Р. Смейз

НЕ УПУСТИ СВОЙ ШАНС

Глава 1

В открытое окно доносился тихий шелест волн, а нежный ветерок слегка колыхал занавески.

Было начало июня и еще не нахлынула волна отдыхающих, а поэтому я мог уделять больше времени своей личной жизни.

Роскошно убранная комната бунгало была слегка освещена. Я подошел к бару, смешал два коктейля и вернулся к широкой кровати, протягивая один из них Джулии.

— Благодарю, милый, — произнесла она своим приятным грудным голосом и нежно погладила мою руку.

Я наклонился и нежно поцеловал ее в губы, затем оторвался от них, закурил две сигареты и вставил одну из них между этими пухлыми, ярко-алыми и вечно манящими губами.

— Ты прелесть, Сид, — тихо сказала она, выпуская дым и поднося к губам бокал.

Джулия была младшей дочерью Гарри Моулза, известного миллионера, хозяина слишком многих предприятий и обладателя множества акций, чтобы их всех можно было запомнить. Но, честно говоря, мне на все это было наплевать.

Она была прелесть. Это была первая женщина за последнее время, с которой мне не хотелось расставаться.

Я внимательно взглянул на нее. Она напоминала мне в этот момент сытую кошку: под простыней четко вырисовывалась ее гибкая, но не тощая фигура, а пышные и упругие груди простыня не прикрывала. Ее черные густые волосы, рассыпавшись по подушке, обрамляли овальное лицо, на смуглом фоне которого ярко выделялись алые губы и черные, как агат, глаза.

Сейчас они были полузакрыты, что и дополняло весь ее облик, создавая впечатление сытой кошки. Медленно глотая коктейль между затяжками сигареты, она блаженствовала.

Я устроился со своим стаканом и сигаретой в глубоком кресле, обтянутом темно-бордовым бархатом. Несмотря на бурно проведенные часы, она все равно была желанна.

— Джу, — тихо сказал я, еще боясь сам высказать эту мысль вслух, — выходи за меня замуж…

Я услышал какой-то неприятный звук, а потом покашливание, и подняв глаза, понял, что это она поперхнулась коктейлем.

— Ты с ума сошел, Сид, — сказала она все тем же мягким голосом, отдышавшись.

— Почему?

— Я, дочь Гарри Моулза, и шериф — это же будет смешно.

Я почувствовал, как какая-то тугая волна ударила меня в грудь, но выработанная годами выдержка взяла верх.

— Почему? — спросил я, не меняя тона, но прилагая усилия, чтобы мой голос в этот момент не дрожал.

— Неужели ты думаешь содержать меня на свое жалованье? А ведь так и будет, если отец не даст нам денег. Или ты рассчитываешь на мое приданое? О нет, Сид, отец на такой брак никогда не согласится.

— А ты сама? — все так же тихо и спокойно спрашивал я, хотя чувствовал, что внутри у меня все кипело, и я готов был разорвать эту сытую кошку.

— А что я? — Она лениво потянулась. — Не усложняй жизнь. Лучше иди ко мне…

— Значит, чтобы встречаться с тобой и проводить время в постели, я тебе подхожу, да?

— О, конечно, — спокойно ответила она. — Взгляни на себя, — и она указала рукой на огромное зеркало, занимавшее большую часть стены.

Я встал и взглянул на себя в зеркало, а сзади все тем же мягким спокойным голосом комментировала Джулия:

— Красивый мужчина, ростом шесть футов и два дюйма, с которым можно приятно провести время. Отличное телосложение, волевое лицо, приятен в обращении…

Да, на меня из зеркала смотрел мужчина тридцати трех лет, с волевым лицом, квадратным подбородком, с коротко остриженными темно-русыми волосами.

При легком движении под кожей переливались мышцы, а на коже имелось несколько шрамов, как память о некоторых моих служебных встречах.

Но она говорила так, как на аукционе скотопромышленник оценивает быка-производителя.

И эти ее слова смогли бы вывести из равновесия любого, но только не меня.

За свои одиннадцать лет службы я повидал слишком много, чтобы чему-то удивляться, но такой неприкрытый цинизм двадцатилетней девушки все же покоробил меня.

— Так что же тогда тебя не устраивает, если ты так меня расхваливаешь? — спросил я, как можно спокойнее и безразличнее. — Может я тебе чем-то не угодил в вопросах любви?

— О нет! В этом вопросе ты тоже прелесть, но… — Она сделала небольшую паузу. — Оклад шерифа — это не для меня… Впрочем, поговори с моим отцом.

Он, кажется, относится к тебе неплохо… Если он назовет тебя своим зятем, то с моей стороны ты не встретишь препятствий. Ну, иди же ко мне… иди…

Я постоял несколько мгновений, не зная на что решиться.

Моя сигарета тихо догорала в пепельнице, а бокал стоял на небольшом столике у кресла.

Да, я хорошо знал мистера Гарри Моулза. Даже пару раз оказывал ему услуги по службе, разумеется в рамках закона. Я часто бывал у него дома, составляя ему компанию для игры в покер. Конечно, я не очень подходил для собиравшейся там компании, но мое искусство игрока, мое терпение и необычайная способность блефовать вызывали у всех игравших настоящий восторг.

Проигранные ими несколько сот долларов не имели никакого значения, а мне как-то не мешали. К тому же я получал истинное удовольствие от самого процесса игры, зависящей не только от карт, но и от выдержки и ума играющего.

Да, я неплохо знал Гарри Моулза…

— А что, если я действительно поговорю с твоим отцом, Джу? — спросил я, направляясь к постели.

Несмотря на ее высказывания, вызвавшие бурю в моей душе, мне не хотелось ее терять.

— Поговори, милый, — тихо сказала она, протягивая ко мне руки. — Конечно, если он согласится, я не буду против, но… менять состояние отца на твой заработок — такой подвиг не для меня, — закончила она, находя своими жаркими губами мои губы…

— Джу, все же ты первая поговори с ним, подготовь его, чтобы он знал, о чем я буду с ним говорить, — тихо проговорил я, когда, мы вновь закурили.

— О, Сид, ты все о том же, — лениво произнесла она, сладко потягиваясь. Дай мне с наслаждением покурить… — Она выпустила дым, и только тут, кажется, до нее дошел смысл моих слов. — Хорошо, милый, я поговорю…

— О'кей, — сказал я. — Даю тебе на это два-три дня, идет?

— О, сразу чувствуется, что имеешь дело с шерифом, — засмеялась она.

— Да, да еще с таким, который хочет на всю жизнь заключить тебя, — я сделал паузу и закончил со смехом, — в свои объятия…

— Пожалуй, я буду одной из самых удачливых среди заключенных, — ответила она в тон мне.

Оказавшись на следующее утро у себя в кабинете, я первым делом открыл свой сейф и достал объемистую папку.

В ней у меня были собраны материалы на всех известных людей, как миллионеров, так и бандитов, за шесть лет моего пребывания на посту шерифа.

Я смог бы ответить почти на любой вопрос: как появилось состояние у того или иного «уважаемого гражданина» нашего города, кто и как пытался обойти закон и насколько успешно, кто и когда совершал настоящий или прикрытый законом грабеж, и на многие другие.

Правда, я знал, что за эти шесть лет я нажил себе намного больше врагов, чем друзей. Меня уважали, боялись, но, я думаю, что меньше всего меня любили, потому что я никогда не шел ни на какие сделки, не переступал рамки закона.

Конечно, мне тоже предлагали, и не раз, деньги за некоторые сомнительные услуги, но я всегда отвергал эти предложения, имел только наградные за безупречную службу и… массу неприятностей.

Я нашел бумаги на Гарри Моулза, закурил сигарету и принялся еще раз все перечитывать.

Сейчас я уже читал их под другим углом: этот человек мог стать на моем пути.

К тому же, все эти записи я вел бессистемно, так, на всякий случай, и прибегал к ним довольно редко, а мистер Моулз пока не давал мне повода заняться им серьезно. Но теперь, прочитав их, я как бы окунулся в огромную ванну с дерьмом.

Правда, все факты нарушения им закона «не были доказаны», тем более, что последние десять лет у него был молодой, но талантливый адвокат Ник Джемсон, но если бы все это удалось доказать, то двери федеральной, тюрьмы сомкнулись бы за спиной этого «уважаемого человека» на срок намного превышающий жизнь человека с момента рождения.

Я задумался: стоит ли вообще мне браться за это? Стоит ли пытаться входить к такому человеку в семью?

Еще с детства, когда мои родители мирно разошлись, а потом создали себе благополучные семьи, отдав меня сестре отца тетушке Элис, я возненавидел всю ложь и подлость. От меня все пытались скрыть, отец и мать выкручивались по очереди передо мной, хотя я все понимал в те свои восемь лет.

Так у меня осталось на всем белом свете только одно дорогое для меня существо — Элис Керт, у которой тоже никого не было, кроме меня.

Нет, я не гнался за тем, чтобы стать зятем «уважаемого человека», но Джулия мне была далеко не безразлична. При всех ее недостатках, она стоила того, чтобы ее любить…

От моих раздумий меня отвлек звонок телефона.

Звонил секретарь мэра Джонни Лотшоу и просил приехать к мэру.

Я был рад оторваться от этих бумаг и от своих мыслей, а потому бросил папку в сейф и покинул кабинет…

Вечером я смотрел в своей квартире шоу по телевизору, когда раздался телефонный звонок.

— Керт слушает, — сказал я, сняв трубку.

— Хеллоу, Сид, — пророкотал в трубке голос Гарри Моулза.

— Рад тебя слышать…

— Добрый вечер, мистер Моулз.

— О, зачем так официально?! Так ты меня называй только при исполнении служебных обязанностей. Ведь за карточным столом ты называешь меня «Гарри», и в трубке раздалось его хихиканье.

— О'кей, Гарри, — согласился я. — Я слушаю вас.

— О, нет, Сид, это я тебя буду слушать. Буду слушать завтра… Ну, скажем, в десять часов… Идет?

— Вполне, — ответил я, внутренне весь напрягаясь.

— Только одно меня удивляет, Сид. Ты же слывешь отчаянным парнем и вдруг назначаешь мне разговор через Джулию… Что это?

— Это…

— Вот это, — перебил он меня, — объяснишь мне завтра. А пока спокойной ночи, — он снова рассмеялся в трубку и положил ее.

Я услышал короткие гудки.

Несколько минут я еще держал трубку, размышляя, а потом тихо опустил ее на аппарат.

Я встал, выключил телевизор, потому что шоу меня уже не интересовало, а потом закурил и стал ходить по комнате, «проигрывая» в голове возможные варианты предстоящей беседы, и убеждаясь, что их может быть бесчисленное множество.

Когда в пепельнице уже валялось несколько окурков, я понял, что завтра придется вести игру вслепую, ожидая ответного хода партнера, а поэтому лег спать.

Как никогда, в эту ночь я слишком долго не мог уснуть.

Утром к десяти часам я был уже в конторе мистера Моулза, если так можно назвать апартаменты на двенадцатом этаже нового дома на Хоул-стрит.

В огромной приемной, устланной толстым ковром, заглушающим шаги, меня встретил, улыбаясь, Марк Хамберт, секретарь мистера Моулза. Это был подтянутый, спортивного вида мужчина лет сорока, с густыми и слегка вьющимися каштановыми волосами.

— Мистер Моулз ждет вас, шериф, — сказал он, провожая меня до двери кабинета.

С волнением я переступил порог огромного кабинета.

За столом огромных размеров, сделанным по личному заказу, в глубоком кресле сидел Гарри Моулз, худощавый мужчина лет шестидесяти, с резкими, будто вырубленными из цельной глыбы, чертами лица, которое меняло выражение в зависимости от желания хозяина.

Справа, у огромного окна, сидела в кресле Джулия, казавшаяся заинтересованной каким-то журналом.

При виде меня мистер Моулз изобразил на лице улыбку, хотя его глаза смотрели холодно.

— О, Сид, — он поднял руку в знак приветствия, — рад тебя видеть! Садись, — и он указал рукой на кресло у стола напротив него. — Может быть выпьем? — он повернул голову влево, где стоял столик с весьма недурным набором напитков.

— Нет, благодарю вас, мистер Моулз.

— Гарри, Сид… — поправил он меня. — Гарри… Мы не на официальном приеме.

— Благодарю, Гарри, — покорно повторил за ним я.

— Вот так уже, пожалуй, лучше, — как бы раздумывая, проговорил он. — Так о чем ты хотел поговорить со мной, как сказала моя дочь? — Он открыл массивную, инкрустированную драгоценными камнями коробку для сигар, достал оттуда сигару, а потом двинул эту коробку в мою сторону. — Закуривай…

— Благодарю, но я курю сигареты, — ответил я, доставая пачку сигарет и закуривая.

— Так я тебя слушаю, Сид, — вновь сказал мистер Моулз, медленно обрезая золотым ножичком кончик сигары и закуривая.

— Мы с Джулией хотим пожениться, — скорее выдохнул вместе с дымом, чем сказал я.

— О!.. Вы хотите! — он усмехнулся. — Вы хотите, но, к сожалению, этого слишком мало. Она просто глупая девчонка, начитавшаяся «Плейбоя», у которой после этого секс занял весьма определенное место в жизни. Но я надеюсь, что у нее пока еще хватит здравого смысла не менять мое состояние на доходы шерифа… — Он поднял предостерегающе руку, увидев, что я хочу возразить, и продолжил все тем же равномерным и спокойным тоном. — Нет, я, конечно, не против, что она развлекается с тобой. Конечно, Сид, я согласен, что это пробел моего воспитания, но она росла без матери. Так уж пока пусть лучше будешь ты, чем какой-нибудь проходимец… Девочке надо же как-то развлекаться. — Он выпустил дым и так же спокойно продолжил. — Мне вполне хватает и одного зятя-дармоеда, несчастного щелкопера, возомнившего себя великим специалистом только потому, что подвизается в «Парамаунте», но если еще добавить и шерифа… — Он деланно рассмеялся. — Это уже слишком!

Я почувствовал, как кровь ударила мне в виски. Я готов был вскочить и разбить эту красивую, но массивную коробку для сигар об его голову.

Теперь я понял, для чего здесь была Джулия: она только усиливала чувство унижения, да и сама проходила через это же.

— Вы… вы чудовище, — не сдерживаясь прохрипел я, — мистер Моулз… Это с вашим-то прошлым говорить так презрительно о людях!.. Вспомните, как к вам пришло ваше богатство… Вы… Вы…

— Ну, давай, шериф, позорь меня, выкладывай все, что знаешь… — На его лице блуждала улыбка превосходства, а глаза сверлили меня тяжелым взглядом.

— Ну, я тебя слушаю. Только учти, что у тебя нет доказательств и, кроме пустой болтовни, ты ничего не сможешь сделать. А я человек менее щепетильный… — Он затянулся, выпустил дым и прищурился. — Нет, я не буду нанимать убийц, но с шерифом может случиться несчастный случай или пострадать его репутация…

— Папа, ну зачем ты так… — вдруг взмолилась Джулия.

— А ты молчи, маленькая потаскушка. Если бы не твое стремление к красивым самцам, мне бы не пришлось сейчас так разговаривать с моим хорошим другом Сидом…

— Я не этого ожидала от тебя, — резко бросила Джулия, поднялась и выбежала из кабинета.

— Ну так что же, шериф, ты мне все-таки расскажешь обо мне? — обратился он ко мне, будто ничего и не произошло в его кабинете.

Все во мне кипело, но выдержка и умение игрока в покер начали брать верх.

Я вспомнил аналогичную ситуацию за игорным столом.

Тогда у меня на руках было «каре», но я вот так же подзадоривал партнеров, зная, что эту партию я выиграл. И моя тактика тогда принесла свои плоды.

Теперь мы поменялись местами.

«Что ж, — подумал я, — попробую принять твою игру».

— А что бы вы, мистер Моулз, хотели от меня услышать? — спросил я тихо.

— Гарри, дорогой мой Сид, — поправил он меня спокойно. — Я думаю, что такое небольшое выяснение обстоятельств не испортит наших дружеских отношений?

— Разумеется, — ответил я, закуривая новую сигарету. — Просто я тоже погорячился, высказав предположения о возникновении вашего капитала…

— А кого сейчас волнует этот вопрос? — усмехнулся он. — Главное — я не упустил свой шанс… Я достиг многого только благодаря этому принципу: «не упусти свой шанс». Даже такой кретин, как мой дорогой зять, и тот прислушался к моим словам и не упустил своего шанса. Он нашел талантливого молодого парня Дика Лоренса, которого взял в секретари, а теперь живет его головой. Он без Дика ничего не стоит, но и тот без связей и денег Арчи ничего не может. Вот так в жизни каждый и использует свой шанс. Как видишь, и в жизни моя теория верна. А чего достиг ты? Уже шесть лет шериф в Делрэй-Бич? Конечно, это недалеко от Майами, но это не Майами. Да ты и не стремишься туда. А кому ты там нужен, парень?.. — Снова усмехнулся он, но теперь на его лице была снисходительная усмешка с оттенком сожаления. — Я к тебе хорошо отношусь, Сид, а потому все это тебе сказал не в обиду. Если ты не будешь лезть в мои дела, то я охотно останусь в дружеских отношениях с тобой.

Я уже полностью успел взять себя в руки, хотя во мне бушевал целый вулкан.

— О'кей, Гарри, я понял многое, — спокойным тоном произнес я. — Значит, если бы я брал взятки, шел бы на всякие махинации, создавая себе капитал, то тогда был бы уважаемым человеком. Все бы меня уважали и любили. Выходит, так, да?

— Ну, положим, не любили бы, но уж уважали бы точно. Всех людей с положением уважают, — ответил он нравоучительно, не чувствуя подвоха.

— Да… — задумчиво протянул я, — но ведь мне предлагают все мелочь, а я хочу сразу как минимум миллион… Да, если бы у меня был миллион, ты бы выдал за меня Джулию, даже не поинтересовавшись, откуда я его взял?

Он уставился на меня удивленным взглядом.

— К чему это ты клонишь, шериф?

— Я здесь не шериф, а твой друг, Гарри, — напомнил я ему, — а поэтому прошу: ответь мне на вопрос…

На несколько секунд воцарилось молчание.

— Если говорить честно, — начал мистер Моулз, — я был бы крайне удивлен, узнав, что ты смог добыть миллион, но дал бы согласие на твой брак с Джулией, не поинтересовавшись, где ты его взял. Если ты смог его достать и при этом не угодить за решетку, то ты достойный человек…

— Это значит: не упустил свой шанс, — закончил я за него.

— Вот именно, Сид. Но ты, к сожалению, не сможешь этого, — закончил он.

— Хоть мне и противна такая теория подонков, но я ловлю вас на слове, мистер Моулз, — выделил я обращение. — И получив миллион, приду за Джулией. Надеюсь, вы не откажетесь от своих слов?

— О, нет, — надменно усмехнулся он, — да еще и дам богатое приданое как любимому зятю… А пока оставь девчонку в покое. Так будет лучше для тебя же…

— О, вы уже начинаете проявлять заботу обо мне, — усмехнулся я.

Он понял, что я блефовал, а поэтому его лицо стало багровым:

— Вон! Убирайся вон отсюда! — взревел он. — Ты же порядочный, а мы подонки!.. Убирайся!.. Ты здесь частное лицо, а не шериф!

— Благодарю за теплый прием и дружеский откровенный разговор, мистер Моулз, — с улыбкой сказал я, поднимаясь. — Всего вам доброго, мистер Моулз…

У двери я остановился и добавил:

— Не забудьте про свое обещание, мистер Моулз…

— Вон!.. — донеслось мне вслед.

Глава 2

Я с трудом смог бы припомнить, как провел день, сдерживая себя, чтобы не выплеснуть на кого-нибудь всю кипевшую во мне злобу. Это мне удалось сделать, лишь призвав на помощь всю выдержку и умение владеть собой. Только вечером, вернувшись в свою холостяцкую квартиру я позволил себе расслабиться.

Налив полстакана виски, я опрокинул его в рот, закурил сигарету и стал раздеваться, намереваясь принять душ. В этот момент раздался телефонный звонок, будто кто-то ждал, чтобы я пришел домой.

— Керт слушает, — сказал я, беря трубку.

— Сид… — раздался в трубке голос Джулии.

Я резко бросил трубку, потому что не хотел сейчас ее ни видеть, ни слышать. Она повторила попытку еще раз, но я опять бросил трубку.

Когда я выходил после душа, телефон снова надрывался. На этот раз я уже несколько успокоился и решил поговорить с Джулией.

— Керт слушает, — сказал я в трубку.

— Мистер Керт? — раздался в трубке приятный девичий голос.

— Да.

— Соединяю вас с госпиталем города Мейкон, Джорджия.

В трубке раздался щелчок, а потом я услышал мужской голос, хорошо поставленный баритон:

— Мистер Керт?

— Да, я вас слушаю, — ответил я.

— С вами говорит доктор Стейли. В нашем госпитале находится мисс Элис Керт. Состояние ее здоровья оставляет желать много лучшего. Понимаете, она пока надеется на выздоровление, а поэтому не хотела беспокоить вас. Но послушайте совет: если можете, то как бы случайно приезжайте…

Ком сдавил мне горло, и я не мог ответить.

Не услышав моего ответа, баритон продолжал:

— Вы меня поняли, мистер Керт?

— Да, доктор. Благодарю вас, — с трудом выдавил я.

— Тогда до встречи, мистер Керт, — и в трубке раздались короткие гудки.

В тупом оцепенении я просидел несколько минут, держа в руке трубку.

Наконец, положил трубку на место.

«Что же случилось с тетушкой Элис? — подумал я. — Милая, добрая Элис!»…

Насколько я помнил, вся моя жизнь была связана с ней.

У нее была маленькая ферма недалеко от Мейкона, приносившая больше хлопот, чем дохода, но она не хотела с ней расставаться.

Она сначала заменила умершую мать моему отцу, потом заменила мать и мне, прожив всю свою жизнь на этой ферме.

Что же с ней случилось?..

Я видел ее около трех месяцев назад. Тогда она жаловалась только на общее недомогание, связывая его с возрастом.

Я снова снял трубку и позвонил мистеру Артуру Роджерсу, мэру нашего города, поставив его в известность, что оставляю вместо себя своего помощника Неда Брокса. Затем позвонил Неду, который в свои сорок восемь лет все еще был помощником шерифа, предупредив, что уезжаю на несколько дней.

Закончив все переговоры, я налил себе виски, закурил сигарету и стал решать вопрос, как мне лучше добраться до Мейкона. Наконец, — остановил свой выбор на машине. При моем увлечении авто — и мотогонками, я мог вполне рассчитывать, что за четыре часа доберусь до города.

Утром я выехал на своем «ягуаре» и к ленчу, с остановкой по дороге, был уже на месте. Госпиталь я нашел довольно-таки легко. Это было здание старой постройки на Мей-стрит. Войдя в приемную, я спросил у миловидной девушки, где могу найти доктора Стейли. Она позвонила по внутреннему телефону, а Потом проводила меня в кабинет доктора. Навстречу мне поднялся плотный мужчина лет сорока пяти, с холеным лицом и сединой на висках.

— Добрый день, мистер Стейли. Я — Керт, которому вы звонили, — сказал я.

— Добрый день, мистер Керт, — ответил он. — Садитесь, — и указал рукой на кресло, стоящее возле его стола. Сам он сел в кресло за письменным столом.

— Я понимаю, мистер Керт, что сообщу вам не очень приятную весть, но у мисс Керт, вашей родственницы, рак печени. Причем, да будет вам известно, данное заболевание не поддается лечению, а у нее оно еще и быстро прогрессирует. Жить ей осталось несколько месяцев. Вот по этой причине я вас и вызвал… Если хотите, то сестра проводит сейчас вас к вашей родственнице.

— Благодарю вас, доктор, — ответил я. — Но, может быть, есть смысл отправить ее в Нью-Йорк или еще куда-нибудь?

Усмешка превосходства и жалости промелькнула на его лице.

— Мистер Керт, — ответил он тем же приятным баритоном, — вы вольны делать все, что хотите, и можете везти ее куда хотите, но смысла в этом нет. Я мог вызвать вам сюда любого специалиста, но… — Он сделал паузу. — Простите, но наука пока еще не всегда всесильна… Вы можете только надеяться на Святого Антония, покровителя нашего госпиталя…

— Я понял вас, мистер Стейли, — ответил я.

— Мне очень неприятно, что был вынужден все это сказать вам… А сейчас сестра Маргарет проводит вас в палату. — Он нажал кнопку, и через минуту явилась приятная блондинка лет двадцати двух в форменной одежде.

— Проводите мистера Керта, — обращаясь к ней, сказал доктор, — к больной мисс Керт…

Элис Керт лежала на кровати поверх покрывала в небольшой палате. Ее взгляд был устремлен куда-то в точку пересечения потолка и стены, а, может быть, и дальше. Она не отреагировала на наше появление, а продолжала смотреть тем же отрешенным взглядом, думая о чем-то своем. Она никогда не отличалась крупным телосложением, а сейчас и вовсе походила на ребенка, только истощенного. На лице стало гораздо больше морщин, чем прежде.

— Элис… — тихо прошептал я.

Ее взгляд медленно заскользил вниз и остановился на нас. Заметив это, сестра бесшумно покинула палату. Вдруг ее взгляд стал осмысленным и в нем засветилась радость, так хорошо знакомая мне.

— Сид! Мой мальчик! — Она резко, с неизвестно откуда взявшейся в таком тщедушном теле энергией, села на кровати.

Я кинулся к ней, обнял ее хрупкое тело, целуя морщинистое лицо.

— Элис… Милая Элис… Мама Элис… — шептал я, и, чтобы она не заметила непрошеные слезы на глазах, опустился на пол, положив голову на ее колени, и старался прогнать предательский ком в горле, срывавший мой голос.

— Сид, как ты оказался здесь? Кто тебя вызвал? — спросила она, гладя мои волосы.

— Нет, Элис, я просто приехал на пару дней к тебе в гости, — сказал я, не поднимая головы. — И тут я узнал, что ты находишься в госпитале.

— Приехал в гости? — недоверчиво спросила она. Обычно я предварительно звонил ей.

Я мучительно искал выход. Не мог же я сказать, что ее дела так плохи, что доктор Стейли вызвал меня.

— Я хотел сделать тебе сюрприз, — ответил я. — Дело в том, что я, кажется, решил жениться.

— О, Боже! Наконец-то!..

Я поднял лицо. Ее глаза сияли радостью, и на лице даже появилось какое-то подобие румянца.

— А я-то уже думала, что так и не дождусь того дня, когда ты приведешь хозяйку в дом. Кто она?

— Она… Она просто хорошая девушка… Ее зовут Джулия… — Не мог же я в самом деле сказать, что ее отец высмеял меня вчера и попросту выгнал.

— Я надеюсь, Сид, что ты выбрал действительно хорошую девушку, — серьезно сказала Элис.

— Конечно, Элис, конечно, — проговорил я, садясь рядом с ней и обнимая ее за плечи.

— Ну, наконец-то, может быть, ты станешь серьезным, — проговорила Элис с улыбкой. — Ты все так же гоняешь на мотоцикле, не считаясь с тем, что в твоем положении шерифа это уже неприлично?

— Ну что ты, я уже почти год не садился за руль мотоцикла, — соврал я, хорошо зная, что всем известно было мое пристрастие к мотогонкам.

— Ладно, ладно, верю… Ты не уедешь сегодня?

— Нет. Я приехал на машине и переночую на твоей ферме, — ответил я.

— На твоей, Сид, на твоей… Я знаю, что жить мне осталось очень немного.

Правда, доктор Стейли говорит, что скоро будет лучше, но все доктора врут…

Я сама сначала думала, что это обычное переутомление, а сейчас понимаю, что мне осталось мало… очень мало дней…

— Элис, ты поправишься, вот увидишь…

— Не надо, мой мальчик… Давай говорить серьезно. Я уже думала об этом. Конечно, ты не захочешь жить на нашей ферме… Да и доходы ее… Но ты можешь ее продать. Думаю, что ты получишь тысяч пятнадцать. Да и я скопила немного… После похорон тебе останется тысяч десять. Не перебивай меня, сказала она, заметив мою попытку возразить. — Мне уже тяжело даются такие длительные разговоры. Да, ты мой единственный наследник. Завещание я уже написала. Ты у меня умный мальчик. А с этими деньгами ты сможешь переехать в какой-нибудь город покрупнее… Да и семья потребует денег… Жаль, что ты не привез девушку с собой… — Вдруг ее лицо исказила гримаса боли. Ничего, голос ее сорвался на шепот. — Ничего… Сейчас Пройдет…

Я встал и осторожно уложил ее на кровать, а потом нажал кнопку звонка.

Явилась сестра и увидев все, сказала:

— Мистер Керт, прошу вас выйти. Я сейчас сделаю больной укол, и она немного отдохнет…

— Сид… Ты не уедешь сегодня? — прошептала Элис побелевшими губами.

— Нет, нет, — заверил я ее.

— Поезжай на ферму, отдохни, а утром приезжай ко мне… Поговорим еще…

— Хорошо, я утром приеду…

Я вышел из палаты с тяжелым ощущением увиденного и в коридоре столкнулся с доктором Стейли.

— Простите, доктор, — обратился я. — Долго еще будет это… — я не мог подобрать нужных слов.

— Вы хотите знать, долго ли она еще проживет? — спокойно спросил он.

— Да, — выдавил я с трудом.

— Ну, месяца полтора, от силы два, — сказал он уже более участливым тоном, видя мое состояние.

Я вышел из госпиталя, сел в машину, запустил мотор и закурил. Я был еще под впечатлением увиденного.

Не спеша, осмысливая все происшедшее, я добрался до фермы. Пожилая полная женщина, работавшая у Элис много лет, сначала радостно встретила меня, но увидев мое состояние, проводила в дом и молча удалилась. Я оказался в доме, где мне все было знакомым с детства, прошел в свою комнату, где сохранилось все в том же виде, как тогда, когда я жил здесь или приезжал на несколько дней навестить тетушку Элис, заменившую мне и мать, и отца. Затем я вернулся в гостиную, подошел к бару. Там, как всегда, для меня была приготовлена бутылка «Белой лошади». Я сходил за льдом, взял бутылку виски, плеснул изрядную дозу в стакан, положил лед и, закурив, сел в кресло, потягивая виски.

Что делать? Я как-то не задумывался, что могу однажды потерять единственного близкого мне человека и остаться один. А теперь я не только это знаю, но даже знаю и срок, который назвал доктор Стейли. Действительно, а кому я нужен, если такой подонок, как Гарри Моулз, может разговаривать с шерифом, то есть со мной, как с каким-то мальчишкой? И что я могу с ним сделать? Ничего… А, может быть, он все-таки прав со своей гнилой теорией: «не упусти свой шанс»? Может быть, и мне следует изменить свои взгляды, свои принципы, чтобы чего-то достичь в этой жизни? А Джулия?.. Конечно, она не ожидала такого разговора отца со мной, она на что-то надеялась… Она звонила мне, а я… Может быть и она права, что не хочет отказаться от привычных условий жизни ради шерифа-неудачника?..

— Нет, Гарри, — неожиданно проговорил я вслух, — последнее слово будет еще за мной… Я докажу, что еще на что-то способен…

В комнате плавали голубоватые облачка дыма, бутылка виски была наполовину пуста, но опьянения я не чувствовал. Мой мозг четко работал, подводя меня к принятию решения. На первый взгляд абсурдного, но, по-моему, вполне возможного.

Глава 3

После моего возвращения в Делрэй-Бич, жизнь вошла в обычное русло. Гарри Моулз позвонил на следующий же день, позвонил первым и пригласил меня на покер, так, будто между нами ничего не произошло. Я согласился и дважды в неделю, как обычно, бывал у него, проводя несколько часов за картами.

Позвонила и Джулия, и с ней мы часто проводили время, но никто не вспоминал о происшедшем. Единственное, что было нового в моем образе жизни, это то, что я чуть ли не ежедневно звонил в госпиталь Св. Антония и справлялся о здоровье Элис, да за месяц дважды ездил ее навестить. Казалось, что известие о моей женитьбе придало ей новые силы, и она стала выглядеть даже несколько лучше, но доктор Стейли не обольщался на этот счет.

На субботу, тот роковой для меня вечер, был назначен званый вечер у мэра, мистера Артура Роджерса, и в числе приглашенных был и я, а сегодняшний вечер мы проводили с Джулией в бунгало на берегу моря. Сегодня была среда, и пока ничего не предвещало мне неприятностей.

Джулия лениво курила лежа, но было видно, что что-то беспокоит ее. Ее настроение было не таким, как обычно.

Я смешал два коктейля и протянул один стакан Джулии.

— Что случилось, Джулия? — спросил я.

Она взяла стакан, повернула ко мне лицо, изучая меня внимательно, а потом отвела глаза и тихо ответила:

— Ничего, Сид… Ничего…

Однако и голос ее звучал как-то необычно.

Я прикурил сигарету, сделал большой глоток из стакана, присел на край кровати и тихо погладил ее шелковистые волосы.

— Джулия, я же вижу, что что-то случилось… Или мы больше не друзья?

— В субботу приезжают миссис Стелла Хоук и сопровождающие ее лица, — с каким-то презрением ответила она.

— И это тебя так волнует?! — удивился я. — Неужели приезд сестры тебе не в радость? Неужели такая мелочь может нарушить твой покой?

Она одним глотком опорожнила свой стакан, отшвырнула его на ковер и резко села на кровати, не стыдясь своей наготы. Глаза ее блестели.

— Конечно, какое это может иметь для меня значение! — Она почти выкрикивала слова. — А что ты вообще обо мне знаешь? Молоденькая, взбалмошная, немного циничная, умеренно развратная красивая девчонка… Что еще? Ах, да, ты знаешь, что я, даже любя тебя, не захотела расстаться с наследством отца… Она даже не заметила, как вырвались эти слова «любя тебя», но для меня это было приятное открытие.

Я мягко обнял ее за плечи.

— Успокойся, милая… Ты же знаешь, что и ты мне не безразлична, иначе я бы не прошел через унижения твоего отца. Расскажи, может быть я смогу чем-нибудь помочь.

Она как-то несколько обмякла, бросила недокуренную сигарету в пепельницу, натянула на себя простыню и сказала:

— А может быть ты и прав… Что ж, расскажу… Только, Сид, прикури мне сигарету.

Я прикурил сигарету и вставил в ее пухлые губки.

— Да, Сид, — начала она, — у меня много пороков, но я хоть немного знаю то, чего хочу. Я занимаюсь журналистикой и не без успеха сотрудничаю с некоторыми издательствами…

— Ты? — удивленно вырвалось у меня.

— А ты думал, что я разбираюсь только в мужчинах да нарядах, — усмехнулась она. — Вы все видите только внешнюю оболочку… Да и зачем вам видеть большее? — Она затянулась сигаретой. — А ведь я еще что-то и чувствую, и думаю… Да, я не хочу выходить за тебя замуж против воли отца… — Она сделала паузу. — Да, мне жаль и наследства, но жаль и его… И потом, я не хочу, чтобы все деньги достались этой банде, когда отец в припадке бешенства лишит меня всего…

— Это так ты называешь свою сестру Стеллу? — удивился я.

— Да, ее и окружающих ее людишек, и поверь, что это слишком мягко сказано… Стелла мягкая, скромная, умная, но это хищник, настоящий хищник. Мне до нее слишком далеко. Она получает все, что хочет. Это она выбрала себе Арчи и женила его на себе. Это она крутит всеми его делами. Ей хочется быть женой знаменитости, и она этого добилась. Думаешь, что Арчи Хоук может чего-то добиться? Нет… Это Стелла «не упустит свой шанс»… — Она докурила сигарету, подумала и продолжала:

— А когда она приезжает, то не упускает случая поучить меня жизни, причем при отце, чтобы показать, какая она хорошая, а этот набитый дурак вторит ей, хотя на самом деле я по сравнению с ними, как монахиня по сравнению с панельной девкой. Да и Дик Лоренс тоже хорош…

Мы немного посидели молча.

— Но ведь они приезжают ненадолго. Да, вероятно, уже не в первый раз, прервал я молчание. — Так что ты можешь не обращать на них внимания…

— Этот раз особенный. Скоро день рождения отца, и они привезут все свои драгоценности. И Стелла, и Бетти — жена брата Арчи… Отец подарил Стелле коллекцию драгоценностей, сделанную Джерри Лонгом. Ты знаешь, это новый модный ювелир. Правда, он выбирает самые лучшие камни, но оправляет их в безвкусные глыбы металла. Однако, даже в такой оправе они модны и имеют немалую стоимость. Отец отвалил за них больше трех миллионов…

— Ну и чего же ты боишься? — спросил я. — Ведь у твоего отца есть отличные телохранители.

— О, я боюсь не этого. Дело в том, что они приезжают в субботу в конце дня, когда банк будет закрыт. К тому же, моя сестра так и не застраховала их, что приводит в бешенство отца. Конечно, сейф отца на Хоул-стрит даже надежней банковского, но… Ты знаешь, Сид, у меня какое-то предчувствие беды. Не знаю какой, но беды…

— Успокойся, Джу, — ласково проговорил я. — Успокойся. Если хочешь, то этот дом будет охранять вся полиция Делрэй-Бич…

— О, нет, — перебила она меня, — нет, Сид… Не говори никому об этом.

Я привлек ее, чтобы поцеловать, но она мягко и решительно отстранилась.

— Ты прости, но мне сейчас даже не хочется любить…

Через день, вечером, после очередной встречи с Джулией, я сидел у себя в квартире и задумчиво потягивал виски. Во время этой встречи Джулия сама предложила еще раз поговорить с отцом о нас обоих. Я, конечно, согласился, хотя и знал, что эта затея ничего хорошего не принесет. Мое предчувствие оправдалось. Раздался телефонный звонок.

— Керт слушает, — сказал я, сняв трубку.

— Я тебя предупреждал, чертов щенок, — гремел в трубке голос мистера Моулза, — чтобы ты оставил в покое мою дочь…

— Спокойно, Гарри, спокойно, — внезапно спокойным тоном сказал я.

— Не Гарри, подонок, а мистер Моулз, — ответила трубка, но дальше я не дал договорить.

Холодная ярость охватила меня.

— Нет, Гарри, — сказал я, — разве я могу иначе называть друзей.

— Ищи друзей среди парней своего круга, таких же недоносков, как ты…

— Зачем же?! Ведь у меня есть такой круг, как вы, и я надеюсь не упустить свой шанс…

— Я уничтожу тебя, Сид… — вдруг зашипела трубка. — Совершенно уничтожу тебя, ублюдок…

— Наоборот, — перебил я его. — Помни наш уговор о миллионе и твоей дочери, Гарри, — перебил я его и положил трубку.

Положив трубку, я задумался. Рука непроизвольно потянулась к бутылке с виски, но я вовремя остановился. Нужно было все основательно продумать, причем, продумать трезво. Я закурил и стал размышлять. Да, Гарри Моулз слов на ветер не бросает. Я понимал, что меня принимали, со мной хорошо обходились, принимая за неизбежное зло, которое могли заменить или более глупым, или еще более худшим. Конечно, с тем, новым, вероятно было бы легче, но такой ли уж великий от меня был им вред? Меня терпели, но и я, не идя ни на какие сделки, кое-что терпел, соблюдая законность. Но теперь дело приобретало другой оборот: Гарри Моулз решил взяться за меня.

Он мог это сделать несколькими способами: добиться моего перевода, скомпрометировать меня, что было весьма трудно, но сделать все можно, и, наконец, со мной мог произойти несчастный случай. Чем больше я думал, тем больше был склонен к последнему варианту, потому что Гарри Моулзу не захочется, чтобы всплывали какие-нибудь скандальные истории, связанные с ним, да видно и Джулия что-то такое сказала ему, что ему не понравилось, а поэтому ему остается единственный выход — убрать меня, но как? Чем больше я думал над этим вопросом, тем яснее приходил к выводу — один из нас должен был исчезнуть… У меня даже созрел кое-какой план, но случайности, которые не всегда можно предвидеть в жизни, внесли свои коррективы…

Глава 4

Дом мэра находился на небольшой возвышенности, откуда открывался прекрасный вид на бухту. Рядом с ним проходила дорога, соединяющая центральную улицу Делрэй-Бич с основным шоссе № 1, ведущим в Майами, и эта дорога постепенно поднималась вверх. Примерно в полутора милях выше дома мистера Артура Роджерса была дорога, которая в будущем также соединила бы центр города с шоссе, но пока эта Лайз-стрит только проводилась и даже не было мостика через овраг, и поэтому по ней никто не ездил. Участки земли вдоль улицы были почти все проданы, и местами уже даже начато строительство коттеджей. Лайз-стрит должна была стать трассой в скором будущем.

Слева дом от дороги отделяла зеленая изгородь, а за прекрасным двухэтажным домом был павильон, где было царство детей мистера Роджерса — семнадцатилетнего Эла и пятнадцатилетней Сюзи. Здесь иногда круглосуточно гремела светомузыка, и молодежь извивалась ей в такт. Если гости мэра ставили свои машины на большой площадке перед домом, то молодежь оставляла свои транспортные средства ревущие мотоциклы — за зеленой изгородью, где всегда находилось около десятка мотоциклов самых разнообразных марок и фантастических расцветок.

Я приехал на вечер к мистеру Роджерсу несколько раньше назначенного времени, поставил свой «ягуар» в углу у зеленой изгороди, чтобы он не мешал вновь прибывавшим гостям. Дело в том, что я хотел немного поговорить с мэром. Несмотря на свои либеральные взгляды, Артур Роджерс происходил из аристократии, и сам не очень-то любил таких выскочек, как Гарри Моулз, и разговор с ним входил в мои планы.

Меня встретил его секретарь Джонни Лотшоу, парень лет тридцати пяти, крепкого сложения, ростом немного более шести футов, с вьющимися каштановыми волосами и серыми умными глазами. У нас с Джонни сложились неплохие дружеские отношения. Узнав, что я хочу побеседовать перед вечеринкой с мэром, он на минуту удалился, а потом провел меня вглубь дома, в кабинет мистера Роджерса. После взаимных приветствий, мэр предложил мне сесть в кресло, устроившись в другом с сигарой в руке. Весь его облик говорил о человеке умном и уверенном в себе. Седые волосы, неторопливые плавные движения, благородная осанка всегда оказывали воздействие на беседующих с ним людей. Я закурил сигарету и кратко, не затрагивая имени Джулии, изложил наши отношения с Гарри Моулзом, закончив свои высказывания словами:

— Вы знаете, мистер Роджерс, я никогда не был трусом, но прошу вас, зная вашу честность и благородство, проконтролировать лично расследование, если что-нибудь со мной случится.

— Нет, нет, — он задумчиво вертел сигару между холеными пальцами. — Я не думаю, что мистер Моулз может пойти на такое… Физическое уничтожение шерифа… — Он сделал паузу. — Нет, это невозможно… Или почти невозможно. Я думаю, что будет лучше мне завтра же поговорить с ним.

— Я думаю, что этого не стоит делать, мистер Роджерс, — сказал я осторожно. — Этим вы можете поставить и себя под удар.

Он усмехнулся.

— А вы думаете, что я чего-то боюсь? — спросил он с иронией. — Нет, это как раз то, что нужно… Во всяком случае, он не решится на физическое уничтожение вас, меня и других, только из-за какой-то ссоры…

— Может быть вы и правы, — сказал я. — Прошу простить меня, что даже в такой вечер, когда вы были настроены отдыхать, я был вынужден говорить с вами о делах.

— Пустяки, Сид, пустяки…

В этот момент в кабинет вошел Джонни Лотшоу и доложил, что начали съезжаться гости.

— Прошу извинить меня, шериф, но мне надо встречать гостей, — сказал мистер Роджерс, поднимаясь.

— Это я должен просить у вас извинения, что занял ваше время своими проблемами.

— Оставим пока все, а сейчас наша задача просто весело провести время. Кстати, мистер Моулз тоже обещал быть у меня.

Мы вышли из кабинета, и мистер Роджерс прошел в холл встречать гостей.

Его жена, миссис Джейн Роджерс в темно-зеленом вечернем платье, с ниспадающими на плечи медными волосами, выглядела гораздо моложе своих лет, выступая в роли радушной хозяйки.

Я молча прохаживался по комнатам, обмениваясь приветствиями с прибывавшими гостями. Наконец, прибыл и начальник полиции лейтенант Френк Рейлан. Это был невысокий, его рост едва ли достигал и шести футов, плотный мужчина около пятидесяти лет. Он был довольно честным копом, но имел пристрастие к выпивке, хотя упорно скрывал это от окружающих. Он мог выпить много, но никто не видел его пьяным. Однако работать с ним было легко — это был мастер своего дела.

— Хелло, Сид, — сказал он, направляясь ко мне и протягивая свою крепкую руку. — А то я уже думал, что мне придется скучать в этом светском обществе…

— О, Френк, наши мысли почти совпали, — ответил я, пожимая его твердую сильную руку, — а поэтому я думаю, что нам следует начать вечер с посещения бара мистера Роджерса.

— Неплохая мысль, Сид, — пророкотал он.

Мы направились к бару. Слуга подал нам два стакана с бурбоном, и мы отошли в сторону. Мы просто тянули виски, курили, изредка перебрасываясь словами. Когда наши стаканы опустели, я сходил и заменил их на полные. Гости развлекались каждый по-своему. Изредка я отходил от лейтенанта, подходил к группам гостей, перебрасывался несколькими фразами и вновь возвращался к Френку Рейлану. Было уже около десяти часов вечера, а мистер Моулз все еще не появлялся. После четвертого стаканчика бурбона я сказал Френку, что хочу выйти на свежий воздух.

— Ну что ж, сходи, проветрись, — ответил он, усмехаясь, — перед новой схваткой с бурбоном.

— О'кей, — ответил я. — У меня сегодня именно такое настроение.

Я подошел к двери, достал пачку сигарет и обнаружил, что там не осталось ни одной сигареты. Я стоял в нерешительности. Ко мне подошел Джонни Лотшоу.

— Что привело в задумчивость шерифа? — спросил он, улыбаясь.

— Да вот сигареты кончились, — ответил я.

Он полез в карман, но я сказал:

— Джонни, ты ведь знаешь, что я курю только «Лорд». Придется сходить за сигаретами в машину. — Я направился к выходу, а потом остановился. — Когда обещал приехать мистер Моулз?

— К десяти часам, а сейчас уже, — он взглянул на часы, — 21.47.

— О'кей, я с ним поговорю, — ответил я.

— А может быть не стоит, Сид? — успокаивающе спросил он.

— Возможно, — ответил я и нетвердой походкой направился в парк.

— Джонни… — еще раз тихо позвал я стоящего на крыльце Джонни Лотшоу, вышел от машины в полосу света и махнул ему рукой. Он заметил мой знак и направился ко мне. Когда он подошел, я взял его за руку и увлек к своей машине.

— Смотри, — сказал я, указывая рукой. Недалеко от машины у зеленой изгороди в отблесках луны на скамейке сидела парочка и самозабвенно целовалась. — Они могут поставить мировой рекорд в этом виде спорта, — с усмешкой сказал я. — Почти десять минут не отрывали губы друг от друга.

— Конечно, Сид, это достижение, — согласился Джонни. — Но мы с вами, надеюсь, ничего не видели. Это, кажется, Сюзи Роджерс…

— Разумеется, Джонни, — ответил я. — Я бы и не позвал другого даже под действием бурбона, которое, кажется, уже проходит.

— Вот и отлично. Пошли в дом и продолжим, — усмехнулся Джонни.

— Пошли, — ответил я, бросая докуренную сигарету. — А мистер Моулз еще не приехал?

— Нет, — ответил он, вновь взглянув на часы. — Уже 22.05. Не похоже на его обычную пунктуальность.

Мы вошли в дом, и я направился к лейтенанту Рейлану, который продолжал «борьбу в одиночку». Едва я подошел к нему со стаканом в руке, как к нам быстрым шагами приблизился Джонни Лотшоу, его лицо выражало тревогу.

— Простите, лейтенант, — сказал он. — Ограбление с покушением на убийство.

— Что-о-о? — взревел лейтенант.

— Тише, пожалуйста, — мягко сказал Джонни. — Не надо беспокоить гостей. Ограблен и тяжело ранен мистер Моулз… За вами вышла машина. Мистер Роджерс тоже поедет с вами, но только тихо…

Казалось, что лейтенант мгновенно протрезвел. Опьянение покинуло и меня.

Мы направились к выходу. За нами последовали мистер Роджерс и Джонни Лотшоу.

Гости продолжали веселиться, не обратив внимания на наш уход.

Две машины быстро пронеслись по Хоул-стрит, притормозив у высокого здания. Там уже была полиция. Когда мы вошли в холл, то увидели сидящего в кресле еще не пришедшего в себя охранника в окружении полиции. Мы поднялись в скоростном лифте на двенадцатый этаж. В кабинете мистера Моулза в одном кресле сидел его телохранитель Джо Науман, бывший боксер-профессионал. На его светлом пиджаке была кровь. Он оглядывал всех бессмысленным взглядом. А вокруг мистера Моулза, сидевшего в другом кресле, суетился врач, перевязывая ему голову. Увидев нас, вошедших в кабинет, он вдруг рванулся из рук врача и закричал, брызжа слюной, указывая на меня рукой:

— Это все ты, вонючий ублюдок, пытался убить меня и похитил драгоценностей и денег почти на четыре миллиона долларов! Я убью тебя, паршивая собака!

Его с трудом удержали и водворили в кресло.

— Мистер Моулз, — сказал я ледяным тоном, — наши личные счеты не дают вам права клеветать на меня и оскорблять при исполнении служебных обязанностей. Не забывайте, пока я еще шериф.

— Успокойтесь, господа, успокойтесь, — вмешался мистер Роджерс. — Мистер Моулз, ваши обвинения абсолютно не обоснованы. Шериф не покидал моего дома с семи часов вечера…

— Это так, — подтвердил лейтенант. — Поэтому, мистер Моулз, не стоит горячиться и оскорблять шерифа, хотя я и понимаю ваше теперешнее состояние…

— Господа, — обратился к нам врач, — прошу вас, не обращайте внимания… У него травма черепа, а поэтому в больном мозгу могли возникнуть любые ассоциации.

— Какие там к черту ассоциации! — ревел Гарри Моулз. — Сначала я говорил с этим ублюдком по телефону, а потом он был здесь, оглушил меня и очистил сейф, в котором лежали драгоценности моей дочери, жены брата моего зятя и деньги…

— Раз это не следствие больного воображения, — еле сдерживая гнев, сказал я, — а просто голословное утверждение, клевета, то, мистер Моулз, я даю перед всеми слово, что в течении месяца я раскрою это преступление и верну вам эти поганые побрякушки и вонючие деньги, но зато привлеку вас к ответу по всем законам штата за публичное оскорбление шерифа и тогда вам никто не поможет: ни ловкие адвокаты, ни милосердные судьи. Хоть я и не имею ваших капиталов, но вы оскорбили меня при исполнении служебных обязанностей, а это уже грозит вам тем, что вы проведете лет пять вдали от привычной вам обстановки, чтобы в следующий раз подбирали выражения…

Видно было, что смысл моих слов и слов мэра постепенно доходили до него.

— Возможно я и погорячился, — уже тихо сказал он. — Но что будет, если по истечении месяца вы не вернете мне деньги и драгоценности, шериф?

— Тогда я откажусь от своей должности, признав, что не могу справляться со своими обязанностями. Однако, — обратился я к мэру, — мистер Роджерс, прошу вас, чтобы вы убедили мистера Моулза не чинить нам препятствий для бесед с членами его семьи и гостями. Это может пролить свет на происшедшее.

— О, разумеется, мистер шериф и лейтенант, — шутовским тоном сказал Моулз, — двери моего дома будут открыты для вас в любой час, но… только в течение месяца, — закончил он, морщась от боли, которую испытывал от обработки раны врачом.

— О'кей, мистер Моулз, но потом уже не ищите лазейки, вам придется ответить за все ваши слова, — закончил я.

Вот так все и началось в тот роковой вечер…

Глава 5

Спустя три дня мы сидели с лейтенантом в его кабинете, подводя предварительные итоги.

— Итак, — суммировал лейтенант собранные нами сведения, — дело обстояло следующим образом. Кто-то позвонил мистеру Моулзу по междугородней, что подтверждает его секретарь. Это он взял трубку и услышал женский голос девушки с коммутатора, спрашивающей мистера Моулза. Затем Гарри Моулз утверждает, что говоривший с ним мужчина представился твоим именем, говорил голосом, похожим на твой, однако под присягой он этого утверждать не может.

Этот голос срочно вызвал его в контору на Хоул-стрит, где пытались похитить драгоценности. Кстати, ни драгоценности его дочери, ни жены брата его зятя не застрахованы, хотя, кажется, вторые застрахованы, но точно пока не говорят.

— Да, и алиби-то у них всех какие-то слабые, — заметил я.

— В этом ты прав, — продолжил лейтенант Рейлан, — алиби у всех довольно слабые, кроме только Джулии, которую отец в субботу утром отправил в Майами к тетке. И, хотя все люди проверенные, но… — Он сделал паузу.

— Кстати, — вставил я, — я ведь тоже отлучался из дома мэра примерно в это время. Ходил за сигаретами в машину, ну и там немного задержался. Так что на некоторый период времени у меня нет алиби, а мистер Моулз публично объявил меня преступником…

Френк Рейлан внимательно посмотрел на меня.

— Я рад, Сид, — сказал он, — что ты затронул этот вопрос. Но у тебя действительно железное алиби. Во-первых, ты отсутствовал всего около 17 минут. Это под присягой могут подтвердить многие, в том числе Джонни Лотшоу и я. Сержант Хаберт видел, как мимо «Лайонс-бара» пролетел мотоцикл в сторону шоссе № 140 по Хоул-стрит. За рулем сидел парень в черной куртке, с черными, выбивающимися из под шлема волосами. Я проделал эксперимент: за рулем мотоцикла, как сказал сержант, мотоцикл был «Тойота», причем гоночный, сидел гонщик-профессионал. От дома мистера Роджерса до конторы Моулза с минутной остановкой возле дома, и обратно по Хоул-стрит, шоссе № 140, затем по шоссе № 1 и обратно до дома мистера Роджерса он промчался за 29 минут 40 секунд. Причем, я повторяю, он остановился у конторы мистера Моулза всего на минуту. А уложиться в 17 минут он не смог…

— Да, лейтенант, но вы забыли о Лайз-стрит, — заметил я.

— О'кей, Сид, мы не забыли, но он смог перелететь через овраг днем, а ночью ему пришлось перетаскивать мотоцикл, и на это у него ушло 34 минуты… Вот так-то. Да, еще есть два момента: он был в прекрасной форме, а ты, если бы это даже было возможно, был под действием бурбона, а второй момент мы попытались проехать к конторе и обратно одним и тем же путем, предположив, что сержант видел другой мотоцикл. На это ушло ровно 18 минут, но в гору он был вынужден идти с включенным двигателем, а Сид Роджерс и его дружок клялись, что слышали шум двигателя и видели свет фар проезжавших машин только дважды, и то после времени ограбления мистера Моулза… Так что это смог бы сделать ты, будучи самим дьяволом… Но ввиду того, что ты, к сожалению, только человек, то это просто невозможно, и я уверен, что ты, выпив, просто засмотрелся на парочку. — Френк встал, подошел к шкафу, достал бутылку виски и два стакана, плеснул в них виски и один из них протянул мне.

Я взял стакан, а он закончил словами:

— К тому же, если бы это был ты, то у тебя хватило бы ума убрать единственного свидетеля и своего теперь уже далеко нелегкого врага Гарри Моулза… Я ведь в курсе ваших отношений…

— Да-а, — протянул я, отпив виски и закуривая, — такого шанса, честно говоря, я бы не упустил… А вообще-то похоже на работу Френка Брейга… Только он работал в одиночку, причем по деньгам и драгоценностям.

— Я думал об этом, Сид, — проговорил лейтенант, — но у него великолепнейшее алиби: он только сегодня вышел из тюрьмы Чикаго, где отдыхал месяц за развлечения в баре…

— Хорошо, Френк, — сказал я, — но давай продолжим подводить наши итоги.

— Да, — ответил он, наливая себе еще виски, — преступник вызвал мистера Моулза, который ожидая встретить в своей конторе тебя, шериф, и полицию, взял с собой только своего телохранителя Джо Наумана. Когда он приехал в контору и вошел в вестибюль, его встретил охранник Майк Бэтвил и проводил до лифта. Когда он ожидал возвращения лифта, открылась дверь и кто-то вошел. На допросе он показал, что даже не поспешил повернуться на звук, так как знал, что ключи от двери и секретной сигнализации знакомы весьма ограниченному кругу лиц…

— Простите, Френк, — перебил я, — кто-нибудь из ваших людей в это число входит?

— Из лиц, не являющихся хозяевами этого «маленького домика», только руководители фирмы по техническому обслуживанию замков и сигнализации. Для прочих посетителей днем и вечером существуют охранники, причем, в этот вечер второй охранник сидел в служебном помещении и ничего не слышал, что может стоить ему места работы.

— О'кей, так что же сообщил потерпевший?

— Ты же сам, Сид, все это прекрасно знаешь. Он сказал, что когда обернулся, к нему уже приблизился высокий парень в черной куртке с надписью «Малборо», в огромных мотоциклетных очках, закрывающих почти все лицо, и шлемом на голове, из-под которого выбивались длинные черные волосы. Он даже не успел вскрикнуть, как получил удар по голове и свалился. Неизвестный, вероятно, поднялся вверх на лифте. Когда дверцы лифта отворились, то как раз у лифта, спиной к нему стоял Джо Науман, который получил такой же удар по голове, не успев даже повернуться. Преступнику сопутствовала удача. Он прошел в кабинет мистера Моулза в тот момент, когда сейф был открыт, и спросил его: «Ну что, все на месте?» Мистер Моулз опять-таки принял его голос за твой и, не оборачиваясь, ответил: «Черт бы побрал твои шутки, все…» После этого он тоже получил свою порцию удара по черепу… Когда он очнулся, сейф все еще был открыт. Преступник ударил его легче всех. Он сам позвонил в полицию. Но к этому времени сейф был пуст.

— Отличная работа, — задумчиво сказал я. — А сколько времени потребовалось преступнику на всю эту операцию?

— По нашим подсчетам не более пяти минут, — ответил Рейлан, — но, возможно, и больше. Мы даже нашли свидетеля, который видел у здания конторы мотоцикл спортивного типа «Тойота», но он не видел его хозяина.

— Итак, — подвел я итог, — исходя из показаний прохожего, сержанта Хаберта и охранника Майка Бэтвила, нападавшим был высокий парень в черной куртке, шлеме и очках, с длинными черными волосами. Хотя черные волосы можно легко имитировать, а длину несколько прибавить, можно сказать одно, что этот парень не лишен физической силы, выдержки и дерзости, и приехал на дело на мотоцикле «Тойота». Следов на полу и отпечатков пальцев постороннего нигде не найдено. А что в отношении мотоцикла?

— Мотоцикл нашли на другой день почти в центре города, а украден он был у пляжа утром в субботу. Все это говорит о хорошо продуманной операции и о человеке, который заранее все подготовил и знал, что в сейфе находится прекрасный фрик…

— Да, Френк, а поэтому позволь мне еще раз потрясти окружение мистера Моулза, — заключил я.

— О'кей, я думаю, что это не помешает.

— И еще, Френк, я думаю, что стоит передать всем точный список украденных драгоценностей.

— Это уже сделано, Сид, — ответил лейтенант, в очередной раз наполняя свой стакан и протягивая руку с бутылкой к моему стакану.

— Если что всплывет, то дай мне знать первому, а, Френк, идет? — проговорил я, пока он наливал мне виски.

Он немного помолчал, поставил на стол бутылку и сказал:

— Я это сделаю не только из дружеского отношения к тебе, но еще чтобы насолить этому подонку Гарри Моулзу, если только у тебя хватит смелости начать с ним судебный процесс…

— О, в этом можешь не сомневаться. У меня нет другого выхода, чтобы за все отплатить ему. И еще, если можешь, узнай по своим каналам все, что возможно о гостях мистера Моулза и его окружении, а я попытаюсь узнать все это по своим каналам.

— Хорошо, Сид, но только будь осторожен: Моулз очень сильный противник.

— Ничего, Френк, — сказал я, отпивая виски, — я тоже не из слабых. К тому же, у меня возникла идея — я встречусь с Хенком Брейгом.

— С Брейгом? — удивился лейтенант. — С этим бандитом, по которому уже давно тоскует электрический стул, хотя его убийства и не доказаны? Зачем?

— Просто у меня есть пара неприятных для него фактов, и я впервые пойду на сделку, но заставлю его поискать эти сокровища среди своих дружков. Уж больно велика ставка в этой партии игры…

— Ну что ж, — промолвил лейтенант после некоторого молчания. — В данном случае это тоже вариант, ведь Хенк Брейг должен знать всех крупных скупщиков драгоценностей и ювелиров… Нет, а это все же идея…

— О'кей, значит, на этом остановимся. Завтра утром я нанесу визит в резиденцию Гарри Моулза, а вечером, если Хенк вернется в Делрэй-Бич, постараюсь встретиться с ним…

Вечером я вернулся к себе и позвонил в госпиталь. Доктор Стейли сообщил, что состояние Элис Керт без изменения, и, конечно, нет никакой надежды на благополучный исход.

Я положил трубку, закурил и задумался. Да, дни милой Элис сочтены, и я остаюсь один. И теперь вся моя дальнейшая жизнь будет зависеть от того, как пойдет это расследование.

Немного поколебавшись, я взял трубку и набрал номер телефона резиденции мистера Моулза. После третьего сигнала в трубке раздался голос:

— Резиденция мистера Моулза.

— Говорит шериф Керт, — твердым голосом сказал я. — Прошу пригласить к телефону мистера Моулза.

На другом конце воцарилось молчание, наконец в трубке раздался голос Гарри Моулза:

— Я вас слушаю, шериф.

— Мистер Моулз, я бы хотел завтра утром еще раз побеседовать со всеми членами вашей семьи. Вы не возражаете?

— Это будет допрос, шериф? — резко спросил он.

— О нет, мистер Моулз. И так уже пресса подняла достаточный шум, а поэтому я хотел бы провести беседу в спокойной обстановке, но как официальное лицо. Я помню ваши слова обещания, что в течение месяца вы будете всемерно способствовать расследованию, в котором и я принимаю участие, а поэтому решил обратиться непосредственно к вам, вместо того, чтобы действовать полностью официально.

Я сделал паузу и добавил:

— Ведь мы пока не знаем, что принесет нам расследование, а поэтому я думаю, что нам имеет смысл заключить временное перемирие, приберегая силы для дальнейшей встречи. Вы ведь, надеюсь, не забыли своих слов в мой адрес и моего обещания, а?

На другом конце провода опять воцарилось длительное молчание. Наконец раздался голос Моулза:

— О'кей… мистер Керт. Итак, временное перемирие. Если я буду вас ждать завтра в 11 часов у себя дома, вас это устроит?

— Разумеется, мистер Моулз. Но я надеюсь, что все ваши гости тоже будут дома?

— Да, шериф, будут дома. Итак, до завтра, — закончил он и положил трубку.

Ровно в 11 часов я подъехал к дому мистера Моулза. Меня встретил сам секретарь Марк Хамберт и проводил в его домашний кабинет, обставленный роскошно, но со вкусом. Гарри Моулз сидел в кожаном кресле, листая какие-то бумаги. При моем появлении он оторвался от бумаг и взглянул на меня.

— Добрый день, мистер Моулз, — сказал я, входя в кабинет.

— Добрый день, мистер Керт, — ответил он и добавил, указывая рукой на кресло, — прошу вас, садитесь.

Я сел и сказал:

— Где бы я смог побеседовать со всеми по очереди, но только один на один, мистер Моулз?

— А разве вас не устраивает мой кабинет? — удивился он.

— Разумеется, меня устраивает любое помещение, но…

— Не беспокойтесь, шериф, я покину вас во время вашей беседы с другими членами моей семьи. Вы это имели в виду?

— Да, мистер Моулз. И потом, я курю сигареты, а вы не очень любите их дым.

— О, это такая мелочь, мистер Керт. Если я предоставляю вам свой кабинет, то чувствуйте себя здесь вполне свободно.

Я сознавал, что мы ведем себя, как два опытных игрока, не знающих, но желающих узнать карты друг друга. Мы были до приторности вежливы, как никогда ранее.

— Так с кем вы хотите побеседовать первым?

— Если вы не возражаете, то с вами, — ответил я, демонстративно доставая из портфеля портативный магнитофон и включая его. — Надеюсь, вас не будет смущать эта штука? — спросил я, указывая на магнитофон.

— О, нисколько. Итак, я слушаю ваши вопросы.

— Скажите, мистер Моулз, — спросил я, — вы слышали первый голос, который спрашивал вас? Голос девушки с междугородней?

— Нет. Меня позвал к телефону мой секретарь, который снял трубку.

— С кем говорили лично вы? — задал я очередной вопрос.

— Правда, голос был похож на ваш, но на линии были какие-то помехи. Говоривший представился шерифом Кертом и предложил немедленно приехать в контору, где пытались похитить мои драгоценности.

— А вы не спросили, откуда говоривший, если им был я, мог знать, что вы именно в тот вечер хранили в сейфе своего кабинета в конторе?

— Об этом я как-то не подумал, — вдруг растерянно ответил Гарри Моулз. — Да, действительно, откуда вы знали об этом, шериф?

Я рассмеялся.

— Я узнал о них, когда они были уже похищены. А вы уверены, что говорили в тот вечер именно со мной? — спросил я. Мне не хотелось впутывать в это дело Джулию Моулз, а поэтому я умолчал о беседе в бунгало.

— Честно говоря, — он отрезал кончик сигары и, как бы раздумывая, закурил ее. Я тоже закурил сигарету. — В тот момент я даже не подумал о том, с кем говорю. Я был как бы загипнотизирован вашим именем и мыслью о том, что драгоценности по вине моей глупой дочери до сих пор не застрахованы…

Поэтому я и взял с собой только Джо Наумана и кинулся к себе в контору.

— Так вы не можете утверждать, что говорили по телефону именно со мной?

Он взглянул на магнитофон.

— Нет. Этого я не могу утверждать.

— Сколько времени вам потребовалось на дорогу? Сколько всего времени?

— Я точно не могу сказать, но думаю, минут 15–17 нам потребовалось, чтобы добраться до кабинета моей конторы сразу после телефонного разговора.

— Благодарю вас. Это еще одно доказательство моего алиби: в это время я был с лейтенантом Рейланом, а поэтому никак не мог вам позвонить.

— Возможно, — сказал он, делая между словами паузы, как бы выдавливая из себя. — Я тогда погорячился… Вы знаете, шериф, после такого удара все может быть… И мне очень неприятно, что… все так произошло…

— Но это уже, мистер Моулз, наши личные дела, которые мы сами и будем решать, тем более, что вы оскорбили не меня, а представителя власти. Но… в настоящее время это к делу не относится. Прошу вас рассказать подробно, кто и что делал в вашем доме в момент вашего отъезда?

Он немного задумался, затянулся сигарой и выпустил голубоватый дым.

— Что делали слуги, я не знаю. Джулию, вы наверное знаете мою младшую дочь, — усмехнулся он, — я отправил еще утром в Майами. Марк Хамберт как раз собирался уходить, когда раздался этот звонок…

— Он ушел сразу после звонка? — быстро спросил я.

— Да. Дело в том, что я собирался ехать в гости к мэру…

— Ну, а остальные ваши родственники и гости? — спросил я.

— Моя дочь, миссис Стелла Хоук и ее муж удалились в спальню минут за тридцать до этого звонка, а Дейв Хоук с миссис Бетти Хоук и Дик Лоренс удалились в свои комнаты еще раньше, так как они устали после дороги…

— Благодарю вас, мистер Моулз, за столь исчерпывающий ответ. А теперь, если вам это не доставит беспокойства, подробности вашей поездки в контору.

— Я постараюсь это сделать, шериф. Итак, мы с Джо поехали в контору. Когда я вошел в холл, мне навстречу бросился охранник Майк Бэтвил. Я спросил его, все ли в порядке. На что он ответил: «Да, сэр». Тогда я ему коротко бросил: «Лифт». Он нажал кнопку и пропустил меня и Джо в лифт. После того, как мы вышли, лифт начал спускаться. Я прошел к своему кабинету и открыл дверь. Когда я увидел, что в кабинете никого нет и там полный порядок, то у меня даже мелькнула мысль о глупом розыгрыше с вашей стороны. Но я все же решил проверить содержимое сейфа. Я отослал Джо в коридор. Через две-три минуты, когда я проверял содержимое сейфа, с порога раздался мужской голос, очень похожий на ваш: «Ну что, все на месте?» Я был зол, так как теперь-то уж был уверен, что вы меня разыграли и ответил: «Черт бы побрал твои шутки. Все…» Я хотел повернуться, но получил хороший удар по голове…

— Вы уверены, что это был именно мой голос? — спросил я.

— Нет, — тихо ответил он. — Но… он был очень похож на ваш…

— Благодарю вас, мистер Моулз. А как в отношении Джо Наумана? Не мог он напасть на вас и похитить драгоценности? — внезапно спросил я.

— Джо?! — удивился он. — О, нет, Джо предан мне душой и телом. И потом, откуда мог взяться неизвестный, оглушивший охранника?

— Я тоже об этом думаю. А не допускаете ли вы мысли, что охранник мог подняться, оглушить Джо Наумана и вас, а затем спуститься, отдать награбленное своему напарнику, который ждал его. Затем его помощник бьет его и уходит с награбленным?

— Черт возьми!.. — воскликнул Гарри Моулз. — А ведь так могло быть! Ведь в здание конторы попасть не так легко…

— Успокойтесь, мистер Моулз. Возможно, что парень в шлеме и очках просто прикрытие охранника, но утверждать это пока невозможно. Поэтому прошу вас успокоиться и не предпринимать никаких мер. Это пока одна из моих версий…

— Да, но эта версия весьма правдоподобна…

— Но пока это всего лишь версия, а не доказательство, — закончил я. — А теперь вы не могли бы предоставить мне возможность побеседовать с вашим секретарем?

— О, разумеется. — Он нажал кнопку звонка, и в кабинете появился Марк Хамберт. — Марк, с вами хочет говорить шериф. — Он взглянул на меня, с неохотой поднялся из кресла и добавил:

— Я оставляю вас… — И вышел из кабинета.

— Прошу вас, садитесь, мистер Хамберт, — сказал я, указывая рукой на кресло.

Он сел.

— У меня к вам несколько вопросов, мистер Хамберт.

— К вашим услугам, мистер Керт.

— Вы знали, что у мистера Моулза в конторе хранятся драгоценности дочери?

— Да. К своим слугам хозяева быстро привыкают и порой не замечают их. Вот поэтому мистер Моулз при мне отчитал дочь, что она не застраховала свои драгоценности и что из-за позднего приезда хранить их придется в его конторе. Потом я сопровождал его в контору вместе с Джо Науманом и мистером Дейвом Хоуком, который тоже отвез драгоценности своей жены.

— Благодарю вас. Скажите, вы задержались так поздно, это обычно?

— Нет. Просто мне надо было закончить кое-какие дела.

— Когда вы сняли трубку, чей голос вы услышали? — спросил я.

— Говорил женский голос, но с какими-то помехами. Мне предложили срочно позвать к телефону мистера Моулза, так как с ним будет говорить шериф Керт, что я и сделал.

— Голос мужчины, назвавшегося моим именем, вы не слышали?

— Нет, он уже разговаривал с мистером Моулзом. После чего мистер Моулз срочно вызвал Наумана и они ушли.

— А что сделали вы? — спросил я.

— Я тоже пошел домой.

— Вы поехали на машине или взяли такси?

— Нет, была прекрасная погода и я решил немного пройтись.

— Когда вы пришли домой? — спросил я.

— Около одиннадцати часов, так как зашел в бар пропустить стаканчик виски.

— И во сколько вы вошли в бар? — резко спросил я.

— Где-то в 22.30… Вы… вы что хотите сказать, мистер шериф? Я… я не имею к этому никакого отношения… Я… — он побледнел.

— Пока я не встречал людей, которые сразу говорили, что они совершили преступление. А поэтому лучше успокойтесь и припомните, не встречали ли вы кого-нибудь во время прогулки.

— Нет… Кажется не встречал… — тихо прошептал он.

— Я не требую, чтобы вы сразу же ответили на этот вопрос. Подумайте. А пока пригласите, пожалуйста, миссис Стеллу Хоук.

Растерянный Марк Хамберт вышел из кабинета, и буквально через минуту в кабинет вошла она… Стелла Хоук была красавица. Стройная, с прекрасными длинными ножками, не скрываемыми платьем, тонкой талией и прекрасным бюстом. Форма лица была классической, а на нем разместились яркие чувственные губы и темно-серые большие глаза. Волосы ее были ненатурального платинового цвета.

Но что-то холодное было в этой красоте.

— Добрый день, миссис Хоук, — сказал я.

Она лишь надменно кивнула головой, прошла к креслу и села, перекинув ногу на ногу.

— Прошу вас, миссис Хоук, ответить мне на несколько вопросов.

— Хорошо, шериф, но только прошу вас сократить нашу беседу до минимума, сказала она приятным, хорошо поставленным голосом.

— Вы приехали в гости к отцу во второй половине дня в субботу? — спросил я.

— Вы же это знаете, так зачем притворяться? — ответила она вопросом на вопрос.

— Хорошо. Но почему вы, имея такую прекрасную и дорогую коллекцию драгоценностей, не застраховали их? — спросил я.

— Это относится к делу? — резко спросила она.

— Нет, но все же… — Я чувствовал, что нить ускользает от меня.

— Я свои поступки не собираюсь ни с кем обсуждать, — резко сказала она. — Это моя вещь, я могу поступать с ней так, как нахожу нужным.

— Вы совершенно правы. А что вы делали в субботу вечером?

— Мы так устали накануне, что даже отказались ехать в гости к мэру, и примерно в половине десятого отправились с мужем в нашу спальню. — Она усмехнулась и злой огонек мелькнул в ее глазах. — Надеюсь, интимные подробности вас не интересуют?

— О нет, миссис Хоук. Но у меня последний вопрос: когда вы узнали о похищении драгоценностей и нападении на вашего отца?

— Как это когда? — удивилась она, хотя снова огонек блеснул в ее глазах. — Утром, когда проснулись.

— Прошу меня извинить, миссис Хоук, за время, отнятое у вас, — сказал я, хотя чувствовал, что эта красотка что-то скрывает. — И если вас не затруднит, то, пожалуйста, пусть зайдет сейчас ваш муж.

Она не сказала ни слова, молча поднялась, слегка кивнула головой и вышла.

Ее место занял в кабинете Арчи Хоук. Это был худощавый мужчина лет тридцати двух с черными прилизанными волосами, тонкими усиками на верхней губе, узкой рукой и тонкими длинными нервными пальцами, в которых дымилась сигарета. Он, видимо, очень нервничал, так как все время вертел сигарету между пальцами. Это он был автором одного фильма, снятого «Парамаунтом», а затем еще трех фильмов, имевших довольно большой успех. Но сценарий уже писался совместно с Диком Лоренсом. Они приносили Арчи Хоуку успех, рекламу и деньги, а Лоренсу — твердое место и деньги.

— Добрый день, шериф, — сказал он довольно приятным голосом, входя в комнату.

— Добрый день, — сказал я, — прошу вас, садитесь, — и указал рукой на кресло.

— Благодарю вас, — ответил он, садясь. Он был более вежлив, чем его супруга.

— Если вас это не затруднит, то я хотел бы задать вам несколько вопросов.

— О нет, — он как-то подался вперед. — Это меня не затруднит. Я отвечу на все вопросы.

— Прошу вас, мистер Хоук, расскажите все о субботнем вечере, — сказал я.

— Пожалуйста, шериф. Мы приехали около шести часов вечера. Мистер Моулз, после того как высказал свое недовольство дочери, отвез все драгоценности в свою контору. Затем мы посидели немного за столом, а потом, где-то часов в десять вечера, возможно, в начале десятого, мы отправились по отведенным нам комнатам. Мы провели всю ночь с женой в своей комнате. О случившемся мы узнали только утром… Это все, что я могу вам сказать…

— Все ли? — спросил я, в упор глядя на него. — Может, добавите еще что-то?

— Все, — с трудом выдавил он из себя, опустив глаза, стараясь не встретиться со мной взглядом.

Я чувствовал, что второй член семьи говорит неправду, но доказать пока ничего не мог.

— Ну что ж, мистер Хоук, благодарю вас, — сказал я. — Теперь, если вас не затруднит, то пригласите, пожалуйста, вашего брата, мистера Дейва Хоука.

— Хорошо, шериф. Я приглашу его, шериф, — тихо проговорил он и вышел.

Передо мной проходила галерея тех, кто имел или мог иметь непосредственное отношение к этому преступлению. И во мне все сильнее крепло чувство, что они что-то скрывали.

Дейв Хоук, вошедший в кабинет, был крепыш, немного выше среднего роста, но в каждом его движении чувствовалась сила. Волевое лицо венчала шапка густых темно-русых волос, глубоко посаженные светло-карие глаза излучали силу и энергию.

— Слушаю вас, шериф, — сказал он развязным тоном, направляясь к креслу.

— Не могли бы вы мне сказать, мистер Хоук, как вы провели субботний вечер? — перешел я сразу к основному вопросу.

— Так же, как и все. После приезда через некоторое время я сопровождал в контору мистера Моулза, чтобы отвезти туда на хранение и драгоценности моей жены. Затем мы провели время все вместе в гостиной, а потом разошлись по комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи.

— На какую сумму у вашей жены было драгоценностей? — спросил я.

Он на некоторое время задумался, а потом ответил:

— Думаю, что на несколько сот тысяч долларов… На сумму, превышающую полмиллиона долларов. Точно вам сказать не могу, так как я не вел учет стоимости драгоценностей жены.

— А они были застрахованы?

— Не все. — Он опустил глаза. — Видите ли, шериф, жена попала под влияние жены моего брата Арчи. Она тоже не захотела страховать драгоценности…

— Конечно, она может поступать, как находит нужным, но… — Я сделал небольшую паузу. — Как она отреагировала на сообщение об ограблении мистера Моулза?

Вопрос был неожиданным. Он хотел что-то ответить, но потом усмехнулся и сказал:

— Точно так же, как и все. Она была огорчена и взволнована.

— А не показалось ли вам странным, что из охраняемого дома, в котором находятся, кроме слуг, еще четверо крепких мужчин, довольно-таки хороший сейф, — я кивнул на сейф в кабинете мистера Моулза, — драгоценности повезли в контору, где всего лишь охранник внизу и, разумеется, сигнализация?

Он пожал плечами.

— Я как-то не задумывался об этом… Так захотел мистер Моулз, а его желания всегда выполняются…

— Благодарю вас, мистер Хоук, — сказал я. — Я не смею вас больше задерживать и попросил бы пригласить вашу жену.

— Хорошо, шериф. Она сейчас войдет, — ответил он и вышел из кабинета.

Распахнулась дверь, и в кабинете появилась женщина ниже среднего роста, несколько полноватая, с красивыми чертами лица и каштановыми пушистыми волосами. Ямочки на ее щеках выдавали веселую натуру, но глаза смотрели настороженно.

— Я ничего не знаю, — начала она с порога. — Я очень потрясена всем случившимся…

— Успокойтесь, миссис Бетти Хоук, — сказал я. — Меня просто интересует, как вы провели субботний вечер.

— Мы сразу после ужина ушли с Диком отдыхать, а утром узнали об этом ужасном преступлении, — ответила она, даже не сев в кресло. — Это ужасно…

— А как все остальные отреагировали на это происшествие? — спросил я.

— Примерно так же, как и я, но каждый по-своему. Да я и не наблюдала за всеми. Мне было достаточно того, что пропали мои драгоценности. И больше я ничего не знаю…

Я видел, что она близка к истерике, а поэтому сказал:

— Благодарю вас, миссис Хоук, и прошу после вас пригласить Дика Лоренса.

— Хорошо, сэр, — ответила она и быстро вышла из кабинета.

В кабинет с легким кивком головы в виде приветствия вошел Дик Лоренс. Он был красив чисто мужской красотой, которая часто привлекает женщин. Высокого роста, хорошо сложен, на голове густые золотистого цвета волосы, а вокруг чувственных губ усы и бородка такого же цвета, высокий открытый лоб и большие серые глаза, излучавшие самоуверенность. Он делал карьеру, причем в последнем, имевшем успех фильме уже выступал как соавтор Арчи Хоука.

— Садитесь, мистер Лоренс, — тихо сказал я, указывая на кресло, закуривайте. — Я сам закурил очередную сигарету, протягивая ему пачку.

— Благодарю вас, шериф, — ответил он, опускаясь в кресло. — Но я привык только к сигарам. — Он достал из светло-голубого костюма портсигар крокодиловой кожи, открыл его и вынул оттуда тонкую сигару. Затем опустил портсигар в карман и извлек оттуда зажигалку, прикурил небрежным жестом. — Я слушаю вас, кажется, мистер Керт, — сказал он.

— Вы правы, я Керт, и у меня к вам несколько вопросов. Первый из них как давно вы знаете Арчи Хоука?

Он удивленно взглянул на меня.

— Мы с ним сотрудничаем уже семь лет, но какое значение это может иметь?

— Просто меня интересует ваше мнение о нем, — ответил я.

— Я ничего не могу сказать о нем плохого. Он талантлив, работоспособен и хороший организатор, — ответил Лоренс, глядя на меня своими серыми глазами.

— Ну, а миссис Стелла Хоук имеет отношение к его работе? — спросил я.

— Разумеется, — ответил он, отводя на мгновение взгляд. — Она как бы его секретарь и вдохновляет его к работе.

— О, это много значит, — сказал я и вдруг спросил:

— А с какой целью вы приехали вместе с ними?

Этот вопрос застал его врасплох, но он мгновенно собрался и ответил:

— Просто мы решили использовать даже отдых для создания нового сценария. Мы создаем фильмы вместе, — он сделал паузу, затягиваясь дымом и выпуская его, что дало ему время на обдумывание очередного хода. — Он создает основную канву, а я уже дополняю некоторые детали… Да, вот так мы и работаем. И даже надеемся получить «Оскара»…

— О, это похвальное стремление. А теперь скажите, пожалуйста, что вы делали в субботний вечер? Спали, как и все?

— Нет. После ужина я отправился в отведенную мне комнату и сел за работу. Вы, надеюсь, понимаете, что многого мне приходится добиваться самому, а поэтому надо работать. Где-то около одиннадцати часов я услышал шум в доме, но не счел нужным выходить из комнаты. Разговоры быстро смолкли, и снова все успокоилось. Я проработал до полуночи и лег спать…

— А почему вы все-таки не вышли? — спросил я.

— А почему я должен был выходить? — ответил он, улыбнувшись. — Это могла возвратиться миссис Моулз. Это могли быть какие-то семейные отношения, и если бы кто-то хотел, чтобы я при этом присутствовал, могли бы меня позвать.

— Вы слишком рассудительны для своих лет, мистер Лоренс.

— Жизнь меня так учит, мистер Керт…

— А когда вы узнали о похищении драгоценностей? — спросил я.

— Как и все, когда вышел утром к завтраку, — спокойно ответил он.

— Больше вам нечего сказать, мистер Лоренс?

— А что бы вы хотели услышать, шериф? — усмехнулся он.

— По поводу субботнего происшествия, — сказал я.

— Нет, это дело мистера Моулза, которого мне искренне жаль, и полиции, а я не сторонник вмешиваться в чужие дела…

— Благодарю вас, мистер Лоренс, — сказал я. — Если вас не затруднит, пригласите, пожалуйста, сюда Джо Наумана. — Я был предельно вежлив со всеми, так как знал, что не только мой магнитофон фиксирует наши разговоры, иначе Гарри Моулз никогда бы не уступил свой кабинет.

Дик Лоренс поднялся, слегка кивнул головой и вышел.

«Да, это крепкий орешек», — подумал я уважительно. Мне нравились достойные противники и в игре, и в жизни.

В комнату в темно-синем костюме вошел Джо Науман. Вокруг правого глаза у него был кровоподтек.

— Добрый день, мистер Керт, — сказал он, останавливаясь у стола.

— Добрый день, Джо, — сказал я. — Садись, — я кивнул на кресло и добавил, показывая рукой на кровоподтек. — Болит?

— Не так болит, как обидно, — сказал он, садясь. — Как меня обошли… Как сопливого мальчишку стукнули по голове, показав тысячу звезд…

— А что, удар был плохой? — усмехнулся я.

— О нет, сэр, удар был великолепный. Мне показалось, что мне на голову свалилась статуя Свободы, и я тут же погрузился в покой…

— А вы видели его, Джо? — спросил я.

— Если бы я его увидел тогда… — злая усмешка скользнула по его лицу. Я как раз дошел до лифта, когда он поднялся. Я повернулся, чтобы пройти в кабинет мистера Моулза. Я не придал значения, что лифт поднимается, подумав, что или охранник направил его к нам, или поднимается кто-то из людей, которых ждет мистер Моулз. Когда я очнулся, я сразу подумал о мистере Моулзе. Я испугался за него…

— Я бы тоже на вашем месте, да и на своем, испугался бы за него, ответил я. — Когда я узнал о случившемся в доме мэра, то сразу же поспешил с лейтенантом Рейланом в контору на Хоул-стрит. Я тоже испугался за него. Ведь в действительности Гарри Моулз неплохой человек, проживший нелегкую жизнь и достигший всего благодаря своему таланту. Он только кажется жестоким. Но он не злопамятный и добрый. И, несмотря на некоторые наши разногласия, я испугался, как бы с ним не случилось беды.

— Да, сэр, вы абсолютно правы. Когда мне потребовались деньги на операцию, мистер Моулз дал мне их и никогда не напоминал об этом. Он всегда старается помочь… Он понимает, как трудно, когда попадаешь в беду…

— Конечно, ему же еще пришлось воспитывать двух дочерей. А без женщины это не так-то легко…

— Конечно, мистер Керт. Вы совершенно правы. Ведь он и сейчас не стар, а посвятил жизнь дочерям.

— Ну ничего, у него еще есть возможность кое-что наверстать. Дочери уже взрослые и, я думаю, при всей любви к нему, стремятся выйти из-под опеки.

— Тем более, что Стелла уже давно замужем…

— Да, сэр, миссис Стелла Хоук уже восьмой год замужем.

— Ну и повезло же этому Арчи Хоуку, — мечтательно сказал я. — Красавица, такое богатое приданое, умница. Нет, ему определенно повезло.

— Это еще как сказать, — усмехнулся Джо. — Мужу мисс Джулии повезет, а вот мистеру Хоуку… Я бы и за миллиард не захотел бы такую жену.

— А чем же она тебе, Джо, не нравится? — удивился я.

— Она холодная, расчетливая и жестокая, — он вдруг осекся, вспомнив, что говорит о дочери босса.

— А как она отреагировала на случившееся? — спросил я.

— Когда она вернулась и узнала о случившемся, то только побледнела и не произнесла ни слова.

— И нельзя было определить, что ей больше жаль — отца или драгоценности?

— Вы совершенно правы, сэр, — заявил он.

— Но у нее хоть хватило здравого смысла и выдержки не тревожить мистера Моулза после такого потрясения и дождаться утра? — спросил я.

— Да, мистер Керт. Она ушла в свою комнату и только утром говорила с отцом. — Он вдруг осекся и подозрительно взглянул на меня. — А вам откуда известно, когда вернулась миссис Хоук?

— Она сама сказала мне, что вернулась около полуночи из гостей, небрежно ответил я. — Ведь это было так, а?

— Не помню, мистер Керт, — вдруг ответил Джо. — У меня так болела голова… Но как сказала миссис Хоук, так и было.

Я понял, что Джо уже больше не о чем спрашивать и отпустил его.

После его ухода в кабинет вошел Гарри Моулз, и я поднялся, чтобы уйти. Он подозрительно посмотрел на меня и спросил:

— Ну что, шериф, вы довольны беседами?

— Конечно, хотя это и пустая формальность, мистер Моулз. — Я собрал магнитофон и добавил: — Мне бы очень хотелось, чтобы вы оказали мне одну услугу.

— Какую, мистер Керт? — настороженно спросил он.

— Прошу вас простить меня, но я хотел бы, чтобы вы проводили меня до выхода, чтобы все видели, что мы расстались друзьями. Наши личные отношения должны касаться только нас, мистер Моулз, не так ли?

Он испытующе посмотрел на меня и сказал:

— О'кей, я провожу вас, шериф.

Мы вышли из кабинета вместе, улыбаясь. Я держал его под руку, перебрасываясь ничего не значащими фразами. Как я и рассчитывал, все остальные собрались в холле и видели нас выходящими из кабинета. Мы были похожи на двух кандидатов на пост президента, которые, зная, что они непримиримые враги, при публике надевают маски-улыбки. Нас провожали удивленные взгляды. Я добился того, чего хотел. Но когда мы дошли до двери, и нас уже не могли видеть, улыбка исчезла с моего лица, и я сказал:

— Вы, конечно, знаете, Гарри, — он удивленно поднял на меня глаза, услышав, что я назвал его по имени. Заметив это, я сказал:

— Дослушайте меня, пожалуйста, не перебивая, Гарри. Вы знаете, что мы с вами враги, и враги довольно-таки активные… Но я еще и ваш ученик. Да, да, не смотрите на меня так удивленно. Вы, разумеется, помните свое обещание отдать за меня Джулию — при определенном условии. И я решил, что надо у вас учиться «не упускать свой шанс». Поэтому я сделаю все, чтобы расследование этого дела принесло успех именно мне, а это значит, что… вы, наверное, догадываетесь?

Да. Прошу вас, не перебивайте меня, — сказал я, заметив нетерпеливый жест. — А пока у меня возникло несколько вопросов по ходу расследования, которыми я хотел бы поделиться с вами: где была ваша дочь Стелла, которая вернулась в субботу где-то в полночь? Ведь звонил женский голос… Где был ее муж, мистер Хоук, утверждавший, что был в спальне вместе с женой, если он не заметил ее отсутствия? И почему все так насторожены и лживы в своих показаниях? Видно, что алиби у всех слишком шаткое…

— Вы с ума сошли, шериф, — прошипел он.

— Возможно, Гарри, но я попробую раскрутить эту версию. И, конечно, вам первому я принесу все данные, так как мне не хотелось бы, чтобы ваше имя попало в прессу без вашего на то согласия… Но даже при всех наших связях, вы не сможете отстранить меня от расследования, оскорбив публично. Или тогда мне придется все, в том числе и эти фантастические версии, выложить представителям прессы.

Он молчал, не в силах произнести ни слова.

— Ну что, мистер Моулз, я неплохой ученик, а? — спросил я. — И только благодаря вашему учению я постараюсь не упустить такой шанс, — закончил я, кивнул на прощание головой и прошел к своей машине.

Глава 6

После ленча я был у себя в кабинете. Кроме этого расследования, которое я вел в сущности для своего престижа, у меня скопилось немало дел. Я попытался дозвониться до лейтенанта Рейлана, но его не оказалось на месте. Сержант Эд Хаберт сказал мне по телефону:

— Шериф, шеф обещал вам достать что-то интересное. Я могу сказать вам только одно, он, кажется, что-то раскопал по поводу семейства Хоуков. Но, честно говоря, точно даже не знаю. Он уехал в Майами.

Я поблагодарил за сообщение и занялся своими делами.

Вечером я направился в «Лайонс-бар». Как я и предполагал, Хенк Брейг не мог не нанести сюда визит после возвращения. Этот бар был как бы второй его квартирой — здесь было все: и девочки, и выпивка, и азартные игры, на что полиция закрывала глаза. Когда я вошел в бар, людей было немного. Хенк Брейк сидел один за столиком. Я молча направился к нему и сел за его столик.

Увидев меня, он изумился. Хенк всегда действовал один. Ему приписывали три, к сожалению недоказанных, убийства. Он был физически силен, умен и предусматривал в своих преступлениях все до мелочей, что давало ему возможность часто избегать наказания. У него было длинное лицо с тяжелой нижней челюстью, коротко подстриженные темно-каштановые волосы и темно-карие глаза. Возможно, кто-то из его предков был из Мексики.

— Привет, Хенк, — сказал я.

— Хэлло, шериф, — несколько неуверенно ответил он. — Вам захотелось побыть в моем обществе? — спросил он.

— Ты угадал, Хенк. Я знаю, что ты преступник, но преступник, если можно так сказать, с принципами. Ты всегда держишь свое слово, а потому я и решил поговорить с тобой. — К нашему столику подбежал официант. — Бутылку виски и стаканы, — сказал я ему, и он моментально исчез.

— Но для беседы, шериф, необходимо обоюдное желание, — ответил Хенк, поднимаясь из-за стола, — а у меня нет желания беседовать с шерифом. К тому же, я не вижу общей для нас темы для беседы…

— Сядь, Хенк, — тихо, но властно сказал я. — Ты сейчас сядешь и выслушаешь меня. — Мой тон на миг ошеломил его, но он быстро пришел в себя.

— А если я все-таки уйду? — спросил он стоя, но не уходя.

— Ты же знаешь, Хенк, что я тоже держу свое слово. Так вот, в этом случае я найду повод пристрелить тебя, как собаку, да еще и получить благодарность по службе. Так, может быть, ты все же сядешь и послушаешь, а потом поступишь, как захочешь: согласишься или нет, но ты выслушаешь меня, жестко закончил я.

На его лице можно было прочесть одновременно и ярость, и изумление.

— Хорошо, шериф, — ответил он, садясь за стол. — Я выслушаю вас.

— Вот так-то, Хенк, будет лучше, — сказал я.

На столе появилась бутылка виски и стаканы. Я разлил виски в стаканы, подвинул один Хенку, а потом отхлебнул виски и закурил.

По мере того, как я говорил, я читал на его лице удивление и заинтересованность, а потом только заинтересованность.

— Ну как, Хенк, ты не жалеешь, что выслушал меня? — спросил я в заключение. — Не пора ли тебе, получив хороший фрик, стать порядочным гражданином?

Несколько минут он молча тянул виски, видимо, все взвешивая.

— О'кей, шериф, я играю, хотя бы только для того, чтобы насолить этому подонку Гарри Моулзу, из-за которого я в свое время отдыхал в федеральной тюрьме. — Он сделал паузу, а потом тихо проговорил:

— Но если это ловушка…

Смотри, шериф, пусть это будет последним делом в моей жизни, но я рассчитаюсь с тобой…

— Хенк, ты же знаешь, что я не из робких, — сказал я, улыбаясь. — Но я тоже, со своей стороны, предупреждаю тебя, что если ты допустишь хоть одну ошибку или вздумаешь шутить со мной, то это, действительно, будет твоим последним делом. — Я сделал паузу. — Ты же знаешь, что я свои обещания сдерживаю…

— О'кей, не будем больше говорить об этом, шериф. Считай, что я тебе полностью поверил…

Мы вместе с ним вышли из бара.

Я уже собирался спать, когда раздался телефонный звонок.

— Слушаю, Керт, — сказал я, сняв трубку.

— Сид, срочно приезжай в бунгало, — раздался голос Джулии, а затем короткие гудки.

Я быстро собрался и поехал в бунгало. Видимо, что-то случилось, что Джулия так внезапно назначила встречу.

Возле бунгало стояла темно-вишневая спортивная машина, а в окнах горел свет. Когда я вошел, Джулия бросилась ко мне.

— О, Сид, что все это значит?

— Что ты имеешь в виду, Джу? — спросил я, обнимая ее.

— Я вернулась домой, узнав, что произошло ограбление, — сказала она, осторожно освобождаясь из моих объятий. — Дома все сейчас только и говорят, что о тебе. Ты коснулся того, что не следовало бы трогать. — Она закурила сигарету, прошла и села в кресло. — Я боюсь за тебя…

— За меня? — удивился я. — А по какой причине ты боишься?

— Ты что, настолько глуп, что уже все забыл? Я не хочу тебя потерять, Сид!

— А ты меня и не потеряешь. Просто я заставлю твоего отца отдать мне тебя. Я, по его выражению, не упущу свой шанс…

— Ты так думаешь? А ты не думаешь, что можешь сломать себе шею?

— Каким образом, Джу? — удивился я.

— Эта истеричка может просто тебя пристрелить, не задумываясь о последствиях, в надежде, что ее вытащат из любого положения.

— Меня пристрелить? — удивился я. — Ты имеешь в виду Бетти Хоук?

— Нет, Стеллу.

— Вот никогда бы не подумал, что она истеричка. А что, у нее есть оружие?

— Конечно. У нее револьвер 22-го калибра, и она великолепно стреляет. К тому же, она при всем своем внешнем хладнокровии, в сложных ситуациях теряет голову и может пойти на все, не думая о последствиях.

— Это уже интересно, — сказал я, прохаживаясь по комнате. Подойдя к столу, я взял тюбик губной помады и повертел его в руках. Такой я никогда не видел у Джулии. — Это твоя? — спросил я.

Она мимолетно взглянула и ответила:

— Нет, Стеллы… Но какое это имеет значение? Ты все время интересуешься какими-то пустяками, а я ведь тебя специально вызвала поговорить и предупредить о грозящей опасности. Я люблю тебя, Сид, — тихо закончила она.

— Джу, мы будем вместе, — сказал я, обнимая ее.

— Я не уверена в этом, Сид. Но если хочешь, давай уедем отсюда…

— А как же отец? Как же жалованье шерифа? — спросил я.

— Мне сейчас все это безразлично, Сид, — тихо проговорила она. — Но я не хочу потерять тебя…

— Нет, Джу, я сейчас не имею права бежать. Твой отец выдвинул против меня обвинение, и я обязан доказать, что он не прав…

— Даже если бы это и сделал ты, ты имеешь право после того, как отец так с тобой обошелся. Но сейчас нет смысла ничего доказывать.

— Как раз есть, — сказал я, прохаживаясь по комнате. — Есть, Джулия. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы ты вышла замуж с согласия отца и не из-за его денег, а потому, что любишь его, и тебе будет больно сознавать, что ты его обидела. Ведь ты его любимая дочь. И я сумею добиться, чтобы Гарри Моулз дал согласие на наш брак. — Я подошел к столику и незаметно сунул в карман тюбик губной помады. — Ты согласна на это?

— Сид, но я боюсь за тебя, — тихо сказала она. — А сейчас, прошу тебя, уезжай.

— Хорошо, Джу. Все будет хорошо, дорогая. — И я пошел к машине.

Я вернулся домой около полуночи. Но едва я переступил порог, как зазвонил телефон.

— Слушаю, Керт, — сказал я, взяв трубку.

— Хэлло, шериф, — раздался голос Неда Брокса. — Тебя разыскивает какой-то доктор Стейли.

— Что случилось? — тревожно спросил я.

— У мисс Элис Керт начался какой-то кризис, — ответил Нед.

Я принял решение мгновенно.

— Послушай, Нед. Я сейчас же выезжаю в Мейкон. Позвони завтра лейтенанту и скажи, что я вернусь, как только смогу, а также передай, чтобы он помнил свое обещание, и что он может разыскать меня в госпитале Св. Антония в Мейконе.

— О'кей, шериф. Я все исполню, а вам желаю успеха.

— Спасибо, Нед, — сказал я и положил трубку.

Я быстро собрался и погнал свой «ягуар» по ночному шоссе.

Небо еще только начало сереть на востоке, когда я остановился у ворот госпиталя.

Узнав, кто я, дежурная сестра сказала, что действительно, мисс Керт стало значительно хуже, и доктор Стейли разыскивал меня. Но сейчас больная спит, и возле нее дежурит сиделка. По моей просьбе она проводила меня в палату. Я увидел, что Элис спит, а возле нее дежурит женщина лет пятидесяти. Я не стал тревожить спящую и отправился на ферму.

Вернулся я в госпиталь около девяти часов утра. Доктор Стейли встретил меня вежливо, но при разговоре старался отвести взгляд.

— Я понимаю, мистер Керт, что сообщаю вам не радостную весть. Но счет жизни мисс Керт идет уже не на месяцы, а на дни… Сейчас ее состояние резко ухудшилось. К тому же у нее плохое сердце. Мы делаем все возможное, но медицина не всесильна…

— Я понимаю вас, мистер Стейли, — ответил я, — и хочу пока побыть здесь.

— Пожалуйста, мистер Керт. Я не запрещаю вам этого.

— Благодарю вас, доктор.

Я прошел в палату к Элис. Она радостно встретила меня, но уже не села, как в первый раз.

— Сид, мой мальчик, как я рада тебя видеть, — тихо сказала она. — Как у тебя дела?

— Все о'кей, дорогая Элис, — ответил я, подходя и целуя ее истощенную руку.

— Не храбрись, мой мальчик, — сказала она, погладив другой рукой мои волосы. — Я ведь читала в газете о происшествии в вашем тихом городке.

— О, Элис, уже все в порядке. Я скоро представлю преступников, получу награду и повышение, а там женюсь.

— Женишься? — Она подозрительно посмотрела на меня.

— Конечно. Джулия шлет тебе привет, но только пока не могла к тебе приехать. Да и показывать ей тебя в таком виде не стоит. Доктор Стейли сказал, что теперь у тебя дело пойдет хорошо.

— Хорошо… — как эхо повторила она. — Нет, Сид, я не выйду из госпиталя, но постараюсь хоть немного привести себя в норму, чтобы ты мог приехать и познакомить меня со своей невестой.

— Хорошо, Элис. Через пару недель я приеду к тебе с Джулией. А пока я некоторое время проведу у тебя на ферме.

— У себя, Сид, у себя, — поправила она меня. — А — тебе не нужно ехать назад?

— Нет, Элис, у меня собралось слишком много фактов и будет очень хорошо, если я смогу немного поразмышлять в тишине.

— Тогда я буду рада видеть тебя каждый день, мой мальчик.

Я провел в Мейконе три дня. Состояние Элис несколько улучшилось. Точнее, как сказал доктор, кризис прошел, но состояние осталось безнадежным. И я вернулся назад в Делрэй-Бич.

Глава 7

Заканчивалась вторая неделя нашего расследования, то есть половина отведенного мне срока, когда меня вызвал лейтенант Рейлан.

Я снова был в его кабинете. Он закрыл за мной дверь и плеснул в стакан виски.

— За успех, Сид, — сказал он, поднимая свой стакан. Я видел, что что-то случилось важное, а поэтому поддержал компанию.

— Так что же случилось, Френк? — спросил я, выпив виски.

— Случилось много, и я все, как обещал, отдаю тебе, — начал он. Во-первых, найден браслет, идущий под № 11 в списке сапфир с бриллиантами. Он оказался у одной актрисы из Голливуда. Она, конечно, посредственность, но имеет довольно-таки броскую внешность. Правда, говорит, что он у нее уже с рождества, но это уже твое дело. И второе, в ночь совершения преступления Арчи Хоук не был дома. Его видели с — какой-то женщиной в Майами у клуба «Зорро», пользующегося не самой лучшей репутацией. Но это была не его жена.

А вот кто — это тебе и предстоит выяснить, так как я не захотел вспугнуть мальчика.

Ну как, доволен?

— Еще бы! Ты оказал неоценимую услугу. Я прокручу эту актрису и Арчи Хоука. Понимаешь, получается опять мужчина и женщина. Звонил-то женский голос…

— А кто еще? — настороженно спросил Рейлан.

— Дело в том, что я узнал одну интересную вещь. Миссис Стелла Хоук вернулась домой в ночь ограбления после полуночи…

— Вот это дела! — проговорил Френк Рейлан, наливая виски. — Выходит, что почти ни у кого из этого семейства, знающего о существовании и месте хранения драгоценностей, нет алиби. Это уже интересно. Кстати, Сид, твоя версия в отношении охранника Майка Бэтвила неправдоподобна. Он не мог этого совершить или быть в этом замешанным.

— Почему? — спросил я заинтересованно.

— У него семья, трое детей, твердый заработок. К тому же, он не из тех, кто привык рисковать. Ему все дают самые прекрасные характеристики, а порядочные люди не способны на преступления.

— Вы в этом уверены, Френк?

Он испытывающе посмотрел на меня.

— Да, уверен. Конечно, если их не доведут до отчаяния, вынудив совершить преступление. Хотя это и не всегда может служить оправданием.

— В этом, пожалуй, вы правы, — задумчиво сказал я.

— А что тебе дал Хенк Брейг? — спросил лейтенант.

— Пока немногое, но твердо пообещал сотрудничать со мной хотя бы для того, чтобы насолить мистеру Моулзу. У них старые счеты, и когда Хенк узнал, что я могу доставить массу неприятностей Гарри Моулзу в случае раскрытия преступления, он согласился помочь. Как он это сделает, оговорив, что никого не выдаст, я пока не представляю. Но посмотрим…

— И ты ему веришь? — спросил лейтенант.

— Представь себе, верю. Во-первых, Хенк не бросал пока слов на ветер, а во-вторых, ему очень хочется досадить Гарри Моулзу, а другого пути он не видит. Лично связываться ему с Моулзом невозможно: он снова угодит за решетку, а вот упрятать туда своего врага за оскорбление шерифа — это уже шанс…

— Возможно, ты и прав, но хуже от помощи Хенка не будет. Вдруг и он что-то нам подкинет. Ты когда думаешь лететь в Нью-Йорк?

— Вероятно, послезавтра утром, — ответил я. — Завтра я хочу поговорить с миссис Стеллой Хоук.

— Со Стеллой Хоук? Но о чем?

— Хочу выяснить, где и что она действительно делала в субботний вечер. В первой нашей беседе она упорно утверждала, что провела весь вечер и всю ночь в спальне со своим мужем, который, как вы сказали, был в клубе «Зорро» в Майами.

— Да-а, — удивленно протянул лейтенант. — А почему ты не хочешь поговорить с ней сегодня?

— Сегодня мне еще надо узнать кое-какие детали. Кстати, вы можете, Френк, устроить так, чтобы эта девчонка из Голливуда встречала меня в аэропорту. Ну, скажем, как режиссера…

— В этом нет смысла, Сид. Придется вам потерять пару дней в Нью-Йорке, но изъять у нее браслет и допросить, пообещав много неприятностей, ну, в общем, построже. Если окажется, что браслет действительно из коллекции, то можно будет потянуть ниточку…

— О'кей, Френк, я буду твоим должником, — ответил я.

На другое утро я позвонил в резиденцию мистера Моулза и попросил к телефону миссис Стеллу Хоук. На другом конце провода несколько минут была заминка, но потом в трубке раздался раздраженный голос Стеллы:

— Я слушаю, говорите.

— Добрый день, миссис Хоук. Это говорит шериф Керт.

— Я слушаю, шериф.

— В нашу первую беседу в кабинете вашего отца вы неправильно ответили на ряд вопросов. Теперь я располагаю фактами, чтобы не дать вам ошибиться еще раз. Как вы предпочитаете, миссис Хоук, вы сами навестите меня в кабинете часа в три дня или мне вызвать вас через прокурора?

— Да как вы смеете?!

— Смею, миссис Хоук, — перебил я ее. — Если бы я не располагал рядом неопровержимых доказательств, то не посмел бы беспокоить семью мистера Моулза…

На некоторое время воцарилось молчание, наконец, она сказала:

— Хорошо. Я буду у вас около трех часов, — и повесила трубку.

Я положил трубку и еще раз тщательно продумал весь ход беседы со Стеллой Хоук. Кажется, осечки не должно быть, но оказалось, что всего я не мог предусмотреть.

Ровно в три часа в мой кабинет резко вошла Стелла Хоук.

— Что это за шутки, шериф? — начала она вместо приветствия.

— О, это не шутки, миссис Хоук, — спокойно произнес я. — Прошу вас, садитесь, и мы с вами побеседуем.

Она села на стул, перекинула ногу на ногу, достала золотой портсигар и закурила. Внешне она была спокойна, только легкое подрагивание сигареты в ее длинных холеных пальцах выдавало ее волнение.

— Я слушаю вас, шериф, — сказала она.

— Понимаете, миссис Хоук, есть неопровержимые доказательства того, что в ночь ограбления вас не было дома.

— Это слова Джо Наумана? — усмехнулась она.

— Нет, миссис Хоук, — усмехнулся и я. — Нет, я на дохлую лошадку не ставлю. Есть свидетели, которые подтвердят, когда вы выехали из дома в ту субботу, и которые видели вас вне дома, когда вы, по вашим словам, были в спальне. К тому же, вы кое-что забыли, — я вытащил из кармана тюбик губной помады и положил его на стол. — Или вы скажете, что это не ваша?

Лишь на какую-то долю секунды что-то мелькнуло в ее глазах, но затем она вновь овладела собой и отвечала тем же ровным, чуть с оттенком превосходства, голосом:

— Конечно, моя. Я думаю, что вы случайно захватили эту помаду во время своего последнего визита к нам. — Она усмехнулась. — Я повторяю, случайно, так как даже не могу допустить мысли обвинить всеми уважаемого шерифа в краже. От своих же слов я не откажусь: я находилась в спальне, что подтверждает и мой муж, или вам этого недостаточно?

— Мне было этого достаточно, миссис Хоук, но… — Теперь я сделал паузу, затягиваясь сигаретой и наблюдая за ней. Она выдержала это время, а поэтому я закончил:

— Но не могли бы вы мне ответить, как ваш муж может свидетельствовать, что вы находились в спальне, когда он сам в ту ночь был в клубе «Зорро» в Майами?

Она промолчала, а я продолжал:

— Конечно, это не самый фешенебельный, но достаточно посещаемый клуб, а поэтому его и сопровождавшую его женщину… Простите, миссис Хоук, но я хочу вас сразу предупредить, что это были не вы. Да, и сопровождавшую его женщину видело довольно большое количество людей.

В ее глазах мелькнули искорки страха и ненависти.

— А где же эти люди, шериф? — вызывающе спросила она.

— О, не спешите, миссис Хоук, если я доведу расследование до конца и дам делу официальный ход, то все свидетели будут на месте. Тем более, что вашему отцу звонил женский голос…

— С тем же успехом вы могли подозревать Джулию, — усмехнулась она.

— Нет. Джулия была в это время в Майами.

— А это так далеко?! — деланно удивилась она. — Значит, для Джулии то, где она находилась, — алиби, а для моего мужа это повод к обвинению в преступлении. За сколько можно доехать из Майами в Делрэй-Бич?

— Ну, минут за сорок, — не ожидая такого напора, ответил я.

— Вот видите, шериф, это не логично. Тогда вам придется подозревать и Джулию, или вам этого не хочется?

— Дело в том, миссис Хоук, что есть и еще некоторые обстоятельства, которые свидетельствуют не в вашу пользу. И только уважение к вашему отцу остановило меня от передачи всех данных прессе.

— С каких это пор вы, шериф, стали уважать моего отца? — усмехнулась она.

— И вообще, что вы хотите добиться своей беседой со мной?

— Я вижу, что вы достойный противник, миссис Хоук, — сказал я, — и должен это признать, а поэтому у меня к вам есть деловое предложение. Вы, как старшая дочь, говорите с отцом, чтобы он дал согласие на наш брак с Джулией, ну а мне уже будет как-то неудобно выносить все наши семейные недоразумения на суд прессы и общественности.

— Это что, шантаж? — спросила она.

— О нет, только деловое предложение, — ответил я.

— И кто еще знает все эти ваши данные? — спросила она.

— Пока, — я выделил это слово, — только я.

— А лейтенант Рейлан? — спросила вновь она.

— Нет, я повторяю, пока только я. Я все это узнал по своим личным каналам.

Она на некоторое время задумалась, а потом сказала:

— Простите, шериф, но мне нужно время, чтобы обдумать создавшуюся ситуацию. Надеюсь, что день отсрочки до того дня, когда я назову вас своим родственником, не будет для вас слишком большим сроком?

— Иными словами, — сказал я, — вы хотите получить день на размышления, да?

— Вы поняли совершенно верно. Я отвечу вам завтра. Вас это устраивает?

— Вполне. Но если меня не будет в Делрэй-Бич, то можете начать переговоры со своим отцом. А потом, когда я вернусь, уведомите меня.

— А далеко вы собираетесь уехать, если это не секрет? — спросила она.

Я хотел ответить, что в Нью-Йорк, но какое-то чувство осторожности заставило меня изменить ответ.

— Я хочу поехать проведать свою тетушку в госпитале в Мейконе, если сегодня ночью доктор Стейли вновь позвонит и сообщит, что ее состояние ухудшилось. — Я усмехнулся. — Как видите, я вам все сообщаю уже чисто по-родственному…

Ее лицо все так же ничего не выражало, скрываясь под маской надменности.

— И последний вопрос, шериф, — сказала она, — надеюсь, эта беседа не записывалась на магнитофон?

— Зачем? — удивился я, хотя знал, что магнитофон включен. — Мы ведь с вами неглупые люди. Я уже сказал, что вы вполне достойный противник, а поэтому я думаю, что мы сможем спокойно договориться…

— Ну что ж, до завтра, шериф, — сказала она, поднимаясь. — И я думаю, что мы сможем договориться, — и зловещая улыбка на мгновение мелькнула на ее лице.

Когда за ней закрылась дверь, я облегченно вздохнул и подумал: «Да, крепкий орешек… И не глупа. Но, кажется, она поняла, что единственный выход сохранить семейные тайны, а она не хочет предавать их гласности, — это заключение со мной мирного договора».

Затем я снял трубку и заказал себе билет до Нью-Йорка на утро.

Вечером я возвращался к себе домой пешком из «Лайонс-бара» после очередной встречи с Хенком Брейгом. Я вспомнил беседу со Стеллой. Пока, на удивление, все шло хорошо. «А прав ли я?» — задал я себе вопрос и тут же ответил на него, вспомнив слова лейтенанта Рейлана, что даже порядочные люди способны совершить преступление, если их вынудят к этому обстоятельства. Меня вынудили, и если я сейчас не сломлю Гарри Моулза, то, не говоря уже о том, что я никогда не смогу даже и мечтать о Джулии, мне придется бросить все и довольствоваться одиночеством на ферме Элис, которая достанется мне после ее смерти. Такая перспектива меня явно не устраивала, а потому я даже не придал значения словам Стеллы Хоук о шантаже. Я понял, что этот мир, к сожалению, не переделать, годы мои идут, и надо все же брать то, что возможно. Может быть, даже я в этот момент был отчасти согласен с гнилой теорией Гарри Моулза: «Не упусти свой шанс…» Конечно, нельзя быть пожирателем людей, идти вперед, уничтожая все, но и нельзя давать себя заживо съесть этим двуногим хищникам. С такими мыслями я подошел к порогу своего дома и опустил руку в карман за ключом, когда слева от меня ослепительно вспыхнули фары машины, и она на полной скорости рванулась вперед. Я инстинктивно сделал еще шаг вперед и, повернувшись к машине боком, поднял левую руку, заслоняя глаза от слепящего света фар. В этот момент из надвигавшейся быстро машины раздался хлопок, и я почувствовал толчок в левый бок и боль. Моментально понял, что это был выстрел, хотя четко я его не слышал, а поэтому упал, чтобы не дать противнику выстрелить еще раз, и сунул руку в плечевую кобуру.

Но когда я выхватил пистолет, сигнальные огни машины уже скрылись за поворотом. Я лежал, приходя в себя. «Это уже что-то новое в нашем городе — покушение на шерифа», — подумал я. Я поднялся с земли, открыл дверь и прошел в квартиру. Включил свет и все понял: пуля небольшого калибра попала мне в пистолет. Пробив пиджак, она угодила в револьвер, оставив на нем след, и рикошетом пробила пиджак вторично, уйдя в сторону. Мне стало интересно, кто бы это мог так стрелять? Я взял фонарик в левую руку, револьвер в правую и вышел на улицу. Пройдя к тому месту, где, по моим расчетам, стояла машина, я обнаружил, что нет практически никаких следов на асфальте. Я уже собирался вернуться в дом, когда в кругу света фонаря мелькнул какой-то предмет. Я нагнулся и поднял еще теплый окурок сигары, который мне что-то напоминал. Но что? Этого я вспомнить не мог…

Я вернулся домой. Мой телефон надрывался. Я сначала протянул руку к трубке, но потом подумал, что, вероятно, это убийца проверяет итог своей работы. Это было вполне вероятно, и поэтому я не снял трубку. Я решил провести игру нервов. Погасив в квартире свет, взял бутылку виски, сигареты, стакан и устроился в кресле, положив под руку револьвер. Ждал, пытаясь припомнить, где я видел подобные сигары? Ждал долго. Еще раза два звонил телефон, а потом замолк. Я продолжал ждать, но ничего не произошло, и я незаметно заснул в кресле. Проснулся от боли в шее. Видимо, спал в неудобной позе. Я взглянул на часы. Было без пяти шесть утра, а поэтому я решил больше не ложиться спать, а принять душ и отправиться в аэропорт Майами.

Глава 8

Самолет взмыл в воздух и взял курс на Майами. Я удобнее устроился в кресле и стал мысленно перебирать все то, что мне удалось узнать в Нью-Йорке. Первой, с кем я встретился, была Лизи Фойгт, та самая посредственность Голливуда, у которой видели браслет из коллекции Стеллы Хоук. Да, это была пустая куколка. Единственной выдающейся частью у нее был бюст, открытый сверху для всеобщего обозрения, и казалось, что он прилагает все усилия, чтобы с треском разорвать сковывающие его куски материи, чтобы предстать во всей красе. У нее были довольно красивые бедра и ножки, а личико обычной куклы, с фарфоровыми, ничего не выражающими глазками голубого цвета, в обрамлении спадающих на плечи светлых волос. Ко всем ее описанным достоинствам, я вскоре в разговоре выяснил, что она к тому же предельно глупа. Она не запиралась и показала мне браслет, который, по ее словам, ей подарил на Рождество Арчи Хоук, как своей любовнице. Правда, о мужских достоинствах самого Арчи она была весьма нелестного мнения, но он часто помогал ей получить ту или иную роль, делал подарки, но вот такой браслет подарил только на Рождество, вероятно, потому, что она хотела его оставить.

Я задал ей ряд вопросов о Стелле Хоук и Дике Лоренсе. О Стелле она говорила, как и любая женщина о другой, имеющей неоспоримые достоинства, с нескрываемой неприязнью. По ее словам, это очень хитрая и жестокая женщина, которую интересуют только личные выгоды. Ради этого Стелла могла пойти на все. «На все…» — повторил я еще раз про себя, вспоминая разговор с Лизи Фойгг. Эти слова наталкивали меня на что-то важное, но на что? Какая-то нить ускользала от меня. Я еще раз вспомнил начало беседы с Лизи, но ни на чем особенном сосредоточиться не мог. И я стал вспоминать дальнейшую беседу.

Когда я начал спрашивать о Дике Лоренсе, в ее бессмысленных глазках появился признак жизни, и она с восторгом сказала: «О, это настоящий мужчина! Да, настоящий!» Мне удалось выяснить, что Дик Лоренс так же исследовал все выпуклости и впадины ее тела, причем довольно-таки успешно, а потом переложил ее в постель Арчи Хоука, объяснив ей всю выгоду от этого мероприятия. Она без тени смущения описала все довольно-таки красочно и подробно, закончив словами:

— Он не столько думал о моей выгоде, как о своей…

— Почему? — удивился я.

— Потому что он открыл себе путь в спальню Стеллы Хоук, предоставив меня ее бесценному мужу. — И она захихикала.

— Так Стелла Хоук любовница Дика Лоренса? — спросил я.

— Конечно, хотя они упорно стараются это скрыть. Но я-то знаю точно…

Еще тогда, во время разговора, вновь что-то упущенное мелькнуло в моем мозгу, и вот сейчас не только мелькнуло, но и осталось… Все становилось на свои места. Окурок сигары, подобранный мною возле своего дома после покушения. Как он тогда не навел меня на мысль, что за рулем сидел никто иной, как Дик Лоренс? Да, именно он доставал такие сигары и закуривал тогда в кабинете мистера Моулза при нашей первой встрече. Но в машине был и второй человек. Этой второй была Стелла Хоук. Да, именно она. Я вспомнил слова Джулии о том, что эта истеричка может выстрелить. Джулия оказалась права: она выстрелила, и, надо сказать, выстрел был превосходный, учитывая скорость машины, ночь и малый калибр пистолета. Только случайно плечевая кобура спасла меня от исчезновения из этого мира. Случайность… Да, только случайность. Но что она хотела так упорно скрыть? Скорее всего свою связь с Диком. Только ли? Где они были ночью, во время преступления? Все это становилось весьма интересным, хотя доказательств ее преступления было недостаточно. Да, Дик Лоренс прогуливался мимо моего дома, но… еще днем, и обронил окурок сигары. Да, возможно кто-то и покушался на шерифа, но кто?

Разумеется, что у Стеллы Хоук, да и у Дика Лоренса на это время уже имелось сверхжелезное алиби, а по пуле установить пистолет… Ну и что с того?..

Кто-то еще полгода назад выкрал пистолет у миссис Хоук… А вот кто? Пусть это сейчас выяснит полиция. Конечно, весьма прискорбно, что погиб шериф, но причем здесь Стелла Хоук?.. Так, примерно, я проиграл весь ход ее мыслей и подготовку к преступлению. Да, Стелла оказалась довольно сильным противником. Ну, а если я сделаю следующий ход… От возбуждения я даже приподнялся в кресле, потом снова удобно уселся, вызвал стюардессу и заказал двойное виски. Большими глотками я проглотил содержимое принесенного милой девушкой стаканчика, поблагодарил ее и закурил. Мои мысли снова вернулись к разговору с Лизи Фойгт. Данная ею характеристика Стелле Хоук была записана у меня на магнитофонной ленте. Она подтвердила, что браслет с сапфирами и бриллиантами действительно подарил ей Арчи Хоук, а поэтому Стелла не могла не знать о пропаже, будучи такой хладнокровной и расчетливой. И теперь, если я даже не найду настоящего преступника, то… Да, наличие браслета у Лизи Фойгт, который она мне передала, правда, весьма неохотно, а по моему настоянию, описав, когда и при каких обстоятельствах она его получила, могло поставить в весьма трудное положение Гарри Моулза. Можно было выдвинуть для прессы такую версию, что драгоценности и не находились в сейфе мистера Моулза, а там была только их имитация. Дело в том, что Стелла Хоук назвала этот браслет в числе пропавших драгоценностей под № 11, заверив список своей подписью. Мои мысли лихорадочно скакали. Да, это уже можно было обыграть.

Это же будет сенсация: «Семейная кража несуществующих драгоценностей» или «Дочь миллионера с любовником заметают следы», выдвинув основным аргументом, что Стелла продала свои драгоценности, чтобы иметь деньги для содержания любовника… Отвергнуть это при наличии браслета не сможет никто… «Вот тебе, дорогой Гарри, мой шанс!» — я не заметил, как произнес вслух эти слова. Я постарался успокоиться и еще раз все проанализировать.

Размышляя так, я и не заметил, как пролетело время, и самолет готовился к посадке в Майами.

Едва я переступил порог своей квартиры, как раздался телефонный звонок.

— Слушаю, Керт, — сказал я, сняв трубку.

— Ну как слетал, Сид, успешно? — услышал я голос лейтенанта Рейлана.

— Благодарю, Френк. Все о'кей, — ответил я. — Если бы ты знал, как ты мне помог.

— Я рад помочь тебе, Сид, — ответил он и замолчал.

— Что случилось, Френк? — предчувствуя что-то недоброе, спросил я.

— Сид, понимаешь в чем дело… Может быть, мне более активно взяться за это дело? — вдруг спросил он.

— Зачем? Считай, что я все уже прокрутил, — весело ответил я. — Дело в том, что Лизи Фойгт дала мне в руки такие карты, что…

— Просто сейчас тебе будет не до этого дела, — тихо проговорил лейтенант.

— Что же случилось? — прорычал я.

— Понимаешь, Сид, здесь без тебя звонил доктор Стейли. Твоя тетушка, мисс Элис Керт, умирает… — Он сделал паузу и добавил: — Если уже не умерла.

На некоторое время мы оба замолчали.

— Ты меня слышишь, Сид? — первым спросил лейтенант.

— Да, Френк, — выдавил я из себя. Хотя я и готов был к такому исходу, но все равно это было для меня очень тяжело. — Спасибо тебе за все, а это дело мое дело. А теперь — тем более. Понимаешь, я должен рассчитаться с Гарри Моулзом, так как теперь меня уже ничего не будет задерживать в Делрэй-Бич.

Прости, Френк, кроме тебя. Если я уеду, мне будет очень не хватать тебя.

— Верю, Сид. Я бы и сам не хотел, чтобы ты уезжал из города. Хорошо, можешь спокойно ехать. Это дело — твое дело. К тому же, я еще кое-что раскрутил по поводу семейства Хоуков. Я расскажу тебе об этом позже. Если будет нужна моя помощь — звони…

Он положил трубку. Я немного постоял, не зная, с чего начать, а потом быстро переоделся, взял с собой самое необходимое и направился к машине.

Нет, Элис не умерла до моего приезда. Она даже узнала меня и, кажется, была счастлива. Почти четверо суток я провел у постели умирающей. Уже почти без сознания, она продолжала сжимать своей иссохшей ручкой мою руку. Так она и издала последний вздох…

Похороны состоялись через день на тихом кладбище в Мейконе. Я никогда не думал, что у моей тихой и заботливой тетушки столько друзей, пока не увидел людей, пришедших проводить ее на кладбище. На похороны приехали лейтенант Рейлан и несколько моих друзей. По дороге на кладбище я увидел в толпе девичью фигуру в черном, показавшуюся мне знакомой, но не придал этому значения. Когда похороны были завершены по всем правилам католического обряда, и мы собрались покинуть кладбище, эта фигурка в черном оказалась рядом со мной. Только сейчас я узнал Джулию.

— Джу, ты здесь? — спросил я.

— Конечно, — тихо ответила она, — я ведь должна была увидеть хоть после смерти самого близкого тебе человека. И потом я думала, что тебе будет слишком одиноко, и хотела, чтобы ты знал, что я с тобой. Навсегда с тобой… — Она помолчала и так же тихо добавила:

— Конечно, если ты не передумаешь…

— Джу, любимая, — сказал я с нежностью, — клянусь, что я никогда не передумаю.

— Зато я за это время многое передумала и поняла, что не смогу потерять тебя, Сид… Я сделала этот выбор вполне сознательно и навсегда…

— Я тоже, милая, — ответил я, беря ее за руку, — и постараюсь все-таки уговорить твоего отца, чтобы сделать тебе приятное.

— Это невозможно. Сид.

— Для тебя я сделаю и невозможное…

Этот наш разговор слышал идущий рядом лейтенант Рейлан. Он задумчиво посмотрел на меня и покачал головой.

— Френк, — обратился я к нему, — останься, пожалуйста, до утра у меня на ферме. Ты мне нужен тоже, — сказал я, заметив его взгляд в сторону Джулии. Сегодня она не будет нам мешать, а мне просто необходимо напиться… Помоги мне в борьбе с бурбоном, идет?

— Ну что ж, причина весьма веская, — так же тихо ответил он. — Согласен.

Когда наступил вечер, я отвел Джулию в свою спальню, чтобы она могла хорошо отдохнуть, но она заинтересовалась нашим семейным альбомом фотографий, пообещав мне досмотреть их и лечь спать, а сам я вернулся в гостиную, где мы с Френком Рейланом тянули виски. Я знал, что он мог выпить много, но и сам сегодня пил много и не пьянел.

— Френк, — первым нарушил я молчание, — мне надо поговорить с тобой о Гарри Моулзе…

Он внимательно посмотрел на меня, взял стакан, отхлебнул виски и тихо проговорил:

— Я ждал этого разговора, Сид, еще когда увидел на кладбище мисс Джулию Моулз. Выкладывай, что ты хочешь… Я ведь все-таки коп и кое-что понимаю в жизни, хоть и не достиг вершин…

— Понимаешь, Френк, у меня сейчас уже достаточно материала, чтобы доставить массу неприятностей Гарри Моулзу… — Я замолчал, отхлебнул виски, закурил и сказал:

— Прости, но я даже не знаю, с чего начать…

— Говори, Сид, ночь впереди, а я внимательно слушаю. Ты, вероятно, хочешь просто припереть его к стенке, чтобы он дал согласие на брак с Джулией, так?

— Да… — тихо прошептал я, опуская глаза.

— Конечно, — как бы размышляя вслух, проговорил Френк, — это несколько смахивает на шантаж, но с таким подонком, как Гарри, вполне можно бороться его же оружием. За это тебя нельзя осуждать…

— Прости, Френк, но ты не понял меня, — начал я. — Меня не интересуют его деньги. Ты же знаешь, что я никогда не стремился к богатству. Да мне еще кое-что оставила тетушка Элис… Поэтому вопрос денег волнует меня меньше всего. Но пойми, Джулия очень любит своего отца… Конечно, он подонок, но для нее он был и отцом, и матерью. Может быть, это особенно остро я почувствовал сегодня. — Я снова отхлебнул виски Френк слушал внимательно, не перебивая. — Я оценил ту жертву, которую принесла мне Джулия, уйдя из семьи, да еще в такой тяжелый для меня момент… Но пойми, все равно тяга к отцу останется. Она будет тосковать, находясь между двух враждующих сторон. Даже если она и узнает всю правду, какой ее отец подонок, он не перестанет быть для нее отцом. Даже если я подам на него в суд за оскорбление при исполнении служебных обязанностей, продажные адвокаты и доктора докажут, что у него было легкое помутнение сознания после травмы черепа, и он был в тот момент невменяем. Ну, будет большой шум… Ну, потратит он несколько тысяч на адвокатов, а дальше… Что мы можем сделать против его толстого кармана?

— Жаль, Сид… Очень жаль, — как бы размышляя, проговорил лейтенант.

— Что жаль, Френк? — спросил я. — Но если ты хочешь, то я отдам тебе все собранные мной, материалы и дадим делу официальный ход. Поэтому я и говорю с тобой, поэтому и прошу тебя. Спрашиваю твоего согласия.

— Жаль, Сид, — как бы не слыша моих слов, вновь проговорил лейтенант, протягивая руку к бутылке. — Жаль, что и ты это понял. Я это понял раньше, а поэтому и пристрастился к этому, — он помахал в воздухе бутылкой. — Я очень уважаю тебя, Сид, и ценю. Но ты выбрал другой путь. Может, он принесет тебе удачу, а я бы этого очень хотел. — Он замолчал, опрокинул содержимое стакана в рот и закончил фразу:

— Только когда станешь зятем мистера Моулза, хоть иногда вспоминай меня.

— Что ты, Френк, я никогда тебя не забуду! — воскликнул я. — Я такое узнал…

— Тише, — прошипел он, — разбудишь свою невесту. А о делах поговорим утром, когда протрезвеем. Я постараюсь тебе помочь, чем смогу. А сейчас давай закончим тихо бутылку и пойдем отдыхать.

Утром Джулия, как хорошая хозяйка, приготовила нам завтрак и по чашке горячего крепкого кофе. У меня трещала голова, а поэтому я глотнул две таблетки аспирина. Френк выглядел так, будто не было никакой пьянки прошлой ночью. Когда мы покончили с едой и начали пить кофе, Рейлан сказал:

— А теперь выкладывай все, что ты имеешь по этому делу.

Я рассказал ему все о поездке в Нью-Йорк, о пришедшей мне на ум идее, умолчав только о покушении на меня. Он внимательно выслушал все, подумал, а потом проговорил:

— Да, у тебя отличные козыри, парень. Хочешь, я пойду к мистеру Моулзу и выложил все? Я думаю, что успех гарантирован.

— Нет, Френк, — ответил я, — ты наживешь себе врага, да и я тоже. Гарри Моулз не любит, чтобы много людей знали его секреты. Я лучше поговорю с ним сам.

— Смотри, Сид, ты многим рискуешь. Он не остановится ни перед чем.

— Ничего, я намекну, что кое-что оставил у тебя.

— Это уже лучше. Да, и скажи, что на всякий случай написал завещание, где оставил кое-что для прессы.

— Согласен, это тоже пойдет.

— Итак, Сид, это дело — твое дело. А теперь послушай, что узнал я. Правда, это касается его зятя, но тоже может тебе помочь. Дело в том, что его зять стал наркоманом. Именно в поисках наркотиков он кинулся в ночь ограбления в клуб «Зорро» в Майами. Конечно, он нашел там то, что искал, потому что его сопровождал Дейв Хоук с женой. Теперь ты понимаешь, что никто из этого семейства не был дома в ту ночь. Стелла развратничала с Диком Лоренсом, а ее муж метался в поисках снадобья. Ему помог его брат, который занимается этим грязным бизнесом и знает таких же, как сам. Правда, за лапу его ухватить пока не удалось…

— Так вот почему все так дружно покрывают друг друга, давая друг другу алиби, — сказал я.

— Кстати, подумай, Сид, ведь действительно по телефону могла позвонить Стелла Хоук, а Дик Лоренс совершил ограбление. Это может и объяснить то, что меньше всех досталось мистеру Моулзу. Он не хотел убивать отца своей любовницы. Да и вообще постарался обойтись без жертв.

— Я уже думал об этом, Френк, но это будет невозможно доказать. Они просто заявят, что занижались любовью в бунгало на берегу моря. А уж дочери мистера Моулза, я думаю, поверят. А вот такую версию выдвинуть для Гарри Моулза будет весьма неплохо. Он, я думаю, сам расправится с любовником дочери. — Я усмехнулся. — При всей его подозрительности, он это сделает, даже если тот и не будет виновен.

— О'кей, Сид, так и решили. Возвращайся и заканчивай все сам…

Френк уехал днем, а я еще задержался на пару дней, заканчивая кое-какие дела. Перед возвращением в Делрэй-Бич я сказал Джулии, что уезжаю всего лишь на три-четыре дня, и чтобы она ждала меня здесь. Я пообещал ей закончить все дела, а потом уехать с ней в свадебное путешествие. Я также твердо пообещал ей добиться согласия отца. До установленного мною срока оставалось всего три дня. Через три дня истекали четыре недели…

Я уже знал, что на раскрытие этого преступления у меня крайне мало шансов, а поэтому, приехав в Делрэй-Бич, сразу же направился в свой кабинет и стал приводить в порядок все дела. Как никогда, за этот день я сделал многое. Я уже собирался уходить домой, когда раздался телефонный звонок.

— Слушаю, Керт, — сказал я, беря трубку.

— Хелло, Сид, — узнал я голос лейтенанта Рейлана, — приезжай срочно ко мне. У меня есть для тебя большой сюрприз.

— О'кей, еду. — Я положил трубку, думая, что же могло случиться.

До управления полиции я добрался за десять минут. Входя в кабинет лейтенанта Рейлана, я увидел его улыбающееся лицо.

— Ну, Сид, ты просто счастливчик! — приветствовал он меня. — Судьба дарит тебе еще один шанс.

— Да говори же, Френк, что случилось? — не выдержал я.

— Дело в том, что вот, — он протянул мне руку, и на ладони я увидел довольно-таки красивый перстенек, — посмотри… Это перстенек из перечисленных, но не застрахованных вещей миссис Бетти Хоук, которые пропали вместе с драгоценностями Стеллы Моулз, прости, теперь она Стелла Хоук…

— Да? — удивился я. — И где вы его обнаружили?

— Его подарил одной нашей девице легкого поведения в пьяном виде парень, весьма похожий по описанию на… Хенка Брейга…

— Хенка Брейга?! — удивился я.

— Да, именно на него, — подтвердил лейтенант. — Да, я уверен, что это был именно он. Так что заканчивай сам это дело. Езжай и арестуй Хенка, а там уж все зависит от твоего умения вести допрос.

— Я думаю, что мы спешим, Френк, — проговорил я задумчиво, закуривая сигарету.

— Почему же, Сид?

— Да потому, что на ночь ограбления у него прекрасное алиби: он не мог ограбить мистера Моулза, находясь в тюрьме, и если мы его арестуем, то он заявит, что нашел это колечко где-нибудь, ну, скажем, на полу в «Лайонс-баре», где он постоянно слоняется. И это может оказаться такой же пустышкой, как и браслет, обнаруженный у Лизи Фойгт… К тому же, я не удивлюсь, что Дейв Хоук оказался менее щедрым, чем его брат и подарил на Рождество какой-нибудь девице не браслет, а перстень…

— Да-а, — задумчиво протянул лейтенант, потирая лоб, — возможно ты и прав. Здесь спешить нельзя. А что ты намерен делать?

— Завтра утром я встречусь с Хенком, так как именно завтра он обещал дать мне, как он выразился в последнюю встречу, весьма ценную информацию, выслушаю его, записав разговор на магнитофон, а потом в доверительной беседе предъявлю ему перстенек…

— Пожалуй, так будет лучше, — сказал Рейлан. — Да, так будет лучше, но я желаю тебе вытрясти из него все.

Но встретиться мне с Хенком Брейгом утром не пришлось…

Глава 9

Труп Хенка Брейга выловили рано утром в заливчике, где при всем желании утонуть было почти невозможно, а поэтому вначале возникла версия об ограблении и убийстве. Но вытащившие его на землю полицейские обнаружили, что в его бумажнике находилось тысяча пятьсот долларов купюрами по сто долларов, не считая мелких бумажек в кармане, на месте были золотые часы и золотой портсигар. При осмотре полицейский врач не обнаружил никаких повреждений, которые могли бы служить причиной насильственной смерти, но зато при вскрытии все стало ясно: он выпил слишком большое количество виски, чтобы продолжать дальше жить… Конечно, был и еще один вопрос: как он оказался возле этой лужи, но на этот вопрос никто не мог ответить. Смерть Хенка Брейга особенно никого не опечалила, так как сержант Хаберт высказал общее мнение, что его смерть сохранила казне деньги на судебные издержки и на приведение приговора в исполнение. Ну а в том, что он заслужил казни, никто не сомневался. Было не до шуток только мне, а поэтому лейтенант Рейлан подошел ко мне и положил руку на плечо.

— Ну, подох Хенк, — сказал он. — Ну и черт с ним! У тебя и так достаточно улик, чтобы прижать Моулза. Какая разница, одной больше или меньше…

— Спасибо, Френк, — сказал я. — Спасибо за все. Послушай, Френк, — вдруг мне в голову пришла интересная мысль. — Завтра последний день, и именно завтра я нанесу удар Гарри Моулзу, а сегодня вечером не составишь ли ты мне компанию в борьбе с бурбоном?

— Ты что, хочешь напиться? — настороженно спросил он.

— Нет, Френк, я просто хотел немного выпить и посмотреть, как проводят вечера братья Хоуки с женами…

— Что ж, — как бы размышляя вслух, сказал лейтенант. — Это можно. Они облюбовали себе клуб «Зорро», где их принимают на высшем уровне.

— Вот туда мы и отправимся, — закончил я.

Около половины девятого я уверенно вел свой «ягуар» по дороге в Майами.

Рядом сидел лейтенант Рейлан. Ехали мы молча, быстро пожирая колесами мили пути.

— Послушай, Сид, — вдруг нарушил молчание Рейлан, — только не дай им повода привязаться к нам, чтобы кто-нибудь из их баб не устроил скандала, обвинив в нем нас…

— Нет, этого не будет, — усмехнулся я. — Мы только понаблюдаем.

Мы подъехали к сияющему неоновой рекламой клубу. Едва мы вошли внутрь, как к нам подбежал юркий мужчина лет тридцати с прилизанными волосами и провел нас в зал ресторана. Разумеется, наметанным глазом и он, и штатные гориллы этого заведения распознали нас, если только не узнали в лицо, а поэтому были вынуждены принимать, как самых дорогих гостей, тем более, что лейтенант в свое время служил в Майами еще сержантом. Войдя в зал, я быстро оценил обстановку и выбрал столик у окна, недалеко от расположившихся за столом семейства Хоуков и Дика Лоренса. Мы заказали виски, которое почти мгновенно, что не делалось в классных кабаках, оказалось на нашем столике.

Я налил в стаканы, отпил немного и неотступно смотрел на Стеллу Хоук, сидевшую ко мне вполоборота. Видимо, она почувствовала мой взгляд и повернула ко мне лицо. Я видел, как ее глаза расширились, и она тут же отвернулась. Я встал, и, хотя оркестр уже почти заканчивал блюз, направился к их столику.

— Мистер Хоук, — обратился я к Арчи, — разрешите пригласить вашу очаровательную супругу на блюз?

Он удивленно взглянул на меня.

— И вы здесь, шериф? — сказал он.

— Я тоже иногда отдыхаю. Миссис Хоук, — обратился, я к Стелле, — не составите ли вы мне компанию в танце?

Она надменно кивнула головой, грациозно поднялась, и мы направились к танцующим парам. Танцевала она легко, а я постепенно уводил ее в танце к бару. Когда танец кончился, мы оказались у бара.

— Вы хотели мне что-то сказать, шериф? — спросила она.

— Отдаю должное вашей проницательности, — сказал я. — Так что вы будете пить?

— Мартини.

— Мартини и бурбон, — сказал я бармену. Мы сели у стойки и взяли свои стаканы.

— Так что вы хотели мне сказать, шериф? — повторила она.

— Пока еще никому не удавалось меня дважды провести, миссис Хоук. И только из-за вашей сестры вы все еще на свободе.

— Что это значит? — удивилась она, хотя рука, державшая рюмку, дрогнула.

— Это значит то, что после нашего разговора вы пытались с Диком Лоренсом убить меня…

— Что это за глупость, шериф! — возмутилась она.

— О, так мы никогда не закончим разговор, а ведь вас ждут, — спокойно сказал я, — а поэтому, только слушайте и думайте. Вы были с Диком в спортивной машине, когда в меня был произведен выстрел из пистолета 22-го калибра № 322171, зарегистрированного на имя Стеллы Моулз. Заключение экспертизы у меня в кармане, — и я небрежным жестом похлопал себя по карману. — Но чтоб у вас не было больше желания еще раз избавиться от меня, я приехал в сопровождении лейтенанта Рейлана. Да, пуля была выпущена из вашего пистолета. Да и Дик тоже наследил… Он оставил на месте преступления окурок сигары.

— Но ведь сигары курит не только он! — парировала она.

— Разумеется, но экспертиза по слюне определила группу крови, которая соответствует его группе.

— Откуда вы можете знать его группу крови? — удивилась она.

— Миссис Хоук, вы забываете, что он служил в армии, а поднять его досье не составило большого труда. — У меня ничего такого, конечно, не было, но я говорил так уверенно, как блефует игрок с «парой» на руках, показывая всем, что у него не менее «каре». — К тому же, есть и еще одна интересная деталь. Я изъял браслет с сапфирами и бриллиантами, который у вас якобы был похищен из сейфа отца и который вы указали в списке украденных драгоценностей под № 11, у актрисы Лизи Фойгт, с которой успели переспать и ваш муж, и ваш любовник.

— Вы слишком много себе позволяете, шериф! — высокомерно сказала она.

— Я говорю только то, что могу подтвердить и представителям прессы, и под присягой в суде. Я знал, что будет слишком трудно доказать покушение на меня, а поэтому дал вам пару недель срока, чтобы вы успокоились, а сам в это время собрал довольно-таки интересные сведения. Кстати, вы не хуже меня знаете, что ваш муж наркоман… Вы не хуже меня знаете некоторые свои проступки, которые любая женщина хотела бы скрыть. Кроме указанного вами браслета, я обнаружил еще и недурной перстенек, якобы пропавший у Бетти Хоук, но так же, как и ваш браслет, покинувший пределы досягаемости хозяйки месяца два-три назад… Это становится очень интересным. — Я опустил руку в карман и извлек оттуда перстень. — Я думаю, вы узнаете эту вещичку? А теперь встает следующий вопрос: существовали ли вообще драгоценности? Не подменили ли вы их стекляшками, которые потом утащил из сейфа Дик Лоренс, оглушив вашего отца? Вы же в это время создавали ему алиби…

— Это уже слишком! — сказала она и встала с табурета. — Вы не имеете права!

Хотя эти слова она и произнесла твердым тоном, но я увидел, как она побледнела.

— Это не слишком, дорогая Стелла, — я впервые назвал ее по имени. — Мне просто будет жаль, если сестре моей жены придется отвечать на эти вопросы прессе, а ведь несмотря на все богатство и могущество вашего отца, найдутся желающие предать огласке этот скандал, да еще добавить и домыслы… А факты я им предоставлю завтра же. Я с ними не расстаюсь даже в ванной. — Я опустил перстенек снова в карман и дотронулся освободившейся рукой до пиджака в том месте, где был внутренний карман.

Она в упор смотрела на меня.

— А если завтра отец даст согласие на ваш брак с Джулией, то что тогда? — тихо спросила она.

— Тогда я никому не позволю позорить доброе имя Моулзов, — так же тихо ответил я.

— О'кей, родственник, — усмехнулась она. — Завтра утром вам позвонит отец и даст согласие. На этот раз я вам это твердо обещаю. — С этими словами она повернулась и пошла к своему столику, не дожидаясь, чтобы я ее проводил.

Я вернулся к лейтенанту.

— Ну как? — встретил он меня вопросом.

— Я загнал ее в угол, и она сегодня уговорит отца, — спокойно ответил я, садясь за столик.

— О'кей, Сид. За удачу, — сказал он, поднимая стакан.

Мы еще немного посидели, выпили и направились к выходу. Обратный путь мы проделали молча. Каждый думал о своем. Мои мысли были заняты завтрашним решающим днем.

Я приехал домой, но не мог уснуть. Еще и еще раз я мысленно проигрывал все события минувшего месяца… Нет, кажется, ошибки нигде не было. Я должен, должен выиграть… Я не видел ни малейшей лазейки для Гарри Моулза или его дочери Стеллы. Все было против них. Все против…

Часы показывали полночь. Я загасил последнюю сигарету и решил ложиться спать, как вдруг раздался телефонный звонок.

— Слушаю, Керт, — сказал я, сняв трубку.

— Сид, приезжай срочно в бунгало, — раздался какой-то неестественный и взволнованный голос Джулии, а затем короткие гудки.

Я даже не подумал, что она должна находиться на ферме, не подумал, зачем она приехала сюда и почему, считая меня своим мужем, не зашла ко мне домой.

Я быстро оделся, проверил пистолет и бросился к машине. «Ягуар» быстро летел по спящим улицам, и постепенно до меня стало доходить, что Джулия попала в какую-то ловушку и мне надо быть осторожнее. Я, конечно, не думал, что Джулия может предать меня и заманить куда-то, но что-то с ней случилось, я не сомневался. Я остановил машину, не доезжая до бунгало ярдов двести, и направился туда пешком. Подойдя к дому, я прислушался. В домике было темно и не доносилось ни одного звука. Это мне показалось странным. Я попробовал дверь в коридор была открыта. Я тихонько прошел в коридор и рывком распахнул дверь в комнату. Парень, стоявший у двери, взмахнул дубинкой, но я успел отклониться и всем корпусом толкнуть его так, что он отлетел к противоположной стене. Однако на меня накинулся второй, тоже с поднятой дубинкой. Я потерял равновесие и не смог полностью уклониться от удара. В голове поплыл звон, а из глаз посыпались искры. Что-то теплое и липкое тихо закапало мне за воротник. В свете луны было видно, что мой противник был крепким парнем, но, видимо, он был неопытен в драках. Когда он повторно взмахнул дубинкой, я сделал ложное движение, и дубинка со свистом пронеслась мимо. Он несколько потерял равновесие, а я в этот момент нанес ему сильный удар в пах. Парень с воем согнулся. Удар по затылку сжатыми вместе руками довершил нашу с ним беседу. И тут я заметил, что второй подонок кинулся на меня с поднятой дубинкой. Я дождался момента удара, отклонился в сторону и встретил его ударом локтя в живот, а затем перехватил его руку на своем плече, так, что дубинка ушла вперед, и резко дернул вниз. Раздался хруст ломающейся кости, и он взвыл. Я ступил на шаг вперед, развернулся и выдал ему отличный удар в челюсть. Он упал и не шевелился. Я прошел к выключателю и комнату залил свет. Я знал, что надо спешить, что ловушка, может быть, раскрыта мной еще не полностью. На полу я увидел лежащего без движения Дика Лоренса и корчившегося от боли, еще не пришедшего в себя Дейва Хоука, который рефлекторно-бессознательно протягивал здоровую руку к сломанной.

Теперь я знал, кто меня заманил. Я сразу рассчитал, что Гарри Моулз в этой игре не участвует: он был не настолько глуп, чтобы ввязаться в такую авантюру. Я включил ночник, выключив верхний свет, быстро связал ноги обоим ремнями, а руки Дика его же галстуком. Дейву одну руку крепко стянул галстуком и закрепил к туловищу, а к поломанной руке привязал платком дубинку в виде дощечки при переломах. Потом устроил обоих в креслах и найденной веревкой привязал их. Затем взял графин с водой и вылил им воды на головы, чтобы они быстрее пришли в себя. Чтобы не терять времени зря, пока они приходили в себя, я направился к стоящему в углу магнитофону, который своими мелодиями скрашивал наши часы любви с Джулией, включил его и, выхватив первую попавшуюся под руки пленку, взглянул на кассету. Это были песенки Конни Френсис, которые так нравились Джулии. Но мне сейчас было не до сантиментов. Я поставил кассету на магнитофон, нажал на «запись» и включил его.

Оба подонка уже подавали признаки жизни. Я подошел к ним.

— Ну так что, будем говорить? — спросил я. — Где Джулия?

— О чем говорить, шериф? — нагло заявил Дик Лоренс. — Мы будем жаловаться на вас лейтенанту и прокурору.

— Жаловаться?! На меня? За что?

— Вы силой ворвались в бунгало и избили нас, — так же нагло ответил Дик.

Я не выдержал и выхватил пистолет.

— Вы не будете жаловаться, парни, — я резко ударил стволом по носу Дика так, что у него на глазах выступили слезы. — Вы не будете жаловаться, — повторил я. — Я поступлю так же, как и вы: уложу вас в машину, которая стоит у бунгало, оглушу дубинками, столкну где-нибудь машину под обрыв, вылью на вас ведерко бензина, а потом, отойдя в сторону, брошу на вас зажженную сигарету… И никто ничего не сможет доказать, парни. Я был дома…

Они сидели с расширенными от ужаса глазами, сознавая, что сами попали в западню. Я повернулся к Дейву Хоуку.

— Может быть, ты ответишь мне, — обратился я к нему, — где Джулия? Или мне для этого нужно немного постучать рукояткой пистолета по твоей сломанной руке?

Я направился к нему.

— Нет! Нет! — закричал он. — Не надо этого делать. Я скажу… Я все скажу… Мы не знаем, где Джулия… Она уже несколько дней не живет дома…

— Лжешь! — твердо сказал я, перехватывая револьвер за ствол и направляясь к нему. — Она мне звонила и пригласила сюда.

— Это не она звонила… — выдавил Дейв. — Это Стелла прокрутила в телефон запись ее предыдущего приглашения вас в бунгало.

«Вот почему ее голос звучал довольно неестественно», — подумал я.

— А зачем ей это потребовалось?? — спросил я.

— Она хотела заманить вас сюда, шериф, чтобы мы вас здесь оглушили и связали… Потом мы бы вызвали ее сюда, а она доказала бы, что вы пытались ее изнасиловать, а мы заступились… Здесь были бы репортеры… Вам больше не было бы веры, шериф…

— О'кей, — сказал я. — А теперь ты. Дик Лоренс, говори… Расскажи о том вечере, когда вы стреляли в меня. Ну… — Увидев, что он не хочет говорить, я снова перехватил револьвер и замахнулся. — Ну…

— Я буду говорить, шериф, но обещай, что не убьешь нас, — тихо произнес он.

— Обещаю, парни, но учтите — говорить правду… Только правду…

— Хорошо, — Дик облизнул губы. — Вы ее чем-то напугали. Я не знаю чем, но она была испугана и решила попугать вас…

— Хорошенькое «попугать», — усмехнулся я. — Меня спасло только то, что пуля угодила в пистолет.

— Она не говорила, что будет стрелять, — сказал Дик. — Она попросила только на большой скорости промчаться мимо, ослепив вас фарами. Я сам испугался, когда увидел у нее в руке револьвер и услышал выстрел…

— Хорошо, — сказал я, — этот вопрос выяснили. А зачем ей нужно было скрывать, где она была в ночь ограбления?

Дик, склонив голову, молчал.

— Отвечай, Дик, — сказал я. — И не думай о том, что здесь сидит брат ее мужа. Что Стелла твоя любовница, знают все, но как деликатные люди, делают вид, что им ничего не известно.

— Да, — тихо проговорил Дик Лоренс, — мы были с ней в ту ночь — здесь…

И не хотели, чтобы кто-нибудь узнал об этом, тем более ее отец.

— Как вы стали ее любовником? — спросил я.

— Она… Она сама… — Дик снова облизал губы. Я взял стакан, налил воды и поднес к его губам. Он жадно сделал несколько глотков. — Спасибо, шериф. Когда она вышла замуж, то поняла, что вытянула пустой билет. У Арчи было много саморекламы и мало данных для карьеры, разве только умение нравиться людям и пускать пыль в глаза. Стелла… миссис Хоук — деловая и расчетливая женщина. Она стала искать на задворках киноиндустрии среди начинающих. Там она и нашла меня. Она заставила меня работать с Арчи, доказав, что сам я не смогу выбиться наверх. Я понял, что она была права… И согласился… Но чтобы крепче меня привязать, она пустила меня в свою постель… После этого я готов был идти за ней куда угодно…

— А как же Лизи Фойгт? Ведь с ней вы были близки уже после начала вашей связи со Стеллой Хоук?

— Да… Это тоже была ее идея. Она приказала мне увлечь ее, что совсем не составляло никакого труда, а затем переложить в постель ее мужа, чтобы тот, если узнает о нашей связи, не мог поднять скандала…

— А браслет, который оказался у Лизи Фойгт? Как он попал к ней?

— Он… Его подарил Лизи Арчи Хоук, — тихо проговорил Дик. — Это тоже была идея Стеллы… Он дарит ей браслет из ее коллекции и… он на все время у нее в руках. Это же кража, причем, кража известного всем драгоценного предмета…

— А как же он дошел до такого? — удивился я.

— Стелла заставила меня подать ему эту идею. Я и убедил его, что Стелла не поднимет шум, чтобы не разрушать семью, а он навсегда завоюет расположение Лизи…

— Что ты знаешь об ограблении?

— Клянусь, шериф, ничего… Я все рассказал.

— Почему же вы все это старались скрыть даже ценой преступления?

— Мистер Гарри Моулз немного старомодных взглядов. Он не интересуется, чем занимается его дочь после замужества, — и он, усмехнувшись, взглянул на меня, — но считает, что семейный союз должен быть священным и не давать поводов для сенсаций… Если бы он узнал обо всем, то Стелле было бы очень плохо.

— О'кей, — сказал я. — Теперь я хочу услышать кое-что и от тебя, дорогой Дейв. Может мне не стоит напоминать, что я случайно могу задеть тебя по руке…

— Нет, шериф, не стоит, — тихо ответил он.

— Итак, вы знали, что ваш брат — наркоман? — спросил я.

— Да, я знаю об этом уже почти четыре года. Я пытался лечить Арчи, но все пока безуспешно… Вот мне и приходится доставать ему снадобье, чтобы он не обращался к чужим людям и не рекламировал свой порок…

— А как он стал наркоманом? — спросил я.

— Этого я не знаю, шериф.

— Может быть, ты знаешь? — обратился я к Дику. Тот молча опустил глаза. — Ну, ну, вспоминай. Пока еще из твоего носа капает кровь, а повторный удар тебе не доставит удовольствия. Вспомнил?

— Да, шериф, — выдавил он из себя. — Как-то, когда мы работали… Арчи вообще-то неплохой парень и хороший организатор. С ним было легко работать. Так вот, когда мы работали, пришла его жена и сказала, что в Голливуде для поднятия тонуса и улучшения работоспособности принимают наркотики… Она угостила нас коричневыми сигаретами… Я не стал больше их курить, а Арчи она, видимо, угощала еще и еще… Так Арчи пристрастился к наркотикам. Мне жаль его, но…

— Что но? — спросил я грозно.

— Видимо, мужем-наркоманом легче управлять, — усмехнулся Дик Лоренс.

— Хорошо, — заключил я. — Теперь у меня последний вопрос к Дейву. Почему ваша жена и Стелла Хоук не застраховали свои драгоценности?

— Дело в том, что неофициально они застрахованы, — ответил Дейв.

— Как это «неофициально»? — удивился я.

— Фирма, производящая сейфы, и банк, где они хранятся, заключили договор, что они отвечают за сохранность драгоценностей, да еще и платят некоторую сумму за рекламу… Понимаете, реклама, что гарантирована сохранность в этих сейфах даже незастрахованных драгоценностей. А когда Стелла Хоук надевала что-то действительно ценное, ее охранял целый отряд горилл. Реклама, шериф, есть реклама…

— А как перстенек вашей жены мог оказаться у Хенка Брейга? — спросил я.

— Это сложный вопрос… Если с браслетом Стеллы вопрос ясен, то здесь я вам затрудняюсь сказать что-либо определенное. Возможно, он пропал у Бетти гораздо раньше, и Стелла посоветовала скрыть это от меня… И хотя я верю своей жене, но такой вариант возможен. А здесь удобный случай: списать все на грабителя…

— О'кей, парни, благодарю вас за интервью, — сказал я, подходя к магнитофону и снимая кассету. — А теперь скажите честно: жить хочется, а?

— Но, шериф! — воскликнул Дик Лоренс, пытаясь привязанным подняться с кресла. — Вы же обещали…

— Да, я обещал, но хочу, чтобы вы выполнили последнее условие. Согласны?

— Да, — поспешно ответил Лоренс.

— Но я не слышу второго голоса, Дейв, — сказал я.

— Конечно, согласен…

— Так вот, сейчас сюда приедет Гарри Моулз, и вы повторите ему все, что говорили мне. — Я помахал в воздухе магнитофонной кассетой. — Если вы еще раз вздумаете встать на моем пути, то… Поверьте, парни. Стелла все-таки его дочь и сама выкрутится, а вы спасайте свои шкуры… Тебя, Дик Лоренс, я могу упрятать в тюрьму за кражу браслета, — я поднял руку, видя, что он пытается что-то возразить, — Лизи Фойгт, спасая себя, подтвердит все, что я ей прикажу, а уж спасать тебя не кинется ни мистер Моулз, ни, тем более, Стелла… К тому же, учти, что я тебя обвиняю в покушении на убийство шерифа… Это все минимум лет десять тюрьмы. О Стелле не беспокойся. При связях и деньгах ее отца, ее признают невменяемой, а вот ты… А теперь о тебе, Дейв. Если ты не выложишь все мистеру Моулзу, то я — обвиню тебя в торговле наркотиками. Ведь ты сам подтвердил, что снабжал снадобьем брата, а это тоже обеспечит тебе несколько лет отдыха. Думайте пока, парни, и, как говорит мистер Моулз: «Не упустите свой шанс». Если все это вы подтвердите мистеру Моулзу, я к вам не буду иметь претензий.

Затем я подошел к телефону, снял трубку и набрал номер телефона приемной мистера Моулза, известный весьма ограниченному кругу лиц.

Долго никто не брал трубку, но потом в ней прохрипел заспанный голос Гарри Моулза:

— Да…

— Это вы, Гарри? — спросил я.

— Сид? — удивился он. — Какого черта вам не спится? — Его голос все повышал тональность. — И потом, с каких пор я стал для вас Гарри, черт возьми!

— Слушайте меня внимательно, Гарри, — спокойно сказал я. — Я решил учиться у вас и на этот раз не упущу свой шанс… Я не хочу вам зла, а просто добьюсь своего: вы дадите свое согласие на наш брак с Джулией.

— Ни черта вы не добьетесь, подонок! — взревел он.

— Успокойтесь, Гарри, и, если не хотите больших неприятностей, то немедленно берите Джо Наумана и приезжайте в свое бунгало. Здесь вы узнаете много интересного. Если после всего, что вы узнаете, у вас появится желание побеседовать со мной, то позвоните мне утром в кабинет, — и я положил трубку.

— Желаю вам успешно выбраться из этой переделки, парни, — сказал я и вышел.

Я дошел до своей машины, сел в нее и быстро помчался к себе домой.

Глава 10

И вот я сижу в последний раз в своем кабинете. Я вспомнил все, что было, умолчав лишь об одном, но это я оставил до встречи с Гарри Моулзом. Я жду его звонка. Жду и уверен, что он позвонит. Он не дурак и должен понять, что на этот раз проиграл. Я поставил на своем заявлении подпись, отложил ручку, закурил, и в этот момент зазвонил телефон.

— Слушаю, Керт, — сказал я, сняв трубку.

— Сид, это Гарри, — пророкотал голос мистера Моулза. — К сожалению, я должен признать, что ты оказался слишком талантливым учеником. Я согласен на твое предложение. Так что ты хочешь?

— Я хочу встретиться, ну, скажем, через полчаса в вашем бунгало и обсудить все наши вопросы, — сказал я.

— При всем моем огромном желании послать тебя ко всем чертям, к сожалению, я не имею такой возможности, а поэтому согласен на встречу. Но почему в бунгало? У тебя есть еще для меня сюрприз?

— Разумеется, дорогой Гарри, есть. Ведь не зря же вы меня учили жизни. Да еще и какой! К тому же, неплохо бы смыть в волнах все наши старые размолвки и дурное отношение друг к другу.

— Ну что ж, встречаемся через полчаса там, — сказал он, кладя трубку.

И вот, пройдя через все, я еду в бунгало победителем. Когда я подъехал, машина мистера Моулза уже стояла там, а Джо Науман, небрежно развалясь на сиденье, курил. Меня приветствовал вышедший из бунгало Гарри Моулз:

— Хелло, Сид. Рад тебя видеть.

— Хелло, Гарри. Рад или не очень, но будем теперь видеться довольно часто.

— Я это понял. Ты, конечно, продашь все сведения, которыми располагаешь, за миллион, и я буду вынужден сдержать свое слово и отдать тебе Джулию, так?

— Нет, Гарри, не так.

— Ты хочешь больше? — удивился он.

— Нет, я хочу только Джулию, а деньги меня не интересуют.

— Что?! — удивился он. — Ты же говорил, что многому у меня научился, а заявляешь опять как какой-то сопляк. Кстати, где ты прячешь Джулию?

— Она живет на ферме, где жила моя тетушка Элис, — ответил я.

— Моя дочь на ферме, — сморщился он. — Но все равно: ты мой зять. А где все документы?

— В надежном месте, Гарри. Или вы мне не доверяете? Или вы думаете, что я буду позорить свою, — я подчеркнул это слово, — семью? Правда, вы вынудили меня уйти в отставку. Я уже написал бумагу. Ведь я дал слово, что если не найду преступника, то уйду в отставку.

— Это к лучшему, Сид. Я найду тебе место поинтересней. А этих преступников все равно найдут…

— Нет, Гарри, я думаю, что не найдут. Но поиски могут привести к тем же фактам, которые раскопал я…

— Ладно, поехали к Джулии, Сид. Думаю, что ее обрадует такая новость. Ты действительно закрутил девчонке голову. Я думал, что это просто увлечение.

— Нет, Гарри, — ответил я. — Я же сказал, что надо смыть все старое в волнах. К тому же, я должен вам еще кое-что рассказать. Я не хочу, чтобы беря меня в зятья, вы думали обо мне, как о мелком мошеннике и шантажисте, который благодаря случайности смог достичь своей цели. Нет, я все сделал из любви к Джулии. Даже лейтенант Рейлан сказал, что порядочный человек, доведенный до отчаяния, может пойти на все. Я был в такой ситуации, а теперь хочу стать не просто зятем, а любимым зятем мистера Моулза…

— Ого, мой мальчик, у тебя слишком велик аппетит, — усмехнулся Гарри. Ну что ж, пойдем поговорим.

Мы разделись в бунгало и вышли в плавках на пляж, направляясь к зонтику.

— Давайте, Гарри, присядем здесь, покурим и поговорим, — предложил я.

— А почему именно здесь? — удивился он.

— Хотя бы потому, что я уверен в том, что здесь нет микрофонов, — усмехнулся я, — и нашу тайну будем знать только вы и я…

— Да, но я забыл сигары в домике, — сказал он.

— Не волнуйтесь, я захватил вам сигары, а себе сигареты.

Опустившись на теплый песок, мы закурили.

— Итак, — начал я, — вы сказали, что будь у меня миллион, вы бы отдали за меня Джулию, даже не поинтересовавшись, откуда я его взял, так?

— Да, но я не пойму, к чему ты клонишь, Сид? Мы ведь все уже обговорили…

— Еще не все, Гарри. Не все… Но потом вы пригрозили мне по телефону, помните? — спросил я.

— Да, но к чему теперь это вспоминать? — удивился он.

— Я был доведен до отчаяния…

— Я сожалею об этом, Сид, но не будем вспоминать о прошлом, или ты хочешь получить побольше приданого? Так я свою любимую дочь не обижу…

— Не в приданом дело, Гарри. Меня недавно постигло большое горе: умерла моя тетушка Элис, но она оставила мне весьма приличное наследство…

— Наследство, — фыркнул Моулз, попыхивая сигарой, — несколько тысяч ты называешь приличным наследством?

— Нет, гораздо больше. Ее наследство исчисляется несколькими миллионами. Я думаю, что это где-то три — три с половиной миллиона в драгоценностях и несколько десятков тысяч в звонкой монете…

— Но откуда такое богатство у твоей тетки, жившей так бедно? — удивился он.

— Да это же драгоценности из коллекции твоей Стеллы, Гарри…

Он подскочил на месте так, будто его в задницу ужалил одновременно целый рой пчел.

— Моя коллекция? — заревел он.

— Тихо, Гарри, тихо… Той коллекции уже не существует. От нее остались только два предмета: браслет, подаренный Арчи Хоуком артисточке, да перстенек, обнаруженный у покойного Хенка Брейга. Остальные камни прошли частичную огранку и оправлены в более изящные и красивые оправы, несколько под старину. Так что я смело могу их всем показывать, застраховать, а потом продать. И никто не сможет доказать, что это бывшая редкая коллекция мистера Моулза. А драгоценности Бетти Хоук пошли на оплату работы, но некоторые камешки из них были добавлены в изделия. Вот моя новость, Гарри, — закончил я.

Он молчал, ошалело глядя на меня, забыв про дымящуюся сигару.

— Так это все-таки был ты, Сид? — наконец выдавил он.

— Конечно, это был мой единственный шанс, который я не мог упустить, чтобы не потерять Джулию, — спокойно ответил я, закуривая.

— Но как же твое алиби? Как ты все устроил? — уже заинтересованно спросил он.

— Ночью в пятницу, после разговора с вами, я долго не мог уснуть. Я знал, Гарри, что вы не шутили. И я искал выход. Тут я вспомнил, что Джулия говорила мне о драгоценностях, которые будут храниться в вашем сейфе. Так у меня зародился этот безумный план, который утром принял свои четкие контуры.

Утром я еще раз ознакомился с системой охраны и сигнализации конторы, приготовил ключ. Затем я поехал на служебной машине и подобрал на улице в багажник мотоцикл, спортивную модель «Тойоты». Если бы кто и заметил это, то я мог легко объяснить, что мотоцикл оставлен в неположенном месте. Кто бы мог подозревать в воровстве шерифа? — Я сделал паузу, затянувшись дымом и продолжал:

— Потом я отвез мотоцикл, предварительно проверив его, на стоянку у дома мистера Роджерса, где обычно стоят мотоциклы подростков. Там он не бросался в глаза. Оставалось выиграть время. — Он слушал заинтересованно. Я поехал по Лайз-стрит. Я долго стоял у оврага, раздумывая, а потом сделал трамплин, рассчитав, что при его помощи я смогу перелететь через овраг.

Правда меня могла подвести случайность: кто-то мог разрушить трамплин, но этого не случилось. Затем я подобрал из полицейской фонотеки голос телефонистки, вызывающей абонента, причем постарался, чтобы этим абонентом оказались вы, Гарри… Монтаж занял у меня около часа, а магнитофон с записью уместился у меня в кармане. Достать сумку для драгоценностей, парик, шлем и очки не составляло труда. А на туфли я прикрепил аккуратно вырезанные куски резины. Все было готово у меня в машине. И я постарался, чтобы она стояла прямо у изгороди, за которой был мотоцикл. Лишь для этого я приехал к мэру пораньше. Но и это время я использовал в своих интересах: я подготовил мэра к возможной атаке на меня с вашей стороны. Я специально сел пить бурбон с лейтенантом, чтобы он видел, сколько я выпил. Но предварительно я принял препарат, чтобы не пьянеть. Отлучившись на минуту в туалет, я позвонил вам по телефону, стоящему под лестницей, пустив сначала магнитофонную запись голоса телефонистки, чтобы Марк Хамберт мог подтвердить мое алиби, а питом говорил с вами сам. Затем я пропустил еще один стаканчик с лейтенантом и вышел покурить, но… У меня кончились сигареты. Это был еще один пункт моего алиби. Именно это подтвердил Джонни Лотшоу. Я быстро дошел до машины, перелез через изгородь, быстро переоделся, взял мотоцикл и, не включая ни мотора, ни фар, помчался вниз. За поворотом я включил мотор и выжал из него все, что мог. Я успел вовремя. Когда я открыл дверь, ведущую в вестибюль конторы, охранник был у лифта. Он не успел отреагировать и получил удар по голове. Я быстро поднялся наверх. Успех сопутствовал мне: когда открылась дверь лифта, Джо Науман стоял ко мне спиной, и я, не задумываясь, стукнул его дубинкой по голове, а затем бросился в кабинет. И тут была удача: сейф был открыт. — Я остановился и задумался. — Честно говоря, Гарри, у меня было непреодолимое желание убить вас… Но в тот момент я подумал о Джулии. Она могла не пережить такой трагедии, а без нее все ваши безделушки, лежавшие в сейфе, теряют для меня смысл. Поэтому-то я и ударил не так сильно. Я быстро погрузил все в сумку и ринулся вниз. Вскочив на мотоцикл, я помчался мимо «Лайонс-бара» на Лайз-стрит. Трамплин был на месте, и я перелетел через овраг, а затем, выключив мотор и фары, я спустился к дому мэра. На все у меня ушло 17 минут. Оставив мотоцикл, я быстро разделся и, вернувшись к машине, сунул в нее сумку. Тут я заметил Джонни Лотшоу и целующуюся парочку.

Это было еще одним, основным моим алиби. Я окликнул Джонни, указывая на парочку, а потом вместе с ним вернулся к лейтенанту Рейлану…

Потом я разыграл негодование при встрече с вами, дав обещание привлечь вас к суду за клевету… Однако, когда все разъехались, я не забыл ночью собрать в багажник машины трамплин с Лайз-стрит и отвести от дома мэра мотоцикл. Первый этап был завершен и прошел успешно. Но мне нужно было еще реализовать ваши камешки. Мне нужно было время и нужно было развивать какую-нибудь правдоподобную версию. И здесь мне на помощь пришли два человека: ваша дочь Стелла со своими похождениями и Хенк Брейг. По ее следу я пустил полицию, а она стала допускать ошибку за ошибкой, хотя действовала весьма хладнокровно. Хенка я уговорил отдать знакомым ювелирам переделать по частям эти громоздкие и ценные только по массе украшения, уговорившись заплатить ему пятьдесят тысяч долларов. Мы дали слово друг другу, и каждый его сдержал. Но еще при первой встрече я его предупредил, что малейшая ошибка в этом деле будет последней в его жизни.

Я умолк, а Гарри слушал меня, как завороженный.

— Ну давай, Сид, расскажи все до конца, — попросил он.

— Хенк Брейг выполнил свое обещание и переделал все драгоценности, но то ли из жадности, то ли по рассеянности, он оставил у себя перстенек, принадлежащий миссис Бетти Хоук, а затем, в пьяном виде, подарил его одной девке легкого поведения, у которой его выловил лейтенант Рейлан. Он отличный коп.

— Я в этом не сомневаюсь, — подтвердил мистер Моулз.

— Он передал его мне с советом арестовать Хенка, но я сумел убедить его не трогать Хенка до утра. Затем я вызвал его. Мы встретились за городом. Я высказал ему все, что о нем думал. Он все это выслушал молча, но потом просил простить его. Я смягчился и пообещал отправить его утром в Мексику или еще куда-нибудь подальше. Потом я предложил отметить окончание этого дела. Когда мы немного выпили, он стал хвалить меня и восхищаться мною. Я же хвалил его, но стал сомневаться в его способности много выпить, говоря, что если бы он умел пить, то не было бы этого случая с перстнем. Он начал уверять, что перепьет меня, ну мы и устроили соревнование… Правда, я предварительно принял препарат, чтобы не пьянеть. Он был пьян до предела. Тогда я довез его до мостика и сказал, что дальше везти не могу, чтобы нас не увидели вместе.

«Ты друг, Сид… — говорил он заплетающимся языком. — Я улечу завтра, а?»

«Да, — ответил я, — если тебе поможет Бог».

«Я… я пошел…» — прошептал он.

«Иди, Хенк, — сказал я, закуривая, — и пусть нас Бог рассудит…»

Он не дошел до середины мостика и свалился в эту лужу. Раздался только всплеск… Не было ни криков, ни мольбы о помощи. Когда я докурил сигарету и осветил фонариком под мостиком, подойдя к нему, то увидел Хенка, лежащего неподвижно в воде лицом… Я вернулся домой… — Я отбросил окурок в сторону. — Вот и вся история, Гарри… Если не только вы, а я сам расскажу ее кому-нибудь еще, то никто, кроме вас, в нее не поверит. Так что лучше всего забудьте о ней… Все равно деньги остались в семье, — усмехнулся я.

— Ну и молодец же ты, Сид, — выдавил он, восхищенно глядя на меня. — Ты превзошел даже меня, каким я был в молодые годы. Я умею и ценить людей, и проигрывать. — Он встал, отряхивая песок. — Да, ты прав, ты будешь моим любимым зятем и преемником… Ты достойный ученик… А сейчас пойдем, как ты предлагал, обмоем в волнах наши старьте размолвки и поедем обрадовать Джулию, но… Только не стоит ей знать всего, а?

— Разумеется, Гарри. Это касается только мужчин нашей семьи.

— Ты прав, мой мальчик, — усмехнулся он и направился в воду.

Content

Р. Смейз
НЕ УПУСТИ СВОЙ ШАНС

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10