моём месте попросился бы на больничный, но я почти ничего не чувствовал. Этой боли было недостаточно, чтобы заглушить внутренний пожар. Душа трещала по швам, грозя снова погрузить меня в анабиоз разума.

Но расслабляться было ещё рановато. Чёрная пыль заструилась мимо меня по земле, вновь обретя знакомые черты.

— Обижать детей нехорошо!

Пелагея возродилась в том же облике, став ещё чуточку злее. И пусть передо мной стоял мой главный страх во плоти, грозя мне пальчиком, я всё равно почувствовал ни с чем не сравнимое облегчение. До последнего надеялся, что это не она, но знать и верить — немного разные вещи. Тот же Кирсанский вполне мог натравить её в расчёте на то, что у меня не поднимется рука на родную дочь. Его специализация как раз подходила для подобного низкого фокуса.

Так что внутри меня точил не червяк сомнений, а настоящий удав. Пожалуй, даже драться с самим собой было не так тяжело.

— Это кошмар! — поспешил я предупредить ребят. — Валите её без раздумий, иначе нам конец!

Эля тут же послала в неё стрелу по хитрой траектории, пробив бледную шею. Прикрыться кристаллом девочка не успела, и новь нас покинула. Жаль, что ненадолго.

— Вот и познакомились… — пробормотала дриада себе под нос, формируя из побега новый снаряд.

Ситуация складывалась далеко не в нашу пользу. Пелагея могла атаковать из любого направления, а мы были окружены колючими кристаллами со всех сторон. Рано или поздно она точно нас достанет. Следующее появление юной последовательницы Смерти прервала Оля, выпустив в неё настоящую волну лезвий. После чего вымотавшейся чародейке понадобилась подзарядка от мужа. Зато вокруг стало чуть посвободнее.

— Тим, мы тут сами! — крикнул мне Олег. — Давай в дом!

Я не стал спорить с энергетиком. Меня от стены коттеджа отделяло всего несколько покосившихся дендритов, а вот ребята застряли чуть ли не на середине двора. Тут и ежу понятно, где засел источник наших проблем. Больше просто негде. Паша с остальными зачистил противоположную сторону деревеньки, увязнув где-то совсем неподалёку отсюда. Но пока шум боя там не стихал, периодически заглушаемый свистом ветра.

Сколько они продержатся, тоже большой вопрос. Пока я пробивался к окну, круша колючие заросли топором, на улице показался один из зверолюдов с метательным дротиком в руках. Он явно спешил к сражающимся на выручку, но увидел по пути наш сад кристаллов. Увы, вскоре бедолага стал его частью, потому что новые побеги выскочили прямо под ним. Охотника пригвоздило на месте, однако он смог вложить все силы в последний бросок. Короткое копьё прилетело точно в хохочущую Пелагею, выиграв нам ещё несколько секунд.

Больше всего на свете я боялся, что из неё вырастет нечто подобное. Очередной губитель мира, вроде Даши Дымухиной. Но чем больше заново знакомился с повзрослевшей дочерью, тем больше убеждался, что её фирменная эмпатия и доброта никуда не делись. Настоящая Пелагея никогда такой не станет. И даст прикурить любому надоедливому кошмару.

— Опять меня бросаешь? — нарочито всхлипнула она мне вслед, снова поднявшись из пыли.

Я проигнорировал укор и с разбега прыгнул в окно, выбив ногой створку. В следующее мгновение его затянули чёрные узоры, которые так просто не пробъёшь. Однако я уже был внутри с топором наизготовку. В комнате царил полумрак, но раскалённое добела лезвие вполне могло заменить собой светильник. Красивая дверь со вставками матового стекла оказалась не заперта, позволив без лишнего вандализма выглянуть в коридор. Пусто и на удивление чисто.

Будто хозяева уехали в город и разрешили нам тут немного погостить. Как-то сразу неудобно стало.

До меня сюда не вламывались ни монстры, ни мародёры. Даже на кухне ничего не сгнило из-за полного отсутствия продуктов. Там я и обнаружил весьма утомлённого Профессора, который сидел за разрисованной кровью барной стойкой. Символы таинственно переливались, как будто в кровь намешали фосфора или ещё чего-то светящегося. На столешнице лежал Платон, раздетый по пояс. Он и послужил источником для надписей, но вроде бы порезы на худеньком торсе были неглубокие, а сам мальчик дышал.

— Добрый вечер!

— И тебе, Тимофей, — с явным трудом кивнул мозгоправ.

Он явно сдал со времени нашей последней встречи. Даже в его фирменной мушкетёрской бородке прибавилось седых волос.

— Давайте заканчивайте весь этот балаган, — предложил я, делая шаг навстречу.

Вроде бы никого больше на кухне не наблюдалось. Но с таким профессиональным надувателем стоило держать ухо востро. И не верить ни единому слову.

— Это не балаган, а сильнейшее заклинание! — обиделся он. — Сюда никто не должен был добраться.

— Ну, простите. Зато ваши помощники все полегли.

— Они всё равно не пережили бы сегодняшнюю ночь, — пожал плечами Кирсанский. — Мы все так или иначе уже мертвы… Включая тебя, Тимофей. Признаю свою ошибку, я думал ты лишь бесплатное приложение к дочери. Даже было немного завидно, что такой никчёмный человек получил силу раньше меня. А оказалось, что тебя опасно недооценивать.

— Не вы первый, Евгений Васильевич, — успокоил я его, подойдя вплотную. — Спасибо за лестные слова, но позвольте вас прервать.

— Ты ведь в курсе, зачем это всё? — занервничал Профессор. — Не совершай ошибки, пожалуйста!

— Мне совсем не интересны ваши оправдания.

— Очень жаль…

Он закрыл глаза, и перед моими тоже резко потемнело. Однако я был готов к ментальной атаке и ощетинился сознанием, превратив его в подобие морского ежа. Эту конструкцию обволокло со всех сторон, но полностью поглотить не вышло. Спасибо тренировкам с Талией и стариной Билли, научившим меня противостоять внешнему контролю. Ну и своевременной прокачке Силы Духа.

— Пошёл вон! — прошипел я сквозь стиснутые зубы.

Ментат давил на разум промышленным прессом, пытаясь завладеть контролем, однако перехватить управление у бывшего одержимого не так просто. Я уже не в первый раз борюсь за собственное тело. Всё чего он добился — притормозил меня, заставив выронить топор на керамогранитный пол. И тут же подло воспользовался заминкой, воплотив очередной кошмар.

В мои вены воткнулось сразу несколько иголок до боли знакомых шприцов. Там плескался химический «мрак», способный свести с ума кого угодно. В такой чудовищной дозировке даже кит гарантированно склеил бы ласты. Только руководитель центра реабилитации не учёл одну важную вещь — я не тот задохлик, которого он мучил раньше. Человеческого во мне ровно половина, а вот всё остальное уже ближе к растениям. Пробитые сосуды сжались, не пуская отраву в кровь, а хлынувший туда адреналин помог мне окончательно сбросить оцепенение.

Я сделал последний шаг, выдрав из руки один из шприцов, и всадил его прямо в шею Керсанскому, пробив иглой ярёмную вену. Много раз представлял себе это после побега, но давно уже смирился, что мечте не бывать. И тут надо же, сбылось.

— Спокойной ночи.

Сдавленный поршень выпустил всё содержимое в кровоток Профессора, вцепившегося в меня обеими руками. Однако его силёнок не хватило, чтобы отклонить иглу даже на миллиметр.

— Несправедливо… — успел он прошептать непослушными губами.

После чего свалился с барного стула, на котором восседал. Подняться ему было уже не суждено — помимо крышесносной химии в его организм попала частичка моих токсинов. Пусть совсем немного, но это лишь продлевало его мучения.

— А по мне очень даже справедливо, — не согласился я, переступив через безвольное тело.

Остальные шприцы не пришлось даже вытаскивать — они просто рассыпались пылью. Надо полагать, всех прочих кошмаров постигла та же участь. Но не их последствия. Голова немного кружилась от остатков химии, но симбиоты исправно работали, чтобы нейтрализовать «успокоительное».

Я тщательно вытер руки какой-то тряпкой, чтобы ненароком не отравить Платона, и легонько его потормошил. Мальчик застонал и широко распахнул слепые глаза. От перенапряжения у него даже бельма покраснели.

— Опять тебя используют, как живую батарейку, — вздохнул я, помогая ему подняться.

— Я предупреждал его, что с вами это не сработает, — как всегда серьёзно ответил Платон.

— Хорошо что он тебя не послушал, — сдержанно порадовался я. — Где остальные?

— Здесь, в подвале. Пелагея с ними.

— Супер! Тогда проверим, как там снаружи, и будем убираться отсюда.

— Не получится, — замотал он белобрысой головой. — Мы должны здесь умереть, иначе всё было зря…

116

— Знаешь, где у меня эти ваши предсказания сидят? — мрачно спросил я.

— Догадываюсь, — кивнул юный пророк. — Но тут ошибки быть не может. Скоро сюда явятся легион демонов.

— Ну и чёрт бы с ними! — выпалила Оля, сидевшая неподалёку. — Пусть сами там сношаются, божества хреновы!

Мы устроили совет в просторной гостиной. Противников больше не осталось, а над ранеными хлопотала Ромашка. Если бы не целительница, наши потери вышли бы куда больше. У Паши серьёзно пострадал один из подручных, но теперь его жизнь была вне опасности. Зато с тремя зверолюдами и двумя ополченцами пришлось проститься.

Олега тоже зацепило в последний момент, и теперь он отдыхал на диване. А мне срочно требовался мозговой штурм, потому что маленькие вундеркинды поставили перед нами серьёзную задачку. Просто так запихнуть их в машины было невозможно. Они сами кого хочешь под пол затрамбуют. С ними худо-бедно могла совладать Кара, но флейтистка получила сотрясение и выбыла из строя до вечера как минимум.

Вот что значит — историческая реконструкция. Обычной скрипкой вряд ли выйдет так сильно ушатать оппонента.

— Если они прорвутся, то их уже ничего не остановит, — устало повторил Платон. — Хаос победит.

Остальные дети тоже маялись неподалёку, но в обсуждении участия не принимали, делегировав все полномочия слепому медиуму.

— Но почему именно здесь? — подал голос Олег, не вставая с дивана.

На его вопрос неожиданно ответил старший сотрудник Организации, появившись на пороге с пистолетом в руке. Они с напарником не принимали участия в штурме, но хотя бы помогли перегнать сюда наш транспорт вместе с ранеными. И на том спасибо, у нас остро не хватало рук.

— За рекой находится один из четырёх узлов защиты, — произнёс он. — Туда можно добраться только по земле, порталы там не работают. Мы должны были его разрушить.

— Что ж вам всё неймётся⁈ — прошипела Эля, с ненавистью глядя на бывшего «коллегу».

— У них контракт с демонами, — напомнил я ей. — Только не пойму, чего вы тогда с нами поехали?

— Прерогатива изменилась, — ответил агент. — Нам поручили оказывать вам всяческое содействие. Всё, что сказал молодой человек — правда. Мы не знали только, когда именно это произойдёт. Думали, что ещё есть время… Выходит, бог покинул нас ровно год назад.

— Чегось?

— То, что все называют системой, это его прощальный подарок, — продолжил мужчина странный рассказ. — Он больше был не в силах сдерживать падение мира в Хаос. Теперь пришло время выбрать нового претендента. Либо отстоять право человечества само решать за себя. В этом и заключается наша миссия.

— А чего у нас-то? — проворчал Паша. — Других мест не нашлось? В Америке, например.

— Ритуалы проходят в специальных местах, построенных прошлыми цивилизациями, — пояснил сотрудник. — Нам известно как минимум о пяти комплексах в разных частях света. Прошлый раз, после которого случился Всемирный потоп, был на Аравийском полуострове.

— Какой-то ты слишком осведомлённый для простого водителя, — заметил я.

— Так я и не водитель, — пожал он плечами. — Меня отстранили незадолго до того, как отправить к вам.

— Всё равно это бредовая затея, и на такое я не подпишусь. Никаких жертвоприношений. Точка.

— Сами встретим демонюг, раз такое дело! — решительно хлопнула ладонью по столу Оля.

— Целый легион? — со вздохом уточнил мальчик. — Они этого даже не заметят.

— Маловато нас, да…

— Я могу позвать друзей, — предложил я. — Тут как раз водоём недалеко.

— Те самые? — нахмурилась Эльга. — Только их тут не хватало…

После моих слов к Платону подбежала его рыжая подружка с хвостиками, принявшись что-то чёркать на мятом листочке. Мальчик даже не повернул к ней голову, но прекрасно всё понял.

— Они не придут. Их корабль сейчас под Казанью, там тоже всё очень плохо. Демонов останавливают все кто могут по всему региону, но здесь больше никого нет. Ни посланцев леса, ни прочих избранных.

— Терпеть не могу это слово… — скривился я.

— Не знаю, как ещё назвать таких людей, как вы, — с нотками извинения произнёс он.

— Может, дураки?

Тем временем девочка продолжила суматошно исписывать листочек, а у нас за столом повисла гнетущая тишина. Это Кирсанский мог не задумываясь приговорить детей ради благого дела, у нас от подобного выбора всё внутри переворачивалось. Особенно у меня, знавшего Покровителей не понаслышке. Большинство склонялось к тому, чтобы покинуть деревню, и будь что будет. Однако неожиданные откровения сотрудника Организации прибавило весу словам Платона. Теперь мы не могли просто так всё бросить. Но и приносить в жертву детей для укрепления обороны — это чересчур.

Они — наше будущее, а не те трусливые божки, засевшие за рекой.

— Есть ещё один вариант, — нарушил тягостное молчание Платон. — Рискованный, но может сработать.

— Излагай.

— Я объединю наши силы с Пелагеей. Здесь особое место, Даша нам поможет. Попробуем то, что не вышло у тёти Аглаи.

— Оживление мёртвых? — присвистнул я. — А не слишком ли круто?

— Нет, потому что это будет лишь на время, — признался он. — В лучше случае, несколько часов. Платой за возвращение станет их собственная душа, которая уже никогда не попадёт на новое перерождение.

— Кто ж на такое согласится?

— Наверное, дураки, — робко улыбнулся мальчик.

— А что будет с вами? — напряглась Эльга.

— Мы совершим обмен, иначе не сработает. Но не беспокойтесь, я всё равно умираю, а Принцесса вернётся.

— И думать не смей! Ромашка тебя быстро поставит на ноги, — отрезал я. — Нет на свете такой хвори, чтобы она её не вылечила.

— Папа, ну пожалуйста! — взмолилась молчавшая до поры Пелагея. — Карандашик рядом, я чувствую его…

— Нет, Егоза, это слишком. Даже для меня.

Наш спор нарушил басовитый хлопок, от которого вздрогнули уцелевшие окна в доме.

— Твою же бабушку…

Под трескотню выстрелов мы выскочили на улицу, но не гурьбой, чтобы нас было проще накрыть одним залпом, а рассредоточились мелкими группами по два-три человека. Хорошо хоть у коттеджа имелось сразу несколько выходов, включая вместительный гараж. Снаружи оставалось несколько дозорных, приглядывавших за транспортом и соседними дворами. Они-то и подняли шум, но справились без нас. Когда мы с ребятами подоспели, бой уже закончился. На дороге распласталось здоровенное рогатое тело, откинув копыта в разные стороны.

С первого же взгляда я опознал в туше «бурёнку», по-научному — адскую гончую. Значит, времени у нас уже не осталось. Вечернее небо как-то подозрительно покраснело, как бывает перед самым закатом, до которого оставался ещё час. А хуже всего, что по двору начала завихряться чёрная пыль, хотя ветра не ощущалось.

— Назад!

Спохватившись, я самым первым успел к крыльцу, но входная дверь не поддавалась. В ход пошёл «Анальгин», срезав петли начисто, однако перешагнуть порог мне так и не удалось. Внутри будто работало силовое поле, не пуская в дом взрослых. Буксовал даже Паша, разметав маленьким ураганом часть летней веранды.

— Всех выпорю! — пригрозил я, бессильно топчась на месте.

Однако мелких заговорщиков мои крики не особо впечатлили. Вскоре здание затрясло до самого основания, а по стенам зазмеились свежие трещины. Часть людей с проклятиями стали отгонять машины подальше, остальные продолжили отчаянный штурм трещащей по швам крепости. Пыль вокруг поднялась столбом, и в ней понемногу начали проступать чьи-то силуэты.

— М-да, штукатурка здесь уже не поможет, — раздался за спиной знакомый хриплый голос.

Я обернулся и застыл на месте. Позади как ни в чём не бывало стоял Анвар Хазаров, скрестив татуированные руки на груди, и с интересом смотрел на помятый коттедж. Не считая заметной бледности, выглядел разведчик илютинских беженцев точь-в-точь как при нашей последней встрече. Когда я снёс ему голову на могиле дочери.

— Ну чё, молодой, пролюбил мою шашку? — фирменной ухмылкой спросил он. — Я тебе не для того дарил семейную ценность, чтоб она в земле гнила. Либо в ножнах, либо в теле врага, запомни! Короче, как всё уляжется, сгоняешь к нам на кладбище и свой косяк исправишь. Усёк?

Я со скрипом кивнул, и тут заметил Пашку, который оказался ещё меньше готов к подобному зрелищу. И хотя к мертвецам все давно привыкли, челюсть десантника едва не клацнула об землю.

— Откуда⁈ — едва слышно просипел он.

— Оттуда, бляха-муха! — демонстративно ткнул Хазар себе под ноги. — По УДО отпустили, чтоб вам по бестолковым ушам настучал! Щас братва рогатая подвалит, а у вас тут суета бестолковая.

— Не ругайся на них, они ещё молодые, — попросил его вышедший из пыли Колесников. — Лучше найди, чем демонов гасить будешь. Я вот себе присмотрел нормальный ствол, в соседней хате лежит без дела.

— А у меня всё при себе, — весело оскалился разведчик, продемонстрировав огромные клыки промеж стальных фикс.

Такие крупные были, разве что, у патриарха вампиров. Теперь бледность Хазара вызывала меньше вопросов, потому что Виктор ничем особо не отличался от живого человека. Даже грудная клетка, вскрытая спятившим некромантом, была в полном порядке. О смертельной ране напоминала только изорванная камуфляжная разгрузка. А ещё ни у кого из них не было привычного фрейма над головой. Призраки, только во плоти.

Пыль вокруг нас немного поредела, исторгая из себя всё новые фигуры, что позволило солнечным лучам прорваться сквозь завесу и припечь открытые участки кожи на теле Хазара. Вампир рассержено зашипел, сбивая дым руками, но тут ему на плечи легла плотная туника с капюшоном.

— Прикройся, зубастый, а то лысину простудишь, — прогудел очередной возвращенец, возвышаясь над всеми нами, как скала.

— Чья бы корова мычала! — хмыкнул разведчик. — Сам скоро захрустишь, как новогодний сухарик.

— До заката ещё нужно продержаться, — флегматично пожал могучими плечами Толя Чугуй. — А там посмотрим, кто больше похоронит.

Бывший заключённый не сторонился света и постепенно серел лицом, превращаясь в горгулью. Не знаю как у кого, а у демонов на улице сегодня точно не праздник. Скорее, поминки.

— Ребята… — сглотнув ком в горле, еле выдавил я из себя.

— Не тужься, мы тоже рады тебя видеть, — прогудел прóклятый.

— А вы думали, мы пропустим такую вечеринку? — спросила смуглая девушка, после чего с визгом бросилась в объятья окончательно ошалевшего Паши.

Хазар демонстративно закатил глаза.

— Нашли время…

Вокруг творилось настоящее сумасшествие, в хорошем смысле. Никто из наших больше не стремился попасть в дом. Кто-то не мог поверить своим глазам, остальные вовсю обнимались с вернувшимися, которым уже не хватало места во дворе. «Дураков» оказалось до боли много. Чьи-то лица были мне знакомы, некоторых я видел впервые. Но совсем чужих людей здесь не было. Похоже, мы служили для них чем-то вроде якоря.

Правду говорят — человек жив до тех пор, пока его помнят…

В этой суматохе почти незаметно прошмыгнула Шухерезада, выведя наружу оставшихся детей. Платона и Пелагеи среди них не было. Ко мне кое-как протиснулась Даша, виновато потупив глаза.

— Брелок где-то в Вознесенске, — тихо поведала она. — Он будет там до полуночи. Простите, пожалуйста…

Я огляделся, не увидев ни одного грустного лица, и не стал её ругать. Эльга вцепилась в руку какого-то пожилого человека, не сводя с него глаз, Твиксы хохотали вместе с какими-то незнакомыми разведчиками, а Паша продолжал миловаться с вернувшейся с того света невестой. Только Ромашка выглядела немного потерянной на этом празднике жизни.

Но постепенно опытные люди стали упорядочивать эту разномастную толпу, распихивая народ по позициям, чтобы не мешали друг другу. Больше всех старались бывшие командиры, которых тут хватало. Но были и просто ответственные личности.

— Кто не грохнет ни единого демона, тот у меня в аду вечность парашу будет драить! — громогласно пообещал Хазар, рывками переносясь из тенька в тенёк.

Худо-бедно организовавшись, мы стали грузить в машины детей и раненых. Здесь им точно не место. Приглядывать за малышнёй приставили Шухерезаду, а Полина сопровождала больных. Тем более, здесь уже возродилась парочка своих целителей, включая её бывшего коллегу, переборщившего со спиртным. Тяжелее всего девушке было расставаться с братом, но тот ни в какую не хотел отсюда уходить. Даже под предлогом охраны.

Трудный выбор предстоял и мне. Успеть везде не получится при всём желании.

— Да езжай, конечно, какой от тебя толк! — махнул мохнатой лапой Волков, принимая образ волколака.

— Нам не помешает любая помощь, — возразил Борис, лидер подпольщиков Новороссийска.

— Мы тут сами справимся, — заявила Ксюша, кое-как оттерев лицо от сажи. — И кстати. Если увидишь Айрата, передай, что он дурак!

Рядом с укротительницей мурлыкала крупная рысь с милыми кисточками на ушах. А вот её ручная крыса так и не появилась, что немудрено.

Вскоре ко мне подоспела Эльга, таща за собой пожилого спутника.

— Это Йонас! Помнишь, я про него рассказывала?

— Тот самый, который заменил тебе отца? — напряг я память.

Мужчина окончательно смутился, но всё же протянул мне руку для рукопожатия.

— Спасибо, что не оставили её, даже после смерти.

— Своя зараза ближе к телу, — брякнул я в ответ.

Эльга от души ткнула меня кулаком под дых, а вот мужчина понимающе улыбнулся. Но тут он увидел мающихся без дела сотрудников и поспешил откланяться. У нас тут намечалась серьёзная заварушка, а не встреча после долгой разлуки. Хотя многие, включая эмоциональную Ольгу, не стеснялись вовсю пускать слезу. Твиксы тоже оставались, сколотив из почивших напарников серьёзную банду.

— Чтобы ты не решил, я с тобой, — заявила дриада. — Только определяйся быстрее.

Не успел я ей ответить, что уже выбрал себе транспорт, как на покосившейся крыше коттеджа закрутился ярко-красный вихрь, из которого величественно выплыла Ева Бергер. Всё в том же облачении из кожаных ремней на голое тело.

— Что это за полумёртвый сброд? — захохотала она свысока. — Спасибо, что решили нас подкормить перед заплывом! Вы очень добрые!

Перерождённая демонстративно повела рукой, открыв в воздухе сразу с десяток проколов реальности. Народ заволновался, ведь эвакуационные машины еще не успели толком тронуться. Хорошо хоть многие защитники уже рассредоточились по деревне, так что тварей на земле было кому встретить и прикрыть колонну. Однако не успели исчадья толком выпасть на свет божий, как под ними мигнули синие воронки, отправив их в полёт уже по частям.

Другой синий вихрь едва не сдул озадаченную демонессу с крыши, но та успела прыгнуть в свой портал, уже безо всякого превосходства.

— В эту игру можно играть и вдвоём, сучка! — улыбнулась Аннушка, вынырнув неподалёку от меня. — Ой, приветик, Тим! Зелёное тебе к лицу.

Портальщица чмокнула меня в щёку и упорхнула разбираться с новой партией монстров. Эльга скорчила кислую гримасу.

— Смотрю, ты времени-то не терял…

Мне осталось только мысленно перекреститься (хоть это уже и не актуально), что с нами нету Талии. Вот уж кто заставил бы занервничать ревнивую дриаду.

— Это просто хорошая знакомая, — успокоил я её.

— Мне всё равно.

— Как скажешь, милочка, — прозвенел поблизости ещё один очень знакомый женский голос. — Привет, дорогой. Целовать не буду, прости.

Настя, облачённая в слегка разъеденную морскую форму, вдоволь насладилась произведённым эффектом, после чего начала формировать вокруг себя водяные жгуты прямо из воздуха. Благо атмосферная влажность позволяла. У меня же руки против воли сильнее сжали рукоять топора.

— Ты здесь что забыла?

— Может, тоже хочу умереть героиней? — лукаво улыбнулась она. — А то прошлая смерть получилась какой-то глупой. Не переживай, я в силах заменить тебя на поле боя. Лучше пообещай, что вернёшь нашу дочь. Пусть она запомнит меня… Такой.

— Обещаю, — кивнул я.

— И ещё кое-что, — нарочито спохватилась моя бывшая жена, обменявшись колкими взглядами с Эльгой. — Хотела вот сказать, что я не удивлена. Тебя всегда тянуло ко всякой древесине…

117

Это был мой самый тяжёлый отъезд в моей жизни.

На окраинах Коровинки уже вовсю кипел бой, там без перерыва что-то трещало и взрывалось, подбрасывая в воздух комья земли вместе с ошмётками демонических тварей. Те вываливались прямо из порталов по всей округе, летели стаями по небу и даже выкапывались посреди брошенных огородов. И это — всего лишь арьергард, предвещавший набег основных сил.

Орда при всём желании не могла двигаться организованно — это противоречило самому духу Хаоса, поэтому большая часть защитников ещё не вступила в бой, возводя новые линии обороны. Где-то вздымались серые скалы из сцементированного дрожного гравия, где-то возникали широкие рвы с проточной водой. Возможно, даже не без участия моей бывшей супруги.

В эту субботу творились воистину странные дела.

Живые и мёртвые объединились вопреки самой Смерти, чтобы дать отпор вторженцам из иного плана бытия, любой ценой не пустить их за реку. Все прекрасно понимали, что вряд ли кто-то дотянет до утра, но я не увидел ни одного хмурого лица. Вокруг витал дух если не праздника, то грандиозного события точно. Разлучённые люди смогли вновь увидеться и встать плечом к плечу. Хоть и в последний раз.

Исчадиям Хаоса предстояло очень сильно удивиться…

Больше всего хлопот нам доставила колонна эвакуации, которая на всех парах умчалась прочь от осаждённой деревушки. Мы без зазрения совести реквизировали весь транспорт островитян, который почти не пострадал от кошмаров. Автомобили, как известно, не испытывают страха. В итоге машин оказалось так много, что для некоторых просто не хватало водителей. Кое-где за баранку уселись «дураки» с того света, не особо полезные в бою, но желающие быть хоть чем-то полезными.

Здесь все были заодно, как единое целое. Настоящая соль нашей русской земли, добровольно отказавшиеся от возможности когда-нибудь ещё сюда вернуться. Пусть даже в качестве ничего не помнящего и непонимающего младенца. А то и с помощью нормального воскрешения, не через пень-колоду маленькими самоучками. Кто знает, что в будущем вырастет из наших талантливых детишек…

Вдруг они даже ангелов за пояс заткнут?

Пока же мы сберегали это сопливое будущее, как могли. Сами малыши готовы были пожертвовать собой, но оплакивать друзей для них оказалось куда тяжелее. Пелагея успела стать душой компании, втянув туда и Дашу, а Платон и вовсе являлся негласным лидером. Принц Света появился на острове не случайно, но его источник информации так и остался для меня загадкой. Конопатая предсказательница с рыжими косичками точно не при чём, они познакомились уже в детском доме.

Хорошо хоть, никто больше не порывался геройствовать, и сбежать из-под присмотра Шухерезады. Скрипачка больше ничем не могла нам помочь, лишившись своего инструмента. Артефактная свирель Кары ей не подходила, но она всё равно сумела на ней кое-что сыграть, приободрив народ в буквальном смысле. На ближайший час у всех слушателей чуть быстрее восстанавливалась энергия. Мелочь, а приятно.

Девушка готова была ехать хоть в самое пекло, чтобы загладить свою вину, но я не стал рисковать её жизнью понапрасну. Тем более, дети сразу нашли с ней общий язык. Ещё там, на острове. И тоже называли её «Аза-за».

В итоге со мной отправилась одна лишь Эльга. Отсутствие нас двоих не должно было сильно ударить по обороне Коровинки, а наличие опытного водителя позволяло мне подготовиться к предстоящей вылазке. Со всех сторон выгодно. Увидев, что мне предложила система на этот раз, я не мог сдержать смеха. Над выбором усиления даже не думал, плюнув на новые заклинания, а новую единичку вложил в Разум. Он прокачивается пусть и болезненней, зато быстрее.

Здоровье у меня и так отменное, грех жаловаться, а лишняя энергия вместе с Силой Духа никогда не повредят. Мы ехали в полную неизвестность, но что-то мне подсказывало — филактерию по-хорошему Покровители не отдадут. Меня туда не для того заманивали, чтобы просто извиниться за беспокойство.

Мой первоначальный выбор транспорта Эльга забраковала почти сразу. Я присмотрел себе старенькую тарантайку «ЛуАЗ», из островитянских машин. Неказистая и тесная, она мало подходила для эвакуации, зато вроде бы могла держаться на воде. Больше всего меня как раз напрягало форсирование раздувшейся реки, и колёсная амфибия в теории подходила для этого лучше всего. Но в реальности всё оказалось не так гладко.

— Там не озеро, — покачала дриада зеленоволосой головой. — Даже если это корыто каким-то чудом не перевернётся в потоке, нас попросту снесёт. Выплывем уже где-нибудь под Чебоксарами.

В прошлой жизни девушка неплохо водила, поэтому я не стал спорить. Нам только не хватало потерять этого конька-горбунка от мира автомобилей в самом начале пути. Утонуть мы в любом случае не утонем, но до Воскресенска путь неблизкий. На своих двоих можем добежать слишком поздно, да и о прокачке тогда придётся забыть.

А мне очень хотелось примерить на себя «обновку».

В итоге Эля остановилась на том самом тюнингованном джипе Организации, чей экипаж сейчас затерялся среди защитников вместе с Йонасом. Он, кстати, и посоветовал ей служебную машину, отдав ключи. После чего уступил место нашим друзьям и окончательно растворился в людском водовороте. Я так и не успел его толком поблагодарить.

Прощание с ребятами вышло скомканным из-за нарастающего шума битвы на окраинах, но Оля с покрасневшими глазами успела чмокнуть нас обоих.

— Берегите себя, зелёненькие вы наши…

— Свидимся, — коротко кивнул Олег.

Пашка и вовсе потерялся где-то на окраинах вместе с вернувшейся невестой. Я его понимал, как никто, и не осуждал. У них слишком мало времени, чтобы побыть вместе. Пусть отношения у нас с Эльгой весьма сложные, мягко говоря, но ради встречи с ней меня бы не остановила даже орда демонов. Даже сейчас она предпочла отправиться со мной, хотя её никто не просил. Бывшая подчинённая Организации, а позже Древа Жизни могла отправиться куда угодно, однако предпочла моё скромное общество. Это уже говорило куда больше, чем все её заявления вслух.

Мы покинули Коровинку под нарастающий аккомпанемент стражения, и даже в салоне внедорожника ощущалось, как вздрагивает земля под колёсами. Однако дорогу, которую я лично завалил, уже успели почистить. Некоторые стволы испепелили, всё остальное раскидали по обочине. Делали это абсолютно незнакомые мне люди, которые помахали нам напоследок руками. Они не только освободили путь для машин, но и заодно контролировали окрестности, отсекая залётных монстров. А самые быстроходные ребята ещё и сопровождали колонну, которая уехала перед нами.

Здесь каждый знал, что я потерял ради их возвращения, и не корил нас за отъезд. Но у меня всё равно на душе скреблись саблезубые тигры. Моё место было здесь, среди таких же «дураков». А не у чёрта на куличках.

Покровительница Шухерезады всё-таки оказалась права. Мне пришлось делать выбор, и за него она должна ответить. Я почти не сомневался, что брелок до сих пор у неё. Всеми правдами и неправдами меня хотели затянуть на вечеринку высших сущностей. Видимо, всё из-за моего проклятого таланта пускать под откос чужие планы.

Даже оракулы из-за меня испытывают трудности с предсказаниями, но это имеет и обратную сторону. Это примерно как использовать ядерную бомбу для массового лесоповала. С задачей-то она справится, тут никаких сомнений нет…

Но зачем?

Брод через Пьяну мы решили искать в соседнем городке Сергач. Нынче его окраины частично ушли под воду, а кое-где и совсем, но там через старое русло имелся вполне приличный бетонный мост, соединявший его с другим населённым пунктом под названием Кочко-Пожарки. Ему досталось ещё больше, но строения всё равно удерживали глинистый берег от окончательного размытия.

Сам городок мы объехали по объездной дороге, не углубляясь в жилую застройку. Там вполне можно было нарваться на неприятности. Округа кишела адскими отродьями, которые стягивались отовсюду. Какое-то время за нами увязалась какая-то шипастая тварь, но не выдержала соревнования с автомобилем и быстро отстала.

Вскоре под колёсами захлюпало, вынудив нас вырулить с просёлочной дороги на трассу. Брошенной техники там оказалось не так много, так что наша скорость упала не сильно. Вода стала подниматься, сначала доставая до высокого днища, потом и до капота. Благодаря высокому шноркелю можно было не переживать за двигатель, но течение ощущалось всё сильнее. Некоторые машины полегче стащило в сторону, а под конец начало уводить даже наш джип.

Мост пришлось преодолеть буквально наощупь, потому что разгулявшиеся волны плескали прямо на ветровое стекло. Какой-то момент я чувствовал себя, будто в батискафе. Примерно на середине мы во что-то намертво уткнулись и едва не заглохли. Хорошо хоть поблизости уцелела парочка прибрежных ив, которые я использовал в качестве лебёдки. Гибкие лозы потянулись к нам, оплетя торчащий из воды багажник, после чего стали подтягивать джип к себе. Поначалу дело шло с трудом, но потом могучий бампер сдвинул-таки невидимую преграду в сторону. Видимо, очередная «брошенка», вставшая поперёк полотна. На поверхности о ней напоминал лишь характерный бурун, какой бывает на речных порогах.

Лозы пришлось обновлять ещё трижды, пока мы не преодолели затопленный мост. У меня закололо в виске от напряжения, а Эля вцепилась в руль, привстав на водительском месте для лучшего обзора. Дальше пошло легче, и очередной затор внедорожник просто столкнул мощным бампером. Внутрь салона ни попало ни капли, но мы всё равно были мокрые, как два любителя сфотографироваться на фоне штормового прибоя.

Стоило признать, что на тарантайке повторить этот путь не вышло бы при всём желании. Тяжеленный «УАЗ» временами едва не сносило, а дотянуться к проплывающему мимо корыту лозами невозможно. Им не хватит скорости.

Зато за одиночных тварей можно было не переживать. Когда мы оставили мост позади, проехав мимо покосившегося знака «Кочко-Пожарки», на стремнине реки промелькнула чья-то барахтающаяся туша. Ещё одна следом гребла куда уверенней, постепенно подбираясь к нашему берегу, но внезапно её обвили толстые щупальца и утянули под мутную воду. Плавать здесь мне перехотелось окончательно.

Хорошо что джип не вкусный и двигался исключительно по мосту. А вот в прибрежной части задерживаться всё же не стоило, и Эля прибавила газу. Теперь все крупные препятствия без проблем различались ещё на подъезде, а через всякую мелочь внедорожник перебирался на ходу самостоятельно. Широкая дорога пошла вверх, мимо затопленных домов и магазинчиков, и вскоре мы окончательно выбрались на сухое место.

Дальше и можно было и притоптать педаль газа, благо трасса позволяла. А я воспользовался последней передышкой и «прожал» выбранные пункты. Тело скрутило от боли, но больше всего досталось многострадальной голове. Всё-таки совмещать прокачку параметров и усиление организма не рекомендуется. Даже с активированной сферой Жизни. Это обычные заклинания и приживаются без проблем, лишь бы энергии на них хватало. А тут шла глобальная перестройка на клеточном уровне, если не глубже.

Какое-то время казалось, что череп вот-вот лопнет, только поддерживать его руками не хватало сил. Меня как будто закрутило в стиральной машинке, выжав досуха. Мышцы одеревенели, как после тяжёлой тренировки, а кожа покрылась липким потом. Я откинулся на сиденье и просто старался не потерять сознания. Слабость донимала меня до самого заката, однако вокруг не стало сильно темнее. На небосклоне вместо ушедшего на покой Солнца взошла багровая Луна. Необычайно крупная и мрачная, как вестник грядущих перемен.

На такое светило посмотришь и сразу поймёшь: «Не к добру это».

Окружающий мир погрузился в багровый полумрак, расступаясь только перед нами. Для этого пришлось врубить фары и «люстру» на багажнике, но даже их свет не мог заглушить странное мерцание на капоте внедорожника. Я напряг глаза, которые совсем недавно едва не вылезли из орбит, и понял, что это светится фирменный логотип Организации на капоте. Тот самый, из шипастого треугольника с кругом посередине. Причём нанесли его поверх автомобильной эмали относительно недавно, самой обычной краской из баллончика. Сейчас же он напоминал одну из магических печатей, что применял Профессор.

— Ну надо же, он на самом деле работает… — через силу выдавила из себя Эльга.

Мне категорически не понравился её голос. Внутри салона не горел свет, но и без него стало ясно, что дела у неё плохи. Из носа, ушей и даже глаз дриады потихоньку струилась кровь, вынуждая её рулить одной рукой. Второй она периодически утиралась, чтобы не влететь сослепу в очередную брошенную машину или поваленный столб.

— Вот чёрт, моя аура! — спохватился я.

— Не угадал, — слегка качнула она головой. — Это ещё один слой защиты от посторонних. Тот самый, который обороняют наши.

— Почему тогда я ничего не ощущаю?

Моё самочувствие стремительно улучшалось, и даже голова перестала трещать после выпитой бутылки воды. А вот девушке явно становилось всё хуже.

— Ты для неё свой, — объяснила мне она через силу. — Это таким как я здесь не место…

— Давай разворачивайся!

— Поздно, мы уже приехали.

Фары подсветили несколько массивных силуэтов впереди, после чего мигнули на прощание и окончательно погасли. Двигатель тоже замолк, будто мы забыли заправиться.

— Дальше ты сам, прости…

Девушка припарковала заглохший внедорожник на обочине и обессиленно уронила голову на руль. Я с чертыханием попытался было завести машину, но та больше никуда ехать не собиралась. Хоть бери и толкай её обратно. Кстати, а это мысль.

— Всё будет хорошо, не теряй времени… — попыталась отговорить меня Эльга.

— Береги силы.

Я выскочил наружу и первым делом проверил те самые силуэты, преградившие нам дорогу. Уж больно они имели знакомые формы. Интуиция меня не подвела — это оказалась брошенная военная техника. Колёсные бронемашины с пулемётами на крышах, грузовики и бронетранспортёры. Даже парочка современных танков имелась, с плоскими башнями и сравнительно небольшими габаритами. На всей технике сияла символика Организации, только она ей не сильно помогла. До Воскресенска оставалось ещё километров семь по трассе, а все машины встали намертво. Внутри некоторых я обнаружил только мятую одежду и свежие кучки праха, остальные оставались наглухо закрытыми. Изнутри.

Вот и получили приглашение, называется…

Оставлять Элю на этом кладбище было никак нельзя. Как и задерживаться здесь надолго. Я метнулся к джипу и врубил нейтральную передачу, заодно растормошив дриаду, которая будто приняла кровавую ванну.

— Рули отсюда, ваших больше не осталось.

— Идиоты, — вздохнула она, с трудом приподняв голову. — Тим, послушай…

— Не хочу ничего знать, — отрезал я, приноравливаясь толкать.

Мы кое-как развернулись и покатили в обратную сторону. К сожалению, тягловой мощи одного полуорка оказалась маловато, чтобы разогнать джип. Оставалась надежда на неостывший мотор, но тот лишь надсадно сипел в попытках завестись.

— Это бесполезно, уходи, — продолжала уговаривать меня напарница. — Йонас сказал, тебе нужно быть там до полуночи.

— Успею, — пропыхтел я. — Ты знала, что так будет?

— Да, — не стала она отрицать очевидное. — Но надеялась, от меня будет больше проку. Только я самая обычная, увы…

— Ты ещё жива, в отличие от остальных! Так что выше нос и смотри на дорогу.

— Подожди, я хочу сказать тебе… Спасибо. В прошлый раз вот не успела.

— Потому что мной не страшно? — с усмешкой уточнил я.

— Нет, больше нет. Ты научил меня быть по-настоящему смелой… Я люблю тебя.

Будто в ответ на это неожиданное признание двигатель взревел, будто потревоженный в берлоге медведь. Возможно, принял её слова на свой счёт. У меня с души будто камень сорвался.

— Гони!

Я что есть сил хлопнул ладонью по кузову, оставив там вмятину. Закусив окровавленную губу, Эля тронулась вперёд, понемногу наращивая скорость. Трасса тут на добрый десяток километров прямая как стрела, так что особых проблем у неё не должно возникнуть. Скорее всего там уже не будет давить как здесь. Лишь бы она не отключилась по дороге…

Вечно у нас нет времени толком попрощаться.

Вскоре гул мотора затих вдалеке. С тяжёлым сердцем я вернулся к мёртвой колонне и зашагал дальше по обочине, оставляя за собой высохшую полосу травы. Силы быстро вернулись, а топор в руках спасал от ночной прохлады. Возможно, все эти люди остались бы живы, поверни они вовремя вспять. Однако я их понимал и не сильно осуждал. Сам такой же.

Меня там вряд ли ждёт тёплый приём, а я всё равно прусь туда, как одержимый.

Остаток пути сожрал ещё около двадцати драгоценных минут. По дороге больше ничего интересного не попалось, кроме одного из отводящих каналов. Постройка снизу напоминала извилистую каменную стену, сложенную из крупных блоков, и только громкий шум водного потока выдавал её предназначение. Судя по комьям вывернутой земли, сооружение выросло прямо тут, подобно грибнице после дождя. Г-образный орнамент тоже присутствовал, судя по отрисовке карты, но его предназначение так и осталось для меня загадкой. Видимо, такая форма жёлоба лучше распределяла воду.

Любопытная штукенция, но изучать её не было времени — переди маячила окраина Воскресенска. До мелкого городка он откровенно не дотягивал, а для посёлка был уже великоват. Будь дело на юге, его наверняка прозвали бы станицей. Раньше с севера населённый пункт подпирала извилистая река Ветлуга, теперь же там образовалось сплошное проточное озеро, затопившее по ту сторону пару-тройку километров ничейной земли. В итоге вышла ещё одна естественная преграда. Там уже вброд не переправишься, да и вплавь — вряд ли.

Хорошо хоть долго кружить по Воскресенску не пришлось. Всё та же карта подсказала подозрительную аномалию среди обычной застройки, хоть и не обозначила её ничем. Я решил начать с неё и не прогадал.

Возможно, раньше на этом месте был ничем не примечательный холмик, который не привлекал внимания застройщиков. Вокруг в избытке хватало ровной, как под линеечку, земли. По ту сторону асфальта возводили новенькие многоэтажные здания и прочую инфраструктуру, а прочую территорию использовали под пахоту. Этот же выступ неподалёку от дороги сельхозтехника объезжала, оставив там нетронутый островок леса. Сейчас все деревья валялись в живописном беспорядке, укрытые толстым слоем вывернутого грунта. Им засыпало даже дорогу и соседние дворы, а посреди завалов возвышалось знакомое сооружение, смотревшееся здесь совершенно не к месту.

Четырёхсторонняя ступенчатая пирамида куда больше подошла бы для Египта или стран Азии, на худой конец — Латинской Америке, но никак не русской глубинке. Даже торчавшая поблизости сотовая вышка не смотрелась столь чужеродно на фоне старых избушек и угловатых кирпичных зданий.

Зато теперь я точно знал, что пришёл по адресу и не слишком опоздал. В запасе оставалось ещё полчаса.

Добраться до подножья пирамиды можно было хоть прогулочным шагом. Здесь уже явно кто-то прошёл до меня, расчистив себе путь пошире. А вот с проникновением внутрь возникли проблемы. Огромные каменные двери, больше смахивающие на крепостные ворота, оказались наглухо закрыты. Ни ручки, ни звонка, чтобы попроситься внутрь. Обидно.

Я без колебаний расчехлил «Анальгин», но лезвие артефакта оставило на камне лишь неглубокую борозду, из которой лениво потёк расплавленный субстрат. Судя по всему, это был полированный песчаник, неохотно превращавшийся в стекло. Ковырять его можно хоть до утра, если толщина створки будет соответствовать прочим размерам. Так себе затея.

Тут мне на выручку пришла родная грязь, которую не успели смыть с постройки редкие дожди. На ближайшем каменном выступе обнаружились следы вполне обычной обуви, уходившие за угол. Я решил проследить их путь и вскоре наткнулся на нейлоновый трос, свисавший откуда-то сверху. Учитывая размеры глыб, из которых сложили пирамиду, такое подспорье оказалось не лишним. Я резво вскарабкался наверх, держась одной рукой за верёвку, пока не достиг крайних зацепов на высоте примерно шестого-седьмого этажа. Крючья вбивали намертво в стыки камней при помощи какой-то техники либо заклинания.

Наконец я смог отпустить страховку и двинуться дальше. Неподалёку как раз обнаружился пролом со свежими сколами. То ли тут раньше была вытяжка, то ли мелкое окно, которое взрывом расширили до приемлемых размеров. Теперь уже не поймёшь. По всему выходило, что не я один стремился попасть сюда без приглашения.

За вскрытой стеной обнаружился голый коридор, без всяких ступенек поднимающийся к вершине. Внутри было пыльно и напрочь отсутствовали коврики для обуви, поэтому отследить дальнейший путь моих предшественников не составило большого труда. Они всей гурьбой сунулись наверх, но потом спустились и больше не возвращались к пролому. Значит, и мне туда.

Я принялся спускаться, держась на всякий случай внешней стены, которую зашлифовали до состояния кафеля, но больше препятствий не встретилось. Хотя интуиция вся ощетинилась, будто под ногами сплошное минное поле. Спустя солидное количество витков корридор привёл меня к широкой полукруглой арке, за которой клубилась непроглядная темнота. Даже свет карманного фонарика не смог пробиться через эту ширму. Я на всякий случай ткнул в неё топором, но без ощутимого результата. Лезвие просто погрузилось во тьму, и без проблем вынырнуло наружу.

Вздохнув поглубже, я шагнул вперёд, готовясь группироваться. Однако не ощутил даже лёгкого головокружения, обычного для порталов. Как будто на самом деле сквозь плотную занавеску прошёл.

По глазам ударил яркий свет, но мои глаза моментально адаптировались, спасибо орочьим генам. Я оказался внутри величественного зала в виде полусферы, чьи стены украшали непонятные геометрические барельефы. Источниками света выступали многочисленные шары, размером с теннисный мячик, парящие под сводом без всякой посторонней помощи. Вместе они образовывали странный рисунок — что-то вроде созвездий, увеличенных для наглядности в несколько раз. Меня не назовёшь знатоком в астрономии, но даже я смог углядеть там характерный «ковш» одной из Медведиц.

Знать бы ещё, к чему это…

Само помещение было сегментировано на разноцветные участки из разных пород камня, подобно пицце для большой-пребольшой компании. В центре оставалась круглая площадка с высоким постаментом посередине. На нём покоилось полукруглое изделие из чёрного полупрозрачного стекла, украшенное всякими непонятными безделушками.

Судя по расположению этого аквариума, он и являлся здешним главным призом, но внутри царила пустота. На голову надевать как-то великовато будет. А зачем эта штука ещё нужна? В общем, странный кубок за первое место.

Вокруг, как ни странно обнаружилось множество самых разных болельщиков. От обычных людей до самых настоящих демонов, легко узнаваемых по роговым наростам по всему телу. Многие недобро косились в их сторону, но драк не затевали, держась своих участков. Исчадия тоже вели себя на удивление смирно, топчась на месте, словно скакуны перед забегом. А вот мне, значит, пришлось пробираться через чёрный ход, ну-ну…

Над всей этой разношёрстной толпой возвышалось ровно двенадцать постаментов, на которых восседали хозяева вечеринки. Сходу я определил среди них троицу представителей Хаоса, пусть и не похожих друг на друга, но всё равно довольно характерных уродов. Омерзительный кусок слипшейся плоти, под которым копошились не менее отталкивающие питомцы, здоровенный архидемон с пылающей над рогами короной, и довольно привлекательная трёхметровая дамочка с перепончатыми крыльями за спиной.

Окрас демонических сегментов зала был нарочито пестрым, будто сошёл прямиком с картин сюрреалистов. Читал я об одном похожем материале человеческого происхождения под названием «Фордит» или «Детройтский агат», который получался из застывшей за много лет автомобильной краски. Камни остальных участников имели более однотонный окрас.

Ближе всех ко мне находилась площадка из невзрачного серого булыжника, не имевшая собственного постамента. Тринадцатая, получается. Там стояло всего шесть человек в чёрном обмундировании, включая вполне современное оружие. Судя по испачканной обуви, именно они открыли мне дорогу. Двое поддерживали под руки немощного старика, едва стоявшего на ногах. Его морщинистое лицо испещряли пигментные пятна, а волос на голове почти не осталось. При моём появлении вся шестёрка заметно напряглась.

— Это Бухлин, — опознал меня кто-то из бойцов. — Высший приоритет.

— Тут я решаю! — проскрипел старик, будто вот-вот собирался осчастливить наследников. — Если не останется с нами, ликвидировать!

— И вам здравствуйте, — кивнул я мужикам. — У меня нет времени на ваши разборки, а вот за информацию буду благодарен. Что тут вообще за собрание?

— Ритуал Возвышения, — ответил тот самый осведомлённый боец. — Здесь решают, кто будет следующим Владыкой.

— Ясно, не интересно. Никто случаем не видел маленького брелочка, на карандаш похожий?

На меня посмотрели, как на идиота. Ожидаемо. Пожав плечами, я двинулся дальше, но уже под прицелом.

— Стой! Если ты покинешь этот сектор, станешь нашим врагом!

— А мы и так не друзья, — сообщил я работникам Организации. — Вы бросили своих на верную смерть. Они ведь могли вернуться, вы в курсе?

— Мы все знали, на что шли! — отрезал вредный старикан. — На кону стоит наше будущее! Второго конца света человечество не переживёт.

— Нету у вас будущего, — предрёк я очевидную вещь. — И советую поберечь патроны, они вам ещё понадобятся, похоже.

Однако один из бойцов не стал меня слушать и клацнул спусковым крючком. На его счастье, вхолостую. Автомат отказался работать, поэтому остальные стрелки принялись лихорадочно проверять оружие. Другой, явный маг, хотел вскинуть руки, но благоразумный всезнайка его остановил.

— Ты много позволяешь себе, Демид, — недовольно проскрипел старик. — Ладно, чёрт с ним, пусть проваливает.

— Всего доброго!

Мне действительно не хотелось с ними цапаться, особенно вблизи от демонов. Эти явно пожаловали с другой стороны, и вели себя смирно. Тем более, их было не так уж и много. Примерно четверть от собравшихся.

Я прошёл по радиальной тропинке до самого центрального круга, но за ним начиналось невидимое поле, не пустившее меня дальше. Поэтому пришлось идти вдоль него по часовой стрелке. Слева от представителей Организации разместились разумные пресмыкающиеся. Ящеры, рептилоиды всех видов и прочие представители холоднокровных. Руководила ими крупная полузмея-полубаба, свернувшаяся кольцами на постаменте. Вместо волос у неё на приплюснутой голове шевелились чешуйчатые дреды.

За ними стояла какая-то странная компания магов под предводительством обыкновенного с виду мужичка с посохом, а вот обитатель следующего возвышения оказался мне знаком. Поначалу там вилась непонятная чёрная дымка, но стоило сосредоточить на ней взгляд, как она трансформировалась в женскую фигуру, напялившую на себя тёмный балахон. Именно так её и описывала Шухерезада. Цвет облицовки был багрово-красным, как засохшая кровь, и одновременно отливал металлом. Явно какая-то руда, вроде малахита. Наверное, железняк.

Внизу пылал настоящий костёр прямо на красных камнях, возле которого грелись несколько помятых оборванцев с весьма характерными физиономиями. По которым топор плачет. Как сказал бы Егорыч: «наш контингент». Типичные бандюки, органично смотревшиеся бы за решёткой, но никак не в древнем комплексе. Учитывая грандиозность постройки, пирамида вполне тянула и на звание храма.

— Кого я вижу! — протянула женщина вкрадчивым голоском, не показывая лица. — Думала, ты уже не явишься.

— Пробки на дороге, — буркнул я. — Где брелок?

— Там, — она кивнула на чашу. — Только добраться туда сможет только победитель.

— Предлагаешь присоединиться?

— У меня уже укомплектована команда, прости, — рассмеялась Покровительница. — Просто хотелось, чтобы последняя сестра Пандоры не смогла пропустить мой триумф. Не подведи меня, Исказитель!

После чего она снова превратилась в едва различимую дымку.

— Смотри не обожгись, интригантка, — мрачно предупредил я её и потопал дальше.

Остальные меня уже не интересовали. Хотя среди них тоже были знакомые лица. Женщина с завязанными глазами собрала миниатюрное войско в три десятка штыков, едва умещавшееся на своей синей «дольке», а под трибуной долговязого чучела проводили молебен какие-то сектанты. Их цвет был белым, словно благородный мрамор. Не хватало только деда-листопада, но вполне возможно его место сейчас занимал один из демонов. А в дальней стороне обнаружилась та самая «Баба Надя», скучавшая на крохотном насесте в гордом одиночестве. У неё единственной не оказалось последователей. Наверное потому что её сектор был нежно-розового цвета.

Ну ёлки-палки!

— Ты так пеклась о безопасности этой вечеринки, а друзей пригласить забыла, — укорил я её, подходя ближе.

— Больше нет никого, — вздохнула она. — Подружка твоя тута загнулась бы, а тебе обещала более не тревожить…

— Всё равно, так себе оправдание.

— Хотела как лучше… Им никак нельзя победить.

— Демонам? — кивнул я в сторону адских выродков.

— Всем, — каркнула бабушка. — Они не разумеют, как надобно править. Я сама ошибалась…

— И каково же главное качество, просвети меня?

— Нужно оставаться человеком, а мы — нелюдь.

— Сильно.

Я цокнул языком и решил больше никуда не бегать. Хотя внутри зала обнаружились и другие знакомые. На противоположной стороне круга баюкал своё артефактное ружьё Лёня Бергер, который призывно махнул мне рукой. Вот значит куда охотник подался… А я думал, бодается со штурмовиками Пересвета на острове.

Однако Стрелок заглянул сюда не просто так. Та самая демонесса с крыльями вскоре сотворила какое-то заклинание, призвав из портала порядком избитую Еву. Одну и без армии, однако по другим секторам всё равно пошёл недовольный ропот.

— Нарушение! — прогремел на весь зал гигант в сияющих доспехах.

Его подручные предпочитали самую разнообразную экипировку, но всех их объединял класс рыцаря. А то что у некоторых имелись при себе даже пулемёты, никого не смущало. Лишь бы всё это добро здесь работало, а то после той осечки у меня появились некоторые сомнения. А вот в чём я был полностью уверен, так это в том, что победителя Ритуала выявит драка. Недаром некоторые постарались притащить с собой как можно большую группу поддержки.

Демонесса в ответ на обвинение лишь весело расхохоталась, при полном одобрении «коллег» из Ада.

— Что ей мешает перебросить сюда всех? — спросил я вслух старушку.

— Нельзя, — покачала та головой в платочке. — Остальные должны были по земле добраться.

— С этим у них проблемы.

Баба Надя поклонилась, едва не упав с шеста.

— Благодарствую за помощь. Вечно ты меня выручаешь, нерадивую… Но сегодня я должок закрою. Запомни, вещицу твою так просто не достать, не слушай брехуна Морока. Сила тут не поможет, только честный обмен. Баш на баш, значится.

Прозвучало не очень понятно, однако от неё точной информации ждать не стоило. Говорить по-другому она попросту не умеет.

— Можно ещё один вопрос?

— Для тебя, голуба, хошь два!

Я постарался не расплакаться от такой щедрости и указал себе под ноги.

— Почему именно розовый?

— Это алый, — поправила меня старушка. — Цвет долгожданного рассвета.

— Романтично. А ждём чего?

— Всё уже. Началось…

И действительно, на самой вершине зала камень немного расступился в стороны, впустив свет багровой Луны. Та зависла точно над нами, словно багровый прожектор. В её лучах стеклянная чаша вся заискрилась, словно драгоценность, проявив выпуклый орнамент. Мне пришлось изрядно напрячь глаза, чтобы рассмотреть блестящий металлический цилиндр, вплавленный в одну из стенок. Сомнений быть не могло — это филактерия Пелагеи.

— Блин, почему именно она⁈

— Это последняя частица той гадости, которую ты изничтожил, — ответила на риторический вопрос Баба Надя. — Потому и не хотела тебя тут видеть…

Я соображал целое мгновение, пока не хлопнул себя с досады по лбу. Точно! У него же стержень не родной, а сотворённый исполнителем желаний! Других его следов в этом мире больше не осталось. Даже оружие, погубившее золотой шарик, стало совершенно другой вещью. Можно сказать, переродилось.

Тем временем ожидание действительно окончилось. Все приспешники оказались на ногах с оружием и приготовленными заклинаниями в руках. Я тоже для порядка поплевал на руки.

— Эй, тринадцатый сектор! — окликнула выходцев из Организации женщина с завязанными глазами. — У вас последний шанс одуматься.

Она не напрягала связки, но её голос разнесся по всему залу, разом заглушив весь прочий гул. Настала гробовая тишина, которую нарушил старик в чёрном.

— Мы не отступим!

Остальные замерли полукругом вокруг него, полностью согласные с волей начальника.

— Дело ваше, — хихикнула дымка, приняв его облик. — Только иметь хозяина не так уж и плохо, кхе-кхе. А знаете, почему?

Люди не стали отвечать, и Морок после театральной паузы продолжил:

— Потому что с ними не бывает вот так.

В один миг на серый пятачок обрушился огонь, град, молнии, и бог знает, что ещё. Я едва не ослеп, а когда проморгался, от всей шестёрки не осталось и праха. Даже камни оплавило в одну стекловидную массу. Бедолаг атаковали с нескольких сторон другие адепты, включая демонов. Выжить под таким залпом не было ни единого шанса, даже будучи с головы до ног увешанным защитными амулетами. Однако нашлись и те, кто не стал вести себя подло, хотя имел при себе дальнобойные аргументы. Рыцари, пресмыкающиеся и несколько других отрядов не присоединились к расправе.

Попутно я заметил, что некоторые смотрят на чашу, которая больше не была пустой. На самом донышке теперь плескалась тягучая жидкость янтарного цвета. Ещё совсем недавно её там точно не было.

— Глупцы, — зашёлся в кашляющем смехе старик-оборотень. — Но в качестве награды за храбрость этот смертный всё-таки коснётся Грааля. Как иронично…

— Не зарывайся, Морок! — не вытерпел мужик с посохом. — Твоим лапам его никогда не осквернить!

— Так давай начнём, Странник?

— Это решит только Жребий, — не повёлся тот на провокацию. — Я не буду нарушать правила, хотя очень хочется заткнуть тебя поскорее.

— Очень зря, оно весьма милое, — оскалилась демонесса. — Я бы с удовольствием завела себе такого питомца…

— Посмотрим, кто у кого на поводке гавкать будет, — язвительно пообещал ей Морок.

Пока предводители пререкались, световые шары на потолке начали часто мигать, будто забарахлила волшебная проводка. В итоге над двумя секторами они полностью погасли, вынудив бойцов поскорее выйти в круг. Ими оказались сектанты Долговязого и сборная солянка незнакомых магов, чьим Покровителем было звероподобное существо, похожее на мохнатого мутанта. Но довольно симпатичного. Так и хотелось его погладить.

Те, кто замешкались с выходом на арену, пропали во мраке навсегда, остальные ринулись в бой. Смотреть за поединком было даже интересно, учитывая то, что все заклинания не покидали внутреннего круга. Даже звуки не пробивались сквозь невидимый барьер, поэтому шоу вышло немым. Но вокруг хватало одобрительных воплей, скрашивающих этот недочёт.

Поначалу маги доминировали над сектантами, проламывая защиту одного противника за другим, но те тоже огрызались, а потом внезапно парочка тощих послушников вспороли себе шеи кинжалами. Их жертва заметно усилила остальных, и началось просто тотальное истребление волшебников. Особенно преуспел в этом безоружный монах в балахоне, который голыми кулаками крушил черепа вдребезги. Заклинания его просто не брали — от одних он уворачивался, другие рикошетили в своих создателей.

Спустя минуту всё было кончено. Семеро уцелевших адептов Долговязого вернулись в белый сектор, над которым вновь зажглись огни. А вот над оранжевым сгустилась тьма, в которой едва угадывался поникшее существо, виновато поджавшее ушки. Похоже, теперь ему оставалось уповать на милость победителя.

— Рано радуются, — прокаркала вслед сектантам старушка.

— А что не так?

— Вы все там будете, — указала она иссохшей рукой на чашу, где прибавилось субстанции. — Иначе никак.

— Вот умеешь ты мотивировать, — вздохнул я, вернувшись взглядом к сосуду. — Красивая штучка, жаль будет разбивать…

118

Очередь нашей розовой «команды» настала ближе к концу первого круга. Из возможных соперников остались лишь вонючие демоны, ящеры, а так же оборванцы Морока. И местный рандомизатор свёл нашу команду именно с ними. Не знаю, обошлось ли тут без мухлежа, но ложный старик выглядел очень довольным. Как будто приложил к этому руку.

Мне тоже было грех жаловаться — другие соперники ещё хуже. Поэтому я с топором наперевес зашагал на сцену, но по пути меня остановила Баба Надя. Причём буквально, сковав ненадолго все мои мышцы, кроме жизненно важных. За что ей отдельное спасибо, ибо мне сейчас только инфаркта не хватало.

— Погодь чуток, — обронила она, проплыв мимо меня. — Я покажу, как надобно поступать нам на самом-то деле. Не серчай на старую, и мотай на ус. Ты — моя главная надёга!

Покровительница достигла арены и без колебаний пересекла внешнее кольцо, по которому я совсем недавно прогуливался. Меня же продолжало удерживать на месте, хотя я сопротивлялся изо всех сил. Заклинание имело схожую природу с контролем Кары, но было гораздо сильнее. Всё что мне удалось, это сдвинуться на жалкие сантиметры.

— Ничего себе! — присвистнул Морок. — Ты прямо вынуждаешь меня сменить личину. На твою.

Его подручные заржали, но тут за их спинами поднялось пламя костра. На обе ноги. Кое-кто из бандитов успел обернуться и раскрыть рот в изумлении, остальные сгорели молча. Живой факел не пощадил никого, оставив от людей только горстки пепла, после чего направился на арену.

— Прости, милок, — понуро произнесла бабушка, поклонившись ему. — Учудила я тебе кручину… Не со зла, но вина тут только моя.

Айрат молча вскинул руки, вызвав настоящее огненное торнадо, поглотившее их обоих.

— Стой, придурок! — крикнул я, разрывая невидимые цепи в клочья.

Но было слишком поздно. Лишь одно обгорелое чёрное пёрышко опустилось мне на плечо. Я сжал его в кулаке, и пошёл навстречу огню. До меня действительно всё дошло. Янтарная жидкость достигла середины чаши, прибавившись сильнее всего с начала Ритуала. Осталось только втолковать это Шайтану, чей кукловод заметно приподнялся вместе с постаментом. За победу каждый становился на шаг ближе к заветному сосуду.

— А ещё говорят, что Надежда умирает последней, — довольно потёр руки Морок, после чего повернулся ко мне. — Дорогой мой Исказитель, ты выполнил свою роль выше всяких похвал! Теперь тебе не нужно сражаться, я сам верну твою ненаглядную безделушку в целости и сохранности.

— Не пойдёт, — отказался я, перешагнув рубеж.

— Сегодня прямо день глупцов… — вздохнул он с притворным сожалением.

Напротив меня застыл живой факел, в котором едва угадывались человеческие черты. Вот что значит — пылать от праведной мести. Вот только это блюдо лучше потреблять холодным.

— Ты знаешь, чем знаменито дерево чапарро, которое в Латинской Америке растёт? — спросил я его.

Увы, пирокинетику были глубоко не интересны мои загадки. Он снова вскинул руки, став неотличимым от матёрого ифрита. Проблем с кислородом благодаря вентиляции в потолке у него не было и в помние. Жги не хочу. Однако ревущий огонь смог лишь опалить мои волосы. Теперь долго буду вонять шмалёной свининой…

Волна пламени схлынула, позволив мне раскрыть глаза и вздохнуть едкий запах гари.

— Правильный ответ — оно не горит, совсем. Ему даже лесной пожар не страшен.

Шайтан попытался атаковать снова, но мой кулак прошёл сквозь все слои огня и врезал ему по челюсти. Хорошо так, от души. Во мне много чего накопилось, поэтому удар мог сломать и камень. Пусть радуется, что не топором зарядил, хотя очень хотелось. Пирокинетика отшвырнуло в сторону, но он быстро сгруппировался, запустив в меня несколько фаерболлов прямо из положения лёжа. Они тоже не причинили мне вреда, хотя огнеупорные шорты начали понемногу обугливаться. Это не к добру, не хотелось бы остаться в чём ангел возродил.

Я подскочил к огневику до того, как он успел подняться на ноги, принявшись методично выколачивать из него дурь. Каждый удар выбивал весёлый сноп искр, пока мои костяшки не начали ныть. Надо отдать Айрату должное — он не поплыл, и выждал подходящий момент, чтобы сбросить меня ударом пылающей ноги. После чего мы снова встали друг напротив друга.

— Да, забыл ещё кое-что, — произнёс я, с трудом вдыхая раскалённый воздух. — Тебе Ксюша просила передать. Ты дурак, поздравляю. Она, кстати, сейчас вместе с остальными защищает подступы к этому проклятому рингу. Не веришь — спроси у той рогатой дамочки в ремнях. Ей как-раз там наваляли.

— Если бы не ваши павшие, вы бы уже склонились перед моей госпожой! — прошипела Ева Бергер. — Но это лишь отсрочка!

Айрат замер со вскинутой рукой, поэтому я поспешил развить успех:

— Спрошу у тебя то же самое, что ты мне сказал в своё время. Это всё ещё ТЫ?

Он медленно кивнул в ответ.

— Тогда обернись и посмотри на того, кто действительно во всём виноват. Кому было выгодно сделать тебя таким?

— Да кого ты слушаешь, уголёк⁈ — всплеснул руками Морок. — Я выполнил всё, о чём ты просил! Сделал тебя сильнее! У нас уговор, а последний виновный стоит прямо перед тобой. Разуй глаза, это он посадил то семя! Из-за него погибли люди!

— Всё так, — не стал я спорить. — Но даже Древо напоследок признало свою ошибку. Оно не должно было трогать живых, но его кто-то надоумил…

Шайтан сложил дважды два и пошёл обратно в свой сектор. Я отправился следом, поигрывая топором.

— Вернись и заверши своё дело! — надрывался Морок. — Мозги совсем спеклись, что ли⁈

Многие Покровители не сдержали злорадных усмешек, когда в его сторону полетели огненные плети, сдёрнув старика с пьедестала. Тот не стал ждать, пока его сожжёт окончательно, и снова стал бесплотной дымкой, просочившись сквозь пылающие кольца.

— Думал, я возьму того, кто может мне хоть как-то навредить? — рассмеялся он.

— Ты забыл про меня, — напомнил я о себе, взмахнув «Анальгином».

Раскалённое лезвие рассекло взвизгнувшую дымку, полностью всосав её в себя. После чего температура резко возросла, испепелив к чёртовой бабушке всю защитную оплётку. Металл теперь выглядел расплавленным, каким-то чудом сохраняя прежнюю форму топора, а мои руки задымились. Долго даже я не выдержу. Но к счастью, этого и не нужно.

— Слушайте все! — крикнул я притихшим зрителям. — Вы всего лишь жертвы, расходный материал для священной мензурки. Хотите отправиться туда — дело ваше, но приз не получит тот, кто отправляет других на убой вместо себя. И точно его не получат выродки из Пекла.

— Вы лишились своих хозяев, — прогрохотал рыцарь. — И не вам теперь ставить условия!

— Так иди сюда и докажи это. Сам, ножками.

Я вернулся в круг и сделал приглашающий жест топором.

— Кто принесёт мне его болтливую голову, тот станет моим наместником, — пообещал он своим воинам.

Однако те засомневались.

— Их всего двое! — выкрикнул Долговязый своим.

Однако он не спешил выводить своих шестерых сектантов. Первыми на нас обрушились ящеры, которым было плевать на мои уговоры. Их предводительница что-то прошипела, указав в нашу сторону когтистой лапой, и круг залило кипящей кровью рептилий. Айрата попытались было потушить потоками сконцентрированной из воздуха воды, но вызвали только паровой взрыв, который разметал большую часть противников. Оставшиеся на лапах тесно познакомились с «Анальгином», который теперь плавил даже камень.

— Наконец-то резня! — обрадовался архидемон.

Его монстры вклинились в поваленных ящеров, а часть побежала разбираться с верховной змеюкой. Вскоре к ним присоединились остальные отродья. После того, как морскую владычицу разорвали в клочья, многие Покровители передумали участвовать в массовой потасовке, организовав оборону своих секторов. Их постаменты понемногу поднимались, так что им нужно было лишь выждать подходящий момент. Вниз сошёл только рыцарь, однако его подчинённые схватились с соседями.

Как я и предполагал, огнестрельное оружие внутри не работало, не считая один взорвавшийся пулёмёт, поэтому в битве пришлось полагаться на старый добрый холодняк и магию. Некоторые сочетали эти подходы, применяя артефакты и призванное оружие.

Кровь полилась сплошным потоком, наполняя чашу всё больше. Нас быстро оттеснили к центральной колонне, но среди наседавших не было единства, и они только мешались друг другу. Против меня вышел плечистый завр с куском необычного плавника в лапах, который держал удары артефактного топора. Однако в его груди внезапно образовалась пробоина, сквозь которую я разглядел Лёню Бергера.

— Вечно тебе не сидится на жопе ровно, — проворчал он, беря под прицел очередную цель.

— Буль-буль! — прозвучало рядом с явным согласием.

Я обернулся и увидел ползущего к нам навстречу Узелка. Человек-улитка держал в щупальцах свою любимую кувалду, сминая противников одного за другим. Его не смог остановить даже матёрый демон, который только что разодрал двух рыцарей. Удар боевого молота превратил его рогатую башку в неаппетитное месиво. Те, кто успевал убраться с дороги, получали презрительный плевок кислотой вдогонку.

— Брат, ты-то здесь откуда?

Охотник на монстров что-то забулькал, указав ложноножкой на Покровительницу с завязанными глазами. Вместе с ним прибыло ещё несколько толковых магов, прикрыв нам спину.

В какой-то момент свалка приняла воистину Библейский размах, хотя в ней участвовало не так уж много народу. Где-то с полсотни. Здесь не было слабаков, и каждый стоил целого отряда, а то и больше. Меня жгли, протыкали и плющили, но я каждый раз поднимался и бил в ответ. Тяжелее всего пришлось с боевым монахом, который едва не переломал мне все кости. От топора он каждый раз уворачивался, а вот я от его пудовых кулаков — далеко не всегда. Спасало только укрепившееся тело, иначе он бы меня затрамбовал окончательно.

В конце концов наш затянувшийся поединок разрешила общая давка и неразбериха. Ему прилетело одно из шальных заклинаний в спину, заставив пошатнуться, а я воспользовался моментом и ткнул расплавленным обухом прямо в лицо. Его не спас ни «щит веры», ни амулеты, а у меня появилась коротенькая передышка.

За это время число Покровителей сократилось до четырёх штук, а вот представители Ада потерь не понесли. Мало того, тот самый слепок из плоти смог выстроить что-то вроде подвесного моста к центральной колонне, и уже подбирался к чаше. Вот засранец! У Бергера, который хотел ему помешать, внезапно отказало артефактное ружьё, расплавившись прямо в руках. Не будь он в перчатках, остался бы без пальцев, а так просто отделался лишним ожогом.

— Твою мать! Он его проклял!

Стрелок в сердцах швырнул огрызок приклада, который добил одного из демонов, ползавшего неподалёку. Увы, выстрелы из пальцев лишь дырявили адского патриарха, не нанося ему существенного вреда, поэтому он перенёс огонь на более податливых противников.

— Если хочешь добраться до этого тазика первым, сейчас самое время. Я прикрою.

Он подобрал с пола обломок чьего-то меча и зажал его между ладонями. Потом резко сдвинул верхнюю, словно снимал карточную колоду, отчего кусок металла со свистом отправился в полёт. На одну вражескую голову стало меньше

— Что, не слышал никогда про Гаусс-пушку? — поинтересовался он у меня. — Чего застыл?

Но я мешкал не просто так, а поддался очередному озарению. Расходники на обгоревшем поясе почти подошли к концу, но там ещё завалялась монетка в один «Куй». Ей даже пламя Айрата оказалось нипочём.

— Запусти-ка в него, — я кивнул в сторону бесформенного сгустка плоти.

— Это ж даже не серебро, а какая-то галимая латунь, — удивился охотник, взяв кругляш в руки. — Ладно, ты ж не отстанешь…

Он снова свёл ладони, после чего запустил её прямо в тушу, которая почти доползла до колонны. Выродок успел коснуться постамента, на котором стояла почти полная чаша, когда его объяло ярко-синее пламя. Обычно демоны имунны к огню, но этот заверещал так, что задрожали своды зала, а сверху на наши головы посыпались мелкие камушки.

— Ну надо же…

Договорить изумлённый Стрелок не успел. Со стороны демонического сектора в него ударила красная молния, испепелив разом все защитные амулеты на шее. Даже моя огнеупорная кожа почувствовала адский жар, хотя я стоял сбоку, на расстоянии вытянутой руки. Не спасла его и собственная магическая защита, потому что била сама верховная демонесса, вложив туда немало собственных сил.

Кожаная куртка на груди обуглилась, а самого охотника прожгло навылет. Я успел лишь поймать осевшее тело, не дав ему рухнуть на камни.

— Братик, не-е-ет! — завопила Ева, телепортивовавшись прямо к нам.

Узелок замахнулся было кувалдой, однако я его остановил. Такое даже Ромашка вряд ли бы вылечила. Лёня схватил сестру за руку, а второй указал на меня. Говорить он не мог, но та всё поняла, и спустя секунду открыла передо мной красный портал. Шагать в него не хотелось совершенно, но следом за сгоревшим выродком к колоне спешили другие. От поднявшихся до упора постаментов теперь тянулись узкие мостики, с каждой секундой становясь всё шире. Один только архидемон схватился с рыцарем, призвав в руку пылающий меч.

— Спасибо.

Я шагнул внутрь и едва не столкнулся со старшей демонессой, которая решила добраться к призу по воздуху, не дожидаясь формирования собственного моста. Ещё одна торопыга. К счастью, меня выплюнуло аккурат возле чаши.

— Кыш, зараза!

Я отмахнулся от неё топором, и та в раздражении послала в меня новую молнию. Кожу прожгло до мяса, но большую часть заряда поглотил выставленный «Анальгин». А следом летающей бестии стало не до меня. Рядом с ней телепортировалась разъярённая Ева, которая набросилась на бывшую госпожу, словно спятившая чайка на беркута, у которого размах крыльев два с лишним метра.

Пока дамочки разбирались, кто кого нашинкует микропорталами, у меня появилось несколько свободных секунд. И стоило ими воспользоваться поскорее, потому что в воздухе уже кружили новые изверги. Кто-то схватился с Покровителями, остальные спешили ко мне. А хуже всего то, что архидемон всё-таки прикончил рыцаря в сияющих доспехах, наполнив чашу до самых краёв. Того и гляди, скоро выливаться начнёт. Вряд ли кто-то из высших сущностей отдаст мне сосуд после использования. Добрые боги бывают только в сказках.

Я от души размахнулся и засадил «Анальгином» по чаше, неподалёку от вплавленного брелока. Удар почти лишил чувствительности рук, а сам топор расплескался жидким металлом по всей колонне. Не будь у меня тугоплавкой кожи, в комплексе появилась бы первая статуя.

Ну что за день! Я кое-как стряхнул с себя шипящие потёки прямо на подлетающего демона, в котором они прожгли сквозные дыры. Серебро хоть и расплавилось, но чудесных свойств не потеряло. Пока перерождённый с воем пикировал вниз, я уже вернулся к насущной проблеме. Удар не прошёл для чаши незаметно, отколов кусок тёмного стекла. Будь у меня в запасе несколько орудий, артефакту однозначно пришёл бы конец. Ломать не строить, меня в этом мало кто переплюнет.

Скол приоткрыл карандашик, но тот ни в какую не хотел покидать свою выемку. Я напряг все мышцы, но смог лишь немного сдвинуть сосуд в сторону. Интересно, если его скинуть вниз, он разобьётся? Однако там по-прежнему бились наши ребята, включая Узелка и Айрата, который вышел навстречу архидемону. Нет, такой поступок будет верхом подлости. Учитывая произошедшее с топором, внизу погибнут все. Без шансов.

— Не трогай! — пытались до меня докричаться оставшиеся Покровители.

Больше всех надрывалась женщина с разодранной повязкой на глазах. Демоны её едва не прикончили, но несколько защитников пожертвовали собой, чтобы отбить госпожу.

Ладно, Надежда и правда умирает последней. Она меня, кстати, успела предупредить, что грубой силой проблему не решить. Нужен… обмен!

Я пригляделся к остальным вещам, составлявшим обрамление сосуда, и почти сразу наткнулся на тот самый булыжник, который выкупил для Узелка. Всё ясно, для артефакта требуются непростые вещи, а у меня как назло только полные пригоршни расплавленного серебра. Даже пёрышко давно превратилось в сажу.

Очередной перерождённый летун отвлёк меня от судорожных размышлений, едва не разодрав мне спину, однако он же невольно и помог. Оросив его драгоценными брызгами, я зацепился взглядом за какой-то подозрительный отблеск среди обгорелой туши демонического начальника. Тот почти разложился и вонял так, что хоть не дыши. Я погрузился в эту клоаку по локоть и вытащил оттуда монетку, слегка оплавленную по краям. Прощальный подарок Надежды сиял в лунном свете чистым серебром и ощутимо грел ладонь.

Как знал, что с ним не всё так просто…

Я приложил монетку к сколу и без труда оторвал брелок. Можно сказать, что конструкция почти не пострадала, вот только что дальше? Айрата почти потушил архидемон, которому было глубоко плевать на огонь, а демонесса ожидаемо расправилась с Евой. Выходило, что первым успеет кто-то из них, потому что последние демонюги вцепились в Покровителей. Не порвать, так задержать.

Возможно, победа Хаоса произошла благодаря моему вмешательству, и становиться причиной гибели человечества мне как-то не хотелось. Я бросил брелок улитке вниз, после чего схватил чашу и с огромным трудом оторвал её от постамента. Весила она, как урановая болванка.

— Ваше здоровье, товарищи!

Последним рывком я поднял эту неимоверную тяжесть над собой и вылил кипящий янтарь себе в распахнутый рот. Увы, ничего умнее в мою гудящую голову не пришло. Устал уже думать, слишком много на меня сегодня навалилось. А теперь пусть попробуют из меня хоть что-нибудь выжать

Помнится, в древние времена была даже казнь такая — приговорённым к высшей мере заливали расплавленный свинец прямо в глотку. Что интересно, умирали те далеко не сразу. Мне вот тоже пришлось помучиться напоследок. Первыми растворились зубы с губами, а уж потом кислота стала разъедать желудок с прочими внутренностями. Однако я продолжал жадно хлебать, будто рассол с перепоя, пока чаша не опустела и не рассыпалась стеклянной крошкой вместе с прочими артефактами.

Но меня это уже не волновало. Я наконец-то отмучился и предстал пред зияющей пустотой. Однажды уже бывал здесь, но проездом, когда меня зашвырнуло в другой мир. Пустота целую бесконечность рассматривала меня, после чего вынесла вердикт:

«Объект не подходит. Критическая ошибка!»

Ясень красен, как говорится. Вся моя жизнь — череда ошибок, и на звание бога я никогда не претендовал. Пусть они теперь сами, как-нибудь…

«Отказано! В случае отсутствия оператора данный слой будет удалён!»

А вот это уже на самом деле прозвучало угрожающе. Но раз со мной вели странноватый диалог, я попытался договориться:

«Слушай, найди нам подходящего, а? Такого, чтобы не уничтожил человечество в первый же день. И желательно, не на второй тоже».

Мой мысленный посыл ушёл в пустоту и та вскоре ответила:

«Требуется уточнение параметров. Внимание, время ограничено!»

Да какое здесь, к лешему, может быть время⁈ Как будто и впрямь с тупой машиной общаюсь.

«Нужен кто-то дружелюбный и сильный», — принялся я торопливо перечислять. — «Справедливый и заботливый. Чтобы не сбежал от нас после первых же проблем. Короче, нам нужен калиброванный дурак. Не знаю, кто ещё на это всё согласится…»

«Запрос принят. Найдено частичное совпадение. Производится корректировка!»

Если что не так, то я не виноват, вот честно…

— Ещё как виноват, — произнёс до боли знакомый голос.

Мой собственный.

Я вновь вернулся на постамент, засыпанный стеклянным песком, но уже в роли стороннего наблюдателя. Моё тело полностью восстановилось, но мне больше не принадлежало. Я всё чувствовал и видел, но не мог пошевелить даже веком. Снова одержимость, на этот раз — полная.

— И это хорошая новость, ты тут и так наворотил делов, — усмехнулся захватчик моими губами. — Так, внимание всем, прекратить безобразие!

Как ни странно, теперь мой голос гремел, подобно озорному весеннему грому. Все сражающиеся застыли на месте, и только несостоявшиеся кандидаты в божества не стали подчиняться.

Демонесса вновь шарахнула красной молнией, которая до меня даже не достала. Однако фурия так просто не успокоилась и сформировала несколько портальных лезвий со всех сторон. Оператор, или как его там, вытянул руку в сторону крылатой повелительницы, и ту разом притянуло к ладони, прямо сквозь собственные разрывы реальности. Относительно целой добралась только рогатая голова, отсечённая от шеи. Да и ту мои сжавшиеся пальцы превратили в неприглядную кашу.

Похоже, я всё-таки напортачил…

А тем временем новый владелец тела скаканул прямо к архидемону, который топтал копытами угли, оставшиеся от Шайтана. Пирокинетик сдерживал его до последнего, продержавшись даже дольше божественного рыцаря.

— Ты ещё кто? — успел прорычать рогатый владыка, прежде чем разлетелся по всему залу.

— Какой богатый внутренний мир… — задумчиво пробормотал захватчик, после чего по-простецки вытер испачканную ладонь об остатки моих шорт.

— Ещё встретимся, самозваный идол! — выкрикнул Долговязый, попытавшись скрыться в портале, сооружённом тремя последними сектантами.

Однако пространственный разрыв внезапно смяло, будто бумажный листок. А вместе с ним сложился и любитель пудрить людям мозги на религиозной почве. Но почему-то испытать радость или хотя бы облегчение у меня не вышло.

— Не люблю откладывать врагов в долгий ящик, — пожал плечами оператор.

— Помилуй, Господин, мы тебе не враги, — поклонилась обладательница глазной повязки.

— Клянусь, Владыка! — бухнулся на колени Странник.

Эта парочка уцелевших в мясорубке единственные не вызывали у меня отторжения. Поэтому я внутренне напрягся, когда мои глаза строго уставились на них.

— Допустим, — смилостивился вторженец. — Только в вас паства кончается, вот прямо сейчас. Так что поспешите, мне растяпы не нужны.

Оба мигом испарились, причём Покровительница Новороссийска — буквально, прихватив с собой уцелевших адептов. Остальные соискатели сгрудились возле колонны, не зная, куда себя девать.

— Для начала вынесите мусор, — оператор указал на замерших демонов. — Потом можете отдыхать. Завтра с утра сбор для тех, кто хочет быть полезным. Остальные могут проваливать на все четыре стороны. Аминь.

Через пять минуты зал опустел окончательно, и победитель присел на обломок одного из постаментов. После чего с явным облегчением вытянул босые ноги, пошевелив пальцами.

— Фух, вроде справились. Ты ещё тут, сосед?

«А куда я денусь?» — спросил я мысленно.

— Ну, большинство на твоём месте просто растворились бы. Но ты молодец, выдержал. И тело у тебя сильное, за что отдельное спасибо.

Он повел рукой, формируя из толстого слоя праха человеческую фигуру. Я моргнул глазами и уставился на самого себя, но уже со стороны. Потом поднёс к глазам непривычно белые ладони, повертел их туда-сюда, и на всякий случай ущипнул себя. Вроде больно. А пятой точке холодно сидеть на голых камнях.

Я снова дышал и двигался, в груди билось сердце, а на зубах противно скрипел песок. Не сиди рядом полуорк с ехидной улыбкой, подумал бы, что снова воскрес. Опять всё заново начинать…

Однако жаловаться в такой ситуации — грех. С моим опытом наверстать упущенное не проблема. Тем более, интерфейс показал, что я не полный ноль, а инициированный третьего уровня и предложил мне определиться с новым классом. Вот это понимаю — с чистого листа!

— Ты же не думал, что я эту кашу буду разгребать в одну каску? — спросил меня новый Владыка, продемонстрировав отрастающие на спине крылья. — Мне нужен наместник, помощник, разгребатор и вообще, одному скучно. Да, забыл представиться. Имя мне — Гавриил. Для своих, просто Гавр.

— Тимофей, Можно Тим либо Сдвиг. Для своих.

— Что ж, приятно познакомиться. До сих пор поверить не могу, что кто-то решил меня призвать…

Мы обменялись крепким рукопожатием и я сразу взял быка за рога.

— А что на счёт всех остальных, кто погиб сегодня?

— Прости, это не в моей компетенции, — развёл он руками. — Я могу сотворить лишь тело, а вот вынуть душу из Небытия — уже не ко мне.

— А я думал, что ты всесилен.

— Это хорошо, мне нужно было произвести впечатление. Второй раз, как известно, уже не получится. Спешу тебя расстроить, я не бог. Даже среди небожителей меня считают изгоем. Кстати, будет неплохо, если они узнают про мой побег как можно позже…

— Только не говори, что ты в розыске! — простонал я. — Что за карма у меня такая?

— Очень хорошая, раз мы с тобой встретились, — улыбнулся Гавриил, чья кожа потихоньку начала светлеть, а черты лица заострялись. — Не вешай нос, Тимофей, нас ждут великие дела! По правде, дел у нас просто тьма, и не все из них благородные. Но работать кому-то надо? Вот и засучим рукава, хоть у нас их и нет. Главное начать, а там втянемся.

— Ты точно злое божество, — прокряхтел я, поднимаясь на новенькие ноги. — Сегодня ведь уже воскресенье, и по календарю, и вообще. А ты работать заставляешь…

Эпилог

Семнадцать лет спустя

Пылающий шар метеороида затмил собой весь прочий небосклон, превратишись в маленькое Солнце. Мёртвые растения в последний раз отбросили дрожащие тени, готовясь окончательно развоплотиться, а в воздухе нарастал тяжёлый гул. До падения оставалось меньше минуты. Тогда небесное тело можно смело считать метеоритом, вот только делать это будет уже некому.

Две последние зрительницы этого светопреставления находились в самом эпицентре будущего удара, окружённые торжествующими протуберанцами Хаоса. Скоро он наконец-то отомстит им за все годы поражений…

Осталось совсем чуть-чуть.

— И правда, красивое зрелище, — со вздохом призналась Даша.

— Ну, полюбовались, и хватит.

Пелагея поправила шипастую корону, которая по-прежнему была слегка великовата, будто из вредности росла вместе с ней, и прицелилась в огненный болид пальчиком, испачканным в краске.

— Бздыщь!

— Да кто ж так стреля…

Договорить энергетическая вампирша не успела. Шар с оглушительным грохотом лопнул, превратившись в жутковатый фейерверк. Только его искры не погасли со временем, а обрушились на землю огненным дождём.

— А вот теперь точно пора валить, — заявила принцесса Смерти с улыбкой бывалой заговорщицы.

Даша постучала себя по ушам, будто хотела вытрясти оттуда лёгкую контузию, после чего спросила куда громче положенного:

— Как⁈

— Дядя Гавр постарался. Заодно освятил каменюку, чтоб неповадно было. Учитывая то, что в ней дофига серебра, Хаосу тут однозначно не бывать. С днём варенья!

Брюнетка закрыла лицо руками, но скрыть слёзы у неё не получилось.

— Но зачем?

— Некоторых вещей нельзя отменить, — явно процитировала кого-то блондинка, наставительно подняв вверх испачканный палец. — Но их можно немного подкорректировать. Ты ведь и правда хотела всем помочь, просто перестаралась. Чуть-чуть. Придётся потрудиться, чтобы всё исправить, но ничего фатального ты не совершила.

— Как же люди?

— У них были накопители, всех откачали, — успокоила её Пелагея. — А вот жилью трындец, легче новое построить. Зря они тебя сжечь пытались… Ты реально стихийное бедствие, когда злишься. Прямо жуть берёт. Но знаешь, что ещё хуже? Это наша мама́н, у которой остыли пироги. Если всё ещё хочешь на тот свет, просто скажи, что не хочешь их есть.

— Нет уж, спасибо! Тётя Эля душу потом вынет и вставит её не туда…

Хихикая, девушки шагнули в открывшийся портал, оставив изумлённый Хаос с носом. И без пирогов.

Content

Антон Текшин
Волшебство не вызывает привыкания — 5. Финал

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

Эпилог