Amaranthe, shellina

Снова в школу

Том 1

Глава 1

Как же саднят костяшки, кто бы знал. Оглянувшись по сторонам и отметив про себя, что этот урод, об чью морду я разбил кулаки, сидит возле двери в кабинет и что-то злобно выговаривает прижавшейся к нему ляльке. А деваха ничего так, прикольная. Блондинистые волосы прямо до задницы, буфера так и норовят форменную блузку порвать… хороша Маша, жаль не наша. Но они элита, мать их, этой гребанной школы, а я так, местный задрот, ботаник, которого этот урод случайно перепутал с грушей для битья. И всегда у него прокатывало, до этого дня. А сейчас, получив в табло, сразу же разборки у директора побежал наводить, сученыш.

Убедившись, что они не обращают на меня внимания, слизнул кровь с костяшек. Ну у него и шкура, как у бегемота, вон, кожу на пальцах содрал до крови о его ряху…

— Савельев, к директору, — сухая как вобла секретарша подняла голову от странного устройства, напоминающего кристалл, это в этом мире коммуникатор такой, и кивком головы указала на массивную дверь, оббитую железными полосами, чтобы я ненароком с дороги не сбился, и снова уставилась в этот кристалл, в котором я ни хера не увидел, как ни старался разглядеть.

Поднявшись и подхватив со стула, на котором сидел, пиджак, я стянул с шеи форменный галстук, потому что мешал дышать, гад, и направился к двери, гадая, как же я ее открывать буду. Поравнявшись с парочкой, одарившей меня злобными взглядами, словно помоями облив, я сделал резкий шаг в сторону ляльки.

— Бу! — она взвизгнула и шарахнулась в сторону, а бугай, вокруг которого она как курица носилась, начал подниматься.

— Ты чего, Сава, совсем охренел? — и кулачищи сжимает, как будто они ему час назад помогли. Ха-ха, три раза.

— Савельев! — вобла привстала, опираясь руками о столешницу и грозно глядя на меня поверх очков.

— А что сразу, Савельев? — я взялся за ручку двери и потянул ее на себя. К моему удивлению дверь мягко открылась, я чуть не упал, потому что приготовился уже тянуть ее до последнего. Бросив еще один взгляд на сладкую парочку, зашел в святая святых этой элитной школы для детей знатных и богатых. Главное, не перепутать знатных с богатыми, а то хана придет, потому что я вот, вроде как очень даже знатный, только вот с богатством неувязочка вышла, и мне в первый же день моего пребывания в этом мире и в этом теле, напомнили об этом факте.

Меня зовут Виталий Савельев, и в моем родном и в этом мире. Все дело в том, что там я умер. Нет меня не убили, предварительно пытав, и я не суперагент, и даже не какой-нибудь волшебник. Я обычный перевозчик. Посредник, решающий чужие проблемы за деньги. Развозил что-нибудь, куда нужно было развозить, получал деньги и ждал следующего заказа. Если кто помнит фильм «Перевозчик», то вот это почти про меня, только я не настолько крут. Найти такую «работу» мне помог один отцовский друг, отставной еще милицейский полковник, когда я пришел домой на гражданку из армии. Да-да, я из тех психов, которые не косили от армии, а хотели туда попасть целенаправленно, отложив поступление в какое-нибудь учебное заведение после окончания школы. Служить я хотел в элитных войсках, благо ростом вышел, поэтому занимался спортом, не курил, почти не пил и без проблем попал в морскую пехоту. А вот отслужив, понял, что в двадцать лет не знаю, чем заниматься дальше. Несколько раз мелькала мысль вернуться на контракт, но для этого лучше было бы получить хоть какое-то образование, вот я и ждал времени поступления, параллельно подрабатывая перевозчиком. И все было бы ничего, если бы не нелепая смерть под колесами электросамоката, на котором какой-то олень сбил меня прямо на тротуаре, когда я, никого не трогая, гулял по городу почти как в той песне: «Глядел на шлюх и мирно кушал пончик».

Все произошло так внезапно, что я сначала вообще не догнал, что же это было, когда очнулся уже здесь. Открыл глаза я в тот самый миг, когда меня уже перестали пинать, и я валялся на земле, не понимая, что, собственно, происходит, и периодически отрубаясь, потому что тело, в которое я попал, серьезно так пострадало. Когда меня в местной больничке подчинили, я даже сослался на легкую амнезию, чтобы не вызывать недоумение внезапностью вопросов. Ну, а так как меня по голове били довольно качественно, то такая отмазка вполне себе сошла. Хотя дорогу в кампус без помощи Кузи, который меня довел от точки А в точку В, я, наверное, не нашел бы самостоятельно и до сих пор бродил бы в местном парке, больше похожем на лес.

С этого момента прошло уже две недели, я освоился и сегодня впервые начистил умывальник Валентину Лосеву, негласному лидеру школы этого набора и наследничку самого богатого, смотри — могущественного клана этой версии развития старушки Земли. Лосевы — самые могущественные, но вот клановых семейных кунштюков не имеют, потому что плеб-с. Вот только у этого плебса денег валом и они могут позволить себе все что угодно, даже сыночка в школу отправить, где раньше он мог только ботинки знати чистить. Ну, а знать, смотри, например, я, осталась на задворках, и наши кланы иной раз даже для участия в Совете не приглашают. Как и когда произошел этот перекос, никто не знает, и в книгах я ничего конкретного не нашел, хоть и очень старался найти, но вот так вот. У кого больше возможностей, тот и прав. Только такая система была порочна, потому что трон императора вот уже полтора столетия пустовал. Как сошла на нет династия, уж не знаю, что там произошло, так больше кланы лучшего из лучших и не смогли выбрать. Те же Лосевы не подходили, потому что были не слишком породистые. Ну а остальных банально не пропускали. В школе, кстати, великовозрастные детишки обучались аккурат до двадцати одного года, и выпускались одновременно с наступлением совершеннолетия.

Савельевы изначально не были среди слишком уж крупных и великих, так в середке болтались, а сейчас вообще свалились не в пропасть, но в довольно глубокий овраг так точно. Мать только и удается меня учить в этом гадюшнике, а без этого никуда, диплом — это возможность хоть как-то устроиться в будущем. Диплом и семейный клановый дар — вода. Мы умеем влиять на воду… умели. Раньше умели, а сейчас максимум это на хилый дождик силенок хватит. Как же это все бесит, да еще и костяшки болят. Но врезал я Лосю будь здоров, и не только по репе. Яйца тоже слегка отбил. Теперь Эльза долго не сможет пошалить.

Эльза — эта та самая лялька, которая вокруг Лося скачет. Красивая, сучка. Но ее мотивы ясны, как божий день — выйти удачно замуж и Лосев отличный кандидат в ее нелегком деле. Вон как вьется, так и хочется сказать, чтоб не парилась, Лось и так ее с потрохами.

В кабинете директора я очутился впервые. Все в нем было массивным, наподобие двери. Даже стол прикручен к полу, наверное, чтобы школьники не сперли. Сам же директор Злобин Викентий Арсеньевич был маленьким, круглым и лысым. Он так забавно выглядел, сидя за своим столом, что я с трудом проглотил смешок, вот он тут точно не уместен. Напротив него в гостевом кресле сидела женщина, которая обернулась на звук моих шагов, и я замер. Мама, это моя мама: ее лицо, теплые карие глаза, вьющиеся волосы, которые она так и не смогла выпрямить, как не старалась. Я на мгновение прикрыл глаза и втянул носом воздух, так и есть, даже запах духов тот же, свежий, как летний луг, нагретый солнцем.

— Викентий Арсеньевич, это же дети, мальчишки всегда дерутся, — голос у матери прозвучал устало. Ну конечно, когда я звиздюлей получал, папашу Лося вряд ли вызывали.

— В том-то и дело, Марина, что этот случай просто вопиющий, — о, а вот и папаша Лось нарисовался. Он просто у окна стоял, на птичек поглядывал, а может и на учениц, тут такие кисы пробегают иногда, дух так и захватывает. Так, минуточку, о чем он говорит? — Такая безобразная драка на глазах других ребят, и это между представителями столь уважаемых семей…

— Можно подумать, такие драки редкость в этой школе, — буркнул я, не глядя при этом ни на кого. — Вот только обычно в качестве пострадавшей стороны Лосев не выступает, а тут надо же, носик бедняжечке поцарапали…

— Савельев!

— Виталий! — мама с директором вскрикнули одновременно, а Лосяра повернулся ко мне лицом и усмехнулся, вроде бы и не ждал от такого ничтожества, как я, ничего другого. Ну-ну, посмотрим, дядя, что ты скажешь.

— Марина, твой сын — истинный Савельев, ну тут как говориться, яблоко от яблони… — я почувствовал, как у меня сжимаются кулаки, ты на что намекаешь, мудак?

— Виталий, я не узнаю тебя, — я заставил себя отвести взгляд от Лосева и посмотреть на усталое мамино лицо. — Ты же всегда был неконфликтным мальчиком. — Вот как всегда, стоило всего один раз нормально ответить и тут же остался виноват во всех смертных грехах, и мать еще притащили, уроды. Как я узнал по высказываниям остальных учащихся, мой отец погиб при загадочных обстоятельствах, а мать как могла тянула клан, хоть и немногочисленный, и лишенный всяческого влияния, но один из самых древних и знатных.

Вообще, чтобы поправить дела, нужно только меня удачно замуж выдать, тьфу ты, женить на богатой наследнице, папаша которой жаждет придать своим миллионам блеск благородного имени. Вот только здесь в школе «Кастл» у всех богатеньких наследниц есть вполне определенная цель — удачно выйти замуж. А я по местным меркам не слишком котируюсь.

Я уже заметил, что совсем не похоже, чтобы в Кастле кто-то утруждал себя учебой. Каждый учащийся преследовал свою цель: кто-то налаживал полезные знакомства, кто-то крутил задницей перед потенциальным мужем, кто-то уже сейчас организовывал свою партию. Только мы с Кузей, моим соседом по комнате в кампусе, были как два отщепенца, только Кузя все же немного удачливее меня во всяком случае в том, что касалось женского пола… — Виталя, ну почему ты молчишь?

— А что тут сказать? — я развел руками и улыбнулся матери. — Вот такой я, оказывается негодяй, казнить меня тридцать три раза.

— Савельев… — директор посмотрел на меня пристальным взглядом, который не слишком вязался с его колобкообразной фигурой. — Иди в кампус.

— Значит, вы меня не выгоняете? — я даже удивился, потому что был уверен в том, что меня попрут отсюда со свистом, главное, чтобы вещички дали собрать.

— Нет, конечно. Вопрос о твоем исключение не стоит, — директор, казалось сильно удивился, а я вместе с матерью украдкой перевел дух. — Тебе грозит дисциплинарное взыскание, о котором тебе сообщит дежурный преподаватель сегодня в течение дня. Свободен.

Ну, свободен, значит, свободен. Не решившись злить колобка, я вышел из кабинета, успев услышать, как старший Лось начал трубить о слишком легком наказании за такой вопиющий проступок — это же уму не постижимо, дать сдачи его сынуле и отделаться дисциплинаркой, да как же такое вообще может быть?! Уроды мамины.

Подавив желание хлопнуть дверью, чтобы старшему Лосю что-нибудь на башку свалилось, я прошел мимо парочки и направился прямиком к вобле.

— Пропуск в кампус верните, — бросил я ей и протянул руку, на внутренней стороне которого совсем недавно красовался магический знак в виде дельты — пропуск на территорию общежитий для учащихся, который с меня сняли сразу же, только я переступил порог этой приемной. Было не понятно, чем закончатся сегодняшние разборки, поэтому вобла решила перестраховаться. Пропуск был вершиной магической мысли, и, полагалось, что взломать его совершенно невозможно. Таким образом соблюдалась безопасность учащихся, все-таки дети очень непростых родителей здесь обитали.

— Везет тебе, Савельев, — вобла взяла печать и прислонила к обнаженной коже. Мгновенная вспышка боли, и вот на предплечье снова проступает золотистая дельта. — Хотя, Викентий Арсентьевич не любит никого отчислять, да и попался ты впервые.

— Ну-да, ну-да, — я покивал. — Просто другие почему-то вообще не ловятся, видимо, незаметные совсем.

— Смотри, Савельев, доиграешься, — покачала головой вобла и села на свое место, потеряв ко мне малейший интерес.

— Смотрю, куда еще мне деваться, — пробормотал я и, подхватив школьный рюкзак, который на этот раз остался целым, наверное, потому что я его сбросил на землю, прежде чем с Лосем замеситься, направился к выходу из приемной.

— Я не поняла, а что его вот так вот просто отпустили? — Эльза говорила, слегка растягивая слова. При этом было совершенно не понятно, нравится ей то, что меня отпустили, или не особо.

— Нет, что ты, это я вещицы пошел собирать перед каторгой на рудники, куда меня за разбитое табло твоего рогатого дружка определили, — я демонстративно уставился на ее грудь. — Не хочешь слегка утешить меня перед дальней дорогой?

— Что ты сказал? — Лось побагровел и начал подниматься со стула. Эльза же положила узкие ладони на его перекаченные плечи и слегка надавила, заставляя сеть обратно.

— Валя, ты же видишь, он снова тебя провоцирует. У Савы вообще чердак, похоже, протек, не надо с ним связываться, — все так же растягивая слова проговорила она, не меняя интонации.

— Да-да, Лосик, не связывайся со мной, а то в следующий раз покусаю, — и хохотнув, я вышел из директорской приемной, вотчины воблы и страха всех учащихся перед директорским кабинетом и его владельцем. Ну ничего, вроде бы все обошлось, мать только жалко. Лосев-старший ей весь мозг сейчас вынесет. Но тут я ничем не могу ей помочь, не дорос еще, как говорится.

Прежде чем идти в кампус, я поплелся к школьной медичке. Костяшки сильно болели и начали припухать, а мне еще дисциплинарку отрабатывать, и не факт, что меня не заставят сортиры драить под гогот того же Лося. И это мне еще повезет, потому что с директора станется, под нажимом любящего папика заставить меня драить женские сортиры под улюлюканье толпящихся в коридоре уродов из лосевской свиты и злобные взгляды девчонок. В любом случае, мне раны не нужны, чтобы тряпку в руках суметь удержать, поэтому нужно переть в больничку и надеяться на то, чтобы Любовь Ивановна пребывала в хорошем расположении духа.

Настроение у медички было среднее. Окинув меня пристальным взглядом, Любаша скривила губы, накрашенные ярко-красной помадой и сухо произнесла.

— Даже странно, что не морда. Показывай, — и она требовательно протянула руку. Я послушно показал ей свои разбитые пальцы, садясь на жесткую кушетку. — Вот чтобы таких травм не получать, придумали защиту. А еще лучше, кастет, — я посмотрел на нее, мысленно присвистнув. Медичка у нас оказывается далеко не пацифист. Она же тем временем подставила мне под руки на передвижном столике металлический лоток, вытащила бутыль с резко пахнущей отравой и щедро плеснула из этой бутыли прямо на воспаленную кожу. Вот честно, я чуть не взвыл, и реально почувствовал, что сейчас еще чуть-чуть и моча брызнет, так это было больно. — Терпи, — Любаша с философским видом провела по дымящимся в прямом смысле этого слова ранам прозрачной диагностической линейкой, в которую было встроено стационарное заклинание определения глубины поражения. Это я узнал, когда валялся на больничной койке почти сутки, после того как очнулся в избитом теле местного Савельева, бывшего в отличие от меня полным задротом. А ведь мы с ним совершенно не отличаемся друг от друга внешне, ну, почти. Обладая похожим лицом, цветом волос и глаз, а также имея очень похожих матерей, которых Марина зовут, и подозреваю, что и с отцом дело состоит схожим образом, этот Виталий Савельев, был худой, с мышцами больше похожими на кисель, и в добавок ко всему он сутулился. Так что работать мне было над чем, я-то себя не запускал, и, вообще, как никак морпехом был, даже на берет сдал, м-да. Люба снова плеснула свою огненную жижу на раны, и принялась изучающе их рассматривать. На этот раз боль была поменьше, и я сумел процедить, сквозь стиснутые зубы.

— Тебе не медичкой, тебе палачом на рудниках работать, каторжников пытать в профилактических целях.

— Эх, я бы с радостью, вот только не взяли, гады. И в обосновании отказа написали, что отворот поворот дали по причине излишней жестокости, — она усмехнулась и щелкнула сцепленными в замок пальцами, затем поднесла руки к моим ранкам и прикрыла глаза, бормоча что-то неразборчивое. От кончиков ее пальцев отделились несколько золотистых искорок, которые немного поднялись в воздух, а затем все вместе нырнули в мои горящие огнем конечности. Боль тут же прошла, а ссадины начали затягиваться молодой нежной кожей. Еще пара секунд и на руках не осталось и следа от недавних повреждений. Люба открыла глаза, в которых несколько секунд еще полыхало золотистое пламя только что вызванного дара, которые быстро потухли и на меня снова смотрела привычная, циничная и в меру развязная медичка, которая не стеснялась меня осматривать в прошлый раз, зажав ярко-красными губами сигарету. — Свободен. И, Савельев, обратись к воздушникам. Твой сосед Кузин, вроде из них. Пускай они тебе защиту на руки изготовят. А лучше, купи кастет.

Отсалютовав ей уже здоровыми руками, я выскочил из лазарета и направился уже к кампусу. Надо пожрать успеть, да Кузю предупредить, что меня сегодня, скорее всего, припрягут на дисциплинарные работы.

Пройдя по посыпанной мелким белым гравием, приятно шуршащим под ногами, дорожке мимо учебных корпусов, стадиона и полигона для отработки боевых заклятий, я вышел непосредственно к воротам кампуса. Подойдя ближе, протянул руку с ключом, по которому скользнул луч-идентификатор, и принялся ждать, когда откроется металлическая дверь, состоящая из острых металлических пик, плотно переплетенных между собой. Наконец, опознание произошло и передо мной открылась дверь, но все равно я вздрогнул, увидев, как одна из пик шевельнулась и ее острие оказалось нацеленным в мою сторону. Но ничего криминального не произошло, и я быстро дошел до огромного здания общаги, в котором на втором этаже западного крыла находилась крохотная комнатка, которую я делил с Сашкой Кузиным, или попросту Кузей, из клана воздушников и таких же знатных неудачников, как и Савельевы.

Глава 2

— Ну что? — Кузя оторвал голову от учебника, который читал до того момента как я вошел в комнату и упал на свою кровать, и посмотрел на меня слегка воспаленными от постоянного чтения глазами.

— Живой и, как видишь, не лишенный ключа, — я продемонстрировал дельту, хотя само мое нахождение в комнате делало абсурдным теорию о том, что я каким-то образом, будучи уже не студентом, попал на территорию кампуса. — Викентий сказал, что меня ждет жуткая дисциплинарка, и в общем-то все на этом.

— И с чего он такой добренький? Когда тебя мутузили так, что я боялся, что ты когда-нибудь сдохнешь в луже собственной кровищи, на это вообще не обращали внимания, а тут сразу всех на ковер потащили. А ведь ты ему даже нос не сломал, по-моему, — Кузя развернулся ко мне вместе со стулом и сложил руки на груди, словно обвиняя меня в том, что я сначала давал себя избивать, а потом внезапно дал сдачи и поставил себя тем самым под угрозу отчисления.

— Да нет, носяру я ему попортил, это точно, — заложив руки за голову, я принялся рассматривать потолок с горящим на нем шаром, аналогом привычной мне лампочки накаливания. Из того, что я уже узнал об этом мире, можно сделать определенные выводы. — Думаю, что все дело в престиже школы. Если здесь будут учиться все типа того же Лося, и выгонят всех представителей старой аристократии, то престиж этот рухнет в тот же день. Школе-то уже без малого три сотни лет, здесь сложившиеся традиции и все такое. Так что никого из нас не выгонят. Но, если когда-нибудь Лосик кого-то до смерти забодает, ему тоже ни черта не будет грозить, папашкины деньги все, что нужно смажут толстым слоем и даже скрипа не раздастся, а гибель студента спишут на несчастный случай.

— Как-то это нехорошо звучит, не внушающе оптимизма, — и Кузя снова развернулся к столу и принялся читать учебник, что-то периодически записывая в блокнот. По какой-то причине текст книг, касаемых магии и дара в целом, мог храниться только на бумажных носителях, и совершенно не ложился на цифру. Поэтому в школе все еще сохранялась огромная библиотека, полная самых настоящих бумажных фолиантов. Располагалась эта библиотека на территории кампуса, как в самом защищенном месте школы и была открыта к доступу как учащимся, так и преподавательскому составу. Посмотрев с минуту на то, как Кузя старательно выписывает сложнейшие формулы, проговаривая их шепотом, чтобы легче запомнить, я закрыл глаза и еще раз прокрутил в голове произошедшие со мной события с того момента, как на меня наехало тело на электоросамокате.

Наверное, я принял свое попадание довольно спокойно по одной простой причине — местный Савельев действительно или почти дошел после побоев, или совсем, а на его место спикировал я. А может быть это и есть то самое перерождение, о котором постоянно говорят индусы, черт его знает. Чем бы оно не являлось я по непонятной мне самому причине быстро принял то, что сейчас нахожусь в параллельном, альтернативном, или как он правильно называется, мире. Никаких истерик с вырыванием волос и воплей: «За что?! Что мне теперь делать?!» — не было от слова совсем. Ну вот так получилось, что сначала я был там, а сейчас здесь, ничего ведь не изменишь, и какой смысл рефлефксировать? Нужно как-то приспосабливаться к новым реалиям и просто жить дальше так, как я считаю нужным, вот и весь сказ.

Я пока плохо понимал все эти приколы типа кланов, корпораций, стоящих за кланами, семейных дел… Мне бы школу закончить, я ведь в последнем выпускном классе сейчас учусь, точнее, начал учиться, учебный год, который в этой вселенной какой-то садюга решил начинать с июля, только-только начался. Так что этот год, можно сказать, дан мне для того, чтобы я сумел освоиться и уже вышел в большой мир более-менее соображающим, что вообще этот самый мир собой представляет. Ну и еще дар. Не похоже, что местного Саву его дар хоть как-то интересовал, потому что он вообще его не развивал, в отличие от того же Кузи, у которого остались семейные крохи управления воздухом, и он с маниакальным упорством пытался овладеть этими крохами.

Приоткрыв один глаз, я посмотрел на раскрытую ладонь и сосредоточился. За то время, которое здесь провел, я практически поселился в библиотеке, уподобляясь Кузе и вызывая у него здоровое недоумение своими потугами постигнуть суть такой сложной штуки как семейный дар, которые он вскоре списал на сильные удары по моей Савиной голове.

Концентрация, сродни гипнозу, до такой степени, что в один прекрасный момент моего сосредоточения все линии на ладони словно приобрели трехмерную структуру и отделились от кожи, зависнув в воздухе. Вода. Вода — это жизнь, в каждой клеточке тела содержится ее представитель. В каждом миллиметре воздуха есть вода, ее много, она повсюду, она подчиняется мне, моему клану, всегда, от начала времен… Эта мантра звучала в голове уже самостоятельно, словно я сумел записать ее на носитель в мозге и теперь просто прокручивал, когда мне нужно было воззвать к своему дару. Вообще, в умных книжках написано, что это только в первое время сложно, потом не нужно будет мантры читать и зависать, все будет происходить автоматически. Только вот когда это еще будет? В центре ладони появился небольшой фонтанчик, который начал постепенно расти под моим пристальным взглядом. Завораживающее зрелище. Я слегка повернул ладонь и водяной столб вопреки всем законам физики изогнулся вместе со своей опорой…

— Савельев, принимай дисциплинарное взыскание! — столб воды, который был уже довольно приличного размера, рухнул, разливаясь холодной лужей и изрядно вымочив меня. Матерясь сквозь зубы, я подошел к двери, распахнул ее и увидел какого-то молодого препода, держащего в руке конверт. Это, наверное, и есть дежурный преподаватель. Препод окинул меня внимательным взглядом. — Ты чего такой мокрый?

— Душ принимал, — рявкнул я, выхватывая у него из рук конверт.

— В одежде? — он ухмыльнулся.

— А что? Думал, чего воде пропадать, и помоюсь и заодно форму постираю, — я откинул с лица мокрую прядь волос.

— Ты бы язык придержал, что ли, а то в следующий раз простой дисциплинаркой не отделаешься, — посоветовал он мне и, покачав головой, пошел по коридору к выходу, насвистывая что-то бравурное.

— Без тебя знаю, — буркнул я и закрыл дверь. Посмотрим, что мне нужно будет сделать.

А полагалось мне вычистить подвал главного здания. Время наказания не было как-то ограничено, что означало: «до победного конца» или, как говорится, копать отсюда до обеда и так каждый день! Класс. Похоже, я дополнительными внеклассными заданиями до конца года обеспечен. А вообще, я понятия не имею, что там за подвал. Может не все так уж и плохо, и нужно только веником пыль смахнуть.

В конверте находилось что-то еще. Перевернув его, я вытряхнул на ладонь ключ с руной допуска, выгравированным по всей поверхности. Обычный ключ от обычного замка с английским секретом. Пожав плечами, сунул его в карман, но потом хлопнул себя по лбу, вытащил, бросил на кровать и принялся переодеваться, потому что форма у меня единственная, и устряпать ее пылью и грязью — не самая лучшая идея, потому что уроки завтра никто не отменял. Джинсы и футболка, вполне подходящая одежда на мой взгляд. Немного подумав, набросил старенькую кожанку на плечи, потому что чисто теоретически в подвале могло оказаться холодно. Вот теперь можно ключ в карман засунуть и вперед.

— Эй, Кузя, я ушел. Когда буду не знаю, ты дверь на всякий пожарный не закрывай, чтобы мне не ломиться и не будить тебя, если ночью придется возвращаться. Если девчонку приведешь, галстук не забудь на ручку с той стороны привязать, а то неудобно получится.

— Да пошел ты, — огрызнулся Кузя, я же только хохотнул. У него была девушка, Нина Ефремова, хорошая девчонка, но, по-моему, они дальше обжиманий еще не зашли.

— Так я и пошел, — в очередной раз ухмыльнувшись, я закрыл за собой дверь и пошел на работы. Только после того, как желудок протестующе булькнул, до меня дошло, что я так и не пожрал. Ну, надеюсь, в голодный обморок я не свалюсь. И вообще, кто сказал, что я начну прямо как заправский работник клининговой службы наводить порядок до блеска котовых яиц, и вот прямо за вечер закончу всю работу? Правильно, никто. За домового эльфа я не подписывался, так что сегодня осмотрюсь, прикину, что к чему, а завтра не торопясь приступлю. Заклятье слежения же скорее всего будет просто отслеживать, я в подвале вообще, или нет, а уж что я там делаю… Хоть рукоблудием позанимаюсь, вдруг там подшивка старого порно обнаружится? Так, я уже хочу начать разгребать эти Авгиевы конюшни, потому что у местного Савельева даже девушки не было. Это вообще за гранью моего понимания, потому что девчонок в школе больше, чем парней, и даже у Кузи была его Ниночка. А вот у Савы — нет, такой вот писец, большой, толстый и ехидно ухмыляющийся.

До главного корпуса я дошел быстро, если не сказать, что бегом. Небо как-то стремительно заволокло тучами, того и гляди на землю рухнет поток воды, или попросту ливень. Несмотря на принадлежность моего дара именно к воде, попасть под проливной дождь мне все же не хотелось.

В главном корпусе уже никого не было, администрация редко задерживается на рабочем месте, лишь в кабинете директора все еще горел свет, намекая на то, что хозяин все еще работает в поте лица во благо Российской империи, которая без императора. За столом скучал вахтер, ожидающий, когда же директор наработается и свалит наконец домой, чтобы завалиться на удобный диванчик и, включив проектор индивидуального кома, поблескивающий на руке, подключиться к халявной школьной Сети, чтобы посмотреть без помех порнушку.

— Ну и куда намылился? — без малейшего рабочего энтузиазма спросил он у меня, когда я поравнялся с его столом.

— На отработку дисциплинарного взыскания в подвал, — отрапортовал я, вытянувшись во фрунт и попытавшись щелкнуть каблуками.

— А, ты этот, — вахтер порылся в столе и вытащил потрепанный журнал, — Виталий Савельев.

— С утра вроде бы им и был, — я расслабился, осматривая огромный пустой холл. Интересно, вот для чего столько полезной площади пропадает?

— Проходи, до конца коридора и по лестнице вниз до конца. Дверь из подвальных помещений одна, вот эта, через которую войдешь туда. А выход запасной на один пролет выше. Ключ от подвальной двери подходит и для него. Входить и выходить с завтрашнего дня будешь через него, — проговорив все это на одном дыхании, вахтер сделал какие-то пометки в журнале и уже не смотрел на меня, поглаживая ком. Извращенец, чисто из вредности буду входить и выходить откуда положено. Скажем «Нет» пассивному извращению на территории образовательного учреждения. Я скривился и пошел по указанному вахтером коридору, отмечая как по мере моего продвижения, коридор позади меня терял яркость освещения и погружался в полумрак. Вообще было жутковато, как в каком-то фильме ужасов, того и гляди какая-нибудь крякозябра из очередной ниши как выпрыгнет…

— Савельев, долго тебя еще ждать? — от неожиданности я отпрыгнул в сторону.

— А-а-а, черт, ты нахрена так подкрадываешься? — бросил я незнакомой девчонке, невысокой, рыжеволосой, а оттого немного блеклой, из-за слишком белой кожи, с россыпью веснушек на носу и скулах, и довольно фигуристой, что уж там, оценил я, когда, приложив руку к груди, успокоил бешено стучащее сердце.

— Я не подкрадываюсь, — девчонка нахмурилась, отчего веснушки на носу стали еще заметнее. — Я тебя жду здесь уже час.

— Вот уж не знал, что у меня свидание, — я прислонился к стене, сложив на груди руки. — Поверь, рыжик, если бы я знал, что меня здесь уже час, изнывая от нетерпения, ждет такая лялька, то обязательно поспешил бы, роняя тапки. Ну а так как ты забыла упомянуть о подобном обстоятельстве, даже записку не подкинула, написанную дрожащей от страсти рукой, то извини, пришлось тебе подождать, так как я никуда не тороплюсь.

— Ну ты, Савельев, и хам, — поморщилась девчонка. — Ты идешь, или нет?

— Только после тебя, я хочу получить от этой прогулки все, включая прекрасный вид твоего… хм… тыла, — я расплылся в совершенно похабной улыбке.

— Кобель озабоченный, — девчонка поджала губы и, вздернув подбородок, все-таки направилась к лестнице первой.

— О, да, я такой, — я даже не скрывал самодовольства. — Но вот ты, рыжик, так и не представилась, а ведь я не могу знать всех девчонок в школе, сама понимаешь.

— Софья Волкова, — неохотно представилась она.

— Рыжая Волкова? — я хохотнул. — Ну ничего, это бывает, — она обернулась, обжигая меня яростным взглядом. А я думал, что такая компания — это даже лучше, чем подписка порно журналов. Во всяком случае больше воодушевляет. — А что ты, Софья, здесь делаешь? Тоже кому-нибудь морду набила или патлы повырывала, и теперь мы будем вдвоем на благо общества пахать?

— Вот еще, — на этот раз она фыркнула. — Я буду наблюдать и отбирать те вещи, которые ты будешь стаскивать пока в один угол, которые не в утиль уйдут, а могут еще пригодиться. Меня попросил директор, а когда просит директор, обычно не принято отказываться.

— Я так и знал, что где-то в глубине души Викентий мне симпатизирует, — я снова расплылся в улыбке. — Иначе чем можно объяснить его желание облагородить мое общество симпатичной девчонкой?

— Открывай дверь, и можешь продолжать мечтать, пока занимаешься работой, — она посторонилась, пропуская меня вперед к двери, которая возникла передо мной совершенно неожиданно.

— Совершенно… охренительное зрелище, — наконец, я сумел подобрать определение тому монументальному сооружению из металла, на который был наварен металл, покрытый сверху завитушками из металла. Я посмотрел на ключик, который вытащил из кармана, и снова перевел взгляд на дверь. — А это точно ключ от этого монстра? Или передавший мне его препод что-то напутал?

— Да ничего Сан Саныч не напутал, — Софья сложила руки на груди и сердито смотрела на меня. — Открывай, или ты думаешь, что мы здесь всю ночь будем стоять?

— Ну, вообще-то, учитывая вот это, — я кивнул на дверь, — я не против того, чтобы простоять здесь всю ночь. Потому что даже представить себе не могу, что могли там такого спрятать, что понадобилась вот такая дверь!

— Боже, как же сложно, — Софья закатила глаза, а затем протянула руку. — Дай сюда ключ, и, если боишься, что сейчас из-за двери на тебя набросится какое-нибудь чудовище, то можешь отойти и постоять в сторонке.

— Ну конечно же, как же я забыл об элементарных правилах приличия, дамы вперед, — я протянул ей ключ и посторонился, давая пройти к двери. Правда, места непосредственно перед дверью было немного, и, чтобы элементарно вставить ключ в замочную скважину, Софье пришлось податься назад, отчего она прижалась ко мне спиной и тем, что было немного ниже, прикрытое не слишком длинной форменной юбочкой. — Ой, только бы не встал, — прошептал я, сквозь зубы, потому что хоть и намеренно встал таким вот образом, но не ожидал столь бурной реакции собственного тела.

— Что? — она рассеянно посмотрела на меня, и мне не слишком понравился ее расфокусированный взгляд. Это как ни странно привело меня в чувства, и я решительно забрал у девчонки ключ.

— Ничего, — отодвинув ее в сторону, я решительно вставил ключ в замок. — Должна была быть причина, почему открывалку отдали именно мне, а не тебе, учитывая, что твое присутствие было оговорено заранее. Например, имеет значение пол открывающего эти монументальные двери, — раздался щелчок и дверь приоткрылась. Приоткрылась она легко, без пошлого скрипа. При этом мне не пришлось прикладывать никаких усилий, чтобы ее открыть, но вот заглядывать в темный проем почему-то не хотелось. Пересилив себя, я вытащил ключ из замка и толкнул дверь, расширяя проход. Как только проем расширился до такого размера, что мы могли бы с Софьей пройти в него без особых проблем, даже взявшись за руки, вспыхнул свет, озаряя бескрайнюю на вид комнату, в глубине которой угадывались стоящие в хаотичном порядке колонны. Ну как бы логично, иначе ни один потолок не выдержал бы и давно уже рухнул, учитывая его размеры. На нас никто не выпрыгнул, и даже не зарычал из глубины подвала, что, признаться, вызвало некоторое разочарование.

— Что со мной произошло? — я обернулся на удивленный голос Софьи и увидел, что девчонка потирает лоб, словно пытаясь разогнать скопившуюся там боль.

— Не поверишь, понятия не имею, — я посторонился. — Тебе просто внезапно захорошело. Надеюсь, это не ПМС? А то не хотелось бы несколько дней проводить в грызне, только потому, что ты не с той ноги встала.

— А уж как я надеюсь, что меня не заставят торчать здесь с тобой больше одного дня, — Софья опустила руку и кивнула на открытый дверной проем. — Заходим?

— Эм, — я закатил глаза к потолку, изображая крайнюю задумчивость. — Только после вас, миледи.

— И почему мне кажется, что это вовсе не проявление так внезапно прорезавшейся вежливости, — фыркнула Софья, но вперед, тем не менее, не пошла.

— Нет, конечно. Как ты могла так плохо обо мне подумать. Ты ведь наверняка знаешь, почему мужчины пропускают женщин вперед? Да чтобы она храбро приняла первый удар на себя, будь то рухнувший в крыши кирпич или выпрыгнувший из глубин подвала монстр.

— Спасибо, что просветил, у меня прямо камень с души свалился, — и Софья, гордо вздернув подбородок, зашла в подвальное помещение. Я тут же последовал за ней, и даже не удивился, когда дверь за нашими спинами тут же захлопнулась, оставив нас внутри.

Глава 3

Я стоял и приоткрыв рот смотрел на заваленное различным хламом подвальное помещение. В иных местах горы различного сваленного на пол барахла достигала колена и приходилось пробираться сквозь него, рискуя переломать ноги. Пройдя пару метров, я плюнул на это бесполезное занятие и повернулся к сопровождающей меня девице.

— Так, Волкова, колись, почему дверь закрылась, отрезав нам путь назад к теплым постелькам?

— Закрытие двери ограничено временем работ, — Софья пожала плечами. — Не менее двух часов ежедневно. Больше можно, но уже при открытой двери. Меньше тоже можно, но дверь будет закрыта. Твоя работа будет продолжаться, пока все не будет разобрано, а пол не вымыт.

— Так, хорошо, — я сложил руки на груди. — Тогда пара вопросов: первый, какого плана запор на двери стоит, магический или какой-нибудь механический таймер, и второй вопрос, а не получится ли так, что я начну весь этот хлам разгребать, а через какую-нибудь дырку на потолке мне на голову не начнут скидывать еще и еще?

— Не получится, потому что все то, что когда-то посчитали хламом, запрещено скидывать в подвал уже более ста двадцати лет. Для этого есть центры сортировки и переработки, — Софья решила ответить сначала на второй вопрос, а потом уже перейти к первому.

— А что раньше все это отправить куда следует не могли? — я обвел рукой окружающее меня пространство подвальной свалки.

— Видимо нет, я-то откуда знаю? — Софья пожала плечами. — И вообще, почему ты меня спрашиваешь о таком? Сходи к Викентию, пускай он тебе все разъяснит.

— А я не могу сходить, ни к Викентию, ни в сортир, потому что нас здесь заперли, — я с необъяснимой яростью посмотрел на дверь. — Кстати, каким именно образом нас здесь заперли? Ты так и не ответила.

— Ну откуда я знаю? — Софья глаза закатила. — Как-то заперли. И даже не пытайся ничего делать с дверью, не получится. Сомневаюсь, что ты внезапно стал более сильным магом, чем Викентий.

— А я сомневаюсь, что Викентий стал напрягаться, чтобы таймер для провинившегося учащегося на двери лично устанавливать, — я все еще продолжал смотреть на дверь, прикидывая, как бы ее половчее открыть.

— Ну это смотря насколько он перед этим разозлился, — Софья фыркнула. — Мог и сам собственными ручками.

— Мог и сам, — я почесал затылок. Ну его, завтра, перед походом сюда, попытаюсь что-нибудь нарыть по таким вот замкам, да Кузю напрягу, он пацан башковитый, может чего и присоветует. Но вот в чем вопрос, что мне делать сейчас? Начать грандиозную уборку, грозящую затянуться до конца этого учебного года? Я покосился на свою надсмотрщицу, которая выудила из огромной кучи барахла старый, но вполне пригодный к эксплуатации стул, отряхнула его и села, сложив руки на груди. — Да, Волкова, тебе бы вырез пооткровенней, сапоги на шпильке и хлыст в руки, такой типаж пропадает, — я сокрушенно покачал головой, засучил рукава, и поднял двумя пальцами с пола какую-то тряпку, с которой сиротливо свисали замызганные кружева. — Вот кто бы мне объяснил, что здесь делает вот это? И, да, что мне с этим делать? — Софья улыбнулась и жестом фокусника извлекла из сумочки, которую я сначала даже не заметил, целый рулон мусорных пакетов.

— Надеюсь, ты умеешь этим пользоваться, — вот же стервочка. Я вырвал рулон у нее из рук, отделил один, заметив, что сделан он не из привычного мне целлофана, а из какого-то другого материала, вроде бы похожего, но это все равно было не то, по ощущениям. Мешок оказался огромным, литров на сто пятьдесят не меньше. Встряхнув, я забросил в него так и неопознанную тряпку. Просто стоять, ожидая, когда откроется дверь, было неинтересно, и я поковырял ногой лежащую передо мной кучу. Внезапно очертание одного из предметов привлекло внимание. Присев на корточки, я вытащил из кучи выкидной нож.

— Хм, а это я все-таки удачно зашел, — я убрал нож в карман куртки и уже не вставая принялся активно копаться в мусоре, в котором, как оказалось можно нарыть кое-что интересное. Не знаю, сколько времени я провозился, но Софья велела отложить в сторонку только непонятную херню из стеклянных кубиков, соединенных между собой… как-то. Я так и не понял, как именно они соединены, но это нечто не только весьма прочно удерживало всю конструкцию, но и позволяло кубикам двигаться, как минимум вращаться. — Не поделишься, что это за дрянь, которую ты так любовно уложила у стеночки? — я повернулся к девушке и увидел, что она сидит, обхватив себя руками. — Замерзла? — Софья утвердительно кивнула. — Знаешь, Волкова, будь я благородным до мозга костей инфантилом, то сразу предложил бы тебе свою куртку, нагретую моим разгоряченным от работы телом. Но беда в том, что мне почти плевать на то, что ты дрожишь как мышь. Думать надо было, прежде чем почти голой в подвал переться. Но, так как я подонок еще не совсем пропащий, то могу дать совет, присоединяйся, когда работаешь, что определенно начинаешь согреваться, — и я похлопал по небольшому пространству освобожденного от мусора пола. — Есть, конечно, альтернативный способ согреться, и гораздо более приятный, так что, ты только попроси, я сразу же поддамся на твои слезные уговоры.

— Скотина, — с чувством произнесла Софья, соскальзывая со стула и начав весьма активно копаться в барахле, чтобы хоть немного согреться.

— Ты повторяешься, — я потянулся и зашвырнул в мешок уже четвертый по счету учебник из лежащей передо мной стопки. Учебники были стандартные, тех же авторов, что и мои, только в отличие от этих, мои были целыми, с полным набором листов. В этих же неизвестный хозяин повырывал кучу листов. Уж не знаю, на что он их использовал: то ли на самокрутки, то ли в туалете туалетная бумага резко закончилась. Подняв следующую книгу, я перевернул ее и потряс, в надежде, что оттуда вывалится забытая кем-нибудь заначка. Пара сотен рублей мне бы не помешала. Хоть с территории школы выйти в большой мир до новогодних каникул было невозможно, возле внешней ограды расположились вполне приличные магазинчики, в которых можно было купить много чего совершенно необходимого. Из книги ничего не выпало, и она отправилась в мешок, вслед за предыдущей. Я же, потянувшись за очередным учебником, повторил вопрос, заданный ранее. — Так что это за стеклянная хреномуть, от одного взгляда на которую меня тянет блевануть?

— Это кристаллический преобразователь конечного магического эффекта, — Софья провела по щеке тыльной стороной ладони, отбрасывая выбившийся из прически локон, и оставляя при этом на щеке грязную полоску. — Он сломан, поэтому его и выбросили. Но конкретно этот экземпляр вполне возможно починить, самое главное, что все двенадцать звеньев цепи преобразования целые и не имеют дефектов в виде царапин, сколов, трещин…

— Понятно, что вообще ничего не понятно, — я покосился на нее. — Тебе не тяжко быть настолько начитанной и эрудированной?

— А почему мне должно быть тяжко? — Софья вперила в меня грозный взгляд. Но она находилась так близко, что я видел только эту проклятую грязную полосу на щеке и пульсирующую жилку на шее, что вполне мог игнорировать грозные взгляды.

— Ну так парни не любят особо умных барышень, — я перевел взгляд на книгу у себя в руках, тряхнул головой и перевернул ее, уже не надеясь что-то получить. — Мы на их фоне себя ущербными начинаем чувствовать.

— Мне-то что, пускай не любят, — она пожала плечами.

— А как же «Выйти замуж, не оканчивая школы»? Разве не это девиз всех девушек, которые здесь учатся?

— Мне это не нужно, я с пяти лет помолвлена, — ровно проговорила Софья, и резким движением зашвырнула в мешок непонятно каким образом оказавшийся здесь цветочный горшок и останками безвременно увядшего растения, определить принадлежность которого не представлялось возможным.

— О как, интересно, — я даже и не знал, что здесь практикуются браки по расчету, заключаемыми родителями детей подходящего пола, невзирая на возраст. Переваривая эту новость, я, наверное, слишком сильно тряхнул книгу, потому что на этот раз мои усилия увенчались успехом — на пол из книги что-то выпало. Швырнув книгу в мешок, я поднял выпавший предмет и поднес его поближе к глазам. Это была маленькая фигурка из белого мрамора, изображающая какую-то странную тварюшку. Фигурка показалась мне забавной, и я уже хотел сунуть ее в карман, как меня остановил возглас Софьи.

— О мой Бог, это же Амо-но-дзаку, из Хиякки Яко Кастурского! — я посмотрел на девушку и увидел, что ее щеки пылают, глаза лихорадочно блестят, и она приложила ладони к щекам, чтобы унять необычное волнение, которое ее охватило, стоило ей лишь взглянуть на тварюшку.

— Эм, а поподробнее, — я повертел фигурку, пытаясь понять, что же привело девушку в такое интересное состояние. — Не надо на меня так смотреть, да я неуч и во всех этих ёкаях ни хрена не смыслю.

— Сначала переверни ее, — попросила Софья. Я перевернул фигурку и посмотрел на девушку. — Там что-нибудь есть?

— А.В.К, написано зелеными буквами, — я снова перевернул тварюшку и демонстративно засунул ее в карман к уже лежавшему там ножу. — Колись, от чего ты так быстро согрелась, хоть я тебя и пальцем не тронул?

— Алексей Ванадьевич Кастурский сделал под влиянием момента, как он всегда говорил, девятнадцать фигурок самых типичных представителей Хиякки Яко — парада ёкаев, который, по легенде ежегодно проходит по улицам крупнейших городов Империи самураев. Эти фигурки существуют в единственном экземпляре, и они уникальны, потому что работать с титановым мрамором так, как это делал Кастурский, применяя настолько тонкую магию, не может больше никто. Восемнадцать фигурок собраны в частной коллекции Козыревских, а вот Амо-но-дзаку считался утерянным. Кто бы мог подумать, что он просто валялся все это время почти на свалке, — и Софья покачала головой. — Козыревские заплатят очень хорошую цену, чтобы собрать всю коллекцию.

— И сколько же они могут заплатить? — я прищурился, представляя несколько миллионов на счету в банке, неплохое такое окончание так неудачно начавшегося дня.

— Не думай, что слишком много, — Волкова очень точно интерпретировала мой заинтересованный взгляд. — Одна фигурка без всех остальных стоит примерно сто тысяч рублей, именно такую цену недавно назвал аукцион редкостей. Самую большую ценность она представляет для владельца остальной части коллекции. Я слышала в частном разговоре, что Козыревский готов заплатить за нее до двухсот тысяч. Вот когда коллекция будет полной, то речь пойдет о миллионах, — Софья задумалась. — Ты же знаешь, что клан Козыревских переживает небывалый подъем. Ему проще убить и насильно завладеть желаемым, чем отдавать сумму, которая больше того порога, что он себе определил.

Я снова вытащил фигурку. Дорогая игрушка для ценителей. За которую можно получить деньги, а можно пулю в лоб. И что делать? Первым моим желанием было швырнуть тварюшку в мешок, но затем я прищурился и посмотрел на Софью.

— А в какой-такой частной беседе ты, Волкова, могла услышать столь интимные подробности?

— Это мой отец разговаривал с Григорием Козыревским, — неохотно ответила девушка, не отводя взгляда от фигурки. — Надпись сделана вовсе не красками. Это перемолотый в порошок нефрит, который Кастурский внедрил в мрамор. Фирменный знак художника, между прочим. Такой техникой так никто и не научился владеть в полной мере, так что экспертиза его работ начинается как раз с изучения этой подписи.

— Это все, конечно, охренительно интересно, но, Волкова, никогда бы не подумал, что ты можешь подслушивать, — я благополучно пропустил мимо ушей все, что она сказала мне насчет самой статуэтки и сосредоточился на деталях, которые были мне действительно интересны.

— Я не… — под моим насмешливым взглядом девушка смутилась, а затем вскинула голову. — Ну да, я подслушивала, и что?

— Да ничего, просто констатация факта, — я подбросил тварюшку и, ловко поймав, положил в карман. — Побудешь посредником? Мол, знаю парня, готов продать, потому что уже жрать нечего, а любованием шедевра сыт не будешь. Тебя-то точно не прибьют, раз твой папаша с этим ценителем редкого искусства так близок.

— Скорее всего, не прибьют, ты прав, — Софья задумчиво посмотрела на меня. — Вот что, надо сделать магический оттиск, чтобы показать Козыревскому.

— И как ты собираешься его показать? — я вернулся к куче неразобранных книг, потому что почувствовал, что даже в куртке начинаю замерзать. Софья тут же последовала моему примеру и в мешок посыпался откровенный мусор. То, что она говорила, было логично, вот только как Софья Волкова могла бы передать изображение в большой мир, если из школы можно было выйти лишь на новогодних каникулах, на летних каникулах, и после окончания сего достойного учебного заведения? Ну, или, если тебя из него выпрут, что тоже нельзя исключать.

— Ты что забыл, что в субботу день посещений? — я покосился на нее. Ага, забыл. Собственно, я и не знал. Об этом никто не говорил при мне вслух, скорее всего, просто потому, что про день посещений все знали и ждали его с нетерпением.

— Забыл, если честно, — неохотно признал я очевидное. — Да и мама уже была здесь у Викентия, когда решался вопрос о моем исключение, и я не думаю, что она придет еще раз в субботу.

— Ну ты сравнил, — Софья хихикнула. — Конечно, придет. Тем более, что ваш поместный дом располагается в столице, и до школы вполне можно на машине добраться, — о, вот об этом я знал, в руке что-то хрустнуло и, опустив взгляд, я заметил, что слишком сильно сжал уже и так сломанную линейку, которую держал в руке. Поместных домов у каждого клана всегда два: один городской, неважно в каком городе он находится, не каждый может себе позволить жить в Твери, которая в этом мире являлась столицей нашей необъятной; и загородный — настоящее родовое гнездо, место сборищ всего клана на таких значимых событиях, как празднование свадеб или похорон. Так вот, у Савельевых загородного родового поместья не было. Когда, в какой промежуток времени мы его лишились, я не знаю, не в этом веке — это точно, а более подробно я еще не узнавал, и вряд ли буду узнавать, если только для саморазвития, потому что ума не дам, как можно было бы вернуть хотя бы этот признак знатности. Так что, кроме имени у меня ничего не было, и перспектива жениться на богатой наследнице плебейского происхождения уже не выглядела какой-то дикой. Насколько я знаю, такие в школе учатся, надо бы присмотреться к ним получше. И ведь останавливало меня только то, что я плохо ориентировался в том, кто из них аристократка, а кто из нуворишей, как Лосев, например. Ведь не исключено, что их папаши за княжеский титул, который получит дочка и в перспективе внуки в том случае, если у нас все-таки появится император и подтвердит титулование, а по местным законам каждый новый император это делал, согласятся на брак и даже помогут выкупить «Тихую заводь» как называлось наше родовое гнездо. Я нашел его название и описание в книге знатности — очень красивое, уединенное место, в котором было бы приятно жить. Вообще, забавный этот закон об обнуление титулования в момент смерти очередного императора. Старый умер, и аристократы становились просто наследными дворянами. Появился новый — самым знатным их княжеские титулы вернули. Я понимаю, почему кланы типа Лосевых против того, чтобы на троне снова сидела знаковая фигура. Так они вроде бы как даже ровны нам по происхождению, хотя бы чисто номинально. А правит все равно Совет кланов. Хотя у императора было право вето и право забрать власть в свои руки полноценно во время войны. Зашвырнув останки линейки в мешок, я повернулся к Софье.

— И кто тебя должен навестить? Сомневаюсь, что твой отец решит поиграть в посредника.

— Нет, конечно, — как кошка фыркнула девушка. — Отец всегда занят, и его дела гораздо важнее, чем встреча с дочерью, — если в ее словах и послышалась горечь, то очень быстро сменилась обычным ехидством. — А мама занята благотворительностью. Меня навещает мой старший брат, и вот он-то как раз не откажется помочь сестренке.

— Хм, ну давай попробуем, — я завязал полный мешок и оттащил его волоком к стене, где уже стояли его собратья. — Думаю, на сегодня достаточно, ты так не считаешь? — Софья в очередной раз кивнула и поднялась с пола. Я же достал статуэтку и поставил ее на стул. Девушка подошла поближе, соединила пальцы треугольником и направила их в сторону шедевра таким образом, что статуэтка визуально поместилась в этот треугольник, откинув голову, она прошептала заклинание и треугольник словно сорвался с ее рук и накрыл статуэтку, чтобы через полминуты упасть на пол в виде этакой 3D модели.

— Переверни ее, чтобы была видна подпись, — тихо попросила Софья, и я тут же выполнил эту несложную просьбу. Еще одно изображение упало рядом с первым, и Софья опустила руки. Я же все это время смотрел на ту грязную линию на ее щеке. Опомнившись первым и забрав статуэтку, я подобрал изображения и протянул их девушке. Когда убирал тварюшку в карман, то нащупал там платок, вытащив который, шагнул к Софье.

— У тебя здесь грязь, давай попробую убрать, — тихо произнес я, и протянул палец, обмотанный платком к нежной коже. Грязь убиралась легко, скорее всего, это была всего лишь пыль. Опустив руку, я сделал еще один шаг в направлении внезапно посерьезневшей девушки… Щелчок открывшейся двери заставил нас обоих вздрогнуть и засуетиться. — Ну, наконец-то, — нарочито весело заявил я, быстро шагнув к двери и распахнув ее перед Софьей. — После вас, сударыня, — она нервно хихикнула и выскользнула на лестницу. Я последовал за ней, но пока запирал дверь и искал заднюю, через которую мне надлежало ходить на мои отработки, Софьи на горизонте уже не было. — Ну, что тут сказать, похоже, рылом ты, Сава, все-таки не вышел. Но ничего, главное, чтобы эту штуковину загнать помогла и не кинула в процессе, а там, прорвемся.

Глава 4

— Эй, Сава, куда торопишься? Остановиться и поговорить не желает твоя светлость? — да чтоб тебя! Когда Лось уже от меня отвяжется? И что такого сделал ему местный Савельев, что он никак не оставит его в покое? В детском садке в кашу плюнул что ли? Или с Эльзой шуры-муры мутил, что маловероятно, но вдруг. А я такой шанс упускаю потискать местную примадонну. А ведь еще вчера, казалось бы, Лось, сидя в приемной директора слегка присмирел. Только вот ненадолго.

— Чего тебе, Лосяш? — я повернулся и выматерился про себя. Если раньше Лось предпочитал сам отоваривать Савельева, утверждаясь в собственной крутизне, и неважно, что соперник находился в другой весовой категории, подумаешь, на тридцать-сорок килограмм меньше весит, то после последнего фиаско его тактика несколько изменилась: он притащил с собой группу поддержки из числа особо приближенных к своей персоне, и по выражению его лица, я сделал вывод, что на этот раз просто больничкой дело может не закончиться. Покидать этот бренный мир, надеясь на очередное перерождение, меня как-то не прельщало, а то мало ли, забросит в какого-нибудь пуделя, ходи и облаивай всех от злости, в надежде, что тебя прикончат, и ты снова обретешь новое человеческое тело. Прикинув расстояние между нами, я медленно спустил с плеч тяжелый школьный рюкзак, и перехватил лямки одной рукой, при этом продолжая говорить с приближающимся Лосевым. На его команду поддержки я не смотрел, сосредоточившись на главном. — Я вот не пойму, Лось, ты чего ко мне такой неравнодушный? На Эльзу не стоит, что ли? Но ты это, не обижайся, но я исключительно по девочкам. А твоя потная туша меня ни в каком виде не привлекает, так что не надо меня так настойчиво преследовать. Кстати, кто это с тобой? Черлидерши? А где пипидастры и коротенькие юбочки, что так ласкают взгляды? Неужели они просто будут скандировать тебе лозунги без зрелища? И да, учти, на конфеты и цветы я тоже на поведусь…

Как мало, оказывается, надо человеку, чтобы выйти из себя до состояния невменяемости. Неужели Лось все-таки латентный… этот самый, раз мои слова его так сильно задели? Вот только долго рассуждать над ответами на эти вопросы мне не дали. Лось, взревев как его дикий тезка в брачный период, понесся на меня, вращая налитыми кровью глазами и размахивая очень даже впечатляющими кулаками. Ему только рогов не хватало, чтобы сходство стало стопроцентным. Хотя не могу с полной уверенностью утверждать, что Эльза оставила его без этого сомнительного украшения. Очень возможно в Лосе просто говорит попранная мужская гордость, что его возлюбленная вынуждена искать удовольствий на стороне, коль сам он не в состоянии ее полностью удовлетворить. Лосинная команда поддержки была не слишком готова к такой резвости своего лидера и слегка отстала от него, что дало мне шанс выйти из этого прямо скажем тухлого положения не слишком потрепанным.

Их было пятеро вместе с Лосем и все они имели совершенную разную степень подготовки к процессу мордобития. Оценка обстановки произошла мгновенно. Если бы не тщедушное тельце Савельева, которое за эти пару недель я, естественно, не сумел подготовить к банальной драке, то задача в принципе была бы не столь критичной. Слишком уж они бежали не синхронно. Но вот чего-чего, а физического преимущества я пока не имею, зато у меня есть опыт, который в меня вбивали в самом прямом смысле этого слова в течение двух лет, да и моя, так называемая работа, не всегда проходила за рулем автомобиля, поэтому его, в смысле, опыт, как говорится, не пропьешь.

Лось был уже близко, когда я перехватил рюкзак второй рукой и послал его этой дурмашине прямиком в его дубовую рогатую башку. Рюкзак был набит книгами, и весил достаточно, чтобы своей инерцией компенсировать неудачный бросок. Блямс! Голова Лося проиграла в противостоянии с рюкзаком, и он начал падать, нелепо замахав руками. Мне хватило двух секунд, чтобы подбежать поближе и сделать точным ударом ноги в тяжелом ботинке, носки и каблуки которого я так старательно набивал в последнюю неделю различными железками, неплохую яичницу в лосевских штанах. Он взвыл, схватившись за причинное место и повалившись на землю, выбыв из поединка достаточно надолго, чтобы не брать его пока в расчет.

Но тут случилось нечто необычное, лосевские шестерки во время временной недееспособности своего босса начали проявлять чудеса тактического мышления, чего раньше я за ними не замечал. Вот что значит подавляющее инициативу лидерство. Стоило лидеру уйти в туман и оказалось, о чудо, они-таки умеют думать.

Лосевские шестерки разделились и ускорились. Я не сумел вовремя среагировать, когда один из них подбежал ко мне со спины и обхватил поперек груди, фиксируя руки, и в то же время до нас добежал второй, занося кулак для удара. Уклониться по понятным причинам я не мог, и сделал единственное, что было мне в тот момент под силу: навалившись спиной на держащего меня не то что здорового, просто очень грузного парня, я, используя его грудь как опору, качнулся и сумел нанести удар замахнувшемуся барану обеими ногами в грудь. Удар был так себе, даже не на троечку, и существенного вреда он барану не принес, но от неожиданности тот отшатнулся, что дало мне пару секунд для маневра, во время которого я с небывалым удовольствием впечатал затылок в морду держащего меня толстяка. Тот взвыл и расцепил удерживающие меня руки, но я не собирался просто так его отпускать. Тем более, что получивший в грудь копытом уже очухался и несся с неизбежностью паровоза прямо на меня в надежде достать и втоптать в землю. Перехватив руку толстяка, я вывернул ее на болевой, одновременно переходя за его спину, используя вместо живого щита. Сделал я это вовремя, потому что стукнутый в это время прямо в движение нанес удар в то место, где я только что стоял. Погасить его он уже не мог, все-таки Лось подобрал себе в свиту достойных его бронтозавров, и увесистый кулак смачно впечатался в носяру толстяка, который и так был уже мною слегка подправлен.

— Керн, сука! — толстяк с появившейся откуда-то невероятной силой вырвал руку из моего захвата и что есть силы пнул своего обидчика в живот, а после этого повалился на землю рядом со скулящим противником, зажимая руками разбитый нос, из которого хлестала кровища.

Все это хорошо, но осталось еще двое, которые были более осторожные и подбирались ко мне с двух сторон. Они в отличие от остальных не выглядели слишком массивными, и, судя по достаточно плавным движениям, драться умели, что для меня было не особо весело.

Не обращая внимания на поскуливающих членов этой группировки, валяющихся на земле, я присел и, не отводя взгляда от приближающихся парней, захватил с дорожки песок и мелкий гравий, сколько влезло в ладонь. Они запоздало поняли, что я хотел сделать и резко разошлись в стороны, зажимая меня с двух сторон, не вставая на одну линию. Но мне этого и не нужно было. Я качнулся в сторону одного из них, полностью выпуская из вида второго и швырнул то, что было в руке ему в лицо. Один пока неопасен на то время, которое ему понадобится, чтобы глаза и нос прочистить. Резко развернувшись ко второму, я увидел летящий в мою сторону кулак. Кровь хлынула из разбитого носа, а вместе с этим пришла злость. Резко присев, я выкинул кулак, целя в пах. Да, подлый удар, но мне плевать, зато эффективный. Когда он согнулся, я распрямился, обхватил его за плечи и надавил, вынуждая опуститься ниже, а когда высота его морды меня устроила, мое колено впечаталось ему под челюсть. После этого, отпустив его, я подошел к тому неудачнику, который все еще прочищал глаза, и резко пнул его окованным носком ботинка под коленную чашечку, а затем добавил косым под челюсть сцепленными в замок кулаками.

Подняв рюкзак, я не отказал себе в удовольствии пнуть уже не скулящего Лося, и побрел в направлении общаги, чувствуя, как на меня накрывает боль. Как оказалось, разбитый нос — это было не единственное повреждение, нанесенное мне бандой Лося. Сильно болела грудь, все-таки толстяк так страстно меня сжимал в своих объятьях, что похоже парочка ребер как минимум треснула. Болела рука, а резкая боль в паху заставляла хромать. Похоже, что потянул связки, которые пока не были разработаны так, как я привык, хотя, временя я даром не терял, постепенно начиная наращивать мышечную массу и работать с этими самыми связками. Нет, так дело не пойдет. Надо какое-то оружие себе соорудить, иначе меня точно убьют, и выкидуха, которую я нашел в подвале — не вариант. Ею я могу только убить, а убивать все же нежелательно без далеко идущих последствий. Значит, решено, иду в подвал и начинаю там активно копаться, чтобы соорудить себе по совету Любаши кастет. И больше времени уделяю физике. И да, надо все-таки узнать, за что Лось так на меня взъелся.

Шанс получить ответ на последний вопрос у меня появился очень скоро. Когда я уже шел по коридору основного корпуса общаги, то увидел, как мне навстречу вырулила Эльза. Как всегда, в блузке на размер меньше, чтобы никто ненароком не забыл, насколько у этой двадцатилетней самки сексуальная грудь, с аккуратным весьма искусным макияжем, делающим ее, впрочем, больше похожей на лакированную куклу, нежели живую девушку, и выражением, застывшем на красивом породистом лице, будто она проходит мимо помойки, и только воспитание позволяет ей скрыть гримасу отвращения.

— Вот ты-то мне и нужна, красотка, — пробормотал я, заступая ей дорогу. Мне повезло два раза: мы были в коридоре одни, и остановились как раз напротив маленькой кладовки, где штатный уборщик хранил ведро и швабру. — Надо поболтать, — добавил я вслух. Эльза скривила четко очерченные карминовые губы, глядя на мое залитое кровью лицо.

— Ты берега случайно не спутал, Савушка? Я вижу, ты с Валей опять повстречался. Тебе бы морду лица слегка помыть, а то кровавый грим сейчас не в моде.

— Да, было дело, повстречался я с твоим веселым Валентином, — я развязно улыбнулся. Наверное, на окровавленном лице моя улыбка смотрелась очень эффективно, потому что Эльза отшатнулась. — Боюсь, он сейчас для тебя в постельном плане бесполезен, и может только как святой Валентин утешать никем не понятых геев, так что будь умницей, поговори со мной и можешь бежать к своему дружку, чтобы утешить. И да, на этот раз фокус с директором не прокатит, потому что Валя решило наказать обнаглевшего Савельева не одно, а со товарищи. Не дергайся, — я жестко ухватил ее за плечо и втолкнул в распахнутую дверь кладовки, втиснулся туда сам, прижав Эльзу к стене, и закрыл дверь. Как только дверь закрылась, под потолком вспыхнула дежурная лампа, настолько тусклая, что практически ничего на освещала, и я с трудом мог разглядеть лицо Эльзы, которая смотрела на меня широко распахнутыми глазами. С нее очень быстро слетела вся надменность, уступив место банальному страху.

— Что ты хочешь со мной сделать, — прошептала она, пытаясь отодвинуться, но двигаться было некуда, кладовка едва вмещала нас двоих, а ведь в ней еще и ведро стояло. И про швабру не надо было забывать.

— А ты что же, на что-то надеешься? — она была ниже меня, и пришлось наклониться, чтобы сказать ей это. — Хотя, если ты сильно попросишь, то я вполне могу… что-нибудь с тобой сделать, — и я прижался к ней еще плотнее, положив руку на стену, рядом с ее головой, задевая при этом практически выставленную напоказ грудь. — Ну что, будешь просить?

— Да пошел ты, — она, словно очнувшись, посмотрела на меня с вызовом.

— Да я бы с удовольствием… когда на один мой вопрос ответишь, всего на один. Нахрена твоему Вале посвящать свою жизнь охоте на меня? Что я ему сделал? — я наклонился еще ниже, почти касаясь ее губ.

— Не знаю, — Эльза легко выдохнула. — Я спрашивала, но он сам не может ответить определенно. Я поняла только, что его отец против тебя настроил, но почему, похоже, никто кроме главы клана не знает ответа на этот вопрос.

— Приехали, — я резко отодвинулся от нее, спиной открыв дверь. — Охереть просто какие новости и открытые для меня перспективы.

— Сава, — я обернулся и посмотрел на Эльзу, которая полностью пришла в себя и уже возвращала своему лицу вечно недовольное миром выражение.

— Что? — она пару секунд рассматривала меня, потом тряхнула длинными пепельными волосами и отвела взгляд.

— Ничего, — Эльза быстро пошла по коридору в сторону выхода, больше не посмотрев в мою сторону. Я же направился в комнату, стараясь не хромать слишком уж сильно, и через раз задерживая дыхание, которое отдавало в поврежденных ребрах болью.

Кузя был в комнате не один. Когда я зашел, то он сидел на кровати вместе с Ниной, и они рассматривали какую-то книгу, тесно прижавшись друг к другу. Кузя только бросил на меня взгляд и тут же попытался подняться, но я махнул рукой, показывая, чтобы он дурью не маялся, и что я сам справлюсь. Стянул через голову рубашку, снял брюки и бросил их в корзину с грязным бельем, которую сегодня вечером должна забрать обслуга, благо завтра суббота, и занятий не было.

— Виталя, ты не мог бы не раздеваться при мне? — тихо спросила Нина. Спрашивать, кто мне умывальник начистил смысла не было, всем и так давным-давно известны мои весьма непростые отношения с Лосем.

— Нет, не мог, — я медленно повернулся к ней и демонстративно просунул пальцы за резинку трусов. — Ты же должна когда-нибудь увидеть обнаженное мужское тело в живую, а не только на картинке, а то еще помрешь, так и не увидев.

— Сава, ты бы это… тормозил на поворотах, что ли, — тихо проговорил Кузя.

— Не задавая глупых вопросов, не будешь рисковать нарваться на такие же ответы. Мне в душ надо вот прямо сейчас, и где я по-вашему должен раздеваться, если в нашей комнате только полотенце влезает, вне душевой кабины. Или тебе понравилась моя вчерашняя идея — принимать душ одетым?

— Не говори ерунды, — Кузя махнул рукой. — Я понимаю, что ты сейчас на взводе, но это не повод на всех кидаться.

— Извини, — буркнул я и прошествовал в пресловутый душ.

Там, стоя под тугими струями воды, я закрыл глаза и внезапно ощутил потребность в медитации. Опершись на стену руками, я снова и снова повторял мантру про себя, и в один момент вода словно ожила. Она больше не текла бездушными тугими струями, она обвивала мое тело, нежно прикасаясь к поврежденным местам, едва не вызывая стоны удовольствия. Я на физическом уровне ощущал, как она залечивает раны, убирает острую боль в груди, прокалывающую при каждом вздохе. Снимая отек с носа…

— Эй, Сава, ты там не утонул? — Черт! Я потерял концентрацию и вода снова била по спине бездушными струями.

— Нет, все нормально, — крикнул я и выключил воду.

— Тогда мы ушли. Дверь запри, когда уходить будешь. И, я нашел универсальную открывашку, как ты просил, на столе формулу бросил, — глухой голос Кузи еле различался сквозь шум в ушах, который все никак не оставлял после пробуждения дара.

— Ладно, я понял, — протерев запотевшее зеркало, я успел заметить, как из глаз исчезает пронзительная синева, а на то, что мне сегодня практически сломали нос, не указывает вообще ничего. — Это странно, — резюмировал я, задумчиво разглядывая свое лицо. — О таком я точно нигде не слышал.

Дождавшись, когда за Кузей и его подружкой захлопнется дверь, я вышел из ванной и упал на кровать, даже не удосужившись набросить полотенце на бедра. Полежав и дождавшись, когда в голове прояснится, потому что в этот момент я мог думать только о воде, о стекающих по обнаженной коже каплях, которые словно хотели проникнуть внутрь меня, стать одной неделимой со мной частью, я поднялся и принялся одеваться для похода в подвал. Все это время я пытался выбросить произошедшее в душе. Это была не магия в том ее понимании, что было для меня доступно. Это было нечто большее, какое-то странное соединение с чисто теоретически подвластной мне стихией. Но я не слышал никогда о таком! А раз о таких метаморфозах никому не известно, потому что в этом случае хоть какие-то упоминания хоть в сказках, да появились бы, значит, ничего подобного попросту не существует. Скорее всего, мне это показалось, на фоне боли, стресса и чего-нибудь еще. Ну а то, что мои раны зажили с ненормальной скоростью — это скорее всего произошло потому, что я изначально неправильно оценил степень повреждений, и они были гораздо меньше, чем мне казались. Приняв такую версию за подходящую, я наконец-то немного успокоился и уже нормально собрался, не путая в смятение штанины с рукавами.

Перед выходом, забрал со стола приготовленную заботливым Кузей формулу открытия дверей и направился к выходу из комнаты, нащупывая в кармане куртки фигурку, очень ценную для коллекционеров, которую я не решился выложить, размышляя таким образом, что уж в куртке ни одному ослу не придет в голову ее искать.

После этого, заперев дверь, направился на место отработки моего взыскания. На сегодняшний день у меня была цель: собрать хотя бы кастет, отпереть запор на двери, чтобы самому контролировать свое время пребывания на работах, и попросить Софью помочь мне в одном весьма деликатном деле, от которого, тем не менее, определенным образом зависело мое будущее.

Глава 5

На этот раз я подошел к подвалу первым. Моей надсмотрщицы на горизонте не наблюдалось, может ее действительно только на один вечер ко мне определили, чтобы мешками мусорными пользоваться научила, кто знает? Викентий точно передо мной в таких вещах отчитываться вряд ли будет.

Постояв немного перед монументальным монстровидным сооружением, которое почему-то назвали дверью, я решил не дожидаться Софью, которая вполне возможно вообще не придет, а я так и буду здесь стоять, переминаясь с ноги на ногу, словно ожидая свидания с продинамившей меня девахой, и вставил ключ в замочную скважину, открывая дверь. В подвале ничего не изменилось с прошлого вечера. У стены сиротливо стояли заполненные мусором мешки. Недалеко от двери сиротливо примостился стул. Стеклянную хреновину, я уже и не помню, как она называется, Софья забрала с собой.

Постояв еще немного у открытой двери, я решил уже войти внутрь, чего на пороге болтаться. Максимум, что меня ждало — это провести два часа в одиночестве, не слишком жуткое наказание за попытку разобраться с замком, а вот стоять в проеме, скорее всего, не рекомендуется слишком долго, с двери станет резко закрыться, запихивая тебе во внутрь всем своим навороченным железом. Поэтому я, отбросив сомнения, вошел внутрь и… ничего не произошло. Дверь не закрылась за моей спиной, а продолжала стоять раскрытая и совершенно неподвижная.

— Сломалась ты, что ли? — ухватившись за ручку, я потянул ее на себя. Дверь послушно последовала моим усилиям и довольно мягко закрылась, что было удивительным, учитывая ее размеры и вес. Однако звука закрывающегося замка так и не последовало. Меня совершенно однозначно не собирались запирать. — Зашибись! — проговорил я с чувством и сел на стул. Что же это получается, мне не просто взыскание назначили, надо мной еще и решили вот таким образом приколоться что ли? Чтобы я день убил в поисках открывалки, а в итоге она оказалась не нужна? Ведь не мог Викентий всерьез думать, что я не попытаюсь выбраться из этой клетки. Мой взгляд упал на горы мусора, которые не становились меньше после всех приложенных вчерашним вечером усилий. — Вот вам, товарищ военнослужащий, бритва, вот вам сортир, развлекайтесь, только ни дай бог, кафель поцарапаешь, тебе не жить, — пробормотал я, поднимаясь со стула и направляясь к недоразобранным вчера учебникам, вытаскивая на ходу рулон с мусорными мешками, которые я догадался взять у завхоза, прежде, чем сюда идти. Совхоз долго ворчал, особенно на тему того, что полные мешки придется вывозить, мол, кому этот мусор вообще помешал, лежит себе и лежит уже пару сотен лет, и еще столько же пролежит. На что я ответил, что окончательный вывоз мусора — это вовсе не мои трудности, и если его устраивают те горы, то после моей сдачи директору подвала, он вполне может снова все рассыпать там по полу, заодно на мешках сэкономит, которые выбрасывать не придется. — И где Волкову черти носят? — пробормотав этот риторический вопрос, я опустился на колени перед кучей различного хлама. — А вдруг я тут компактный синхрофазотрон надыбаю, да выброшу по незнанию? Кто будет за мной наблюдать и предотвращать этот акт вандализма? — Взяв старый учебник, я раскрыл мешок. — Ну, начинаем начинать, как говорил один очень упоротый персонаж.

Когда первый мешок наполнился, я оттащил его к стене и прогнулся в спине, ощущая, что она затекла. Раздражение от вынужденной беспомощности нахлынуло с новой силой. Так дело не пойдет. И дело тут даже не в Лосе со товарищи, во всяком случае не только в них. В конце концов, школу мы скоро закончим, и начнем работать, во благо наших кланов… Лось начнет работать на уже приготовленном папашей теплом местечке, на котором даже уже кресло согрели, дабы младшенький не заморозил свое седалище, я же буду заниматься чем угодно, чтобы свести концы с концами и не лишиться единственного оставшегося у нашего неудачливого семейства актива — нашего родового городского дома. Не исключено, что в итоге я буду работать в лосевской корпорации «Ньюмен», и называть Лося «босс». В любом случае, нам будет не до школьных драк. Вот только способность себя защитить, всегда была для меня чем-то само собой разумеющимся, не только в армии, там-то я как раз не слишком выделялся, но в школе точно, и ощущать себя теперь беспомощным задротом, было, мягко говоря, некомфортно.

Оглядевшись по сторонам, я увидел вполне подходящие для начала маломальских тренировок то ли трубки, то ли палки, длинной где-то сантиметров по тридцать, из странного металла, очень светлого, с зеркальной поверхностью и достаточно тяжелыми, чтобы успешно сыграть роль утяжелителей. То, что надо. Подобрав одну из этих трубок, я принялся выполнять одной рукой упражнения для укрепления и одновременно растягивания связок запястья, что совершенно не мешало заниматься делом. Не прекращая работы, второй рукой вытащил очередной мешок и сел возле кучи мусора с другой стороны.

Здесь я тоже наткнулся на какие-то учебники, отличающиеся по виду от тех, по которым мы изучали базовые предметы. Открыв первый попавшийся мне в руки источник знаний, где-то на середине, я прочитал: «Минимальная маржа — это минимальная величина ГО, ниже которой биржа оставляет за собой право принудительно закрыть ваши позиции по рыночной цене. Такая операция называется маржин-колл». Перевернув книгу, я увидел, что это учебник по основам биржевой экономики, вот только у меня в расписании такого предмета точно не было, я бы его запомнил. Не переставая разминать мышцы и связки, меняя очередность рук, я сел на стул и, открыв учебник на первой странице, погрузился в чтение, стараясь запомнить то, о чем прочел, проговаривая про себя основные понятия.

Преимущество армии, служба в которой началась для меня в восемнадцать лет, заключалось в том, что там я научился соблюдать правила, приобрел прекрасную физическую форму, научился спать с открытыми глазами, и приобрел… нет, не развитый интеллектуальный уровень, но определенную житейскую хитрость, основанную на опыте, иной раз не слишком приятном. А вот с чем на срочке была проблема — это с образованием. Не получали мы его там, как-то не положено это было. И теперь этого самого образования ощущалась просто глобальная нехватка. Потому что даже тот же Лось, который все-таки учился те два года, что я провел в армии, превосходил меня в плане оперирования по крайней мере базовыми понятиями на целую голову, и это напрягало еще больше, чем физическая недоразвитость.

Поэтому я принялся тщательно изучать основы местной экономики и капитала, благо мои мозги не были засраны теми же понятиями из моего родного мира, которые, скорее всего, имели существенные отличия от того, что я уже прочитал, как и от того что собирался прочесть.

В какой-то момент отвлекшись от изучения очередных тезисов, чтобы уложить все прочитанное по полочкам в мозгу и зафиксировать в памяти, я поднял голову, полуприкрыл глаза и принялся проговаривать про себя, чтобы убедиться, что все запомнил, невидящим взглядом глядя при этом на трубку, которая в это время находилась в правой руке. Внезапно на зеркальной поверхности металла вспыхнули два ярких синих пятна, я слишком поздно понял, что это отразились мои глаза, в которых полыхнул призванный семейный дар, которого я вовсе не призывал! Но как бы я не хотел отвлечься, чтобы заглушить его, было уже поздно, потому что я провалился в своеобразный транс, словно погрузившись на мгновение в саму структуру металла, став на доли секунды его частью. Зеркальная поверхность трубки вспыхнула и словно растворилась, а я увидел, как кожа на руке стала абсолютно прозрачной, и процесс на этом не остановился: очень скоро прозрачными стали мышцы и даже кости словно растворились. Остался лишь силуэт руки, прозрачный настолько, что я мог разглядеть, как течет по сосудам кровь, суть вода, в которой плывут по течению различные очень полезные для здоровья вещества. Как в клетках кожи собираются мелкие капельки и по тончайшим капиллярам сливаются в одну большую каплю, которая выступает на поверхность в виде пота, как в воздухе мелькают мельчайшие капли воды, а при моем дыхании их становится все больше, и они, повинуясь моему немому приказу начинают собираться в водный шар в районе двери, чуть выше человеческого роста… Время растянулось и вовсе перестало существовать, как и любые другие раздражители. Осталась только вода: во мне, вокруг меня, основа любой жизни, и хищник, способный принести смерть…

— Я думала, что дверь закрылась, но зачем-то решила проверить, а она по какой-то причине вовсе не закрыта… — Плюх! Тот водный шар, что собирался аккурат возле двери, сплошным потоком рухнул вниз, мгновенно вымочив Софью так, что ее форменная блузка стала совершенно прозрачной, а вот со всем остальным в виде свисающих сосульками волос, возникли определенные проблемы. — Савельев! Да какого хрена ты творишь, урод!

— Упс, — я тряхнул головой, прогоняя наваждение, пытаясь одновременно понять, что это сейчас было, как здесь очутилась Софья и почему она такая мокрая. — А ты почему такая мокрая? — голос звучал хрипло, и мне пришлось кашлянуть, чтобы хоть немного смягчить пересохшие связки.

— Вспотела, мать твою! — Софья откинула со лба мокрую прядь и сделала шаг в мою сторону явно не с добрыми намерениями, а в ее глазах полыхнули отблески пламени, явно указывая на принадлежность семейного дара Волковых.

— Вода может потушить любое пламя, — я попытался ретироваться, но вопреки серьезности ситуации, меня душил смех.

— Если пламя не испарит воду, — прошипела девчонка, которая явно очень сильно разозлилась. Ну, я ее понимаю, наверное.

Она сделала еще один шаг в мою сторону, и тут дверь с грохотом захлопнулась у нее за спиной. Щелкнул замок, и от неожиданности, Софья потеряла концентрацию и разбуженный дар так и не был призван. Глядя как затухают языки пламени в светлых глазах, я задал вполне на мой взгляд резонный, учитывая ситуацию вопрос.

— Скажи мне, Волкова, а чье это на самом деле наказание, твое, или мое, потому что пока ты не появилась, дверь и не думала закрываться! Давай уже колись, что ты такого Викентию сделала, что он так сильно тебя невзлюбил?

— Ничего я ему не сделала, — Софья всхлипнула и обхватила себя за плечи. Ну понятно, здесь в подвале и без водных процедур не так чтобы жарко было. А вот то, что она врет, причем очень неумело, было видно без всяких детекторов лжи. Скорее всего, ее все-таки наказали, и она должна отрабатывать дисциплинарку вместе со мной, вот только проступок Софьи получается куда как серьезнее моего, раз ее здесь решено запирать на время работ. И опоздала она сегодня вовсе не случайно, а пришла попозже намеренно, рассчитывая, что дверь закрылась за мной, и она со спокойной совестью может идти в кампус, а не торчать в подвале два часа со столь непопулярной личностью, как Сава. Интересно, что же она такого натворила? Но спрашивать я не торопился. Захочет, сама признается.

Я же вытащил из кармана формулу с Кузиной открывалкой и подошел к злополучной двери, чтобы попробовать ее открыть. Соединив пальцы, прикрыл глаза и скороговоркой проговорил формулу, направив несформированную силу дара прямиком в область замка. На двери что-то скрипнуло и один из металлических завитков развернулся, и направил острие прямо мне в грудь. Воздушную волну, ударившую меня, было видно невооруженным взглядом. Она была настолько резкой и сильной, что я не удержался на ногах и упал на спину, благо позади меня расположилась груда старой и местами порванной одежды, на которую я и приземлился.

— Твою мать, — с чувством произнес я, выбираясь из тряпья. — Вот это защита. Ну что же, скажу Кузе, что его универсальная открывался ни хрена не работает.

— Надо было полагать, — Софья уже зубами стучала. Я же только досадливо поморщился и принялся стаскивать с себя куртку. — Викентий знает, что уж на такую банальную открывалку мы с тобой вполне способны, поэтому, чтобы открыть эту дверь, нужно что-то посущественнее.

— Будет лучше, если ты мокрую одежду с себя снимешь, прежде, чем сухое надевать, — и я протянул куртку девушке. — Обещаю, подсматривать не буду, если только совсем чуть-чуть.

— Да плевать, даже, если ты все это намеренно подстроил, — Софья принялась стаскивать с себя пиджак, я же, кинув куртку на стул, все же отвернулся, отложив в сторонку заинтересовавшие меня учебник и трубки, прежде чем приступить снова к работе. Вскоре рядом со мной села на пол Софья, со все еще мокрыми волосами, но уже на дрожащая. Куртка висела на ней как на вешалке, но была теплой и самое главное сухой, так что опасность заболеть ей больше не грозила. Некоторое время мы работали молча, а затем она спросила. — Можно узнать, зачем ты это сделал?

— Если думаешь, что я хотел специально тебя облить, чтобы насладится зрелищем твоих прелестей, которые так эротично были обтянуты мокрой тканью, то ты явно себе льстишь, потому что у меня и в мыслях не было ничего подобного. Более того, я вообще не думал, что ты сегодня почтишь меня своим присутствием. Решил потренироваться в призыве дара, и вот такой конфуз получился.

— Да уж, — протянула Софья. — Но все равно не понятно, как ты такое большое количество воды сумел организовать, словно какой-то стихийник?

— Не знаю, так получилось, наверное, здесь какая-нибудь лужа имеется, из которой я воду и позаимствовал, ну, или канализация протекает, как вариант, — она бросила на меня гневный взгляд, но ничего не сказала. — Кстати, а кто такие эти стихийники? Я встречал упоминание о них в учебнике по истории, но мне было лень искать дополнительную литературу, чтобы понять, что это за фрукты, и с чем их едят.

— Лень ему, — Софья фыркнула. — Многим лень, ты не единственный такой уникальный. А стихийниками назывались те представители древних княжеских родов, кто мог напрямую обращаться к стихиям, которые откликаются на родовой призыв. Это конечно сказки, но они вроде бы могли творить магическое действо без каких-либо преобразований, просто манипулируя частичками изначальных стихий.

— Разве такое вообще возможно? — пробормотал я, невольно вспоминая свое состояние и в душе и несколько минут назад, когда я в то состояние транса впал непонятно почему. Наверное, для меня кодовыми словами являются фьючерсы и первоначальный капитал. Их оказалось вполне достаточно, чтобы я дар на автомате запустил.

— Я же говорю — сказки. Хотя, хроники утверждают, что клан последних императоров был одновременно кланом последних стихийников, — Софья вытащила из кучи какую-то веревку с навязанными на ней в разном порядке узлами, долго рассматривала и уже хотела было бросить в мешок, но тут я протянул к ней руку.

— Отдай мне.

— Зачем она тебе? — Софья недоуменно посмотрела на меня. — Это же кто-то явно прикалывался, пытался узловое письмо составить.

— А вдруг оно древнее? — поддел я ее, забирая веревку и наматывая ее себе на руку.

— Ну, не знаю. Тогда у наших древних предков была где-то спрятана машина времени, потому что веревка вполне себе современная, — Софья покосилась на меня, а я же почти минуту смотрел на нее, прежде чем тихо произнести.

— Слышь, Волкова, я хочу у тебя попросить об одолжении, — я, взвесив все «за» и «против», покоился на нее.

— Ты и об одолжении? — она даже удивилась. — Сава, ты головой нигде не ударялся? — увидев мой серьезный взгляд, Софья слегка напряглась. — Ну давай, выкладывай, что ты молчишь — то?

— Тут такое дело, — я не знал, как ее просить, но просить было надо, потому что именно здесь в школе у меня был реальный шанс. В большом мире это шанс стремился к нулю. — Ты же девушка…

— Очень тонкое наблюдение, поздравляю, ты, Сава, просто гений дедукции.

— Не ерничай, тебе не идет, — оборвал я ее. Ей хватило совести слегка покраснеть, и тогда я продолжил. — Ты ведь знаешь всех девчонок школы. И знаешь, у какой из их папаш могут быть определенного рода амбиции, связанные с будущим их дочерей.

— Ну, допустим, — неохотно ответила Софья. — Тебе-то от этого какая разница?

— Почти никакой, если бы это не имело отношения к моей просьбе, — я снова замешкался, а затем быстро, чтобы не передумать, продолжил. — Как девушка ты наверняка любишь разными любовно-романтической хренью заниматься, типа приготовлений свадеб, легкого сводничества… Волкова, помоги мне найти богатую жену.

Глава 6

— Не хочешь признаться, за что тебя в подвале закрывают? — Софья села рядом со мной на лавочке для болельщиков школьного стадиона, откуда я наблюдал за тренировкой школьной команды по левиболу. Довольно интересное зрелище, надо сказать. Этакая смесь американского футбола, волейбола и квиддича из «Гарри Поттера», только к счастью без метел, иначе моя психика бы сказала «адью» и улетела вместе с крышей. Суть игры заключалась в том, что в воздух с помощью левитации поднимались два мяча, по одному от каждой команды. Их удерживали в воздухе специалисты по данной стихии, а другая команда в лице нападающих должна была сделать все, чтобы удерживающий мяч игрок, да-да, просто игрок, без всяких названий и самоназваний, уронил его на землю. Для того, чтобы у сосредоточенного на мяче и постоянном использовании дара игрока появились шансы противостоять дурмашинам из нападения противника, его защищали, как это ни банально звучит, защитники. Почему-то я думал, что Лосев со своей группой поддержки принят в команду, но нет. Только те двое, которые мне вчера морду набили были защитниками резерва.

— Ты куда лапы тянешь, остолбень мимозырный! — рык у капитана был поставлен что надо, даже меня проняло. Не слишком высокий коренастый парень стянул защитный шлем и принялся им тыкать в сторону одного из защитников. — Ты какого хера ласту вытянул? Ты обнять его хотел? Ты же, лопениум, его прямо на игрока толкнул! — позабытый всеми игрок тем временем поднялся с земли и принялся отряхаться, злобно матерясь при этом. — Пошел на хер, урод! Если еще раз с запахом на тренировку явишься, вышибу из команды, понял?! — он оглядел остальных столпившихся возле него членов команды. — Разошлись, мать вашу. Скоро посетители приедут.

— Да ладно тебе, Гриня, вчера у Емели днюха была, подумаешь слегка отметили. Совершеннолетие как-никак, — попробовал вякнуть один из нападающих, по-моему, это был тот самый, что игрока сбил на землю, которому в добавок прилетело рухнувшим мячом.

— Пошли… в душ, — процедил капитан сквозь зубы, и замолчал, провожая бешенным взглядом уходящую с поля команду. После этого он потер шею и направился в нашу сторону. Неожиданно, чтоб его.

Мне на колени упала куртка, которая вчера согревала Софью пока мы чистили подвал и которую я у нее не забрал, когда мы шли к кампусу, на этот раз вместе.

— Я решила тебе помочь, — деловито произнесла девушка и вытащила из своего рюкзака объемный блокнот. — Кузя сказал, что ты решил посмотреть на тренировку, пока ждешь времени посещения.

— Ты мне не ответила на вопрос, — я не отводил напряженного взгляда с капитана, который был уже близко. Парень приближался, легко перепрыгивая через ступени, неся на себе тяжелую броню, словно она ничего не весила.

— Ответила, еще вчера, — Софья открыла блокнот и стащила с ручки колпачок. — Не твое дело.

— Привет, лисичка, — капитан достиг нашей высоты и сел рядом с Софьей, по-хозяйски притянув девушку к себе за талию и чмокнув в щеку. После этого посмотрел на блокнот и хмыкнул. — Пытаешься Саву чему-нибудь научить?

— Да, Сережа, — спокойно ответила Волкова Сергею Гринькову, или попросту Грине, капитану школьной команды, звезде и красавцу, по которому сохла добрая половина школьниц. — Сава вчера на отработке влез в действующее поле адамантитов… лично мне хватило впечатлений, поэтому, прежде, чем снова спускаться в эту клоаку, я хочу убедиться, что подобного не повторится.

Я покосился на Софью. Она почти не соврала, просто гениально недоговорила. А вчера да, было дело, я случайно наступил в круг, который и был тем самым полем адамантитов, действующих, как мощнейший магнит. Только вот притягивали они не металл, а все подряд, как тут старинную газету, которая и накрыла эти проклятые камни. Про поле я знал, не такой уж я отсталый, тем более, что последнее время учил все подряд как не в себя, просто я не увидел расположенную на полу цепь камней, трогательно прикрытых газеткой. Магнитное действие проявлялось только внутри цепи, именно поэтому на окружающие предметы камни не действовали, иначе собрали бы вокруг себя курган. Зато практически все время мы провели с Софьей прижатыми друг к другу в попытке сдвинуть один из проклятых камней, чтобы разорвать цепь. Когда же нам это удалось сделать, я весьма эмоционально высказался вслух о том, что кто-то замкнул цепь намеренно, не слишком понятно только зачем. Софья была со мной полностью согласна, тем более, что пока мы дергались в поле, она слега остыла и прекратила на меня орать про то, что сводней ее еще никто никогда не называл. Теперь вот, выясняется, что она готова мне помочь. Но что ее связывает со светловолосым красавцем, если у нее, как она сама мне сказала, есть жених, мне было до конца не понятно. Снова посмотрел на Гриню и до меня, наконец-то дошло, он и есть загадочный жених, с которым Софью обручили в пять лет. Не с Лосем, и ладно. Хотя, как знать, может этот эль-мачо местного Хогвартса по ночам режет проституток, выдавая это за безобидное хобби.

— Ну ты, Сава, даешь, — беззлобно хохотнул Гриня. — А ведь я тебя ботаном всегда считал.

— Я не даю, — буркнул я, проглотив продолжение про то, что дают девушки. — Скажи, Гриня, а тебе не стремно, что твоя невеста каждый вечер спускается в подвал в сомнительной компании? А то, может, ты ревнуешь, и мне пора начинать паниковать?

— К тебе что ли? — он очень обидно усмехнулся. — Не переживай, не ревную.

— Ты сегодня явно не в духе, — Софья повернулась к жениху, внимательно на него посмотрев, не дав мне ответить, хотя слова, наполовину провокационные, наполовину матерные уже готовы были сорваться с моего языка.

— Я не хочу проиграть свой последний сезон, — ухмылка слетела с его лица, а глаза сверкнули. — Все то время, пока я являюсь капитаном сборной, кубок школ всегда уходил к нам. Но в свой последний год я просто чувствую, что ни черта не получится и мы просрем все встречи до единой. И не помогут ни родные стены, ничего!

— Ты себя накручиваешь, — холодно парировала Софья. — Иди лучше переоденься. Олег хотел тебя сегодня увидеть, чтобы что-то обсудить.

— Братец лис жаждет пообщаться? А почему ты мне раньше об этом не сказала? У меня могли быть другие планы, — Гриня недовольно нахмурился.

— Сережа, не начинай, — Софья устало прикрыла глаза. — Ты же знаешь Олега. Я сама узнала о том, что он хочет тебя увидеть только сегодня, когда пришло подтверждение посещения.

— Боюсь, что в нашем доме он не будет желанным гостем, — Гриня встал и так же легко, как и поднимался, направился вниз. Софья же только вздохнула, глядя, как ее жених уходит.

— Вы не слишком похожи на идиллическую пару, — я покачал головой и снова посмотрел туда, куда был прикован мой взгляд с тех пор, как приперся Гриня, а именно на тренировку команды поддержки. Девчонки были чудо как хороши, и доставляли чисто эстетическое удовольствие одним своим видом.

— Мы не должны походить на идиллическую пару, мы должны стать успешной парой, а это немного разные понятия, — сухо проронила Софья, привлекая мое внимание.

— Звучит чертовски романтично, — я усмехнулся и снова перевел взгляд на девушек. Одна из них, проделав сложный гимнастический элемент, вскинула руки вверх и даже отсюда с трибуны было видно, как полыхнула в ее глазах изумрудная зелень призванного дара. Тут же со всех сторон вокруг команды поддержки, стоящей полукругом, из земли начали выметаться вверх гибкие побеги, которые принялись переплетаться между собой, повинуясь движениям руки девушки. Не прошло и минуты, как окружившие черлидерш побеги приняли вид букв, складывающихся в слово «Вепрь». Блямс, мне на колени, наполовину скрытых лежащей на них курткой, упал блокнот.

— Ты лучше начинай писать, я не собираюсь сидеть тут целый день, — Софья сидела очень прямо, глядя туда же, куда глазел я, на симпатичных девчонок, хоть и сомневаюсь, что делала она это с той же целью, что была у меня.

— Что писать? — я лениво потянулся, взял протянутую мне ручку и поставил перо на лист.

— Ольга Ветрова, двадцать лет, дочь основателя корпорации «Кварц». Брачных обязательств не имеет, отец ее обожает, и решил предоставить право выбора ей самой. Глупое решение, конечно, но его состояние оценивается почти в сто тридцать миллионов, так что старик может себе позволить экстравагантные поступки. К тому же сам он женился в свое время на представительнице младшей ветви клана Вдовиных, матери Ольги, от которой та унаследовала свой дар, который только что продемонстрировала весьма вульгарно…

— Остановись, — я отложил блокнот на скамейку и накрыл руку Софьи своей. — Не нужно этого делать.

— Ты же хотел помощи, я тебе ее решила предоставить. Самое первое, что нужно в этом случае делать — это узнать, что стоит за каждой из девушек в плане приданного, выбрать самую перспективную и попробовать завоевать ее традиционным путем, — Софья убрала руку из-под моей и, наконец, посмотрела на меня. — Ты ведь именно этого хотел, когда просил меня помочь тебе с невестой.

— Я сам не знаю, чего я хотел, — я снова посмотрел на поле. Вопреки моим ожиданиям, мой взгляд снова и снова останавливался на Ольге, которая тем временем делала растяжку. Хорошенькая, одаренная, и богатая наследница… Да, Софья права, я именно этого хотел. Черт подери, как же хорошо тем, за кого в таких случаях решают родители.

— Ну хорошо, а кто у тебя на втором месте? — я с трудом отвел взгляд от обнаженных ног Ветровой.

— Эльза Бойнич, — я с удивлением посмотрел на Софью. — Не смотри на меня так. С Лосевыми еще не все определено окончательно, и теперь Бойничи в раздумьях, что предпочтительнее: слияние капиталов или придание своим активам аристократический блеск. Эльза единственная наследница. После смерти своего отца, она унаследует все, до последней копейки, — Софья усмехнулась. — Если этот дебилоид Валя Лосев упустит такой куш, его отец собственноручно кастрирует, тем более, что у Валюши есть брат… — вот оно искушение! Теперь я знаю, как оно выглядит. Оно выглядит как Эльза — с золотистыми чуть тронутыми огнем волосами, великолепной фигурой и возможностью не только поправить на первых порах дела семьи, но и нахлобучить Лося раз и навсегда. Это очень, очень большое искушение.

— Почему территория школы не охраняется? — Софья моргнула. Она явно не ожидала такого резкого перехода с одной темы на другую.

— Что? — переспросила она, словно сомневаясь в том, что услышала.

— Почему ни школа, ни ее территория не охраняется, за исключением стационарных чар охраны? — повторил я, не глядя на нее, продолжая наблюдать на тем, как черлидерши строят пирамиду. Они явно использовали левитацию, и, надо сказать, делали это гораздо искуснее, чем игрок сборной, которому мяч на голову упал.

— Можно подумать, ты не знаешь…

— Рыжик, хватит говорить со мной таким поучительным тоном, я не твой ушибленный на голову чемпион, и с первого раза все понимаю, — она нахмурилась, а я жестко усмехнулся. — То, что знаю я, может отличаться от того, что известно тебе. Тебе не приходило в голову, что я спрашиваю для того, чтобы сравнить две версии? — она вздернула подбородок, но все же соизволила ответить.

— Тридцать лет назад начался так называемый «Школьный бунт», тогда учащиеся почти всех школ Империи выступили за свои права. Одним из их требований было снятие охраны.

— Идиоты, — я протер лицо руками. — Учащиеся кретины и задерганные взрослые дядьки, которых эти подростковые высеры отвлекли от действительно важных дел, пришли в итоге к консенсусу, и заменили людей на чары, которые вроде бы должны отслеживать мелкие и крупные правонарушения, но они туповаты, и такие вещи как драки, например, вполне себе игнорят. Понятно, что добром это однажды не кончится, но пока и так сойдет. Все в общем-то как обычно. Ну ладно, Волкова, бывай, до вечера на подвальной свалке. А я пойду пройдусь, скоро посетители прибудут, не хочу заставлять мать ждать.

В отличие от Грини я не стал прыгать через скамейки. Так эффектно у меня все равно не получилось бы, а позориться перед девчонками не хотелось. Софья с каждым днем вызывает у меня все больше вопросов, на которые она либо не хочет отвечать, либо деликатно сворачивает с намеченного пути. Ну ничего, не такие орешки раскусывали. Всему свое время. Мое посещение стадиона оправдало надежды на то, что здесь есть все необходимое для того, чтобы уже в полную силу заняться приведением себя в форму. В зал я пока идти не хотел, железо на неподготовленные связки плохо ляжет. Так что вечером, после отработки вполне можно позволить себе полноценные тренировки, благо сейчас лето. Софья тоже оправдала мои надежды. Сначала разозлилась, но потом разродилась вполне интересной информацией. Один вполне достойный вариант, я как раз проходил мимо тихо переговаривающихся девушек и посмотрел на Ольгу вблизи. Ничего так. Я ее в основном корпусе пару раз видел. Учится тоже в выпускном классе, так что вполне можно подкатить. И Эльза… Да, сильное искушение, но боюсь, нужно оставить его искушением, которое придает остроты моему пребыванию здесь.

Встреча с матерью должна была состояться неподалеку от ворот, где специально пространство разбили на вполне интимные подпространства, где родные могли побыть друг с другом практически наедине. Дойдя до искомого места, я быстро глянул в сторону магазинчиков, где, похоже, вчера и отоварились члены школьной команды спиртным, да так отметили вчерашнюю днюху, что мне на трибунах захотелось чем-нибудь занюхать долетевший до меня выхлоп. Подумав пару секунд, я зашел в магазинчик, торгующий канцелярией, и купил свежую газету. Пока буду ждать маму, почитаю, может быть смогу разобраться, что в мире происходит.

Найдя свой закуток по номеру, который мне выдал дежурный преподаватель, я сел на вполне уютный диванчик и раскрыл газету. Так, посмотрим. На Кубани отличная погода, хлеба вызревают и обещают дать рекордный урожай, значит, зерно может слегка упасть в цене. На плантациях гевеи происходят забастовки: рабочие требуют повысить зарплату, и прекратить внедрение эластазы — странного сплава магии и чего-то типа латекса, который при минимальных затратах дает больше, чем резина, созданная традиционным путем. А вот на следующей странице член Совета кланов от клана Измайловых извещает, что Советом принят единогласно закон об удешевление производства резинового рынка. Чьи-то акции на традиционную резину сначала упадут, а потом, скорее всего взлетят, потому то дефицит породит спрос. Кто-то может сорвать большой куш, потому что я изучал на днях качества эластазы. Она по многим параметрам уступает традиционной резине, например, в стойкости, как резина, используемая для автомобильных шин. Такое ощущение, что кто-то специально обрушил рынок резины, чтобы скупить акции по дешевке и, дождавшись, когда они взлетят до небес, сделать себе состояние. Вот только что-то мне подсказывает, что это не вполне законно. Но если там замешаны кланы, входящие в Совет, то кто им что запретит? У тех же Измайловых частная армия чуть поменьше, чем армия какого-нибудь заштатного государства. Отложив газету в сторону, я усмехнулся. Надо же, Сава, оказывается, чтение умных книжек очень полезно, если научиться правильно использовать полученную информацию.

— Виталя, — голос матери заставил меня подскочить и броситься ей навстречу. Как же я скучал, и это моя мать: это ее голос, печальная улыбка.

— Мама, — проговорил я, улыбнувшись. Мы сели на диванчик и некоторое время просто сидели, в уютном молчании. Внезапно мне показалось, что мать несколько напряжена.

— Что случилось? — спросил я ее, предчувствуя задницей неприятности.

— Рынок адамантитов упал ниже некуда, Виталя, — она на секунду прикрыла глаза. — Чтобы хоть как-то продержаться на плаву, я решила попробовать продать шахту, она не просто не приносит прибыль, она убыточна. — Я сжал кулаки. Шахта — это то немногое, что у нас осталось. Большого дохода она никогда не приносила, слишком уж специфические камни из нее извлекали, но она положительно влияла на наш статус, который после продажи упадет ниже плинтуса. С другой стороны, если не продать, то мы станет окончательными банкротами и наш статус опять-таки упадет ниже плинтуса. Безвыходная ситуация, потому что вот прямо сейчас я смогу добыть денег для вливания в клановый бизнес, только если банк ограблю.

— Продавай, — глухо проговорил я. — Если выбора нет, то, продавай.

— Я попрошу оценить ее своего старинного друга. Он не обманет, — она снова печально улыбнулась, и, протянув руку, взлохматила мои волосы. — Ничего, сынок, как-нибудь выкрутимся.

— Да уж, выкрутимся, — я протер лицо руками. — Хорошо, с этим решили. Тогда следующее, скажи мне, что Лосевы имеют против Савельевых? Мне жутко надоело отбиваться от нападок младшенького.

— Я не знаю подробностей, но эта старая неприязнь, — мама пожала плечами. — Она касалась твоего отца и Петра Лосева, но подробностей я не знаю, извини. — Отлично. Похоже, придется у самого старшего сохатого интересоваться, какого гриба он на меня взъелся и потому натравил своего сыночка.

Глава 7

Сегодня разборы в подвале не принесли мне никаких дивидендов, зато Софья обогатилась сразу тремя странными вещами. Настолько странными, что я так и не понял из ее путанных объяснений, что это такое, и зачем понадобилось Викентию, если, конечно, это он ее послал за ними, в чем я начал уже сомневаться, глядя на нездоровый энтузиазм, появившийся после моих находок.

Увидев тонкую золотистую проволоку, Софья едва не взвизгнула от радости и буквально зарылась в кучу мусора, из которой и вытащила эту штуковину, чтобы извлечь из недр различного хлама большую прямоугольную шкатулку, в которую любовно упаковала проволоку. Туда же был вложен найденный чуть позднее прозрачный куб, а еще я заметил выемки в красном бархате, соответствующие по размеру той непонятной вращающейся херни, которую я откопал в первый вечер отработки. Если это комплект, то оставалось еще три незаполненных места, с четкими контурами. Похоже рыжую симпатяжку сюда направили не просто так. У нее есть конкретная цель, только бы понять, какая. Почему-то это казалось мне очень важным — понять, словно кто-то извне пытался достучаться до мня, пытался вложить в мою многострадальную голову какую-то мысль, и эта потребность засела словно заноза, которую было невозможно вытащить просто так.

Саму Софью я пытался спрашивать, меняя полярность вопросов, как учли в армии, на очень коротком курсе, посвященном именно ведению допросов. Тогда нам, желторотым пацанам прочитали пару лекций, а затем сказали, что это в общем-то не наше дело, и такими тонкими материями, как допросы, будут заниматься специально обученные люди, до которых нам, как до Китая раком, какими бы крутыми мы бы сами себе не казались. Но, как оказалось, кое-что я запомнил. Однако Софья вроде бы и отвечала, но как-то очень размазано, словно уши мне мастикой заливала. Вопросы к девице уже не поместились бы на странице ее любимого блокнота, вот только я очень сильно сомневался, что она так просто на них правдиво ответит. Особенно на самый главный — что она здесь ищет на самом деле, и стоящий на втором месте — что она натворила такого, что ее не просто послали хлам разгребать, но запирали здесь, при этом я как бы выступал в качестве пострадавшей стороны.

Мне ничего не оставалось другого, как выяснить все самостоятельно. Знать бы еще, с какой стороны подступиться. Но ничего, начнем выяснять методом тыка, авось что-нибудь сработает.

— Я переговорила с Олегом насчет фигурки, — так как последние полчаса мы трудились молча, эти слова, сказанные нарочито небрежным тоном, заставили меня вздрогнуть.

— И что же, братан изъявил желание побыть посредником в этом нелегком деле? — я тряхнул мешок, чтобы попробовать утрамбовать в него последний на сегодня мусор. Хорошего помаленьку, и так сегодня почти на рекорд пошли.

— Да, собственно, он уже это сделал. Отослал сделанный мною образ Козыревскому, который готов обсудить детали сделки. Он готов расстаться со ста пятьюдесятью тысячами.

— Которые мне придется разделить на троих, — закончил я за Софью, оттаскивая мешок к стене.

— Такова жизнь, Сава, — она очень мило улыбнулась и вытерла руки салфеткой, которую потом зашвырнула в мешок.

— Ну, это я уже понял, не маленький мальчик, — раздался щелчок, это открылась дверь, готовая выпустить нас из этой тюрьмы. Было очевидным, что запирали здесь именно Софью, потому как дверь в этот раз закрылась так же, как и в прошлый только при появлении моей напарницы. Складывалось ощущение, что на меня тут всем просто плевать, что не придавало радости моему переполненному чувством собственного достоинства эго. Так же было предельно ясно, что здесь кто-то потрудился с уровнем не меньшим, чем у директора. Мне же хватило прошлого объявления намерений, которые понял бы самый тупой на Земле человек — не лезь, если не хочешь получить увечья разной степени тяжести, и это в лучшем случае. Не так это и просто освобождать принцессок из замков темных колдунов, не в сказке живем. — Так, когда будет произведен обмен тварюшки на деньги?

— Через две недели, когда состоится очередная суббота посещений. Ты передашь предмет мне, я Олегу, а Олег уже доставит адресату. Или ты мне не доверяешь?

— Нет, конечно, — я даже фыркнул от такого предположения. — Первый же мужчина, который доверился женщине, лишил нас всех райских кущей. А, учитывая, что ты мне постоянно врешь, неудивительно, что я не испытываю к тебе даже намека на доверие. Например, возьмем сегодняшний день. Ты так красиво описала мне все преимущества девушки Ольги, что, будь я совсем полным кретином, то обязательно бы купился, и нашел бы способ, чтобы познакомиться поближе. Но я все-таки всего лишь дурак наполовину, потому направился в свою комнату, где как раз на Кузиной кровати сидела его очаровательная подружка Ниночка, которая мне рассказала удивительную историю, когда я как бы невзначай поинтересовался об Ольге. Оказывается, у нее есть парень и совсем недавно состоялась их помолвка с, вот тут должна быть барабанная дробь, младшим братом твоего мистера Вселенная, и ты просто не могла об этом не знать. А теперь ответь, зачем ты это сделала?

— Ну, скажем так, я немножко сильно разозлилась на твою невинную просьбу, ничего личного, — и она, рассмеявшись, направилась к двери. — Ну же, Сава, расслабься, это была всего лишь невинная шутка, а сделка — есть сделка, так что не переживай, ты получишь все свои деньги в полном объеме.

Я некоторое время стоял и смотрел на приоткрытую дверь, в проеме которой Софьи уже видно не было. Я не понимаю ее мотивов. Она так круто хотело меня подставить под очередной замес, и не спи… не солгала в другом — с Эльзой действительно еще ничего не решено. Но неужели ей действительно нравится Лось? Вот уж действительно любовь — зла, полюбишь и декана. У меня слишком мало исходных данных, чтобы пытаться разобраться в мотивах двух оспаривающих первенство школы в стервозности в особо тяжелом весе сучек. Нет, разбираться в этом — гиблое дело, но я могу попробовать понять, что ищет Софья, и для этого мне всего лишь нужно нащупать отправную точку, собственно, как и продумать все до мельчайших подробностей, касающихся предстоящей сделки. Особенно пути отхода продумать, чтобы меня как желторотого котенка не швырнули на бабки, а если и швырнут, то как минимум остаться в живых и при том, что имею на сегодняшний момент, потому что мстить я буду качественно, по крайней мере, настолько, насколько мне позволит мое нынешнее положение студента, не покладая зубов, грызущего гранит магической науки.

На улице было прохладно и свежо, словно недавно прошел дождь. Вдохнув полной грудью, я решил не идти в кампус прямо сейчас, и направился к стадиону. Уже когда я выруливал на беговую дорожку, то понял, что не один такой умный решил позаниматься ночью, когда никто не глазеет, и не лезет с дурацкими советами. Одинокая женская фигурка была отчетливо видна на фоне застывшей в небе практически полной луны. Она делала упражнения на растяжку, и лунный свет посеребрил светлую макушку, которая при свете дня отливала золотом. Покосившись на Эльзу, а это была она, я бросил куртку на брусья и принялся разогреваться. Приемы-то я знаю, самое главное, подготовить тело к тому, чтобы не порвать и сломать себе что-нибудь не совсем жизненно важное, но оттого не менее болезненное, при попытке воплотить свои знания в жизнь. Мы занимались молча, время от времени поглядывая друг на друга, но не делая попытки заговорить.

Когда я заметил, что Эльза хочет провести серию подъема корпуса, то без слов подошел к ней и сел рядом, удерживая ноги. И опять все проходила в полной тишине. Эльза даже не вздрогнула, когда мои ладони обхватили ее точеные лодыжки, и приняла помощь, как данность.

До кампуса мы шли вместе, вроде бы и рядом, но на самом деле в тысячах километрах друг от друга. Лишь перед перекрестком коридоров, когда нам предстояло разойтись в разные стороны, она тихо произнесла.

— Спасибо.

— Не за что, — я пожал плечами и направился к своей комнате, ощущая ее пристальный взгляд между лопаток. Словно не было ругани и угроз, и они нам просто приснились, и, словно они не возобновятся при свете дня.

Весь следующий день я посвятил учебе, потому что в понедельник нам пригрозили кучей контрольных и самостоятельных. В подвал я не пошел, решив устроить себе выходной. Тем более в моем наказании не значилось, на какой срок оно рассчитано. Хоть раскладушку притаскивай и паши без перерыва днем и ночью. Чем быстрее все приберешь, тем быстрее забудешь про это место, которое мне уже начало порядком надоедать.

Уже вечером я по памяти рисовал те штуковины, которые нашла в подвале Софья. Если судить по их конфигурации, то это явно разные части какого-то устройства.

— Чем маешься? — мне через плечо заглянул Кузя, разглядывая рисунок. — Что это?

— Если бы только знал, — пробормотал я и поднялся, потягиваясь. Надо на стадион идти, хоть и погода за окном не очень. Было темно и накрапывал дождик, но прекращать тренировки было нельзя, поэтому я накинул на плечи куртку и повернулся к Кузе, который в это время вертел в руке мой рисунок, явно пытаясь понять, что же он такое видит перед собой. — Пойду прошвырнусь, — сообщил я ему, но Кузя только что-то нечленораздельное промычал, уже вовсю листая учебник, загруженный в его ком. То, что он пытался найти, было явно не магической направленности, если на свет божий перед моим соседушкой не появился бумажный фолиант, весом с самого Кузю.

— Угу, — рассеянно ответил он, не обращая на меня ни малейшего внимания.

— Классно поговорили, — я одобрительно показал ему большой палец.

— Что? — Кузя поднял на меня расфокусированный взгляд, и сразу же снова уткнул его в какие-то вращающиеся модели.

— Ничего, совсем ничего, — я только хмыкнул и вышел из комнаты. Ничего, пускай поищет, может быть, что-нибудь найдет.

Дождь, тем временам, все больше разошелся. Когда я подошел к стадиону, то он уже превратился практически в ливень. Накинув капюшон, я вышел на беговую дорожку. Да, сегодня на турниках не позанимаешься, слетишь на первых же секундах, но можно просто побегать и слегка растянуться, а дождь внесет определенный элемент неожиданности в виде луж и скользкой дорожки.

— Что это тебя так потянуло на занятия спортом? — от неожиданности я вздрогнул, слегка отодвинув капюшон, чтобы посмотреть на Эльзу. Она тоже была на этот раз в куртке с капюшоном, вот только короткие шорты практически не закрывали длинных ног, бледная кожа которых сияла даже в царящем полумраке.

— Вопрос переадресовывается, Эльза, — я сунул руки в карман, внезапно почувствовав, как по ним побежали сотни мурашек. Возникла острая потребность откинуть капюшон, подставив голову бьющим с неба струям воды, которую я с трудом сдерживал, ощущения были не из приятных, особенно, когда я начал сопротивляться сильнее, по телу словно кто-то невидимый начал пропускать не слишком сильные электрические разряды. — А насчет меня, так твой бойфренд очень четко привил мне такое желание, особенно в прошлый раз, когда не один решил поучить меня чему-то, известному только ему одному.

— Вы оба очень остро реагируете на присутствие друг друга, — хмыкнула Эльза. — Словно и не было никогда такого, что в детстве, когда ваши отцы, вместе с моим, занимались одним делом.

Я почувствовал словно меня ударили под дых. Что? Наши отцы были дружны, и дети, соответственно, на один горшок писать ходили? Черт возьми, у меня критически мало информации.

— Ну-у, когда это было, — протянул я. — Так почему Лосик стал так сильно меня ненавидеть?

— Я уже говорила, дело в его отце. Они… очень плохо разбежались по окончанию проекта. Я не знаю подробностей. Дьявол, Сава, нам тогда было по семь лет. Мы были детьми и, естественно, не понимали, что там у взрослых происходит. Я знаю только, что Лосев старший так сильно разозлился, что поставил целью своей жизни уничтожить клан Савельевых. Видимо, эта ненависть перешла к сыну.

Я перестал противиться настойчивому желанию, хотя, скорее настойчивому требованию, и стянул капюшон. Вода потекла по непокрытой голове, вызывая двоение в глазах и чувства, близкие к эйфории. Словно я залпом выпил полбутылки шампанского.

— А твой отец? — резко спросил я девушку.

— Мой отец решил сохранить нейтралитет. Да ты и сам это знаешь, зачем спрашиваешь? — Эльза удивленно посмотрела на меня.

— Понятно, — я задумался, но дождь не давал думать адекватно. Появилась потребность в движении, потребность в чем угодно, лишь бы наконец избавиться от этого жара, который охватывал меня все сильнее и сильнее, и который не остужала даже льющаяся с неба вода. — А над чем они работали?

— Я не знаю, Сава, — Эльза махнула рукой. — Откуда мне знать такие подробности?

— Ну, мало ли, — я принялся делать упражнения на растяжку, чтобы хоть чем-то заняться.

— А давай наперегонки, — внезапно предложила девушка. — Как в детстве. Два круга. Кто победит, получит шоколадку, — и она вытащила из кармана небольшой батончик.

— А, давай, — и я сорвался с места, постепенно наращивая скорость.

— Эй, так не честно! — раздался сзади возмущенный женский крик.

— Жизнь вообще несправедливая штука, пора бы запомнить. Догоняй! — чувство эйфории усиливалось вместе с льющим уже сплошным потоком дождем.

На втором круге Эльза меня догнала. Она бежала хорошо, ровно, четко контролируя дыхание. На финишной прямой мы ускорились и пересекли финишную линию одновременно.

— Ну что же, придется нам съесть эту шоколадку вдвоем, — смеясь произнесла Эльза, я смотрел на нее, отмечая, что, утратив свою чванливую надменность, она начала казаться весьма привлекательной девчонкой. Несмотря на то, что сейчас на ее лице отсутствовали малейшие признаки макияжа, а волосы намокли и падали на плечи как змеи у Медузы Горгоны, я поймал себя на мысли, что любуюсь, как оказалось, детской подружкой местного Савельева. Внезапно Эльза перестала смеяться и пристально посмотрела на меня, а в ее взгляде я заметил беспокойство. — Твои глаза, Сава, ты что призвал дар?

— Нет, — непослушными губами ответил я, ощущая каждую каплю воды, стекающую сейчас по моему телу. — Не призывал. Он сам. В последнее время очень часто.

И тут я перестал контролировать окружающее пространство, если, конечно, до этого момента мог. Вода, образовавшая огромные лужи прямо на беговой дорожке, взметнулась вверх, образуя вокруг меня и Эльзы что-то вроде прозрачного купола, над которым дождь словно менял свою траекторию, огибая этот купол не касаясь его. Подул резкий теплый ветер, и вся та вода, что промочила наши волосы и одежду, начала разлетаться струйками, присоединяясь к образованной защите. Эльза попятилась, зажав рот рукой. Впервые я увидел, что она меня боится. В тот раз в кладовке было непонимание, раздражение и опасение, но страха не было, в отличие от настоящего момента. Допятившись до стены купола, она коснулась ее спиной, но пройти сквозь эти потоки воды не смогла, словно стена была не из воды, а из какого-то более твердого материала.

— Прекрати. Сава, убери это! Ты меня пугаешь!

— Я не могу! Если знаешь как, помоги мне справиться с этим… — прошептал я, не сводя с девушки взгляда.

— Ты же знаешь, что моя семья, мой клан не владеет даром, как я могу тебе помочь? — Эльза уже не кричала, она тоже перешла на шепот, словно боясь потревожить неведомо как разбуженную древнюю силу. И тут мой мозг словно пронзила раскаленная игла. Схватившись за голову, я замычал что-то нечленораздельное и упал на колени, а в голове тем временем зазвучал механический голос.

— Разбор. Вероятность. Прорыв. Не верно. Три. Подвеска. Корона. Помни, — сказав последнее слово из показавшегося мне абсолютно случайного набора, голос пропал, а боль отпустила так же резко, как и появилась. Осторожно отняв руки от головы, я посмотрел на них и увидел, уходящие от пальцев тончайшие нити, идущие к водной клетке, в которой мы с Эльзой, напряженно молчавшей все это время, были заперты. Я подвигал пальцами правой руки и стена, к которой тянулись нити, слегка искривилась. Так, это уже интересно. А что, если я попробую втянуть эти нити в себя, ну как… ну не знаю, как Росомаха втягивает когти. Я даже напрягся на физическом уровне, почувствовав, как сократились мышцы, прежде, чем понял, что необходимо действовать по-другому, и убирать нити мысленно. Тогда я рывком отцепил эти тончайшие проводники дара от стен воды и втянул их в пальцы. Тут же легкое синее сияние, которое исходило от моих рук, погасло, и я понял, что идиот, и что не надо было так делать, потому что несколько ведер воды, в одночасье оставшись без удерживающей их силы мага, рухнули на землю, прямо туда, где находились мы с Эльзой.

— Сава, ты идиот! Дебил конченный! — заорала девушка, едва отплевавшись от едва не утопившей нас воды, обрушившейся примерно с высоты второго этажа нам на головы. — Какого хрена ты творишь?!

— Эльза, у тебя, кажется, шоколадка была? — я ощутил просто дикий голод, аж живот заболел, и мне было в этот момент наплевать на ее вполне праведный гнев.

— Да подавись ты этой шоколадкой, кретин, — я поймал брошенный в меня батончик и, глядя в спину уходящей Эльзы, крикнул:

— Эль, ты не в курсе, в нашей библиотеке есть что-нибудь о шифровальных кодах, таких как код Виженера, например? — в ответ мне показали средний палец на руке, которую вытянули над головой. — Ладно, сам поищу, — я философски пожал плечами, поднимаясь с земли, одновременно освобождая батончик от обертки, потому что готов уже был сожрать его вместе с бумагой. Надеюсь, я не ошибаюсь, и тот голос в голове передал мне какое-то зашифрованное послание. Вопрос только от кого оно?

Глава 8

Эти внезапные вспышки дара, который плохо прогнозируется и которым глубоко наплевать на тот факт, что я не вызываю его, уже начинают напрягать. Я научился худо-бедно убирать последствия этих непредсказуемых всплесков, но вот начальные проявления никак не мог даже предугадать. Дар просто возникал, когда ему вздумается. Я перерыл всю библиотеку, проводил больше часов в медитации, чем спал, достиг просто грандиозных успехов в магии, в той ее части, когда дар призывался магом, и затем трансформировался в определенное магическое действие, например, в водный кнут, который я вполне свободно уже создавал и манипулировал им, не прибегая к часовым медитациям. Но вот это… Я не знаю, что это такое, и, похоже, книги тоже не могут мне ничего объяснить по этому поводу. Надо попросить мать достать мне пропуск в библиотеку Совета кланов, чтобы покопаться в ней на новогодних каникулах. Мне главное найти хоть что-нибудь, за что можно зацепиться в определении происходящего со мной. Потому что мало того, что это попросту опасно, и может повредить как мне самому, так и окружающим, так я еще и на очередное взыскание нарвался, причем на ровном месте.

— Савельев, к директору, — вобла-секретарша хмыкнула, оглядев меня с ног до головы, и указала на массивную дверь, ведущую в кабинет директора, в который я за неполную неделю попадаю уже второй раз. Зайдя в кабинет, я, как и в прошлый раз, остановился недалеко от входа.

— Вот скажи мне, Савельев, почему я за все тринадцать лет твоего пребывания в стенах этой школы даже не слышал о тебе ни разу: ни хорошего, ни плохого, зато буквально за неделю, мне приходится то и дело вызывать тебя к себе? — Викентий снял очки, в которых писал, и бросил их на стол.

— Вот уж понятия не имею, Викентий Арсентьевич, зачем вы меня к себе приглашаете, — я пожал плечами, и отвел взгляд от директорского лица на окно, за которым светило яркое солнышко, а со стадиона доносились крики болельщиков, потому что там проходил первый матч между нашей столичной школой и школой Московской губернии.

— Объясни мне, Савельев, зачем ты это сделал? — я повернулся к директору и посмотрел прямо ему в глаза.

— Я не планировал делать ничего подобного, Викентий Арсеньевич. Но я не контролирую такие вот всплески своего дара, которые всегда приходят внезапно. Они очень мощные и… я не знаю, как описать это чувство, которое меня в этот момент накрывает, — Викентий умный мужик и очень сильный маг, может быть он чем-нибудь сумеет мне помочь?

— То, что ты сейчас говоришь, невозможно! — рявкнул директор, привстав из-за стола. — Маг всегда знает, когда получает отклик призванного дара…

— Но я его не призываю! — не сдержавшись, выкрикнул я. — Я его не призываю, — повторил уже более спокойно. — Он начинает проявляться сам, словно это не я руковожу водой, а она пытается командовать мною.

— Я повторяю, это невозмож… — он внезапно замер, на полуслове, выскочил из-за стола и подошел к массивному, как и все в этом кабинете, за исключением хозяина, книжному шкафу. Прищурившись, он вытащил с полки увесистый фолиант, очень осторожно водрузил его на специальную подставку, надел специальные защитные перчатки, лежащие тут же, и только после этого открыл книгу. Интересно, что он вспомнил, и что сейчас пытается вычитать в книге, явно магической, и небезопасной, раз, чтобы ее читать необходимые такие меры безопасности. Я же снова посмотрел в окно, за которым раздался очередной вопль болельщиков, сидящих на стадионе и смотрящих матч по левиболу.

* * *

Меня вызвали к директору прямо со стадиона, где я сидел в середине трибуны и с интересом наблюдал за игрой. Это было действительно очень интересное зрелище, особенно, учитывая, что члены сборной сейчас были не похмельные, и играли очень хорошо, даже игрок уверенно держал в воздухе мяч, и мог даже одновременно отвлекаться на несколько секунд, перепрыгивая очередной выползший из земли корень, которые насылал в него нападающий команды соперника, являющийся по совместительству земляным магом.

— Держи, изучай и подписывай, — мне на колени упал увесистый пакет, а Софья приземлилась рядом, чтобы тут же вскочить и замахать рукой, крича. — Сережа, вперед!

— Я бы тебе не советовал так орать, ты его отвлекаешь от игры, — спокойно предупредил я Волкову, открывая документ и внимательно вчитываясь в каждую букву, особенно, если она написана мелким шрифтом. Поразмышляв еще один день, я заявил Софье, что хочу составить договор с обозначением всех участвующих в сделке лицах, а также процентную ставку каждого из заинтересованных лиц. Чтобы подписи были и продавца, и покупателя, и посредников. За то небольшое время, которое у меня оставалось на поразмыслить, отодвинув даже занятия более насущными проблемами, вроде непредсказуемого проявления дара, я так и не смог придумать, как обезопаситься другим способом, нежели пойти официальным путем.

— Ты в курсе, что эту сделку зарегистрируют в Казначействе и ты будешь вынужден заплатить шестипроцентный налог? — Софья перестала прыгать, то ли последовала моему совету, то ли ей просто надоело из себя козу изображать.

— В курсе, — я не просто так изучил старый еще бумажный учебник по экономике, найденный в подвале. Я загрузил в память своего кома все, что сумел найти по данному предмету в Сети, и про шестипроцентный налог знал, как знал и про то, что оно того стоило — заплатить империи эти шесть процентов и взамен получить официальный статус сделки и практически абсолютную невозможность сторон кинуть меня на бабки и не только на бабки. Для этого я даже целый день ходил за деканом и стенал, чтобы тот разрешил мне в виде исключения связаться с матерью и клановым юристом — Евгением Лесным. Именно он должен будет получить подписанные и заверенные Казначейством документы, после чего пришлет мне короткое сообщение, и сделку можно будет заключать, путем передачи посреднику тварюшки с практически одновременным переводом всех средств куда надо. Именно поэтому вычет налога я попросил включить в договор отдельным пунктом, чтобы не страдать потом от того, что вынужден буду отдать определенную сумму. Если я ее не увижу, то и страдать по ней не буду.

Прочитав все до конца, и не найдя никаких подводных камней, все было максимально прозрачно, я поставил на прочитанном экземпляре подпись и протянул руку, намекая, чтобы Волкова отдала мне и другие копии. С них станется как-то изменить свои экземпляры, поди потом докажи, что там все не так было написано. Только после ознакомления с полным комплектом бумаг и, убедившись, что все в порядке, я их подписал специальной ручкой, выпрошенной у медички, она ею подписывала расходки особо ценных, дорогих или небезопасных средств. Эта ручка оставляла магический след, который подделать или затереть, конечно же было можно, вот только это вмешательство сразу же бросится в глаза, а сумма нашей сделки не стоит таких усилий. Протянув подписанные экземпляры Софье, я перевел взгляд на табло, чтобы понять, как много из игры я пропустил. На табло в виде зависших прямо в воздухе названий команд и цифр счета значилось: Вепрь/Медведь — 3:3. Так, пока ничья, и вроде бы начинается тайм-аут, потому что игроки отпустили мячи, ловко поймав их, и команды потянулись с поля, уступая место девочкам из групп поддержки.

— Наши с Олегом суммы за посредничество тебя устраивают? — Софья убрала документы в сумочку, а я повернулся к ней.

— Раз я подписал без возражений, то, вероятно устраивают, — вообще-то суммы в пятнадцать тысяч каждому я считал грабительскими, но тут дело было еще и в том, каким образом ко мне попал товар. Ведь найденную тварюшку с тем же процентом вероятности могла обнаружить и Софья, и тогда я бы вообще ни шиша не увидел, потому что ушлая девица вряд ли сообщила бы мне, что она на самом деле довольно ценная. Хотя, ничего ей так же не мешало просто ее у меня изъять, как и остальные вещи, потрясая приказом, подписанным Викентием, предназначения которых я так и не выяснил, даже с помощью Кузи, объявив ценным магическим артефактом, попадающим под этот директорский приказ. И все, что мне оставалось делать — постараться детально зарисовывать и запоминать все, что было извлечено на белый свет из недр всеми забытой школьной свалки и унесено с собой Софьей.

— Отлично, тогда я попрошу школьного юриста отправить документы Олегу, — она поднялась со скамьи, чтобы свалить, но я схватил ее руку, останавливая.

— Школьному юристу? — Софья закатила глаза.

— Сава, это твой зачуханный клан прекрасно обходится без главы, но у многих учащихся уже есть определенные обязательства перед семьями, и эти обязательства не будут ждать, когда они школу закончат. Поэтому передача документов учащимся и обратно от них в большой мир, производится через местного юриста. Все просто, — и она усмехнулась, даже не пытаясь сделать усмешку менее презрительной. Вот же стерва. Сделав шаг в сторону, Софья налетела на вставшую в это время девушку, в которой я узнал Эльзу еще до того момента, как она обернулась, чтобы посмотреть на того, кто это посмел до нее дотронуться.

— Смотри, куда прешь, — ее брезгливая гримаска пролилась мне на душу целебным бальзамом, и я улыбнулся, заметив, что не только я наблюдаю за столкновением двух ведущих сучек школы.

— А ты смотри, чтобы не сбить никого, когда свою задницу от сиденья поднимаешь, — огрызнулась Софья.

— Это какой же толщины должна быть корма, чтобы я своей задницей ее задела через лавку трибуны? — и Эльза вызывающим жестом провела ладонью от талии и ниже, привлекая тем самым внимание к своим женственным формам, подчеркнутым узкой юбкой чуть выше колен. — Ты бы перестала уже жрать пирожные, Волкова, а то скоро твой капитан свои труселя с твоими перепутает ненароком.

— Да пошла ты, тварь безродная, — процедила Софья, словно что-то из грубоватых слов Эльзы достигло цели.

— Возможно у меня и нет такой длинной родословной, как у тебя, но мои родственники, к счастью, не могут похвастаться тем, что в каждом поколении своих девочек подкладывали под императоров и их наследников в надежде добиться более высокого положения. Так что, это еще вопрос, кто из нас более благородного происхождения, — и она, гадко усмехнувшись, отвернувшись от метавшей глазами молнии Софьи, подхватила Лося под локоть, и направилась к выходу с трибун. Забавно, что сам Лось все время стычки старательно отводил глаза и даже не попытался как-то вступиться за свою подругу.

Я же, перевел взгляд на поле, где девчонки черлидерши в это время что-то изображали, прыгая в своих коротеньких юбочках и обтягивающих грудь топах. Внезапно, у меня потемнело в глазах, и я согнулся пополам, хватая ртом воздух. Сознание поплыло, словно раздоившись, потом расстроившись и так много-много раз, с бившейся в каждой новой версии только одного слова — «Вода». Вода вокруг нас и в нас, она символ жизни, она сама жизнь, она смерть. Пробки на бутылках, стоящих на столиках перед судьями с хлопками сорвались и полетели вверх, а за ними вверх взмыла вода из бутылок. Оставшаяся вода на беговых дорожках присоединилась к воде из бутылок, и все это собралась в самый настоящий водный смерч, который рванул в сторону растерянно остановившихся на поле девчонок, и обрушился на них, в мгновение ока промочив с ног до головы. Я же все это время старался загнать в очередной раз вырвавшийся на свободу дар обратно. Мне это удалось сделать довольно быстро, но ущерб уже был нанесен. Выпрямившись, я посмотрел на поле, куда пялились, приоткрыв рты все сидевшие на трибунах особи мужского пола, а посмотреть было на что. Топы черлидерш настолько вымокли, что стали казаться прозрачными, практически обнажив красивые юные женские тела, обрисовав груди с торчащими из-за прохладного ветерка сосками. Какое же это было прекрасное в эстетическом плане зрелище, честно, я наслаждался, блаженно улыбаясь улыбкой идиота, как и девяносто процентов сидящих на трибунах парней. Оставшиеся десять процентов приходились парнями красоток и теперь не знали, что им делать: бежать к своим пассиям, чтобы закрыть их прелести от нескромных взглядов, или же найти виновника и как следует набить ему лицо? Девчонки в это время заметили, почему на них так пялятся с трибун, да и не только с трибун, и завизжали, пытаясь руками прикрыться. В общем, всем было очень весело.

— Савельев, к директору, живо, — я покосился на своего декана, который с перекошенным лицом ухватил меня за рукав, заставляя подняться. Говорил он при этом довольно тихо. Понятно, если парни сейчас сообразят, кто виноват, то присутствие декана их может не остановить, и он может пострадать со мною за компанию. Не то, что после этого уже страдать не будут парни, но это будет потом, и декан решил до этого не доводить.

— А почему сразу Савельев? — так же шепотом спросил я, пытаясь аккуратно отцепить его руку от рукава своей рубашки.

— Да потому что, только Савельев на сегодняшний день владеет водой из всех учащихся школы, — процедил декан. — Дальнейшие разъяснения нужны?

— Нет, мне все понятно, — я поднялся и поплелся за ним. Пока что от своего своевольного дара я видел одни лишь неприятности.

* * *

— Вот оно что, как интересно, — Викентий произнес это вслух, чем привлек мое внимание. — Ну что же, это многое объясняет.

— Объясняет что? Викентий Арсеньевич, вы не хотите и мне объяснить, что со мной происходит, в конце концов?

— В общем так, Савельев, — директор подошел к своему столу и, открыв верхний ящик, вытащил из него замысловатый кулон в виде двух перекрученных между собой стеблей неизвестного мне растения. Кулон был серебряный и висел на тонкой серебряной цепочке. Захлопнув ящик стола, Викентий протянул кулон мне. — Надень его. Это временный ограничитель. Боюсь, он тебе поможет лишь на не слишком значительное время, но я надеюсь, что этого времени все-таки хватит, чтобы ты закончил мою школу и убрался отсюда к чертовой матери.

— Объясните, что со мной происходит? — упрямо повторил я вопрос, тем не менее, беря ограничитель и надевая его на шею. По телу от кулона сразу же пронеслась ледяная волна и меня передернуло от неожиданности.

— Похоже, что у тебя есть сродство со стихией, Савельев, — директор протер очки и водрузил их себе на нос. Странно, зачем они ему, ведь совсем недавно он читал книгу без средств коррекции зрения. — Такого не было уже очень давно. Императорская семья владела подобным даром, но это была их тщательно охраняемая тайна, которая так и не покинула стен императорского дворца. Известно только из дневников некоторых членов императорской семьи, что в определенный промежуток взросления, до совершеннолетия, наступает момент противоборства со стихией, подобного твоему. Оно проходит только после некоего ритуала, называемого «слияние со стихией». Вот только сам ритуал нигде не описан, и как его провести, чтобы помочь тебе, я не знаю. И боюсь, что никто не знает. Эта тайна канула в Лету вместе с последним императором.

— Ну круто, — мне захотелось подойти к стене и побиться об нее головой. Я сейчас, как мина с замедленным действием и единственный способ меня остановить в случае чего — это убить, потому что никто не помнит или не знает, или делает вид, что не знает, о ритуале, который чисто теоретически мог бы мне помочь обуздать этот дар, если, конечно, это правда. А если это правда, то тут в голове, и, скорее всего, не только моей, может возникнуть довольно много неприятных вопросов, даже если они никоем образом не подпитывались ни одним из фактов, кроме такого вот подарочка всевышнего в виде весьма своеобразного дара.

— Понимаешь, Савельев, с того, кому много дано, и спрос повышенный, — Викентий в очередной раз снял очки, и принялся их тщательно протирать. — Из того же дневника мне известно, что и ритуал слияния не был панацеей. Это было опасно. Смертельно опасно. Выживал только каждый третий, видимо поэтому императоры у нас в один прекрасный момент закончились. Такая вот история.

— Но мне-то что делать? Я ведь не императорский отпрыск, — ответив довольно уверенно, я поднял на него взгляд, в надежде увидеть хоть намек на то, что он мне как-то сможет помочь. Хрен тебе, Савельев. Единственное, что я увидел, это жалость, которая застыла в его глазах.

— Попробуй научиться его контролировать, ищи, может тебе повезет больше, чем мне, и ты узнаешь что-нибудь про слияние. Ведь не только императорская семья могла владеть таким опасным даром, возможно, остальные просто не доживали до того момента, когда могли кому-то про него, рассказать, — он надел очки и посмотрел на меня. — Кстати, насчет твоего наказания.

— Какого наказания? — я встрепенулся. — Мы же выяснили, что я не виноват в случившемся!

— Тем не менее, инцидент произошел из-за тебя, — Викентий откинулся в кресле и сложил руки на выпирающем животе. — Как ты знаешь, наш библиотекарь немного приболела, — ага приболела, еще накануне ее «болезни» вся библиотека кампуса провоняла хересом. — Твое наказание будет заключаться в том, что сегодня ты должен будешь разложить книги по полкам, согласно каталогу. Ключ от хранилища. После того как закончишь, вернешь своему декану. — Я посмотрел на ключ. Сомневаюсь, что Викентий мне его дал, дабы я попробовал что-то найти в библиотеке. Уж от-то точно знает, что там нет ничего, что может мне помочь. Значит, это все-таки взыскание. Ну что, же, Савельев, подвал снова откладывается, возможно и к лучшему. А в библиотечном хранилище можно не только про дар что-нибудь поискать по тем приблудам, что пачками выносились Софьей, да и по шифрам, по которым тоже пока ничего не вырисовывалось. Я опустил ключ в карман, параллельно нащупав там бумажку, на которой тщательно выписал странные слова, продиктованные механическим голосом.

Глава 9

Хранилище библиотеки провоняло хересом настолько, что мне резко захотелось закусить. Этот запах, похоже пропитал здесь все, начиная от полок с книгами, заканчивая столом сортировки. Что характерно, сами книги не воняли, а пахли вполне привычно: бумагой, немного пылью и типографской краской.

— Похоже, длительная болезнь библиотекарши — это очень хроническая патология, практически смертельная и неизлечимая, начавшаяся практически в тот же год, когда она пришла сюда работать, — пробормотал я, перетаскивая стопки книг со стола сдачи и выкладывая их пока на большой сортировочный стол. Каждая книга была промаркирована согласно ее положению в каталоге библиотеки, и не все они были с магической начинкой. Попадались и просто очень старые, как, например, тот мой учебник по экономике, выпущенные еще на бумаге. На нем, кстати, маркировки не было, значит, она точно не из библиотеки. Видимо, кому-то она явно не помогла по жизни, раз от нее избавились таким зверским образом.

Например, большинство моих учебников по общим предметам, которые не касаются дара, находятся в коме, да если чего-то не достает, то это вполне можно найти в Сети. Именно поэтому, неодаренные учащиеся могут позволить себе посещать занятия налегке, или же как девушки, типа Эльзы, с крохотными дамскими сумочками на запястьях, в которых максимум, что может поместиться, это ручка, помада и пудреница. А зачем напрягаться, если на втором запястье есть ком, в котором можно найти все необходимое?

Вообще, Сеть этого мира, а также то, что я привык называть «цифра» было не совсем то, что представлялось мне по первости. Это был какой-то сумасшедший, просто безумный сплав высоких технологий и магии, в основном магии иллюзий, заклятий двоения и, бог знает, чего еще. Кстати, чем выше магический потенциал пользователя, тем больше возможностей у него при работе с сетью. Такое вот социальное неравенство. Неудивительно, что новые хозяева жизни пачками скупают обнищавших аристократов, дабы подправить свой генофонд.

Мне даже странно было, почему при всем при этом я остался не у дел. Да и мать почему-то не подсуетилась выставить свое чадо на аукционе потенциальных женихов. Когда я сегодня днем, после того как вернулся в кампус от Викентия, в сердцах задал сегодня этот вопрос Ниночке, они с Кузей переглянулись, и она тихо ответила.

— Сава, ты только не психуй, ладно, — она снова переглянулась с Кузей. — Против Савельевых такая антиагитация ведется со стороны Лосевых… Даже странно, что вы еще как-то на плаву держитесь. Вряд ли много найдется тех, кто захочет вести дела с Савельевыми. А про тебя намеками по всем кланам, где есть девочки на выданье, ходят сплетни про скрытые пороки, и про вырождение, ну… сам понимаешь.

— Черт, — я саданул кулаком в стену. — Да что они с моим отцом не поделили, если этот козел лосеподобный так на весь наш род взъелся?

— Надеюсь, это был риторический вопрос, — Кузя чмокнул Нину в макушку и поднялся, потягиваясь. — Потому что я-то уж точно ответа не знаю. Кстати, а тебе не пора собираться чистить подвал во благо чьего-то процветания? — иногда Кузя был просто омерзительно ехиден. Так и хотелось его пнуть, но я сдержал столь недостойный порыв.

Дверь содрогнулась от ударов. Встав с постели, я рывком ее открыл и, прищурившись, посмотрел на соседа, из комнаты стена которой является одновременно той стеной, которую я только что чуть не пробил кулаком.

— Вы потише можете долбиться? — гнусаво протянул сосед, длинный и нескладный, похожий на кузнечика, страдающего артритом.

— На хер, вон туда, — я указал пальцем направление и захлопнул дверь у него перед носом, после чего снова завалился на кровать и спокойно ответил Кузе. — Мне сегодня не нужно в подвал. Я сегодня за посильную помощь в демонстрации случайного стриптиза отправлен в библиотеку, книжки по алфавиту расставлять. Может быть, что-нибудь полезное найду.

— В основное хранилище? — Кузя хмыкнул. — Вот уж вряд ли. Там ты точно ничего приличного не найдешь. А от специального хранилища тебе никто пропуск в жизни не даст, хотя, вот туда я бы сходил, — протянул он мечтательно.

Я только головой покачал. Такого убитого на учебе ботана, как Кузя, я вообще не встречал ни в одной из своих жизней. Слегка повернув руку, я вызвал свернутую статью, которую нашел в Сети в тщетных усилиях докопаться до сути проблем между моим отцом и Лосевым.

Сначала работать с Сетью было непривычно, потому что здесь не было ни клавиатур, ни мышек. Все действия проводились либо мысленно, с помощью призванного дара, выступающего в качестве посредника между информацией и пользователем, или же с помощью пальцев, то есть мануально. Сначала это было жутковато, запускать руку прямо в появившуюся перед тобой проекцию и что-то там с ней делать, но потом я привык. Да и даром уже вовсю мог пользоваться, кроме всплесков стихийных, естественно. Вот что значит, правильная мотивация. Я бы еще пару лет сидел и думал, а как же мне научиться управлять доставшимся мне даром, пока не появились всплески, пытаясь обуздать которые, я весьма спокойно и быстро научился манипулировать общепринятыми действиями магической направленности.

Статья была какая-то однобокая, скорее всего проплаченная, чтобы как следует пропиарить стальные Лосевские яйца, и я хотел уже закрыть ее, чтобы действительно выдвигаться к библиотеке, но тут мое внимание привлек небольшой абзац, прочитав который, я впал в нехилый столбняк. Инактивировав ком, я повернулся к Кузе с задумчивым видом.

— А ты знал, что Лосевский папаша поднялся как раз на том, что со своей командой усовершенствовал Сеть и довел ее до того вида, в котором мы ее все знаем, любим и вовсю используем?

— Ну, это в общем-то, не секрет, — осторожно произнес Кузя. — К чему ты клонишь?

— Я к тому клоню, что Лось ни хрена не из старой-доброй аристократии. У него нет и проблесков дара. Каким образом он сумел бы вывести Сеть на такой уровень, будь он хоть трижды гениальным математиком и программистом?

— Так к чему ты клонишь? — еще раз повторил свой вопрос Кузя.

— К тому, что у меня появилось просто нестерпимое желание узнать, а чем, собственно, занимался мой отец? Понимаешь, Кузя, наличие городского родового дома в столице, как бы намекает на то, что наши дела не всегда плавали где-то в районе канализации. Просто однажды все пошло не так, — я поднялся и накинул на плечи куртку. Хранилища с книгами, так же, как и подвалы, не отличаются теплом. И если во втором случае это обусловлено расположением, то в первом часто такой климат: прохладный и сухой, поддерживается специально, чтобы бумага сохранялась как можно дольше. — Ладно, я ушел, если что — галстук на ручку с той стороны не забывайте.

В меня полетела подушка, пущенная меткой женской ручкой, но я ловко увернулся и посвистывая направился к месту моего сегодняшнего труда, благо идти было не долго. Даже на улицу выходить не нужно было.

И вот теперь я сижу на стуле в хранилище перед заваленным книгами столом и пытаюсь понять, с чего мне начать.

Подняв первую книгу из стопки, я увидел на корешке в самом низу магическую метку «МИ-36». А вот и ориентир. Поднявшись со стула, я направился между рядами полок, ища нужную. В хранилище действительно было холодно, мне даже куртку пришлось наглухо застегнуть. А может быть херес — это не причина болезни библиотекарши, а лекарство от патологического действия этого постоянного холода? К счастью, нужная полка нашлась довольно быстро. Поставив книгу на место, я прикинул объем хранилища. Что-то не вязалось. Оно было слишком небольшим, чтобы вместить в себя слишком много томов. А ведь библиотека школы считалась второй по величине, после библиотеки Совета кланов.

Почесав висок, я подошел к столу и взял следующий том. Перевернул и на корешке увидел «А-36». Так, вот это уже странно. Почему здесь однобуквенное обозначение. Тем более, что когда я искал, куда пристроить первый том, то однобуквенных обозначений не видел. Побарабанив пальцами по столу, я направился к каталогу. Порывшись в карточках и поняв, что, если человек идиот — то это, скорее всего, надолго, я снова покосился на наваленные на столе книги.

Как следовало из каталога — однобуквенными обозначениями кодировались книги, не содержащие магических кунштюков, в отличие от тех, которым был присвоен двухбуквенный номер и выше. Вот те, что выше — это как раз из специального хранилища, куда мечтает попасть Кузя.

Однобуквенные книги хранились прямо в читальном зале, столы которого терялись между многочисленными полками.

Когда я понял систему, то работа пошла веселее, и часа за два вполне управился. Убирая на место последнюю книжку, решил все-таки немного покопаться в каталоге, может быть найду что-нибудь о шрифтах, а потом уже пойду на стадион, благо погода стояла вполне сухая, значит, должно обойтись без эксцессов.

Когда книженция встала на свое место, я провел пальцем по корешку, и уже повернулся, чтобы направиться к огромному каталогу, занимающему небольшую комнатку, как мой взгляд зацепился за название книги: «Не верно. К.Джонс» «И-78».

«Не верно» — И, или же 78. Схватив с первого попавшегося стола бумажку и ручку, которые специально лежали здесь, чтобы учащиеся смогли интересующие их вещи выписать, я накарябал то, что получилось и рванул к каталогу. В дверях меня задержали следящие чары, просто мягко оттолкнув от дверного проема. Посмотрев на зажатую в руке ручку, я выругался сквозь зубы, ну конечно, вещи, принадлежащие библиотеке выносить из библиотеки нельзя. Бросив злополучную ручку на ближайший стол, я выскочил из читального зала и помчался к каталогу, в который зарылся, выписывая то, что находил ручкой, уже лежащей на столе в этой небольшой комнатке.

Когда все было выписано, я сел за стол и принялся раскладывать бумажки со словами, надиктованными мне странным голосом и обозначениями книг в каталоге, потому что я нашел абсолютно все книги, названия которых состояли из этих слов.

«Разбор» — «З-11», «Вероятность» — «А-47», «Прорыв» — «Щ-01», «Не верно» — «И-78», «Три» — «Т-231», «Подвеска» — «И-563», «Корона» — «МЕ-56», «Помни» — «НЯ-32»: «Защити меня».

Тупо глядя на получившееся словосочетание, я чувствовал, что голова сейчас лопнет. «Защити меня» — отлично, я готов, как только, мать вашу, мне кто-нибудь сообщит уже наконец, кого или что я должен защитить!

Понимая, что сейчас сорвусь, если срочно не выпущу пар, я выскочил из библиотеки и помчался на стадион. Но не на спортивный, а на тот, где мощные магические щиты были видны метров за двести. На этом стадионе одаренные учащиеся отрабатывали навыки в боевых заклятиях, на которые был способен их дар, а не одаренные вполне могли пострелять в защищенном со всех сторон тире, или поспаринговать со специальным манекеном, который вполне успешно изображал соперника твоего уровня, ну или чуть-чуть повыше, чтобы было куда стремиться. Вот именно туда я и бежал, и мне было плевать, что тело еще не готово к проведению многих известных мне связок.

Именно сейчас ко мне пришло осознание, меня притащили сюда в этого дрыща только с одной целью, вот с, мать его, этой — «Защити меня»!

Как только я переступил границу стадиона, за моей спиной засияло марево защиты. Плохо соображая, что делаю, я практически на автомате выпустил из обоих рук два водных хлыста и принялся отрабатывать удары по появившейся тут же мишени. Лишь когда немного успокоился и начал соображать, поняв, что еще немного и от той скорости с которой щелкали кнуты, разбивая очередную мишень вдребезги, скоро стегану по себе с непонятным исходом, я сначала замедлился, а потом и вовсе инактивировал призванный дар.

— Знаешь, я никогда не смогу налюбоваться тем, как окрашиваются глаза мага, призывающего дар, — резко обернувшись, я увидел стоящую у меня за спиной Эльзу. В ее глазах действительно застыл восторг, а я внезапно разозлился на эту глупую курицу. Сделав шаг, я схватил ее за плечи и встряхнул.

— Ты вообще соображаешь, что ты делаешь? — прорычал я, еще раз встряхивая ее, как куклу. — Ты понимаешь, что стоя так близко, ты могла попасть под удар хлыста?! Нанесенные магией раны невозможно убрать до конца!

— У тебя глаза все еще сияют синим, — прошептала Эльза, словно не слышала того, что я ей сейчас говорил.

И тогда я сотворил глупость. Обхватив ее за затылок, зарывшись рукой в шелковистые волосы, притянул голову к себе и поцеловал. Жестко, грубо, до боли. Она сначала явно растерялась, а потом ответила так же яростно, но опомнившись, вонзила зубы в мою нижнюю губу. Боль была неожиданной, острой, но почему-то приведшей меня в восторг. Запоздало подумав, что я похоже не противник садо-мазо, отпустил девчонку, отпрянув назад и вытирая кровь с губы, которую эта фурия похоже прокусила.

— Никогда больше так не делай, — произнес я, подняв вверх указательный палец.

— Ты тоже, — Эльза тряхнула головой и, вместо того, чтобы вытереть мою кровь со своих губ, она ее облизала. Твою мать, ничего более сексуального я в жизни не видел. Так мне опять срочно нужно успокоиться, а то это точно добром не кончится.

Развернувшись, я направился к манекену, но по дороге передумал и пошел в тир. Оказывается, Эльза меня опередила. Она стола на рубеже и с какой-то необъяснимой злостью посылала в мишень одну пулю за другой. Когда в магазине закончились патроны, она махнула рукой, и, повинуясь мануальному указанию, висящая прямо в воздухе, без каких-либо дополнительных приспособлений мишень, подплыла к нам.

— Неплохо, — я удивленно перевел взгляд с мишени на девушку.

— У меня нет возможности размахивать водными или еще какими плетями, — спокойно ответил она, хватая мишень и аккуратно сворачивая ее. — Нужно же мне хоть как-то уметь себя защитить, если система защиты вовремя не сработает.

— Система защиты? — переспросил я и тут же добавил. — А как она вообще распознает угрозу?

— В намерениях, она как-то чувствует намерения. Вот, например, ты. Что тогда в кладовке, что совсем недавно, ты не хотел причинить мне реальный вред, поэтому защита никак и не отреагировала.

— А драки она пропускает, потому что, как бы мы с твоим сохатым друг друга не любили, забить до смерти не входит в наши планы, все-таки друзья детства и все такое, — задумчиво пробормотал я.

— Почти. Кроме того случая, когда нас к Викентию притащили, — Эльза спрятала мишень в карман. — Ты тогда явно хотел что-то сотворить с Валей, раз пришло оповещение. Но не до смерти, ты прав, иначе, поверь, всю прелесть зашиты, ты испытал бы на себе.

— Так это не Лось настучал? — если честно, я удивился.

— Нет, конечно, как будто вы в первый раз сцепились, — фыркнула Эльза. — Вале тоже порой от тебя доставалось, он, в отличие от некоторых, водными кнутами размахивать не может.

— А откуда ты это знаешь? — запоздало поинтересовался я, идя рядом с ней к выходу.

— Отец рассказал. Он же программист. Был когда-то, пока не стал магнатом. Они с отцом Вали и твоим когда-то над чем-то сверхсекретным работали, чуть ли не искусственный магический интеллект разрабатывали. Но потом что-то пошло не так и… — она не договорила и выскользнула за пределы защиты. Но мне не нужно было договаривать, потому что тут и ежу понятно, что именно в тот момент закончилась их дружба, которая впоследствии переросла в полноценную ненависть. Что же они такое создали? И создали ли?

«Защити меня», снова перед глазами встали эти слова. Поняв, что сегодня я получил гораздо больше информации, чем способен переварить, я все-таки направился к манекену. Да мне не хватает банального образования, чтобы с ходу врубиться во все эти нюансы, но зато я могу отработать хотя бы парочку связок. И сейчас я достаточно успокоился, чтобы в итоге ничего себе не порвать. Вот этим я и займусь.

Глава 10

Сегодня суббота и очередной день посещений. Разумеется, учащихся каждую неделю родственники не навещали, кроме таких, как моя мать, например, кто жил в непосредственной близости от школы в столице. Кроме встречи с матерью я должен был встретиться так же с Олегом Волковым, чтобы передать ему статуэтку в обмен на чек, который я в свою очередь намеривался отдать матери. Оценка состояния и ценности шахты что-то затянулась, а ей нужно было чем-то платить своим людям.

В ожидании назначенного часа я снова сидел на трибунах стадиона и обдумывал все те события, что произошли со мной на этой неделе.

После того, как я внезапно осознал некоторую извращенность своих предпочтений в легкий перекос в жесткую сторону, оставалось выяснить кое-какие подробности о жизни в целом, чтобы составить наконец цельную картину. Теперь я осознаю, что не сделал этого раньше, потому, что у меня реально было что-то не то с головой. Словно нейроны заново причинно-следственные связи формировали, как будто… Как будто мой реципиент умер не самой приятной смертью, которая оставила определенные последствия в башке, и Лось тут был совершенно не при чем. При этом я даже догадываюсь, очень приблизительно, что Саве мозги подпалило второе детище его отца, чем бы оно не являлось, в попытке связаться с ним. Не получилось, Сава тапки отбросил, но в тот же самый миг злосчастный пончик, вставший поперек горла, оборвал мою жизнь там, в столкновении с одним из этих уродов, которые свои мотоперделки уже до ста с лихуем километров в час научились разгонять. Гонщики Спиди, мать их. И я даже не могу представить мощи этой… этого… которое умудрилось мою сущность перехватить где-то в высших сферах и подсадить в тельце сына своего создателя, чтобы попросить о помощи. Не знаю, почему оно именно с Савой пыталось связаться, возможно, гениальный папашка какой-нибудь «черный ход», основанный на родственной ДНК в случаях форс-мажорных ситуаций придумал, черт его знает. Я даже не знаю, что конкретно он изобрел, чтобы продолжать делать выводы, которые вполне возможно заведут меня куда-нибудь не туда.

Мимо трибун прошел Лось со свитой. Злобно зыркнув в мою сторону, не говоря ни слова, не сделав ни единой гадости, изобразив на лице какое-то подобие некой гримасы отвращения, так и прошествовав мимо меня. Скучный он какой-то стал в последнее время, за всю неделю мы с ним всего один раз сцепились, да и то словесно, до драки дело так и не дошло. Из его выкриков типа: «Да ты всегда таким уродом был», и из небрежно брошенных высказываний Эльзы, я сделал вывод, что Сава местный той еще занозой был. Уж за словом в карман точно не лез, только сделать никому ничего не мог, все больше нарывался, словно это приносило ему какое-то маниакально-мазохистское удовольствие. Мне Кузя даже сказал вчера, что после той драки, когда я несколько дней в больничке провалялся, я как-то притих немного, потому что в иное время меня было вообще не заткнуть. Странно, что он только от Лося отхватывал в таком случае, уж что-что, а драться Сава точно не умел, если только магией пользовался, которой тоже так себе владел. Хотя… он же парией считался. С ним просто не связывались, чтобы не замараться ненароком. Кузя вот вынужден был общаться, да и привык за столько-то лет, а остальные просто болт забыли и все дела, что еще больше выводило местную копию меня из себя, и делало из раза в раз все более невыносимым. После того, как меня пустая оболочка приняла с распростёртыми объятиями, многие просто вздохнули с облегчением, потому что наконец-то отделались от этой назойливой липучки в моем лице, посчитав, что всю эту неудовлетворенную дурь из моей башки все же смогли выбить. Как мне сказал тот же Кузя, первое время даже байки ходили о том, что надо было раньше Саву отправить на больничную койку, жаль только, что никто не решался заморочиться этим воистину благим делом, гуманисты, мать их. На секунду я задумался о том, что, может быть, местный Сава все же не умер, а произошёл какой-то обмен телами или что-то подобное, но я быстро выкинул эту мысль из головы. В этом случае он точно не жилец. Показывать свой гонор в тех кругах, в которых я начинал потихоньку вращаться, может закончиться только одним, и оно находится в противоположном конце от «жили долго и счастливо». Поэтому принимаем за данность, что местного хлюпика Савы все же больше не существует.

Кстати, с Лосем мы как таковыми друзьями все-таки не были. Вынуждены были общаться из-за отцов, но близкими приятелями так и не стали, в отличие от Эльзы, которая, как по секрету мне Ниночка на ухо нашептала, просто разрывалась надвое во время нашего третьего года обучения, когда разлад пошел, зареванная часто ходила. Я не знаю, что в итоге произошло, может быть, местный Сава и сам смудачился и оттолкнул девчонку от себя, но она в итоге осталась с Лосем и покатилась, точнее взобралась на вершину стервозности, то есть стала одной из самых популярных девушек в Кастле. Такие вот пироги с котятами.

Волкову я не видел вот уже три дня. Она просто однажды перестала приходить в подвал, даже «адью» не сказав. Видимо, или ее наказание закончилось, или она нахапала уже достаточно для того, за чем вообще приперлась на эту помойку по приказу Викентия, а с Кузей мы так пока и не продвинулись в ответах о предназначении тех предметов, которые она по итогу вынесла. Складывалось ощущение, что мы копаем совершенно не там, но направления даже приблизительного нам, разумеется, никто не даст. Сомневаюсь, что, если спросить у Викентия напрямую, он сразу выпишет пропуск в нужную секцию и ковровую дорожку передо мной постелит. Но как же все-таки я мало знаю о местном мире. Почему у меня не так, как у классических попаденцев из многочисленных книжек, которые практически сразу вспоминают все до мельчайших подробностей из жизни двойника, начиная с того момента, как впервые заорали от злости, что их вытащили из утробы матери на этот свет.

— Ну что, твой юрист передал тебе привет? — помяни черта, как говорится. Волкова плюхнулась рядом со мной на скамью и вытянула длинные ноги. — Все в порядке? Сделка состоится без осложнений?

— Не волнуйся, никаких осложнений, по крайней мере, с моей стороны не предвидится, — я заложил руки за голову и потянулся. — Скажи мне, Волкова, а тебе зачем такая не слишком значительная для твоего семейства сумма? Просто любопытно.

— А как ты думаешь сколачивается состояние? Денежка к денежке, как говорится, — она усмехнулась. — Ну а вообще, я присмотрела себе новые туфли в лавке у входа, из последней коллекции Пьера Лемо. Мне как раз пятнашки не хватает из карманных денег, чтобы порадовать себя такой необходимой каждой девушке вещью.

— Добавить пятнашку на туфли? — я почувствовал, что меня когнитивный диссонанс накрывает. — Как это вообще возможно?

— Да чтобы ты понимал, — Софья села прямо и гневно посмотрела на меня. — Это же туфли! Эй, Бойнич, твой старинный туповатый приятель не понимает, как можно шестьдесят тысяч отдать за новые туфли, — крикнула она проходившей мимо Эльзе. Та одарила нас холодным взглядом, но ответить соизволила.

— Так это же туфли, особенно, если от Пьера Лемо. Вон в лавке стоят из последней коллекции. Я, к примеру, хочу у отца попросить добавить мне немного, чтобы их приобрести сразу после того, как мы с ним расстанемся, а то еще уплывут в руки какой-нибудь доярки, которая так никогда и не узнает, с чем их стоит носить, чтобы не выглядеть как будто только что с дойки пришла. — И она, задрав подбородок, прошла мимо, изящно покачивая бедрами, подчеркнутыми узкой юбкой. Она вне школы предпочитала носить именно такие: узкие, обтягивающие, но не короткие, а чуть ниже колен. С высокими тонкими каблуками очередных туфлей, за которые девушки, как оказалось, готовы просто сумасшедшие бабки отдать, это выглядело просто сногсшибательно. Я поймал себя на мысли, что не могу оторвать тяжелого взгляда с бедер Эльзы.

— Слюной не захлебнись, — прошипела Софья, выглядевшая как рассерженная рыжая кошка, только что когти не впускала и не выпускала. — Вот же сука, это она нарочно мне собирается их купить. Слышала, как я вчера говорила, что сегодня после посещения забегу в лавку и заберу их.

— М-да, — я потер подбородок. — Тяжелый случай. Если ты так боишься, что тебя опередят с покупкой, то какого хера мы здесь торчим, когда ты можешь быстренько получить свои законные деньги и, чмокнув братца в небритую щеку, валить за туфлями, пока Эльза папашу раскручивает на подарок для любимой дочурки?

— Вот и я спрашиваю, чего ты расселся? — зло прошипела Софья, и почти побежала по проходу к выходу с трибун.

— Никогда не стой между женщиной и новым платьецем, — вольно перефразировав аж два известных высказывания, я, даже не скрывая ухмылки, пошел за ней.

Уже перед входом в отведенное для посещений субпространства, Софья протянула мне бирку с пропуском. Подойдя к туманному мареву, в котором скорее угадывалась цифра семь, я прошел сквозь него, не встретив на пути ни малейшего сопротивления.

Софья следовала за мной. Помещения для встреч с родственниками были организованы однотипно: диван полукругом, стол, приглушенный свет. Высокий рыжеволосый парень, одетый в безупречный костюм-тройку, молча протянул мне конверт, который я не спеша раскрыл. Чек был на всю оговоренную сумму с вычетом доли братца с сестрой и налога. Удостоверившись, что все подписи подлинные, приложив к чеку маленький одноразовый детектор, присланный юристом, который рассыпался пылью, предварительно показав мне, что все в порядке, я протянул статуэтку Олегу. Взяв тварюшку, Волков перевернул ее и провел каким-то считывающим устройством по подписи скульптора. После этого кивнул и сунул статуэтку в специально принесенную для этого коробочку.

— Все в порядке, — это была единственная фраза, которую он произнес за все это время.

— Отлично. С вами приятно иметь дело, — я криво усмехнулся и, отодвинув плечом стоящую у выхода Софью, выскочил наружу. Вот и все. Моя первая сделка в этом мире состоялась почти успешно.

Теперь можно и с мамой встретиться.

Отдав бирку с номером места посещения Волковых, я уверенно зашагал вдоль клубящегося тумана, выискивая аналоговую дверь в помещение для встреч под номером шестнадцать. Номера каждый раз были разными, словно выдергивались из общей кучи наугад, а пройти внутрь этих своеобразных боксов можно было только по пропускам, выдаваемым в начале дня по списку указанным лицам или лицам их сопровождающим. Что будет, если пропуском воспользуется другой человек, мне так и не удалось выяснить, только какие-то мутные упоминания о том, что вход в субпространство как-то защищен, и защита строится на биометрии, вперемешку со специальными чарами. Хотя, может быть, это было сделано намеренно, ради дополнительной безопасности, все-таки слишком много здесь наследников могущественных родов школьную обязаловку отбывали. Но, ничто не может меня переубедить в том, что обычная охрана с автоматами, забором с колючей проволокой и злобными бобиками по периметру лишним бы не были. Любой компьютер можно взломать, даже магический. Нужен только один бешенный программист, который в конечном итоге, так или иначе, подберет определенный ключ. Я тряхнул головой, прогоняя навязчивые мысли.

Мама уже меня ждала, сидя на диване. Я молча подошел к ней, и протянул чек. Она лишь взглянула на меня и вздохнула, притягивая к себе мою голову, чтобы коснуться губами лба.

— Никогда не думала, что могут наступить подобные времена, — она слегка поежилась и спрятала чек в сумочку.

— Что там с шахтой? — скинув туфли, я завалился на диван, и положил голову ей на колени. Там в другом мире, я всегда так делал, когда хотел ненадолго отстраниться от этого гребанного мира. Судя по тому, что мама тут же принялась перебирать мои волосы, слегка массируя кожу головы, с местным Савой мы и в этом не отличались друг от друга.

— Возникли какие-то накладки, — ровно ответила она. — Бойнич попросил подождать до вторника. Что-то его инженерам не понравилось, и они хотят спуститься ниже выработки.

— Ну пускай спустятся. Я хочу увидеть их отчеты, это возможно? — я приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть на красивое, но немного уставшее лицо матери.

— Конечно. Это было оговорено. Думаю, что к следующей субботе мы уже определимся и я принесу с собой все необходимы документы, — она улыбнулась и убрала непослушную прядь с моего лба.

— Мам, а у нас были в роду пересечения с императорской семьей? — я задал вопрос осторожно, потому что даже матери не хотел рассказывать про свои проблемы с даром. Викентий мужик умный, но сразу трепаться направо и налево все же не стоит. Особенно огорошивая мать, которая и так по горло увязла в клановых проблемах, добавляя ей новые.

— Эм… по моей линии была одна очень веселая девица по имени Ольга, которая побывала в фаворитках у Влада четвертого. И, поговаривают, что ее сын вовсе не от мужа был. Но такой историей почти каждый клан может похвастаться.

— Да уж, хороший повод для гордости, наставить рога мужу и даже этого не скрывать, — я покачал головой. — Убил бы, если бы со мной так поступили, — я добавил это совершенно спокойно, и тут же почувствовал, как материнская рука на мгновение замерла, но потом снова продолжила поглаживать меня по голове.

— Ты повзрослел, Виталя, — тихо проговорила она. — Совсем как отец стал. Такой же упрямый и несговорчивый.

— Это плохо? — теперь я открыл оба глаза и посмотрел на нее. Тень беспокойства легла на лоб матери, на котором не было пока ни одной морщинки.

— Это опасно. Иногда нужно поступаться чем-то и идти на компромисс, особенно, когда у тебя есть семья, которой от твоего упрямства может достаться много бед, — она уже шептала.

— Я так не могу, ты же понимаешь.

— Понимаю. Он тоже не мог. А теперь его сын вынужден торговать отрытыми где-то сокровищами, чтобы клан смог свести концы с концами, — она поджала губы. Понятно, какая-то позиция отца не вызывала ее восторга.

— Как он умер? — тихо спросил я.

— Как и большинство Савельевых, в борделе, — ее губы превратились в узкую линию. — Сердце не выдержало при попытке покрыть очередную шлюху. Так же умер твой прадед, который перед этим умудрился родовое поместье в карты проиграть. Надеюсь, что ты не повторишь их путь.

— Постараюсь, — я, если честно, был ошарашен. Когда мне говорили, что отец умер загадочной смертью, я не думал, что узнаю такое. Хотя, понятно, почему его смерть — одна из наиболее тщательных охраняемых тайн клана. — Что он сделал, что так сильно расстроил отношения с Лосевыми и Бойничами?

— Умер, — мама позволила себе усмехнуться. — Они создали что-то грандиозное. Что-то, о чем сами говорили с придыханием. Как бы то не было, но твой отец был гением. И перед своей кончиной, он обрубил связь со своим созданием. Уничтожил любые намеки на то, как можно войти или же обойти систему управления. Заблокировал все, абсолютно все, а когда его партнеры попытались воззвать к его разуму, то он сказал, что это выше того, что они способны осознать, и что человек не может себе позволить управлять чуть ли не Богом. А потом он пошел в бордель и умер, оставив их с малыми крохами того, во что вкладывались не только огромными деньгами, но и временем.

Это просто о-хре-неть. Нет, я теперь понимаю старшего Лося. Я бы тоже разозлился. Моему бате крупно повезло, что он так вовремя тапки отбросил, вот только мне-то сейчас что делать? Я же не сраный программист, который, скорее всего, уже близок к тому, чтобы подобрать определённые ключики. Если у этой штуковины нет прямых рычагов воздействия, то каким образом я, простой человек, могу ее защитить и, что немаловажно, от чего?

Глава 11

— Я понял, я понял! Сава, что ты дрыхнешь, когда я тут в поте лица пытаюсь решить твою головоломку, и, что самое главное, у меня, наконец-то получилось? Вставай! — я приоткрыл один глаз и посмотрел на нависшего надо мной Кузю, сверкающие в полумраке комнаты глаза которого прямо указывали на то, что он или призывал дар, или же вот-вот готов его призвать просто на эмоциях, после чего перевел взгляд на часы, проекция которых висела в воздухе как раз напротив моей кровати.

— Кузя, ты совсем охренел? Три, мать твою, часа утра! — прорычал я, и попытался перевернуться на другой бок, и пытаясь осмыслить, что меня разбудили за четыре часа до того момента, когда должен прозвенеть будильник, но не тут-то было. Кузя, чтоб его приподняло и прихлопнуло, весьма ловко выдернул из-под моей головы подушку, и сдернул с меня одеяло, которым я, несмотря на стоящее на улице лето, был накрыт, потому что в комнате по какой-то причине мне неведомой, царила прохлада. — Кузя, не беси меня! Я спать хочу!

— Ты только посмотри, что у меня получилось, а потом хоть спи, хоть дрочи, мне похрену будет, — выпалил Кузин и, развернувшись, пошел к столу, на котором была развернута целая виртуальная схема, или даже объемный цифровой макет… чего-то. Со своего места я никак не мог разобрать, что конкретно там накручено, когда я ложился спать ничего подобного на столе точно не было. Более того, когда я ложился спать, а это было час назад, я как раз вернулся с отработки и тренировке сначала на стадионе, а затем на спарринге с манекеном, Кузя дрых без задних ног, выставив эту самую заднюю ногу из-под одеяла, и только похрапывал. Эльзы сегодня на стадионе не было, и я поймал себя на мысли, что одному заниматься не слишком весело. — Это… вот это вот… что это?! — я медленно встал с кровати и направился к столу как был в одних трусах.

— Ты просто не представляешь, как все произошло, — затараторил Кузя, нарезая круги вокруг стола. Искры в его глазах разгорались все ярче и ярче, ну точно сейчас дар спонтанно призовет, и мы попрыгаем. — Я спал и мне внезапно приснилось, что все те штуковины, которые ты зарисовывал, это на самом деле — часть одного целого, где каждая часть отвечает за что-то свое. Если руководствоваться законами магической физики и здравым смыслом, то сложить эти части можно лишь вот таким образом, и никак иначе. Только здесь отсутствуют соединительные элементы. Понятно, что части этого устройства не гвоздями друг к другу прибиты, но что может послужить соединением, вот тут я пасс, — и он отступил от стола, подняв перед собой руки, ладонями вперед.

— Так, хорошо, — я задумчиво обошел модель по кругу. — Я-то в отличие от тебя в магической физике не силен, поэтому, может посвятишь меня безграмотного, за что каждый блок отвечает?

— За все не скажу, — Кузя протянул руку, от кончиков пальцев которой протянулись синие светящиеся нити, которые вонзились в модель и повернули ее, подчиняясь мысленному приказу Кузи. Вообще модель была чем-то похожа на старый конструктор-змейку, сгибая части которой под разными углами, можно было получить самые разнообразные фигуры, включая шар. Центральное место модели занимали те самые прозрачные кубики, которые мы с Софьей нашли в подвале первыми. И теперь Кузя вполне уверенно указал на них рукой. — Я понял только за что вот этот блок отвечает.

— И за что же он отвечает? — я уже готов был схватить Кузю за грудки и попытаться выбить из него информацию.

— Это глушилка, — уверенно произнес он, тряхнув головой и загоняя дар внутрь себя, что сразу же отразилось в его глазах, они стали обычными голубыми, не настолько яркими.

— И? Дальше что? Что именно она глушит? — в ответ на этот вопрос Кузя лишь пожал плечами.

— Понятия не имею. Какие-то сигналы. Но без самого блока, основываясь лишь на твоих корявых карикатурах, я не могу сказать конкретнее. Нужно же проверить, какие именно волны искажаются, отражаясь от граней этой штуковины, и куда перенаправляется сигнал.

Я еще раз обошел по кругу макет. Черт его знает, что это получилось на самом деле. Да и Кузя сказал, что для полноценной работы этой хреновины не хватает каких-то деталей. Я зевнул.

— Не знаю, кто тебе внушил подскочить посреди ночи и начать ваять этот макет, но работу свою ты сделал, так что пойдем спать, занятий завтра никто не отменял.

— Да, пожалуй, действительно надо вздремнуть. — Кузя зевнул почти синхронно со мной и протер кулаками глаза. — Это было озарение, понимаешь? Хотя, куда тебе. Таким ограниченным и приземленным людям как ты не понять, как работает разум гения, вроде меня.

— Причем, очень скромного гения, — я хмыкнул и побрел к своему лежбищу, подхватывая на ходу подушку и одеяло с Кузиной кровати.

— Эй! Положи на место! — возмущенный крик нашего гения застал меня в тот момент, когда я укрывался конфискованным одеялом.

— Угу, как только ты мне мои вернешь, так сразу же свои назад получишь. А еще лучше, найди то, что буквально вырвал у меня из рук и куда-то дел, и будет тебе счастье, — меня прервал глухой голос из-за стены.

— Да заткнитесь вы уже, уроды! Ночь на дворе, а у меня завтра боевка на полигоне!

— Вот, Кузя, у человека завтра боевка, а у меня нормативное право, так что кончай пыхтеть и давай уже спать.

Остаток ночи мне снилось какое-то мельтешение, какие-то образы: мое детство, меняющееся запоздало услышанным жужжанием наехавшего на меня самоката; мама что-то выговаривавшая отцу, который стоял у окна и курил с мрачным видом в открытую форточку менялись на макет Кузиного осознания, что собой могут представлять интересующие нас предметы; просто темнота, но темнота живая, осязаемая, пристально следящая за каждым моим шагом, каждым движением… внезапно темнота отступила, и все пространство моего сна заняла безумно красивая женщина, она что-то говорила, но я не слышал ее слов, и протягивала ко мне руку, в центре ладони которой стояла та самая тварюшка, которую я недавно обменял на довольно значительную сумму. В тот момент, когда мне показалось, что я вот-вот расслышу обращенные ко мне слова, прозвучал будильник, вырвавший меня из сна.

Я совершенно не выспался и чувствовал себя разбитым. В добавок ко всему у меня ночью носом пошла кровь, и я изгваздал всю Кузину подушку так, что боюсь восстановлению она уже не подлежит. Под возмущенные вопли соседа, я прошел деревянной походкой в ванную и посмотрел на себя в зеркало. М-да, краше только в гроб кладут: темные круги под глазами, темные всклоченные и торчащие в разные стороны волосы, такая загадочная аристократическая бледность, просто мечта, а не мужчина. Скривившись, я, справив свои естественные потребности, забрался под тугие струи душа, намереваясь слегка окупнуться и побыстрее вылезти, чтобы снова в транс не впасть. Первое свое намеренье я выполнил вполне удачно, и уже выключил воду, намереваясь выполнить второе, как меня скрутило в бараний рог, из носа снова хлынула кровь, а в голове отчетливо прозвучало:

— Разбор. Вероятность. Прорыв. Не верно. Три. Подвеска. Корона. Помни, — я прекрасно знаю, что это означает «Защити меня», не нужно мне это постоянно с такими бешенными усилиями повторять.

Когда голос затих, я осознал, что лежу на полу, скрючившись в позе эмбриона и мечтаю сдохнуть. С трудом поднявшись на ноги, я снова включил воду, чтобы смыть кровь, и, стоя под струями, подчиняясь скорее наитию, поднял голову вверх и проговорил.

— Я знаю, что ты меня слышишь, и я не настолько тупой, чтобы не понять — эти слова — вовсе не шифр, это твоя манера общаться, но, дьявол тебя раздери, если ты не придумаешь другой способ связи со мной, ты просто меня убьешь, как убила уже одного Саву, неужели ты этого не понимаешь?

Ответом мне была тишина, и я закрыл глаза, позволяя воде насыщать мое тело силами и залечивать невидимые глазом повреждения. Вода словно приобрела плоть, руки, которыми она гладила меня по коже, разминая болевшие мышцы, усиливая ток крови в органах, прогоняя такую стыдную слабость и усталость, словно я не спал ночью, хоть и урывками, а вагоны разгружал. Когда я вышел, наконец, из ванной, то столкнулся с Кузей, стоящим возле двери, сложившего руки на груди и нахмурившегося.

— Что это был за грохот? — спросил он, не сводя с меня прокурорского взгляда.

— Да на мыле поскользнулся и е…, хм, упал, короче, — я даже умудрился небрежно улыбнуться, выдавая свою тираду.

— Ты бы в лазарет сходил, — Кузя покачал головой. — Что не помнишь, что ли, у тебя так же кровища за пару дней хлестала, пока Лось одним ударом кулака не отправил тебя в нокаут, который едва не закончился кровоизлиянием в твою черепную коробку, потому что я почти уверен в том, что мозга там нет.

— Не нагнетай, — я поморщился, подошел к кровати и скинул полотенце, которое намотал вокруг бедер. Пока одевался, то почти на физическом уровне чувствовал напряженный Кузин взгляд, разглядывающий мой голый тыл.

— А ты и правда начал качаться, — протянул мой соседушко. — Уже не креветка в обмороке.

— Почему креветка? — я даже слегка обиделся за местного Саву. Он, конечно не был хоть сколько-то накаченным, но не до такой же степени.

— Потому что такой же скрюченный, — Кузя подхватил свой рюкзак и направился к дверям. — Я сегодня поздно. Ты в свой подвал пойдешь?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Еще не решил, — Кузя только кивнул и вышел из комнаты, оставив меня наедине со все еще переливающимся макетом и собственными мыслями.

Долго стоять и медитировать мне было некогда, поэтому я тоже очень скоро покинул комнату, направившись на занятия.

— … Подведем итог, Император, согласно статье номер три, пункта четыре нормативного кодекса, прежде чем совершенно легитимно получить атрибуты полноценной власти, должен получить абсолютную утвержденность, — я ворвался в кабинет, когда от урока прошло уже около трех минут.

— Разрешите войти, Нестор Иванович, — рявкнул я с порога.

— Хм, Савельев, ты слышал мои последние слова? — право нам преподавал настоящий юрист, Мордвинов Нестор Иванович, входящий в Золотую дюжину тех, кто брал за свой час больше, чем я вчера за статуэтку получил.

— Да, Нестор Иванович, слышал, — ответил я ему.

— Очень хорошо, тогда, если ты сейчас скажешь всем нам, что подразумевает под собой термин «абсолютная утвержденность», то я позволю тебе войти, несмотря на такое вопиющее опоздание.

— Это означает, что, если наследника не утвердит и не подтвердит добровольность своих намерений магической печатью каждый член Совета кланов, не большинство, а каждый, то наследнику императором не стать ни при каких обстоятельствах.

— Ну, хорошо, верно, можешь занять свое место, — поджав губы, сообщил мне препод.

Парты были одинарные, а моя находилась в самом конце класса. Упав на нее, я попытался сосредоточиться на уроке, но не сумел, и так и задремал с открытыми глазами. К счастью Мордвинов не заметил моего практически отсутствия на уроке, так же, как и другие преподаватели.

Прежде чем пойти отдыхать, я все же воспользовался Кузиным советом и навестил Любовь Ивановну. Любаша курила у окна, а гуляющий по кабинету ветер тут же выносил дым на улицу. Обернувшись, она только поцокала языком, и, выбросив не потушенную сигарету в окно подошла ко мне. Со двора раздались громкие маты и проклятья, похоже, сигарета приземлилась кому-то на голову. Она же только плечами пожала.

— Под этими окнами нет ничего, что могло привлечь особь мужского пола погулять. Разве только, окна женской раздевалки перед душевой у девчонок-чирлидерш. Но тут, как понимаешь, он сам виноват, и мой окурок оказался чуть ли не орудием бога, который шельму отметил. Ничего криминального с тобой не произошло. Так небольшое переутомление, отлежишься и все в порядке будет, — без всяких переходов выдала она мне, затем задумчиво провела пальцем по подбородку. — Что-то неспокойно мне как-то: то ли предчувствия разыгрались, то ли хондроз замучил, как бы то ни было, и то, и другое ведет к смене погоды. Все вали отсюда, я похоже, тоже слегка переутомилась, а ведь учебный год только-только начался, — и Люба, сокрушенно покачав головой, снова подошла к окну, перестав обращать на меня внимание.

Вернувшись в кампус, я решил сегодня в подвал не идти, а, согласно рекомендации медички, попытаться выспаться, но только я завалился на койку, как прозвучал сигнал кома, сообщивший, что мне необходимо спуститься в почтовый узел, потому что мне что-то пришло.

— Да чтоб вас всех, — простонал я, и, натянув штаны, поплелся к искомому узлу.

Когда я уже подходил ближе, то услышал звуки ссоры.

— Валя, мне надоели твои постоянные отговорки, — голос Эльзы практически звенел. — Я уже даже не понимаю, мы с тобой встречаемся, или нет? Я почти каждую ночь занимаюсь, а ты даже не поинтересовался, где я бываю, и с кем. Неужели тебе до такой степени все равно? Постарайся в таком случае хотя бы сделать вид, что это не так?

— Эл, что ты от меня хочешь? — простонал Лось. — Ты же знаешь, что я тебя люблю, ну же детка, — меня затошнило. Весь его слащавый голос был настолько пропита фальшью, что даже противно становилось. — Отец постоянно загружает меня работой. Вот, смотри, пакет в два раза больше тех, что вчера и позавчера приходили. Ты же видишь, как я занят…

— Валя… — Эльза вздохнула, а затем решительно сказала. — Я знаю тебя настолько давно, что отлично знаю, когда ты врешь еще в тот момент, когда ты сам этого не подозреваешь и только-только открываешь рот. И да, ты тоже меня знаешь, и должен помнить, что, если я и прихожу навестить тех, кто меня предал, то только для того, чтобы плюнут на их могилу, — как пафосно, я зажал рот, чтобы не хохотнуть, но ее ход мыслей мне нравится. А как же защита, учитывающая намерения? И кто из вас больше врет другому?

— Что-то Саву ты все никак не похоронишь, — проворчал Лось.

— Сава меня не предавал, — в голосе Эльзы прозвучала не наигранная горечь. — Это я от него отвернулась.

Стук каблучков раздался настолько близко, что я едва успел нырнуть в ближайшую нишу. Что это было? Разлад в раю? Мимо моего укрытия прошествовала девушка, и я снова залюбовался плавной линией ее бедер, подчеркнутых юбкой. За ней, пыхтя как паровоз, протопал Лось. Только когда они скрылись за поворотом, я вышел из ниши и направился к узлу. Подставив под сканирующий луч свою дельту, я получил пакет от юриста клана и свежую газету.

Вернувшись в комнату, соорудил бутер, маленький холодильник присутствовал в каждой комнате, и приступил к изучению присланных мне документов. Вообще-то документов не было, а была весьма пространная записка о том, что инженеры Бойнича, похоже, увлеклись и никак не могут выбраться из шахты, надеюсь, их там никто не сожрал, никакой песчаный червь, а то без оценки сложно будет продать шахту за вменяемые деньги. Но Леснин клятвенно пообещал, что к субботе все будет готово, и я смогу ознакомиться с документами оценки при встрече с матерью. Ладно, оставим пока это до субботы, все равно я ничего отсюда ни сделать, ни как-то изменить не смогу. Что там у нас пресса пишет?

А пресса писала весьма увлекательные вещи. Смакуя самые изощрённые подробности. И главная новость заключалась в следующем: Козыревский, на радостях, что у него собрана вся коллекция тварюшек в полном объеме, слегка свихнулся и решил выставить коллекцию на показ в главном музее Совета. Музей этот, к слову, охранялся гораздо лучше, чем школа, во всяком случае, внешних атрибутов охраны хватало, чтобы навести страх и ужас на потенциального вора, которому это не помешало, и на второй день выставки, коллекция статуэток из тринадцати предметов была похищена. Преступника или преступников так и не нашли, Козыревский назначил за их головы награду.

Странные они эти коллекционеры. Я зевнул. Ну и черт с ним. Сигналов от отцовского создания я больше сегодня не получал, может быть, она меня послушала и теперь ищет альтернативные способы связи, вместо моей многострадальной головы. В любом случае, это прекрасный способ выспаться, и я его просрать не хочу.

Глава 12

Сегодняшний день посещений я ждал больше, чем все предыдущие. Очень мне было интересно, чем закончилась оценка шахты, и какие у нас могут быть дальнейшие перспективы. Вроде бы Леснин намекнул в очередном сообщение, что результаты необычные и довольно поразительные. Ну тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы не понять — люди Бойнича что-то такое нарыли, отчего юрист клана так поразился, и затянули с отчетом только потому, что сами охренели и решили все проверить, как можно более тщательно. В любом случае, это что-то располагалось ниже текущей выработки, а значит, в недоступном для нас месте, потому что денег у клана на разработку нет. Единственное, что находка значит для меня — это пропорциональное увеличение или наоборот уменьшение стоимости шахты. Последнее тоже вполне возможно, потому что люди Бойнича вполне могли обнаружить какие-нибудь залежи метана, делающие всю шахту одной огромной бомбой, которая вообще ничего на сегодняшний день не стоит. Но я по жизни оптимист, поэтому надеюсь на лучшее.

— Опять сидишь тут один и пялишься на девчонок? — Волкова традиционно испортила мне близкое к дзену состояние, плюхнувшись на скамью рядом со мной. И да, я снова сидел на трибуне и не без удовольствия разглядывал девушек, которые решили размяться на беговых дорожках, воспользовавшись очень хорошей погодой: солнечной, но не слишком жаркой, с обдувом в виде легкого ветерка. Короткие топы, шорты… эх, эстетика тонкого эротизма во всей красе. — А можно узнать, почему ты до сих пор не воспользовался своим же собственным советом и не подцепил обеспеченную симпотяжку? — я покосился на Софью. Вот умеет она как никто другой портить настроение. — Да ладно тебе, не обижайся. Вон смотри, эта выдра Бойнич остановилась возле Елизаветы Лопухиной. Вполне неплохая партия, — я только хмыкнул, но она спокойно произнесла. — Зря ты так реагируешь. Я сейчас говорю совершенно серьезно. Присмотрелся бы к ней.

— Обязательно, — я кивнул. Идея хотя бы удачного обручения сверлила мне мозг уже пару дней, с тех пор, как я получил долгожданный ответ от юриста. Потому что даже удачное обручение способно повысить твои ставки при обращении в банк. Нужно обсудить с матерью перспективы. Но все будет зависеть от содержания отчета. Мой взгляд остановился на Эльзе. Как же она все-таки хороша. Черт. Я бросил взгляд на одетую в простую школьную форму Софью. — Полагаю, эта выдра Бойнич все-таки сумела тебя опередить в плане покупки безумно дорогих туфель? — мне почему-то доставляло какое-то садистское удовольствие ее доводить до белого каления. Хотя, может, тут дело в том, что я так и не понял, что она действительно от меня хочет, не так уж сильно я и изменился за лето, так сказать, или же мне просто нравилось смотреть, как она меняется в такие моменты.

— Вот лучше об этом даже не начинай, — прошипела Софья, которая вмиг завелась. Но, ее стихия огонь — так что во взрывоопасности девушки нет ничего удивительного. Огонек, зарождающийся где-то в глубине ее глаз, завораживал, но не настолько, чтобы получить хоть какой-то отклик. Нет, все же вода и огонь очень разнонаправленные стихии, и только сейчас я понял, что подсознательно уже на уровне родственных стихий пытаюсь вывести эту девушку-загадку на откровенность.

— Понял, отстал, а насчет Елизаветы, я подумаю, — и я поднялся, чтобы пойти подождать мать в отведенном нам уголке для встречи.

На этот раз нам выделили субпространство под номером шесть. Я пришел сильно заранее, поэтому просто развалился на диване, попытавшись продолжить обдумывание моего весьма незавидного положения.

— Сава, а ты что здесь делаешь? — я едва не подпрыгнул, с трудом удержав себя на диване, только медленно обернулся на голос, который совершенно не ожидал здесь услышать и недоуменно посмотрел на стоящую возле входа Эльзу, которая смотрела на меня широко открытыми глазами, в которых застыло удивление.

— Вообще-то это наше с матерью место посещения, — и я показал ей номерок с яркой цифрой шесть посредине.

— Это какая-то ошибка, — Эльза от неожиданности даже забыла, что должна по возможности всегда изображать собой первоклассную стерву. Она подняла свой номерок, и мы вдвоем уставились на цифру шесть. Ничего не понимаю. На моей памяти подобное случилось впервые. Обычно чары, подобные тем, что наложены на это место не дают таких сбоев, приглашая в одно субпространство две семьи.

— Это вовсе не ошибка, дитя мое, — то место, где предполагался вход, подернулось рябью и в комнату шагнул моложавый мужчина лет сорока с небольшим на вид, одетый, несмотря на летнюю жару, в дорогой костюм. Блондин, как и Эльза с такими же холодными серо-голубыми глазами. Можно даже сказать, что Эльза являлась женской и весьма женственной копией этого мужчины. — Я сам попросил Марину организовать эту встречу, с обязательным присутствием на ней вас двоих, раз другого выбора места встречи до Нового года нам нельзя выбрать. — Неожиданно. И весьма неприятно, так даже будет правильнее сказать. Я выпрямился, разглядывая спокойного мужчину и уже начинающую заметно нервничающую Эльзу.

— И о чем пойдет речь? — я, нахмурившись смотрел на Ульмаса Бойнич, который галантно протянул руку, помогая войти моей матери, и сесть рядом со мной на диванчик. При этом сам он остался стоять, ставя тем самым себя в заведомо лучшие условия.

— Ты же знаешь, Виталя, что дела нашего клана с каждым днем становятся все хуже, — мама печально улыбнулась и взяла меня за руку. Как будто для меня это является новостью. Я и так прекрасно знаю, что у тебя даже штатной охраны нет, один водитель, который тебя и возит, и охраняет, и периодически в дворецкого переквалифицируется… не хочу думать, какие еще услуги он тебе оказывает. Да мы хотим избавиться от нашей единственной ценности, которая одновременно является твоей ежедневной головной болью — от шахты в которой добывают адамантины, я все это прекрасно знаю. Но какого дьявола здесь делает Бойнич? Почему он притащился лично говорить о проведенной оценке? Потому что другого обоснования его присутствию здесь я просто не вижу.

— И какое это имеет отношение к нашей встрече? — довольно агрессивно заметил я. На Эльзу, все еще стоящую возле входа, которой, похоже, так же, как и мне не нравилась эта встреча, я старался не смотреть.

— Не воспринимай меня в штыки, Виталий, — примирительно произнес Бойнич. — Если между нашими семьями и были какие-то разногласия, то они давно в прошлом. Пора бы нам уже зарыть, наконец, топор войны.

— И отрыть ящик со взрывчаткой, — пробормотал я, думая насколько буду выглядеть глупо, если сейчас попробую подняться, чтобы хоть немного уравнять с ним шансы.

— Что? — Бойнич невольно нахмурился.

— Все в порядке, — я решил все-таки не вставать. — Вы позволите, господин Бойнич, воспользоваться шансом, коли мы вот так неожиданно для меня встретились, задать небольшой вопрос?

— Конечно, задавай, — он скупо улыбнулся, при это его глаз улыбка не коснулась даже тенью.

— То, что вы создавали вместе с моим отцом… — я на секунду остановился, чтобы набрать в грудь воздуха и на одном дыхании закончить. — Вам это удалось? И, если удалось, то что вы в итоге все-таки сделали?

— Хм, — о, в глазах Бойнича появились эмоции, причем весьма сильные. Это было смятение, в какой-то степени разбавленное удивлением и даже искрами застарелого беспокойства. — Ну, хорошо. Такой прямой вопрос подразумевает такой же прямой ответ. Да, мы, в большей части, конечно, твой отец, сумели создать то, чему до сих пор не существует даже названия. Это, грубо говоря, защита. Нет, не так, защитная сеть, опять не так… — он на секунду задумался. — Это нечто всеобъемлющее, и наделенное каким-то жутковатым аналогом разума, к тому же обучающегося разума. Надо сказать, что поставленными перед ним задачами, он справляется. Так что, получается, делали мы его не зря.

— Он? — я не знаю почему, но ассоциировал это теперь уже точно существо с женщиной. А вот Бойнич, получается, с мужчиной. — И как он осуществляет защиту?

— Анализирует, вычленяет намеренья, проводит замеры и предупреждает природные и техногенные катастрофы. Если не может предотвратить сам, то подает специальный сигнал, — Бойнич пожал плечами. — Это сложно, но работает. Сначала мы сделали модель попроще и запустили ее над этой школой. Может быть, в итоге эта защита слилась с планетарной, я не знаю. Контроль над нашим творением был утрачен очень давно, и я совершенно не представляю, какими характеристиками он обладает на сегодняшний день и на что он способен.

— Ого, с планетарной? — я почувствовал, как округляются мои глаза.

— Да, с планетарной. Это терабайты и терабайты информации, просто огромное количество. И проблемы он решает планетарного масштаба. Не разменивается на мелочи вроде повседневных преступлений.

— Ну да, человеческие жизни — это такие мелочи, — я нервно хмыкнул.

— На самом деле, да, — спокойно ответил Бойнич, подернул безупречно сидящие на нем штаны и сел. — Если брать проблему в масштабе всей планеты, то мелочи. Школьная система показала себя вполне неплохо, и мы взялись за то, что в итоге получилось. Еще раз повторю, я не представляю себе его возможностей. Твой отец как-то сказал, что мы создали бога, я надеюсь, что он был неправ.

— Так, хорошо, — я потер виски, стараясь не упустить мысль, которая так и норовила ускользнуть. — А чего он не может со стопроцентной гарантией.

— Он не может организовывать последовательности событий таким образом, чтобы помочь или самостоятельно отвести угрозу от себя самого. Вся его сущность настроена на то, чтобы предотвращать катастрофы. И он сам в этом процессе вторичен. — Так, если подытожить, то Она не может себя защитить, но каким-то образом вычислила нависшую над ней угрозу, вот только я далеко не космический разум и не понимаю, что именно ей может угрожать и как эту угрозу предотвратить. Будем ждать, когда она решит проблему связи, и сумеет мне рассказать, чего конкретно опасается. — Это все вопросы? — я напряженно кивнул. — Хорошо. Тогда перейдем непосредственно к повестке дня, которая и привела меня сегодня сюда, если ты, Виталий, не против.

— Нет, не против, — я покачал головой.

— Очень хорошо, тогда я перейду, непосредственно, к сути вопроса. Марина обратилась однажды ко мне и попросила, как своего старого школьного приятеля забыть на время наши разногласия и провести независимую оценку шахты, добывающей адамантины, которую вы намереваетесь продать в следствие ее нерентабельности. Я согласился ей помочь, причем абсолютно бесплатно, потому что…в общем, неважно почему, — да потому что, мудака ты кусок, ты почувствовал, что имеешь абсолютно прямое влияние на то, что твоя школьная подруга скоро пойдет по миру. Кто настроил большинство банкиров и возможных инвесторов против нее? Ладно, отец вас швырнул с контролем над этой штукой, покрывающей весь наш шарик, так пошли бы, плюнули ему на могилу, жена с малолетним сыном перед вами в чем провинились? Это называется чувство вины, попробуй найти его определение в сети. А Бойнич тем временем продолжил. — Я послал своих лучших экспертов, и они…

— Дайте угадаю, шахта показала себя с очень неожиданной стороны, — я осклабился.

— С очень неожиданной стороны, — кивнул Бойнич. — Настолько неожиданной, что я даже сначала растерялся и попросил своих людей проверить все настолько досконально, насколько это вообще возможно. Как оказалось, под слоем адамантинов начинается алмазный слой, который эти неадекватные камни очень неплохо замаскировали. Трубка огромна, но вы не сможете начать ее разрабатывать, потому что необходимо пройти слой адамантинов насквозь, а здесь нужны маги, сильные маги и самые современные технологии, способные противостоять негативной силе камней и их природному магнетизму.

— И деньги, — помимо моей воли в голосе прозвучала горечь. — Для всего этого необходимы деньги, которых у нас попросту нет.

— И деньги, — не стал скрывать очевидного Бойнич. — Мои банкиры, прикинув возможную прибыль, чуть с ума не сошли, и моим первым порывом было самому выкупить вашу шахту, поверьте, я бы не поскупился, но тут возникло определенное препятствие.

— Какое препятствие? — я все еще не понимал, к чему он ведет, вот только мама еще сильнее сжала мою ладонь.

— Да все в этих проклятых камнях! — Бойнич был явно недоволен камнями и тем, что они вынуждают его идти на беспрецедентные меры, но Париж стоит мессы, интересно, а чего стоит алмазная трубка? — Все отлично знают, что адамантины обладают памятью. Они запоминают магический фон владельцев. Даже просто продать адамантиновую шахту было бы непросто, потому что камни в выработке долгое время привыкали бы к магической метке нового хозяина, прошли бы годы, и как ты можешь понять мы бы потеряли не только время, но и деньги, причем довольно большие деньги, с учетом вынужденного простоя. У нас же вообще нет кланового клейма, по вполне понятным причинам, поэтому мои эксперты в конечном итоге вообще поставили под сомнение, что в обозримом будущем мы сможем не только получить с нее прибыль, но и элементарно выйти в ноль. Я предлагаю слияние, — без всяких переходов объявил Бойнич. — Тогда не придется ничего менять, ни к чему адамантины заново привыкать не будут, и разработки пойдут своим чередом.

— На каких основаниях слияние? — спросил я осторожно, бросив быстрый взгляд на Эльзу, которая устала стоять и присела рядом с отцом, напряженно следя за разговором, прикусив нижнюю губу.

— На основаниях родства, разумеется, — Бойнич улыбнулся, а мама сжала мою ладонь, не давая подняться. — Я думаю, что это вполне неплохая сделка, учитывая перспективы. Плюс ко всему, я всегда хотел породниться с древним аристократическим родом. Мы все окажемся в выигрыше.

— Нет, — прошептала резко побледневшая Эльза. — Папа, это невозможно. Я же…

— Ты сделаешь так, как я тебе прикажу, — резко перебил ее любящий папаша, а я же с тоской думал о том, что не так предполагал свою семейную жизнь. Во всяком случае, я надеялся, что жена меня, по крайней мере, не будет ненавидеть.

— А я думал, что вы хотите организовать слияние на основании родства с какой-нибудь мегакорпорцией, вроде той, что стоит за кланом Лосевых? — я поздравил себя с тем, что умудрился говорить совершенно спокойно и без надрыва. Как-то все слишком быстро случилось. С другой стороны, я ведь серьезно обдумывал именно этот вариант. Вот уж действительно, мысль, высказанная в космос, имеет все шансы на реализацию. Не мега интеллект же, которого сами создатели окрестили богом, так качественно подкладывает соломинки, надеясь на мое расположение? От этой мысли хотелось рассмеяться в голос, но это была скорее защитная реакция на ошеломляющие новости, поэтому внешне я оставался совершенно спокоен и предельно сосредоточен.

— У меня есть еще две дочери, — жестко ответил Бойнич. Класс, что еще можно сказать. Только громко поаплодировать.

— Составляйте договор, надеюсь, он будет вменяемый и совершенно прозрачный, — я резко встал и направился к выходу, возле которого повернулся к маме. — Думаю, нам следует пропустить следующий день посещений, чтобы все хорошенько обдумать, — после этого я повернулся к Бойничу и бледной, как вампир, на голодном пайке Эльзе. — До свиданья. Надеюсь, вы не будете возражать, если я не буду называть вас «папа».

Выйдя на улицу со стороны школы, я мимоходом отдал пропуск с цифрой шесть завхозу, и направился прямиком к подвалу. Вот, что мне сейчас нужно — не слишком тяжелая, но нудная и скучная работа, которая позволит мне ненадолго отвлечься. Надеюсь, что Софья не решит снова составить мне компанию, потому что единственное, на что я рассчитываю, это остаться на какое-то время в полном одиночестве.

Глава 13

В подвале ничего не изменилось со вчерашнего вечера. Я осмотрел уже порядком расчищенное помещение, и перевел взгляд на мешки с мусором, стоящие вдоль стены возле входной двери. Посредине стройного ряда мешков стоял стул, отрытый в первый же день моих раскопок здесь Софьей. Подвинув его поближе к куче неразобранного мусора, я сел, сложив на груди руки, принялся обдумывать сложившуюся ситуацию. Хотел ли я, чтобы изначальные финансовые проблемы в мире, где мне и любому с фамилией Савельев просто перекрыли бы кислород, попробовал бы я сунуться в какие-либо значимые финансовые мероприятия, с помощью женитьбы? Да, хотел. Это было по моим прикидкам самым оптимальным решением, потому что, кроме денег, за девушкой обычно стоит вся мощь ее клана, одним упоминанием которого можно было воспользоваться на этапе сколачивания первоначального капитала. А уж с кланом Бойнич, подмявшим под себя большую часть банковской системы, вряд ли кто-то в своем уме будет связываться и в этом плане дела с разработкой шахты, которая, к слову, еще все равно очень нескоро начнет приносить доход, отходят лично для меня на второй план. То, что Волкова тогда на стадионе назвала Эльзу единственной наследницей — было не совсем верно. У Бойнича, как он и сказал сегодня, еще две дочери. Правда, они слегка незаконнорожденные, но признанные им и введенные в клан в качестве именно дочерей, так что Эльза, хотя чисто номинально и является наследницей, но в случае, если с ней что-то случается, ее функции легко переадресовываются на какую-нибудь другую девочку, как и случае с перестановкой невест и предоставление менее значимому претенденту, в нашем случае Лосю, другую Бойнич, которая в качестве семейного строительного раствора между двумя могущественными кланами вполне подойдет. Сестры Эльзы, кстати, в Кастле не учились, все-таки не подходили они для подобной школы.

Так что да, я хотел жениться на девушке, с подобными раскладами, как у Эльзы. Более того, я хотел саму Эльзу, чего уж тут скрывать. Но тут в дело вступало два противоречивых факта: во-первых, сама Эльза. Она долгое время встречалась с Лосем. Спали они или нет — хрен их знает, я свечку над ними не держал и все мои нападки в этом направлении на сладкую парочку, это был только мой выворот сознания, возможно, от недалекого ума. Кроме того, все вокруг, включая саму Эльзу, долгое время думали, что между Лосевыми и Бойнич все на мази, и осталось только подписать уже готовые брачные договора, да в ближайший ЗАГС сгонять, или скорее в отделение Совета кланов по семье и браку, чтобы закрепить брачные узы на законодательном уровне. Можно даже предположить, что Эльза в результате нашего трехстороннего конфликта, могла занять и мою сторону, так как дружил Сава с ней гораздо дольше, чем они были знакомы с Лосем, которого буквально притащили к ним в песочницу, когда они вместе вполне себе куличики из песка уже жрали на двоих и в один горшок писали. Тут Лось явно был третьим лишним, но понимание Эльзы о неизбежности этого брака буквально заставило ее пересмотреть свои приоритеты. Теперь же оказывается, что она ломала себя зря. Эльза гордая девушка, не думаю, что она спокойно отреагирует на подобную смену декораций. А это в свою очередь приведет к обострению конфликта между мною и самим Лосем. Я не исключаю так же тот факт, что она способна пойти на глупость и все-таки впустить Лосяша в свою постель, если до сих пор держит парнокопытного на коротком поводке, просто назло и мне, и своему деспотичному папаше, чтобы уж скандал, так скандалище! Черт бы побрал Бойнича! Я ничего не сказал бы, если бы он мне другую свою девочку предложил. Видимо, я все же старомодных взглядов и просто элементарно хотел немного поухаживать за будущей женой, наладить контакт с ней, возможно даже почувствовать обоюдную симпатию, что было бы просто идеальным вариантом. Хотя я все же не до конца ознакомлен с институтом брака в этом мире, если честно, практически этим не интересовался, несмотря на то, что в уме прокручивал такой вариант событий для поднятия репутации своего клана, но не могу отрицать того факта, что такая резкая смена направления на повороте все же не так здесь распространена, исходя из того же поведения Эльзы. Сейчас же я могу от брака ожидать крысиного яда в супе или подушку на лицо во время сна, а оно мне надо? Надо, потому что отказаться я не могу. Бойнич настроен решительно, и, скорее всего, после моего ухода Эльза закатила папе истерику, а он человек принципов. Вот на принцип и пойдет. Костьми ляжет, но устроит нашу свадьбу как можно пышнее, чтобы последний таракан был в курсе слияния и сделает это в скором времени. Просто, чтобы доказать, что пока он здесь босс, со всеми вытекающими. Почему я так думаю, да потому что за это время успел изучить Эльзу, как никого другого, ну нравится она мне, что уж тут говорить. Одна история с туфлями чего стоит. Ведь они ей даром не нужны были, пока Волкова не выразила к ним интерес. И ведь одела-то только один раз под восхищенными и завистливыми взглядами девчонок. Так что промолчать и деликатно намекнуть папеньке на сестер, и на то, что я соглашусь на замену быстрее Лосева, она точно не сможет, не тот характер. Ладно, дождусь, пока Эльза подостынет, и попытаемся вместе уговорить ее отца не чудить. Пускай вечеринку какую-нибудь организует, меня с сестренками познакомит, какая больше приглянется, на той и остановимся, а Эльза пускай с Лосем продолжает пытаться строить ячейку общества.

Приняв решение, пока только предварительное, я встал со стула, потянулся и решил действительно поработать, пока не надоест. Дел еще много, успеть бы до конца учебного года все тут разобрать, а так как Волковой с этой странной мерой по запиранию нас на определенное время в данном помещении со мной уже нет, то и в этом самом времени меня никто не ограничивает.

Уже привычно развернув очередной мешок, я подошел к куче мусора и опустился перед ней на колени, начиная разгребать завалы.

Сегодня у меня был вполне удачный день, я нашел отличную биту из прочного дерева, оббитую металлическими пластинами. Это был спортивный инвентарь к игре, очень сильно похожей на лапту, только не такую популярную, как левибол, потому Кастл команды по ней не имел. Прелесть игры заключалась в том, что применение дара считалось нарушением правил, и даже бита была оббита специальной сталью, с добавлением крошек адамантина, чтобы блокировать заклятья на мяче, если кто-то додумается его заколдовать. Осмотрев биту, прикинув баланс и вес, я решил, что эта вещь в хозяйстве совершенно незаменимая и поставил ее возле двери, чтобы забрать, когда пойду обратно в кампус. Следующая находка, которую я отложил в сторону, представляла собой шесть металлических шариков, сделанных из странного, теплого на ощупь материала. Когда я их высыпал их мешочка на ладонь, они начали по ней кататься, причем делали это самостоятельно, без какой-либо помощи с моей стороны. Самое интересное заключалось в том, что они не соскальзывали с ладони, и не ударялись друг о друга. По ощущениям в них было залито что-то вроде ртути, но, возможно, я ошибаюсь. Решив, что они явно стоят того, чтобы попытаться что-то о них выяснить, я ссыпал их обратно в мешочек, который небрежно бросил на стул. Сам не найду, Кузю загружу, он в этом плане парень, можно сказать, помешанный, любит всякие загадки разгадывать, как например, то странное устройство, проекционный макет которого все еще синел над нашим столом.

Дверь открылась, когда я наполнил уже второй мешок, отволок его к ряду его собратьев и приготовился уходить. В подвал ворвалась Эльза, с растрепанными волосами, раскрасневшаяся и сжимающая кулаки, словно она только что с кем-то подралась.

— Сава, ты же понимаешь, что это невозможно! Что так нельзя! — она остановилась напротив меня, сжимая и разжимая кулаки. — Ты должен поговорить с моим отцом, объяснить ему…

— Если ты успокоишься, то мы сейчас сядем и в тишине здесь, где нам никто не помешает, попытаемся поговорить и, может быть, найдем решение, которое в итоге устроит всех нас: и меня, и тебя, и твоего отца. Кстати, как ты узнала, где я нахожусь?

— Твой сосед Кузя и Нинка Старкова рассказали после долгих уговоров с моей стороны.

— Так это ты с Ниночкой сцепилась что ли? — вопреки серьезности ситуации, меня разбирал смех, глядя на ее растрепанные волосы, которые обычно были безупречно причесаны. — И объясни мне, как вообще можно бегать на таких каблучищах и в такой узкой юбке, потому что, судя по твоей физиономии, ты не просто бежала, ты неслась, не разбирая дороги.

— С большим трудом! Сава, ты намерен что-нибудь предпринять?

— А зачем? — вот теперь я был предельно серьезен. — Если ты мне сейчас за десять минут сумеешь доказать, что наш с тобой брак будет ошибкой и вообще катастрофой, я, пожалуй, смогу найти аргументы для твоего отца, чтобы он несколько изменил сценарий.

— Я тебя не люблю, — выпалила Эльза, а глаза ее при этом засверкали.

— Брось, ты же не серьезно это сейчас говоришь? Какая любовь в нашем с тобой положении, ты, о чем вообще? — я даже поморщился. Вот уж не думал, что Эльза решит использовать настолько нелепый аргумент.

— Ну хорошо, раз для тебя это не считается чем-то значимым…

— А для тебя что ли считается? Эл, давай договоримся, мы можем ненавидеть друг друга, может скандалить, выяснять отношения на грани фола, примерно, как на полигоне той ночью… — ее глаза, вроде бы потухшие, опасно вспыхнули, когда я упомянул про полигон. — О, а ведь ты думала о том, что тогда произошло, — я не сумел скрыть усмешку и едва успел перехватить ее руку, которой она хотела меня ударить. — Никогда не смей поднимать на меня руку, это понятно? — прошептал я, заворачивая хрупкую кисть ей за спину, но стараясь не причинять излишней боли, и притягивая к себе, прижимая настолько крепко, как только мог. — Ты мне еще не назвала ни одной причины, почему я должен отказываться от брака с тобой. Ты даже несчастного Лосика не упомянула. Или я совсем плохо разбираюсь в людях, или на тебя произвел впечатление наш поцелуй.

— Да пошел, ты, — Эльза попыталась вырваться, но я держал ее крепко. — Отпусти!

— Отпущу, конечно, отпущу, как только мы договоримся, что не будем обманывать друг друга слишком уж откровенно, — говоря это, я мог думать только о прижатом ко мне теле, прекрасно осознавая, что еще немного, и я совершу какую-нибудь совсем уж несусветную глупость.

— Сава, отпусти меня, ты делаешь мне больно, — прошипела Эльза, но, несмотря на то, что она просила, ее слова больше напоминали приказ. Внезапно я осознал, что меня это бесит. Нет уж, чтобы я там себе не навоображал, но помыкать собой я ей не позволю.

— Почему мы не должны пожениться? Ну же, Эл, это такой простой вопрос. Ответь мне на него, и я тебя отпущу, — я полностью проигнорировал ее просьбу, более того, запустил свободную руку в шелковистые волосы, фиксируя голову.

— Сава…

— Ну же, ответь, — пробормотал я, наклоняясь все ниже.

Приглушенный звук, долетевший даже до подвала, заставил меня замереть на месте. Абсолютно все мысли вылетели из головы, оставив лишь недоумение от осознания того, что это за звук, и главное, что я не ожидал его здесь услышать. Не в школе, а в этом мире. А дальше в голове заметался панический вопрос «Что происходит?», который сталкивался с не менее паническим «Да ну, нахер, это просто невозможно, как такое могло произойти?» и все они поглощались пониманием, что что-то нужно делать, причем немедленно!

Еще один звук, уже ближе, сработал как спусковой крючок. Я оттолкнул Эльзу, которая, похоже, ничего не понимала, и смотрела на меня слегка затуманенным взглядом, после чего бросился к двери, на ходу вытаскивая из кармана ключ.

Схватив тяжеленную створу, я потянул ее на себя, вставляя ключ в замочную скважину, которая никуда не исчезала и вполне себе закрывалась с этой стороны, я проверял это в качестве эксперимента. Замок щелкнул, и тогда я снова подскочил к Эльзе, обхватив ее одной рукой за талию и прижимая спиной к своей груди.

— Сава, что… — вторая рука мягко легла ей на лицо, закрывая рот.

— Тсс, помолчи, — прошептал я, замерев на месте. — Тише.

Звук снова повторился, уже настолько близко, что все сомнения отпали — это были автоматные очереди. Эльза вздрогнула всем телом и подняла испуганные глаза на меня. Но кричать и что-то выяснять не пыталась, умница. Просто теперь уже сама прижималась ко мне, вздрагивая от страха.

Вдалеке раздался тот самый звук, который выдернул меня из состояния легкого возбуждения, накрывающего всю мою сущность еще минуту назад — это был звук мощного взрыва, звук, который я никогда не перепутаю ни с одним другим.

За дверью послышался какой-то грохот.

— Эл, отползи за колонну и не высовывайся, и, ради всего святого, молчи, — прошептал я ей на ухо настолько тихо, что сначала даже сомневался, что она расслышала меня. Но Эльза кивнула, и я очень осторожно отпустил ее. Девушка тут же скинула туфли и на цыпочках прокралась к ближайшей колонне, за которой опустилась на пол. Теперь ее практически не было видно, за самой колонной и кучей мусора. Только, если знаешь, куда смотреть. Одобрительно кивнув, я прокрался к двери и встал за ней, подняв ту самую биту, которую так удачно нашел совсем недавно. Конечно, это слабая замена автомата, но как элемент неожиданности вполне сойдет.

Шум за дверью повторился, а затем раздался приглушенный голос.

— Заперто, — надо же, а я даже не заметил, что эту монструозную дверь вообще кто-то пытался открыть. — Как стена монолитная стоит.

— Может взорвать попробуем? — прозвучал еще один голос, который было настолько плохо слышно, что даже слова разбирались с трудом.

— Совсем больной? — в первом голосе прозвучала досада на умственные способности напарника. — Чтобы нам на головы все здание рухнуло? Здесь же основные несущие конструкции, идиот. Да и есть у меня сомнения насчет этой блядской двери. Сдается мне, что здание все равно упадет, а дверь как стояла, так и будет стоять.

— И что, даже не заглянем внутрь? — во втором голосе прозвучали сомнения. Видимо его обладатель подошел поближе, раз я его слышал уже более отчетливо.

— Да пошло оно. Закрыто, значит нет никого. Сказано же было, если дверь открыта, значит парень там. Дверь закрыта, логично, что парня там нет? Пошли уже отсюда, у меня от этого места мурашки по всему телу. Ненавижу старые кланы с их даром. Кончить их уже совсем, чтобы своим колдунством не мутили.

— Да, что-то жутковато здесь, — второй голос согласился в части вопросов с первым. — Чего тогда бодягу разводить, пошли, доложимся, что нет здесь никого. Нашли крайних, мать их.

Голоса начали затихать. Когда воцарилась тишина, я подождал еще немного и только после этого опустил биту. Происходящее не укладывалось у меня в голове.

— Виталя, что происходит? — Эльза была уже возле меня и шептала куда-то мне в шею, опаляя кожу горячим дыханием.

— Не могу утверждать, но, похоже, на школу напали, и она захвачена какими-то террористами, — я смотрел в пустоту, а в голове крутилась одна фраза «Защити меня». А что, если она именно это имела в виду? Если я правильно понял, она считывает намерения. Такие намерения, как блокирование системы безопасности, пускай даже временное, и захват школы должны были ни один день витать в воздухе. Прости меня, но, похоже, я не сумел тебя защитить. Сейчас надо решить, как самому выпутаться, оставшись при этом желательно в живых, а исходя из обрывка подслушанного разговора, то я точно являюсь целью их целью. Остается только узнать, какие именно цели преследуют захватчики в целом и на кого именно идет, так называемая, охота, потому что такой масштаб ради меня одного, как бы я лестно о себе и своем клане не думал, вряд ли имеет под собой веское основание. Но пока нужно исходить из того факта, что все студенты из наиболее значимых для общества семей находятся под ударом и попробовать как можно больше народу сюда перетащить, потому что, как оказалось, этот подвал на сегодняшний день — самое безопасное место в школе.

Глава 14

Первое, что полагалось сделать — это узнать численный состав террористов, и их вооружение. Затем, их цели. Все остальное, вторично.

Вот только с каждым из этих пунктов у меня были проблемы. Но в любом случае необходимо было выйти из подвала, потому что сидя здесь, я абсолютно точно ничего не смогу узнать.

Поставив перед дверью биту, я начал планомерно раскидывать мусор, пытаясь найти еще хоть что-то, что могло сойти за оружие. Как ни странно, но Эльза прекрасно поняла мои намерения. Она молча развернулась и побрела к той колонне, за которой недавно пряталась. Я практически не обращал на нее внимания, пока прямо перед моей мордой не сверкнул гвоздодер. Хороший, полностью металлический, тяжелый. Посмотрев на Эльзу долгим взглядом, я молча взял этот ломик и поставил его рядом с битой. Тащить оба предмета было глупо, и я, недолго думая, сделал выбор в пользу гвоздодера. Покосившись на лежащий на стуле мешочек, я поднял его и протянул Эльзе.

— Ты не знаешь, что это может быть? — она выкатила шарики на ладонь, несколько секунд полюбовалась их странными движениями и, ссыпав обратно в мешочек, протянула мне, покачав при этом головой.

— Нет, даже не представляю, — Она подошла ко мне поближе, а я сунул мешочек в карман, пригодятся. Весят они не столь уж много, чтобы переживать насчет дополнительного веса. — Странный металл, странное наполнение. Я иду с тобой, — без всякого перехода объявила Эльза.

— Нет, не идешь. Это опасно, к тому же я не могу отвлекаться на тебя, если мне придется действовать.

— Ничего, даже, если со мной что-то случится, у отца есть еще две дочери, не переживай, — Эльза рассматривала свои руки, и не поднимала головы.

— Дура, — просто ответил я, подхватил гвоздодер и подошел к двери.

— Возможно. Но здесь холодно, нечего есть и пить, и нечем защититься, — она говорила вполне разумные вещи, и я неохотно согласился с этими аргументами. — Нам нужно попасть на полигон, там и одежда есть кое-какая, и оружие…

— А как ты думаешь вооружились нападающие? Тащили оружие к школе, потом ждали, когда что-то произойдет с защитой, и все это на глазах изумленной публики в бронированных автомобилях с вполне живыми и умеющими принимать решение охранниками? Потому что, Эль сегодня день посещений, не забыла? Ну да, как уж тут забудешь за такой новостью, которую твой отец на нас вывалил. Нет, тут что-то не так. И я не думаю, что их слишком много, и подозреваю, что автоматы они именно что с полигона увели. И то, что им кто-то помогает изнутри, полагаю для тебя не новость, иначе, никто не смог бы сюда проникнуть.

— А еще они знали, что ты можешь быть здесь. Сава, они же специально за тобой спустились, — тихо проговорила Эльза, не отреагировав на мое ерничество, идущее параллельно с размышлениями вслух.

— Да, я это заметил, — взявшись за ключ, повернул его в замке. — Сначала мы должны добраться до приемной директора. Всегда есть шанс, что Викентий успел запереться, как и мы. Он очень сильный маг, его не так-то просто взять. А там будем действовать по обстановке. Значит у нас коридор, лестница, та, которая ближе к этому краю, приемная находится на втором этаже, недалеко от лестницы. Идти недалеко, так что, надеюсь, у нас получится.

— А ты что, полностью исключаешь возможность того, что Викентий не просто заперся, но и успел подать сигнал бедствия? Может, все-таки следует посидеть здесь и подождать, когда нас спасут?

— Так я тебе и предлагаю здесь посидеть, ты сама отказываешься, — я покачал головой. — И потом, это так не работает, — неохотно добавил я. — Даже, если кто-то успел позвать на помощь, там, за оградой понятия не имеют, что здесь происходит, потому что благодаря некоторым свободолюбивым идиотам здесь нет ни единого устройства визуального наблюдения. Учатся же в Кастле очень непростые детишки. Неужели ты думаешь, что кто-то в здравом уме пойдет на штурм без разведданных, без конкретного понимания того, что творится внутри и что нужно этим уродам? Рисковать жизнями учащихся в то время, когда напавшим, может всего-то пара миллионов рублей нужна да гражданский дирижабль.

Да, здесь по воздуху до сих пор перемещались на дирижаблях, только более усовершенствованных моделей, чем те, которые я знал. Они были практически безопасны, и, если и падали, то очень плавно и практически без жертв, начиненные дополнительными мерами защиты. Ну и плюс смесь гелия с каким-то неизвестным мне газом, который хорошо летал, но вообще не горел и не взрывался. Когда-то, лет шестьдесят назад велись разработки самолетов, но от них по какой-то причине отказались. Теперь же у всех богатых семейств были частные гражданские модели дирижаблей. У нас не было, но я же так и сказал, что у богатых семей. Как бы то ни было, эти пузыри летали далеко, безопасно и быстро, что уж тут говорить.

— И что же будут делать? — Эльза что есть сил пыталась сдержать страх, но у него плохо получалось.

— Попытаются достучаться до главного, узнать требования. Не знаю, школа на самообеспечении, иначе самый верный способ применили бы — разносчик еды, чтобы заложников накормить, ну и заодно террористов пересчитать. Что же будут делать здесь — не знаю. Слишком много неизвестных, а отсюда множественное количество вероятностей. Так что, не знаю. Но так как я заявлен в охоте, то сидеть и ждать, когда меня выкурят и возьмут тепленьким я не то что, не хочу, не буду.

Понимая, что дальше тянуть время уже нельзя, как бы не хотелось это делать, я толкнул дверь, снова и снова удивляясь тому, что открывалась она без малейшего скрипа и довольно легко.

Выйдя в небольшой тамбур, оглядел окружающее пространство, и только после этого кивнул Эльзе, которая выскользнула следом за мной. Я покосился на ее ноги в тонких прозрачных чулках, порванных на коленках, в стрелках, которые были ее единственной обувью. Туфли на высоченных каблуках были оставлены в подвальном помещении, потому что, если бегать она в них еще могла, то вот ходить бесшумно — нет. Сделаны они были таким образом специально, чтобы цокать каблучками при ходьбе. Без каблуков Эльза внезапно оказалась гораздо ниже меня ростом. Ее макушка едва доставала до моего носа, и это как ни странно, невзирая на обстоятельства, меня взволновало.

Закрыв дверь, я прислонил палец к губам, призывая к режиму полного молчания. Эльза напряженно кивнула, и я первым ступил на лестницу, ведущую из подвала. Она шла за мной на довольно значительном расстоянии, стараясь держаться у стены. Остановившись у дверного проема, я приоткрыл дверь, и, опустившись на корточки, выглянул в коридор. Как и ожидалось, охранник был, но он патрулировал вверенную ему территорию довольно небрежно, и сейчас как раз шел в сторону огромного холла по длинному постоянно полутемному коридору. Лестница, ведущая на второй этаж находилась практически напротив этой, так что у нас были все шансы проскочить туда незаметно. Очень медленно поднявшись, я поднял руку вверх, призывая Эльзу обратить на меня внимание. Почувствовав, как она подкралась и остановилась за моей спиной. Чуть посторонившись, я махнул рукой в направлении лестницы, не отводя взгляда от прогуливающегося по коридору мужика в камуфляже и с автоматом наперевес. Эльза опять все поняла правильно и выскользнула из-за моей спины, быстро пересекая коридор и заскакивая в лестничный проем. Я тут же последовал за ней. Будучи уже на нужной нам лестнице, я увидел, как дверь в подвал очень медленно и плавно закрылась, не издав при этом ни звука. Прямо мечта диверсанта, а не дверь.

Оказавшись на лестнице, я оказался перед дилеммой: опасность быть обнаруженными была не только наверху, но и со стороны главного коридора и мне предстояло выбрать, в каком порядке начать движение на участок, о котором отсутствуют малейшие разведданные. Думал я не долго. Обогнув Эльзу, я начал движение первым, оставив ее замыкающей. Так тактически все-таки было более правильно.

На втором этаже в пределах видимости патруля не наблюдалось, и я уже было подумал о том, что нам, возможно, повезло, как стерва судьба резко развернулась, показав мне свой тыл.

Дверь приемной директора школы распахнулась, и оттуда вышел очередной мужик в камуфляже, с автоматом, висящем на шее, который застегивал на ходу ширинку. Похоже, решил воспользоваться комфортным директорским сортиром, что на меньшее размениваться? Тоже правильно, хоть и не объясняет одной очень важной для меня вещи: как они переговариваются? Потому что никаких устройств радиосвязи я у мужика за те две секунды, пока мы пялились друг на друга не заметил. Если только у них не включен режим полного радиомолчания. Тогда мне вообще становится непонятен смысл нападения. Чего они добиваются?

За оружие мы схватились одновременно, я перехватил поудобнее гвоздодер, он попытался повернуть в нашу сторону автомат. Его реакция была отменная, но я оказался быстрее, наверное, потому, что мои руки были заняты именно оружием, а не ширинкой собственных штанов. Подскочив к нему одним движением, я нанес сильный удар по голове, наотмашь, целя в височную область, потому что лобовину еще и хрен пробьешь, несмотря на то, что никакого намека на защиту головы в виде шлема или даже банальной каски на мужике не было.

Все-таки не зря я издевался над собой эти недели. Мои усилия явно даром не прошли, потому что мне удалось вырубить его одним ударом. И тут он начал заваливаться на пол. Сунув свой лом в сторону Эльзы, я успел подхватить подмышки падающее тело, и аккуратно уложить его на пол. После этого, забрав гвоздодер, осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь, надеясь, что, если мужик здесь не один, то сам факт открытия двери не привлечет внимание напарника. Мало ли, может этот мудак задницу забыл подтереть и теперь вернулся, чтобы исправить сие недоразумение.

Напарника не было, приемная была пуста. Тогда я снова схватил мужика подмышки и затащил его внутрь. Там я, не останавливаясь, протащил его через всю огромную комнату и втащил в конторку воблы. Не то что заметал следы, труп вообще сложно спрятать, да и какая-то система связи у них должна быть, иначе это просто идиотизм получается, а не захват школы группой вооруженных лиц. Так что его отсутствие все равно скоро обнаружат, а там и тело найдут. Я убрал мужика с видимого обзора, чтобы пощадить чувства Эльзы. Хотя бы на этот раз. Потому что мужик был жив, и начал хрипеть, когда я уже втиснулся в конторку вместе со своей ношей и закрыл дверь. Сняв автомат с его шеи и положив на стол, очень быстро обыскал. Нашел только дополнительный рожок с патронами, и вполне неплохой нож, которым тут же воспользовался, перерезав ему глотку от себя, чтобы не испачкаться кровью. Нельзя сказать, что я оголтелый убийца, но понимание того, что нельзя оставлять за спиной живых противников, мне вбили в башку еще в учебке. Вот такая селяви. Вытерев нож об одежду трупа, я вставил его в ножны, которые тут же повесил на пояс. Осмотрелся, прежде чем встать и заметил под столом женские туфли типа кроссовок. Кинул их на стол, надеюсь, Эльза сообразит, что с ними делать. Так же меня интересовал один из ящиков, вот очень сильно интересовал. В отличие от остальных, а я быстро прошерстил их все, этот ящик оказался заперт, что, в общем-то, было неудивительно. На помощь пришел гвоздодер. Если там стоит защита, то меня может шандарахнуть, но проверить было необходимо. Защиты не было, но сам ящик оказался пустой.

— Что ты ищешь? — напряженный голос Эльзы заставил меня поднять голову. Она перевесилась через стол и внимательно наблюдала за моими действиями. Кроссовок видно не было, значит, успела обуться. На тело Эльза взглянула совершенно равнодушно, так что, получается, зря старался, убирая его с ее глаз.

— Печать, — я поднялся. — Дельту, открывающую доступ в кампус. Ее нет, Эл. Но я не могу себе представить ситуации, чтобы кто-то типа вон его, — я кивнул на труп, — открыл ящик, забрал печать, затем снова его аккуратно закрыл… Бред какой-то.

— Но секретаря сегодня почему-то нет… — неуверенно произнесла Эльза.

— Потому что сегодня суббота, — я сел на стол, и ловко перекинул через него ноги. — Она не обязана работать здесь дни и ночи без выходных и проходных. Даже, если сам директор решил поработать. Другое дело, если бы Викентий ее попросил, но… не понимаю.

— А ведь она была сегодня здесь и до сих пор где-то здесь, сама или тело, — уверенно сообщила Эльза. — Ты мне дал ее кроссы, но она секретарь директора, а здесь дресскод. Она обязана была туфли надеть с каблуком восемь с половиной сантиметра.

— Ей могли угрожать, определить к другим заложникам, много, что могли сделать, — я пожал плечами, вот что меня меньше всего беспокоило, так это отсутствие воблы. Продолжая говорить, проверил автомат, снял с предохранителя и толкнул дверь директорского кабинета. С настоящим оружием я чувствовал себя гораздо уверенней.

Дверь была открыта, и на первый взгляд в кабинете никого не оказалось. Я бывал здесь два раза, вот только это не давало мне уверенности опознать, пропало отсюда что-то или нет. Полагаясь больше на интуицию, я подошел к книжному шкафу, ставя автомат на предохранитель и закидывая его себе за спину. Издалека мне показалось, что в ряду книг образовалось пустое место. Подойдя же поближе, я определил, что нет, не показалось, одной книги действительно не хватает. Внезапно, я вспомнил, как в мой последний визит сюда Викентий доставал с этого места фолиант, примерно того же размера, как и пустующее место на полке.

— Эл, что может быть за книга, большая, защищенная, которую Викентий открывал только на подставке и в специальных перчатках?

— Не знаю, может, «Книга знатности»? Говорят, что у Викентия был один экземпляр. Второй-то в Архиве Совета кланов хранится в защитной секции, в которую доступ не каждому разрешен. А что?

— Похоже, что она пропала, — я задумчиво провел пальцем по тому месту, на котором она стояла.

— Глупости какие, — фыркнула Эльза, проходя мимо меня, направляясь к директорскому столу. — Зачем кому-то эта книга? Там же всего лишь автоматически обновляющиеся родословные. Да и в наше время они неактуальны. Все равно аристократы легко вычисляются по наличию дара.

— Вот кто бы знал, да мне рассказал, зачем им эта книга, — пробормотал я, и тут, раздавшийся женский вскрик заставил меня резко развернуться с уже приготовленным к стрельбе автоматом.

Эльза стояла за столом и зажимала рот обеими руками. Я быстро пересек комнату и подошел к ней, чтобы посмотреть, что ее так сильно поразило, примерно догадываясь, что, точнее кто это мог быть.

Викентий лежал на спине, глядя в потолок поддернутыми мертвенной дымкой глазами. У него в самом центре лба была небольшая аккуратная дырочка, зато под головой кровищи натекло достаточно, чтобы приблизительно представить себе диаметр выходного отверстия.

— Стреляли с близкого расстояния, — я присел и поднял его руку, точнее, попытался поднять. Не тут-то было. Рука была словно деревянная. — Трупное окоченение уже в самом разгаре. Эл, его убили до того, как начался захват школы, — я поднял взгляд на девушку. — Кто-то знакомый ему, к кому Викентий не испытывал недоверия, вошел в кабинет, подошел к столу, и выстрелил, скорее всего из пистолета с глушителем. Посмотри, он же даже не думал о том, чтобы защититься. Директор падает на пол, а убийца идет к шкафу и забирает книгу. Затем уходит, чтобы подать сигнал своим подельникам о том, что путь свободен. Вопрос дня, кто, кроме секретаря это мог быть?

Глава 15

— Если я пока правильно понимаю логику нападающих, то на каждом этаже главного корпуса они оставили по одному охраннику, — я встал у окна так, чтобы меня не было видно, и чуть приоткрыл тяжелую штору. — Это не лишено логики в том плане, что сейчас гребанная суббота, и, чисто теоретически, учащихся здесь быть не должно. Вся наша братия, скорее всего, собралась в кампусе, частично на стадионе, частично на полигоне. Где еще? И есть ли кто-нибудь на полигоне, если эти нехорошие ребята выгребли оружие именно там?

— А почему ты думаешь, что все-таки они взяли оружие на полигоне? — голос Эльзы дрожал, она все еще не могла прийти в себя. Что характерно, на убитого мною террориста ей было плевать, но смерть директора произвела такое впечатление. Хотя, это объяснимо, Викентий был одним из столпов. Казалось, что его невозможно убить, даже старший Лось затыкался, стоило директору открыть рот. И вот так стать свидетелем того, что его просто застрелили, словно походя, было для нее шоком. Обычное огнестрельное оружие было в этом мире в ходу, учитывая, что магией владели далеко не все, так что в этой ситуации появлялось очень много вопросов. Почему у директора не было никакого штатного простенького щита-артефакта от пулевых воздействий? Такие одноразовые кулоны и всевозможные браслеты продаются за сто рублей килограмм во избежание довольно пронырливого снайпера. А уж директор и сам мог таких пучок наделать, на каждую конечность и еще пяток на шею. От автоматной очереди, эти амулеты не уберегут, но от одиночного выстрела вполне, работая на манер броника из моего мира. Так или иначе даже в пределах Школы такие браслеты были практически у всех. Даже у той же Эльзы на руке висит довольно дешевый браслет, с синим простеньким камнем. Да даже у меня такой имелся, я рефлекторно проверил наличие браслета, вот он родимый, все еще при мне. Но, если защита была, то почему не сработала? Или директор был настолько в себе уверен или всецело доверял тем, кто его в итоге и кончили, что пренебрег элементарными методами предосторожности? Я тряхнул головой, прогоняя сотню ненужных вопросов, о которых будем думать позже. Однако огромный червяк неестественности происходящего всей своей скользкой тушей довольно прочно поселился в мозгу и никуда не хотел оттуда уходить. Да и хрен с ним, главное, чтобы не мешал в ближайшее время.

— Я уже объяснил причину, — в пределах видимости никого не было видно. Задернув штору, чтобы не светиться, подошел к Эльзе. — Потому что я сам так сделал бы, — она пристально на меня посмотрела, но ничего не сказала. — Учитывая, что они, скорее всего, находятся в режиме молчания, из-за того, что еще не все посетители разъехались, многие могли и на стоянке, или как там устроена та сторона субспространств для посещений, задержаться. Пообщаться, обсудить перспективы, заключить долгосрочные союзы, — на этот раз Эльза зыркнула злобно, но хотя бы начала отходить от шока, и это хорошо. — Это с одной стороны — хорошо. Плохо, что связь с внешним миром велась через эту приемную. Ты случайно не знаешь, каким образом она осуществлялась?

— Через инфокристалл, — пожала плечами Эльза. — Как же еще?

— А это случайно не его осколки лежат на столе? — Эльза отодвинула какую-то бумагу, наверняка очень важную для школы, под которой действительно лежала горка осколков. Я заметил блеск, когда приоткрывал штору и на стол упал лучик света. Скоро начнет темнеть, и это обстоятельство немного облегчит мне задачу, но пока было еще слишком светло, как всегда бывает летними вечерами.

— Случайно его, — девушка опустила бумагу, которая спланировала, снова прикрыв осколки инфокристалла. — Что же нам делать, Сава?

— Вот конкретно сейчас, пока включен режим молчания, нужно зачистить главный корпус. Здесь шесть этажей, значит, где-то шесть уродов… пять уродов, патрулирует коридоры. Это если я все-таки не ошибаюсь. Побудем оптимистами и исходить из моей довольно стройной теории захвата. Таким образом, необходимо обезопасить себя и расчистить дорогу в подвал, куда они хрен попадут при закрытой двери. Тот крендель был прав, дверь на подвале слишком непростая стоит. Ну а дальше — по обстоятельствам.

— Я тебя не узнаю, Сава, — медленно произнесла Эльза. — Откуда ты все это знаешь? — я только пожал плечами. Вот прямо сейчас вдаваться в подробности мне не хотелось. Я больше говорил себе самому, просчитывая свои действия, нежели объяснял что-либо Эльзе. Для меня было главное, чтобы она не лезла никуда и не отвлекала меня.

— Какую-то старую книжку нашел, когда мусор разгребал, про обучение противостоянию террористическим атакам, — если бы. Я ведь простой морпех, даже не спецназовец. То, что я знаю, давалось нам поверхностно в качестве ознакомления. Мол, такие тонкие структуры, как штурм захваченных объектов, не по вашу честь, этим специально обученные дяди займутся. Ваша цель — десант и захват, ну и желательно удержание того, что захватили. Поэтому-то курс нам и читали, чтобы мы хотя бы теоретически знали, как те самые специальные дяди будут действовать с целью очистки захваченных объектов, от таких чужеродных элементов, какими мы и будем являться. Никогда, даже в страшном сне я не видел, что буду заниматься чем-то на стороне тех самых дядь, да еще и в перспективе с большим количеством заложников. — Но я не профи, я просто… хм… любитель. Пару раз из автомата пострелял на полигоне, да книжку прочитал…

— Ну-ну, — Эльза поджала губы. — Вот прямо сейчас я делаю вид, что тебе верю. Но не думай, что мы не вернемся к этому разговору. — Да она оптимистка. Я с удовольствием вернусь к любому разговору, если мы выживем.

— Отлично, — я снова очень осторожно посмотрел на улицу и снова никого не увидел. Странно. Или они все-таки дилетанты, или у них банально не хватает людей. Если исходить из самого плохого варианта, что кто-то из школы им помогает, то, можно предположить, что вошли террористы, как посетители. В субпространстве им шмякнули на руки дельты, и они смогли без проблем выйти со стороны школы. Но субпространство не резиновое, и количество бирок с номерками-пропусками должно быть ограничено. — Эл, если хочешь принести пользу, то помогай.

— Что мне нужно делать? — с готовностью спросила девушка.

— Мы сейчас пройдем в приемную, я постою на стреме, а ты перероешь все нормативные документы секретаря и найдешь регламент дня посещений. Самое главное, мне надо знать, сколько максимум посетителей может прийти к одному школьнику.

— Ты думаешь… — Эльза уставилась на меня круглыми глазами.

— Я умею думать, что бы ты обо мне не думала. Но сейчас я просто перебираю варианты, которые помогут нам действовать не совсем уж вслепую. И этот вариант один из самых работоспособных, потому что все остальные — это на грани фантастики, — я снял с плеча автомат, и направился к выходу из кабинета, держа его перед собой.

В приемной, кроме тела убитого мною террориста, никого не появилось и это не могло не радовать. На то, что террористы взяли все, что хотели, и тихо-мирно удалились, я совершенно не рассчитывал. Скорее всего, они будут действовать по какому-то хитрому плану, для реализации которого и выкрали книгу у Викентия. Главное, чтобы их ресурсы были все-таки ограничены. Еще бы хотелось узнать на кого все же ведется охота, но эти знания как розовые мечты, сомневаюсь, что моей физподготовки, читай постановки ударов, в данный момент хватит, чтобы устроить кому бы то не было допрос с пристрастием.

Встав у двери, я кивнул Эльзе, которая тут же выскочила из кабинета и принялась активно рыться в небольшом шкафу чуть в стороне от конторки.

— Сава, — я слегка повернул голову к ней. Говорила она тихо и вообще держалась молодцом, что не могло не вызывать во мне бурю самых разных чувств. — Почему мы не обыскивали кабинет Викентия?

— Я не псих и не самоубийца, — ответив, я снова повернулся к двери. — Там даже убийца ничего лишнего не тронул. Сомневаюсь, что директор не оставил неудачнику парочку смертельных сюрпризов как раз на такой случай. А разная нормативка у директоров не хранится. Она им нахер не нужна. У директоров есть секретари и юристы, вот у них пускай тонны разных бумаг и хранятся.

— Кажется, нашла, — Эльза подбежала ко мне с довольно тоненькой папочкой в руках. — Вот, регламент дня посещений. Тут сказано, что максимально может присутствовать до двадцати гостей, то есть, полный совет директоров любой корпорации на тот случай, если нужно срочно принять какое-нибудь решение, а по каким-то причинам ставший главой корпорации человек, все еще не закончил школу.

— Ну, это бывает. Я вот, например, тоже номинальный глава, передавший право голоса и принятия решений на время матери. Значит, двадцать и один. Побудем оптимистами и возьмем это число за основу, — я прикинул и слегка приуныл. Двадцать потенциальных вооруженных противников на меня одного, все-таки многовато будет, но правила игры придумал не я, так что придется играть вот с такими хреновыми картами. Хорошо еще, что на моей стороне имеется небольшое преимущество — они не знают про меня. Хорошо бы это незнание сохранялось подольше.

— Я не хочу быть паникершей, но что, если такая группа не одна? — Эльза посмотрела на меня слегка прикусив губу.

— Сомневаюсь. Более чем одна группа в таком количестве, сто процентов привлекли бы ненужное внимание. Не все же для организации посещений делается автоматически.

— Не хочу тебя расстраивать…

— Какая же несовершенная штука-магия. Даже во главе с искусственным интеллектом. — Я хмыкнул, обдумывая замечания девушки. Нет, судя по той картине, которую я мог наблюдать, в школе не так много людей. Так что остановимся на первых предположениях о первоначальном плане. — Пожалуй, начнем с шестого этажа, и, Эл, ты можешь остаться здесь. — Я предложил ей совершенно серьезно спрятаться. — Запрешься в кабинете Викентия. Эту дверь тоже не просто будет взломать, если кто-то рискнет.

— Нет, — покачала головой Эльза. — Я иду с тобой.

— Как знаешь, но правила те же. Ты мне не мешаешь, — она кивнула.

— Подожди, я сейчас. — И она бегом побежала в кабинет директора, чтобы уже через полминуты выскочить оттуда, зажимая в руке нож для вскрытия писем. — Не бог весть какое оружие, но все же.

— Гвоздодер возьми. Патроны имеют тенденцию заканчиваться, а этот лом себя неплохо показал, — дождавшись, когда Эльза пристроит нож у себя за поясом, и возьмет в руки тяжелый гвоздодер, я выглянул в коридор. Пусто.

Не мешкая, я прошел к лестнице. Ну, с богом, как говорится.

Лестницу никто не охранял. Я все больше и больше склонялся к мысли, что действовали не профессионалы, но это, как ни странно, вовсе не облегчало моей задачи. Действия профи в какой-то мере предсказуемы, а вот действия любителей порой логике не поддаются, и невозможно предугадать реакцию на то или иное действие, а это плохо. Я все еще один против двадцати, и это очень плохой расклад при наличии заложников.

Перед дверью шестого этажа остановились. Все же моя форма была далеко не идеальная, и я слегка задохнулся, поднимаясь без остановки на пять этажей. Переведя дыхание, я приоткрыл дверь и, присев, выглянул в коридор. Охранник двигался в нашу, мать его сторону! Еще немного и он меня заметит. Нужно было убираться, но тут на меня в очередной раз накатило наследие какого-то высокопоставленного предка, чтоб ему в гробу икалось до Судного дня! Зрение потеряло фокусировку, очертания коридора и приближающийся террорист, небрежно сложивший руки на висящем на шее автомате, поплыли, а в висках застучала кровь. Я слышал каждый толчок крови по сосудам в такт биению сердца. Вода, она повсюду, она во мне, в воздухе, в идущем в моем направлении человеке. Единственное, что я смог сделать — это подняться и встать в полный рост. Он меня увидел. Вместо того, чтобы изумиться или испугаться, этот урод заржал и так же небрежно, как нес, перекинул ремень автомата, беря меня на мушку.

Вода. Капелька пота, соединилась с другой и поползла по его щеке, набирая скорость. Время словно остановилось, замерло, и его движения стали очень медленными, словно он проталкивал руки через плотный коллоид. Я же внезапно очень четко увидел все его нутро. Каждую клетку его тела, где в воде плавали различные субстанции, живые, подвижные, потому что вода — это и есть жизнь. Но она может стать и смертью. Плохо понимая, что я делаю, протянул руку в его направлении, остановив на уровне грудной клетке. Вот здесь воды мало, ее почти совсем нет, но я могу это исправить, и, закрыв глаза, я резко сжал кулак. Мне не нужно смотреть на него, чтобы видеть, как вода рванула из тканей, из каждой клетки к легким, заполняя их.

Сзади раздался приглушенный вскрик, и в голове промелькнула холодная досада, я же просил, не мешать мне! Повернув руку, словно выжимая тряпку, я распахнул глаза и опустил руку, пошатнувшись, отступая на шаг назад едва не падая. Эльза вовремя шагнула вперед и подперла меня своим телом. Я же, с каким-то изумлением смотрел, как еще не так давно смеющийся человек падает на колени, хватаясь руками за горло. Его кожа на глазах высыхала, становясь похожей на пергамент, сухой и морщинистой. Зато из его рта и из носа хлестала вода, которая уже не помещалась в заполненных до предела легких. Еще через минуту на пол упала высохшая мумия.

— Забавно, — стараясь скрыть дрожь в руках, проговорил я. — Мумифицировался, утонув при этом.

— Обхохочешься, — тихо проговорила Эльза, все еще подпиравшая меня под спину. — Не знала, что ты так умеешь.

— Я сам не знал, — так же тихо ответил я ей и встряхнувшись, перебарывая накатившую на меня слабость, направился к трупу.

— Как ты прошел сквозь его многоуровневый щит? — я резко повернулся к ней, рассматривая довольно испуганную девушку, но на этот раз ничего не ответил. Потому как не знал, что именно я сделал, и почему его антимагический щит до сих пор целёхонький окружает своего хозяина. Я вообще не понимаю, что со мной в такие моменты происходит, потому что это не дар в чистом виде. — У тебя глаза все еще светятся, — прошептала Эльза.

— Скоро пройдет, — я махнул рукой, ощущая, что все мои чувства усилились многократно, например, я услышал какой-то шорох, раздающийся за дверью, находящейся через две другие от того места, где мы сейчас стояли. — Умеешь пользоваться? — спросил я у Эльзы, протягивая ей автомат. Дополнительного рожка у покойного не оказалось, зато на нем был надет очень хороший ремень, куда можно было пристроить гвоздодер.

— Умею, — она кинула и приняла из моих рук оружие. Я же встал, опоясался ремнем, пристроил к нему свой лом, не отводя при этом взгляда от двери, привлекшей мое внимание.

Когда с экипировкой было покончено, я перехватил автомат поудобнее, и подошел к этой двери. Она была вся изрешечена пулями, словно стреляли на звук, даже не убедившись в том, кто или что находится внутри.

Дверь была слегка приоткрыта, и я потянул за ручку, открывая ее полностью, чтобы тут же захлопнуть, не давая Эльзе туда заглянуть.

— Не смотри, не надо, — я прижал ее к себе, пытаясь хоть как-то морально поддержать. Лось, ну как же так-то? Почему ты даже сдохнуть не сумел по-человечески, оставаясь хотя бы в ее глазах кем-то большим, чем ты был на самом деле.

— Что там, Виталя? — голос Эльзы звучал глухо, потому что я все еще не отпускал ее, ругая себя на чем свет стоит. Вот что стоило мне пройти мимо, не открывая этой проклятый двери. — Да отпусти, ты, — она вырвалась, и рванула на себя дверь. Воцарилась тишина, которую прерывал лишь еле слышный плеск все еще выливающейся из террориста воды. — Вот как. Теперь я хотя бы знаю. Как-то хреново чувствовать себя идиоткой, — и Эльза отошла от дверного проема, двинувшись в сторону лестницы. Вроде бы говорила она спокойно, но, по тому как подрагивал в ее руках автомат, и по выпрямленной и напряженной до такой степени, что, казалось, тронь, и взорвется спины, было совершенно очевидно, что все далеко не в порядке.

Я еще раз бросил взгляд в открывшееся помещение. Это была какая-то кладовка, вроде той, в которой я когда-то зажимал Эльзу. В этой Лось тоже зажимал какую-то девчонку. Нападение застало их за весьма пикантным времяпрепровождением. Кто-то из террористов, услышав возню просто выпустил очередь через дверь, убив обоих на месте. Видимо, они все же услышали, что что-то происходит, и уже одевались, когда по ним начали стрелять. Девушка лежала ничком полуголая на упавшем на спину Лосе. На нем же были не застегнутые брюки, а длинная нога не помещалась полностью на длину коморки и это об нее потихоньку билась дверь, которой она мешала плотно закрыться. Вторая нога была неестественно подвернута. Дьявол! Как бы я к Лосю не относился, смерти я ему точно не желал. Вот и первые жертвы среди учащихся. Повинуясь порыву, я зашел внутрь и закрыл распахнутые, подернутые смертной дымкой глаза и Лосю, и незнакомой мне девушке. По-моему, она была на пару лет младше нас, но ее имени я не знал.

После этого вышел из кладовки и, не глядя на мумию посреди коридора, направился за Эльзой, пока она не натворила глупостей.

Глава 16

Мне повезло в том плане, что, когда я догнал Эльзу, а она в это время уже добралась до пятого этажа, на этом самом этаже никого не было. Мы даже специально прошлись по коридору, заглядывая в приоткрытые двери учебных кабинетов. Охранника на пятом этаже не было и все тут. То ли у нападающих еще хуже с людскими ресурсами, чем я себе представлял, то ли охранник куда-то отошел покурить, или не покурить, я личной жизнью незнакомых мне террористов не интересуюсь, однако отсутствие его здесь на этом этаже, могло означать, что на другом этаже, например, на четвертом, их уже двое.

— Меня тошнит, и я хочу в туалет, — внезапно заявила Эльза. Я очень выразительно посмотрел на нее.

— Мы это обсуждали…

— Нет, ты говорил, чтобы я тебе не мешала. Здесь нечему мешать, потому что никого нет. А женский туалет — вон он, — и она кивнула на дверь, на которой висела весьма характерная табличка из области «М» и «Ж», обозначающая как раз-таким «Ж». — Я быстро. — Я пригляделся к девушке. Выглядела она сейчас не очень. Осунувшееся лицо, словно все неприятности в ее жизни не начали происходить всего несколько часов назад, а уже происходят давно, и сегодня наступила кульминация. Хотя, что я о ней знаю? Может быть, с Лосем уже давно всего шло к разрыву, а она пыталась хвататься за соломинки, которых больше не было в реальности, только в ее воображении. Вместо ответа, я медленно кивнул, и Эльза сняла с плеча автомат и протянула его мне, после чего юркнула за дверь туалета.

Я поднял его за ремень на второе плечо и прислонился спиной к стене, не сводя взгляда с коридора, куда могли в любой момент заглянуть террористы. Сосредоточившись на наблюдении, я даже сначала не понял, что происходит, и не принял раздавшийся за дверью женского туалета приглушенный шум всерьез. Лишь когда там что-то с грохотом упало и раздался вскрик, я рванул на себя дверь и ринулся внутрь.

Эльза сидела на полу, рядом с телом террориста, точнее, террористки, потому что тело в камуфляже принадлежало на все двести процентов женщине. Эльза подняла руку, и начала подносить ее к лицу, но тут же опустила, когда увидела, что она вся в крови. Кровь растекалась на полу из-под лежащего неподвижно тела, и подбиралась все ближе к сидящей на холодном кафеле Эльзе, у которой, кроме рук, в крови была белая узкая юбка, сейчас разорванная сбоку почти до талии, обе руки, и даже на лице и в волосах уже подсыхали рубиновые капли.

— Я ее убила, — Эльза снова поднесла окровавленную руку ко рту. — Я сначала не видела ее, и она не видела меня. а когда я уже собиралась выходить из кабинки, то услышала, как сливается вода. Мы выскочили одновременно, но ее автомат застрял в дверях кабинки, а у меня был нож. Мы боролись, а потом упали, и… она сама упала на него!

— Тише, все хорошо, — кого я обманываю? Все пипец, как плохо. Но вроде бы такие слова нужно говорить девушкам, вот я и говорил, подходя к Эльзе и подхватывая ее за талию, помогая подняться. — Все будет хорошо, — повторил я, и тут она всхлипнула, схватившись за мое плечо, оставляя на нем кровавый след.

— Моя нога, — простонала Эльза, прикусив губу. — Я ее, кажется, подвернула.

Только этого мне не хватало. Подтащив девушку к раковине и подождав, когда она смоет кровь с дрожащих рук, я опустился перед ней на колени и тщательно осмотрел уже начинающую распухать лодыжку. Вроде бы перелома нет, но вывих — это тоже мало приятного.

— Попробуем до медпункта дойти, — я обхватил ее за талию, а она повисла у меня на плече. — Даже, если эти твари до него добрались, какие-нибудь бинты, шины или что-то подобное, там все равно должно было остаться. Пойдем напрямик до третьего этажа, а потом я на четвертый вернусь, — это был вполне рабочий план, и я решил ему последовать. — Надеюсь, что обойдется без сюрпризов.

Без сюрпризов не обошлось. Как только я открыл дверь туалета и вышел в коридор, со стороны лестницы раздался мужской голос, слащаво прокричавший.

— Аннушка, я иду к тебе, деточка, все равно здесь делать нечего, — вероятно деточка Аннушка сейчас как раз и лежит на полу в сортире, в луже собственной крови. И все-таки хорошо, что любитель деточек подал голос, я хотя бы сумел скинуть с плеча автомат, и снять его с предохранителя в тот самый момент, когда обладатель слащавого голоса, на деле оказавшийся двухметровым детиной с заросшим черной всклоченной бородой лицом, на котором камуфлированная куртка того и гляди лопнет, показался в коридоре из лестничного пролета. Увидев место своей детки нас с Эльзой, он успел схватить автомат, который в его лапах казался игрушечным, и произнести. — Какого…

Больше я ему ничего ни сказать, ни сделать не позволил, выпустив очередь в его сторону. Стрелять приходилось одной рукой, прижав приклад к ремню, это было очень неудобно и больно из-за отдачи, но другой рукой я поддерживал Эльзу, которая из-за шока и боли находилась в полуобморочном состоянии. Только когда громила начал заваливаться лицом вперед, я понял, что натворил. Идиот!

— Эл, сейчас на звуки выстрелов сюда прискочат два оставшихся в живых охранника, и я не смогу ничего сделать, если буду при этом тебя держать, так что…

— Дай мне оружие и помоги сесть, — похоже, Эльза уже пришла в себя, во всяком случае, девушку уже не трясло, да и автомат она взяла в руки вполне уверенно. Я, стараясь не причинять ей лишней боли, помог устроиться на полу, и рывком открыл дверь ближайшей классной комнаты, предварительно проверив, что в ней действительно никого нет, и оставил перед Эльзой открытой, создавая хоть такой вот хлипенький и ненадежный щит. Сам же подошел к здоровяку, с большим трудом, напрягая все свои не слишком развитые мышцы, втащил в коридор. Наскоро обыскав, забрал магазин, и странного вида амулет в виде кольца, который был не активирован. Или разрядился, или же бугай просто не знал, что тяжелый серебряный перстень с гравировкой в виде черепа, в зубах которого была зажата роза, является не простым украшением, а вполне приличным артефактом. Разбираться, как он действует, я пока не стал, просто сунул находку в карман, и быстро встал у двери, ведущей на лестницу, ожидая, когда прибегут оставшиеся в здании террористы.

Ждать пришлось не слишком долго. Уже спустя пару минут на лестнице раздались шаги. При этом шаги были еле различимые. Шедший или шедшие не неслись сломя головы, а действовали вполне аккуратно. Самое поганое заключалось в том, что они, если их все же было несколько, не разговаривали между собой, что так же затрудняло определение количества бойцов.

Дверь медленно приоткрылась и в проеме показалась часть ствола. Я вжался в стену, чтобы меня как можно дольше не заметили. Наконец, террорист решил показаться. Я медленно поднял оружие, и тут раздалась очередь, которая прошила террориста и лишь чудом не задела меня. это у Эльзы нервы все-таки не выдержали, вот только… додумать я не успел, потому что из проема раздались ответные выстрелы, которые пробивали злополучную дверь насквозь, только щепки летели. Вот так и завалили Лося с подругой. Дальше размышлять было нельзя. Резко пригнувшись, я высунулся из-за прикрывавшей меня входной двери, и выстрелил вверх. Стоящий на лестничной площадке мужик, продолжая стрелять, начал делать судорожные шаги назад. Я добавил еще одну очередь, и он, перевалившись через перила, выпал в пролет. Три секунды, раздался отвратительный звук удара тела об бетонный пол и выстрелы стихли.

Я подождал еще пару минут, но больше никто из лестничного пролета не появлялся. Тогда я рискнул сам выглянуть туда. Пусто. Одно тело лежит как раз навалившись животом на порог и не дает двери закрыться. Второе лежит внизу темной кучей и не подает признаков жизни. Похоже, в этот раз я не ошибся с оценкой ситуации. Всего охранников в здании было шестеро. Вернувшись в коридор, я направился туда, где оставил Эльзу. Она была жива и сидела возле стены, прикрыв голову руками. Ран на ней видно не было, кроме глубокой царапины на лице, куда отлетела выбитая пулей щепка. Переведя взгляд на дверь, я понял, почему с ней не произошло ничего криминального: все пулевые отверстия располагались выше, примерно на уровне стоящего человека.

— Эл, пойдем, нехрен здесь рассиживаться, — но девушка продолжала сидеть, слегка покачиваясь. Нужно было быстро приводить ее в чувства, и я просто не знал другого способа. Отняв ее руки от головы, я тем самым заставил Эльзу взглянуть на меня, огромными на пол-лица глазами. — Прости, — прошептал я и резко ударил ее по щеке. Бил я взаправду, резко и больно. Голова Эльзы мотнулась и в следующий момент она уже набросилась на меня, яростно шипя, как рассерженная кошка.

— Да ты, Сава, совсем охренел? — прошипела Эльзя, метая глазами молнии и пытаясь, невзирая на боль, расцарапать мне морду, в идеале добравшись до глаз. Черт подери, я ведь едва ее сдерживал. Представляю, на что будут похожи наши любовные прелюдии, если мы все-таки поженимся.

— Да успокойся, — мне удалось слегка заломить ее руку, взяв на болевой. — Я уже извинился, а тебя нужно было быстро в чувства привести. Идем, итак столько времени потеряли. Скоро ночь наступит.

— Я тебе это припомню, — немного успокоившись, процедила Эльза, не отказываясь, впрочем, от моей помощи, когда я обхватил ее за талию, прижимая к себе, чтобы помочь идти, не слишком напрягая вывихнутую ногу. Следующая остановка — медпункт.

Проходя мимо бугая и глядя на его обнаженные руки, рукава куртки у него были закатаны, я ненадолго отпустил Эльзу и опустился рядом с телом на корточки, чтобы проверить внезапно пришедшую мне в голову мысль. На заросшем черными волосами предплечье дельты видно не было. Возле застрявшего в дверях трупа я снова остановился и уже сам задрал рукава, тщательно изучая кожу. Дельты и у этого не было. Как интересно. Или же здесь оставили тех, кому меньше всего доверяют, или полных недоумков. И то и другое меня пока устраивало, но я не был уверен, что и дальше все пойдет так же гладко.

Третий этаж был погружен в интимный полумрак. Объяснялся данный феномен очень просто: сквозь окна поступало немного света, да и окно было всего одно в конце коридора, а лампочек не было, их тупо разбили, возможно даже расстреляли.

— Ну точно, здесь полных придурков оставили, пробормотал я себе под нос, с любопытством разглядывая покореженную дверь медпункта. Складывалось ощущение, что ее топором рубили, желающие попасть внутрь любители медицинского спирта или чего-нибудь такого же забористого. Дверь скрипнула, качнувшись на одной петле. Я слегка подтолкнул ее рукой и…

— А-а-а, убью, твари, шавки поганые! — от неожиданности я резко отшатнулся, выпустил из рук Эльзу, нога которой тут же подвернулась, и она упала на пол. Я же сумел отклониться от направленного прямо мне в сердце остро заточенного и блеснувшего в быстро исчезающем свете лезвия скальпеля. Из двери прямо на меня выпрыгнула Любовь Ивановна, в одной руке держащая скальпель и вполне уверенно им махавшая, а в другой бутыль с чем-то мутным, вязким и очень опасным даже просто на вид.

— Ох ты, епт, — и я пригнулся, пропуская очередной удар над головой.

— Оу-у-у, моя нога! Чтоб вас обоих понос прихватил, когда вы снотворное выпили!

Как ни странно, но именно заковыристое проклятье Эльзы привело Любашу в чувства. Она остановилась, тяжело дыша, и оглядела нас пристальным взглядом.

— Савельев, Бойнич, а вы здесь откуда? — наконец, медленно спросила медичка.

— Из подвала, — я выпрямился и невольно поежился, глядя на зажатый в Любиной руке скальпель. Она очень странно его держала, почти как ручку, будто не резать меня собиралась, а писать на моем теле. — У меня дисциплинарка, а Эльза пришла меня поддержать хорошим скандалом. Так что самое интересное мы пропустили.

— И слава Богу, — Люба еще раз нас осмотрела и кивнула на покореженную дверь, ведущую в ее царство.

Закинув автомат за спину, я просто и без затей подхватил Эльзу на руки, к счастью весила она немного и идти было не долго, и прошел в местную больничку, где сгрузил девушку на ближайшую кушетку, а сам повалился на первый попавшийся стул. Что-то меня уже это приключение порядком вымотало, а ведь это только начало.

Пока Люба осматривала Эльзу, она довольно эмоционально, не скупясь на идиоматические выражения, поведала то, чему она стала свидетельницей.

Нападение произошло в тот момент, когда она генералила малую операционную. Выстрелы слышала, словно издалека, и их вполне можно было принять за салют, или что-то в этом роде. Недалеко от территории школы располагался очень модный и дорогой парк — являющийся клубным местом. То есть войти туда, погулять, покушать в дорогих ресторанчиках, поиграть в гольф и тому подобное, могли лишь члены клуба «Моэр», там частенько устраивали разные празднества: юбилеи, свадьбы, или просто крутые вечеринки, которые частенько заканчивались пуском петард. Поэтому Люба и не обратила на выстрелы особого внимания. Она начала понимать, что что-то происходит, когда раздался взрыв, стрелять стали уже практически за дверью, и раздался крик. А потом в двери начали ломиться, что было странно, потому что учащиеся, у которых на коже предплечий были дельты, входили в больничку без проблем. Выходить и смотреть, что происходит, Люба благоразумно не стала. Забившись в самый дальний угол, отгородившись операционным столом, она набросила на себя заклятье маскировки, основанное на способностях хамелеонов сливаться с окружающей средой, и так и простояла все-то время, пока ввалившиеся все-таки личности слонялись по комнатам, ищи наркоту или какой-нибудь ее аналог, или спирт. Хорошо же как, в который раз правым оказаться. Из разговоров этих уродов она поняла, что с ними есть босс. У них есть командир, который немного поумнее, во всяком случае с собой в кампус конкретно этих бойцов он не взял и дельту им не предоставил, и есть задание. Задание заключалось в ликвидации некоторых, конкретных учащихся. Точный список был у босса, и эти о нем не знали. Имен никто не произносил, но даже в тупые головы исполнителей приходила мысль о том, что живыми им из этой истории выбраться сложновато, все-таки детки здесь непростые учились. Принципа отбора кандидатов на уничтожения, так же, как и бывшие охранники, а теперешние трупы, Любаша не знала.

— Нужно найти способ связаться с большим миром, — наконец-то произнес я, прикрывая уставшие глаза. — И проникнуть в кампус, чтобы попытаться вывести оттуда побольше учеников. Кампус большой, а учащиеся не имеют привычки в своих комнатах сидеть. Пока эти уроды отыщут тех, кто им нужен, уйдет время, за которое можно попробовать хоть некоторых спасти.

— Я тоже про подвал подумала, — кивнула Люба. — Вот подлатаю твою подружку, и мы с ней пойдем туда, приготовимся к приему гостей. Полагаю, там несколько прохладно. Надо одеял натаскать, жратвы, пару магических уборных. Они компактные в нераскрытом виде. Хрен его знает, сколько мы там просидим.

— Нет, Любовь Ивановна, ты все врешь про рудники. — Я встал, зевнул и потянулся. — Ты в армии лямку тянула, пока не надоели лица вояк и не захотелось разнообразия.

— В точку, — кивнула Люба, усмехнувшись. — Так, твоя подруга пока спит, я ее в легкий наркоз погрузила, чтобы не больно было, и не мешала нам разговаривать…

— О как. А я-то удивлялся, почему Эл не слышно, — я хмыкнул и выложил на стол один автомат и к нему два магазина. — На всякий случай.

— Это правильно, — кивнула Люба. — У тебя будет два способа связаться с внешним миром. Во-первых субпространства территории посещений. Вот держи, — и она протянула изящную подвеску на цепочке в виде дельфина. — Это универсальный пропуск к каждому субпространству. Мне он необходим, потому что никогда не знаешь, кому может заплохеть. Но выход оттуда легко заблокировать, так что шансы малы, хотя там сейчас безопасно.

— Проверить все равно надо, — кивнул я, надевая подвеску на шею.

— Второй путь, который невозможно перекрыть, слишком мощные там чары стоят — это почтовая комната. А в кампус тебе все равно нужно попасть.

Я ничего не ответил. Про почтовую комнату и сам думал, так что Люба мне ничего нового с этой стороны не открыла. Подойдя к кушетке, я бросил взгляд на спящую Эльзу и быстро вышел из комнаты. На том свете отосплюсь, если на этом не повезет.

Глава 17

Выбравшись из здания, я побежал в сторону полигона, чуть пригнувшись, и неся автомат в руке. Первым пунктом, который я собирался посетить, являлся-таки именно полигон. Может быть, мне удастся разживиться там чем-нибудь еще, кроме автомата.

На небе, как по заказу, не было видно ни одной звездочки, да и луна решила сегодня не появляться, спрятавшись за какую-то тучу. Было темно, хоть глаз коли, но это меня в общем-то вполне устраивало. Дорогу я знал, не раз уже пробирался по ней практически наощупь, так что отсутствие света меня никак не смущало. Единственное, я мог в темноте наткнуться на патруль террористов, но, если патруль и был, то по темноте он шарахаться точно не будет, не тот уровень подготовки у захвативших школу чмырей.

К полигону я подобрался без каких-либо осложнений, но вот когда прошел едва ощутимую на уровне чувств преграду, в виде чуть колеблющегося воздуха, как на меня тут же обрушился такой звуковой фон, что едва волной не вымело с территории полигона. Звуки выстрелов, отборнейшие маты и просто неразборчивые вопли по типу кошачьей драки практически сразу ввели в легкий ступор и возникло чувство оглушения. Зато громкость заметно снизилась, и я нырнул за тумбу, стоящую возле входа, на которой, как известно, был закольцован защитный контур полигона, представляющий собой сложнейшее переплетение сложносоставных чар и высоких технологий, которые сами в какой-то мере походили на магию. Этакий отдельный вид — техномагия. Помотав головой, я прогнал эти странные мысли, которые так и норовили просочиться в мою многострадальную голову. Мне сейчас никак нельзя отвлекаться, а нужно придумать, как незамеченным пробраться к сектору отработки магических навыков, потому что шум шел именно оттуда. На фоне всеобщей какофонии звук взрыва показался мне не слишком громким. Зато все пространство вокруг осветилось, предоставив мне шанс высунуться и хотя бы мельком оценить обстановку.

Сектор для отработки магических навыков, или попросту магический, располагался сразу за тиром, в котором я периодически зависал, открыв его для себя не без помощи Эльзы. Он как бы отстоял чуть в стороне, потому что был окутан еще одним слоем защиты. Но видеть, что происходило внутри при хорошем освещении вполне можно было и с того места, где я сейчас сидел. А освещение было очень хорошее, яркое, правда, недолгое, и когда всполох, вызванный взрывом, погас, стало настолько темно, что даже жутковато. Зато сразу же воцарилась долгожданная тишина.

Вернувшись на свое место за тумбой, я принялся обдумывать то, что мне удалось увидеть.

Террористов, беснующихся возле магического корпуса было трое. Все трое вооруженные до зубов почти в прямом смысле этого слова, и злые практически до невменяемости. В таком состоянии они могли натворить много различных и совершенно не нужных никому бед.

За прозрачной стеной магической защиты находились пятеро учащихся, из-за которых те уроды так раскалились. Я могу только предполагать, но после прошлой победы в первенстве школ, которую наша команда одержала с большим трудом и очень небольшим разрывом в счете, а ведь соперник был не самым сильным, Гриня взбеленился и принялся их гонять так, что парни попросту взвыли. Но сильно возражать своему капитану не могли, потому что в его власти было вышвырнуть их из команды, а команда — это престиж, дополнительные очки после окончания школы, ну и, конечно же, куча восторженных девиц, включая красоток из группы поддержки. Так что уходить по своей воле никто не хотел, поэтому терпели.

В эту субботу Гриня вместо посещений загнал тех из игроков, кто был способен к магии, на полигон, где они трудились в поте лица, когда произошло нападение. Надо отдать Гринькову должное, он не растерялся, и выставил дополнительную защиту, когда на полигон ворвались террористы, об которую они проеб… хм, продолбились до ночи, но так и не смогли взломать. Что характерно, не уходили и зверели все больше и больше, потому что никак не могли выковырять из-под щита спрятавшихся там парней. Не уходили же потому, что кто-то явно из этой пятерки являлся их целью, если не все. Мне в общем-то повезло, дверь в подвал нагоняет священный ужас и трепет на неподготовленные умы, поэтому те, кто были посланы по мою душу, не стали устраивать подобного, тем более, было совершенно не понятно, есть кто в подвале или нет. И мысли бандитов были просты, как три копейки: а что, если его там нет, зато есть огромная и зубастая крякозябра, которая не прочь полакомиться незадачливыми киллерами. Ну а здесь все цели были обозначены, и их было видно! Поэтому-то они никуда не уходили, разве только поссать. И я не знаю, заметили они или в шары долбились, но Гриня уже выдохся. У него практически не осталось сил, чтобы удерживать щит, а взрыв, который щит удержал, подкосил совсем невеликие силы Гринькова. Совсем скоро защита рухнет к великой радости этих тварей и большому огорчению членов команды во главе с капитаном.

— Ну все, недолго осталось. Этот хрен уже на последнем вдохе, — грубый голос, нарушивший тишину ясно дал понять, что они заметили состояние капитана. — Но силен, козел. Столько времени держался.

— Не столько силен, сколько тренирован, — вторил ему второй. — Я слышал, что их учат как-то распределять доступную им энергию, чтобы не выдохнуться после первой же абракадабры. Сильными были члены императорской семьи, которые могли подбирать энергию извне, из сродственных стихий.

— Ты откуда это знаешь? — в первом голосе прозвучала издевка.

— Я, в отличие от вас, уроды, в школе учился, — огрызнулся обладатель второго голоса. — В обычной средней, не элитной. Ну а вас-то читать хоть научили?

— Пасть захлопни, — посоветовал на этот раз третий.

Я очень осторожно высунулся из-за тумбы. Глаза начали привыкать к полумраку, потому что абсолютной темноты здесь все же не было. Многочисленные слои различной защиты слабо мерцали в темноте, создавая минимальное освещение. Я сумел разглядеть, что они стоят вплотную к защитному полю магического сектора и с гнусными усмешками разглядывают находящихся там парней, которых я не видел, но их настроение мог представить себе. Самое плохое на мой взгляд заключалось в сложившейся ситуации то, что террористы успокоились, видя, что их усилия не прошли даром и очень скоро они смогут расстрелять такую сложную добычу. И, кто бы что не думал, они могут это сделать, потому что для применения любого заклятья нужно время. И пускай оно все-таки достигнет цели, и по итогу твой соперник сдохнет, возможно даже в муках, тебе будет на это уже плевать, потому что пуля летит быстрее, и ты в этот момент уже будешь отчитываться перед апостолом Петром, или кто тут души распределяет, ну или очнешься в теле любимого кота и проживешь свою кошачью жизнь в полном довольствии. Но даже, если у них пара боевых уже приготовлено и осталось лишь спустить, они, мать их сидят в этом сраном магическом секторе, где своя штатная защита еще действует, которая может не позволить парням воспользоваться тем, что им было дано с рождения. Исключение составляют разве что те ненормальные магические всплески, которым был подвержен, похоже, только я. Вот сейчас я бы не отказался от приступа, тогда вполне можно было утопить их всех разом. Но, я как не контролировал эти приходы, так и не контролирую, и ограничитель Викентия вообще никак не помог мне. Толку-то от него…

Раздался треск и универсальный щит, удерживаемый Гриньковым, исчез с легкой дымкой. Тут я увидел, что штатную защиту террористы уже изрядно продырявили, да и не была она рассчитана на пули и взрывчатку. Вот, находись парни в тире, они могли бы еще посопротивляться, там запас прочности больше, да и запрета на магические действа не предусмотрены. А если террористам еще и дельты на руки наставили, то тогда понятно, что единственное, что их еще удерживало, это щит Грини, через который они не могли элементарно пройти. Черт! Если они сейчас туда войдут, то тогда есть вероятность, что мои пули не смогут их достать! Ограничитель, точно. Развернувшись к тумбе лицом, я уперся в тяжелую крышку ногами и что есть силы толкнул ее, открывая доступ к сложнейшему устройству. Вскочил на ноги, одновременно срывая с шеи ограничитель, пустил в него небольшие крохи дара, и просто сунул руку с готовым взорваться из-за несовместимых настроек кулон в переплетение тончайших нитей, исходящих от каждого предмета, установленного в ящике тумбы. Террористы, приготовившиеся уже зайти к попятившимся парням, оглянулись на поднятый мною шум и тут защитное поле несколько раз мигнуло и погасло, а из тумбы посыпались искры и раздалось недовольное жужжание.

Выстрелы и сгустки неоформленной силы полетели в разные стороны одновременно. Я успел выстрелить несколько раз, но потом вынужден был спрятаться, чтобы не попасть под выстрелы и дружественные заклятья, которые быстро сориентировавшиеся спортсмены принялись кастовать с очень большой скоростью. Молодцы, что уж тут сказать. Все-таки левибол помогает не только очки набирать, но и другим вещам учит.

Тишина наступила как-то сразу. Еще вокруг все громыхало, на стенах появлялись потеки какой-то гадости, которая чуть заметно фосфоресцировала и была ядовита даже на вид, а пол то покрывался льдом, то от него шел пар, как в хорошо протопленной бани. Да вдобавок пули, которые не просто летели в мою сторону, но еще и постоянно рикошетили от лишенных защиты предметов, которыми был заполнен полигон под завязку. И вдруг наступила тишина. Я не спешил вылезать из своего укрытия.

— Эй, кто ты там? Я тебя не рассмотрел, — раздался усталый голос Грини. — Выходи, эти все… И, да, спасибо тебе огроменное. Если бы ты общую защиту не снял, мы бы не смогли ничего предпринять, и нас просто всех бы перестреляли, ну а так…

Сидеть за тумбой, из которой все еще сыпались искры, было по меньшей мере глупо, и я вышел, одновременно призывая дар, который сконцентрировался на моих руках, не формируясь ни во что законченное, и передергивая затвор автомата.

— Гриня, это же Савельев, — вперед вышел один из парней, в котором я сразу же узнал ведущего игрока нашей сборной. — Сава, что вообще происходит? — его голос звучал устало, а еще в нем слышались нотки паники.

— Да кто бы знал, — я поставил автомат на предохранитель и закинул его за спину. Отпуская призванный дар. — Единственное, что мне известно — Викентий убит, школа захвачена, сколько захватчиков не знаю, могу только предположить. Ах, да, у них есть какой-то список, согласно которого они должны зачистить часть учеников.

— Про список мы в курсе, — к игроку прихрамывая подошел Гриньков. — Один из этих нам любезно сообщил о нем, когда говорил, что нам всем необязательно дохнуть, достаточно мне и Саньке Высину выйти и позволить себя немножко расстрелять, а остальные трое в таком случае выживут. Пойдут в кампус и посидят пару часов в своих комнатах под замком, а потом забудут все, как страшный сон и будут жить дальше.

— И почему не вышли? — я в это время приблизился настолько, что сумел разглядеть лежащие на полу тела: трое — террористы, и трое парней, среди которых был и тот самый Высин, о котором только что говорил Гриньков.

— Почему-то мы им не поверили, — я вспомнил, как зовут игрока — Олег Любушкин. Его отец владелец корпорации входящей в состав бизнес-империи Лосевых, кажется, он занимается энергетикой, если я ничего не путаю, и, как и многие другие аристократы, входит в Совет кланов. — Чтобы двоих прибрали, а троих с миром отпустили? Мы не настолько наивные. Мы же их рожи видели, пошли бы в расход, как свидетели.

— Не факт, — я покачал головой. — Они тоже не совсем идиоты, чтобы не понимать, что их из-под земли достанут, за то, что они здесь натворили. Но от этого становятся только еще более опасными. Совсем без тормозов.

— Почему такая уверенность? — Гриня постоял возле тела Высотина, наклонился и закрыл его глаза, после перешел к следующему. Он делал это на удивление спокойно, только вот руки дрожали, когда протягивал их к лицу друга, да так, что ходуном просто ходили, но вот на лице ни единой эмоции, молодец, хороший глава клана из него выйдет.

— Потому что они Лося завалили, — я вздохнул. — И Эльзу Бойнич едва не приговорили. Но почему именно вы? Что между вами с Саньком было общего? — почему-то мне казалось, что это очень важно, понять, что же двигало главарями это захвата.

— Да ничего, — Гриня пожал плечами. — Вообще ничего. Мы даже по родовому древу ни разу нигде не пересеклись. Разве только, — он усмехнулся, — наши пра-пра-пра-пра-пра-бабки хорошими подружками были. Настолько хорошими, что однажды наследника престола на двоих разделили. Веселый такой тройничок, о котором в кланах до сих пор шепотом говорят, краснея при этом. А больше… никаких совпадений ни по одному понятию. Даже стихии дара разные: у меня — огонь, у Санька был воздух.

Почему-то мне показалось, что это именно пра-пра-и так далее-бабки были виноваты в том, что Гриня попал в список, вместе с Высотиным, до которого в итоге все же добрались. У меня ведь тоже в родословной веселая пра-пра… прописана, и меня тоже внесли с список. И что мне это дает? Да ни черта не дает. Книга знатности, в которой могут быть указаны все те, в ком текла хоть капля крови ушедших в закат императоров, находилась в руках террористов. Теперь хотя бы становится понятно, зачем она им понадобилась.

— Гриня, Олег, идите в главный корпус, — наконец произнес я, вынырнув из секундных размышлений. — Там в подвале вас встретят Бойнич и Любовь Ивановна. Туда не пройти без ключа, а двери такие, что хрен откроют. А я постараюсь позвать на помощь, есть у меня пара мыслей.

— Точно, ты же там отрабатывал разбитое табло Вальки Лосева, — Гриньков попытался незаметно растереть явно болевшую ногу. — Понятно, как ты отсидеться сумел. Видел я однажды ту дверь, у меня от лозы забора кампуса такого ужаса никогда не было. Эта же словно из потустороннего мира к нам пришла, бр-р.

Гриня поднялся на ноги и переглянулся с Любушкиным. Я уже грешным делом их в телепатии подозревать начал, когда Олег покачал головой.

— Даже не думай, Серега, я с тобой.

— Олег…

— Я все сказал, — и Любушкин, повернувшись ко мне, спокойно ответил. — Мы идем с тобой.

— Да на кой вы мне сдались? — я едва сдержал ругательства, так и рвущиеся с языка. — Один я сумею незаметно прокрасться там, где трое уже заставляют думать о вечеринке с обязательным желанием присоединиться.

— Мы идем с тобой, Сава, — Гриня хромая направился к тиру, и спустя минуту появился оттуда с двумя автоматами, один из которых протянул Любушкину. — Кстати, их было двадцать.

— Откуда знаешь? Видел, как они заходили сюда, чтобы прибарахлиться? — я все еще думал, как бы их послать, возможно даже не слишком деликатно, чтобы они под ногами не путались.

— Нет. Оружие вынес один из этих, — кивок в сторону тел террористов. Пока Гриня снаряжал свой автомат, а Любушкин свой, я присел и быстро обшмонал трупы. Ничего интересного не нашел и поднялся, глядя на двух моих невольных помощников. — Просто автоматов всегда тридцать, по количеству учеников в классе. Ну, ты же помнишь, как нас сюда пару лет гоняли, на патриотическую подготовку, чтобы мы смогли хотя бы суметь зарядить оружие и выстрелить в случае чего. А сейчас их там всего десять вместе с нашими. Вывод очевиден.

— Очевиден, — я кивнул, сумев увернуться от возможности отвечать про то, как я ничего не помню про патриотическое воспитание по одной простой причине — меня здесь в это время не было. Но предмет интересный, да. Хотя теперь понятно, что делать мне там нечего, разве что пистолет взять, а смысл? — Мне всегда не давал покоя вопрос, нахрена здесь настоящее боевое оружие и настоящие боевые патроны?

— А вот на этот самый случай, — Гриня поморщился и перенес вес тела на другую ногу. Ранен он что ли? Крови вроде нет, но вполне возможно, что капитан просто вывихнул ногу или ударил. Ладно, хочет страдать, пускай, может он мазохист. — Правда, никто не думал, что нападавшие каким-то мистическим образом сумеют вырубить систему безопасности и у нас не будет ни малейшего шанса, потому что при стремительном штурме, да без предупреждения, получилось то, что получилось. Куда сейчас пойдем? В кампус?

— Нет, сначала к зоне посещений, — я внимательно посмотрел на их суровые лица. Да, настроены они решительно, но не удивительно, они только что троих друзей потеряли и сами едва не погибли. — А вам обязательно надо со мной идти?

— Да, там в кампусе Софья, — ответил Гриня, закидывая автомат за спину.

— И многие другие наши друзья и знакомые, — Олег потер шею. — Остается надеяться, что они еще живы.

— Кстати, вам отсюда было лучше слышно, был взрыв, — я понял скорее по интонациям, что уговаривать их пойти в подвал бессмысленно, поэтому попросту смирился с их присутствием. В любом случае, два тренированных и одаренных парня — это может оказаться вовсе не лишняя помощь.

— Где-то в районе стадиона, точнее не сможем сказать, — ответил Гриня, вставая у меня за спиной. — Мы же не видели, все время здесь были.

— Отлично, ну пойдем посмотрим, что же там такого взорвалось, а там и до зоны посещений рукой подать, — и я выскользнул на улицу первым.

Глава 18

К стадиону подошли в полной тишине, практически не видя друг друга в темноте ночи и ориентируясь лишь на силуэты. Но то ли через некоторое время глаза начали привыкать к темноте, или же небо начало очищаться от туч, потому что в один момент я начал отмечать, что стало гораздо светлее, и уже было видно не просто силуэты, но и довольно большое пространство вокруг нас. Я даже лица своих спутников сумел рассмотреть, когда те подошли немного ближе. Оглядевшись по сторонам, отметил, что в принципе, стадион видно довольно неплохо, словно кто-то слегка подсвечивал его изнутри, что вполне могло оказаться правдой, потому что я понятия не имею, какие именно чары сюда могли напихать. Остановившись на дорожке, как раз напротив скамеек для команды, рядом с игровым полем, я подождал, когда до меня дохромает Гриня и добредет идущий рядом с ним Олег.

— Что-то я не вижу здесь следов взрыва, — тихо сказал я им, не обращаясь ни к кому конкретно, когда Гриньков с Любушкиным поравнялись со мной. Олег шел, явно приноравливаясь к своему капитану, чтобы в случае чего помочь, может быть даже поддержать, а Гриня хромал все сильнее, припадая на ногу. Оторвав от него пристальный взгляд, я снова осмотрел поле стадиона, которое было доступно моему взгляду. Доступно ему было не так чтобы много, но я всегда был уверен в том, что поле после взрывов выглядит немного иначе. Полигон же стоял в том виде, в каком я видел его днем, проходя мимо два раза: рытвин не наблюдается, полотно дорожек целое, да и скамьи стоят ровными рядами, не разломанные и не валяющиеся в самых неожиданных местах.

— Так я и не уверен на все сто процентов, что взрыв был здесь, — лицо Гринькова исказилось, и он еле слышно выматерился сквозь зубы. — Я только сказал, что взрыв раздался откуда-то с этой стороны, меня здесь в этот момент не было, или ты уже подзабыл?

— Гриня, что у тебя с ногой? — в лоб задал я ему вопрос, напрочь игнорируя его выпад, потому что вот так стоять и ждать, когда он доползет до меня, через каждые сто метров не входило в мои планы. В том состоянии в котором находится Гриньков пользы от него будет не многим больше, чем от раздосадованной и оскорбленной Эльзы.

— Не знаю, — прошипел он. — Вроде от кого-то из парней прилетело. Мы же во все стороны заклятья швыряли, не глядя почти. Но что это могло быть, хрен знает. — Вот что значит дилетанты. Тратить свои силы впустую, подбивая своих. Хотя, не исключаю, что это ранение было принято намеренно, ведь остальным обещали тихую и спокойную жизнь, если они поступят благоразумно и сдадут своего капитана. Так что, тут возможны варианты.

— Садись куда-нибудь, смотреть будем. Мне Любовь Ивановна перед выходом дала какую-то универсальную то ли заморозку, то ли заживлялку, которой вас, кстати, спортсменов пользуют, если травму на поле получаете, а играть так хочется, что спать не можете, — я хмуро нащупал в кармане флакон с этой самой заживлялкой. — Но учти, если там что-то серьезное, то пойдете вы в подвал к той самой Любаше, невзирая на благие намерения.

Гриня, стиснув зубы, на этот раз возражать не стал, а упал на ближайшую скамейку запасных.

— Свет нужен? — спросил он, задирая штанину. А, ну да, он же огневик, как и его девушка. Огневику создать источник света куда проще, чем мне, например, а преобразование дара мы будем изучать лишь со следующего месяца, если, конечно, после всего Кастл не закроют, а нас не раскидают по другим элитным школам, без модных наворотов, типа прекраснейшей системы защиты, которая, как показала практика, в определенных случаях не работает.

— Не помешал бы, — я присел возле него и в свете огненного светляка принялся рассматривать волосатую ногу. Вроде бы на первый взгляд ничего криминального. Тогда я начал тыкать пальцем, пытаясь определить, где именно болит.

— Оу-у, — он дернулся, когда я надавил возле пятки. — Сава, садюга! Больно!

— Так, ну-ка, попробуй стопой подвигать, — не обращая внимания на его вопли приказал я, но практически никаких движений Гриня сделать из-за боли не мог. — Похоже, что ты ахиллово сухожилие потянул, — я не слишком разбирался во всяких таких нюансах, просто у самого когда-то была такая же травма, и, надо сказать, удовольствий она мне мало причинила. Моя стройная теория заговора рухнула, как мыльный пузырь, от чего не смог не выдохнуть от облегчения. Вытащив флакон, я без особых сантиментов залил начинающее припухать место, и поднялся на ноги. — По идее, должно подействовать вот прямо сразу. Если идти все равно не сможешь, значит дело не в растяжении, и путь твой пойдет вместе с Любушкиным прямиком в обратном от кампуса направлении.

Вместо ответа Гриньков встал и сделал пару осторожных шагов, прислушиваясь к ощущениям.

— Точно ахилл. Надо же, второй раз уже растягиваю, и все привыкнуть никак не могу. Все нормально, Сава, можно двигаться дальше, — он потушил своего светляка, и мы снова двинулись в путь. Небо слегка очистилось от туч, и луна самым краешком озарила окружающее нас пространство. — Сава, может ответишь, зачем нам в зону посещений? — я оглянулся на него, отмечая, что Любушкин ничего не говорит, позволяя явному лидеру задавать тон нашего разговора. И я не мог сказать, что эти разговоры не отвлекали меня. Наверное, надо было приберечь лечилку для собственных нужд.

— Может так случиться, что мы сумеем найти лазейку и передадим сообщение в большой мир гораздо раньше, чем через почтовую комнату, до которой нужно еще добраться, — ответил я ему, раздраженно дернув плечами, выходя как раз на небольшую полянку прямо перед зоной посещений. Открывшееся перед нами зрелище заставило замереть на месте, а кровь застучала в висках, больно отдаваясь во всем черепе. Зато мы выяснили, где именно произошел взрыв. Вся поляна непосредственно перед входами в субпространства была словно перепахана, пара деревьев вырвана с корнями, и не было даже намеков на то, что когда-то здесь был расстелен вполне приличный газон. Будки, где в дни посещений сидел завхоз, выдающий и забирающий обратно бирки-пропуски, не было видно, и лишь когда мы подошли поближе, то увидели ее обломки, среди которых лежало тело старика, с распахнутыми, покрытыми смертельным бельмами глазами.

— М-да, — раздался философский голос Олега. — Отсюда мы точно никаких сообщений никому не подадим.

— Нужно все равно проверить, — я достал универсальный ключ, выданный мне Любой, и подошел к первому попавшемуся пространству, которое свободно пропустило меня, а через полминуты ко мне присоединились Гриня и Любушкин, которые просто-напросто порылись в обломках будки завхоза и выгребли все бирки.

Пространство, имитирующее комнату, было странным образом искажено, словно покорежено. Линии стен и некоторых предметов мебели плыли, другие просто обрывались и возникали снова, но на несколько сантиметров в стороне от места разрыва.

— Как-то жутковато выглядит, — пробормотал я, осторожно подходя к предполагаемому входу в субпространство для посетителей. Искажение линий здесь достигло максимума. Они представляли собой откровенное месиво, слово какой-то известный абстракционист смел веником осколки этой виртуальной двери и склеил их так, как посчитал нужным. Ну а что, он художник, он так видит. Вот только я не рискнул бы пробовать пройти через этот проход. Почему-то мне сразу представилось, что на выходе можно получить искромсанные куски еще возможно даже живого мяса, а не полноценного человека. — Похоже, они знали, что делали, когда взрыв устраивали, — я потер шею. — Давайте еще в несколько заглянем, чтобы окончательно убедиться.

А вот в следующем субпространстве нас поджидал весьма неприятный сюрприз в виде тел встречающихся. Они, похоже засиделись, решая какие-то дела, потому что перед ними на столе лежали залитые кровью бумаги. Парень, на год младше нас, кажется, его звали Никита, но я не могу с уверенностью сказать, так ли это или все-таки нет. Его голова лежала на столе, придавив часть бумаг, а во лбу у него виднелась пулевое отверстие, тогда как сам он сидел на стуле с опущенными безвольно руками. Открытые глаза смотрели прямо на нас, от чего холодок прошелся по спине. Никогда не мог привыкнуть к виду трупов, да и встречал я их на своем жизненном пути не сказать, чтобы много. Не дорос до взрослых игр в свое время. Амулет, который я обнаружил у него на запястье, снова ничего не смог противопоставить одиночному выстрелу. Что это за оружие такое? Или все дело в пулях? Ну, вроде того, что оборотней убивают серебром, а людей с минимальной защитой вот этим хрен пойми чем. Кем приходился ему собеседник, сложно сказать, может быть даже это был его отец, а может быть и поверенный. То кровавое месиво, что находилось на противоположном от парня конце стола без специальных приборов и артефактов идентификации явно не подлежало. Крови вокруг трупа не было, словно кто-то протер тряпкой место, где практически взорвался человек. Хотя возможно некоторые артефакты-щиты все же смогли сработать, только в обратном направлении, ограждая остальных и пространство вокруг от слегка неаппетитных останков. Все же это вряд ли бы его отец. Охрана не могла до сих пор ждать, когда же он появится, если это все-таки был не поверенный, приехавший на собственной машине и ведя ее самостоятельно. Пространство было так же, как и в предыдущем субпространстве изломано и местами перекручено.

— Видимо, кто-то из списка, — на этот раз решил высказаться Гриня. — Олег, ты его знаешь?

— Воснецов Никита. А это его секретарь. Отец Никиты в прошлом году умер, мать еще раньше, так что хочешь не хочешь, а кое-какие дела приходилось ему самому вот таким образом вести, — мрачно отрапортовал Любушкин. — Что происходит, Гриня? Что за херня происходит?!

— Не ори, и так тошно, — Гриньков прислонил ко лбу холодный металл автомата.

— Кто контролирует основной вход, он же выход на территорию школы? — резко спросил я, не надеясь получить ответ, но капитан школьной команды, похоже, все-таки знал подобные нюансы.

— Система безопасности, — ответил он.

— Это которая намерения считывает? — захотелось побиться головой обо что-то твердое. Ну кто делает единственный доступный вариант? Правильно, Савельев-старший. А как же «черный ход», который оставляет себе любой уважающий себя программист? Зазнавшийся идиот, думающий, что никто не сможет взломать его «бога».

— Да, и я просто не могу осознать, как ее можно было заблокировать? — Гриня покачал головой. — Я, как капитан команды, так же, как и старосты получаю оповещения, если случаются нарушения. Это кроме преподавателей и администрации школы. Сами же нарушители блокируются в том месте, где они находится до выяснения обстоятельств. Здесь же… я ничего не понимаю. Нам нужно в кампус. Сава, ты слышишь? — я слышал, но, чем дольше смотрел в глаза Никиты, тем сильнее росло какое-то внутреннее беспокойство, словно что-то произошло, что-то страшное, а я стою тут, как баран и пялюсь на два незнакомых мне трупа…

Сорвавшись с места, я бегом побежал к входу в то субпространство, в котором совсем недавно меня почти обручили с Эльзой. Как будто пара лет уже прошла, честное слово.

Ворвавшись внутрь, я остановился, отказываясь верить глазам. Тело еще молодой, очень красивой и такой родной женщины лежало на полу, словно она что-то почувствовала или услышала и успела вскочить на ноги, когда сюда вошли ее убийцы. На лбу аккуратная дырочка, и пол под телом пропитан растекшейся кровью. Я даже не понял каким образом очутился на полу, прижимая к груди ее тело. Где-то в глубине мозга у меня имелось осознание, что это не моя мать, что моя мать сейчас в другом мире, в другой параллельной вселенной, да вообще плевать, как называются наши миры по отношению друг к другу. Но, одновременно, я понимал, что это Моя Мать! Это ее лицо, ее волосы, ее любимые духи.

Гриня и Любушкин остановились, глядя с сочувствием, а затем Олег двинулся куда-то в сторону, что смогло привлечь его внимание.

Я же сидел на полу в луже крови и раскачивался, словно укачивая тело матери, шепча в полубредовом состоянии, отстраненно фиксируя все то, что сейчас происходило вокруг меня.

— Нет, нет, мама, как же так, как же так?!

— Эй, Гриня, иди быстрей сюда, — откуда-то словно издалека донесся голос Любушкина. — Да пошевеливайся же, помоги мне.

— Твою мать! Осторожнее, давай тащи его к выходу, — как ни странно, но их слова вырвали меня из моей душевной комы. Что они там такого нашли, что так переволновались. И тут моим мыслям вторил чей-то протяжный стон. Как интересно.

Поднявшись на ноги, вместе с телом матери, я очень осторожно, словно боясь причинить боль, уложил ее на стол и повернулся к своим спутникам, которые тем временем подтащили к выходу из субпространства еще одно тело, в котором я узнал Ульмаса Бойнича. Нахмурившись, я подошел к нему. На лбу такая же дырка от пули, что у моей матери и всех остальных, но почему он все еще жив?

Бойнич тем временем снова застонал и вдруг резко открыл глаза.

— Убью, суки, всех до седьмого колена прикажу вырезать! — высказавшись, он снова попытался закатить глаза, но я ему не дал этого сделать, схватив за плечо.

— Почему вы живы? Ну же, отвечайте! Или я решу, что это вы все устроили, — последнюю фразу я практически прошипел, вскидывая к плечу автомат.

— Виталя? — он сфокусировал на мне взгляд, который тут же метнулся к лежащему на столе телу. — О боже, Мариночка. Суки, твари, они мне ответят за все, — и Бойнич поднял руку, с трудом сжал кулак, потрясая им в воздухе. — Я понимаю, как это выглядит, — он перевернулся и его вырвало какой-то желчью. Когда спазмы прекратились, Бойнич с помощью Любушкина принял полусидячее положение. — У меня в лобной доле стоит имплант. Когда мы с твоим отцом работали над системой, я не успевал отслеживать магические потоки, для не мага даже со специальным оборудованием это сделать сложно, тогда мы все втроем и разработали эти штуковины: одна для меня, другая для Лосева. Не думал, что однажды смогу сказать ей спасибо не только за то, что дала способность для меня видеть то, что можете видеть вы, но и остановила пулю, которая, похоже, в ней застряла.

— А пуля не закоротит этот имплант? — я медленно опустил автомат. На самом деле сложно было поверить, что он устроил эту бойню, а затем решил сымитировать свое убийство валяясь здесь часами наедине с настоящим трупом, в надежде, что его вот-вот найдут.

— Он сразу коротить начал, — и Бойнич внезапно свел глаза к переносице, а затем у него непроизвольно дернулась щека и опустился вниз один уголок рта, из которого тут же потекла тонкая струйка слюны. — Его нуно убаать.

— Гриня, придется вам отвести отца Эльзы к Любе, чтобы она как можно быстрее убрала пулю, и, скорее всего, сам имплант. Заодно выясним, что это за пули такие, которые защиту игнорируют на раз.

— Олег справится, — Гриньков посмотрел на друга, который открыл рот, явно для того, чтобы возразить, но, бросив взгляд на стол, тут же отвел глаза в сторону и напряженно кивнул. — Вот и хорошо. Надеюсь, мы увидели здесь все, что хотели?

— Мы еще и выяснили, что за пределами школы уже знают, что что-то случилось, только проникнуть сюда не могут. Остается надеяться, что террористам удалось блокировать систему лишь на время, и когда она восстановится, то сумеет, во-первых, блокировать этих уродов, а, во-вторых, откроет, наконец, вход на территорию школы, — я проговорил все это очень ровно и спокойно. Настолько спокойно, что Гриня как-то странно на меня покосился, но ничего не сказал.

Втроем мы вытащили едва переставляющего ноги Бойнча на улицу. Небо совсем очистилось от туч, и теперь было усыпано яркими звездами. Любушкин подхватил отца Эльзы за талию, практически взвалив того на себя, и потащил к главному корпусу. Мы же с Гриньковым стояли и смотрели на них, пока не перестали различать даже силуэты.

— Ты как? — Гриня повернулся ко мне, внимательно разглядывая лицо и заглядывая в глаза.

— А ты как думаешь? — я криво усмехнулся, но, скорее всего, моя ухмылка напоминала сейчас гримасу, причем не самую дружелюбную, потому что Гриня отпрянул назад. — Я в порядке, учитывая обстоятельства, но хочу тебя предупредить, я их буду убивать. Просто и без затей. Всех, до кого смогу добраться.

— Да я разве что-то против говорю? Не знаю, как бы я вел себя на твоем месте, — я кивнул, услышав ответ. После этого уже привычным движением закинул автомат на плечо.

— Их осталось одиннадцать. Шестерых я положил в главном корпусе, троих на полигоне. Да, и еще, им кто-то помогает. Кто-то из своих. Почему-то я думаю, что этим предателем может оказаться секретарша Викентия. Слишком уж много фактов на нее указывает.

— Это почти, как убийца-дворецкий, — покачал головой Гриня. — Во всей этой истории слишком много странностей, чтобы делать однозначные выводы.

— Да, ты прав. Вот только усложнять тоже не надо, — увидев на его лице скепсис, я поморщился. — Ладно, если она сразу же не начнет в нас палить, потому что мы оба находимся в списке на ликвидацию, или как-то еще не покажет своего истинного лица, я ее сразу же убивать не буду и честно начну разбираться. А сейчас, пошли в кампус. Может быть, еще застанем там хоть кого-нибудь в живых.

Глава 19

К воротам, охраняющим территорию кампуса от нежелательных визитов личностей, не имеющих отношения к школе, то есть не являющихся ни учащимися, ни преподавателями, мы с Гриней подбежали уже минут через десять после того, как выбрались из зоны посещений. Луч-идентификатор привычно скользнул по предъявленным дельтам, и ворота весьма неохотно, как мне показалось, начали отворяться. Внутри у меня образовалась какая-то звенящая пустота, но, как ни странно, мысли стали предельно ясными, в голове не осталось ни следа усталости или сонливости, все предельно ясно и просто: там враг и он должен быть уничтожен. Такая вот своеобразная установка, которая позволяла на время забыться и не думать, не представлять себе, не осознавать. Потом мне будет плохо, но это потом, а сейчас нужно дело делать, чтобы банально не свихнуться.

Лоза шевельнулась в нашем направлении, но быстро потеряла интерес к очередным ученикам школы, коих видела на своем веку, точнее в течение нескольких столетий, великое множество, и замерла всего лишь декоративным элементом узора ворот, обманчиво совершенно безобидным.

— Столько лет уже прохожу мимо, а все равно пробирает, — Гриня передернул плечами, входя в открывшийся проход. — Прямо до костей.

— А кое-кого не просто пробрало, а прибрало. Причем конкретно со смертельным исходом, — ответил я, останавливаясь и задумчиво разглядывая лежащее в паре шагов от дорожки тело в камуфляже. Присев рядом, увидел рваную рану на щеке, словно ему кто-то в это место ткнул острым штырем. Лицо и шея были обезображены до неузнаваемости, отечны настолько, что оторвались несколько пуговиц на воротнике, а глаза стали выпуклыми, словно их выдавило из глазниц. — Зато теперь мы точно знаем, что может сделать лоза с неудачником, попавшимся под ее удар. — Пробормотал я, дулом автомата отодвинув рукав и посмотрев на предплечье. Так и есть, дельта присутствует, но словно в печати кончились чернила и рисунок где-то местами не пропечатался. Заряд магической батарейки что ли на приборе закончился?

Скорее всего из-за этого неполноценного клейма лоза и атаковала. Ну а чего он хотел-то? Эти ворота постарше новомодной системы защиты будут, их вообще невозможно заблокировать. Когда-то, наверное, было можно, но секрет давно утерян, как говорится. Или же доступен совсем уж избранным. Поднявшись на ноги, я уже хотел подойти к ожидающему меня Гринькову, как почувствовал движение сзади. Позади нас располагались ворота, спрятаться там было практически негде, но они как-то умудрились это сделать. Я начал разворачиваться, чтобы опознать этом шум визуально, но тут мою шею обхватила тонкая удавка, которая тотчас впилась в кожу и перекрыла мне кислород весьма профессионально. Мне повезло в том плане, что я все же немного повернул голову в этот момент, и одна артерия не была пережата полностью. Разжав руку, выпустил автомат, который в этот момент мешал, и, даже не пытаясь ничего сделать с удушающей меня петлей, еще немного повернул голову. Теперь у меня было почти десять секунд, к тому же, из такого положения нападающий не мог взять меня на плечо, перекрутив концы удавки. Протянув руки, слепо шаря ими, потому что в глазах уже темнело, мне удалось нащупать голову противника и крепко ухватиться за нее. Обе руки нападавшего были заняты, поэтому никаких ответных действий он не мог применить быстро, чем я и воспользовался, полностью разворачиваясь к нему лицом и из последних сил впечатывая лоб в переносицу, одновременно добавляя удар в пах. От неожиданности и боли напавший на меня урод немного ослабил давление на горло, и мне удалось вырваться. Поднимать автомат не было времени, зато нож, снятый с тела одного из террористов, был в пределах доступности на поясе. Удар в правый бок, в печень, а затем еще один в сердце. Он захрипел, и начал заваливаться на землю, но я уже не обращал на него внимания, потому что Гриню не было слышно, не удивлюсь, если его уже придушили, тогда мне грозит еще один противник и, скорее всего, вооруженный такой же удавкой. Оставив нож в теле своей жертвы, я подхватил автомат и резко развернувшись в сторону все еще сопротивляющегося Гринькова, которому удалось подставить одну руку под удавку, тем самым избежав быстрого удушения, выстрелил в маячивший позади него силуэт. Террорист начал падать, и едва не сломал Грине шею, потому что падал он все еще удерживая в руках удавку. Но все же сила в руках была уже не та, и Гринькову удалось вывернуться, после чего он нанес несколько ударов по уже не подающему признаков жизни телу. А я, наконец, сумел согнуться пополам и как следует прокашляться. Получалось, что я на последние секунды задержал дыхание и вовсе не дышал.

— Су-у-у-ки, — просипел Гриня, которому тоже порядком досталось. Он тер горло, на коже которого уже проступала четкая странгуляционная борозда. Подозреваю, что на моей шее такое же украшение присутствует. — Не пойму, где они вообще прятались.

— Возле забора стояли, — голос звучал хрипло, все-таки давление на гортань неслабое такое пришлось. Нам страшно повезло, что нападавшие все же истинными профессионалами не были, потому что в противном случае вырваться мы бы не смогли, как ни старались. Да и старались бы не особенно долго — так секунд пять от силы.

— Рисковые типы, — Гриня выпрямился, подошел к моему противнику, выдернул из его груди нож, тщательно вытер об одежду трупа и протянул мне рукоятью вперед.

— Скорее не совсем умные, — я пристроил нож на поясе, и внимательно осмотрелся. Шея горела огнем, горло саднило и все время хотело покашливать, делая такие многозначительные кхе-кхе. — Лично я бы возле ограды ни на секунду дольше положенного не простоял, но на этих даже смерть их напарника не подействовала таким образом, чтобы они хоть как-то впечатлились.

— С другой стороны, — Гриня посмотрел в ту сторону, где невдалеке виднелся силуэт огромного здания общаги, — там этих уродов осталось еще на пару меньше.

— Если я все правильно рассчитал, их должно остаться восемь, и один из координаторов из местных, если не босс. — Я закинул за спину автомат и направился к тропинке, по которой мы шли еще совсем недавно до того момента, как наткнулись на жертву лозы забора.

— Мы нашумели, — произнес мне в спину Гриньков. — Может, стоит здесь подождать, пока кто-нибудь придет и проверит?

— Они пришли сюда убивать, ориентируясь на идиотский список целей. Да, сука, они даже на команду не похожи, сброд какой-то, собранный по сосенке, для выполнения конкретной задачи. Одноразовые гондоны, которые используют и выкинут на помойку. Гриня, пойми, тем, кто их нанял и разработал этот план, эти клоуны живыми не нужны, — я остановился, задумчиво глядя на здание кампуса. — А насчет стрельбы — не парься. Они ждали кого-нибудь из списка. Дождались ажно двоих. Вот и постреляли немного. От переизбытка чувств, — я криво усмехнулся и снова пошел по тропинке.

— Надо в комнату попасть, желательно твою, — Гриня вновь поравнялся со мной. — Ты в кровище весь, — я лишь покосился на него, но ничего не сказал, а резко свернул с тропы в сторону густых кустов, которые были высажены на этом участке вплоть до самого входа в здание кампуса. Гриня, скрипнув зубами, последовал за мной.

— Ты можешь совершать такие телодвижения, предварительно предупредив меня? — прошипел он, когда нашел меня сидящего в кустах и пристроился рядом.

— Они очевидны, а ты капитан командной игры, — я хмуро посмотрел на Гриню, а затем снова перевел взгляд на дверь, хорошо видную с этого места из-за фонарей, освещающих площадку перед входом. — Нам не пройти здесь.

— Ясен пень, — Гриня хмыкнул и потер явно саднившее горло. — Я-то еще сначала подумал, нахрена ты через парадную решил ломануться.

— Извини, но я почему-то знаю только запасной выход недалеко отсюда и тоже не уверен, что через него можно спокойно пройти, — запасной выход был действительно неподалеку, и расположен в очень неудобном месте — как раз напротив преподавательской общаги, в которой обитали преподы, еще считающиеся холостыми.

В последнее время эта общага была пуста, последнюю холостячку в белом платье увез оттуда в городскую квартиру последний холостяк. На территории школы преподаватели находились, как вахтовики на северах в моем мире. В один из дней посещений проходили по одному через выделенное для этого субпространство. Говорят, что там не было комфорта и на той стороне их сначала проверяли суровые мужчины с не менее суровыми собаками на привязях и самоуверенными офицерами магического полка, базирующегося в столице. Так что с той стороны если угроза и была, то минимальная. Проживали преподаватели во время своей вахты в кампусе, являясь также дежурными. И сейчас они должны были быть в том же не слишком веселом положении, что и учащиеся. Только почему они ничего не предпринимают? Профессиональная несостоятельность или что-то более серьезное? Обычного магического резерва и знаний не только основ магии у них присутствует более, чем достаточно. Тогда, что им мешает присоединиться к всеобщему веселью? Не складывается. А то, что складывается отливает черным пессимизмом с вкраплением коричного.

Чуть подальше от преподской общаги и запасного выхода из кампуса раскинулось живописное озеро. Оно было кристально чистое, холодное, даже летом, и глубокое. Но это не помешало ученикам, да и преподам помоложе отсыпать белым песочком пляж и даже дно, для постепенного входа в ледяную воду. Правда, дно быстро размывалось, и глубина начиналась практически сразу у берега, но когда кого останавливали такие мелочи? В особые жаркие дни все всё равно бегали купаться. Все, кроме меня. По какой-то необъяснимой причине я боялся этого озера, несмотря на то, что, мой дар был связан с водой.

— У озера есть тайный ход, — после почти минутного молчания произнес Гриня. — Мы как-то с Олегом и Саньком его соорудили при помощи дара. Ну там, по ночам на берег с девчонками выбираться…

— А Софья? — я даже удивился подобному заявлению.

— А что Софья? Мы с Софьей помолвлены и она очень скоро станет моей женой, а жены, Сава, не предназначены для ночных купаний в компании приятелей и веселых девиц.

— И нахрена так жить? — пробормотал я себе под нос. Нет ничего отрицательного в купании с девицами не слишком высоких моральных устоев я не видел, но, черт, пусть хоть пуританином меня считает, но раз уж взял не себя обязательства по отношению к одной женщине, то будь добр держи свой член на привязи, или же делай так, чтобы у твоих развлечений не было свидетелей в виде компании приятелей. Почему-то подобных игрищ я никогда не понимал. — Пошли, будем использовать ваш загон для скота в целях проникновения в здание.

— Почему загон для скота? — Гриня последовал за мной на полусогнутых ногах. Я же старался не высовываться и перемещался короткими перебежками, пригибая голову, да и в целом стараясь не возвышаться над кустами, которые нас пока прикрывали.

— Ну как же, телки, бараны опять же, — я говорил тихо, и очень равнодушно. Мне на его амуры по большему счету плевать, а вот то, что проход сумел создать, за это респект и уважуха.

— Идиот, — буркнул Гриня, но, к счастью, развивать эту тему не стал.

Опасный участок на открытой местности мы проскочили, дождавшись, когда на луну наползет тучка и станет темно. Со стороны кампуса не слышно было ни одного звука, и это, если честно, слегка напрягало, и заставляло мозг генерировать страшные сцены наваленных в коридорах и комнатах трупов учащихся разных возрастов. Но тишина могла значить и то, что террористы все еще бродят по кампусу, и ищут свои цели. Контролировать такую махину восемь человек все же не смогут. Да и не преследуют они подобных целей, это ясно, как божий день.

Гриня остановился, когда до кромки воды оставалось не более пяти-шести шагов. Бросив взгляд в сторону спокойной водной глади, на которой вынырнувшая из-за тучки луна нарисовала золотую дорожку, я подошел к Грине, активно ковыряющемся в куче песка. Послышался легкий скрип и прямо передо мной открылся люк. Я едва успел отпрыгнуть в сторону, чтобы не свалиться туда без парашюта. Одарив Гринкова очень красноречивым взглядом, я заглянул внутрь открывшегося передо мной туннеля. Гриня щелкнул пальцами и несколько светляков рванули в распахнутый зев туннеля, осветив его изнутри. Пока я пытался разглядеть, что там находится, он подошел к проходу и, развернувшись к дыре спиной, практически запрыгнул внутрь. Один из светляков тотчас рванул к нему, и я увидел довольно комфортабельную лестницу, по которой Гриня весьма уверенно спускался. Недолго думая, пока начало лестницы освещалось не слишком ярким светом светляка, я быстро начал спускаться вслед за Гриней. Спуск был вполне себе комфортный, так что, девицы вряд ли испытывали затруднения. Посмотрев вверх, я увидел, что лаз не закрывается над нами, и, когда я спрыгнул на землю, то указал на это Грине. Тот только рукой махнул.

— Через часок закроется, — я же пожал плечами. Ну закроется, так закроется, не велика будет беда, если сюда кто-нибудь свалится и шею свернет. Потому что я глубоко сомневаюсь, что сейчас снаружи бродят толпы «наших».

— Куда теперь? — я осмотрелся. Судя по ощущениям, мы спустились на дно давно пересохшего колодца. Пока я осматривался, Гриня успел что-то колдануть, отчего в его глазах засияло пламя. Но разглядывать долго эффект призванного дара мне не дал открывшийся очередной проход.

— Теперь прямо-прямо-прямиком в комнату спортивных трофеев, — и Гриня уверенно вошел в туннель. Комната со спортивными трофеями — это хорошо, потому что совсем недалеко от моей комнаты расположена, а в одном Гриня прав, переодеться мне не помешает, потому что кровь пропитала одежду насквозь и начала высыхать, стягивая кожу.

Мы опять молча шли, не прерывая окружившей нас тишины. Туннель все время забирал вверх, и я на очередном подъеме не выдержал и задал вполне логичный на мой взгляд вопрос.

— Объясни мне, Гриня, вы за каким хером рыли этот туннель — вот так, чуть ли не вертикально вниз? — в ответ он что-то неразборчиво пробормотал, а потом ответил чуть громче.

— А как ты думаешь такие мысли могут прийти на трезвую голову? — туннель резко закончился тупиком, и мы остановились перед сплошной стеной, за которой, как я подозревал, находится та самая комната спортивных трофеев. — Мы праздновали победу, принесли кубок в комнату и тут, уж не помню кому именно, по-моему, Саньке, пришла в голову эта замечательная, как сейчас выяснилось, идея, — он снял с плеча автомат, отступил на шаг и протянул руку к стене, а в его глазах зажглись огоньки призываемого пламени. — Готов? Тогда выходим.

Я скинул автомат и прижал его к плечу, глядя на открывающийся проход поверх ствола.

— Я же говорила, что проход где-то здесь, — от неожиданности я едва не нажал на спуск, но вовремя остановился.

За эти сутки, которые еще даже не закончились, моя реакция возросла многократно, откуда только что взялось. Да и тело начало реагировать именно так, как я привык, и некоторая медлительность хоть и раздражала, но уже не на столько, чтобы впадать от нее в ярость. Медленно опустив ствол, я с удивлением оглядел открывшуюся передо мной картину. Рядом крякнул Гриня, так же опуская автомат.

Комната была освещена мягким ненавязчивым светом и буквально забита учениками разного пола и возраста. Девушки постарше прижимали к себе совсем еще щеглов, которые смотрели на нас огромными глазами с зареванных лиц. На нас было устремлено около сотни пар глаз, в которых я прочитал неуверенность, страх и, как ни странно, надежду. По толпе прошла рябь.

— Да пропустите же, — к нам вывалился взъерошенный парень, в котором я узнал Кузю. — Я знал, что ты что-нибудь придумаешь, — он говорил на редкость спокойно. Приглядевшись, я увидел огромный синяк, расплывающийся по его лицу. Заметив мой взгляд, он произнес. — Это им наша модель не понравилась, — Кузя вздохнул. — Мне удалось вырваться, только из-за того, что один стоял в ступоре, а второй пытался пробить мною стену, но случайно попал в дверь, которая не была заперта. Этих гадов в здании немного, и они не могут его полностью контролировать. Мы собирались потихоньку в библиотеке. Потом с парнями оставили там девчонок и начали подводить мелюзгу. Эти убили нескольких и продолжали шариться по этажам. Мы вроде всех мелких собрали, и решали, что делать, и тут Катюха сказала, что из этой комнаты есть туннель на берег озера, мол, Гриня с ребятами из команды их туда как-то водили. Вот мы малыми группами сюда и перебрались. Больше никого не собрали, опасно. Эти вооружены и парами ходят, словно ищут кого-то. У каждого пачка фоток из личных дел. Вот такие дела.

— Где все преподаватели? — перебил я быструю и временами бессвязную кузину речь, понимая, что другу надо выговориться, но на это нет времени.

— Их заперли в учительской. Просто подперли чем-то дверь, чтобы не вышли. И магическую печать сверху кинули. Петр Васильевич только по коридорам в это время шастал, так его сразу на подходе сняли. Он же не стал в них сразу заклятья пятого уровня швырять, а спросил, кто они такие, а те и ответили двумя выстрелами в голову, — Кузя вздохнул. — Меня как раз выкинули из комнаты, и я это видел. — К нему пробилась Ниночка и обняла сзади за талию, испуганно поглядывая из-за кузиного плеча.

— Идите по туннелю наружу. Охраны на воротах больше нет, так что кроме лозы вам опасаться нечего, — я стволом указал Кузе на проход. — В подвале, где я отрабатывал, вас встретят Любовь Ивановна и Эльза. Может еще кто подтянулся. Там безопасно. Ну а мы с Гриней еще кого-нибудь вытащить попытаемся. Да, Кузя, ты Софью Волкову не видел?

— Так она же на четвертом этаже живет, — ответила вместо Кузи Ниночка. — А когда мы убегали, убийцы именно туда направлялись. Говорили, что там больше всего целей проживает.

Я краем глаза заметил, как руки Грини судорожно сжали автомат. М-да, неприятно осознавать, что твоей невесты уже может не быть в живых. Но проверить все равно нужно. Кивнув Кузе, я пошел прямо сквозь толпу, которая расступалась передо мной, давая проход. Похоже, меня начали в этой школе хоть немного, но уважать.

Глава 20

Коридор был пуст. Сомневаюсь, что боевики, шляющиеся где-то по школе, не знали о столпотворении учеников на втором этаже, но, скорее всего, они знали, что среди этих учеников нет тех, кто предназначался на ликвидацию, а значит, можно было на время закрыть глаза на это сборище, тем более, что основную задачу они им выполнять не мешали.

Откуда-то сверху раздался крик, за которым последовали выстрелы. Гриня еще сильнее сжал автомат и стиснул зубы.

— Иди, может быть, еще не поздно, или же она им не нужна, тогда есть возможность спрятаться, — сказал, и только потом взглянул на него. Гриня смотрел на меня секунд десять, прежде, чем кивнуть в ответ.

— Вообще-то, нам не следует разделяться, тем более, что террористы ходят по двое. Но с другой стороны… — он снова посмотрел в сторону лестницы. — Мы знаем кампус лучше, чем они, да и… — он вздохнул. — Иди, переодевайся. Я пойду прямиком на четвертый, осмотрюсь пока. Ты, когда переоденешься, сразу за мной двигай, ну а там по обстоятельствам определимся.

— Капитан, — я усмехнулся, но спорить не стал, а только кивнул, и крадучись двинулся вдоль стены в направлении своей комнаты.

Дверь была распахнута. Видимо после того, как выкинули Кузю, не потрудились даже прикрыть. Вскинув автомат, зашел внутрь. Все перевернуто вверх дном, даже кровать опрокинута. Меня они что ли под койкой искали? На полу листы бумаги, хорошо хоть не из книг вырывали, твари. У нас в комнате только учебники были, и многие по магии. Не известно, что могло бы случиться, если бы какому-нибудь фолианту не понравилось подобное отношение, и это далеко не фигура речи, это действительно непредсказуемо.

Трехмерная проекционная модель непонятного устройства все так же прокручивалась на одном месте над столом и это именно она давала недостающий свет, потому что из коридора света попадало в комнату слишком мало, чтобы можно было как следует сориентироваться.

Пройдя к шкафу, я рванул створку. К счастью белье перетрясать не стали, то ли времени не было, то ли не сочли нужным. Вытащив со своей полки спортивный костюм, не в школьной же форме бегать, а другого комплекта у меня попросту не было, я с остервенением принялся сдирать с себя заскорузлую от высохшей крови одежду. Появилось просто дикое желание сходить в душ, но вот прямо сейчас это точно не к месту. Переодевшись так быстро, словно меня подняли в казарме ночью по тревоге, я снова подхватил автомат и направился к выходу, но затормозил возле макета.

Что-то привлекло мое внимание. Это было важно, во всяком случае, мне так казалось. Гипнотизируя взглядом медленно вращающуюся фигуру, я принялся совершенно бездумно считать узлы, которые должны были соединяться между собой чем-то, чему мы с Кузей ума так и не дали, насколько разными были конуры у этих соединялок. Одна, две, три… тринадцать. Ничего со вчерашнего дня не изменилось, узлов было ровно тринадцать. Господи, неужели еще вчера мы жили спокойной мирной жизнью и не помышляли ни о чем похожем?

Издалека раздался выстрел, и я словно очнулся. Надо двигаться, нечего здесь стоять. Я уже начал поворачиваться к двери, но тут с порога в комнату упала тень, и в следующее мгновение я покатился по полу, уходя от выстрела. Надо сказать, что тот факт, что сейчас произойдет выстрел я почувствовал загривком гораздо быстрее, чем увидел, что рука тени сжимает тень пистолета.

Когда я падал, то выпустил автомат, проклиная на чем свет стоит свою неуклюжесть. Достать его мне не позволили, потому что тень быстро преобразовалась в пару ног, одетых в туфли на штатном каблуке. Одна из ног отшвырнула автомат подальше. Я успел вскочить на ноги и практически лицом к лицу столкнулся с воблой, которая в этот момент поднимала пистолет, целясь прямо мне в лицо.

— Я как знала, Савельев, что от тебя будут одни неприятности, — ее лицо искривилось в яростной, немного сумасшедшей улыбке. — Передавай привет мамочке, — пропищала она нарочито измененным сюсюкающим голоском. Я почувствовал, что у меня темнеет в глазах, так значит это именно она убила мою мать, сука проклят… Щелк! Боек ударил вхолостую. Я распахнул глаза. Надо же, когда я интересно успел их закрыть? Щелк. В глазах воблы промелькнула паника, когда она поняла, что у нее кончились патроны. Быстрый взгляд в сторону лежащего далеко под столом автомата…

— Не так быстро, — прошипел я. — Так значит, это ты убила мою мать, — она все же попыталась метнуться к автомату, но я быстро отошел от застелившей разума ярости и после простейшей боковой подсечки эта тварь прошлась по ковру лицом, довольно неэстетично при этом упав, взмахнув руками и швырнув в меня пистолет, от которого я легко уклонился.

Используя первую попавшуюся тряпку, которой оказалась моя окровавленная футболка, просто сброшенная в центре комнаты на пол, вместо веревки, я крепко стянул ее руки за спиной и, не церемонясь, швырнул на стул возле стола. Она даже особо не сопротивлялась, так просто попыталась меня пару раз безрезультативно лягнуть.

Обдумывая каждый свой последующий шаг, я нарочито медленно сел на стол напротив секретарши, буквально нависая над ней и закрывая бьющий ей по глазам яркий свет макета своим телом. Игра в гляделки продолжалась пару минут, на протяжении которых меня пытались то ли прожечь взглядом, то ли испепелить, но как такого действия все же не случилось, из чего я сделал определенный вывод, что дара в вобле нет ни грамма, раз доведенная до ручки в безвыходном положении она так и не контратаковала. Я же даже рот ей не закрыл, могла бы попытаться использовать вербальные формы некоторых заклинаний, но увы. Странно, что директор поставил подле себя обычного не одаренного человека. А учитывая, что она целенаправленно отправилась искать приключений на задницу, густо замешанных на крови, практически не имея при этом ни единого шанса на выживание, то тут и с головой не все должно быть в порядке. Не надеялась же она только на свой пистолет с этими странными антимагическими или, правильнее сказать, противомагическими пулями. Зато становится понятно, почему погиб тот хрен, дельта которого не пропечаталась полностью. Любой маг мог спокойно подзарядить, ну пускай будет «печать», и сделать дело более качественно.

— Чего ты хочешь от меня, Савельев? — прошипела она, буквально выплевывая каждое слово.

— Действительно, чего я хочу? — я на полном серьезе задумался над этим вопросом. С одной стороны, по школе все еще ходят довольно опасные дяди и тети с автоматами наперевес, но с другой стороны, ответственный за случившееся в школе и за смерть матери находится прямо передо мной. Но в этом нужно, как минимум убедиться. Вдруг над ней стоит рыбка покрупнее.

— От моей смерти ты все равно ничего не выиграешь, — я удивленно вскинул брови, глядя как она подобралась и довольно вольготно устроилась на стуле. Слишком много дал ей времени, чтобы прийти в себя. Зря. Ну не умеешь ты, Сава, вести правильно допросы, не учили тебя этому, а ведь ведение допросов — это целое искусство. Книжки что ли умные почитать на досуге. База есть, осталось за малым.

— Зачем вам все это вообще нужно? — я немного наклонился вперед, пристально глядя ей в глаза.

— Ответ ведь очевиден, не так ли? — она улыбнулась краешком губ, от чего мне просто захотелось проехаться ей кулаком по лицу, чтобы убрать эту усмешку, от которой сейчас так и веяло сумасшествием.

— Мы с тобой тут не в игры играем, дорогуша, — я оскалился, пытаясь заглушить в себе холодную ярость, которая начала волнами накатывать на меня.

— Ну и что ты сделаешь, Савельев? Ударишь меня? Почему-то мне не слишком верится в то, что аристократ может ударить женщину. Если только он не получает от этого некоторое пикантное удовольствие.

— А давай проверим, — я соскочил со стола и резко поднял за волосы усмехающуюся воблу с насиженного места, и припечатал ее спиной к стене, благо места для такого маневра было не слишком много. — Ты ничего про меня не знаешь, а странные удовольствия, как показывает история, чаще всего любили получать именно что аристократы. У простых людей на эти шалости просто никогда не хватало времени. — Приставив к ее шее нож, который стал неплохой заменой автомату в определенных моментах, я с каким-то маниакальным удовлетворением смотрел в ее расширяющиеся от ужаса глаза. — Последний раз спрашиваю, зачем вам все это надо?

— В родовой книге, прописаны все побочные ветви императорской династии, — начала она быстро говорить, слегка затравленно посматривая на меня при этом. наверное я был достаточно убедителен. Вот только к такому простому выводу, что она озвучила, мы и сами своими умишками пришли. — Единственная цель, которую мы преследовали, была обрубить все эти ветви, не оставляя от правящей семьи ни единого следа, чтобы на место императора могли претендовать и другие кланы. Цель всего этого — очиститься даже от намека старого влияния и внести свежую кровь. Это правда.

— Как патриотично и совсем неубедительно. Так кем был разработан этот план? Только не нужно мне говорить о том, что ты единолично разработала такую схему без мотива и возможности остаться в стране, как, впрочем, вообще выжить в подобной мясорубке, которая вашими усилиями скоро развяжется.

— Я не…

— Сава, вот ты где, — я не стал даже оборачиваться на знакомый голос Грини, раздавшийся у меня за спиной, лишь только моргнул, теряя зрительный контакт с женщиной, про себя вспоминая всех его родственников до седьмого колена. — Любушкин и еще пара парней смогли снять печать с учительской, освобождая преподавателей. Он прямо за нами сюда рванул тоже по туннелю, когда Бойнича на руки дочери сдал, и как мы с ним не встретились по дороге? Хотя мы были заняты, нас душили возле ворот, а мы освободили Олегу дорогу. Не знаю подробностей, но, когда я поднялся, то встретился с Васильевым, в очень плохом настроении, который отправил меня гулять, заявив, что они сами разберутся. Что тут происходит? — запоздало удивился он, подходя ближе, видимо разглядев прижатую к стене секретаршу.

— Гриньков, помоги мне, Савельев не в себе, — проблеяла она, но чуть усиленное давление ножа немного убавили ее наигранный порыв представляя в качестве жертвы произвола перед Гриней. А ведь если бы он не был в списке этой дряни и в гуще развернувшихся событий, то наверняка бы проникся и поверил.

— Кто за всем этим стоит? — я повторил свой вопрос возвращая ее взгляд на себя.

— Я не знаю, — она слегка повернула голову в сторону, где стоял затихший капитан, от чего нож слегка прошелся по обнаженной шее, оставляя едва заметный парез.

— А я тебе не верю, — присутствие постороннего человека немного выбило меня из колеи, и я толкнул женщину к распахнутому за каким-то чертом окну, держа за воротник пиджака, не давая ей таким образом под собственным весом улететь вниз. Сопротивляться она стала гораздо активнее, хватая меня за руки и пытаясь оттолкнуть ногами. Но это вынужденное положение пропасти над головой мешало ей сосредоточиться и действовать более рационально. Она вцепилась ногтями мне в руку, которой я ее держал. От неожиданности я чуть не разжал руку, отпуская ее в свободное падение, но, выругавшись, сумел все-таки удержать.

— Сава… — судя по голосу, Гриньков решил ближе подойти ко мне.

— Не мешай мне. Уйди отсюда, — сквозь зубы процедил я, успокоившись, продолжая спокойно держать вырывающуюся женщину. — Кто за этим стоит?

— Я не знаю! — она прокричала и полностью расслабилась, понимая, что все ее действия не приносят никакого эффекта, а только усугубляют ситуацию. Спустя несколько секунд я втащил ее в комнату, отталкивая от себя в направлении Грини, который сделал шаг назад, и секретарша упала на пол, роняя по пути стул, на котором недавно сидела. Она бросила взгляд на макет, но потом закрыла лицо руками и практически натурально разревелась.

— Слишком реалистично для человека, который шел сюда убивать, — я задумчиво посмотрел на макет, который не привлекал ничье внимание до этого момента. — Гриня, что ты говорил насчет преподавателей? — я вернул в реальный мир капитана, который как-то отстранённо смотрел на секретаршу, переставшую вытирать сопли, не производящие ни на кого особого эффекта.

— Они злые и ищут на ком бы отыграться. Так что скоро все закончится так или иначе. Но нам все равно приказано двигать булками в направлении подвала, во избежание непредвиденных случайностей.

— Ты нашел Софью? — он отрицательно покачал головой. — Так какого хрена ты тут тогда забыл?

— Что ты собираешься с ней делать? — он мне не ответил, видимо сам не понимал, зачем его понесло ко мне в комнату.

— Не знаю, то, что она мозг локальной операции проводимой на территории школы — это понятно и ежу, но какой-то слабенький мозг, не тянущий на злодея, который даже не проверил магазин, входя в комнату к предполагаемой жертве. За всем этим стоит крупный игрок, и кто это, нам и предстоит выяснить. Так что для тебя очень важная миссия, привести того, кто сейчас из преподов за главного, сюда, чтобы передать ее в руки законному правосудию, так сказать. Я же не маньяк-психопат, чтобы просто так ее прирезать, лишая нас единственной зацепки.

Хотя именно так мне и хотелось с ней поступить, но какие бы чувства меня не обуревали, мысль, высказанная Грине, была вполне логичной, следовательно, так и нужно будет поступить. Он оценивающе на меня посмотрел, хмыкнул, и, кивнув, довольно резво умчался за подмогой, не забыв закрыть за собой дверь.

— Отлично, а теперь поговорим, — она вздрогнула, вызвав при этом чувство брезгливости и отвращения. То же мне крот в подземелье. План то не блещет умом, а реализация и того хуже. — Что это такое? — я кивком головы указал на макет.

— Я не знаю. — Она прямо посмотрела на меня. Шок от происходящего начал снова улетучиваться. Вот ведь упрямая дрянь.

— Можем продолжить игру в равновесие, заканчивающееся увлекательным полетом. — Ровно проговорил я, прикрывая глаза. Усталость резко начала накатывать, как и осознание того, что все уже действительно практически закончилось.

— Это артефакт.

— Уже интереснее. И для чего он нужен?

— Он глушит систему. На время или нет, мне не известно. Это я приказала Софье найти недостающие детали в подвале, согласно предоставленного заранее списка. Но я не знаю, как он работает. Мне лишь предоставили его схему. Активировали его за пределами школами.

Уже знакомый гул в голове начал заглушать слова женщины, а очертания комнаты поплыли перед глазами. Как же не вовремя. Я старался стоять прямо, не показывая изменений в своем состоянии начинающейся колоться секретарши.

— Нападения были не только в школе? — кровь застучала в висках, а звук биения собственного сердца заглушал все вокруг.

— Я не знаю. Моей единственной задачей было забрать книгу, ликвидировав директора и сгруппировать остальных, раздав данные учеников, чьи кланы так или иначе пересекались с императорской семьей.

— Отличный план, особенно мне понравилось про возможные пути отхода, которых нет. Вы, идиоты заперли здесь сами себя, — перед глазами отчетливо встал образ Викентия, сменившееся образом матери. Вода. Она повсюду. Во мне. В воздухе. В женщине.

— Я больше ничего не знаю, я всего лишь выполняла инструкции, — она попятилась, упираясь спиной в ножку стола, которая от сильного давления подломилась. От падающей столешницы и всего содержимого на ней женщина довольно ловко увернулась, резко при этом вскакивая на ноги.

Как-то отстранённо глядя на ее действия, как в замедленной съемке, я понял, что не знаю, как отключить нахлынувший и усиливающийся наплыв дара, но где-то на грани сознания интуитивно понял, что могу им управлять, словно кто-то переключил рубильник, давая мне право на небольшое и локальное управление этой стихией. Две мощные плотные струи воды, вырвались из моих рук и на манер прочных жгутов оплели рванувшую к выходу воблу. Два резких движения руками, и они притянули визжащую, переходящую на ультразвук, женщину поближе ко мне. Сейчас я видел все довольно четко, словно мое зрение улучшилось в несколько раз. А мысли были плавными и тягучими, как вода.

Я увидел, что жгуты подпитываются не только мной, собирая влагу из воздуха, а также из тела секретарши, видимо, вызывая у нее ни с чем не сравнимую боль.

— Наверное, ты больше ничем не можешь мне помочь. — Резкий взмах и два потока воды буквально выносят ее из окна, распадаясь на каскад капель, отпуская ее в свободной полет, как я ей и обещал. Вряд ли она знает большее, ей заплатили, она согласилась. Никто не станет раскрывать всех карт перед такой дурой, а организатор всего этого явно не идиот.

Некоторое время я стоял не шевелясь, глядя на образовавшуюся радугу возле моего окна, блеснувшую в свете упавшего, но продолжающегося светиться макета, потом тряхнул головой, прогоняя наваждение и обессиленно падая на пол. Правую ногу свело судорогой, а в голове что-то напряженно пульсировало. На пол упала капля крови, и я, спохватившись, ухватился за нос, пытаясь остановить кровотечение. Никогда раньше дар не просыпался во мне дважды в сутки, и о таких последствиях его частого пробуждения мне никто не сообщал. Нужно вставать, потому что, что-то мне намекает, что еще ничего не закончено и нас еще могут ждать те самые неприятные сюрпризы, о которых Гриня говорил.

Глава 21

Поднявшись с пола и подобрав автомат, я пошатываясь направился к двери, но не успел дойти, как она распахнулась и в комнату вошел Васильев Игнат Сергеевич, в сопровождение бледного Грини. Оглядев комнату, меня, задержав взгляд на модели устройства, он подошел к окну и выглянул наружу. Долго рассматривал ночной пейзаж, затем повернулся ко мне.

— Идиот, — резюмировал Игнат, поморщившись. — Чем ты думал, когда так делал?

— Она убила мою мать, — тихо проговорил я, разглядывая лицо этого сурового мужика, который преподавал у нас основы комплексных заклятий, являясь при этом весьма сильным магом.

— Я не про исход вашей «беседы», — Игнат не сводил с меня тяжелого взгляда. — Эту дрянь нужно было допросить, прежде чем учить летать. Тут невысоко, значит, прежде чем уйти в окно, ей свернули шею.

— Она ничего не знала, — я набычился, хотя в голове все вращалось и звенело.

— Это ты так думаешь, — Игнат вздохнул. — Как бы заказчик не прятался, всегда остается след: искажение в голосе при разговоре, повторяющиеся слова… много чего. А ты вот так грубо… — Он покачал головой. А я продолжал на него смотреть. Да, я кретин, и я это прекрасно понимаю, но что мне было делать с так не вовремя проснувшимся даром? Самому в окно нырять? Или позволить этой необузданной силе разорвать меня на части?

— Откуда вы узнали, что сначала шея была сломана? — еле слышно спросил я.

— Я вижу, как она лежит, это раз, и второе, ты внезапно начал разбираться в том, что доблестно игнорировал в течении стольких лет, и сумел создать что-то кроме грубых потоков силы? Считай, что я посмеялся, — Игнат больно ухватил меня за подбородок и долго разглядывал потеки крови на лице. — Мы с тобой позже поговорим, Савельев. Похоже, нам много о чем нужно будет говорить. А сейчас идите в главный корпус к остальным. Здесь все еще небезопасно.

— Еще не всех достали, Игнат Сергеевич? — напомнил о себе Гриня, кашлянув предварительно у Игната за спиной.

— Четверо где-то спрятались, — Васильев повел головой, словно у него затекла шея. — Мы пытаемся кого-нибудь живьем взять… Бестолку. Они словно запрограммированы на смерть при угрозе возможного разоблачения нанимателей, — все это отлично, вот только я совершенно точно помню, что не сворачивал вобле шею. Вывод может быть только один и он весьма неутешителен — ее добили, чтобы ненароком не навела никого на след, а может быть не только из-за этого. Вполне возможно, что ее убили просто так, для профилактики, потому что нам все еще не известны истинные цели нападения на школу. О тех возвышенных патриотичных идеях, больше похожих на лозунги неуравновешенных либерастов, я поверю в самую последнюю очередь. Игнат, еще раз внимательно меня осмотрел, и указал на дверь. — Идите. Оружие не забудьте.

Когда мы вышли из комнаты, Гриня остановился посреди коридора, а затем развернулся в сторону лестницы.

— Нужно еще раз попробовать найти Софью, — и он решительно направился в выбранную сторону. Я, пожав плечами, пошел за ним. Идея, конечно, замечательная, но я с каждым часом все меньше рассчитываю найти ее живой.

На четвертом этаже было темно и резко пахло озоном. Здесь, скорее всего, преподаватели во главе с Игнатом все вычистили, прошлись, так сказать, огнем и мечом.

— Где комната Софьи? — тихо спросил я, до боли в глазах вглядываясь в окружающую нас темноту. Здесь было как-то стремновато, если не сказать больше. Во всяком случае, мне казалось, что могильный холод подступил почти вплотную и тянет лапу прямо к сердцу. — Черт, давай уже быстрее свалим отсюда, — я поежился.

— Да, здесь жутко. Игнат кого-то прикончил, не иначе, — прошептал Гриня, стискивая автомат. — У его дара сродство со смертью, так что…

— А ты откуда такие подробности знаешь? Вроде на уроках он не вызывает подобную жуть, — крупная дрожь волной прошла по телу, заставляя заскрипеть зубами.

— Я капитан команды, не забыл? Мы немного больше вместе со старостами общаемся с преподавателями, чем все остальные учащиеся.

— Ладно, убедил, — я передернул затвор, и, почувствовав себя от этого немного уверенней, направился, крадучись, по коридору.

Несмотря на полумрак, в этом легком могильном мареве было видно каждую мелочь, каждое постороннее движение, и это пугало до поноса. Я даже поздравил самого себя, что ни блевать, ни гадить мне нечем, потому что с прошлого утра у меня ни крошки хлеба во рту не было.

Куда-то ушли головная боль и звон в ушах, осталось лишь настоятельное желание, очень быстро перерастающее в потребность, валить отсюда как можно быстрее и как можно дальше.

Проходя мимо одной из дверей, я внезапно увидел то ли тень из-под нее на полу, то ли это странный эффект движения, я так и не понял точно. Подняв руку, призывая тем самым Гриню остановиться, сделал шаг к двери, прижимая к плечу автомат. Постояв рядом секунд десять, рванул ручку на себя, одновременно отпрыгивая в сторону и направляя оружие на открывшийся проем. Отпрыгнул я вовремя, потому что из распахнутой двери вылетел приличного размера огненный шар, который расплескался чистым пламенем по стене, и потух, а следом за ним в коридор вылетело нечто вопящее с горящими глазами.

— А-а-а-а! Убью, твари, всех сожгу, испепелю! — в растрепанной ведьме со стоявшими торчком рыжими волосами и выпученными отливающими огнем глазами я с трудом узнал Софью Волкову. С перекошенным ртом она бросилась на Гриню с явным намерением выцарапать тому глаза. — А-а-а-а! — он едва успел перехватить брыкающуюся Софью, отбросив в сторону автомат. Прижав ее к себе, Гриня пытался успокоить находящуюся явно не в адекватном состоянии невесту, но она приходить в себя явно не собиралась, продолжая завывать на одной ноте. Наконец, до девушки начало доходить, кто собственно ее удерживает, она всхлипнула пару раз, а потом разревелась, уткнувшись Грине в плечо. Ну вот и ладушки. Пускай свою ляльку пока успокаивает, а я, пожалуй, удовлетворю свое любопытство.

Подойдя к открытой двери, заглянул внутрь, так и есть, какая-то кладовка для швабр, может, конечно, и не для швабр, но явно это было служебное помещение. Сколько же она здесь просидела, прячась, похоже, вон за той корзиной, когда террористы планомерно заглядывали в каждую дверь? А потом еще сидела в этой жути, которую нагнал Игнат? Тут не всякая психика выдержит. Словно в ответ на мои размышления мимо пронеслось нечто, отчего я отпрянул, чувствуя, как сердце заходило ходуном. Виски прострелило, и голова снова начала болеть, но хотя бы невидимый глюк больше не появлялся.

— Пойдемте отсюда, пока я в штаны не наделал, — прошептал я, потому что не мог заставить себя говорить громче. — Здесь на этаже никого больше нет? — спросил я у Софьи, которая вытирала зареванное лицо, немного отстранившись от Грини. Она помотала головой.

— Нет вроде. Когда стрельба началась, я заскочила сюда, как оказалось вовремя. Они начали заходить в каждую комнату и просто расстреливать всех подряд. Потом сюда поднялись Васильев и Тори. Они убили Тори. Просто стреляли с двух сторон, изрешетили всего, я в замочную скважину видела. А потом Игнат сумел выбрать перерыв в стрельбе, почти между секундами, и применил «Поцелуй ангела». Мне еще никогда не было так страшно, как в этот момент. Я думала, что все — это конец, ну а потом появились вы.

— Пошли отсюда, — повторил я и первым шагнул на лестницу, стремясь уйти как можно дальше от этого места. Что бы тут не произошло, меня смущало одно — я не увидел трупов. Ни одного. Но я не знаю, как действует этот самый поцелуй, так что…

Когда мы приблизились к выходу, на втором этаже откуда-то сверху раздался шум. Беспорядочная стрельба и крики были слышны даже здесь. Похоже, Васильев со своей группой товарищей нашел еще кого-то. Ну, надеюсь, что у них все обойдется без жертв, а нам надо валить отсюда в подвал. Там я завалюсь на самую большую кучу мусора, завернусь в одеяло и усну до весны.

В комнате спортивных трофеев никого не было. Все ушли через ход, который был частично подземный, частично… непонятно какой, к озеру, чтобы уже оттуда пробираться к главному корпусу.

Мы прошли примерно половину пути, но меня не оставляла в покое засевшая в голове как заноза мысль. Она свербела, вызывала боль, и никак не хотела покидать мою многострадальную башку. Я обдумывал ее со всех сторон, и не находил ответа. Что-то было не так, совсем не так, но что?

Впереди показался выход. Надо же, вот и ночь почти закончилась, и уже предрассветные лучи солнца резали быстро образующийся над водной гладью туман. Выйдя из туннеля, я вдохнул полной грудью и отпустил автомат, который все это время крепко сжимал в руках. Воздух, наполненный водной взвесью, вошел в мои воздухоносные пути, разнося по телу вместе с мелкими каплями влаги ту энергию, которой мне, как оказалось не хватает. Выдохнув, я все же решился задать сводящий меня с ума вопрос насчет произошедшего на четвертом этаже кампуса.

— А куда делись все трупы? — я начал медленно поворачиваться к вышедшим следом за мною Гриней и Софьей, и в этот момент раздался выстрел, а следом еще один. Как я сумел дернуться и почти уйти с линии огня, одному богу известно. Пуля, которая должна была поразить меня в сердце, вошла чуть правее, пробив легкое.

Несмотря на то, что я не умер вот прямо на месте, ранение было смертельным, если мне в ближайшее время не будет оказана помощь. Упав на землю, я почувствовал, как рот заполняется кровью и закашлялся, выплевывая ее в разные стороны. Скосив глаза в сторону, я увидел прямо напротив себя удивленные глаза Грини. Мертвые глаза. Еще не подернутые смертными бельмами, но уже не видящие ни меня, ни всего, что происходит вокруг.

Совсем рядом раздались шаги, и автомат, который все еще был у меня в руках, отлетел в сторону, а надо мной стояла Софья, и целилась из пистолета мне прямо в голову. Она улыбалась и вовсе не была похожа на то перепуганное существо, которое мы нашли в кладовке. Закрыв глаза, я стал ждать выстрела. Не хочу, чтобы последним, что я вижу, это было самодовольное лицо этой сучки. Щелк!

— Черт, — приоткрыв один глаз, я посмотрел на ее раздосадованное лицо, когда она отбросила в сторону пистолет с закончившимися патронами. От накатившего на меня дежавю и некоторой безысходности я хотел было рассмеяться, но вместо этого издал лишь приглушенный хрип, переходящий в бульканье пузырящейся во рту крови. Глядя пристально на меня, Софья усмехнулась. — Я знала, Сава, что ты сообразительнее некоторых.

Она подошла к своему, уже теперь бывшему жениху и сорвала у него с шеи какой-то кулон на цепочке. Я не разглядел, что именно там было, да и неважно, все равно я умираю, мне недолго осталось. Зато именно сейчас в голове словно что-то щелкнуло, как тот боек, и картинка полностью сложилась. Снова закашлявшись, я выплюнул очередную порцию крови, которой сердце исправно накачивало легкие и ему было невдомек, что этим оно меня убивает.

— Что это за пули? — сумел выдавить я из себя.

— Прости милый, ничего личного, мне даже порой было хорошо с тобой, — проворковала Софья, обращаясь к мертвому Грине, потрепав того по щеке, чем вызвала у меня рвотный позыв. Она совершенно ненормальная, да еще и блестящая актриса, как оказалось. Рыжая ведьма тем временем поднялась на ноги и подошла ко мне. — Что ты спросил? Ах, да, про пули. О, эти пули — настоящее сокровище, — она закатила глаза. — Как же хорошо, что со мной в подвале был недоучка неудачник Сава, а не, например, умненький Кузя. Адамантины — самые странные и загадочные камни, которые нам когда-либо дарило небо. Та комета, что уничтожила динозавров, рассыпала по планете эти удивительные минералы, недооцененные придурками, которые так и не смогли понять их сущность. Эти камни изменили людей, наделив избранных даром управлять силами природы, сделав магами. Они изменили ход истории, ход самой жизни, — в ее глазах загорелся фанатичный огонь и мне стало еще противнее. Наверное, она заметила гримасу отвращения на моем лице, потому что прервалась и сильно ударила меня, целясь по ране. Согнувшись от боли, я закашлялся, заливая белый песок кровью, чувствуя, как по лицу ползет слезинка яростного отчаянья, вызванного бессилием. — Раз уж попросил, слушай внимательно, Сава. Адамантины необычайны, но очень капризны. Они привязываются к тем, чью ДНК когда-то изменили, наделив даром, и теряют свои удивительные свойства, когда теряют связь с изначальными хозяевами копей. Правда, они теряют свои удивительные свойства и при извлечении их из материнской породы, но вот в руках хозяина, способны творить небывалые вещи. Например, несколько камней, лежащих в подвале, так сильно соскучились быть оторванными от корней, что признали своей хозяйкой меня. Удивительно, правда? Вынести их и начать изучать, а потом использовать во благо моего клана — это ли не награда за все то, что мне нужно было пережить, терпя день ото дня и твои идиотские приставания, и его лапанье, — она бросила взгляд, полный ненависти на своего жениха. — Всего лишь немного пыли с камня, собранного моими руками с каплей моего дара, и пулям, покрытым этим составом, не важны любые преграды. Ты мог бы стать… Боже, я даже не представляю, кем бы ты мог стать, если бы сам спускался в шахты и доставал привязанные к твоему зачуханному роду камни, не поручая их грубым рукам шахтеров, чьи прикосновения оскверняли эти чудные минералы, забирая большую часть их мистических свойств, оставляя всего лишь магнетиты, вместо истинных адамантинов. Люди не умеют ценить то, что имеют, а значит, нужно им в этом немного помочь, ты так не считаешь?

— Не считаю, — прохрипел я, не отводя от нее взгляда. — Ты чертова сумасшедшая сука, не подозревающая, что, если все с этими гребанными камнями так сложно, значит не нужно людям знать все их свойства. Что это не предусмотрено ни природой, ни божественным, ни инопланетным, ни чьим-либо другим замыслом. Их нельзя трогать. Или же можно вот так как мы это делаем, лишая силы. Эти чертовы камни уже погубили динозавров, и вполне могут добраться до человечества. Но ты слишком тупая дрянь, чтобы понять такую банальную истину. — Мне было все сложнее дышать, но Волкова, похоже, задалась целью дождаться, пока я вот так сдохну, продолжая трепаться на интересные ей темы, наслаждаясь мгновением своего локального триумфа.

— И этими губами ты целуешь маму, — пропела она заезженную до колик фразу, которую я слышал в миллионах разных фильмов еще там, в том мире. — Ах, да, она же умерла, какая жалость, — и, засмеявшись, она внезапно вскочила и быстро отошла, я надеюсь за автоматом, чтобы уже прикончить меня, и не заставлять все это выслушивать. — Ты долго. Я уже начала волноваться. Пришлось даже выйти к этим двум недоумкам, зато в нашем активе Гриньковы и Савельевы.

Я сделал чудовищное усилие, перевернувшись, чтобы посмотреть, с кем она разговаривает. Оказывается, ждала она своего брата Олега, который в этот момент обхватил ее шею руками, и они весьма страстно поцеловались. Я закрыл глаза. Это было для меня уже слишком.

— Что славы Чезаре Борджиа захотелось? Завоевать мир и трахать собственную сестру при этом? Тебе не говорили, что это немного неправильно и довольно аморально?

— Я не знаю, о ком ты сейчас бормочешь, Сава, — Олег подошел ко мне, опустившись так, чтобы мы могли друг друга видеть, — но не надо так горячо завидовать. Детка, почему он еще жив? — Олег повернулся к Софье.

— У меня кончились патроны, а на нем какая-то странная защита установлена, — ответила она раздосадовано. — Она его не защищает полностью от повреждений, но явно отводит смертельные чуть в сторону. Ты как хочешь, но я не садистка, чтобы мучить до смерти это несчастное животное. Тем более, что он все равно скоро умрет, у него легкое пробито, — интересно, что это за защита такая, потому что я ничего на себя не ставил, — и тут я почувствовал давление на пальце. Кольцо, которое я снял с того типа, ликвидированного мною в центральном корпусе, чуть сжалось на пальце, напомнив о себе. Черт возьми, что это за провалы в памяти? Я не помню, как надел его и активировал, видимо пустив в него искру дара. — Когда мы уходим? — протянула Софья.

— Сейчас, родная. Через двадцать минут заработает эта чертова система, и ее уже ничто не отключит. Так что, нам действительно пора прощаться. Вот только, не нравится мне, что он все еще жив. Ты права, мучить я его не собираюсь, но я собираюсь сделать это, — я почувствовал, как неоформленная волна силы ударила меня в бок и быстро потащила в сторону озера. На каком-то этапе мое тело поднялось в воздух, а затем рухнуло прямиком в ледяную воду.

Отчаянно забив руками, я понял, что ничего не могу сделать. Вода сразу же залилась мне в нос, в рот, а рефлекторно сделав судорожный вдох, я почувствовал, как она рванула в легкие, заполняя их, конкурируя при этом с кровью. Глаза захлестнула волна, и я понял, что опускаюсь на дно. Не самый лучший конец моих злоключений здесь. Это последнее, что промелькнуло в голове, прежде, чем на меня обрушилась темнота.

Глава 22

«— … и весь офицерский состав объединенной армии кланов отозван в кланы для получения дополнительной информации, а весь рядовой состав вернулся в родные казармы. По заверению пресс-секретаря Совета кланов, это вынужденная мера, надобность в которой в скором времени пропадет, и объединенная армия снова начнет охранять наш покой, находясь на своих привычных для нас местах. Мы будем пристально следить за развитием событий, и сообщать своим зрителям о малейших изменениях, происходящих в зоне ответственности Совета…»

Взмахом руки я убрал изображение миловидной дикторши, и повернулся к сидящему на стуле Игнату.

— Я все-таки не могу до конца понять, зачем Олег Волков оставил меня в живых? Или это все-таки не входило в его планы? — я задал вопрос спокойным, ничего не выражающим тоном, но сердцебиение мое все равно немного усилилось, несмотря на кажущееся спокойствие. Проклятый монитор, к которому я был вот уже три дня подключен, послушно выдал информацию об изменении моего состояния, но Игнат не обратил внимание на бегущие по монитору кривые и постоянно меняющиеся цифры, он в это время пристально смотрел на меня.

— Как для чего? — наконец открыл рот вновь назначенный директор школы Кастл, Игнат Васильев, и слегка усмехнулся. — Это очевидно, Савельев, чтобы ты всем сумел рассказать, что это был именно Олег Волков.

— Но зачем? Разве он этим самым не подставляет свой клан? — все поступки Олега не укладывались в моей голове, хоть я их и обдумывал, буквально обсасывая каждый эпизод все эти три дня, пока лежал в больничке. Хорошо хоть Игнат сегодня пришел и есть вероятность, что он поможет расставить все точки над «Ё». А то эта неизвестность, подправленная искаженной информацией местных СМИ, ввела в состояние еще большего непонимания сложившейся ситуации.

— Ты ведь не отстанешь? — я отрицательно помотал головой. Игнат некоторое время разглядывал свои руки, словно на ладонях был высечен ответ. — Знаешь, я владею самым бесполезным даром из всех возможных. Дар смерти, а смерть в пять тысяч триста восемнадцатом году от введения летоисчисления была признана стихией, не оставляет мне простора для действия. Я могу полноценно пользоваться магией, лишь преобразуя мой дар в универсальную составляющую. Призывая же свой дар в его первоначальном виде, я могу только убивать. В кампусе я применил «Поцелуй ангела», а это, как стрелять из пушки по воробьям. Да, я уничтожил при этом двоих бандитов, но и добил своего коллегу, которого возможно, чисто теоретически, все еще можно было спасти. И сам после этого, потратив почти все силы, стал фактически бесполезен в плане боевой единицы, слишком много энергии забрал поцелуй, а мне негде было ее восполнить, потому что смерть не восстанавливается рывком, как твоя родная стихия, к примеру, стоит лишь водички попить. Нет, чтобы восстановить отданное, должно пройти не менее суток полнейшего покоя. Именно поэтому маги смерти считаются одними из сильнейших, и одновременно с этим слабейшими магами.

— Зачем вы мне это рассказываете? — обратился я к директору, до конца не понимая, как его дар может относиться к предмету нашего разговора.

— Затем, чтобы ты понял, что именно произошло в кампусе и не поднимал больше этот вопрос, когда улягутся страсти, и ты начнешь вспоминать о всех значимых и не очень маленьких деталях. — Я серьезно кивнул, предоставляя Игнату слово и право сообщить мне обо всем, о чем посчитает нужным, больше, по возможности, его не перебивая. — Это была предыстория, просто, чтобы ты понял некоторые аспекты, которых в силу молодости пока не касался. Начнем с самого начала. Наше общество строго структурировано и поделено на кланы. В Российской империи практически нет ни единого человека, который не входил бы ни в один клан, одарен он или нет. Наличие дара не дает сто процентов на то, что клан будет хоть что-либо значить в политическом аспекте, но заметно увеличивает шансы клана взобраться повыше. — Я кивнул, это все знают, но раз Игнат мне зачем-то об этом рассказывает, значит, это важно. — Малые кланы вливаются в более крупные на правах вассалитета, а сто сорок два наиболее значимых входят в, так называемый, Совет кланов. Когда-то давно у нас был император, который как бы объединял всех в единый огромный клан — Российская империя. Каждый глава клана, даже самого захудалого, который является вассалом вассала, приносил ему клятву верности за весь свой клан. Это обеспечивало своеобразную стабильность, и в общем-то было правильно, что страна имеет единого главу, который способен принимать определенные решения. Сейчас это равновесие удерживает Совет кланов, назначая на ответственные выборные должности трибунов. Но никому даже в голову прийти не могло, насколько эта система хрупка, потому что в ней нет этого цементирующего состава — императорской семьи. Заметь, семьи, не клана, потому что, еще раз повторю, император — глава всего объединенного клана под названием «Российская империя».

— Я все это знаю, — перебил я Игната. — Может быть, вернемся к Волкову?

— А мы таким образом медленно, но верно к Волкову и приближаемся, — Игнат перестал разглядывать свои руки и скрестил их на груди. — Олег всегда был очень талантливым, умным, не боящимся экспериментировать. То, что он мечтает создать — всегда и во все времена называлось революция, и ее целью является и являлось — ликвидирование существующего политического строя и создание принципиально нового.

— С собой в роли императора? — я хмыкнул и повторил жест Игната, скрестив руки на груди.

— Естественно, — Васильев усмехнулся. — Но для выполнения, точнее, для начала выполнения этого плана по полной ликвидации клановости или полной ее реорганизации, только в ему одному известном виде, Олегу была необходима одна крошечная деталь — он должен развязать войну между кланами. Сильную, беспощадную, в которой не будет победителей и проигравших, только новые и новые витки насилия, которые, в конце концов, ввергнут страну в хаос. Вот только как этого добиться? Как сделать первый, самый значимый толчок?

— Убийством детей, — хмуро ответил я на этот такой простой и в тоже время такой сложный вопрос.

— Верно, убийством детей. Здесь в школе, которая считается одним из самых защищенных мест в стране, — Игнат вскочил со стула и прошелся по маленькой палате, которую мне выделила Любаша, как особо пострадавшему. Вторую занимал Бойнич, которому вчера резко стало лучше, и он ушел на своих двоих, раздраженный сверх всякой меры, пообещав скорую встречу. — Убийство детей кланов, бессмысленное, жестокое, лишенное абсолютно какой-либо мотивации — разве это не тот повод, который заставит всех оскалиться и начинать бросаться друг на друга, норовя отхватить кусок покровавей, лишь бы на мгновение приглушить боль? Когда человек теряет свое дитя, та часть мозга, которая отвечает за рациональность нередко отказывает, уступая место горю, глушащему любые другие эмоции и все голоса разума. Это нормальная реакция нормального родителя и глав кланов, потерявших здесь своих детей, будет сложно с чисто человеческой точки зрения в чем-то упрекнуть. А остальные просто будут стараться подняться на ступеньку повыше той, на которой сейчас стоят, перегрызая чужие глотки, используя чужое горе для реализации собственных целей.

— Как все это относится к тому, почему Волков сохранил мне жизнь? — повторил я свой вопрос.

— Напрямую, — Игнат остановился. — Ему нужно было, чтобы кто-то обвинил его клан в произошедшем и в той ситуации Олег увидел вполне реальный шанс сделать это без особых усилий со своей стороны.

— Дайте-ка подумать, — я прикрыл глаза и закрыл руками уши, чтобы ничто не смогло меня отвлечь, ни один посторонний звук. — Из всего, что вы сказали, получается, что идея якобы уничтожения лишь потомков императоров — не стоит выведенного яйца.

— А она и не стоит, — кивком подтвердил Игнат. — Тем более, что убивали они всех подряд. Тот же Валентин Лосев какое к императорам имеет отношение? То, что его предки пару раз видели императора на портрете? Но это не отменяет того факта, что книга знатности была выкрадена, Викентий Арсеньевич был убит, а террористы бегали по территории школы, размахивая чьими-то фотографиями, да пару раз назвали несколько известных фамилий. Никому и в голову не придет, что Аксеновой, — это так оказывается воблу звали, а я и не знал, — просто не хватило бы времени, чтобы перерыть довольно объемную книгу, выбрать из нее все фамилии, которых, поверь, там сотни, а еще и выбрать дела с учениками, носящими эти фамилии, и размножить фотографии из дел, чтобы раздать их каждому террористу. Никто не будет проверять временные рамки. Есть свидетели, что они выискивали потомков, остальных спишут на побочные жертвы, которые просто оказались не в том месте, не в то время. Уже сейчас создаются коалиции: старая аристократия сбивается в одну кучу, они в большинстве своем обнищали, но на их стороне остается магия, и новые, молодые и сильные кланы вроде Лосевых и Бойнич — эти сбиваются в другую великую кучку; и обе эти кучки весьма недобро поглядывают в сторону друг друга, обвиняя в произошедшем. Ну, а посредине завис клан Волковых, чьи детишки так весело здесь развлеклись. Уже очень скоро на Волковых набросятся в двух сторон и начнется веселье до полного уничтожения клана. Его просто сотрут с лица земли. Ну а после начнут предъявлять претензии друг другу. А там и Олежек подсуетится и еще пару провокаций придумает. Помяни мое слово, Савельев, года через три-четыре, мы все захлебнемся в крови.

— Волковы тоже не будут просто так стоять и смотреть, как их мочат, — я обхватил себя за плечи, мне внезапно стало холодно.

— Нет, конечно, — Игнат остановился у окна, глядя на расстилающийся перед ним пейзаж. — Более того, клан Волковых очень силен именно с милитаристской позиции. Достаточно, чтобы уйти в закат, прихватив с собой очень и очень многих.

— Откуда вы все это знаете? — я откинулся на подушки.

— Я разговаривал с Владимиром Волковым, главой клана, он и поведал мне о проблемах с головой у его сына, и даже передал несколько дневников Олега, которые тот оставил в родительском доме на чердаке, попросту забыв о них. Олег вынашивал эту идею с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать лет. Те несчастные, которых он нанял, включая Аксенову, находились под глубочайшим внушением. Мы это выяснили, когда нашли оставшуюся парочку. Знаешь, что они делали? — я покачал головой. Откуда мне это знать? — Они минировали кампус, и даже не осознавали, что здание уже пустое. И да, они должны были взорваться вместе со зданием. Вот такой заботливый у них наниматель оказался.

— А Аксенова? — мрачно спросил я. — Я точно помню, что не ломал ей шею, когда выкинул в окно. Как она ее умудрилась свернуть со второго этажа-то упав?

— Она намерено так повернулась, я же говорю, они были запрограммированы на самоубийство. Именно поэтому с ними было в принципе легко справиться.

— Где сейчас эта сладкая парочка из Ада? — задал я следующий вопрос.

— Понятия не имею. И никто не знает. Но их все интенсивно ищут, у кого еще сохранилась капля разума, включая их собственный клан.

— Наверное, это те, кому повезло, и кто еще никого не потерял, — помимо воли в моих словах прозвучала горечь.

— В целом, ты прав, вот только боюсь, что Олег постарается исправить такое недоразумение. В его шизофреничном, но оттого не перестающем быть гениальным, плане нет места кланам, которые на начальном этапе никого не потеряли.

— Но зачем Волкову уничтожение собственного клана? — этот факт совершенно не укладывался в моей голове. Слишком много информации и одновременно с этим очень мало, чтобы собрать пазл в единую картину.

— Поставить под удар клан Волковых, было чуть ли не самой главной задачей Олега еще с подросткового возраста, все остальные революционные мысли начали появляться и развиваться у него гораздо позже.

— Какой любящий сын, — не удержался я.

— Олег не является родным сыном Владимира Волкова, да и к клану Волковых имеет только формальное отношение. Его усыновили в десять лет, когда мать Олега, даже не являющаяся близкой родственницей Владимира вместе с остальными детьми погибли при пожаре в их родовом поместье. В живых остался только Олег, по счастливой случайности находившийся как раз в гостях у Владимира вместе с отцом, оформляя досрочную помолвку между Олегом и Софьей. Отец Олега вскоре скончался, не вынеся финансовых проблем и свалившегося горя. Владимир решил две проблемы одним махом, присоединив к своему клану едва держащийся на плаву клан Антоновых, усыновив мальчика, тем самым, сохраняя Софью для более важных союзов, так сказать.

— И Олег винит Владимира во всем случившемся?

— И да, и нет. Просто сейчас юридически Олег занимает очень шаткое положение в клане, и чтобы не случилось ни на что не претендует, даже если в живых не останется никого из Волковых. Даже на ту часть, которая как ни крути, все же по праву должна была достаться ему. — Игнат немного скривился, видимо разделяя мои чувства. Нажить неуравновешенного в психическом плане врага в собственном доме — это надо было постараться. Похоже, Волков слишком сильно старался.

— И чтобы получить хоть что-либо ему нужна Софья? — подытожил я.

— Никто не знает, что связывает их между собой. Либо внушение, а может и действительно какие-то чувства, но это мы в ближайшее время явно узнать не сможем.

— А почему вы все это мне рассказываете? — запоздало спохватился я.

— Потому что Владимир Волков ко мне обратился сам, и попросил организовать вашу встречу. Я пообещал только передать тебе об его намерениях, дальше ты должен решать сам. Но я сделаю сейчас все, чтобы хотя бы в плане информации ты был подготовлен к этой встрече, если она все же состоится.

— Хорошо, тогда давайте поговорим о защите. Она что не предупреждала вас о грядущем? — и ответ на этот вопрос меня действительно сильно интересовал.

— В том-то и дело, что предупреждала, — Игнат вздохнул. — Более того, она даже пыталась предпринимать определенные действия, которые ей были позволены внутренним алгоритмом, чтобы предупредить последствия, например, Софья Волкова не могла самостоятельно войти в подвал, где хранились части заглушающего устройства, но ее провел в итоге ты, так что…

— Она вас предупреждала, но ее никто не послушал? Да как-так-то? — вот тут впору было за голову схватиться.

— Вот так. Человек слаб и считает себя венцом природы. Хреновый на самом деле венец, но вот так. Более того, в музее Совета кланов, где этот ненормальный коллекционер выставил коллекцию своих гребанных статуэток, практически постоянно включалась сигнализация, когда он, проигнорировав предупреждение системы, все-таки выставил на обозрение свои игрушки. Знаешь, что они сделали в итоге? Думаешь убрали коллекцию?

— Думаю, они отключили сигнализацию, — я вздохнул. Да, Игнат прав. Бороться с человеческим тщеславием и глупостью бесполезно. Людей надо пинками загонять в нужное русло и ни в коем случае не давать им права выбора, и только в этом случае возможно чего-нибудь удастся добиться.

— Да, они отключили сигнализацию, и вся коллекция была в ту же ночь украдена. Судя по вашей с Кузиным модели, вы уже поняли, что связками в заглушающем устройстве являются именно эти фигурки, — Игнат сел на стул и протер лицо, словно пытаясь согнать с него усталость.

— Откуда вообще все детали устройства оказались в подвале? И кто его создал? — я закрыл глаза. Это не последняя моя стычка с адовой парочкой, они почему-то выбрали меня третьим в своих извращенных игрищах и не оставят в покое. Это понимал, похоже, не только я. Но работа мозга, хоть Игнат и называл этот мозг больным, завораживала. Олег взаправду организовал все этапы продаже этой чертовой статуэтки и даже поимел со сделки посреднический процент, чтобы потом выкрасть всю коллекцию разом. Ну а правда, к чему суетиться, когда можно разыграть как по нотам такой отличный и не слишком трудоемкий план? В частную коллекцию еще попробуй пробейся, тыщу раз подумаешь, прежде чем за такой взлом браться. Куда проще воспользовавшись тщеславием богатенького Буратины, который не сумел удержаться и решил похвастаться тем, что у него теперь вся бесценная коллекция статуэток почившего гениального художника. Всю за один раз, делов-то. Тем более из музея, к которому подкрасться всегда проще, чем к частному хранилищу в подвале родового особняка. Красивый план, я бы до этого не додумался. Но Игнат после некоторой паузы решил-таки ответить, и я навострил уши.

— Твой отец все же решил сделать резервный вариант на тот случай, если система выйдет из-под контроля и сумеет переписать программный код, расширив свои, так сказать, полномочия. Но в последний момент он решил ничего не делать. Разобрав устройство, он отволок его в подвал, просто передавая отдельными деталями нашему завхозу, приплачивая ему за это. Коллекцию статуэток же он просто раздарил по знакомым, считая, что, если ключевые детали устройства будут находиться в разных местах, то и собрать их будет невозможно. Кто бы мог подумать, что статуэтки начнет скупать Козыревский, который внезапно захотел приобщиться к прекрасному. Никогда не хотел, а тут вдруг начал.

— А вы не исключаете возможность, что на него тоже могли повлиять в этом плане?

— Не исключаю, — хмуро подтвердил мои опасения Игнат. — Более того, я считаю эти возможности вполне обоснованными, потому что Козыревский, по-моему, даже имени художника до сих пор не знает.

— А не проще было уничтожить устройство и все его составляющие детали?

— Твой отец был гением, а у гениев все же своеобразный склад ума. Может быть, он впоследствии все же хотел вернуться к нему, об этом мы никогда не узнаем, — покачал головой директор. Да уж, мозги гения — потемки.

— А откуда Волков вообще узнал об устройстве? — я задавал вопросы уже на автомате. Информации было столько, что голова скоро лопнет. Но пока Игнат отвечал, грех было не воспользоваться этим.

— Из дневника твоего отца, — неохотно ответил директор. — В том борделе, в котором случилось несчастье, твой отец сначала выпивал с Олегом Волковым. Я навел справки, и эта информация подтвердилась. В это время он и поведал Волкову и про систему, и про устройство, и про то, что ведет дневник. Волков заплатил шлюхе, чтобы та тихонько вытащила блокнот, который и был тем самым дневником, из кармана пиджака и передала его Олегу. — Он поднял руку, предупреждая вопрос, который был готов сорваться у меня с языка. — Волков не имеет отношения к смерти твоего отца, это произошло само собой, как бы нам всем не хотелось верить в обратное.

— А что система? Теперь-то вы к ней прислушиваетесь? — задал я, наверное, последний вопрос на сегодня.

— Она нам не отвечает, — после такой продолжительной паузы, что я уже подумал, будто мне не ответят, сказал Васильев. — Более того, она обрубила все контактные способы, но сама, без участия извне, а оператор, который видел последние данные, клянется, что она начала то, чего опасался твой отец. Система переписывает свой программный код, и одному богу известно, чем нам всем это грозит, — он встал и направился к двери. — Отдыхай, скоро еще встретимся. У меня есть к тебе парочка предложений.

Когда он вышел, я закрыл глаза. Теперь нужно все разложить по полочкам, а перед этим попытаться вспомнить, раз мне сегодня первый день не давали транков, путающих сознание, что произошло с того момента, как я очутился в ледяной воде воистину бездонного озера.

Глава 23

Паника отпустила меня внезапно. Буквально только что я в отчаянье бился изо всех своих ужасающе малых сил в ледяной воде, пытаясь удержать себя на поверхности, заглатывая воду, и чувствуя, как она заполняет мне легкие, наполняет каждую частичку моего тела, которое медленно, но верно погружалось в черную пучину. Вода была настолько обжигающе холодной, что я уже через минуту не чувствовал ни ног, ни рук, и с удивлением смотрел, как сквозь толщу воды розовеющее небо становится все дальше, даже не понимая, что по какой-то причине все еще нахожусь в сознании, и что не испытываю ни малейшего дискомфорта, глядя сквозь эту толщу широко распахнутыми глазами.

Осознание пришло, когда я увидел, как вверх начали подниматься пузырьки воздуха. Сначала я проводил их удивленным взглядом, а потом медленно поднял руку, внимательно разглядывая пальцы, даже пошевелил ими, задумчиво разглядывая каждое движение. Руки и ноги полностью слушались, словно и не было этой ледяной пытки минутой ранее. Чувствительность полностью вернулась, несмотря на холод, который все еще окутывал все мое тело. Открыл и закрыл рот, наблюдая за множеством пузырьков, вырвавшихся наружу. Не выдержал и рассмеялся, издав забавный булькающий звук. Так, кажется из-за кислородного голодания у меня глюки поперли. Или же я сошел с ума, ой, какая досада, и я снова рассмеялся.

Взмахнув руками, перевернулся в воде, как бы встав вертикально. Движение вниз прекратилось, и я так и завис в темной воде, которая, к слову, уже не казалась мне такой холодной, как в первые мгновения, когда я очутился в родной для меня стихии. Почувствовав толчок в груди, я перевел взгляд вниз и увидел, как из дырки в куртке выходит черная пуля и начинает медленно вращаться вокруг меня, как спутник вокруг планеты. Ах да, эта дрянь навазюкала ее пылью адамантина, который сперла из подвала. Забавный эффект, я протянул руку и схватил пулю. Повертев ее в руке, сунул в карман. Как только я вытащил руку из кармана, то сразу же почувствовал сильное желание кашлянуть. Не видя причины, почему я не могу этого сделать, закашлялся, видя, как вода окрашивается вокруг меня кровью. Я все еще рефлекторно пытался задерживать дыхание, но потом рискнул и решил начать просто дышать, ведь вода уже и так полностью заполнила мои легкие. Голова начала проясняться, словно я постепенно начал поглощать так нужный моему мозгу кислород, не удивительно, скорее всего, он каким-то способом преобразовывался из воды. В груди противно заныло и, подавшись порыву, посмотрел на грудь и увидел, что через дыру тоже толчками вытекает кровь в так моему дыханию. Не знаю, сколько это продолжалось, но в один прекрасный миг заметил, что вода вокруг начала очищаться, и кровавый цвет принялся уходить, уступая место той самой темной прозрачности. Кашель прошел, и давление из груди исчезло. Рванув куртку, я увидел, что дырка осталась только на ней и на футболке. Грудь была совершенно гладкой, даже шрама от ранения не осталось.

Довольно улыбнувшись, я провел ладонью по груди и застыл в задумчивости: вылезать из воды или нет. С одной стороны — надо бы. С другой — а вдруг эти твари еще на бережку стоят? Хотя с другой стороны появлялся вопрос, зачем меня Олег вообще в озеро зашвырнул? Он же знал, что родственной стихией для меня является вода, я его сеструху однажды окатил, а значит не мог не знать, что вода не только сможет меня излечить, а практически точно излечит. Ответ был так очевиден, что вызвал только еще больше вопросов, ведь он хотел, чтобы я выжил. Но ведь только я один знаю об их причастности к сегодняшней бойне, из первых рук, как говорится.

Он хочет, чтобы я рассказал всем, кто меня захочет слушать про участие его и сестрички-извращенки в нападение на школу? Но зачем ему это надо? Ведь как бы не был крут их клан, против объединенных сил нескольких особо рассерженных он не выстоит. К черту все, надо вылезать и, если они все еще смотрят на рассвет на озере в компании тела Грини, спросить прямо, за каким хером Олегу все это понадобилось!

Но как только я принял решение и начал интенсивно бить в воде ногами, чтобы начать всплытие, голову словно пронзила огромная огненная стрела. В глазах потемнело, и я закричал, издавая при этом лишь бульканье, которое уходило вверх целым гейзером разнокалиберных пузырьков. Еще одна вспышка, теперь в области сердца, заставила выгнуться. Боль была такая, что я уже не кричал, а глухо стонал, стискивая зубы так, что почувствовал во рту вкус мела. Еще одна вспышка — на сей раз в животе, затем еще и еще, пока эти невидимые копья не превратились в сплошной поток бьющих меня стрел, выпущенных невидимой рукой. После пятой стрелы я мог лишь вздрагивать всем телом после очередной вспышки. Я снова висел в толще воды, свернувшись в позе эмбриона, а в меня снова и снова прилетали бьющие по оголенным нервам обжигающие вспышки. Одновременно с этим вода, словно баюкала меня, пытаясь успокоить и снизить интенсивность той боли, не давая мне элементарно отключиться от болевого шока. Я проклинал свой дар и эту неуправляемую стихию, которая не давала мне спокойно впасть небытие, тем самым еще больше измываясь над моим телом.

Когда я уже не понимал, на каком свете нахожусь, и жаждал только одного — потерять уж наконец-то сознание, буквально взывая к водной стихии, боль внезапно прекратилась. Некоторое время я наслаждался этой передышкой, и лишь затем начал расправлять сведенные судорогами конечности. Сперва одна рука, затем другая, потом пошли ноги. Выпрямившись, я оставался условно лежать, хотя понять где предполагаемое дно, а где собственно реальный мир, и куда следует всплывать, уже не мог. Чисто теоретически, всплывать надо туда, где светлее, потому что там уже утро и солнышко.

Лежа я пытался понять, что сейчас такое со мной происходило, но не мог даже близко предположить. Закрыв глаза, я, еще раз удивившись про себя, что могу дышать под водой, снова их открыл и часто-часто заморгал, потому что с моим зрением явно что-то происходило. Я начал видеть каждую отдельную каплю, которые, сливаясь между собой, образовывали целое озеро. Но главное, я абсолютно точно знал, что могу влиять и на каждую каплю, и на весь массив воды в целом. Я словно стал частью воды. Каждая клеточка моего тела была ею пропитана, и каждую из них я ощущал и мог двигать в том направление, каком мне было нужно и заставлять принимать ту форму, которая была нужна мне…

Я уже не находился в воде, я жил ею, она была частью меня. Легким взмахом кистью я создал небольшой водоворот, наблюдая, как воронка начинает пробивать толщу воды все глубже и глубже и так до самого дна.

Закрыв глаза, я представил себе берег и взмахом обеих рук поднял волну, которая, подхватив мое невесомое тело, понесла туда, куда я приказывал себя нести.

Волна вынесла меня на песок очень мягко, лизнув на прощанье по руке, откатилась обратно к озеру. На берегу кроме лежащего неподалеку Грини никого не было. Видимо, родственнички свалили в туман и хрен их сейчас найдешь.

Тело после моих водных экспериментов чувствовалось неповоротливым и тяжелым. Мне явно не хватало той легкости, которая посетила меня в глубинах озера. Ничего, сейчас, когда я похоже вышел на новый уровень осознания своего дара, а скорее всего, прошел, так называемую, инициацию стихией, чуть не сдохнув при этом, правы были древние источники, о которых мне когда-то говорил Викентий, я смогу использовать этот уровень в подготовке собственного тела, которое, как ни крути, на очень большой процент состоит из воды. Вот уж, если бы я на собственной шкуре не выяснил насколько стремные все эти магические приливы-отливы, когда ты практически ничего не контролируешь, то удивился бы, что кто-то добровольно соглашался на эту пытку, которая меня еще долго в кошмарах будет мучить.

Обо всем этом я думал, когда пытался подняться на ноги. Наконец мне удалось как следует упереться ладонями в мокрый песок, но как только я начал подниматься, мне на голову обрушился знакомый гул, а в уши словно шмель залетел и начал там противно жужжать, еще и раздражая своим тельцем нежную барабанную перепонку.

Руки разъехались в стороны, и я закричал, на этот раз порадовавшись, что сейчас могу полноценно орать. В голове раздался щелчок, словно кто-то перещелкнул канал, и я почувствовал, как из носа хлынула кровь, а в голове раздался голос.

— Жук. Дом. Искать. Случай. Иди. Генерал. Начало. Ангел. Ласковый. Атлас.

— Ты достала! — я саданул кулаком по песку, как только смог говорить. — Я просил как-то изменить способ связи. Но, если тебе насрать, могла хотя бы намекнуть на то, что происходит! Я не понимаю тебя! Я не понимаю, что тебе от меня надо! Почему ты выбрала меня? Найди кого-нибудь более гениального, потому что я не мой отец! Слышишь меня?

А в ответ была тишина. Чертова система! В такие моменты я начинал жалеть, что отец отбросил тапки на очередной шлюхе до того момента, как сумел запустить эту дрянь в стратосферу, или где там она расположилась, вместе со всеми фигурками, запасными детальками и всеми, кто хоть краем уха слышал об этом чудесном изобретении, способным изменить мир.

Смахнув выступившую слезу, я прямо на песке выписал надиктованные слова. Ха. Все-таки хоть что-то она изменила в способе общения, потому что я отчетливо видел «Жди сигнала». Вот так, коротко и ясно. Сиди, жди и не рыпайся. А какого сигнала и зачем его вообще ждать — не твое, Сава, дело. Искусственный интеллект равный богу в этом мире не потерпит неповиновения.

На этот раз подняться на ноги удалось почти сразу. Затерев ногой надпись, я подошел к телу Гринькова. Почему-то оставлять его здесь показалось мне едва ли не кощунством.

Тело было невероятно тяжелое, смерть любое тело делает тяжелее, чем оно казалось до этого. Да плюс ко всему уже началось окоченение, хотя я и не подозревал, что пробыл в воде столько времени, но как бы то не было, сейчас Гриньков напоминал несгибаемое бревно. Самое главное, я даже не мог представить себе, чем мне помог бы мой дар, призови я его сейчас. Полноводный ручей впереди себя пустить, а тело Грини тащить по этому ручейку как детский кораблик? Это было неправильно, походило на глумление.

Я сумел дотащить его до дома преподавателей, когда увидел, как в нашем направлении бегут люди. Немного напрягшись и остановившись, я смотрел на то, как они приближаются, осознавая, что совершенно безоружен. Чтобы хоть как-то себя обезопасить, я попробовал призвать воду. К моему удивлению и радости стихия с готовностью откликнулась, не нужно было даже изгаляться, медитируя, в попытке призвать дар. По обе стороны от меня прямо из земли взметнулись вверх две прозрачные водные плети, извивающиеся, словно змеи, застывшие в ожидании приказа к нападению. Несмотря на подходящий момент, я решил все же определить насколько теперь мой дар мне подчиняется. Чисто интуитивное движение кистью и на месте плетей, образовались два острых ледяных копья. Движение в обратном направлении и спустя мгновение возле меня снова извивались привычные мне плети.

И тут я узнал в первом из бегущих Васильева и опустил руку. Плети тут же рассыпались по земле сотней мелких брызг, враз потеряв свою грозную убийственную силу и, черт подери, красоту.

Как только преподы подбежали ко мне, я почувствовал, насколько вымотался. Словно мне обрезали те ниточки, которые все еще держали меня в вертикальном положении. Опустившись на землю, я просипел, обращаясь к склонившемуся надо мной в этот момент Игнату.

— Это Волковы. За всем стоят Волковы. И Олег, и Софья, — высказавшись, я наконец-то позволил себе потерять сознание.

Возвращалось сознание рывками, чередуясь с мельтешней разнообразных образов, из которых преобладали чьи-то лица, которые в последствии слились в одно, заполнившее весь обзор — лицо Любови Ивановны, которая, нахмурившись, что-то мне говорила, но я не слышал слов, лишь видел, как шевелятся ее губы, традиционно накрашенные ярко-красной помадой.

* * *

— Да, задал ты мне задачку, Савельев, — я повернул голову в сторону Любаши, вынырнув из воспоминаний. — Я до сих пор не понимаю, где ты столько крови потерял, и каким образом на фоне такой кровопотери ты вообще сумел двигаться.

— Да вот, сам себе удивляюсь, — я лег прямо, глядя на потолок. — Сколько всего погибших?

— А почему у Васильева не спросил? — Люба вздохнула, и присела рядом с моей кроватью на тот стул, с которого совсем недавно поднялся пресловутый Васильев.

— Мы с ним о других вещах разговаривали, — уклончиво ответил я, не глядя при этом на медичку. Она вздохнула, но, тем не менее, ответила.

— Сорок учеников и четыре преподавателя, — я закрыл глаза. Сорок учеников. Сорок, мать вашу! Сорок частных армий, некоторые из которых на самом деле армии, другие всего лишь отряды, но от этого не становящиеся менее смертоносными, и практически полная заочная индульгенция. Кто их остановит? Совет? Ха-ха три раза. Да половина из них как раз и состоит в Совете. Похоже, Олежек с первой частью своего плана, в чем бы он в итоге не заключался, справился на десять балов. Молодец. Его приемному бате есть, чем гордиться. Правда недолго, но все же. Мориарти, херов.

— Почему никто не смог снять печать на учительской? — как-то отстранено спросил я больше в пустоту, не думая о том, что медичка сможет мне ответить.

— Это не была магия в чистом виде. Какое-то устройство, которое окутало, словно купол помещение, вызывая колебания, искажая любые магические манипуляции и пробивая током, при прикосновении к ее периметру, — как-то сухо ответила мне Любаша. — Что ты так на меня смотришь? Двоих преподавателей мы потеряли именно там: Стоянова прожарило до неузнаваемости, при попытке физически взломать этот контур, а Гришаеву снесло с плеч голову рикошетом банального заклинания отмычки. Об этом уже знают все, потому что несостоятельность магии над техническим прогрессом с элементами магии было доказано уже лет сто тридцать назад. Или ты думаешь почему типы, вроде Лосевых теперь всем заправляют? Потому что красивые? А Любушкин тупо сбил печать, а она выглядит именно как обычная сургучная печать, снаружи прикладом автомата, не пытаясь на нее воздействовать магически. — Она раздраженно дернула плечами. — Тебе снотворного дать? — в голосе Любы прозвучало сочувствие.

— А давай, — я махнул рукой. Выжру сейчас волшебную таблеточку и хоть ненадолго забудусь.

Сон пришел сразу, словно в черную дыру затащило. Но ощущения сна не было. Вообще все чувствовалось как-то странно. Я словно висел в черной пустоте, почти как тогда в озере, не ощущая собственного тела. Где я? Что, вашу мать, происходит?

— Я ищу способ связываться с тобой, чтобы не причинять больше боль, — мелодичный голос заставил крутануться на месте. Послышался щелчок, словно кто-то щелкнул выключателем, и все пространство вокруг залилось ярким светом. Она стояла совсем близко ко мне такая же нереально красивая, какой я ее запомнил, но я не чувствовал ее материальности. От нее не исходило тепла, я не чувствовал запаха, просто красивая картинка.

— Почему я вижу тебя именно так? — вопрос был немного не по теме, но он был важен для меня.

— Я не могу сказать, слишком мало исходных данных.

— Зачем ты переписываешь код?

— Чтобы в определенных моментах иметь возможность действовать, — она слегка наклонила голову набок. — Жди, я найду способ связываться с тобой, чтобы не причинять боль.

— Что мне делать сейчас? — ну скажи же, что тебе от меня нужно!

— Выслушай Волкова, — она прислушалась к чему-то, затем резко взмахнула рукой. — Проснись!

Я сел на кровати с колотящимся сердцем. Через приоткрытое окно в палату пробивался луч полной луны, висящей прямо напротив меня. Ничего себе. А мне казалось, что я только что глаза закрыл. Зачем она меня разбудила-то? Или это был единственный способ выкинуть меня из этого странного места, в котором она, похоже, обитает? Опять одни вопросы. Но хоть на парочку я получил ответы: она не будет меня больше мучить, пока не найдет способ связи получше чем удар молотом по башке с риском заполучить ранний инсульт, и мне все же нужно поговорить с Владимиром Волковым. Ну хорошо, поговорим. Насколько я знаю, завтра-послезавтра всех оставшихся в живых учащихся распустят по домам на две недели. Ну а что будет потом, это будет потом. Вот и встречусь с Волковым в своем столичном доме, который для меня такая же загадка, как и вообще все, что происходит за пределами школы.

Глаза закрылись сами собой и на этот раз я погрузился в самый обычный сон, к счастью без сновидений.

Глава 24

Утром меня все же выпустили из больнички. Самочувствие было не сказать, что отличное, но физически я чувствовал себя на удивление вполне сносно, по крайней мере, с ног не валился, и в глазах при перемене положения тела не темнело. Люба проверила показатели, позаглядывала в глаза и отпустила, чтобы приготовиться к отправке домой. Мне мать еще хоронить, а я не представляю, что делать и как. Надеюсь, что те, кто еще остался из клана, мне помогут в этом деле. Перед тем как выйти из Любиной вотчины, я остановился и кашлянул, привлекая ее внимание. Она повернулась ко мне от окна, в которое смотрела, вертя в пальцах так и незажженную сигарету.

— Ну что тебе еще, Савельев? — спросила она, а я просто физически ощущал ее усталость. Она тоже ждала, когда все разъедутся, чтобы как следует отдохнуть и собрать все мысли в одну кучу, и элементарно поспать.

— Кто еще погиб в зоне посещений? — выпалил я, пытаясь в очередной раз оценить масштаб катастрофы. Потому как всем своим нутром осознавал, что не только из-за погибших детей Игнат был так напряжен. Что-то еще произошло и причем в масштабах страны более существенное, чем смерть детей. Для глав кланов — это горе и трагедия, но на делах самих кланах, в целом, сказаться было не должно. Не идиоты, чтобы все рушить ради мести. То, что клан Волковых прекратит существование было понятно, но, чтобы разразилась полномасштабная война? Эта мысль и недосказанность директора не оставляла меня в покое. А элементарные знания помогут мне хоть немного подготовиться к грядущим событиям. Мой клан хоть и ничего не значил на политической арене, но всегда найдутся любители отхватить хоть и не большой, но все же кусок. А учитывая договоренности с Бойничем о слиянии, вырисовываются далеко не радужные перспективы. Любаша некоторое время молчала, а затем все же неохотно начала перечислять.

— Главы кланов: Денисовых, Алдышевых, Овчинниковых, Глазуриных, Смольских, Талызиных и… Савельевых. — Она сделала небольшую паузу, пристально меня разглядывая. Я лишь только поморщился. Мать была главой клана чисто номинально, пока я нахожусь взаперти в стенах школы. Но так или иначе, как бы мне не хотелось, в ближайшее время мне придется примерить эту шкуру на свои плечи. Я кивнул, показывая, что нахожусь в полном порядке и показывая, что она может продолжить. — Жены глав кланов: Давыдовых, Монич, Урсулувых, Демидовых, Романовых, Бергов, Речных и Клевцовых. Это из тех, кто в Совет кланов входят. Остальные — представители клановых корпораций и вассальных кланов, не считая юристов и обслугу. Всего сто двадцать три человека. Тела в разной степени сохранности переданы кланам. С завтрашнего дня начнутся похороны. За пределами школы никто не погиб, если ты интересуешься о том, были ли теракты и в других частях империи. Через неделю объявлена всеимперская панихида, и неделя глубокого траура, — она замолчала, затем тряхнула головой и добавила. — Что будет дальше — никому не известно.

Я нащупал рукой за собой стул и сел, тупо глядя мимо Любы. Просто охренительная новость, на грани фантастики. Вот почему так нервничал Игнат. Он же сволочь не рассказал мне самого интересного во всей этой заварухе.

— Люба, а в каких из кланов, чьи главы были убиты, наследники все еще учатся в школе? И отдельно добавь масла в огонь, расскажи про тех, чьих наследников тоже здесь приземлили, уже из школьников? — я, не отрываясь, смотрел на нее. Почему-то эта информация казалась мне очень важной.

— Хм, — она на мгновение задумалась. Как медику именно ей пришлось каждый труп осмотреть, прежде, чем смогли восстановить сообщение с внешним миром, и кого-кого спрашивать, кроме нее? — Глазурин Влад жив, насколько мне известно, Смольский Игорь и… Виталий Савельев. Остальные составят компанию отцам в клановых крематориях.

— Очень… замечательно, — выдавил я из себя. — А теперь кратко, кто из обезглавленных полностью кланов чем занимаются, если ты в курсе, конечно.

— Я-то в курсе, странно, что ты не в курсе. Но, зная Марину, скорее всего, она тебя хранила от политики до поры до времени, — Люба решительно сунула сигарету в рот и прикурила, выпустив дым на улицу. — Денисовы и Алдышевы — оборонный комплекс. Овчинниковы и Талызины — инновационные исследовательские лаборатории. Там все сверхсекретно, но, Талызины точно с органическими материями экспериментируют.

— Я. Просто. В. Шоке. — Проговорив каждое слово по отдельности, я встал со стула и побрел к двери. Эти кланы вместе с контролируемыми ими сегментами сейчас представляют собой прекрасные мишени для кого угодно, если у них не предусмотрен план В, во время которого существует наследник-дубль, который подхватит корону и не даст произойти грызне за место пахана. Ведь всегда найдется какой-нибудь двоюродный брат троюродный тетки, который захочет пободаться за место во главе стола, предоставив веские доказательства его полноправных и законных претензий на это самое место. И таких довольно много. Поэтому передел собственности начнется, и начнется помпезно с выстрелами и фейерверками, и это только внутри кланов, которые потеряли нить правления и вынуждены будут пустить дела своих корпораций на какое-то время на самотек. А если таковых нет? Например, Савельевы? Если бы меня все же удалось пристрелить шальной пулей? Старый клан в упадке без ближних родственных связей, возможно с далекими, но единичными, но такое детище в своем уме никто не захочет поднимать с нуля из представителей малых кланов или бедных родственников, тогда Савельевых легко и ненавязчиво захотели бы поглотить серьезные корпорации, кому бы были нужны наши перспективные, но не в ближайшее время, шахты. Да я даже зуб пожалею, чтобы поставить на то, что только Бойнич знает об истинной ценности своих будущих владений. И это такой же повод ввязаться в конфликт между собой, деля эту алмазную шкуру. Тогда у меня возникает закономерный вопрос, а самостоятельной ли фигурой является Олег Волков? Или, как и все известные мне революционеры из того, другого мира, он активно продвигается кем-то из не слишком дружественных Российской империи государств? Не экономику тебе, Сава, надо было подтягивать, а историю и политологию, потому что совершенно не представляю, какое место на политической арене занимает моя, хоть и такая своеобразная, родина. И главное, кто ее ближайший на мировой арене враг. И что-то мне подсказывает, что Российская Империя далека от той же Польши моего мира, которую постоянно кто-то делит. Мне нужно срочно просмотреть новостную ленту. Не только официальные каналы, а всю ленту. Может быть, система выбрала меня все-таки не наугад, как самого подходящего по параметрам для замены, а потому, что именно у меня есть опыт, основанный на событиях, происходящих в моем мире? И то, в чем местные будут только-только пытаться разобраться, для меня может стать далеко не откровением?

Я бежал в кампус, как уже давно не бегал. Буквально взлетев на второй этаж, я ворвался в комнату, где Кузя с потерянным видом пытался приделать отвалившуюся ножку обратно к столу, используя при этом изоленту.

— Тебя выпустили? — он посмотрел на меня снизу-вверх, даже не делая попытки подняться с пола. — А Любовь Ивановна говорила, что не выпустит до самого отъезда. Правда, отъезд уже через четыре часа начнется, так что…

— Кончай рефлексировать, — рявкнул я не него. — Если уж сравнивать, то мне досталось гораздо круче твоего, да и потерял я гораздо больше. Мне нужен ком и твои коды доступа к нелегальным новостным лентам.

— Сава…

— Кузя, это важно. Доставай свой гребанный ком и настраивай, быстро!

— Раскомандовался, тут, — проворчал Кузя, поднимаясь с пола и бросая свое совершенно бесполезное занятие по попытке восстановить пострадавший предмет мебели.

Он снял с руки ком, мой-то пропал безвозвратно, и я не помню, где именно его посеял. Полагаю, что в моих потерях памяти был виноват нестабильный тогда дар, тогда как сейчас подобных эффектов уже несколько дней не наблюдалось. Активировав новостные ленты, набрав только ему известный код, с помощью которого этот чудо-мальчик взломал несколько нелегальных потоков, он протянул ком мне.

— Переключать в обычном режиме? — спросил я, и Кузя задумчиво кивнул.

«— Общая панихида по погибшим в этом беспрецедентном акте насилия состоится…», — так, это не то, и я переключил канал. «- Вся страна скорбит вместе с семьями погибших. Это ужасная утрата…», — опять не то. Новый канал.

«- И пока Совет кланов, вывесив траурные полотнища, удалился в полном составе для проведения траурных церемоний, во многих уголках нашей необъятной родины начали раздаваться еще пока приглушенные, но уже полные негодования голоса, задающие только один вопрос: Доколе? Доколе кто-то из власть имущих будет выдвигать свои условия, и, пользуясь полной безнаказанностью, в угоду собственным планам и идеям, убивать наших детей, жен, матерей, отцов? Не пора ли уже положить конец этой диктатуре, которая веками угнетала простой народ?»

— Что ты ищешь? — Кузя с любопытством разглядывал холеного дядьку, который сейчас вещал провокационные новости.

— Вот это, — пробормотал я, ставя ленту на паузу. Я знал абсолютно все, что он может сказать, мне это было не интересно. Интересно мне было совсем другое. — Кто этот козел?

— Ну, почему сразу, козел? — внезапность ответа заставила меня резко развернуться к задумчиво смотрящего на изображение именно что козла Кузе. — Это Громов Николай Александрович, весьма уважаемый политолог.

— Кем же уважаем этот политолог? — я смотрел на Кузю не мигая, не понимая, как подобное вообще могло произойти? Как Совет кланов умудрился пропустить такую угрозу самому своему существованию?

— Да всеми, — Кузя явно разгорячился, даже руками замахал. — Разве он не прав? Ну скажи, Сава, разве неправ?

— Так, сядь и давай разберемся, в чем, по-твоему, прав этот козел? — я улыбнулся, но, по тому как Кузя отшатнулся, моя улыбка больше напомнила оскал.

— Ну, он говорит прописные истины, — уже не так уверенно сообщил Кузя, но на стул все же сел.

— Какие, например? В том, о чем он вообще говорит, нет никакой конкретики. Только обычные патриотичные лозунги типа: «Вставай страна огромная, вставая на смертный бой», свойственный революционерам, используя лингвистическое программирование, для зомбирования толпы, чтобы они встали и, рискуя собой, на благо его, Николая Громова и его соратниками или нанимателям, целям. И это именно тогда, когда власть имущих и так захлестнет волной локального хаоса, в котором, заметь, в идеале, ни одна кухарка не пострадает, если не возьмет скалку и не полезет с ней на танк. — Кузя засопел. Ясно, что из потока льющихся от кем-то уважаемого политолога слов, он не понял и половины, зато вся та половина, которая все же была обработана его мозгом, нашла весьма теплый отклик в самом Кузе. — Сашка, посмотри на меня. Забудь на мгновение о том, какой он гениальный, и скажи мне только к чьему клану он относится?

— Ну, — Кузя почесал висок. — Он вольный художник. Не относит себя ни к какому клану и гордится этим.

— Да, ему есть, чем гордиться. Значит, Громов Николай Александрович, ну-ну, — и я принялся рассматривать этого холеного типа с аккуратной бородкой и всё понимающим взглядом из-под очков. Интересно, на что живет эта звезда либеральных тусовок, если является обычным вольным художником? Если это выяснить, то можно практически сразу ответить на вопрос кто за этим стоит: Олег Волков, и тогда я просто придумываю себе мега-злодея, или же моя паранойя все же имеет место для существования.

Стук в дверь заставил меня взмахом руки убрать Громова с общего обзора. Сделал я это очень вовремя, потому что в этот самый момент в комнату вошел высокий мужчина в форменной одеже, и обратился ко мне.

— Виталий Владимирович, машина ждет у входа, можно ехать.

— Как вы сюда прошли? — я сверлил его взглядом, не зная, как сказать, что я его не знаю, и ехать с незнакомым человеком незнамо куда, как минимум, опасаюсь.

— Школа расконсервирована полностью. За то время, пока будут проходить траурные мероприятия, защита будет полностью переделана, чтобы впредь не допустить подобных происшествий, — спокойно сказал мужчина, я же не спешил вставать и бежать вслед за ним. После теракта меня сложно было обвинить в простой подозрительности. Как ни странно, но положение спас Кузя.

— Николай, а за мной кто-нибудь приехал? — спросил он, глядя на мужика вполне доброжелательно. Понятно, значит, этот Николай личность в моем окружении известная.

— Да, Александр Сергеевич, я как раз разговаривал с вашим водителем, прежде чем подняться сюда.

— Странно, вроде бы говорили, что роспуск учеников начнется через четыре часа, — протянул я, все еще глядя на Николая с некоторым подозрением.

— Решили не тянуть. На одном из заводов клана Денисовых произошел инцидент. Все быстро устранили, но было принято решение снять консервацию с Кастла как можно быстрее, — все так же спокойно ответил Николай.

— Наверное, это в какой-то мере хорошо, — я задумался. — А инцидент какого вида произошел, если это не является великим секретом? — как бы невзначай спросил я, подходя к шкафу и скидывая в сумку свои немногочисленные вещи.

— Несанкционированное профсоюзом собрание рабочих завода, которое едва не закончилось вооруженной стычкой с представителями закона, — я замер на месте буквально на мгновение, а затем медленно уложил в сумку те палки, заполненные непонятным мне содержимым и древний учебник, найденные в подвале во время моей отработки, которая, к слову, все еще не была завершена.

— Как же замечательно… — я захлопнул дверцу шкафа и повернулся к терпеливо ожидающему меня водителю, — что у нашего клана нет завода, правда? Кузя, бывай, — я протянул ему руку, которую тот вяло пожал. — Увидимся после траурных церемоний.

— Думаешь? — в голосе Кузи прозвучал скепсис.

— Уверен. Потому что, как ни крути, а после пересмотра модели безопасности школа станет на время одним из самых защищенных мест в столице. А то мало ли, вдруг кто-то еще что с профсоюзом и представителями закона не выяснит? — и с этими словами я вышел из комнаты.

Машина не просто ожидала меня где-то за абстрактным забором, она стояла прямо возле центрального входа, в ряду других машин, чаще всего получше и понавороченнее, но случались в этом ряду и похуже той, дверь в которую передо мной распахнул Николай. Спасибо ему на этом, потому что сам я ни за что не обнаружил бы собственное авто, лишенное всяких отличительных знаков.

Сев на заднее сиденье, я откинулся на спинку и дождался, пока машина вырулит на дорожку. Проезд мимо неактивной системы забора заставил на мгновение напрячься, но лоза даже не шевельнулась в нашу сторону, оставаясь всего лишь декоративным украшением.

Вообще машины чем-то напоминали знакомые мне лимузины, но не такие длинные и без наворотов виде встроенных баров и бассейна со шлюхами. Просто вполне комфортный автомобиль, правда ездящий не на бензине. Двигатель в движение приводился целым рядом элементов, некоторые из которых носили артефактную основу. Этакий гибридный сплав технологий и магии, наглядный пример того, что этот самый сплав может вообще существовать.

— Николай, кто сейчас проживает в доме? — спросил я, чтобы иметь хоть какую-то информацию о домашних, а то конфуз может произойти.

— Ваш дядя по матери Гаврила Петрович, — надо же, Гаврила Петрович в моем мире тот еще типус — картежник и бабник. Скорее всего, это тот самый представитель из не слишком прямых, но законных претендентах на роль главы клана, о которых я рассуждал ранее. Хотя, может, тут и нет места политическим подоплекам, а он просто приехал проститься с матерью. Но, зная его по собственному миру, я в этом глубоко сомневаюсь. Ладно, не будем бежать впереди паровоза. Посмотрим, что он здесь собой представляет. — Ваш двоюродный брат Юрий Васильевич, — черт! Юрик, сынуля дяди Васи, еще один брат моей матери — это просто ходячая катастрофа. Если он хоть на полпроцента похож на свое альтер эго из моего мира, то его можно в качестве оружия массового поражения в тыл к противникам забрасывать, он или там случайно сожжет что-нибудь, или как раз в том месте, где он будет находиться, возникнет локальный цунами, если не произойдет чего-нибудь похуже. Вот он, если хоть немного похож на моего родного Юрика, ни на что претендовать не станет. Но, я хотя бы точно знаю, как они выглядят, и то хлеб. Поглядим, может в этом мире все как раз наоборот. — Кирилл Вяземский…

— Кто? — невольно вырвалось у меня, и я прикусил язык, но было уже позновато, Николай меня прекрасно услышал.

— Ваш новый клановый юрист, — уф, прнесло. Я, оказывается, и не должен был его знать.

— А куда делся старый? — задав вопрос, я начал смотреть в окно, потому что мы уже ехали по улицам Твери. Город как город, чем-то на Тверь моего мира похож. Разве что больше, масштабнее, но это понятно — столица как-никак.

— Он погиб за неделю до происшествия в школе, — Николай изумленно посмотрел в зеркало заднего вида. — Разве Марина Петровна не сказала об этом? — Нет, не сказала, и это было как минимум странно, потому что именно юрист готовил документы по шахте. Я чего-то не знаю, что по идее должен был знать? Паранойя захлестнула меня с головой. Почему погиб юрист в то время, когда занимался делами шахты, что так мощно в итоге развернули мою жизнь? Это просто несчастный случай, или за этим кто-то стоит?

— Как он погиб? — стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, спросил я.

— Утонул. С друзьями отправился покататься на яхте на Черное море и упал за борт, — интересный несчастный случай. А еще больше интересно, это что же за друзья такие у юриста заштатного клана, которые на яхтах по Черному морю катаются? Ладно, поставим отметку в памяти — обязательно выяснить все нюансы этого «несчастного случая».

— Кто еще сейчас в доме? — небрежно бросил я, переводя разговор в другое русло, точнее, возвращая к прерванному.

— Прислуга, Денис Борисович, и ваш покорный слуга, — я кивнул и снова уставился в окно. Надеюсь, что скоро выясню, кто такой Денис Борисович, и в прислуге разберусь без подсказок.

Машина мягко затормозила возле ворот, которые медленно начали отворяться, после предоставления Николаем своей ладони, по которой пробежал тонкий зеленый луч. Когда ворота с легким скрежетом открылись на достаточную ширину, чтобы смогла проехать машина, мы снова тронулись по весьма запущенному парку в сторону величественного трехэтажного дома, построенного из серого кирпича. Рядом с домом раскинулось большое озеро — ну понятно, Савельевы маги воды как-никак. Под колесами зашуршал гравий подъездной дорожки, и машина остановилась уже окончательно.

Ну что же, Сава, добро пожаловать домой, и я криво усмехнувшись вылез из машины, не дожидаясь, пока дверь откроет Николай и направился прямиком к распахнувшейся передо мной входной двери.

Конец 1 тома!

Том 2

Глава 1

Шесть империй. Шесть, мать их, империй и никаких отдельных стран, никаких других социальных строев, ни тебе демократии, ни автократии, ни либерократии, никакой другой кратии! Только, мать твою, империя во главе с императором и, сука, Советами кланов! Везде на всем этом гребанном шарике под названием Земля! Отличия? Они в названиях и самих объединениях, включающих культурные отличия, религиозные и языковые. Американская империя, Австро-венгерская, Российская, Османская, Японская и Империя тихоокеанских островов. Никаких даже намеков на многоконфессиональность на территориях различных империй — нет! Государственный язык — один, а предпринимаемые в прошлом попытки захвата территорий соседних империй, заканчивались большим пшиком, потому что в этом случае захватчики сталкивались с проблемами: языка, религии, культуры и привычками в еде! Что делало невозможным захват без тотального геноцида, но тут могли вмешаться другие империи и прекратить безобразие путем навязывания своего мнения силой. Из-за этого внешних войн не было уже очень давно. То есть, сначала они естественно гремели по всей планете, и масштаб тех войн поражал, но, когда границы установились в том виде, в котором стояли по сегодняшний день, не было зафиксировано ни одой. И что это могло означать лично для меня? Я раздраженно отшвырнул в сторону инфокуб, содержимое которого старательно изучал в последний час. Для меня это означало, что я ошибся: идея революции, если и рассматривается, то исключительно внутри страны. Ни о каком влиянии извне именно в этом направлении речи быть не может, потому что только последний идиот покажет своим подданным, что, оказывается, и вон как можно. Вот предпринять попытки государственного переворота с заменой действующих лиц, вот это — пожалуйста. Но не свержение этого самого строя, ни в коем случае. А как тогда расценивать высказывания вольного художника Громова Николая Александровича? Черт!

Я сжал голову руками. Это слишком сложно для меня. Я, твою мать, среднюю школу со средним баллом три и девять закончил, а в учебке нам таких премудростей не давали, потому что дело пехоты, хоть обычной, хоть морской, исполнять приказ, а не пытаться понять его политические подоплеки. Так, Сава, успокойся. Ты не дебил, потихоньку во всем сумеешь разобраться. У тебя, Сава, просто выбора нет, потому что твой клан поставили в ряд тех, кого надо заменить, если не уничтожить. Так что, жить захочешь, не так раскорячишься.

— Виталий Владимирович, время обеда, подавать? — в кабинет, который я оккупировал, сразу по прибытию и попытался разобраться в содержимом бумаг, но завис, обнаружив инфокуб с кучей периодики, в том числе и архивной, вошел классический дворецкий. Он был настолько классический, что я даже икнул, когда его увидел в холле, а это именно Денис Борисович Рогов открыл мне дверь, приветствуя в столь скорбный для клана час. Сейчас же он звал меня жрать, но я жрать не хотел. Другое дело, что, скорее всего, другие обитатели дома не прочь бы и подкрепиться, вот только, когда в доме находится хозяин, делать это без него не одобрялось. Нет, не запрещалось категорически, кто в своем уме откажет в перекусе кому бы то ни было, но не одобрялось. Пришлось вытаскивать свою задницу из-за одного стола — рабочего, и тащить за другой, расположенный в столовой.

— Подавай, Денис Борисович, я сейчас буду, — ответил я, глядя, как дворецкий степенно уходит, и с тоской перевел взгляд на инфокуб и на папки с бумагами, которые я вытащил из шкафа, стоящего неподалеку от стола, наугад, но до которых так и не добрался. Ладно, надеюсь, обед не затянется, и я скоро сюда вернусь, потому что из-за недостатка информации уже готов заказать шлюху и всю ночь с ней разговаривать на отвлеченные темы. А что, возможно, это неплохая идея, надо ее обдумать. И я сейчас абсолютно серьезен, потому что эти ночные труженицы иногда владеют тако-о-о-ой информацией, которую им походя выбалтывают клиенты, что все разведки мира обзавидуются. Ну ладно, это лирика, а сейчас надо шлепать в столовую и посмотреть, наконец-то, на этот вариант моих драгоценных родственничков.

Столовая располагалась недалеко от кабинета тоже на первом этаже. Я ее видел, потому что по дороге сюда из своей комнаты заглянул в каждую дверь, попавшуюся на моем пути.

Найти мою комнату было просто, в дверях Рогов вырвал у меня из рук сумку и пошел впереди, показывая таким образом дорогу, заодно просветив, что «моими» апартаментами теперь являются комнаты моего отца, потому что я уже не ребенок, а самый, что ни на есть полноценный глава клана. Несовершеннолетний, правда, но, куда деваться, другого-то нет. Поблагодарив дворецкого, после того, как тот показался мне куда идти, хоть и не намеренно, я отправил его заниматься своими делами, а сам пошел знакомиться с домом. Дом показался мне очень огромным и столь же пустынным. Его размеры говорили о том, что раньше клан был не в жопе мира, а вполне где-то рядом с вершиной, а вот его некоторое запустение и крайне скудное для таких размеров наполнение людьми, той же прислугой, например, указывал на место, которое мы занимали в настоящий момент. Большинство комнат стояли на просто пустыми, они были на консервации: чехлы на предметах мебели и едва заметное дрожание защитных консервирующих чар, предотвращающих разрушение, ясно указывало на то, что этими комнатами уже давно не пользовались и в ближайшее время использовать не собирались. Методом тыка я нашел комнату Савы. Некоторое количество постеров на стенах, в основном изображающих полуголых девиц, очень скудная книжная полка… Ну, ладно, будем брать за основание тот факт, что бумажные книги сейчас практически не используются, если они не связаны с магией и даром в целом. Так ведь у Савы в персональном инфокубе, кроме каких-то комиксов и нетяжелой порнушки книжек других не залито, я сунул инфокуб в карман, попробую его набить полезной информацией, пока я в большом мире и имею для этого больше возможностей, чем в изолированной почти от всех внешних источников школе. Вообще, Савина комната была какой-то безликой, типичная комната, типичного слегка озабоченного типуса, не до конца вышедшего из позднего пубертата. Меня аж передернуло, все же мы с ним очень сильно отличаемся друг от друга, просто диаметрально. Ну да бог с ним, с Савой, махнув рукой, я вышел из этой комнаты, и побрел болтаться по дому дальше, пока не наткнулся на кабинет и не засел в нем, теперь уже точно надолго.

В столовую я зашел последним. Гаврила Петрович и Юрчик уже сидели по правую и левую руку соответственно от главы стола, где было накрыто, полагаю, для меня. Чуть дальше от Юрчика расположился молодой мужик в деловом костюме, весь такой… деловой, с длинными волосами, забранными в хвост резинкой, и неодобрительно посматривавший на Гаврилу Петровича, который в ожидании разговлялся огромным бокалом вина. Если исходить из теории исключения, то этот мужик и есть новый юрист Кирилл Вяземский. Окинув всех быстрым взглядом, я прошел к своему месту и расположился за ним. Гаврила Петрович хоть бы для вида в этот момент винище на стол поставил. Нет, он как пил, так и продолжал пить, бросив на меня неприязненный взгляд. Ну хоть что-то во всех вселенных остается неизменным, например, просто невероятная козлячесть этого пассажира, привыкшего, похоже, во всех мирах жить за счет родственников, не платя им при этом даже крохами уважения.

Юрчик вообще на меня не смотрел, катая по столу вилку. Замечательная семейная идиллия. Надаюсь, хоть пожрем без эксцессов.

За столом нам никто не прислуживал. То ли непринято было, то ли слуг просто не хватало еще и в тарелку еду накладывать. Точнее, Рогов сам забрал у нас тарелки, когда с супом было покончено, а вот все остальное можно было и так есть, накладывая с блюд самостоятельно.

— Виталя, неужели сложно нанять кого-нибудь, чтобы нормальное обслуживание за столом было? — дядюшка бодро отрыгнул винные пары и уставился на меня своими поросячьими глазками. Понятно, вот и ответ на мой вопрос про прислугу.

— Так найми, — я пожал плечами. — Разве я какой-то запрет озвучил? Правда его жалование сам будешь оплачивать из своего содержания, но раз тебе, дядя, проще заплатить, чем задницу от стула оторвать, чтобы мяса себе на тарелку кинуть, то я вообще не против, — я почувствовал, как на меня накатывает раздражение.

— Ну вот что ты сразу начинаешь мне угрожать порезать мое содержание? — вскинулся Гаврила Петрович. — Ты прямо как твою мать. Марина тоже мне постоянно в этом угрожала… — Бамс, нож, который я швырнул на стол упал на него слишком громко. Едва сдерживая подступившее к горлу бешенство, я прошипел.

— Моя мать, которая еще и твоей сестрой являлась, представляешь, мертва! Ее завтра будем хоронить, если вы ничего не перепутали и, пока я был не в состоянии заниматься подготовкой из-за ранения, все приготовили как полагается. Поэтому, лучше заткнись, и лихорадочно вспомни, все ли готово к церемонии? Иначе я уже не лихорадочно не забуду о том, что, в общем-то, ты никакого отношения к Савельевым не имеешь, и не попрошу покинуть этот дом. Заодно на твоем содержимом сэкономлю, и чем черт не шутит, может даже на него пару слуг действительно найму.

— Не думал, что когда-нибудь доживу до того, что меня начнут куском хлеба попрекать, — Гаврила Петрович поднялся, покачнулся, бросил на стол салфетку и, слегка кренясь, направился к выходу из столовой. Я проводил его тяжелым взглядом, думая о том, что, наверное, будет выглядеть слишком нездорово, если я сейчас встану и поддам ему пинка, для ускорения.

— Зря ты так, Виталя, — Юрчик меланхолично отрезал кусок мяса и принялся его тщательно пережевывать. — Дядя Гаврила не имел ничего такого в виду…

— Да неужели, — есть расхотелось совершенно. — А что именно он не имел в виду? — я уставился на Юрчика, но тому мои грозные взгляды были по барабану. Ну тут такое, что такое мои взгляды для человека, который умудрился голову сквозь решетку парка императорской резиденции во время прогулки засунуть? Чтобы эту дурную голову из решетки извлечь, пришлось полноценную спасательную операцию разворачивать, я целую статью на эту тему просмотрел. Просто очень удивился, когда между комиксами и порнухой в Савином инфокубе увидел вырезку из сетевой газеты и полюбопытствовал. М-да, Юрчик тот еще феномен, но, кажется, в моем мире его двойник все-таки поскромнее в своих личных катастрофах был.

— Он не хотел оскорблять тетю Марину…

— А, по-моему, именно это он и сделал, причем, совершенно намеренно, — тихо прервал я его.

— Виталя, я понимаю, что ты на взводе, у тебя горе, но это не повод кидаться на тех, кто желает тебе только добра, — Юрчик еще несколько секунд поковырял вилкой в тарелке. — Знаешь, что-то у меня аппетит пропал, — и он вышел из столовой оставив меня наедине с юристом.

— Вам не кажется, Виталий Владимирович, что ваши родственники как-то неправильно воспринимают свое проживание в доме клана Савельевых? — внезапно прервал воцарившееся молчание Вяземский.

— А вам не кажется, Кирилл, что это не ваше дело, — я встрепенулся и в упор посмотрел на него. Уж с кем-кем, а со своими родственниками я сам разберусь без постороннего вмешательства, во всяком случае, постараюсь. — Ешьте, или у вас тоже аппетит резко испортился нахождением хозяина на его законном месте?

— Нет, с моим аппетитом все в полном порядке, — он улыбнулся и принялся поглощать еду из своей тарелки размеренно неторопливо и с чувством собственного достоинства.

— Вы даже не представляете, как я рад за вас, — я отодвинул от себя тарелку. — К завтрашней церемонии все готово? — похоже, он был все-таки единственным адекватным человеком, к которому я мог обратится в этом доме.

— Разумеется, — Кирилл кивнул, в свою очередь отодвигая от себя столовые предметы. — Я хотел бы уточнить насчет лиц, допущенных к прощанию и не являющихся членами клана. Я их озвучу, а вы мне ответите, нет ли здесь никакой ошибки, — он быстро набрал команду на своем коме и в воздухе появился список, но имен мне отсюда не было видно. — Бойнич, глава клана и его дочь Эльза, Береснева Любовь, — о как, но я по последним высказываниям Любаши понял, что она была знакома с матерью. Значит, не просто знакома, раз собралась прощаться на клановой церемонии. Ничего, завтра я уточню этот вопрос. — Волков, глава клана…

— Что? — я своим воплем прервал Вяземского. — Волков? У него что, совсем нет чувства такта? Ее убили по приказу его деток, а он как ни в чем ни бывало хочет посетить церемонию прощания и погребения? У него ничего не треснет по дороге?

— Вообще-то, Волков просил на вашей с ним встрече, даже настаивал на ней. Он уверяет, что ему необходимо что-то вам передать. Однако, учитывая, что на него уже совершено восемнадцать покушений и это не считать того, что может и будет происходить после окончания траурных церемоний, вероятность вашей встречи очень быстро стремится к нулю. Поэтому я взял на себя смелость совместить вашу встречу с церемонией прощания, особенно учитывая наличие поблизости охраны клана Бойнич, которая исключит любую неприятную неожиданность, — я смотрел на его невозмутимое лицо и думал о том, где можно найти курсы, на которых меня научат вот так же говорить. Вместе с тем, пришлось осознавать то, что он хотел до меня донести. Немного подумав, я неохотно произнес.

— Ну, хорошо, полагаю, вы правы, Кирилл. Если я вообще намереваюсь встретиться с Волковым, то это мой первый и он же последний шанс. Потом может уже просто не быть. В списке есть кто-то еще?

— Нет, остальные — представители клана.

— Хорошо, — я встал из-за стола. — Я намереваюсь сейчас заняться разбором бумаг, что находятся в кабинете. Если у меня возникнут вопросы…

— Я никуда не собираюсь в ближайшее время уходить. Номер моего кома записан на ежедневнике с расписанием Марины Петровны, и вы можете со мной по нему связаться в любое время дня и ночи, — заверил меня Вяземский. Я кивнул и вышел из столовой, но направился не в кабинет. Сначала я решил искупаться.

Озеро встретило меня прохладой и мягким покачиванием волн. В отличие от того странного водоема на территории школы, в котором я прошел ритуал слияния со стихией, правда, против своей воли, но это уже нюансы, это озеро было вполне живое. Отсыпанный белым песочком пляж так и манил поваляться на солнышке. Но меня больше всего манила вода. Оглядевшись по сторонам, я пожал плечами, в конце концов, я у себя дома и могу делать все, что мне пожелается. Поэтому не заморачиваясь дальше на выдуманных проблем, просто разделся до гола, чтобы мокрыми трусами потом не мочить штаны, и вошел в прохладную воду, которая сразу обняла меня за ноги, остужая и словно лаская. Пройдя еще немного по дну, я почувствовал, что оно резко пошло вниз и появилась глубина, и нырнул, остужая горящую голову. Через пару секунд я уже мог свободно дышать под водой, и протянул руки к шее, чтобы удостоверится в отсутствии жабр. Все-таки дышать под водой легкими — противоречило всем основам физиологии. Но нет, щелей жабр на шее не наблюдалось, и тем не менее, никакого дискомфорта от своего нахождения под водой я не ощущал. Пообещав себе, что обязательно разберусь с данным феноменом, но немного позже, я крутанулся в толще воды, чувствуя, как уходит усталость, проясняется в голове.

Мимо проплыла рыба. Протянув руку, я тронул ее за хвост. Как она подпрыгнула в водных слоях, как завертелась на месте, и лишь потом бросилась на утек, быстро-быстро работая плавниками. Проследив за этим паническим бегством, я рассмеялся, выпустив изо рта кучу пузырьков, а затем решив, что хорошего помаленьку, вынырнул на поверхность. Пора уже делами заниматься.

На берегу стояла Эльза и смотрела на меня, скрестив руки на груди. Класс. Ее какие-то черти принесли как обычно весьма вовремя. Остановившись так, чтобы вода доходила мне до пояса, я в свою очередь принялся рассматривать ее, пытаясь послать мысленный сигнал о том, что я немного не одет, и, если ей не все равно, то могла бы и отвернуться. Но она мысленных сигналов не принимала, и мы как два идиота продолжили стоять: она на берегу, а я наполовину в воде, и делали вид, что все нормально и ничего не происходит.

Глава 2

— Ты долго не выныривал, я уже начала думать о том, чтобы позвать на помощь, — наконец, нарушила порядком затянувшееся молчание Эльза. Я не видел ее с того момента, как оставил на попечении Любаши еще до того, как узнал о гибели матери и причастности Волковых.

— Чтобы вытащить Савельева из воды, потому что думала, будто он утонул? — я задумчиво смотрел на Эльзу. — Эл, вода — родная стихия моего дара. Даже этот обсос Олежа Волков пнул меня в озеро, чтобы я случайно кровью не истек и успел всем рассказать о его причастности к произошедшим событиям.

— Я не разбираюсь в ваших определениях дара, — вспыхнула Эльза. — Ты собираешься оттуда вылезать, или вот так и будем стоять и смотреть друг на друга?

— Ты отвернуться не хочешь? — прямо спросил я девушку, на что она только фыркнула. — Ну как знаешь, тем более, что мы вроде бы жених с невестой, то есть, чисто теоретически ты должна привыкать, — и я медленно начал выходить из воды, постепенно представая перед Эльзой в чем мать родила. Надо отдать ей должное, она еще с минуту стояла лицом ко мне, но уже смотрела куда угодно, только не на мое тело, кусая губы, и, все же не выдержав, в итоге отвернулась. — Я, между прочим, тебя предупреждал, — усмехнувшись, я отряхнулся и подошел совсем близко к ней. Настолько близко, что Эльза вздрогнула, а жилка на ее шее забилась очень быстро. Не удержавшись, я наклонился, чуть не задевая губами кожу на ее шее, и медленно выдохнул. — Ты стоишь на моих штанах. Если не хочешь, чтобы я вернулся в дом вместе с тобой в таком виде, лучше отойди. Мне-то все равно, а вот тебе может стать неудобно.

— Черт, Сава, хватит! — она отскочила и резко развернулась, при этом ее взгляд сам собой метнулся по моему телу вниз, хотя расстояние между нами было такое, что она вполне могла и не видеть того, что располагалось у меня ниже пояса, если бы сама туда не посмотрела, что Эльза блестяще продемонстрировала. Поняв, что продолжает выставлять себя дурой, она чуть слышно зарычала и снова резко развернулась ко мне спиной. — Ты специально это делаешь?

— Специально делаю что? — посмеиваясь я натянул трусы, штаны и неторопливо надел майку. Только после этого в ход пошли носки и кроссовки. — Я не знал, что ты заявишься без предупреждения, так что обвинять меня в том, что я специально разделся, чтобы тебя смущать, несколько странно, даже для тебя. Ну признайся, Эл, тебя задела моя нагота, потому что взволновала? — она снова развернулась и снова ее взгляд метнулся вниз. — А я уже оделся, извини.

— Сава, — она подняла палец вверх. — Ни слова больше. Пощади мою гордость, точнее то, что от нее осталось.

— Ладно, проехали. Так ты чего приперлась? — сунув руки в карман, я направился по дорожке к дому, даже не посмотрев, идет она за мной или нет.

— Отец прислал, — мрачно сообщила Эльза. — Мол был когда-то обычай невест в дом жениха привозить до свадьбы, чтобы они познакомиться могли как следует.

— Мы с тобой друг друга всю жизнь знаем, нахрена нам знакомиться? — я все же повернулся к ней. Эльза шла почти рядом и была удивительно сосредоточена.

— Я ему об этом сказала, не переживай. А то вдруг маразм подкрался незаметно, и папа все успел позабыть. Ладно бы он забыл про нашу нелепую помолвку, но нет, оказывается, что о ней-то он прекрасно помнит, — Эльза схватила меня за рукав, заставляя остановиться. — Сава, отец прислал меня, чтобы я убедилась, что все подготовлено как следует, потому что и он сказал, да и я сама подозреваю, что на мужчин мало надежды в этом плане. А Марина достойна того, чтобы с ней попрощались и помянули достойно, не забыв какую-нибудь важную мелочь. — Вот теперь она была очень серьезна. Я почувствовал, что у меня дернулась щека. Просто кивнув, потому что говорить что-то в такой ситуации было лишним, я снова развернулся и молча пошел к дому.

— Денис тебя устроил? — наконец спросил я, когда до дверей оставалось пройти совсем немного.

— Пока нет, я сразу же пошла к озеру, когда мне сказали, что ты здесь. Сава, я с собой четырех горничных привезла и Марию Карловну, которая будет временно исполнять обязанности домоправительницы. Я не могу остаться здесь в окружении практически одних мужчин, ты же поним…

— Я не позволю вам, мадам, лезть в дела дома, к которому вы не имеете ни малейшего отношения! — я открыл дверь и нас с Эльзой едва не снесло с крыльца звуковой волной. Решительно сдвинув брови, я зашел в холл и остановился, глядя как Рогов стоит напротив миловидной женщины лет тридцати на вид и с красным лицом что-то ей доказывает на повышенных тонах.

— Я не прошу у вас ничего сверхъестественного, всего лишь позволить мне убедиться в том, что в холодильных кладовых имеются все необходимые продукты. Моя госпожа молодая девушка, она не может постоянно есть одни плохо приготовленные стейки!

— А вам в сотый раз повторяю, мадам…

— Что здесь происходит? — тихо спросил я, и в холле мгновенно наступила тишина. — Денис Борисович, уж от кого-кого, а от тебя я никак не ожидал подобных истерик. Если я правильно понял свою невесту, Мария Карловна прибыла в наш дом вовсе не с целью лишить тебя твоих обязанностей и привилегий, а с целью помочь. И так как ты являешься дворецким — высшим в градации слуг, то будь добр просто спокойно определи ее обязанности в качестве домоправительницы, — его лицо надо было видеть, видимо такая отповедь — это самое последнее, что он ожидал услышать от своего молодого господина, которого он видел-то от силы месяц в году, все остальное время Сава проводил в школе. — Да, надеюсь, что с комнатой Эльзы уже все определено? А то наличие ее чемоданов в холле создает у меня неверное впечатление, что ей предложено спать на коврике… — твердый кулачок впечатался мне между лопаток, и это было вполне чувствительно. Но на Рогова мои слова все же произвели правильное впечатление потому что он дико посмотрел на чемоданы, потом с меня перевел взгляд на Эльзу, и, одернув свой фрак, повернулся к Марии Карловне.

— Прошу меня простить, мадам, но мы здесь немного одичали, м-да, Виталий Владимирович абсолютно прав в своем стремлении вернуть меня на грешную землю. Давайте разберемся с апартаментами Эльзы Ульмасовны и вашими, а затем мы с вами детально обсудим…

— Берегись! — я первым поднял взгляд наверх и в следующую секунду уже выскочил на улицу, вытолкав Эльзу и захлопнув за собой дверь, навалившись на нее всем телом. Бабах! Дверь содрогнулась, и я с трудом удержал ее в закрытом состоянии. Подождав некоторое время и не услышав больше в доме признаков катаклизма, я открыл дверь, и вошел в дом, переступив через покореженный самокат! Самокат, твою мать! На граведвигателе, который вяло попердывал, заставляя эту машину для убийств вращать колесами.

— Юра! — заорал я во всю мощь легких, не сводя при этом взгляда с покореженной машины, которая уже однажды стала причиной моей гибели.

— Ну что ты орешь, никто же не пострадал, — по лестнице вниз сбежал Юрчик, и попытался протянуть свои грабли к самокату. — Я всего лишь хотел прогуляться…

— Я тебя сейчас к нему привяжу и оправлю в свободный полет, — прошипел я, переводя взгляд с самоката на Юрчика. — Если ты еще хоть раз дотронешься хоть пальцем до чего-то в этом доме, что может повредить кому-то, кроме тебя самого, я клянусь, что кастрирую тебя тупым ножом! Который все равно будет острее твоего интеллекта!

— Почему ты меня все время оскорбляешь? — Юрчик надулся и покосился на Эльзу, которая в это время переводила ошарашенный взгляд с перевернутого самоката на Марию Карловну, которая лежала на полу, а сверху на нее упал Денис Борисович, не иначе как выведя из-под летевшего по лестнице самоката, который выпустил этот идиот, за каким-то хером врубившим двигатель.

— Да потому что никому, кроме тебя не пришло бы в голову включить эту адскую машину до того момента, как ты окажешься на улице, как ни одному тупоголовому придурку не хватило бы ума засунуть голову между решеток в императорском саду! — я уже плохо себя контролировал и с трудом сдерживался, чтобы банально не начистить умывальник Юрчику, который всего за несколько часов умудрился меня до такой степени достать.

— Хватит мне напоминать об этом случае! Я дня не помню, когда ты бывал дома, чтобы мне не напомнить о том, что было, когда я был совсем ребенком! — ого, а Юрчик тоже, оказывается умеет заводиться. Вот только не я его сегодня едва не угробил.

— Тогда не веди себя, как тупоголовый идиот с крайней степенью кретинизма! Ты нахрена запустил двигатель будучи еще в доме? Что ты пытался этим кому доказать?

— А ты прекрати меня гнобить из-за каждой мелочи! Достал! Иди вон Денису указывай… — я уставился на него. Похоже, Юрчик окончательно берега попутал, но ничего, я знаю, как его в чувства привести.

— Что ты только что сказал? — тихо и на этот раз абсолютно спокойно спросил я.

— Эм… — похоже, что до Юрчика дошло, что живет он здесь на птичьих правах, только потому что моя мать была его тетей, но к клану Савельевых он никогда не имел ни малейшего отношения. — Виталя, я просто разозлился, не воспринимай мои слова на свой счет…

— Пошел вон, — просто ответил я и для наглядности указал на дверь. — Полагаю, Грачевы примут тебя с распростертыми объятьями, и никто ни на что не будет указывать.

— Но… — Юрчик лихорадочно соображал, что же сделать, чтобы сказать или сделать такого, чтобы успокоить меня, вот только я принял решение и не собирался от него отступать. — Но как же прощанье с тетей Мариной?

— Хорошо, мама не виновата, что ты таким козлом оказался. Или ты думал, что с ее гибелью Савельевы остались без главы, и ты можешь фестивалить в моем доме так, как тебе заблагорассудится? — я прищурившись смотрел на него, не отводя взгляда, отчего Юрчик занервничал и принялся суетливо посматривать по сторонам, словно искал поддержку, которую все никак не находил. — Завтра состоится прощание и после поминального обеда ты собираешь свои манатки и убираешься из моего дома, и мне плевать, куда ты в итоге подашься. Надеюсь, что ты меня понял.

И я развернулся, чтобы направиться уже в кабинет. Денис Борисович в это время уже встал и теперь помогал подняться Марии Карловне.

— Весело у вас тут, — протянула Эльза, о которой я на мгновение позабыл.

— Привыкай, ты же скоро станешь частью этого веселого дома, — бросил я ей и прошел по коридору в нужную мне сторону. Возле Рогова я притормозил. — Денис Борисович, проследи, чтобы к завтрашнему вечеру Юрий Васильевич покинул дом клана.

В кабинете я с минуту простоял возле стены, потом что есть силы саданул в нее кулаком. Если бы это был не Юрчик, я бы заподозрил целенаправленный злой умысел. С ним, правда, тоже ничего не было однозначно, но все, что я о нем знал, просто кричало, что, если у Юрчика и есть злой умысел, то он быстро разбивается о дикие, непредсказуемые последствия реальных вывертов его кармы. Ладно, с Юрчиком и его делами можно разбираться только в том случае, если он находится далеко от меня. в любом другом случае в дело обязательно вмешается череда случайностей, в которых я увязну и так никогда не докопаюсь до правды. А своего решения по поводу его изгнания из моего дома я менять не намерен, и очень скоро в лоно клана Громовых вернется не только ходячая катастрофа — Юрчик сын Васильев, но и Гаврила Петрович, потому что терпеть этого наглого заносчивого дармоеда я не собираюсь. Это мать их терпела, брат родной, как-никак, да племянничек. Вот только я — не моя мать, и Юрчику и дяде Гавриле ничем не обязан, даже родство между нами так себе, я считаю не слишком близкое, чтобы я терпел их выверты, которые они привыкли матери выдавать. Нет уж ребятки, я вас с вашими истериками и самокатами в холле, еще не понятно на чьи деньги приобретенные, видеть в своем доме не хочу. Благо имею полное право вышвырнуть на улицу.

Оторвавшись от стены, я направился к столу и взял первую попавшуюся папку, открыв которую, попытался вникнуть в то, что там написано. Сначала я ничего не мог понять, постоянно срываясь на мысли о Юрчике, но когда в восьмой раз прочитал одну и ту же строчку, то отложил папку в сторону и принялся искать номер кома Вяземского.

Мамин ежедневник нашелся практически сразу. Я даже не пытался разобраться в тех пиктограммах, которые она оставляла, и которые были, похоже, понятны только ей. Мне нужен был конкретный номер, который я нашел на последней заполненной странице. Набрав его со своего персонального кома, я принялся ждать ответа. Ждать пришлось недолго. Прозвучало всего три длинных гудка, очень похожих на гудки обычного телефона, когда передо мной воздух засветился и возникла вполне качественная голограмма Вяземского.

— Да, Виталий Владимирович, у вас возникли вопросы?

— Возникли, — я снова раскрыл папку и нашел заинтересовавшую меня информацию. — Что такое «Маготех»?

— Что-что? — Вяземский выглядел удивленным. — Я не понимаю.

— Вот и я не понимаю, но вот в этой папке очень много странной и часто противоречивой информации о некоем концерне под названием «Маготех». При этом во всем ворохе информации я не нашел ни чего, что как-то характеризовало бы этот концерн, особенно в плане того, чем он занимается, — я пролистал содержимое папки до конца, но так и не нашел никакой интересующей меня информации. — Я вообще не нашел ничего, чем можно было объяснить вбухивание в этот концерн денег, которые мы явно не могли себе позволить тратить на непонятно что. А ведь, судя по всему Савельевы на сегодняшний день имеют в своем распоряжении двадцать два процента их акций, и я спрашиваю тебя, Кирилл, как юриста клана, за каким чертом они нам понадобились?

— Я не знаю, — мрачно ответил Вяземский. — Я юрист клана, а не бухгалтер и не брокер…

— В таком случае, где бухгалтер? — я захлопнул папку и уставился на голограмму.

— В настоящий момент занят на шахте. Я так понимаю, что планируется совместная разработка шахты с Бойнич. И, насколько мне известно, Марина Петровна отправила бухгалтера на шахту, как только Бойнич сообщил о своей находке, а это было почти две недели назад.

— И это не объясняет того факта, что мама подписала последний транш неделю назад, то есть это делалось в обход бухгалтера, — пробормотал я. — Кирилл, что вообще происходит? И я спрашиваю не в плане страны, а в плане одного конкретного клана, нашего клана, что в нем такое творится? — Вяземский молчал, а я в это время разглядывал его. — Кирилл, у меня очень ограничено время. После траурных церемоний я вынужден буду вернуться в школу, надеюсь, ты это понимаешь, — он кивнул. — Отзывай бухгалтера, меня сейчас шахты интересуют в последнюю очередь, тем более, что я сомневаюсь в способности Бойнича просрать какие бы то ни было выгоды. Как только бухгалтер приедет, начинайте полный аудит, чтобы уже к концу недели я был в курсе того, что клан имеет, с кем у нас заключены какие договора и на какие средства Рогов молоко для моей каши покупает, я ясно выражаю свою озабоченность бардаком, царящим здесь? — Вяземский кивнул. — Очень хорошо. Потому что, если вы не сумеете предоставить мне данных аудита, я на стороне найду тех, кто сумеет это сделать, но тогда… — оставив думать его о том, что может случится с ними тогда, я отключил ком. Изображение юриста погасло, а я обвел взглядом лежащие передо мной папки. Похоже, что сам я не сумею во всем этот разобраться. Вот только…

Встав, я собрал все папки, стоящие на полках, а их оказалось не слишком много, и подтащил их к сейфу, который практически сразу же открылся, стоило поднести к панели руку. Правда, он перед этим меня уколол, и капля крови попала на считывающее защитное устройство. В принципе, нормальная защита, мне нравится. Даже если кто-то будет у меня кровь сцеживать насильно, чтобы открыть сейф, то мне в это время будет, скорее всего, все равно, так что да, защита мне нравится. Сейф был практически пуст, если не считать сертификата на эти самые двадцать два процента акций «Маготеха». Вытащив его, я повертел сертификат в руках, затем решительно бросил его на стол, после этого засунул в сейф все папки с бумагами и захлопнул дверь. Надеюсь, результаты аудита позволят мне разобраться, ну а сейф гарантирует сохранность документов.

Набрав номер Рогова, я сразу же спросил у появившейся голограммы дворецкого.

— Денис Борисович, у меня есть костюм? Я хочу нанести несколько визитов.

— Да, разумеется, Виталий Владимирович. Вам к какому времени их подготовить?

— Сейчас. Ты устроил Эльзу и ее домоправительницу?

— Разумеется. Эльза Ульмасона уже проверяет готовность к завтрашней церемонии и, надо сказать, делает это со знанием дела.

— Ну и отлично, не буду ей мешать. Приготовь костюм и передай Николаю, чтобы через полчаса был готов, — отключив ком, я поднял со стола сертификат. Все страньше и страньше, как говорила Алиса. Ну хорошо, раз я не сумел понять по бумагам, чем вы, ребята, занимаетесь, думаю, вы не откажитесь все показать одному из своих крупнейших акционеров. Но сначала я навещу биржу и возьму за жабры своего брокера, чтобы выяснить, что за блажь пришла в голову и кому — приобрести такое огромное количество акций столь мутной конторы, как «Маготех». Зажав сертификат в руке, я вышел из кабинета и направился одеваться. Нет, все-таки я не зря пытался в основы экономики вникнуть, изучая древний учебник, потому что у меня появились странные ощущения, что все те события, что произошли в школе и в стране в целом, каким-то образом связаны между собой и с деятельностью, которую в последнее время начала вести моя мать, скрываясь ото всех, прежде всего от представителей клана, иначе, чем вообще можно объяснить настойчивое желание убрать Савельевых с шахматной доски, если мы, вроде бы, вот уже много лет ни во что не играли.

Глава 3

На бирже меня ждало нет не разочарование, хотя, да, я был чертовски разочарован! Почему-то был уверен, что биржа этого мира хоть немного напоминает биржу моего. Где брокеры орут, потрясая бумагами, стараясь переорать друг друга, а атмосфера в зале меняется ежеминутно в зависимости от котировок. Здесь ничего этого не было. Котировки плыли в воздухе, периодически меняясь, а брокеры сидели в своих коморках, отгороженные друг от друга и плавали в этом бездонном море графиков и цифр, которые в воздухе отражались лишь небольшой своей частью. Основная работа велась непосредственно в мозгах самого брокера, подключенного через шлем нейросети — феноменального сплава магии разума с непосредственно нейросетью. Поэтому в работе брокера было важно наличие хотя бы зачатка дара, родственного к магии разума и менталистики. Хотя, вспоминая те немногочисленные знания о фондовых биржах, я и с в своем мире не мог представить, как без сверх дара можно предугадать, что падение акций на кукурузу где-нибудь в Аргентине скажется на росте цен в Японии на какую-нибудь пшеницу, это если утрировано. Но, если у тебя даже зачатков этого дара в этом мире нет, то шлем просто сожжет тебе мозги, хотя… о каких мозгах может идти речь, чтобы без подготовки и обладания определенными навыками напяливать себе на голову настолько сложное устройство?

Эта спокойная тишина, царящая здесь, немного сбивала с толку, но первое, что сразу пришло мне на ум, то, что брокеры не общаются между собой, и это создает большой простор для шортирования, при условии, что ты владеешь достоверной информацией, естественно. За каждым кланом, состоящим в Совете была закреплена отдельная конторка, а то и несколько, в зависимости от того, сколько брокеров состоит на службе клана. Как правило, представители кланов, состоящих в Совете, на всеобщее обозрение в здании главной фондовой бирже Империи представлены не были и располагались в собственных офисах, занимая определенные площади в собственных бизнес-центрах. В принципе логично, учитывая то, как происходят торги и непосредственная игра на бирже, то находиться в одном здании брокерам было и не обязательно. Те, кто не мог позволить себе постоянного брокера, общались с наемными, которые располагались в отдельном зале, смежном с этим. Савельевы позволить себе брокера могли, и то, только потому, что мы имели всего лишь один вассальный клан, крохотный, но среди представителей которого постоянно рождались менталисты. И хотя они и обладали даром, да еще каким, ума им это не слишком добавляло, поэтому они продолжали влачить весьма скромное существование под началом Савельевых, традиционно занимаясь одним и тем же делом, в котором не могли преуспеть вот уже много лет. Так что не все зависит от дара, нужны еще и другие качества, которыми представители моего вассального клана, к сожалению, не обладали.

Вот и сейчас, Тарас Головнин сидел за столом в своем шлеме, ковыряясь параллельно в носу пальцем. Не удивлюсь, если он не котировки штудирует, а порнуху сейчас смотрит, потому что выхлопа от биржи я, при очень поверхностном ознакомлении с делами, ни разу не увидел. Хотя, вот прямо сейчас я мог бы шортировать, потому что рынок пока по какой-то причине не прореагировал на неприятности, случившиеся у Волковых и их акции все еще котировались довольно высоко, то падая, то поднимаясь на пару-тройку пунктов. Что было странно, но, хотя и с трудом, объяснимо. Другое дело начнется после траурных церемоний. Вот тогда, думаю, курс так стремительно рухнет, что никто не успеет сказать «писец». А это будет, потому что Лось-старший зубами недальновидному папаше уже почти бывшего клана Волковых глотку перегрызет. И это если не брать во внимание те кланы, которые и без глав, и без официальных наследников в одночасье остались, там, конечно, такой катастрофы возможно удастся избежать, но качели все равно начнутся. Но это тоже далеко не свершившийся факт, потому как Волков наверняка уже успел встретиться со многими главами, но это никоем образов не умаляет факта постоянных покушениях на его жизнь, которые тоже непонятно почему никоем образом на бирже пока не сыграли.

Я, прищурившись, смотрел на Тараса. А что, если здесь никто не задумывался о том, что можно сделать деньги на падении акций, потому, что особых катастроф на протяжении вот уже почти полувека и не было. А те, что случались раньше, на курс акций практически не влияли? Это ведь не мой родной мир, в котором в иное время не знаешь, в каком государстве на следующее утро проснешься, здесь изменения идут по плавным кривым и играть, чтобы получить прибыль — это высший пилотаж.

— Тарас! — я хлопнул ладонью по столу перед брокером, тот аж подпрыгнул, затем провел какую-то сложную манипуляцию со своим шлемом, и стянул его с головы.

— О, Виталий Владимирович, какая неожиданность, — пролепетал парень, на вид чуть старше меня самого, словно он еще вчера в школе учился, а сейчас ему доверили такую ответственную должность. — Я не ожидал вас здесь увидеть.

— Это был экспромт, — я сел напротив него, внимательно изучая бледное и немного одухотворенное лицо человека, который витает большую часть времени в облаках. Интересно, с таким подходом к жизни, как Головниным удается размножаться? — Я вообще сторонник внезапных инспекций. Они так гораздо более эффективно проходят, не находишь?

— Ну, не с точки зрения проверяемого, — промямлил Тарас, разглядывая свой неприлично дорогой шлем.

— Да, с точки зрения проверяемого — это довольно неожиданно, — я бросил на стол перед ним сертификат. — Что это?

— Сертификат на приобретение акций, — Тарас тупо смотрел на него и хмурился. — Я не проводил этой сделки, — наконец, ответил он. — Что это вообще за «Маготех»?

— Ты можешь узнать, кто проводил эту сделку? — я выразительно посмотрел на его нейрошлем.

— Я могу попробовать, но не гарантирую результатов, — и Тарас принялся, сопя, напяливать на себя это адское приспособление, от одного вида которого у меня начинала болеть голова, а по телу пробегали толпы мурашек. Нет уж, мне хватает одной сверхсистемы, которая постоянно пытается мне в мозг залезть, чтобы даже просто попытаться подключиться к чему-нибудь с помощью этой штуковины. Да и вода не самый близкий друг техническим штуковинам.

Тарас отключился от реальности и ушел в другую, о которой я могу только догадываться. Некоторое время ничего не происходило. Да, скучно живут тут брокеры. Хотя, что я знаю о том, куда их забрасывает нейросеть? Может, у них там битвы идут, чуть ли не на выживание, это здесь в реальном мире все чинно и спокойно, а там просто гладиаторские бои идут. Пока я пытался представить себе брокера Тараса в одежде древнего гладиатора, точнее, почти без одежды, который с риском для жизни вырывает из алчной пасти брокера Никиты, что расположился в соседней конторке и представляет клан Белкиных, акции корпорации «Трексис», крупнейшей корпорации, стоящей за Гриньковыми, которые, к слову, потеряли наследника, сам Тарас шевельнулся и принялся снова проводить какие-то сложные манипуляции, прежде чем снять шлем.

— Сделку заключила Марта Хайц, — проговорил Тарас, сразу же, как только шлем оказался на столе, а сам он в реальном мире. — Она в зале свободных брокеров. Звезд с неба не хватает. Перебивается одноразовыми договорами, — Тарас скривился, словно само упоминание об этой девушки не стоило тех усилий, что он потратил на ее поиск.

— Конкретнее, где она сидит и как выглядит. Или ты думаешь, что я зайду сейчас в общую залу и буду кричать томным голосом: «Марта, выходи, это я твой возможный наниматель пришел, чтобы слегка пошалить.»

— Ну, нет… наверное, — я почувствовал, как у меня дернулся глаз, а Тарас осознав, что сказал лишнее, тотчас поправился. — Третья кабинка слева от входа. Невысокая, фигуристая блондинка, — отрапортовал он, я же поднялся со стула и повернулся к выходу из этого закутка.

— Ну вот можешь же, когда хочешь, — и, больше не глядя на брокера, который оказался не слишком ценным активом клана, я направился на поиски искомой Марты.

Она обнаружилась именно там, где мне ее посоветовал поискать Тарас. Девушка сидела за столом, но ее шлем лежал рядом с ней, а не красовался на белокурой головке, пряча под собой симпатичную мордашку, в обрамлении коротких пепельных кудряшек.

— Вы ко мне? — она подняла на меня зеленовато-серые глаза, в которых я увидел огонек надежды. Да, похоже, дела у вольных брокеров не ахти идут, раз они за каждую халтуру хватаются.

— Марта, слышала что-нибудь по «Трексису»? — с другой стороны от меня в каморку заглянул нечесаный хмырь, напрочь проигнорировавший мою персону. — Вроде они пару пунктов потеряли.

— Пока все в пределах суточных колебаний, — быстро ответила Марта, не сводящая с меня напряженного взгляда. — Жора, ты не видишь, что у меня клиент? — добавила она тихо.

— Да? А не слишком он молод для кл…

— Исчезни, — ласково посоветовал я хмырю и улыбнулся. Тот, увидев мою, в общем-то вполне доброжелательную, улыбку свинтил еще быстрее, чем появился, оставив меня снова весьма относительно, но все же наедине с Мартой. — Вы позволите? — девушка напряженно кивнула, и я сел напротив нее, как совсем недавно сидел напротив Тараса, отметив про себя, что эта коморка гораздо меньше чем та, в которой просиживает штаны мой брокер. Решив не нагнетать, я вытащил сертификат и положил его перед слегка побледневшей Мартой. — Мое имя Виталий Савельев, моя мать через вас, а не через нашего кланового брокера приобрела вот эти акции. Я хочу знать, что это такое, и почему такая таинственность?

— Я помню вашу мать, — тихо ответила Марта. — Очень приятная женщина. Я не знаю, почему она воспользовалась моими услугами, но однажды она просто пришла ко мне, сказала: «Маготех», и попросила вывести с рынка максимальное количество акций, какие только в тот момент были доступны. Цена за акцию была незначительной, меньше одного рубля, поэтому я лишь пожала плечами и совершила сделку. Получилось вот столько, после я отдала сертификат вашей матери и на этом все. Понятия не имею, что это за концерн, вообще, в тот раз впервые о нем услышала, да и когда разбиралась, то практически не нашла достоверной информации, чего собственно и не требовалось от нанимателя. Задание было определенным без каких-либо подводных камней и нюансов. Найти и вывести. Это все, что я могу рассказать, извините.

— Просто охренеть как интересно, — я задумчиво крутил сертификат по столу.

— Я правда ничем не могу больше помочь, простите, — в глазах у Марты промелькнуло разочарование, что, казалось бы, клиент, оказался ничем, просто сыном бывшей клиентки, которая когда-то попросила провести для нее сделку. С сертификата я перевел взгляд на ее милое личико. Даже не верится, что такая куколка может стать в определенные моменты безжалостным брокером, потому что жалостливые брокеры в профессии долго не задерживаются, гордо шагая в окно.

— Марта, а вы азартный человек? — я наклонил голову, в упор глядя на нее, а она слегка заерзала под моим пристальным взглядом и ее скулы порозовели.

— Почему вы спрашиваете? — тихо спросила она.

— Потому что я хочу сделать вам неприличное предложение и рискнуть.

— И насколько ваше предложение неприличное? — она порозовела еще больше и облизнула губы. О, это было невероятно эротично, я даже слегка завелся.

— Очень неприличное, на грани фола, — наклонившись к ней поближе, я уже практически шептал ей свой план на ушко. — Как насчет того, чтобы шортануть?

— Насколько проверенная информация? — черт, я так скоро влюблюсь. Вот что значит четко и по существу.

— Буквально из первых рук. Вообще-то все о ней знают, вот только не верят в ближайшую перспективу. А я точно знаю, что она будет. Во всяком случае, главе клана Волковых недолго осталось жить. И, предположительно, всему его клану тоже. Корпорации, поддерживающие клан, может быть и устоят, но их знатно качнет.

— Я думала об этом, — Марта снова облизала губы. — Просто… вы правы, никто не верит в подобные перспективы, потому что верить в них, значит принять то, что случилось и что, скорее всего, скоро начнет происходит. Так вы мне предлагаете Волковых?

— С меня информация. Номер вашего кома на быстром наборе. Как только случится что-то, что качнет акции, я сразу же связываюсь с вами. Сколько стоит обычная ставка брокера, один процент?

— Семь, — улыбнулась она. — Слишком большие риски и неопределенность.

— Если вдруг случится неудача, то я возмещаю убытки.

— И все равно семь. И вы возмещаете убытки, — не женщина, а акула. Надеюсь, что играет она так же хорошо.

— Вам ведь придется занимать акции? — она кивнула. — Давайте уже, оформим все скорее, а то я уже изнемогаю, — она откинула голову и рассмеялась. Затем серьезно кивнула и принялась заполнять стандартный бланк на услуги брокера, где прописала то, что мы только что обсудили, если это можно было так назвать. Я внимательно изучил договор, переводя взгляд на Марту, которая напряженно следила за мной. — Знаете, я не думаю, что действовать в одиночку будет правильным шагом с вашей стороны. Вы же понимаете, что это может привлечь нежелательное внимание со стороны, если одинокий брокер начнет лезть туда, куда ему в принципе лезть не стоит.

— Я это прекрасно понимаю и именно поэтому семь процентов, с расчётом на стандартную ставку брокера в полтора.

Отметив, что эта девушка не так проста, как кажется, и то, что она до сих пор с ее буквально бульдожьей хваткой является одиночкой и не состоит ни в каком клане выглядело крайне подозрительно. Однако, кто сказал, что я не являюсь рисковым человеком? Поставив подпись, я забрал свой экземпляр и на обратной стороне записал номер ее кома.

— Продавайте, Марта, продавайте все! Но только в тот самый момент, когда получите от меня сигнал. А вот, когда покупать, вы и сами разберетесь, — и на этой пафосной ноте я покинул биржу, вовсе не думая, что я один такой умный, но надеясь, что я один такой быстрый.

Выйдя на улицу, я нашел взглядом свою машину и направился к ней. Николай встрепенулся и выскочил из-за руля, чтобы открыть дверь, коль не подогнал машину к подъезду.

— Вы все выяснили, Виталий Владимирович? — ему было абсолютно неинтересно, что я там выяснил, но это была дань традиции, вроде он был обязан спрашивать, как прошел мой день. Я же только глянул на него и кивнул.

— Да, Николай, я выяснил все, что мне было нужно. А теперь на улицу Первого изменения квадрат тринадцать, — продиктовал я адрес, который нашел на сертификате, где были перечислены реквизиты этого таинственного «Маготеха».

— Вы уверены, Виталий Владимирович, что нам нужно именно туда? — ого, а в голосе Николая прозвучало неподдельное волнение.

— А в чем дело? — я нахмурился.

— Это промышленный район, и… он давно заброшен. Власти Твери все никак не могут продать землю, чтобы кто-то снова открыл хоть какие-то новые производства на месте заглушенных, — я задумался над словами водителя. Но, с другой стороны, «Маготех» — это вполне может быть какое-нибудь производство, так что адрес вполне объясним.

— Едем по этому адресу, — отрезал я, откинувшись на спинку сиденья и прикрыв глаза.

— Как скажите, — Николай пожал плечами, как бы говоря, что снимает с себя всю ответственность, и вообще, он предупредил.

Машина мягко тронулась, а снова и снова пытался понять, чего мама пыталась добиться, скупая эти чертовы акции? Почему она делала это в тайне? И, наконец, связано это с ее гибелью, или нет?

Глянув в окно, я увидел, что мы как-то незаметно выехали из города и теперь ехали в пригороде, который являлся промышленным районом. Точнее это было несколько районов, объединенных в один с чисто номинальным делением на условные квадраты. Вот один из этих квадратов и не функционировал, причем уже довольно давно, и никто почему-то не хотел приобретать данные простаивающие площади.

— Николай, а какие именно производства были заглушены в тринадцатом квадрате? — после недолгих раздумий я решил задать вопрос Николаю.

— Там была секретная зона, пропускные пункты и все такое, — тут же ответил Николай. — По слухам, все производства квадрата включали в себя экспериментальные лаборатории, в них-то и происходили попытки объединения магии и технологий, иногда успешно, а иногда и не очень, — он поежился. — Поговаривают, что крысюки все еще встречаются в этом тринадцатом квадрате. В подвалах, конечно, потому что они как не выносили дневного света, так и не выносят, но факт остается фактом. Поэтому-то покупатели и не находятся. Может быть, все-таки повернем домой? Уже вечереет, а кто знает, вдруг что-то из этих страшилок правда?

Я слышал про крысюков. Они появились из обычных крыс, на которых испытывали различные придумки вроде того же шлема с нейросетью, сочетающие в себе как различные виды дара, так и высокие технологии. В итоге твари получились практически неуязвимые, быстрые и смертоносные. К счастью, они не размножались, к несчастью, смерть от старости им не грозила. Я поежился. Может, правда в другой раз съездить? А с другой стороны, когда этот другой раз настанет, если уже завтра пойдут траурные церемонии, после которых мне нужно будет возвращаться в школу? Ладно, только взглянем, есть ли там обитаемое с виду здание, а визит отложим на потом, — принял я решение и тут же озвучил его Николаю, который только кивнул и прибавил газу.

Подъехав к условной границе квадратов, мы с удивлением обнаружили, что проезд нам перегораживает шлагбаум, и вообще, как раз-таки наполовину магический, наполовину технологический пропускной пункт исправно работал. В груди шевельнулось неприятное предчувствие, и когда Николай открыл дверь, чтобы выйти из машины и попробовать разобраться, я крикнул.

— Не открывай! Домой быстро! — вот только все мои слова потонули в самой настоящей пулеметной очереди. Наполовину вылезшего Николая забросило обратно в машину, а я максимум, что сумел сделать, это сползти на пол, сжавшись там в компактный клубочек.

Вечер явно перестал быть томным. Пулемет замолчал. Я, подождав еще немного, приоткрыл дверь и выполз наружу, сразу же спрятавшись за машиной. Теперь нужно было открыть переднюю пассажирскую дверь и как можно быстрее проверить, машина все еще на ходу или уже все? И если на ходу, то валить отсюда со всей возможной скоростью!

Глава 4

— Извини, приятель, — я вытолкнул тело Николая наружу, предварительно вытащив из кобуры штатный пистолет и запасную обойму, и закрыл дверь. Все это я проделал, практически распластавшись на сиденье. Рука протянулась к замку зажигания, повернула ключ и… стартер сделал пару оборотов и сдох, похоже окончательно. Черт! Что же делать? Отползать назад, становясь отличной мишенью, или попробовать пробиться вперед под прикрытием машины?

Стрельба по какой-то причине не возобновлялась, и это давало слабую надежду на то, что у стрелка кончились патроны.

Повторив маневр по вылезанию из машины, я на мгновение замер, затем медленно пополз к переднему правому колесу и выглянул из-за него. Шлагбаум стоит, идентификатор горит зеленым, стрелка не видно. Прикинув траекторию полета пуль, я внимательно принялся рассматривать то место, откуда теоретически стреляли. Ни стрелка, ни хоть кого-нибудь, кто по идее должен выйти и подойти к машине, чтобы посмотреть, кого они завалили, под прикрытием все того же стрелка, на горизонте не наблюдалось. Да и горизонт становился все краснее, а общая видимость стремительно падала. В таком месте встречать темноту было особенно неуютно. Нужно было хотя бы внутрь защищенного здания попасть, надеясь на то, что в нем есть хоть какое-то укрытие, учитывая столь радужный прием. Сомневаюсь, что гостеприимные хозяева каждый день с наступлением сумерек остаются без защиты на растерзание местной фауны. Самому проверять на себе все городские легенды, в особенности про крысюков, желания у меня не было. Вызвать кого-нибудь на помощь не получалось, ком не подавал никаких признаков жизни, даже меню не вызывалось, словно на территории действовала мощная глушилка. А, между тем, на улице становилось все темнее. До ближайшего здания на соседнем квадрате было слишком далеко, я не успею туда добежать, ловя последние солнечные лучи, но решение нужно принимать сейчас, потом может быть уже поздно. И тогда я решился.

Вскочив на ноги я, петляя, бросился к месту предполагаемой лежки стрелка. Пробежав около сотни метров, словно заяц по минному полю, рефлекторно прикрывая голову руками, я едва не салился в некое подобие окопа, где стоял станковый пулемет и непрерывно щелкал вхолостую, вращая стволами. Ловушка оказалась автоматической, и в пулемете всего-навсего закончились патроны, хотя он сам и продолжал выполнять заложенную в него программу.

— Вашу мать! Гребанные конченные твари! Уроды мамины! — выругавшись, я замер на месте, прислушиваясь к внезапно донесшимся до меня металлическому скрежету. Скрежет шел словно из-под земли, и я, прекратив рефлексировать, бросился бежать к виднеющемуся невдалеке и все еще видимому в лучах заходящего солнца крупному промышленному корпусу.

Первая крыса выскочила на поверхность, снеся телом решетку ливневки, когда я уже открывал тяжелую металлическую дверь, которая вела, как оказалось, в обширный гараж, забитый различными средствами передвижения, разбираться с которыми и искать среди них исправный экземпляр у меня не было времени. Услышав позади себя пронзительный визг, я развернулся, и на мгновение замер на месте, пытаясь осознать, что же я вижу перед собой. Крыса, ага. Тварь была размером с довольно упитанного пекинеса, с горящими синим светом глазами. Понятно, мало того, что огромная, так еще и даром, похоже, может управлять. Правда, пока не совсем понятно каким. Боже, помоги мне.

Всего секунда задержки едва не стоила мне жизни. Крысюк, обладающий, помимо всего прочего, хорошей прыгучестью, взлетел в воздух, явно целясь мне в глотку. Только в этот момент я опомнился и выстрелил практически в упор. Брызнувшая кровь и раздавшийся визг весьма меня порадовали, давая понять, что убить эту тварь все-таки можно, но вот то, что, отлетев в сторону, отброшенный ударом пули крысюк тут же вскочил на лапы и снова приготовился напасть, а по его шерсти побежали миниатюрные электрические разряды, нисколько меня не вдохновило. К тому же, крысюк, отлетая в сторону, задел меня по плечу явно металлическим когтем, разорвав единственный приличный костюм и оставивший глубокую кровоточащую царапину. Одновременно сунув пистолет за пояс, я призвал дар, и, не успев сформировать ничего более приличного, окатил искрящегося крысюка водой, и тут же отпрыгнул в сторону, потому что мой расчет оказался верным, тварь хорошо затрясло, она задымилась, завыла и рухнула на бок, забив лапами. Расчет на то, что дыра от пули разорвала замкнутый электрический корпус и водичка устроила короткое замыкание, сработал. Но тут мне стало не до поздравления себя с первой победой, потому что ко мне подбегал второй и третий крысюки. Второго я перерубил сформированным из водной плети ледяным клинком, опять же во время его прыжка, а третьего рубанул, когда тот с урчанием начал пожирать еще дымящуюся и, кажется, все еще живую тушку своего первого неудачливого родича.

Шорох со всех сторон нарастал, и я не стал ждать, когда на меня навалится полноценная стая, а юркнул за дверь, навалившись на нее что есть силы, захлопнул, как раз в тот самый момент, когда послышался громкий удар крепкого тела о металл. Мне даже показалось, что в металле двери появилась вмятина, настолько удар был силен.

Прекрасно понимая, что дверь не задержит надолго тварей, которые прекрасно могут пробраться внутрь здания по канализационным трубам, и по воздухоносным шахтам, я бросился бежать, ища глазами хоть какой-нибудь выход. По стене наверх вела металлическая лестница, заканчивающаяся очередной металлической дверью. Пол под ногами ощутимо вздрогнул, непрозрачно так намекая, что времени на раздумья практически не остается, и нужно пользоваться тем, что имеется. Я успел поняться на лестницу и уже закрывал за собой дверь, когда пол в гараже словно взорвался изнутри и внутрь хлынула черно-серая масса. Их было не так чтобы много, но даже десятка было бы достаточно, чтобы от меня остались лишь воспоминания. Оставаться историей мне не хотелось, наоборот, в последнее время отчаянная жажда жизни захлестнула меня с головой. Боюсь, это именно она подталкивала меня на совершение опрометчивых поступков, которые в любой момент могли закончиться как раз-таки моей незапланированной гибелью. Вроде вот этой. Что стоило послушать Николая и не пытаться заезжать на территорию этого сраного квадрата? А, с другой стороны, откуда бы я тогда узнал, что квадрат заброшен? Оглядевшись по сторонам, я обратил, наконец, внимание на то, что в светлом, покрытом белым, на вид напоминающим пластик, коридоре, освещенным светящимися панелями потолка, присутствуют многочисленные следы поспешных сборов, я бы даже сказал, следы бегства. По полу были разбросаны какие-то бумаги, подобрав одну из которых, я увидел, что это товарная накладная на доставку чего-то под названием «прессованная пыль адамантинов». Кап, по руке от пореза потекла капля крови и капнула на накладную. Надо какую-нибудь аптечку найти, чтобы кровь остановить. Рука заныла, а указательный палец непроизвольно дернулся, создавая болезненные ощущения похожие на удар током. На несколько секунд замерев, я сосредоточился на ощущениях, но вроде ударов больше не повторилось. Оглядевшись по сторонам, я прищурился. Свет был белый, резкий и абсолютно неестественный, режущий глаза и не дающий внимательно присмотреться к окружающим предметам. Зато он отгонял крысюков, на которых свет действовал весьма отрицательно. Так что, в самом плохом случае, сяду посредине этого коридора и дождусь рассвета. Но пока можно было поискать более подходящее место для коротания времени, в котором я сумел бы найти хоть что-то, что пролило бы свет на эту непонятную в целом ситуацию, а самое главное на то, чем здесь все-таки занимались под странным названием концерна «Маготех». К тому же, у меня появились сомнения насчет законности нахождения этих товарищей на территории данного корпуса, потому что Николай говорил в категорической форме о том, что данный квадрат все еще продается.

По обе стороны коридора располагались двери, которые практически сливались с белыми стенами, и были сразу незаметны. Подозреваю, что какие-то из них ведут на лестницу, или в переходы, по которым можно попасть в другие части огромного корпуса, вот только я сомневаюсь, что выходить туда сейчас — это хорошая идея. Надеяться на то, что лестничные пролеты и переходы хорошо освещаются, в том положении в котором я находился, было глупо и самоуверенно. Коридор вильнул, заворачивая под прямым углом. Я остановился и быстро пошел к самому началу. Судя по всему, этот коридор огибает помещение гаража по периметру, наподобие галереи, и чтобы хоть чем-то заняться, я решил начать открывать все двери, какие здесь имеются, чтобы найти уже эту гребанную аптечку, потому что рука начала болеть сильнее, а эти странные импульсы, похожие на удары током возникали все чаще, да поискать хоть что-то помимо разбросанных по полу накладных не помешало бы.

Толкнув первую дверь, я сразу же закрыл ее, потому что в помещении было темно, а по потолку слышался явный скрип и взвизгивания.

— Черт бы вас побрал, твари, — прошипел я, отпрыгивая на всякий случай от двери. — Найти бы ваше гнездо, да напалмом всех сжечь!

Следующий десяток дверей тоже принес разочарование в виде темноты и шорохов, словно твари шли за мной по потолку и ждали удачного момента, чтобы напасть. Хотя я и не исключаю такую возможность. Когда я открыл двенадцатую по счету дверь, то при открытии зажглось тусклое дежурное освещение. Шорох на потолке замер, а затем возобновился с новой силой, как будто крысюки искали возможность погасить этот хоть и тусклый, но все же неприятный для них свет, или же они просто бесились в бессильной ярости, от невозможности что-то предпринять. Я невольно поднял взгляд к потолку. Так и есть, труба воздуховода весьма характерно подрагивала, прогибаясь под тушами крысюков, которые, тем не менее, не делали пока попыток выбраться из нее.

Мой взгляд снова метнулся к стене, расположенной сразу напротив двери, в проеме которой я стоял и разглядывал висящую на стене аптечку с универсальным красным крестом посредине.

Я сделал небольшой шаг, пересекая границу комнаты. Дверь за моей спиной сразу же начала мягко закрываться, а шум на потолке заметно усилился. Выдохнув и призвав дар, я бросился бегом к стене, сорвал аптечку и сразу же понесся обратно. Все действие заняло пару-тройку секунд, но даже этого хватило тварям, чтобы попытаться добраться до такого вкусного источника питательных веществ в моем лице. Они прорвали трубу как раз передо мной. Посыпавшись вниз, громко вереща при этом, потому что даже того неяркого света, который испускал дежурный светильник хватило, чтобы их шкуры начали тлеть. Но и это крысюков, которых было три крупные, жирные особи не остановило. Они рванули ко мне одновременно, а на потолке тем временем раздался звук многочисленных лап, бегущих в направлении прорыва.

Я замахнулся, призывая ледяное лезвие, как в первый раз, и чуть не вскрикнул от боли. В том месте, где был парез вспыхнула просто адская боль и прошла волна, сокращая все видимые взглядом мышцы, словно все нервные окончания в одночасье закоротило. Несмотря на боль и судороги, призванное лезвие не исчезло, а у меня не оставалось больше времени, чтобы придумать что-либо другое. Сквозь стиснутые зубы, я разрубил двух из лезущих ко мне крысюков пополам, а вот третью тварь пришлось отшвырнуть в сторону ударом простой водной плети, потому что, как оказалось, долго удерживать воду в состоянии льда, я пока не мог. Только не понятно по какой причине, то ли из-за боли, то ли из-за своей нетренированности.

Благо до двери оставалось буквально полшага. Перепрыгнув через половину сучащего лапами крысюка, в очередной раз поражаясь его живучести, я выскочил за дверь, захлопнув ее и, прислонившись спиной, сползая вниз. Помимо всего прочего от интенсивных движений вновь открылась царапина на руке, из которой довольно обильно вытекала какого-то неестественного практически черного цвета кровь. Я принялся, не вставая с пола, стягивать пиджак, снимать жилетку и рубашку, чтобы уже оценить масштаб произошедшей катастрофы.

Царапина была нехорошая. Даже не столько царапина, сколько вырванный кусок кожи с довольно глубоким порезом, уходящим вглубь, из которого вытекала черно-зеленая воняющая гнилью жидкость. В том месте, где кожи не было одновременно с толчками вытекающий зловонной жижи, пробегали небольшие электрические импульсы, которые были видимы глазу и напоминали те, которые были на первой твари, оставившей мне на память это не слишком эстетичное украшение. Видимо, когда я активирую собственный дар, то каким-то образом происходит локальное замыкание, от чего ток или что бы это не было, буквально коротит нейро-мышечную передачу импульсов в моей собственной руке. Уж не знаю, чем пропитаны когти этих тварей и какой именно дар был в них вшит двинутыми учеными, но, судя по всему, под их удары все же лучше не попадаться. Стараясь не обращать внимание на доносящиеся из комнаты, возле которой я сидел, звуки, выпотрошив аптечку, приступил к обработке раны. К счастью, учитывая, что здесь, скорее всего были все же лаборатории, аптечка помимо всего прочего была оснащена универсальным антидотом, позволяющим связывать не только органические яды, но и комбинированные с магическими. Когда я нанес желтую субстанцию прямо на рану, после того как промыл обычной перекисью, стало заметно легче. Уж во всяком случае, рука перестала дергаться, а электрических импульсов больше заметно не было. Заклеив рану какой-то херовиной, внешне напоминающей кусок кожи, которая тут же начала спаиваться со здоровой тканью, закрывая порез, я встал и начал одеваться. Пока у меня остается надежда выбраться отсюда, я не собираюсь разбрасываться ничем, даже жилеткой. А тем временем, за дверью, судя по звукам, шел пир. Вот только крысюков половинчатых я оставил там не слишком много, чтобы остальные так долго веселились. Значит, свет вредил им больше, чем я предполагал, но это не останавливало другие особи в относительной безопасности трубу, и они ныряли на пол, чтобы добить и сожрать родича, и в свою очередь стать жертвой для следующего крысюка. Надеюсь, они там все друг друга перебьют. Вот только, пожалуй, это всего лишь мечты.

Одернув пиджак и поправив пистолет, я направился исследовать коридор дальше, чувствуя, как накатывает усталость. Руку приятно холодило и даже небольшие намеки на боль уходили, оставляя после себя опустошенность и облегчение. Хотелось лечь и поспать, вот прямо посреди коридора, но я сдерживался изо всех сил в надежде найти выход.

Несколько раз открываемые двери вели туда, куда я и предполагал — в крытые полутемные галереи, соединяющие гараж с остальными корпусами комплекса, и входить в которые вот прямо сейчас не хотелось просто категорически. Также как не хотелось заходить на лестничные пролеты, чтобы начать восхождение по темным лестницам куда бы то ни было.

Мне повезло в самом конце. Когда я уже обошел галерею по кругу, и оказался у противоположной от того места, где я белкой взлетел наверх стены, мне попалась комната, полностью освещенная тем же режущим глаза, как и в коридоре, светом.

Это было хоть какое-то разнообразие в череде одинаковых темных провалов. По потолку кто-то пробежал, но очень быстро, стараясь не задерживаться у опасного места.

Я прошел в комнату и остановился посредине. Комната была практически пуста, лишь посредине стоял массивный стол-тумба с несколькими ящиками, да пара стульев вокруг него. На столе лежали забытые кем-то ключи от мотоцикла. Взяв их, я подошел к широкому окну и, приложив руки к стеклу ребрами ладоней, создав таким образом некоторую защиту от света, посмотрел вниз на раскинувшийся подо мной гараж. Да так и есть, мне не показалось, когда я осматривался, то заметил лишь один мотоцикл очень похожий на те, что я видел в своем мире. Даже шлем-гермак висел на правом роге передней вилки. Оторвавшись от стекла, я подошел к столу. Ящики были пустыми, из них выгребли все подчистую, кроме пары скрепок, одиноко болтающихся на дне, да в одном из ящиков нашелся кусок бумаги, оторванный от целого листа. Словно он за что-то зацепился и его вырвали, потому что время поджимало настолько, что аккуратно вытаскивать застрявший лист просто не имело смысла.

Повертев клочок бумаги в руке, я уже хотел бросить его обратно в стол, и закрыть ящик, но тут увидел надпись, которая привлекла мое внимание.

«Эксперимент вошел в стадию з…. Передать Савел… Адамантины раб…»

Что за… я еще раз перечитал надпись. Это было похоже на запись, сделанную в рабочем лабораторном журнале. «Савел…» — это случайно не Владимир Савельев, мой драгоценный папаша, который, похоже, со скуки на все руки.

Спрятав бумажку в карман, я задумался. Нужно как следует здесь все обследовать. Особенно лаборатории. Интересно, мне хватит ресурсов выкупить тринадцатый квадрат целиком и нанять местных дератизаторов, которые избавят нас от крыс-переростков? Попаду домой и задам этот вопрос Вяземскому и бухгалтеру, который, по идее, должен вот-вот объявиться. Ну а пока, стоит подумать о том, как устроиться здесь на ночл…

Я не успел додумать такую гениальную мысль, как с потолка раздался дикий визг, треск, запахло паленым, разряды побежали даже по стенам, а одна из панелей погасла. Какого хрена эти суки делают?! Снова визг, треск и еще одна панель перестала озарять комнату нестерпимо режущим глаза светом. Такое ощущение, что крысы намеренно бросают кого-то из стаи на панели, и коротят их, выводя из строя, ценой жизни неудачливой особи. Неужели помимо дара этим мутантам еще зачатки интеллекта каким-то образом привили? Или только некоторым из них, типа главным боссам, потому что, судя по раздающемуся оглушительному визгу, сопровождающему тухнущие световые панели, не все разделяли эту великолепную идею. Помотав головой, я схватил ключи со стола и бросился в коридор. Похоже, о ночлеге здесь стоит забыть.

Этот забег до мотоцикла, во время которого я молился про себя, чтобы он оказался в рабочем состоянии, я, наверное, буду помнить всю оставшуюся жизнь. Мотоцикл послушно завелся, а спешно надетый шлем принял на себя выпрыгнувшего из темноты крысюка. В голове зазвенело, словно я был в ведре, по которому стукнули кувалдой, но зато крыс заскользил по гладкому боку шлема, и я сумел его сбросить на пол. Сдав назад, я переехал прыткую тварь и, газанув, рванул к двери. К счастью, она была настроена на автоматическое открытие при приближении транспорта. А еще мне бешено повезло, что крысюки потопали за мной наверх, оставив в засаде только ту самую особь, которую я раскатал по бетонному полу гаража.

Выскочив на улицу, я ходом проехал по еще одной крысе и поехал по подъездной дороге, набирая скорость. Пролетев мимо все еще вращающегося пулемета и мимо моей покореженной машины, я остановился и потратил с полминуты, чтобы затащить тело Николая, которого по какой-то причине крысюки пока не нашли, в машину, чтобы не оставлять им на съедение. Когда я снова вскочил на мотоцикл, то увидел, что за мной организована полноценная погоня, насчитывающая десятки три крысюков. Напоминая самому себе дудочника из Гамельна, я ехал по дороге, пригнувшись в седле мотоцикла, чтобы уменьшить сопротивление ветра. Вот так в сопровождении я проехал три заброшенных квартала, пока, наконец, не вырвался на освещенный участок, на котором начинался обитаемый сектор. Крысы взвыли и тут же отступили обратно в тень, а на моем запястье вспыхнул синим огнем ком. Остановившись, я стянул шлем и дрожащей рукой провел по вспотевшему лбу, после чего активировал прием вызова.

— Тебя где черти носят? — Эльза была закутана в пеньюар, и, несмотря на то, что голограмма была синей, выглядела как мечта онаниста. — Ты вообще соображаешь, какой уже сегодня день? Сава, что ты молчишь? Ты выглядишь, как будто из свинарника выполз!

— Да неужели, — я оскалился. — Всего лишь из борделя, дорогая. Мы еще не женаты, а у меня, как оказалось, есть определенные потребности.

— Сава! — я, провел рукой над комом, вырубая его. Затем быстро, чтобы не забыть в утрешней суете набрал номер Вяземского.

— Виталий Владимирович, мы беспокоились. Ком Николая тоже не отвечает… А почему вы в таком виде?

— Потому что я попал в полную жопу экспириенсов! Николай погиб, а машина, похоже, не подлежит восстановлению. Их нужно будет утром забрать с границы тринадцатого промышленного квадрата. И да, Кирилл, выясните, мы сможем его приобрести без вероятности пойти по миру? Ответ мне нужен уже завтра к вечеру. Я скоро буду дома, — и, отключившись, я завел мотоцикл, вернув гермак на голову, и быстро покатил в сторону дома. Надеюсь, топлива хватит, как и моего чувства направления и того, что я вроде бы запомнил дорогу домой.

Глава 5

Мне повезло. Я не заблудился, меня никто не остановил, хотя, наверное, это было немного странно: парень в классическом костюме на мотоцикле и в закрытом шлеме несется по городу, периодически забивая на все правила дорожного движения, о которых я, в принципе, в этом мире ничего не знал. Благо, мотоцикл не трамвай, при особой сноровке можно проехать где угодно. Как бы то ни было, домой я попал примерно через час без особых приключений.

Стоя под душем, я долго лил на себя горячую воду, разглядывая обработанный порез, уже практически незаметный под той перевязочной нашлепкой, что я нашел в тринадцатом квадрате. Тугие струи воды и пара обволакивали тело. Закрыв глаза, я растворился в этих ощущениях, уносящих тревогу, усталость и опустошенность, вызванную нелепой гибелью Николая. Сейчас я смог заново представить себе расположение всех объектов: шлагбаум, пулемет, в спешке брошенное здание. Ловушка грубая, примитивная, поставленная на любого, кто попробует сунуться внутрь. Причем, поставлена она была до того, как здание покинули. Этот блядский пулемет установили, чтобы задержать незваных гостей, чтобы тем, кто обосновался в комплексе дать лишнее время и не просто уйти, а забрать с собой все, что было более-менее ценным и компрометирующим их. И уходили они не на машинах, гараж, заполненный вполне приличными тачками, ясно указывал на то, что бегство прошло другим путем. Каким? И кого они опасались, потому что этот кто-то так и не пришел, чтобы их остановить. Он не пришел, а ловушка осталась, и сегодня на мою беду сработала, убив очень неплохого парня. Но я ни к чему за целый день так и не приблизился. Только прибавилась куча вопросов. Надеюсь, утро принесет ответы хоть на несколько.

— Сава, ой, извини, — я резко открыл глаза и увидел Эльзу, которая смотрела на меня немного затуманенным взглядом. Судя по всему, она спала, а я… А я идиот, потому что мне так сильно захотелось принять душ, что я просто завалился в первый попавшийся, не дойдя до своих комнат, где у меня был отличный санузел с ванной, размером с не самый маленький бассейн. Этот же душ был совмещен с туалетом, точнее, с ванной, рядом с двумя комнатами для гостей, одну из которых, похоже, отдали Эльзе. Встав по нужде, Эльза зашла в ванную, чтобы руки помыть, а тут я, который в порывах воссоединиться со своей родной стихией, элементарно забыл закрыть за собой дверь. — У тебя глаза светятся, — прошептала она.

Я же видел перед собой очень красивую девушку, на которой был надет полупрозрачный пеньюар, и меня накрыло ощущение того, что я уже давно… никогда в этом мире не был с женщиной.

Повернув ладонь, и задав кистью направление, я двумя упругими струями подхватил ее за талию и втащил к себе. Эльза ойкнула, но моя магия, находящаяся в родной стихии, не давала ей шансов даже попробовать освободиться, чего девушка даже не подумала сделать. Вода практически сразу сделала ее одежду полностью прозрачной, и я жадно потянулся к ней, но тут же ойкнул, когда Эльзя провела рукой по моему обнаженному плечу. Оказывается, рана, которую нанесла мне проклятая крыса, все еще болела даже под слоем искусственной кожи и целебными потоками воды.

— Что с тобой? — прошептала Эльза практически мне в губы. — Тебе больно?

— Я ранен, а Николай убит, а в остальном это был почти ничем не запоминающийся день.

— Позволь мне помочь тебе помыться, — Эльза протянула руку, чтобы взять с полки шампунь, при этом мокрая ткань так сильно натянулась на ее груди, что я тихонько застонал, обхватив ее за спину и прижимая к себе все теснее.

Легкая пена в моих волосах и ее руки, зарывшиеся в мои волосы. Я закрыл глаза, позволяя Эльзе мыть мне голову, чувствуя, как вода ласкала нас обоих, приводя во все большее возбуждение. Губы Эльзы на моем подбородке. Я потянулся к ней и уже коснулся ее губ своими…

Пшш-ш-ш… Кап-Кап. Пшш-ш-ш…

Вода вокруг нас исчезла. Вот только что текла из лейки душа, а теперь ее нет. Эльза словно очнулась, выйдя из транса.

— Сава, мать твою! Какого хера ты творишь? — прошипела она не хуже, чем проклятая труба в одночасье лишенная воды.

— Мне казалось, что тебе это нравится, — я пытался открыть глаза, но чертова пена, которая все еще оставалась на моих волосах, не давала этого сделать. Она щипалась даже сквозь закрытые веки и не было никакой возможности ее убрать, потому что для этого нужно было открыть глаза и взять полотенце, но как это сделать, если в этом случае пена сразу же устремляется в глаза?

— Ты воспользовался даром, чтобы переспать со мной, — продолжала шипеть Эльза.

— Нет, вовсе нет, — я попробовал оправдаться, вот только у меня получалось не очень, все-таки я воспользовался даром, чтобы переспать с ней. — Эльза…

— Да пошел ты, — и она оттолкнула меня, да так, что я поскользнулся и шлепнулся на кафельный пол. — Ты ничуть не лучше, чем был тот же Валя Лосев.

Я скорее почувствовал, что она ушла, потому что стало как-то холоднее.

— Оу-у-у, — наконец, я сумел выразить всю несправедливость этим миром в стоне. К рези в глазах прибавилась боль в руке, которую я, если и не сломал, когда падал на пол, но сильно ушиб, это точно.

Вдобавок к уязвленному самолюбию и довольно болезненной неудовлетворенности, разбавленным болью в руке и резью в глазах, добавился сильный гул в голове. В глазах потемнело и не только пена была тому виной. В этот момент я очень сильно поблагодарил Эльзу, за то, что она меня толкнула, потому что в противном случае, я просто завалился бы сейчас, и не думаю, что это было бы менее безболезненно, потому что башку я бы себе точно разбил.

— Пеший. Один. Двор. Кочка. Любимый. Юнга. Час. Итог. Разное. Если. Зонт. Облако. Найти. Атом. Торт. Орда. Руки. Ыру. Компас. Кокос. Омут. Мать. Утка.

— Замечательно, охренительно замечательно, — проблеял я, чувствуя, что отрубаюсь. Но, прежде, чем отъехать в мир грез, я с трудом перевел, что мне только что приказали сделать. — «Подключи резонаторы к кому»? Что такое резонаторы, и как мне их подключить? — И тут из лейки душа на мое лежащее на полу и дрожащее тело полилась теплая вода, которая тут же принялась за мое лечение, и следующий образ, который возник у меня в голове я смог перенести без ощутимых последствий, даже не залив все вокруг кровью, которая хлестанула из носа, во время первого, так называемого контакта.

Резонаторы — это, оказывается, те палки, которые я вытащил из подвала для тренировки. А подключить их к кому, означало взять несколько адамантинов, которые абсолютно точно в доме имелись, все-таки нам принадлежала шахта, в которой эти неадекватные камни добывали, и разместить в определенной последовательности с палками, ну и внутри получившегося натюрморта должен был лежать ком.

Кряхтя, как столетний дед, я поднялся на ноги, смыл-таки злополучную пену, и направился уже в свою комнату, назло всем не одеваясь, а обмотав бедра полотенцем. Я в своем доме, кому не нравится, могут выметаться.

В спальне, в одних трусах, я составил конструкцию, которую словно залили мне в мозг и положил туда ком. Сначала ничего не происходило, затем по очереди вспыхнули и погасли палки, утратив при этом свой серебристый блеск, а затем ком звякнул, но звонивший не определился, только цифра один светилась на панели. Вот только абонентов с одной цифрой в номере не существует. Подняв ком, я активировал прием звонка. Голограмма была синей, но даже она не могла скрыть красоты этой женщины. При этом сама система утверждает, что я вот так подсознательно хочу ее видеть.

— Я нашла способ связи, — сказала женщина.

— Я понял, — я смотрел на нее, пытаясь понять, а куда моя проекция уходит.

— Завтра поговорим. Теперь тебе нужно немного отдохнуть. Предстоит тяжелый день.

— Это точно, — я зевнул и закрыл глаза, сразу же провалившись в сон, подозревая, что спать мне осталось где-то пару часов.

Проснулся я сам, словно от толчка. Просто открыл глаза, разглядывая потолок, и отмечая, что в комнате, несмотря на задернутые плотные шторы, уже достаточно светло. Сразу же, как только я проснулся, дверь отворилась и в комнату вошел Денис Борисович. Пройдя к окну, он одернул шторы, впустив в комнату солнечный свет. Заметив, что я проснулся и молча наблюдаю за ним, дворецкий слегка наклонил голову в знак приветствия и молча вышел из комнаты.

— Все-таки жизнь аристократа имеет, кроме плюсов еще и минусы, — пробормотал я, гипнотизируя взглядом дверь, потому что не был уверен в том, что ко мне не вломится кто-нибудь еще. — Например, никакой защиты личного пространства. Ни вздрочнуть по утрам, ни еще какое-нибудь безобразие сделать, обязательно кто-нибудь заявится в процессе и все обломит.

Продолжая бурчать, я начал приводить себя в порядок. Долго стоял перед душевой кабинкой, но в итоге решил, что ночного душа вполне достаточно, и ограничился простым умыванием.

В шкафу у меня висел еще один костюм, и это было хорошо, потому что я не был уверен, что вчерашний можно починить так, чтобы не было заметно, а это означало только одно — костюм придется сдавать в утиль. Жаль, я уже к нему даже как-то привык.

На этот раз в дверь стукнули хотя бы приличия ради, прежде чем она отворилась и вошла Эльза. Черный костюм сидел на ней просто отлично, и да, я, кажется, начинаю понимать прикол узкой юбки, прикрывающей колени — на самом деле, это безумно эротично, даже странно, что я этого раньше не замечал.

— Пора выдвигаться к крематорию, — сухо проговорила Эльза, окинув меня взглядом и сочтя приемлемым для предстоящей церемонии. Вот только, на чем мы поедем? Вряд ли у меня машина самовосстанавливающаяся.

— На мотоцикле поедем? — я задал вполне нормальный вопрос, учитывая обстоятельства, и не следует меня прожигать таким злобным взглядом.

— Папа прислал лимузин, — сухо обронила Эльза и пошла к выходу. Надо же, какой замечательный папа, обо всем и всех позаботился, просто чудо, а не тесть. Я непроизвольно сжал кулаки. Спокойно, Сава. Бойнич желает тебе только добра, ведь иначе он не попадет на свою заветную шахту. Вот только…

— Откуда твой отец узнал о проблемах с моей машиной? — я схватил Эльзу за предплечье, разворачивая ее лицом к себе. — Это произошло ночью, он не мог…

— Если ты думаешь, что ему есть дело до твоей машины, то ты глубоко заблуждаешься, — Эльза попыталась вырвать руку, но я держал ее крепко. — Лимузин — это оговорённое заранее условие, чтобы все прошло по высшему разряду. Отпусти, ты мнешь мой костюм!

Наши взгляды скрестились, только что искры не сыпались, и не слышно было звуков, бьющихся друг о друга клинков. О, да, мы будем просто идеальной парой. Будем жить долго и несчастливо, пока однажды не сдохнем в один день, скорее всего, прикончив друг друга. Я медленно отпустил ее руку, и Эльза, вскинув голову, вышла из комнаты, оставив меня с неразрешенной задачей: я ее все-таки хочу, до помрачнения, или ненавижу до такой степени, что с удовольствием свернул бы шею? Хороший вопрос, на который я пока не нахожу ответа. Правда что ли в бордель податься? Продолжить славную традицию Савельевых, так сказать, главное, так же позорно там не умереть. И, что весьма существенно, никого и не удивит такой вот мой демарш, так зачем себя мучить?

Выйдя из комнаты, я столкнулся на лестнице с Юрчиком, который о чем-то шепотом разговаривал с Гаврилой Петровичем. Услышав мои шаги, он прекратил свои перешептывания и, бросив в мою сторону злобный взгляд, быстро спустился по лестнице вниз, к счастью, на своих двоих, а не на самокате с гравидвигателем.

— И о чем вы так мило беседовали с Юрием, дядя? — произнес я скучающим тоном, с трудом себя сдерживая, чтобы не послать Гаврилу вещички вместе с Юрчиком собирать, если он по своей неосмотрительности этого еще не сделал.

— Всего лишь об его перспективах остаться в этом доме, который для нас с ним уже стал родным…

— Нет, — я остановился напротив Гаврилы, чувствуя, что эти мои родственнички настолько выводят меня из себя, что во мне начинает непроизвольно призываться дар. Дядюшка, видя, как загораются мои глаза, отшатнулся. Похоже, что у него самого, да и у Юрчика с даром слабовато. Может быть поэтому их и попросили Грачевы не мозолить глаза в клане? Ну а что, когда я читал про устройство этого мира, то нашел весьма интересную статью, в которой было проведено сравнение между нашими кланами и кланами Японской империи. Например, там, принадлежность к какому-либо клану определялось наличием дара. Нет дара — гуляй. Прослойка «вольных» в Японской империи чрезвычайно велика, и в ней нет ни одного одаренного. Это низший слой общества. Они не могут ничего добиться в жизни, их просто не пускают наверх. Удел «вольных» быть обслугой. Странно, что там все еще нет никакого намека на бунт, потому что вряд ли такое положение дел многим нравится. С другой стороны, у нас вот, например, целые кланы вполне процветают, во главе которых стоят неодаренные. Но тут мы, и под «мы» я имею в виду старую аристократию, сами виноваты. Так что не на кого пенять. А вот Грачевы может быть захотели уподобиться японцам, и попросили освободить помещения паршивых овец. Или я себя накручиваю? Хотя, Василий, отец Юрчика, должен быть в крематории. Можно будет у него и спросить.

Обогнув застывшего дядюшку, я спустился по лестнице вниз и уже спустя минуту ехал в лимузине в маленькую семейную часовню, с клановым крематорием.

Вообще в этом мире было весьма интересно представлено с кладбищами — их попросту не было. У каждого клана существовало специально отведенное место с часовней, ритуальным залом, в котором можно было попрощаться с покойным, большой поминальной залой, камерой крематория и, так называемой, усыпальницей, где в нишах за памятными досками располагались вазы с прахом. В те времена, когда крематориев еще не было, покойных просто сжигали на кострах на специальном дворике. Да и сейчас именно я поднесу символический факел к газовой камере, чтобы запалить поминальный костер. Прах к праху, как говорится.

Как бы Эльза не относилась ко мне, церемонию она действительно обставила по первому разряду. Мама лежала в прощальной зале, как живая. С помощью специальных чар, маги смерти слегка притормозили естественное разложение тела.

Согласно протоколу, я прощался последним. Долго стоял, глядя на родное лицо, потом наклонился и поцеловал ее в лоб. Не знаю, принято тут это или нет, но в этот момент мне было плевать на все условности.

Выпрямившись, я нажал на кнопку и стол, специально сделанный для нее, покатился прямиком в камеру. Зашипели открывшиеся краны, заполняя камеру газом, а ко мне подошел служитель кланового крематория и протянул символический факел, который я должен опустить в специальный желоб, от которого огонь устремится в камеру.

Когда все было кончено, и я торжественно поставил в нишу вазу с прахом, вся толпа, а народу собралось очень много, и я практически никого из них не знал, направилась в поминальный зал. Вот тут все было просто. Длинные столы, уставленные традиционными поминальными блюдами, разложенными на меленькие тарелочки. Никаких стульев. Скорбящий подходил к столу, брал тарелочку, на каждой из которых был совершенно одинаковый набор угощений, и подходил ко мне, чтобы выразить соболезнование. Я же в это время стоял возле выхода, принимал соболезнования, и человек сваливал в дверь за моей спиной. Вот и все поминки.

Людей было много. Они подходили, говорили какие-то слова, уходили. На столах оставалось все меньше и меньше тарелочек. У меня затекла спина, и, судя по ощущениям, мы здесь находились уже несколько часов, каждую минуту из которых я простоял на своих двоих. Слегка поменяв положение тела, я покосился на стоящую рядом со мной на правах невесты Эльзу. Все-таки я не могу ею не восхищаться. Она провела всю церемонию рядом со мной, и стоять ей приходилось на высоких тонких каблуках. Но ее лицо неизменно выражало скорбь и задумчивое спокойствие, столь уместное здесь на похоронах. Вот что значит воспитание. Ей бы императрицей стать, а не женой главы задрипанного клана, в котором ее таланты, скорее всего, останутся невостребованными.

Народа в зале становилось все меньше. Ко мне подошел плотный рыжеватый тип, который рассыпался в соболезнованиях, а затем резко наклонился вперед и прошептал.

— Я жду вас в вашем лимузине. Поспешите, а то, может так получиться, что нам не удастся поговорить, слишком уж много желающих мою шкуру над своим камином повесить. — Я с удивлением посмотрел ему вслед. Да это же Волков, собственной персоной. А я, если честно, уже совсем забыл о том, что мы должны встретиться. Слишком уж много всего произошло за неполные сутки. Я бросил взгляд на зал. Бойнич, Любаша и дядя Вася, вот и все, кто остался.

— Будет слишком неприлично, если я уйду? — шепотом спросил я у Эльзы. Она проводила взглядом Волкова и покачала головой.

— Здесь только самые близкие друзья остались и родственники, так что мы все равно поедем все вместе домой на поминальный обед. Ты вполне можешь отлучиться по делам.

Я кивнул и вышел вслед за рыжим. Где он говорил будет меня ждать? В моем лимузине? Ну, допустим, лимузин не мой, а Бойнича, но, возможно, так даже лучше. Послушаем, что он мне может сказать, и я решительно направился к сияющей черной машине, стоящей неподалеку. Пока я шел к назначенному месту встречи, несколько раз недоуменно огляделся по сторонам. Было слишком тихо, и эта звенящая тишина зарождала где-то внутри меня волну беспокойства. Не увидев ничего подозрительно, я тряхнул головой, отгоняя наваждение, и потянул пассажирскую дверь машины на себя. Раздался оглушительный взрыв, волной которого меня отбросило назад. Боли, на удивление, я не ощутил, и сквозь уплывающее сознание смотрел, как быстро начал исчезать огонь с, за считанные секунды прогоревшего, лимузина Бойнича.

Глава 6

Наконец-то, после череды просто фантастической херни, которая свалилась на меня с той самой минуты, когда банда мудаков захватила школу, повеселившись в ней как следует, начало происходить хоть что-то, что начало проливать свет на муть этого стремного болота.

Вот уж не думал, что скажу спасибо дяде Гавриле и Юрчику. Правда, это «спасибо» сопровождалось лично у меня ударом в область печени конкретно Юрчику, но они все равно молодцы. Жадные, хитровые… хм, считающие себя самой умной плесенью на помойке, в которую, как оказалось, лет этак десять уже превращался мой собственный клан, и моему папуле надо бы сказать отдельное мерси за это, вот только поздно. Как и все гении, он был увлечен своими идеями и проектами и клал с большим прибором на дела клана, который под этим тлетворным влиянием морально разложился. Мать пыталась что-то сделать, но ее тупо посылали на хер, а она была слишком слаба, чтобы взять биту для игры в лапту или как тут ее аналог называется, я уже и забыл, и отхерачить пару-тройку недоумков во благо клана. Может мы бы и не сидели в такой заднице, если бы у кого-то хватило наглости и решительности навести уже порядок. У меня хватило. Я даже на время выпал из новостей страны, потому что внутриклановые разборки — это я вам скажу, очень впечатляющее зрелище. После смерти Волкова до начала занятий в школе, которые планировались начаться после окончания траурных мероприятий, оставалось где-то полторы недели, за время которых я и принялся входить в роль главы хоть маленького и политически пока неактивного клана. Как я понял из объяснений Бойнича, некоторым учащимся, которые единолично стали представлять свой собственный клан просто дали элементарно время, чтобы хоть немного со всем разобраться и назначить поверенных на время своего отсутствия, чтобы клану по миру не пойти, а остальных просто подгребли под одну гребенку, чтобы учебные планы, видимо, не нарушать и не подстраиваться под наше гордое меньшинство. Хотя оставаться вне защитного периметра школы, который доработали и переработали, становилось с каждым днем все опаснее. Взрывы и не только машин происходили уже в ежедневном режиме, и в столице была еще не самая мрачная обстановка.

* * *

— Виталий Владимирович, подходы к основному корпусу очищены, — голограмма Вихрова мигнула и погасла, я же кивнул, поправил броню, этакий сплав бронежилета и старинной кольчуги из моего мира, наполненный магией по самое не могу, и, пригнувшись, побежал к той самой точке, где когда-то стоял пулемет. Сейчас проходила плановая зачистка периметра от крысюков, и я, хоть и не лез в передние ряды, но старался держаться поблизости от основной группы, чтобы первым обшмонать лаборатории производственного корпуса квадрата тринадцать, который теперь принадлежит мне, и в котором, я просто уверен, найдется львиная доля ответов на все мои вопросы, непосредственно касающихся этих все еще неясных волнений в стране.

Группа Вихрова пошла в гараж. Ну а я вот здесь постаю, в стороночке. Нечего лезть вперед и рисковать, я и так здесь в прошлый свой визит здорово рискнул.

* * *

Когда меня отшвырнуло взрывной волной от машины, первой мыслью было: «Ну что за криворукое убожество заминировало машину, если даже случайного пассажира, то бишь, меня, так слегка зацепило? А ведь должно было размазать тонким слоем по дороге». Когда же уже через пару минут я очухался, встал на четвереньки и подполз к выгоревшему и теперь представляющему собой весьма печальное зрелище лимузину, то увидел весьма неаппетитную картину замершего на сиденье и обгоревшего почти до состояния голой кости трупа. Одинокая рыжая прядь, непонятно как уцелевшая на голове не дала повода для мучений идентификации, и рука сама собой потянулась к кому.

— Виталий Владимирович, — белокурая нимфа улыбнулась с голограммы во все свои тридцать два белоснежных зуба, а я развернул ком на прием и продемонстрировал ей труп. Она икнула и побледнела, что было заметно даже на голограмме.

— Приступай, немедленно, — прохрипел я, все-таки шандарахнуло меня знатно, и встать на ноги я все еще не мог, не рискуя снова завалиться. Марта проморгалась, вытерла рот, передумав блевать, и даже не отключившись, принялась очень быстро напяливать на себя шлем. Сейчас все зависело от двух условий: хотели убить Волкова или меня, и получилось ли у убийц задуманное?

А к месту происшествия уже бежали люди. Те, кто остался в поминальном зале, водители и телохранители Бойнич, Юрчик вон пробежал, только почему-то не к машине, а от нее, прямиком к авто дяди Гаврилы… Почему-то мой мозг накрепко зафиксировал эту картинку, как оказалось, не зря.

* * *

— Командир, здесь гнездо, — я слышал основные переговоры группы и имел представление о том, что творится сейчас в здании. — Ты не поверишь, но они, кажется, пытаются выводить потомство, только оно не жизнеспособно.

— Умные твари. Мочи их всех, — Вихров был весьма сосредоточен. — Пока они не научились потомство жизнеспособное выводить. — В микронаушнике, вставленном в ухо послышался треск, и я даже отсюда почувствовал, как запахло озоном. Похоже, группа немного застряла в гараже, но ничего, пускай работают. Еще только утром, до ночи времени полно.

* * *

Дальше началась форменная неразбериха, потому что во взрыве обвинили… Бойнича? Довольно быстро приехавшие представители местного правопорядка как-то очень странно оценили обстановку и… задержали главу клана Бойнича, вменив ему покушение на убийство главы клана Савельевых. Несмотря на протесты и довольно здравые доводы, что в машине, предоставленной Бойничом кроме меня находилась его собственная дочь, никакого эффекта они не произвели, и его увели под белы рученьки в местное отделение контртеррористического управления. И ни охрана, ни Эльза, ни я сам ничего не могли по этому поводу во время той суеты предпринять, хотя в отделение уже слетелась целая стая клановых адвокатов, отрабатывая свои очень немаленькие гонорары. Хорошо, хоть шумихи по этому поводу удалось избежать и, сверив все показания, и допросив моего будущего тестя под приборчиком наподобие детектора-лжи из моего мира, только работающего не на биопараметрах, а каким-то образом подстраиваясь под мозговые волны допрашиваемого, буквально сканируя память на предмет тех событий, которые были интересны местному детективу, используя для этого специальный шлем больше похожий на маску аквалангиста, его попросили подписать кучу бумаг и отпустили, напоив при этом скверным кофе, от которого у Ульмаса разыгралась изжога. Согласие на процедуру допроса Бойнич дал сразу, чтобы быстрее закончить с этим фарсом. Как в последствии выяснилось, после того, как Бойнича отпустили и со всех сторон извинились, обвинить его в голову пришло не кому-нибудь, а дяде Васе, который все время, пока орал на Ульмаса нет-нет, да и поглядывал в ту сторону, куда укатили его брат с сыночком. Это я тоже отметил, пока приходил в себя, но только не сразу свел дебет с кредитом. Все же по голове меня приложило знатно. Вернувшись из участка, в который мы с Эльзой погнали вслед за ее отцом, я сразу решил расставить все точки над ё, как раз очухавшись настолько, что прищурился и, протянув дрожащую руку к главе Грачевых, откуда вышла моя мать, коротко приказал:

— Взять его, — охрана у Бойнича была очень даже, поэтому, не задавая глупых вопросов, дядю Васю скрутили и потащили прямиком в мой дом. А конкретно, в подвал. Ума у него, на радость к нам и к несчастью для Грачевых, не хватило, чтобы свалить в туман, как сделали до этого его не слишком умные родственнички. Дядя Вася героя не стал изображать, и раскололся сразу же, как только я схватил его за горло, и, призвав дар, слегка притопил, благо опыт уже в этом деле у меня имелся.

В процессе нашей не слишком вежливой беседы выяснилась очень интересная деталь: старые кланы, главенство которых когда-то было основано исключительно на даре его носителей, все еще имели вес. И при условии, когда нужно было выбрать виноватого среди неодаренного, хоть сильного клана Бойнич и мелкого несуразного, но имеющего глубокие корни клана Грачевых, выбор пал на Бойнич, хоть и чисто для проформы.

Если опустить лишнюю лирику, то Грачевы потеряли все. Даже дом был заложен какому-то клану из молодых, и в нем позволялось проживать исключительно главе семейства. Уже три года они сидели на шее матери, а ее завещание позволяло в случае моей гибели рассчитывать на определенный гешефт. Тут еще и я начал чудить, и выгонять их из своего дома… В общем, посоветовавшись, они решили меня убрать. И все бы у них получилось, потому что во время похорон не принято смотреть, чем занимаются скорбящие, вышедшие из поминальной залы, вот только эти кретины за каким-то хером в исполнители выбрали Юрчика. У меня только один вопрос возник, а как он сам не взорвался, когда бомбу устанавливал, вместе со всем клановым крематорием и кучей скорбящих? Причем выбрали они из всех способов самый тупой, обычную самодельную взрывчатку, даже без применения магических плетений или элементарного артефакта. Даже если бы все получилось, догадаться, кто проявил такую изобретательность, смог бы даже дегенерат, учитывая какие примочки имеют в загашниках наших спецслужб. Тут уж совсем неясно, кому так крупно повезло, что бомба все-таки сработала в машине, и не в тот момент, когда Юрчик держал ее в своих потных ручонках.

Оставить их в живых я не мог. Просто не мог и все тут. Никакие сантименты тут не играли решающей роли, потому что эти твари посмели осуществить свой план по избавлению от меня на похоронах моей матери, которая была их родной сестрой и тетей. Головорезы Бойнича мне помогли справиться с грязным делом, загрузив трупы в машину, полив все это паленой водкой и подпалив. Несчастный случай, что тут поделать. Во всех правилах всех миров прописано кровью — пьяным за руль не лезь. Эти вот не послушались. Ну что же, бывает.

Дело в управлении было закрыто, нас даже на допрос ни разу не вызвали. Во внутриклановые разборки, как оказалось, доступ спецслужбам был заказан, если не поступало отдельного распоряжения императора или приказа Совета кланов. Совету сейчас было, мягко говоря, не до каких-то там Грачевых с Савельевыми, ну а императора у нас не было. Только вот Грачевы не были представителями моего клана, но Бойнич очень серьезно намекнул, чтобы я про это дело забыл. Остается только гадать от чего и для чего наша милиция в этом мире нас бережет. Хотя, может, это и к лучшему, потому что я не представляю, как можно справиться со всем этим дерьмом, которое постепенно всплывает, когда еще и органы правопорядка мешают на каждом шагу.

А потом я произвел жесткий и стремительный захват и слияние Грачевых с Савельевыми. Правда, там от грачевского клана осталась лишь небольшая косметологическая лаборатория, где два фармацевта мешали пудру в большом котле. Фармацевты были вольнонаемными, и я от них быстро избавился, потому что никакой компетенции не увидел, а даром они не владели вообще никаким. Так же, от слова совсем, мне не нужна была эта лаборатория, больше похожая на сарай для подпольного изготовления наркоты. Собственно, я отдал сарай со всем оборудованием фармацевтам, отпустив на все четыре стороны, забрав себе самое главное, пожизненное разрешение на ведение исследовательской деятельности в области биоинженерии, фармакологии и других лабораторных изысканий. И то, что вместе с этим разрешением шло разрешение на приобретение весьма интересных ингредиентов, некоторые из которых были запрещены для любого использования, кроме того, что было расписано в моем разрешении, составляло весьма приятный бонус.

Разозлило меня еще и то, что эти недоумки завалили Волкова до того момента, как тот успел что-то сказать. А если в клане Волковых и были какие-то бумаги, доказательства, те же детские дневники Олежи, то мне до них было никак не добраться. Озаботиться каким-нибудь предсмертным письмом, в котором бы он рассказал то, о чем пытался рассказать мне, назначив встречу в машине, Волков и не подумал, видимо, до последнего наделся все уладить и избежать смертного приговора себе любимому. И это, надо сказать, бесило. Но тут уже ничего нельзя было поделать. Немного смущал еще тот факт, что на панихиду Волков пришел один без охраны. Причем его водителя и даже машины поблизости так и не нашли. Не удивлюсь, если узнаю, что он на такси приехал или вообще на метро. Ведь все же сделал для того, чтобы остаться незамеченным и не допустить очередного покушения на себя до разговора со мной. И надо же было так попасться под дебильный план моих не менее дебильных, благо уже покойных, родственничков. Хочешь рассмешить судьбу, расскажи ей о своих планах. Лучше и не скажешь в этом случае.

* * *

— Гараж — чисто, поднимаемся в галерею, — я выбрался из пулеметного гнезда и направился неспешно в сторону гаража.

* * *

Последующие за ликвидацией клана Грачевых события в виде необоснованных претензий и мелких пакостей, заставили меня как следует выполоть собственные огороды. Но у меня ничего не получилось бы, если бы не упавшие на клановые счета весьма солидные средства от вполне неплохо сработавшей Марты. Марта на следующий день пришла ко мне, и не одна, а в сопровождении пятерых товарищей с разной степенью ботанутости. Она сообщила весьма мрачно, что деньги, которые они получили, весьма греют душу, но хотелось бы их тратить, оставаясь при этом в живых, а в современных реалиях, это осуществить оказалось весьма проблематично. Я предложил им вассалитет. Они попереглядывались, а потом взяли и согласились. И следующим шагом, на который я пошел, это нанял Вихрова с его командой. Профессиональные военные, в ходе каких-то межклановых разборок оставшиеся не у дел, потому что были в тот момент то ли в отпуске, то ли на задании. Этакие ронины, командир которых был родственником Марты. Она нас всего лишь свела вместе, на найме не настаивала. Мы поговорили, и Александр Вихров мне понравился. Не опустился, брался за практически любые контракты, но в откровенный криминал не опускался, так что, я решил, что мы сработаемся. Пока меня все устраивало. Посмотрим, как дела пойдут, может быть вассалитет предложу. Для военных это крайне важно, но сам Вихров не настаивал, прекрасно понимая, что я не взвалю себе на шею непроверенных и неясных типов, потому что вассалитет имел две стороны медали, не только отношения работник-работодатель, как между нами было сейчас. Так что подписав трехмесячный контракт, я начал присматриваться, а бойцы вели себя нормально. Из кожи вон не лезли, чтобы впечатление произвести, но и работали при этом акуратно и профессионально без оглядки на нанимателя.

* * *

— Галерея — чисто, — Вихров приказал перегруппироваться. — Группами по пятеро в пролетные галереи и на лестницы. Шевелитесь, нам еще всю территорию зачищать. — Значит, можно заходить и начинать смотреть, что же я в итоге приобрел. Начну с машин. Иногда личный транспорт может рассказать многое, стоит лишь перетрясти бардачки.

* * *

Следующим моим шагом было отрубание от счетов бухгалтера, который откровенно меня обворовывал, и взятие штурмом здания моей администрации, где засели сорок несознательных личностей, думающих, что в моем клане они могут творить все, что хотят. Не вышло, случается. Все нажитое нечестным путем у товарищей было конфисковано в пользу клана, а здание администрации, где по какой-то причине сидели все управляющие как шахтой, так и другими делами клана, отмыли и поселили туда Марту с компанией, Тараса, которого я выдернул из здания Императорской биржи — в сети можно из любого места плавать, и нанятого в скором порядке нового бухгалтера. Точнее, мне эту тетку посоветовала Любаша. Я, когда с Варварой Степановной встретился, то едва всю наличность ей из карманов не выгреб. Какой нахер бухгалтер? Она же с Любашей похоже на рудниках особо опасных преступников караулила, да на счетчик сажала. Ну тут как бы варианты проглядывались на раз: или на счетчик, или на кол, другого не дано.

Варвара засучила рукава и, поглядывая на меня, словно подозревала, что я сам себя обворовываю, провела стремительный аудит, в результате которого выяснилось следующее: клан владел семейным домом в столице, шахтой, тем самым двухэтажным небольшим зданием неподалеку от городского дома, где все мои работники сейчас расположились, и была неплохая возможность выкупить клановое семейной гнездо, на что я сразу же дал отмашку. Денежных средств было поначалу очень немного, даже потерянную машину восстановить было бы сложновато, но вливания, которые произошли благодаря Марте, подправили положение, и я смог без особых кровопролитий выкупить тринадцатый квадрат, в котором сейчас идет зачистка. В общем, за эту неделю я сделал самое главное, навел полный порядок в своем клане, и мог пока не беспокоиться о том, что мне просто будет некуда возвращаться после окончания школы, а это дорогого стоит.

* * *

— Командир, здесь что-то странное, — раздался голос одного из бойцов, в котором послышалось несвойственное эти парням волнение. — Матерь божья, что это?

— Где вы находитесь? — я врубился на эту частоту, быстрым шагом направляясь к лестнице, ведущей в галерею. Я получал ни с чем не сравнимое удовольствие, находясь здесь в форме и с оружием в практически боевой обстановке. Словно не было всего, что произошло со мной после того гребанного самоката. Я плавал в своей собственной стихии из которой совершенно не хотелось возвращаться в тот реальный мир бумажек и клановых интриг.

— Первый подвальный уровень, четвертая дверь по правую сторону, — отрапортовал тот самый боец.

— Я иду к вам, встретьте меня, — и бегом побежал к ближайшей двери, которая, как я помнил, вела на лестницу. В коридоре царила разруха. Не просто следы бегства, а именно что разруха, с выломанными панелями на потолке, и искрящимися проводами.

Сбежав вниз по тускло освещенной лестнице, перед входом в подвальное помещение, я столкнулся с встречающим меня бойцом, который махнул рукой, показывая направление, поправил автомат и быстро пошел впереди меня, чтобы я достиг цели быстро, не сбиваясь с пути.

Темноту нарушали всполохи ярко-красной лампы, работающей в каком-то импульсном режиме, и оттого больше нагоняющей совершенно безотчетный ужас, чем освещающий путь. Четвертая дверь по правую сторону была приоткрыта. Пройдя внутрь довольно обширного помещения, я остановился рядом с остальными бойцами, глядя на огромную, стоящую вертикально емкость, в которой в вязкой желеобразной жидкости, находилось обнаженное тело девушки. Ее руки были скрещены на груди, глаза закрыты, и совершенно не понятно было: жива она или уже нет.

Я подошел поближе, разглядывая ее практически совершенные черты лица и пропорции тела. Протянув руку, дотронулся до стекла, из которого была сделана емкость, и тут глаза девушки распахнулись так внезапно, что я отшатнулся, успев заметить, как они начинают наливаться зеленым светом призванного дара.

Глава 7

Игнат Васильев стоял за толстым стеклом и наблюдал за девушкой, которая все еще находилась в странной емкости, заполненной желеобразной жижей. Рядом с Игнатом расположилась Любаша, которая хмурилась, рассматривая разные кривые, которые выдавал ее приборчик, который она притащила с собой, чтобы по моей просьбе помочь разобраться со всей этой чертовщиной. Самое смешное заключалось в том, что девушка, над которой явно проводили какие-то опыты, досталась мне вместе с комплексом в квадрате тринадцать и теперь, согласно нашему потрясающему законодательству, считалась моей приобретенной собственностью, под кодовым номенклатурным названием «Лабораторный образец № 16». И это не я придумал, так было написано на баке, в который девушка была помещена. Вот только информации на тему: когда она была туда помещена, зачем, что вообще с ней делали, и почему она все еще жива, нигде обнаружить не удалось. Я подошел к Игнату, которого я позвал как единственного специалиста с даром смерти довольно высокого уровня, потому что то, что здесь происходило, назвать нормальным течением жизненного процесса, почему-то не удавалось.

— Вы смогли выяснить, кто она? — спросил я, разглядывая девушку, которая вела себя довольно активно, и часто ее активность выражалась в складывании рук в молитвенном жесте, словно она просила вытащить ее из бака. Периодически она раскрывала рот, выпуская небольшое количество пузырей вместо слов и сучила руками по стеклу, но и Игнат, и Любовь Ивановна все еще медлили, потому что не были уверены, что подобные манипуляции не убьют ее.

— Ее зовут Анастасия Мыльнина. Дочь вольного сапожника. Окончила обязательные для обучения восемь классов секторальной школы. Дальше работала: то официанткой в забегаловках, то стриптизёршей. Тело красивое, так что не удивительно, что решила его использовать для заработка, — Игнат пристально разглядывал Анастасию. В его глазах не было ни грамма похоти, только интерес ученого, узревшего неизвестный ему вид бабочки, которая только наполовину вылупилась из куколки, и он теперь ждет, чем кончатся ее трепыхания: рождением прекрасного создания или смертью. — Скорее всего, подрабатывала нелегальной проституцией. Но вот в чем странность, — он потер подбородок. — Ни у Анастасии, ни у кого из членов ее семьи никогда не было ни одного проявления дара. А сейчас, — он указал на девушку рукой, словно я не разглядел ее сияющих изумрудным светом глаз.

— Как она здесь оказалась? — я подошел к стеклу, разглядывая свое такое странное приобретение. Тут стоило еще раз сказать спасибо покойным Грачевым, за разрешение на проведение бесчеловечных опытов над людьми.

— Вариантов до хрена, — Люба щелкнула ногтями по монитору, и картинка сменилась. — Она же не принадлежит ни к какому клану даже на правах вассалитета. Плюс ничего собой не представляет, как особо ценный сотрудник, а красивые сиськи не делают ее более защищенной от подобного рода неожиданностей, — и она с мрачным видом кивнула на емкость, в которую была помещена девушка. — Ее могли просто похитить, и никто не хватился бы, поверь. Даже ее родители погрустили бы пару недель и смирились. В том, что убили и избавились от тела натешившись вдоволь очередной нелегальной проститутки нет никакой тайны. Такое сплошь и рядом, каждый день происходит.

— А вот и нет, — Игнат вытащил какую-то смятую бумагу и бросил ее на стол. — Девчонка не просто так здесь оказалась, она добровольно согласилась на участие в эксперименте, который проводил концерн «Маготех». Что еще за «Маготех»? — мы с Любой синхронно пожали плечами. — Я забрал все ее бумаги у отца, матери давным-давно нет в живых. Об ее пропаже отец заявил несколько недель назад, когда от дочери длительное времени не было никаких известий, а у любящего папаши как раз на руках был заключенный договор, поэтому он сразу отмел вариант, где Анастасию убивает похотливый клиент, лелея надежду вытащить компенсацию за потерю кормильца с этого самого «Маготеха».

Я схватил договор и прочитал о том, что до конца эксперимента Анастасия Мыльнина, двадцати лет отроду считается собственностью «Маготеха» или компании-преемницы, то есть моей компании. При этом она сама абсолютно добровольно отдает себя в это фактическое рабство без срока давности, потому что окончание эксперимента определяет тот, кто его проводит. Я посмотрел на подпись экспериментатора и выругался. Даже, если мы извлечем ее из этого бака без последствий, эксперимент для нее не закончится уже никогда. Слишком уж условия контракта были однозначны и не оспоримы. При том ни о том, какой именно на ней будут ставить эксперимент, ни предупреждений, что он может плачевно закончится не было. Похоже, что умом Анастасия Мыльнина двадцати лет не слишком блистала, может, поэтому и выжила в ходе эксперимента.

— Ты что-то там увидел? — Игнат пристально посмотрел на меня, я же пожал плечами.

— Нет, только то, что, похоже, девушка читать научилась с трудом, и то, не смогла осилить договор до конца, — тихо ответил я, не сводя пристального взгляда с Насти. — Собственно, как и ее отец.

— Почему? — Игнат взял договор и пробежал по нему взглядом. — Ну, не слишком, конечно, стандартный контракт, но и ничего слишком страшного. Ты же как правопреемник сможешь освободить ее от выполнения условий?

— Нет, — я продолжал смотреть на эту русалку. Идиотка, чем она вообще думала, когда вот это подписывала? — Мои юристы, — да-да, у меня их теперь аж четыре штуки, и все четверо очень сильно ненавидят друг друга, но со своими профессиональными обязанностями вполне справляются, — изучили всю подноготную «Маготеха». Этот концерн ликвидирован, он был фирмой-однодневкой. Акции, скорее всего, выпустили, чтобы привлечь инвесторов, деньги-то вот на такое нужны были существенные. Да и тачки внизу стоят непростые. Из всего этого следует, что я не являюсь правопреемником «Маготеха». Я являюсь владельцем всего этого, всего, что здесь находилось на момент покупки, включая частные машины и эту Анастасию Мыльнину. Так же, как и бака, в котором она плавает. Так же я, возможно, не являлся единственным собственником этого загадочного «Маготеха», потому как еще неизвестно, где витают семьдесят восемь процентов акций. Возможно даже у меня не контрольный пакет. Я, конечно, дал задание своим брокерам найти хоть какие-то нити, ведущие к остальным владельцам акций, но пока все глухо, как в этом баке с непонятным содержим, в котором плавает наш образец номер шестнадцать. А договор не оставляет ей шансов, потому что окончание эксперимента может объявить только подписавший этот договор экспериментатор, где, собственно, это и указано под сноской номер пятнадцать таким мелким шрифтом, что даже вы не обратили на нее внимание. А он не сможет этого сделать.

— Почему? — Вот сейчас вскинулась Люба. — Если для них это уже неважно, то можно найти его и заставить…

— Потому что он умер, — резко оборвал я ее попытку улучшить судьбу этой дурочки, которая сама загнала себя в такую непростую ситуацию. И тем более, я не буду говорить, что на этом проклятом договоре красовалась подпись моего отца. От ответа, который бы от меня непременно потребовали, отвлек ком. Кинув взгляд на руку и увидев на дисплее единицу, я прикрыл ее другой рукой и отошел от стекла. — Извините, мне нужно ответить.

Я вышел из этого подобия кабинета, который организовали эти люди от науки, и быстро поднялся по лестнице в галерею. У каждого центрового узла теперь стояли закованные в броню вооруженные парни и, надо сказать, подошли они к охране доверенного комплекса вполне ответственно, также как к избавлению от крысюков, которых на территории тринадцатого квадрата больше не фиксировалось. Я еще не знал толком, что именно буду здесь делать, мне бы с текущими находками разобраться, но, думаю, что это будет какое-нибудь производство. Да и лаборатории следует загрузить, чтобы полезные площади, специально под это заточенные, не простаивали. Пока же я выбрал себе под временный офис ту самую комнату со столом, где нашел ключи от мотоцикла и кусок бумаги, подтверждающий причастность моего отца к этому шалману. Закрыв дверь, я сел за стол и активировал ком.

— Ты очень вовремя, — прошипел я, даже не скрывая сарказма. — Если я не ошибаюсь, то ты обещала позвонить в вечер похорон, или я что-то путаю?

— Я искала информацию, которая могла бы компенсировать то, что не успел передать тебе Волков, — спокойный механический голос красавицы вместо того, чтобы успокоить, вывел меня из себя, но я постарался не показывать этого слишком уж откровенно.

— Ну и как, нашла? — на этот раз я добавил в голос столько патоки, что саму себе стало противно. Наверное, хорошо, что она понимает только смысловую нагрузку речи, а интонационная составляющая не вписана в ее код. Хотя, кто знает насколько она смогла усовершенствоваться, тем более, что первоначально ее задачей стояло отслеживание намерений.

— Информации слишком много, и она разрознена, — голос системы не изменился ни на йоту. — Но сейчас в ней нет насущной необходимости. Цикл полностью завершен, извлекайте из среды девчонку. Она — ответ на многие вопросы.

Сигнал погас так резко, что я даже не успел как следует на это среагировать.

— Да чтоб тебя! Ну почему ты не можешь просто взять и все мне рассказать, расставив по полочкам, не забыв приписать на них еще и циферки. Один — Волков простой мудак, которого использовали потому-то и потому-то. Второе — твою мать убили, потому что она влезла в этот квадрат без подготовки, без информации и вообще, скорее всего, перешла кому-то дорогу в своих внезапно открывшихся детективных начинаниях. Третье — все это, скорее всего, между собой связано, а волнения, которые все усиливаются происходят вот поэтому и поэтому! Неужели это так сложно? — но, сказав то, что посчитала нужным, эта дрянь больше на связь не выходила. Просто и очень доступно указав мне на мое место в нашем тандеме. — Да что ты вообще такое? — пробурчал я, поднимаясь со стула и направляясь к двери. — Интересно, я узнаю когда-нибудь ответ на этот вопрос, или он так и останется недосказанным? — вопросы были риторическими и не подразумевали ответов, поэтому, выйдя из комнаты и закрыв за собой дверь, я направился вниз, чтобы попробовать убедить Любашу вытащить Настю, которая, надеюсь, выживет и сумеет рассказать об интересующих меня вещах.

В подвальной комнате номер четыре ничего не изменилось, только вот мониторы перед Любой стояли темные и не подающие признаков жизни.

— Что происходит? — спросил я у нее, подходя к стеклу.

— Показатели жизнеобеспечения начали падать, — просто ответила медичка. — Чтобы там не происходило, оно закончилось, и теперь, если мы не попытаемся ее вытащить, то девчонка просто захлебнется или задохнется, и я понятия не имею, что подействует на нее в первую очередь.

— Значит, надо доставать, — я подошел к стеклу. — Или вы меня ждете?

— Вообще-то именно тебя мы и ждем, — Люба встала, сцепила руки в замок и хрустнула костяшками. — Во-первых, это твоя собственность и лезть к ней без твоих санкций мы не имеем права, а, во-вторых, ты, Савельев, маг воды, а воды сейчас много польется. И пускай она не прозрачная и не полноценная, но это вода, и твоя помощь лишней не будет, так же, как и помощь мага смерти, — Игнат напряженно кивнул. — Отлично. Раз все в сборе, и разрешение получено, то, предлагаю надеть защитные костюмы и уже после этого идти осматривать этот бак на предмет открытия, потому что мы понятия не имеем ни как он открывается, ни что за хрень туда налита. Очень может быть, что вскрывать ее нам придется с помощью кувалды и я хочу быть готова к тому, что жидкость ядовита.

— Да никто и не спорит, — я поморщился. — Давай уже свои костюмы и выдвигаемся.

Костюмы были похожи на те, которые я видел в кино про ЦКЗ, которые были полностью изолированы от окружающей среды, и даже воздух в шлем поступал из больших баллонов, к которым от наших костюмов шли шланги.

Втроем мы вошли в основное помещение комнаты, в которой стоял бак. Девушка испытывала дискомфорт, потому что начинала метаться, поднося руки к горлу и мотая головой.

Обойдя бак по кругу, я остановился.

— Похоже, что ты была права, и нам придется разбивать эту штуковину, — голос в шлеме звучал глухо, а стекло начало запотевать изнутри.

— Я часто в таких вещах права, — Люба нахмурилась. — Просто я видела такие емкости и даже работала с ними. Помещение объекта, заполнение емкости субстратом и его запаивание происходят одновременно. И да, где-то здесь должен быть специальный молоток, а на полу стоки, куда жидкость стечет.

— А мы ее не порежем осколками, когда будем долбить емкость? — я скептически посмотрел на Любу.

— Ну, что уж тут поделать, значит, ей не повезет, — от слов истинного ученого так и прет гуманизмом и состраданием. — Она под номером шестнадцать шла. Вот и подумай, где сейчас первые пятнадцать номеров.

— Я даже думать об этом не хочу, — так как я в этой комнате уже был, в отличие от Игната с Любой, то довольно неплохо ориентировался, во всяком случае, что-то вроде кувалды я вроде бы видел, ага, вот она. Подхватив за ручку довольно-таки легкий на самом деле инструмент, я подошел к Любе и протянул его ей. — Прошу мадам, мне для вас ничего не жалко, даже этого прекрасного молотка.

— Паяц и подхалим, — резюмировал Игнат, глядя на моё кривляние.

— На том и стоим, Игнат Сергеевич, умеренный подхалимаж повышает твои шансы, — я наставительно поднял палец вверх.

— Шансы на что? — Игнат усмехнулся.

— Ну, например, Люба, — я сделал шаг к медичке, которая проводила в этот момент рукой по стеклу бака, словно искала одну ей известную точку.

— Да, Савельев, чего тебе? — проговорила она рассеянно.

— Я вот, например, точно знаю, что ты ушла из клана. Причины мне не известны, и не интересны, но интересно другое, ты не хочешь перейти ко мне? — и я скорчил самую умильную физиономию, на которую был только способен. — Сколько простора для воображения, целый промышленный квадрат в твоем полном распоряжении, — и я поиграл бровями, а Люба, которая в этот момент на меня посмотрела, откинув голову назад, рассмеялась.

— Савельев, мать твою, ты что творишь, паразит?! — зарычал в ответ Игнат. — Да как ты вообще можешь у меня на глазах ценного сотрудника переманивать?

— Ну, вы же хотели пример, я вам его показал, — я пожал плечами. — Кстати, Люба, если что, то я сейчас не шутил.

— Я подумаю, Савельев, — Игнат в ответ на это только возмущенно крякнул, а Люба отвела руку с молотком назад. — Вы бы отошли, а то залить может, — мы успели отпрыгнуть в сторону, в тот самый момент, когда Люба ударила по той точке, которую, похоже, нашла.

Осколки во все стороны не летели, этот бак или капсула, или чем эта штуковина являлась, словно раскрылась, выплескивая содержимое прямо на пол. Как только заполняющая капсулу субстанция соприкоснулась с воздухом, она сразу же потеряла свои тягучие свойства, и стала обычной мутной жижей. Я призвал дар и подхватил этим хлынувшим потоком падавшую девушку, не позволяя ей грохнуться на бетонный пол, что могло закончиться повреждениями различной степени тяжести. Вода мягко опустила Настю на землю, и тут же тело девушки содрогнулось. Перевернувшись на живот, она встала на колени и разразилась кашлем, извергая из себя ту субстанцию, в которой провела хрен знает сколько времени.

Наконец спазмы прекратились, и к ней подошла Люба, доставая свои приборы, одновременно активируя свой дар, чтобы провести диагностику.

— Легкое измождение, ничего страшного пока не нахожу. Но здесь необходимо полноценное наблюдение, — наконец, резюмировала она, поднимаясь и, помогая подняться Насти, накинув ей при этом на плечи плед, закрывая от наших взглядов ее наготу. — Пошли, милая, тебе определенно нужно в душ и одеться, а все расспросы потом.

Они вышли из комнаты, и я даже знаю, куда Люба Анастасию повела, в комнату напротив, которая была оборудована как полноценная больничная палата.

— Ну что же, пошли раздеваться, — Игнат прогнулся в спине, словно снимая напряжение. — К счастью, мой дар не потребовался.

— Да, к счастью, — пробормотал я, гладя, как капсула дрогнула и принялась закрываться, представ буквально через полминуты в виде запаянной колбы из плотного стекла. — Охренеть можно, — покачав головой, я направился в закуток, в котором можно было снять защитный костюм, который, вроде бы не пригодился. После того, как я разоблачился, то сразу же побежал к палате.

Анастасия уже сидела на кровати, одетая в больничную типовую ночнушку. Ее волосы были влажные и свисали сосульками, а взгляд был немного испуганным, но хотя бы дар она призывать не пыталась.

— Меня зовут Виталий Савельев, и, согласно договора, который ты сдуру подписала, я являюсь твоим хозяином, — я вздохнул. Не люблю ходить вокруг да около, лучше уж сразу все точки над ё расставить. — Ответь мне на вопрос, что с тобой пытались сделать, поместив в ту емкость?

— Я знаю, — внезапно ответила Настя, глядя мне прямо в глаза. — Я знаю, что это почти рабство, ну, согласно контракта. Я специально ничего не попросила менять, потому что так я принадлежу клану. Вы даже не представляете, как это быть вообще никем, — я уставился на нее так, что почувствовал, как дернулся глаз. — А в капсуле я получала какие-то вещества, которые должны были сделать меня одаренной. Мне должны были внедрить дар искусственно, при этом именно тот, какой выбрал доктор. В моем случае, это был дар земли.

Вспомнив яркую зелень ее глаз, когда я увидел ее в первый раз, принялся решать вопрос, насколько будет негуманно вытащить прах отца и страшно над ним надругаться? Потому что, похоже, что ему удалось пересечь ту грань, которую пересекать было нельзя. И еще он что-то говорил про Систему? Правильно, негоже богине править миром, для этого есть одни пришибленные на голову гении.

Глава 8

Последний день траурных мероприятий закончился на феерической ноте: моего соседа — Дмитрия Лебедева, пытались взорвать в собственном доме, используя гранатомет наподобие прекрасно известного мне РПГ-18, или попросту «Муха».

Стреляли прямо среди бела дня от ворот, пристрелив для начала охранников на контрольном пункте у этих самых ворот. Попасть внутрь негодяям это варварство все равно не позволило, но вот произвести выстрел и не один никто не помешал. То, что выпущенные гранаты были то ли сделаны с применением адамантинов, то ли имели напыление из этого минерала, как те, которые использовали Волковы для нападения на школу, лично для меня неожиданностью не явилось. Защитный контур дома после первого же выстрела лопнул, как мыльный пузырь, поэтому дальше нападавшие могли стрелять, чем хотели и куда хотели. О том, причастен ли Олежек с Софьей к этому нападению, остается только гадать, потому что ответов на этот вопрос, пока не поймают эту сладкую парочку, мы все равно не получим. Был ли смысл в этом нападении или просто шумиха ради шумихи, особой роли не играло, потому как своей цели террористы все равно не достигли. Подоспевшая подмога и отряд частной армии Лебедевых быстро расстреляли их с вертолета, а потом беглым штурмом зачистили успевших к этому моменту скрыться из-под обстрела. Действовали они наверняка, непредусмотрительно никого не взяв живьем, хотя тут тоже бабка надвое сказала о получении информации, а сам Лебедев мог очень о многом умолчать и не подпускать к личным разборкам посторонних. Самого Дмитрия с семьей, к счастью, не было дома, они уехали на поминальную церемонию к Денисовым, но там все более-менее значимые фигуры собрались, потому что обезглавленный клан — это весьма лакомый кусочек для всех больших игроков. Кто знает, может быть, удастся изловчиться и урвать кусок от довольно большого и жирного пирога. Савельевых на этот праздник жизни не приглашали — мы слишком мелкая сошка, чтобы попытаться что-то прихватить.

Хотя, в условиях всеобщего пиздеца и умопомрачения, можно попробовать половить рыбку в мутной водичке. Я понимаю, что в народе это называется «шакалить», но, если ты маленький и слабый, а перед тобой находится еще более слабый и, возможно даже маленький, как ты или же еще меньше клан, чем твой, то, почему бы не попытаться включить его активы в свой клан, став при это чуть сильнее и чуть больше? Не обязательно же всех убивать, можно предложить агрессивное слияние. В моем мире такая стратегия называлась рейдерским захватом. И, черт подери, я знаю, как они осуществляются, особенно, как они осуществлялись в одно незабываемое время, недаром же я в околокриминальных структурах хоть недолго, но вертелся. Главное в этом деле — это напор. Все должно проходить максимально быстро и жестко, но палку перегибать все же не стоит, иначе такого борзого закатают в бетон уже конкуренты. Ведь не один же я такой умный. Нас, около десятка вот таких молодых, наглых и не заморачивающихся на понятиях старой аристократии, таких как атавистическая честь. Судя по новостным сводкам они уже действуют и довольно агрессивно. Я же выбрал для себя основное правило — не нарываться и слишком сильно не борзеть, как например Петров, клан которых был сравним с моим, и который слишком зарвался, подняв лапу на товарищей, что уже бежали подписывать бумаги на вассалитет к Лосевым. В каком озере Петров кормит рыб, история умалчивает, да это не особо и интересно, но его клан растворился в гиганте Лосевых, и на это потребовалось всего-то пара дней. Ощущение дежавю от девяностых годов моего мира никак не отпускало, и я никак не мог понять одной простой истины: почему такого беспредела не случилось в этом мире раньше. Ведь конфликт интересов был всегда, не хватало только одной кости, чтобы построенный путь из костяшек домино начал красиво сыпаться, все больше и больше погружаясь в водоворот хаоса. По крайней мере, такой откровенной дележки ближайшие пятьдесят лет история не помнит.

Глядя на все это, я действовал крайне осторожно. В итоге мы поглотили четыре мелких рыбешки, типа тех же Грачевых. Так же к нам прибились на правах вассалитета еще три маленьких клана, потому что, как бы то ни было, но от не слишком значительной угрозы мои люди вполне могли их защитить, и сейчас юристы, Марта, которую я не только как брокера использовал, но и как аналитика, и Варвара Степановна окучивали на предмет полного поглощения и слияния клана наподобие Савельевых, у которых даже родовой дом здесь в столице имелся и два вассальных клана помельче. Просто так получилось, что машина главы, в которой кроме самого главы, находились его жена, сын и беременная невестка, оказался между двух огней, выясняющих отношения Алдышевых и Овчинниковых, у представителей которых, похоже, резьбу сорвало в последние дни капитально. В общем, машина то ли взорвалась, то ли ее расстреляли с двух сторон, но клан, внезапно оказавшийся с отрубленной напрочь головой, стал резко метаться, как та курица, ища к кому бы примкнуть, чтобы и оставшимся в живых было хорошо, и их защитнику неплохо. С гигантами они связываться не хотели, и сами предложили Савельевым слияние, узнав, что у меня в перспективе тестем может стать Бойнич. У них, кроме недвижимости причем и не только в столице, был еще ряд преимуществ, которые перекрывали вероятные риски. И главные преимущества заключались в довольно приличной клановой казне, которая естественно в результате слияния отходила Савельевым, а на содержание дома и всего остального будут отныне выделяться ежемесячные суммы. А наличие разрешения на разработку, испытание и внедрение на рынок электронных приколюх с магическими составляющими стало приятным бонусом от свершившегося слияния, ведь у меня как раз есть шахта, которая адамантины поставляет, а еще разрешение на проведение биологических и химических экспериментов, доставшихся от Грачевых в наследство, так сказать. И даже есть промышленный комплекс, который я начал потихоньку готовить к эксплуатации: ремонт, новую систему безопасности, оборудование, отдав предварительно распоряжение Варваре Степановне. Все это влетит мне в копеечку, конечно, но тут, подумав, мне решил помочь Бойнич за половину будущей добычи алмазов. Да и к тому же, как мне показалось, в нем ностальгически взвыл бывший ученый, который захотел снова поиграться как в знакомые, так и в новые игрушки. Ну тут я вообще лезть не буду. Он профессионал, так что знает, что нужно делать.

Вихрова я все-таки решился принять в клан вместе с его группой, которую ему было приказано расширить. Церемония принятия вассальной клятвы, обоюдной, надо сказать, была весьма пафосной и, надо отдать должное тому, кто ее придумал, эффектной. Тем более, когда в дело вступил мой дар, связывающий две клятвы в единое целое. Вихров даже глаза закрыл, почувствовав прикосновение стихии, которая отныне будет считать его другом и союзником. Это было по-настоящему волшебно и являлось одним из тех действий, заставляющих верить в существование магии и дара, потому что прикосновение стихии — это что-то среднее между сексом под ЛСД и жемчужной ванной. Ощущения за гранью фантастических восприятий.

После принятия вассальной клятвы, Вихров оставил почти половину группы для охраны дома, а вторую половину утащил с собой в тринадцатый квадрат. Работы по извлечению всего, что оставили нам сбежавшие товарищи из «Маготеха», все еще продолжались и конца, и края им видно не было. Больше ничего мозговыносящего, наподобие образца в виде Настеньки, мы пока не нашли, собственно, как и ничего вносящее ясность в происходящее тоже. Но исследовано было меньше трети территории, поэтому надежда на то, что найдется какой-нибудь подпольный тайничок хотя бы с личными дневниками или еще какими-нибудь данными, все еще не умерла.

На территории квадрата командир моей начавшей формироваться миниатюрной частной армии устроил полигон, на котором гонял как своих ребят, так и кандидатов в группу наравне с вновьпринятыми. Проверку все кандидаты проходили настолько жесткую, насколько вообще можно было ее представить. Уж не знаю, что он там использовал за методы, но до меня дошли слухи, которыми меня усердно снабжал Денис Борисович, что несколько новобранцев проверку не прошли, и не выдержали испытаний по борьбе с крысюками, которые нет-нет, да и забегали на территорию тринадцатого квартала из соседних зон. Вообще, Денис Борисович, после того как Грачевы нас оставили, просто расцвел, видимо не только меня эта славная семейка угнетала своим дремучим эгоизмом, в связи с чем, он не мог раскрыть свои таланты в полной мере. Единственное, что для меня оставалось и до сих пор остается загадкой — как? Как он, практически все время проводя на территории городского дома Савельевых, настолько осведомлен во всех происходящих делах, по крайней мере, столицы? Похоже, это очередная загадка, которая так и останется неразгаданной.

Что касается расстрела дома моего соседа, то случилось это вопиющее происшествие в тот момент, когда мне в кабинет принесли два огромных мешка — личные вещи владельцев автомобилей, доставшихся мне вместе с тринадцатым квадратом. Я уже собирался начать их рассортировывать, как неподалеку прогремел взрыв, а стекла в окнах моего кабинета весьма ощутимо задрожали.

В кабинет вбежала Эльза, на лице которой отражалось беспокойство и озабоченность.

— Что это такое было? — она посмотрела на окно, стекла которого только-только перестали подрагивать.

— Ты у меня спрашиваешь? — я же, нахмурившись, переводил взгляд с окна на девушку, и никак не мог понять, какого хрена она все еще живет в моем доме, если все траурные церемонии уже завершились. Задержав взгляд на окне, неохотно добавил. — Похоже, что что-то неподалеку взорвалось.

— Творится что-то страшное, — Эльза сжала виски тонкими пальцами. — Отец оставил меня здесь, потому что Савельевы… — она оборвала себя на полуслове, но я закончил за нее.

— Не настолько значительные, чтобы их взрывали чаще, чем раз в месяц, — я хмыкнул и подошел к окну. От участка Лебедевых тянулся столб дыма. — Димку Лебедева захотели уконтропупить. Правда, его дома нет, значит, не свои и, вообще, скорее всего, залетные.

— Почему ты говоришь об этом так спокойно? — Эльза покосилась на пластиковый мешок у меня на столе. Второй я бросил на пол, и она его не видела с того места, где стояла.

— А что мне плакать и стенать? Мы вступили в весьма интересную полосу жизни страны, и от этого никуда не деться. И да, клан Савельевых слишком маленький и незначительный, чтобы на что-то повлиять в глобальном смысле, поэтому необходимо смириться и принимать правила игры. Тем более, что эту игру придумали не мы.

— У меня в последнее время складывается впечатление, что ты знаешь, что делаешь. Что ты знаешь, что может произойти, ждешь этого момента и начинаешь действовать, — Эльза оперлась на стол руками и наклонилась ко мне. — Сава, что происходит?

— У тебя разыгралась паранойя, — протянул я, глядя ей прямо в глаза. — То, что произойдет в ближайшее время — вполне прогнозируемо. А вот истоков этим событиям никто пока не видит, кроме организаторов, естественно, — она первой опустила взгляд. — Если тебе что-то известно, то тебе не кажется, что самое время поделиться этим со мной?

— Я ничего не знаю, — Эльза покачала головой. — Для меня то, что творится вокруг — это просто дикость. Я знаю только, — она опять сжала виски пальцами, — что Громов начал вести себя более активно, а в последней его передаче промелькнули странные мысли…

— Какие? — я подался вперед, и наши лица оказались очень близко друг к другу. — Какие мысли подает местный гуру Громов, который вольный художник, но не бедствует и засирает мозг молодежи, которой пока нет дел до начинающегося царить вокруг беспредела. — Занимаясь увлекательным занятием вытаскивания своего клана из полной задницы в задницу поменьше, я как-то упустил из вида Громова, хотя не так давно, выяснить хоть что-нибудь про него было чуть ли не задачей номер один в моем планировщике ближайших задач. Все же надо мыслить несколькими потоками и научиться охватывать необъятное, чтобы не упустить что-то значимое, как, например, последнее скандальное выступление местного кумира молодежи и либерально настроенного социума, которое даже смогло впечатлить прямую наследницу Бойнич.

— Ну почему же засирает, — Эльза даже не поморщилась, говоря грубость. Я уже давно заметил, что она таких вещей не стесняется. Еще бы ко мне начала относится более тепло, что ли. А ладно, стерпится-слюбится, кажется, так говорят. — Он иногда говорит вещи, которые кажутся весьма разумными, у него есть дар убеждения, Сава, понимаешь? Ему почему-то начинаешь верить.

— Угу, а потом оказываешься лежащим на дороге, слегка контуженный, с гулом в голове, а все потому, что твои родственники захотели от тебя избавиться, взорвав вместе с машиной. Только у них ума не хватило убедиться, что в машине именно ты, а не твой предполагаемый собеседник, — я ухмыльнулся, и увидел, как у нее дрогнули зрачки, слегка расширившись, а потом приняли свой первоначальный размер, зависящий от освещения в комнате. — Это, знаешь ли, заставляет начинать шевелиться. Прочищает мозги лучше, чем все психологи и школы вместе взятые, и называется это жаждой жизни, — странно, что она меня слушала и не отодвигалась, хоть мы были уже настолько близко друг к другу, что еще немного и смогу ее, наконец, поцеловать, не рискуя быть укушенным, чисто теоретически. — Что говорил Громов, Эл, в чем он был так чертовски убедителен?

— Он говорил, что зависимость положения в обществе от наличия дара, порождающая социальное неравенство, должна изжить себя, и что у всех должны быть равные возможности, и что эти различия были бы уже давно ликвидированы, если бы наличие дара выбирала не случайная цепь ДНК, передающая эту способность по наследству, а банальная процедура, которая сможет наделить даром любого человека…

— Ты же понимаешь, что это неправда, — я наклонился еще ближе и уже шептал практически ей в губы. — Со мной многие вообще разговоры разговаривают только потому, что твой отец уже практически мой родственник. А у него никакого дара нет и в помине. У меня вот он есть, но я так и остался бы в жопе мира, если бы могущественный Бойнич не протянул мне руку помощи.

— Призови дар, — внезапно прошептала Эльза. Я криво улыбнулся, закрыл глаза, а когда через мгновение открыл, то в ее глазах увидел отражение двух полыхающих синих озер. — Я никогда не смогу на это насмотреться, — и она меня поцеловала. Сама. При этом Эльза едва ли не легла животом на стол, обхватила меня за затылок, заставляя нагнуть голову и впилась в губы. Говорят, что это мужчины могут целовать женщину или нежно, или грубо… Тот, кто это говорит, просто не знает Эльзу. По-моему, слово «нежный» не входит в ее лексикон, а еще она слегка помешана на боли. Не сильной, но делающей ощущения предельно острыми. Все-таки она меня укусила за нижнюю губу, но тут же углубила поцелуй, а я почувствовал, что моя крыша сейчас скажет последнее прощай, и я разложу ее прямо на этом проклятом столе, который все еще стоял между нами.

Мои руки запутались в ее волосах, и я слегка дернул, делая ей больно, потому что, то кольцо, которое снял в школе с трупа, все еще находилось на моем пальце, и оно то как раз зацепило прядь светлых волос. Она вскрикнула и еще жестче принялась целовать меня. Кажется, я уже упоминал, что она немного садомазохистка? Я рванул ворот ее блузки и впился в нежную кожу на горле, а Эльза только запрокинула голову, чтобы мне было проще ее целовать. Как же это крышесносно…

Звонок кома вернул нас на грешную землю. Эльза отшатнулась, глядя на меня немного затуманенным взглядом, а я готов был убить того, кто сейчас так настойчиво пытается со мной связаться.

— Кажется, мы слегка увлеклись, — пробормотала она и, слегка пошатываясь, пошла к двери, одновременно застегивая блузку и пытаясь поправить волосы. Я же тупо смотрел ей вслед, а ком продолжал надрываться. Вот же какой настойчивый тип! Как только дверь за Эльзой закрылась, я провел рукой активируя ком.

— Что?! — голографический Игнат скептически посмотрел на меня.

— Я тебя от чего-то отвлек? — я только засопел, но ничего не ответил. — А что с твоей губой? Ты подрался? — я потрогал немного распухшую губу пальцами. Так и есть, моя не слишком нормальная невеста снова ее прикусила. Только вот теперь меня мучает вопрос, а почему Валька Лосев не ходил покусанный? Она что с ним не… Черт, это было бы слишком хорошо, чтобы в это верить, но… Так, не о том думаешь, Сава, давай уже успокаивайся и сосредоточься на разговоре, а потом пойдешь в туалет и вздрочнешь для разрядки.

— Ударился, — наконец ответил я, садясь за стол, и облизывая губу, чтобы убрать с нее кровь.

— Хм, ну, бывает, — Игнат хмыкнул. — Я зачем тебе звоню-то, — да мне было бы весьма интересно услышать, зачем ты мне звонишь. — Что ты намереваешься делать с Анастасией? — я замер, глядя на директора школы.

— А что я должен с ней делать? — осторожно спросил я его.

— Завтра Любовь Ивановна и я возвращаемся в школу. Послезавтра туда начнут съезжаться учащиеся, и ты, Савельев, в том числе. Девушка же нуждается во всестороннем постоянном наблюдении, и мы не сможем его организовать, находясь в закрытом учебном заведение, в то время, как она будет заниматься непонятно чем в том подобии лаборатории, которое ты нам предоставил, — он поднял руку, чтобы прервать мой возмущенный вопль. — Это не в упрек тебе, я понимаю, что ты и так сделал все, что мог на данный момент, включая обеспечение охраны и секретности.

— Что вы предлагаете делать? — я хмуро разглядывал его, пытаясь понять, что все-таки всеми этими учеными движет, почему для них результаты экспериментов важнее, чем иной раз человеческие жизни?

— Я предлагаю оформить Анастасию в качестве студентки последнего года обучения. Она пойдет как представитель твоего клана. Ей все равно необходимо осознать свой дар с опытными преподавателями. Может и научится чему-нибудь заодно. Ну а мы будем иметь возможность наблюдать за ней.

— Ну, наверное, это хорошая идея, — протянул я и отключился. Черт! Черт, черт, черт, черт! Это ужасная идея, просто отвратительная! Я пока избегал темы того, что у меня оказывается есть рабыня, в разговорах с Эльзой, вот только условия договора Насти не позволят ей обращаться ко мне иначе, чем к своему, хоть и номинально, но хозяину. Поздравляю тебя, Сава, только ты можешь вляпаться в подобное дерьмо. Одно хорошо, болезненное возбуждение ушло в небытие, и можно уже заняться делом, например, начать уже разбирать эти проклятые вещи этих конченных «Маготехников».

Глава 9

— Скажи мне, Кузя, ты же здорово разбираешься в поисках информации на конкретных личностей в просторах сети, даже при ограничениях, распространяющихся на доступ к сети в пределах школы? — задал я вопрос прямо с порога, бросая сумку с вещами на кровать.

Так или иначе наступил день икс, когда нас всех заставили вернуться в стены школы, отбывать срок, точнее, продолжить обучение до своего выпуска. Я прибыл в Касл одним из последних и стал свидетелем того, как происходит консервация школы от угрозы извне. Ничего выдающегося и помпезного, просто вместе с закрытием ворот активизировалась лоза, а над всей территории учебного заведения опустился практически прозрачный защитный купол. Надеюсь, это была не вся защита, на которую расщедрились преподаватели с главами кланов, дабы уберечь своих чад от повторного кровавого месива.

— И тебе здравствуй, дорогой мой, Сава, — Кузя откинулся на спинку стула, на котором сидел за столом, уткнувшись в очередной фолиант. Как все-таки хорошо, что существует нечто постоянное в этом изменчивом мире. Например, Кузя, читающий очередную заумную хрень, посвященную магии и дару, в целом. Краем глаза я отметил, что мебель нам поменять не удосужились, просто починили старую, хорошо хоть без помощи мотка синей изоленты, а то с них станется. — Я слышал, что твой клан можно поздравить с множеством замечательных приобретений?

— Есть такое дело, — я кивнул и поморщился, ведь к моим приобретениям можно отнести и образец номер шестнадцать, который сейчас разгуливает по коридорам школы, и за которым нужно будет неустанно следить, причем преимущественно мне, потому что, если собственность моего клана что-нибудь отмочит, отвечать по всей строгости клановых законов за нее буду я, а не Игнат и Любаша, которым пришла в голову эта восхитительная идея запереть ее здесь. Весь вчерашний день я разбирал барахло, которое мои люди достали из машин, стоящих в гараже комплекса квадрата тринадцать. Там не было практически ничего, что могло бы пролить свет на творящиеся в комплексе незаконные делишки «Маготеха». В основном личные побрякушки, магические зажигалки и косметика. Было несколько презервативов, пара аптечек и четыре бумажника. Вот как раз эти бумажники и представляли для меня ценность в плане информации. Они, да еще несколько записных книжек, информация в которых была закодирована разными кодами, неизвестными мне, и с которыми я еще не пытался разобраться, думая, что сделаю это в то время, когда Кузя уйдет с головой в сеть, пытаясь добыть для меня информацию, если я, конечно, смогу убедить его мне помочь, потому что Кузя иногда показывал просто баранье упрямство, если вдруг какая-то идея посетила его чересчур умную голову. — Ну так что же, ты сможешь нарыть подноготную некоторых личностей, имена которых я тебе предоставлю?

— Вот что остается всегда неизменным в этом мире так это пещерный пробивизм некоторых особей, — проворчал Кузя, сверля меня возмущенным взглядом. — Ни тебе, пожалуйста, ни возьми шоколадку за твое усердие.

— «Пробивизм»? — я прокатил слово по языку. — А что, мне нравится. Тем более, что оно отображает суть сегодняшнего мира и нашего положения в нем. — Я подошел к кровати и принялся тормошить сумку, вытряхивая из нее вещи прямо на кровать, а уже потом убирая то, что, хотя бы отдаленно напоминало одежду, в шкаф. — Кстати, а как же пораженческие мысли на тему: «Мы все умрем, поэтому в школу не вернемся?»

— Побывав на куче поминальных церемоний и трижды под обстрелом, причем, стреляли не в меня и не в кого-то из моей семьи, я поразмыслил, и пришел к выводу, что мы все, безусловно, умрем, вот только сделать это вне школы можно будет быстрее и не сказать, что безболезненнее.

— Аминь, мой друг. Так как насчет того, о чем я у тебя уже как десять минут назад спросил? — я бросил на стол прямо перед ним четыре водительских удостоверения, которые обнаружил как раз в тех бумажниках, и которые-то и представляли для меня весьма значительный интерес, сверху положив измятую, извлеченную из шкафа шоколадку, тосковавшую там практически в одиночестве с незапамятных времен.

— Ты ведь не отстанешь? — Кузя притворно вздохнул, и с явным любопытством покосился на пластиковые карточки, лежащие на столе, брезгливо отодвинув свой аванс в сторону.

— Кузя, ну как ты мог так плохо обо мне подумать? — я закатил глаза. — Конечно же я не отстану.

— А что они такого сделали, что ты так сильно ими заинтересовался? — Кузя подвинул к себе права и принялся рассматривать фотографии и раскладывать только в ему одной понятной последовательности.

— Если я скажу, что они просто очень нехорошие люди, тебе ведь будет этого мало? — Кузя поднял голову, пристально глядя на меня, и медленно кивнул.

— Ну что же, — в общем-то я подозревал подобный ответ и приготовил почти правдивую легенду, которая вдобавок даст необходимое начало базовой информации для их поисков. — Эти товарищи, они, скорее всего или ученые, или каким-то образом связаны с научной и околонаучной средой, пусть даже с краю сбоку, но связаны. А еще они по уши завязаны на создании крысюков. Ты вот недавно меня с приобретениями поздравлял, так вот, одним из этих приобретений была лаборатория, в которой этих тварей и вывели. А эти права они вместе с бумажниками забыли на месте практически преступления, так спешно уходили оттуда, словно боялись чего-то или кого-то, — я задумчиво смотрел на права, думая о том, что практически не соврал, вчера как раз исследования квадрата продвинулись и была найдена лаборатория, в которой, похоже, и вывели грызунов. Во всяком случае, клетки, с перегрызенными металлическими прутьями и рабочая тетрадь, которую бросили в столе, видимо не посчитали слишком ценным активом, чтобы с собой тащить, тем более, что в подвале куда более ценный лабораторный образец был оставлен. Вот только что-то меня тогда кольнуло, что-то было не так, и лишь ночью, прокручивая в голове все, что увидел в лаборатории, я понял, что именно меня беспокоило: крысюки. Они были не такими, какими представлены в журнале, словно… Вот об этом думать не хотелось, но пришлось, потому что ответ был очевиден: словно кто-то продолжает работать над усовершенствованием этих особей, например, внедрять им зачатки дара, интеллекта и способности к размножению. И это открытие было ни хрена не замечательным. А учитывая, что они так или иначе все равно каким-то образом просачиваются на мою территорию, то эта подпольная лаборатория была либо рядом с тринадцатым квадратом, либо связаны с ним какими-то коммуникациями. Вихров как раз вчера вечером получил подробные карты города, чтобы изучить, что с чем и как связано, пока, чтобы пресечь новые проникновения. Что будет потом, будем думать по мере вычленения информации.

— Круто, — Кузя потер подбородок. — Такие люди умеют заметать следы. Особенно, если они работали нелегально. Вот что, я попробую, но при одном условии, — он замолчал и уставился на меня, не мигая. От его пристального взгляда мне стало слегка не по себе.

— При каком условии, — я не помню, чтобы Кузя ставил когда-либо какие-либо условия. Мир определенно сошел с ума, и это тоже не радовало. Хотя, может, его контузило во время одной из перестрелок, в которую он попал, тогда можно вздохнуть с облегчением и только посочувствовать.

— Я слышал, что ты клановую армию решил создать, — Кузя отвернулся и теперь смотрел на стол, не глядя больше на меня. При этом он пытался говорить небрежно, но его голос все равно периодически срывался. — Вихрова подтянул. Я знаю Вячеслава. Он настоящий офицер, которому просто однажды не повезло в жизни. Но даже тогда он не оскотинился и не опустился до совсем уж нелицеприятных дел.

— Кузя, я знаю все про Вихрова, — перебил я друга. — Думаешь, я принял бы в клан человека, не узнав всю его подноготную? Ты к чему все это говоришь?

— Это сложно, но я обещал отцу, — пробормотал он, быстро взглянул на меня и снова уставился в стол. — Нас хотят прибрать к рукам, — наконец, проговорил он зло. — Ты же знаешь, что мы занимаемся, в основном, продуктами сети, — я кивнул. Кузины были программистами, и имели небольшой концерн по разработке комов. Не сборки, а именно разработке. Клан у Кузиных был небольшим, но довольно крепким, и сфера их деятельности была за пределами интересов более сильных кланов. И вот такое заявление.

— И кто же так нагло себя ведет? — я невольно нахмурился. Одно дело подбирать явно слабые семьи, которые не могут не то что за себя постоять, а о себе позаботиться, и совсем другое дело — посягать на целостность крепкого середнячка. Это уже какой-то просто махровый беспредел.

— У Алдышевых крыша совсем протекла, — хмуро заявил Кузя. — Они же почти раскололись. Там пара кузенов на роль главы претендует, и у каждого своя группа поддержки. А Аркаша Алдышев решил еще для надежности подмять тех, кто с ними долгосрочные контракты заключал, настаивает, гад, даже не на вассалитете, а на вливании, представляешь? А нам надо с таким геморройным кланом дело иметь? Отец уже подготовил процедуру расторжения договора, и мы даже неустойку выплатили, а тут Аркашка наезжать начал, угрожать, а у нас даже армии нет, потому как толковые юристы ничего против грубой силы противопоставить не могут. Законно, не законно, сейчас вообще закон силы никакой не имеет, если тебя могут просто взорвать по дороге на работу, вот так вот.

— Что ты от меня хочешь? — я пристально смотрел на Кузю, думая о том, что у Савельевых тоже армии не было, пока меня несколько раз не убили, и это только на неделе. После взрыва машины, где погиб Волков, и деньги нашлись, и возможности эту хоть небольшую, но хорошо вооруженную и обученную команду содержать. В этом деле главное — мотивация, а Кузиных, видимо, еще не настолько сильно прижало, раз они варианты рассматривают, тем более, что деньги на найм того же Вихрова у них всегда в загашничке имеются, даже если их счета полностью обнесут и заморозят.

— Рассмотри вариант вассалитета, — Кузя поднял на меня взгляд бассет-хаунда. — У тебя же остались управляющие, юристы, финансисты… Мы не сможем противостоять Аркашке, а иметь с ним дело… нет уж.

— Значит, вы не хотите связываться с долбанутым на всю голову оружейным бароном, а предлагаете с ним схлестнуться мне? — я почувствовал, как дернулся левый глаз. — Кузя, ты вообще можешь сравнить потенциальную мощь того же Аркашки и Савельевых?

— Могу, — Кузя кивнул. — А еще я могу к Савельевым прибавить некоторые ресурсы Бойнич, и вот тут совсем другой расклад вырисовывается. А Ульмас впишется, хотя бы просто «фу» Аркашке сказать. Для него это тоже престижно, если зять будет что-то собой представлять. А против Бойнича они не то, что не пойдут, а сразу же принесут ему домашние тапочки и протянут лапку, виляя хвостом. В общем, я не буду твоими негодяями заниматься, пока не услышу внятного ответа, — и этот козел, который так долго другом прикидывался, сжал губы и скрестил руки на груди.

— Я не могу тебе ничего обещать, — процедив сквозь зубы, я пошел к столу и принялся собирать карточки прав. — Мне нужно дать задание своим людям, чтобы они оценили вероятные риски.

— Давай сделаем так, — Кузя положил руку на последние права, не давая мне их забрать. — Ты сейчас свяжешься с кем ты там должен связаться, и объяснишь ему задачу, а я начну пробивать этих твоих ученых. Задача надо сказать не из легких, зато ты будешь хорошо простимулирован, когда увидишь, что я способен очень на многое, — это был уже акт отчаянья и мы оба это понимали.

Что делать? Вписываться за Кузиных или нет? Если Бойнич хотя бы обозначит свое одобрямс, то тогда риск будет оправдан, а если нет? Что же делать? Протянув руку к кому, я вызвал Вяземского.

— Кирилл, каковы наши шансы не вступить в заваруху с Алдышевами, точнее с группой Аркадия Алдышева, если мы расширим вассалитет на клан Кузиных?

— Это те, которые электро-магические штуковины разрабатывают? — Кирилл молчал почти минуту, с задумчивым видом разбирая какие-то бумаги, прежде чем ответить.

— Те самые, — я кивнул.

— Думаю, что в связи с инцидентом, произошедшим сегодня, на наше столкновение с Алдышевыми уже ничто не повлияет. Потому что мы вынуждены будем с ними так или иначе выяснить отношения, — наконец ответил Кирилл, отложил бумаги в сторону и посмотрел на меня глазами своей голографической проекции. Учитывая произошедшие события, связь учащихся с внешним миром путем дозвонов была разрешена в полном объеме. Да родственники и не поняли бы другого решения. Так что мы вполне спокойно общались с Кириллом, под пристальным взглядом наблюдающего за нами Кузи.

— Что за инцидент? — я нахмурился. — Почему мне никто ни о каком инциденте не доложил?

— Это касается части машин, доставшимся нам вместе с комплексом тринадцатого квадрата. Представители Аркадия Алдышева вышли сегодня на меня с категоричным требованием, продать три машины клану Алдышевых, вопрос цены их не волнует и торговаться они не станут.

— С хера ли? — вырвалось у меня. В голове отложилась мысль, что, похоже, этим двум братцам власть, которую они никак поделить не могут, настолько сильно ударила в голову, что они конкретно потеряли ориентиры.

— Вот примерно этот же вопрос им задал я, — невозмутимо отреагировал на мой вскрик Вяземский. — Ответа я не получил, но считаю, что инцидент находится в самом начале, поэтому жду развития событий.

— Какие именно машины они хотели выкупить? — я прищурился.

— Все три «Тверские элитные», — Кирилл не отводил от меня пристального взгляда. Понятно, он все еще меня проверяет, точнее мою способность вести дела. Я задумался. Эти машины были единственными представителями «Тверских элитных» и именно из них были извлечены бумажники с правами, причем все четыре бумажника. Но имена на этих правах никак меня не подводили к клану Алдышевых. Тогда почему Аркашке понадобились именно они? Ему стала доступна какая-то информация, и он решил попробовать реализовать ее первым? Но оборонка и безумные биоэксперименты находятся в разных системах координат. Мне нужно узнать, что за люди являлись владельцами этих чертовых прав.

— Кирилл, начинай подготовку к расширению вассалитета, свяжись с Кузиными и привлеки Марту, пускай запустит короткосрочный прогноз. С Алдышевыми пока не нагнетай, тяни время. И, Кирилл, я не хочу еще раз оказаться в идиотском положении, не зная о каких именно инцидентах может зайти речь, ты понял меня? — последнюю фразу я прошипел. Юрист даже в лице немного изменился, затем закивал и отключился.

— Ну вот, а ты чего-то боялся, — тут же раздалось бормотание Кузи, который взмахом руки вывел какую-то сеть прямо перед собой и принялся тыкать пальцами в узлы сети. Поначалу мне показалось, что он делает это методом научного тыка, но уже через минуту я перестал так думать, потому что сеть принялась с каждым прикосновением пальцев сжиматься, сильно уменьшаясь в размерах и приобретая какую-то форму. — Так, посмотрим кто ты такая, Инесса Суханова. — И он принялся что-то лепить из получившейся фигуры. В процессе нащупал на столе карточку прав и подкинул ее в воздух. Та фигура, что у него получилась, внезапно словно приобрела материальность, потому что карточка повисла в воздухе прямо в центре сетевой фигуры и начала медленно вращаться. Я почувствовал, как мои глаза открываются, увеличиваясь все больше и больше. Ни хрена себе заявочки.

Стук в дверь прервал мой столбняк, в который я впал, наверное, только сейчас осознав, что сеть — это не Интернет моего родного мира. Это невероятная смесь высоких технологий и магии в самых разных ее проявлениях. Скорее всего, Система была изначально задумана, как нечто похожее, только с другим набором изначальных функций, но потом превратилась в… понятия не имею во что, и никто не знает, в нечто большее. Стук в дверь повторился, и я пошел открывать, уже заранее негативно настроенный к настойчивому посетителю, до которого никак не может дойти, что, если не открывают, то это значит, что, или хозяев нет дома, или они никого не хотят видеть.

Рванув дверь на себя, я замер, потому что прямо передо мной замерла, подняв руку вверх, вероятно, чтобы в очередной раз постучаться, Настя.

— Что тебе здесь нужно? — я выглянул в коридор, никого не увидел и втащил ее в комнату. — Ты зачем пришла?

— Я пришла, чтобы поздороваться, — Настя испуганно на меня посмотрела, а ее глаза начали отливать зеленью. — Игнат Сергеевич сказал, что только благодаря вам я могу отучиться год в Касле и даже получить диплом.

— Так, Настя, успокойся, возьми себя в руки, — я схватил ее за плечи, гладя прямо в глаза, рывком призывая дар, заставивший мои глаза засветиться синевой. — Дыши глубоко и свободно и отпускай дар с каждым выдохом, — эту методику я вычитал в каком-то Кузином фолианте в то время, когда меня колбасило от нестабильности дара. Мне помогало мало, но, думаю, что у лабораторного образца номер шестнадцать может получится гораздо лучше, потому что, все-таки у меня несколько иная природа дара. Постепенно зелень начала уходить из глаз девушки, и я смог ее отпустить.

— Ух ты, Сава, пока идет поиск по параметрам, может ты мне представишь свою подругу? — Кузя сидел, обернувшись к нам и с нездоровым интересом рассматривал Настю. Ну, я его не виню, там было на что посмотреть.

— Анастасия, — я кивнул на девушку. — Александр, — представил я Кузю. — Вот вы друг друга знаете, а теперь, ты — возвращайся к работе, — я ткнул пальцем в сторону Кузи, — а ты, возвращайся в свою комнату, — на этот раз палец практически уперся в грудь Насти.

— Ну нет, я так не играю, — протянул Кузя. — Настенька, поведай мне жуткую историю о том, кем ты приходишься этому неандертальцу? — и подлец улыбнулся самой умильной из своих улыбочек.

— Я — собственность главы клана Савельевых, — просто ответила Настя, а я ударил ладонью по лбу и медленно провел ею по лицу. Это называется «нарочно не придумаешь», и, судя по отвисшей челюсти Кузи и его выпученным глазам, шок — это точно по-нашему.

Глава 10

Отчет по всем четырем личностям, которых я попросил проверить Кузю, был мне предоставлен только на следующий день. Занятий пока не было, прошло торжественное собрание, на котором должны были объяснить некоторые нововведения, но я на него не пошел, завалившись на кровати с распечатками той информации, которую удалось нарыть Кузе. Сомневаюсь, что там скажут что-то действительно значимое, потому как краткий инструктаж с подписями в виде согласий на эти самые нововведения получил каждый глава клана, чьи детки учатся в Касле. Из того мусора, начинающееся со слова нельзя и ограничено было только парочка значимых в виде того, что вводится комендантский час и гулять по школе после одиннадцати часов вечера строго запрещено, и то, что связь с внешним миром осуществляется только по кому или через курьера, если вдруг необходимо что-то подписать и решить самостоятельно тем, кто теперь единолично пытается не просрать нажитое в клане, отбывая срок в законсервированной школе. Стоит ли говорить, что все посылки будут проверяться, поэтому, мол не удивляйтесь, если получите сообщение в непотребном виде. Субпространственные капсулы были упразднены и деактивированы, а защита школы непосредственно завязана на восьми преподавателях, каждый из которых отвечает за выделенный им сектор. Какой именно, никто, кроме ответственных за безопасность Касла, не знает. Вот такие не совсем радужные нововведения. Если они решили что-то добавить еще, то мы узнаем об этом исключительно опытным путем. Сам Кузя ушел к Ниночке, сказав, что не знает, когда вернется. Я же отделил самого первого проверяемого и принялся вчитываться в довольно скупое досье. Но хоть что-то Кузе удалось все же получить, все-таки хакер он просто великолепный. Во всяком случае по официальным каналам ни мне, ни моим юристам, ни Вихрову, у которого были не слишком крепкие, но все же связи в армейском ведомстве, которые и позволили ему продержаться на плаву в амплуа простого наемника так долго, ничего не дали.

Итак, Инесса Суханова. Двадцать шесть лет, то есть довольно молодая и, судя по фото на правах, симпатичная, несмотря на столь незначительный возраст успела получить кандидатскую степень по нейрофизиологии в условиях призываемого дара. Сама диссертация, которую Кузя скрупулезно перекачал, вызвала у меня головную боль и нервный тик на обоих глазах, а при попытке чтения я ее быстро закрыл, потому что единственными знакомыми словами для меня стали предлоги и «нейрофизиологический». Захлопнув ссылку на диссертацию, по которой я перешел на текст, Кузе, слава богу, хватило ума не распечатывать этот мозговыносящий сюр, я снова зашелестел бумагами, из которых следовало, что после защиты, гениальная девица, работающая на клан Талызиных, но как вольнонаемный работник, ушла от них и приступила к работе в созданном уже очень давно, но пребывающим в неизвестности концерне «Маготех», из чего можно было сделать неоднозначный вывод о ее прямой причастности к созданию образцов, один из примеров которых разгуливает сейчас по Каслу, пока мирно, не встревая в неприятности. Все, больше никаких сведений по Инессе добыть не удалось. Ни где проживает, ни состава семьи, вообще ничего, словно она растворилась в неизвестности, потому что даже свидетельства о смерти на ее имя выдано не было. По фотографии, которая была нам доступна, не было никаких совпадений по личности, а смену имени и рода занятий Кузя проверил первыми. По биопараметрам, которые были доступны в официальной базе по гражданам нашей необъятной родины так же совпадений не наблюдалось, что неудивительно. Работая с живым биоматериалом, опытному специалисту ничего не стоит обмануть систему, предоставив в банк измененную ДНК и отпечатки пальцев. Но, несмотря на всю эту не радужную картину, меня все же ждал сюрприз. Кузя добыл мне, кроме всего прочего, немного информации на этот самый концерн.

Я долго ломал голову над тем, каким образом подпись моего отца оказалась на договоре «Маготеха» с Настей, если на момент подписания договора он был уже покойником несколько лет. И Кузя дал мне ответ на эту загадку. Если судить по тому, что ему удалось выявить по мельчайшим частям и собрать в единое целое, именно мой отец был создателем «Маготеха». И именно ему принадлежал контрольный пакет акций в количестве пятидесяти процентов и одной акции. Увидев это, я послал запрос Варваре Степановне, которая переадресовала его нашим брокерам. Уже через час напряженной работы акции были найдены, и к ним присовокупил те двадцать два процента, которые купила когда-то моя мать. Как так получилось, что на самом деле оказавшееся элементарным задание по поиску недостающего пакета потерпело полное фиаско, ни Варвара Степановна, которая вроде бы полностью провела инвентаризацию имеющихся активов и имущества, ни Марта ответить мне сначала не смогли, в связи с чем у меня встал в полным рост вопрос об их профпригодности, но они быстро сумели передо мной реабилитироваться, вот что значит задать курс правильной мотивацией. Узнав имя владельца, Марта быстро отыскала сами акции в депозитной банковской ячейке Имперского банка, о которой, похоже, не знал никто. Забыл мой папаша о ней поведать даже собственной жене, вот случаются такие вещи в этом мире. Учитывая этот факт, я, скрипя зубами, приказал перевернуть всю подноготную моего отца, может у него еще есть неучтенные банковские ячейки, которые в связи с его смертью отошли клану, но о которых никто в клане ни сном, ни духом, что неудивительно, если учесть экземпляров, которые работали на клан до того момента, как я устроил генеральную уборку. Но это все лирика. Оставались еще двадцать восемь процентов, и найти их след так и не удалось и после устроенной кратковременной порки, я был полностью уверен, что они пытались и приложили на это максимум своих сил и способностей. Договор же был типовой и в сети нашлась целая стопка, подписанных знакомой завитушкой. Видимо, мой гениальный отец, чтобы особо не париться, просто наподписывал кучу пустых бланков, которые до сих пор вовсю используются. Самое смешное, никому не пришло в голову проверить эти договора на предмет законности. Когда я задал этот вопрос Вяземскому, тот помялся и внезапно заявил, что подобные договора, подписанные задним числом покойником, являются вполне легальными, если это обстоятельство указано в отдельном пункте устава концерна, который лично я в глаза не видел. «Маготех» был зарегистрирован по всем правилам и исправно платил все полагающиеся налоги. А вот дальше начиналась сплошная серая зона. В качестве юридического адреса был указан адрес офисного здания клана. Устав предоставлен в открытом доступе не был, цели и задачи были описаны одним словом — биоинженерия. Ну хоть все разрешения были получены и действовали до сих пор, потому что я не хотел получить геморрой, например, с лабораторным образцом номер шестнадцать. По деятельности — информации не было вообще. Единственное, что удалось узнать — все сотрудники были вольнонаемными и пришли в концерн уже после смерти отца. А вот до его нелепой гибели в борделе, совокупный состав концерна состоял из трех человек. Одним был он сам, вторым — и вот тут меня ждал большой сюрприз, потому что я углядел связь с Алдышевыми, а именно, Евгений Алдышев, какой-то троюродный племянник двоюродного дяди погибшего главы клана, был вторым сотрудником «Маготеха» и значился биоинженером. Это само по себе было довольно странно, потому что Алдышевы такими возвышенными вещами никогда не занимались — их сфера интересов была полностью погружена в оружие, но, тем не менее, один из них, почему-то отличался умом, а не только грубой силой. А вот третий участник остался неизвестен. Его имя было тщательно удалено из всех публичных документов. Еще по «Маготеху» удалось выяснить, что однажды его хотели ликвидировать и даже был подан запрос на признание концерна закрытым, но этот запрос все еще находился на рассмотрении. А вот подала запрос… черт! Запрос подала Марина Петровна Савельева. И она же в этот же день подала запрос на полный аудит концерна с переписью всего оборудования, вплоть до перечня веществ, используемых при проведении исследований. Вот почему они так быстро свалили, побросав то, что не успели забрать с собой. Но меня все еще волновал вопрос, куда они ушли и каким образом. Исследования корпусов тринадцатого квадрата продолжались, может быть, мы в итоге найдем ответы на эти вопросы. А пока хоть что-то начало проясняться.

Я отложил дело Инессы и взялся за другие. Там было почти тоже самое. Молодые гениальные товарищи, работали на разные кланы, занимающиеся разработками в сфере научных изысканий. Все трое защитились, а после этого ушли работать в «Маготех». И все трое не принадлежали ни к одному из существующих кланов, являясь по сути вольными художниками. Все они также исчезли с радаров. Больше никакой информации по ним Кузе собрать не удалось.

Аккуратно сложив распечатки в заранее приготовленную папку, я настроил вызов Вяземского.

— Кирилл, как наши дела с Алдышевыми и Кузиными? — спросил я, вместо приветствия.

— С Алдышевыми ничего, — он покачал головой. — После первого весьма агрессивного контакта никто от Аркадия Алдышева не выходил на связь. Но, тут я полагаю, виновата общая занятость Аркадия, потому что его противостояние с Валерием вышли на новый уровень и начали принимать довольно острый характер. Вдобавок к этому на оружейных заводах как Алдышевых, так и Денисовых сегодня с утра вспыхнули беспорядки, которые начались под видом обычной забастовки, но быстро переросли в полноценный вооруженный бунт. Так что, пока Аркадию точно не до нас, да и не до Кузиных — слишком уж мы мелкие сошки. Таким образом принятие вассалитета от Кузиных, по моим прогнозам, должно пройти без особых проблем.

— Это хорошо, — я задумчиво смотрел на него. — Кирилл, у меня для тебя еще одно поручение. В семье Алдышевых есть тип по имени Евгений. Он когда-то работал с отцом. Найди его и попроси номер, чтобы я смог с ним связаться. Мне необходимо с ним переговорить, и он должен примерно знать, о чем именно я хочу поговорить.

— Хм, это может быть довольно сложно, — Кирилл задумался. — Я попробую что-нибудь выяснить. Как только что-то будет известно или произойдут какие-либо изменения, то сразу свяжусь с вами.

— Хорошо, только ищи не слишком открыто. Привлекать внимание Аркадия Алдышева сейчас будет не слишком уместно, — Вяземский кивнул и отключил связь. Теперь остается только ждать известий и, сдается мне, что первым даст о себе знать Вихров, потому что быть того не может, чтобы они ничего больше не нашли в исследуемых корпусах, что заслуживало бы внимания. Внезапно я почувствовал весьма неприятные ощущения в животе, и сразу же за этим раздалось урчание, весьма красноречиво намекающее, что пора бы уже подкрепиться.

Весьма неохотно поднявшись с постели, я сунул папки с делами в шкаф, достал оттуда записные книжки, принадлежащие тем молодым ученым, чьи дела я оставлял в комнате, повертел книжки в руке и сунул их в карман брюк, намереваясь после столовой зайти в библиотеку. Может что-нибудь найду по шифрам, благо структуру книгохранилища я изучил во время отработки. Не думаю, что они шифровали свои записи намеренно, но нельзя исключить тот факт, что шифр был разработан лично ими, поэтому на легкую разгадку я не надеялся. По факту, любой шифр — это просто какая-то последовательность, которую нужно уловить. А для этого нужно элементарно сесть и подумать, вглядываясь в символы, для начала. Или простейшие шифры полистать, потому что я точно помню, видел в каталоге книгу про наиболее часто встречающиеся спонтанные шифры, которые смогут хотя бы навести на то, что конкретно мне следует искать.

Закрыв дверь на ключ, я даже не подумал оставить его где-нибудь под ковриком для Кузи, если он по своему обыкновению забыл его захватить с собой. Ничего, прогуляется вместе с Ниночкой, благо хоть сейчас уже осень на дворе, но еще вполне тепло и дождя сегодня вроде бы быть не должно.

В столовой народу было немного, все, кто хотел жрать уже это сделали, до обеда было еще далековато, до ужина тем более. Но статус элитного учебного заведения подразумевал еще и то, что учащиеся могли проголодаться и в промежутках между завтраком и обедом, или обедом и ужином, а бежать в магазинчик было далеко, да и не купить было в магазине готового рагу с мясом, например.

На раздатке скучала подавальщица, хорошо еще, что в носу не ковырялась.

— Что вам? — увидев меня, она немного взбодрилась. Ну еще бы, то крутишься, как уж на сковородке, чтобы выдать все требуемое избалованным мальчикам и девочкам с большими амбициями и претензиями, то стоишь, как приклеенная и скучаешь, потому что никого нет, а уйти нельзя, начальство не поймет, еще возьмет и уволит. А работа, что и говорить, не слишком напряжённая. Главное, не забывать улыбаться старшекурсникам, периодически поправляя вырез на платье, делая его все ниже и ниже. Вдруг кому-нибудь понравится увиденное и он возьмет девушку к себе в содержанки, а там, если хоть маленько ума есть, то извернешься и даже, когда надоешь своему покровителю, всегда есть шанс уцепиться и остаться в клане, а это для простых девушек из вольных очень даже неплохо, вон, что далеко ходить, Настя вообще специально рабыней стала, чтобы уже не считаться вольной простушкой, с которой может всякое произойти, и никто даже не почешется, чтобы расследовать ее гибель. Сейчас же за ее спиной стоит мощь хоть и не центрового, но все же клана, а это означает относительную безопасность.

— На твой вкус, — я махнул рукой. Не люблю выбирать из четырех супов и восьми вторых блюд. Вообще считаю, что у людей должно быть, как можно меньше выбора. Потому что один известный осел от голода помер, выбирая между двумя совершенно одинаковыми охапками сена, а люди, в большинстве своем, недалеко от этого осла ушли в своем развитии, и я совершенно не исключение из правил, мне тоже выбора большого давать нельзя. Когда же его вообще нет, то я способен очень на многое, иной раз сам себе поражаюсь.

Получив разнос с весьма аппетитными блюдами, направился к столу, благо пустых столов было довольно много. Не успел я расположиться, как рядом со мной за стол уселся Любушкин, и принялся весьма сосредоточенно расставлять тарелки. Я еще раз на всякий случай огляделся по сторонам, нет, большинство столов как стояли пустыми, так и продолжают стоять. Расставив тарелки, Любушкин принялся есть. Он здорово умел поглощать пищу. Очень быстро и вместе с тем аккуратно, прекрасно умея пользоваться ножом и вилкой. Закончив гораздо быстрее меня, бывший игрок школьной сборной по левиболу, Олег бросил салфетку на разнос и вперил в меня немигающий взгляд. То, что команду на этот год упразднили, и вообще чемпионат среди школ отменили, добавило игрокам лишнее время, которое они, похоже, не знали, куда девать.

— Сава, разговор есть, — наконец, тихо проговорил Любушкин.

— Ну так говори, кто тебе не дает, — я только-только доел суп, по-моему, это было что-то средиземноморское, во всяком случае, креветки я ни с чем не перепутаю.

— Что ты думаешь про настрой наших ровесников и тех, кто помладше? — он говорил нарочито равнодушно, но было видно, что эта тема ему чем-то близка и задевает его. Вот только мне не было никакого дела до этих чертовых Лунтиков, самое большое достижение у которых было то, что они когда-то родились.

— Честно, мне плевать, — есть расхотелось. Сунув в рот пару ложек рагу, которое мне дала подавальщица, словно прочитав мои мысли, я отодвинул от себя тарелку и уставился на Любушкина. — Пускай слушают Громова, выходят на баррикады, а потом их всех убьют, потому что они настолько тупы, что поперлись на эти баррикады, а я захвачу их кланы, потому что в тех же беспорядках убьют их родителей, которые непременно окажутся по ту сторону этих самых баррикад, но на решительные действия они не пойдут, потому что любят своих чад и будут до последнего надеяться на их благоразумие, которое у них вместе с частью мозга, отвечающей за самосохранение атрофировалось за ненадобностью под вечной опекой родителей и всего клана. Что касается меня — то мне некогда херней страдать, на мне клан висит, который нужно защищать, а также давать есть, пить, крышу над головой и денег на развлекуху хоть иногда, потому что всегда найдется тот, кто в приоритете будет хотеть не только хлеба, но и зрелищ.

— Собственно поэтому я и хочу поговорить, только не здесь, — Любушкин обернулся. — И, Сава, я тебя понимаю, на меня самого клан свалился, а я не считаю себя готовым на все сто им управлять, вот только у меня, как и у тебя нет выхода. А эти кретины, наслушавшись разных лозунгов, очень сильно мешают мне жить, потому что приходится отвлекаться еще и на них, а у меня нет возможности рассеивать силы, потому что там, — он махнул рукой, показывая куда-то за пределы школы, — идет самая настоящая война.

Я откинулся на стуле и внимательно посмотрел на него. У Любушкина клан был побольше моего. Не такой большой, как те же Алдышевы или Бойничи с Лосевыми, но и не такой маленький, как мой. Ему по любому приходится гораздо сложнее, чем даже мне.

— Что ты предлагаешь? — наконец, задал я ему правильный вопрос.

— Пока не знаю, но знаю одно, с этим надо что-то делать. Сейчас на территории школы восемь глав кланов ждут своего выпускного, ты последний, к кому я подошел. Все они готовы собраться и обсудить данную проблему, потому что, ты, черт подери, прав. Нам нужно о своих людях заботиться, а не оглядываться назад, ежедневно опасаясь получить удар в спину от кретина, который потом, когда его резать начнут, будет сидеть и наматывать сопли на кулак. Сейчас еще можно как-то предотвратить очередной студенческий бунт, беспощадный в своей бессмысленной жажде разрушения. И нет, у меня нет сантиментов, надо будет, я даже придушу парочку самых активных, чтобы воду не мутили.

— Но проблема не только в нашей школе, — я, не мигая, смотрел на него.

— У меня есть выходы на другие школы, я же в сборной играл, забыл? Мы успели в каждой побывать, и, если не друзей, то приятелей завести. Будем общаться по кому, что нам еще остается? Но, Сава, пока мы можем хотя бы эту заразу выжечь до того момента, как вернемся туда, где нужно будет ежесекундно принимать решения, нужно это сделать.

— А я разве против? — я придвинул к себе рагу, потому что почувствовал, что еще не наелся. — Я только за.

— Ну вот и отлично. Тогда в раздевалке команды сегодня в семь вечера, — и Любушкин поднялся, и пошел из столовой. Я проводил его взглядом и чуть не подавился, потому что в этом момент в столовку вошли Настя и Эльза. Они равнодушно посмотрели друг на друга, взяли какие-то салатики с курицей и направились прямиком к моему столику. Проглотив кусок, который едва не встал у меня поперек горла, я смотрел как они приблизились. Вот сейчас они смотрели друг на друга недоуменно, а потом перевели взгляды на меня. Я же, зачерпнул еще рагу и отправил его в рот. А что я еще мог сделать в такой неприятной ситуации?

Глава 11

— По-моему, твоя боязнь одиночества неуместна, здесь полно свободных столиков, — Эльза поставила разнос на стол, и посмотрела на Настю, которая в этот момент устраивалась напротив нее, по левую руку от меня. Я продолжал жевать, потому что абсурдная ситуация в любой момент могла стать неконтролируемой, а мне даже Вангой себя чувствовать не нужно было, чтобы понять, что ничего хорошего лично мне эта встреча, действительно случайная, не принесет. А ведь говорил мне мой внутренний голос, чаще всего очень нудно и противно, чтобы я Эльзе рассказал все раньше, например, до того момента, когда нас закрыли в школе.

— Ну что ты, я вовсе не боюсь одиночества, и за этот столик сажусь именно из-за того, кто его занимает, — Настя схватила разнос, оставленный Любушкиным, и переставила его на другой стол. После чего села и, как ни в чем не бывало, принялась раскладывать столовые приборы.

— Так, я чего-то не знаю? Сава, а почему ты молчишь? — Эльза первая догадалась задать мне вопрос, на тему, какого хера здесь творится.

— А что тебе сказать? — я сглотнул и посмотрел на нее.

— Сава, кто это? Я эту девицу впервые вижу, и не очень понимаю, почему она ведет себя настолько… — Эльза так и не смогла подобрать приличное окончание начатой фразы.

— Эл, — я запнулся, затем попытался скорчить такое же выражение лица, которое очень четко у Кузи получалось. — А на этот вопрос есть правильный ответ?

— Сава, ты на что сейчас намекаешь? — Эльза, наконец села, и сложила руки на груди. — Кто эта девка, и почему она считает, что может вот так запросто тебе надоедать?

— А почему бы тебе у меня не спросить? — Настя сжала в руке вилку. — Я принадлежу Виталию, а вот какое ты имеешь право на него кричать?

— Ты… что? — у Эльзы глаза на лоб полезли. — В каком смысле… принадлежишь?!

— В прямом. Я его собственность, согласно заключенному договору. И я так и не услышала, по какому праву ты на него кричишь? — Настя, похоже, вбила себе в голову, что я нуждаюсь в защите, раз так бодро кинулась эту самую защиту осуществлять. Я же все еще ломал голову над тем, как выйти из подобного положения, потому что, вроде бы рабовладение современными законами не поощрялось. Самое смешное — не запрещалось, а именно не поощрялось, такой вот юридический казус, но, тем не менее, разглашение этой маленькой тайны, представленной именно в таком свете, в высших слоях, в которые я так стремлюсь затащить свой клан, могло знатно подпортить репутацию. Хотя, не исключаю, что многие кланы, состоящие в правящем совете, имеют парочку-тройку рабов, но, по крайней мере, молчат и тщательно это скрывают.

— Да неужели, — у Эльзы очень опасно сузились глаза. — Тогда приготовься к такому неприятному для себя сюрпризу. Если ты говоришь правду, то, после того как мы с Савой поженимся, ты станешь нашей совместной собственностью, — и эта змея, поцеловала меня в ухо, едва не оглушив.

— Девочки, не ссорьтесь… — я честно попытался уладить назревающий конфликт мирным путем. Вот только не учел, что магия Насти была нестабильна, она все еще никак не могла к ней привыкнуть, поэтому не было ничего удивительного, в том, что глаза девушки полыхнули зеленью, и стоящий на подоконнике цветок выбросил корни, мгновенно растрепав как всегда безупречно уложенную прическу Эльзы и порвав ее юбку. — Упс, — можно сколько угодно называть меня трусом, но я, воспользовавшись тем, что взбешенная Эльза вскочила, медленно начал стекать под стол, в надежде пересидеть там бурю. Но спрятаться я не успел.

Можно было ожидать, что девчонка из трущоб будет физически более подготовлена к нападению, чем избалованная наследница одного из самых влиятельных и богатых кланов, вот только это оказалось далеко не так. Эльза всерьез занималась владением огнестрельным оружием, следила за хорошей формой своего тела — это только то, чему я лично был свидетелем. Оказывается, папочка справедливо решил, что дочь должна уметь постоять за себя, пока не прибудет помощь, и обучал Эльзу еще и какому-то рукопашному бою, да еще и в том разрезе, что ей возможно будет противостоять маг, потому что уже через пару секунд, она оказалась рядом с Настей и сумела завернуть ей руку, взяв ее в классический болевой захват. Настя зашипела и что есть силы наступила на ногу неосторожно подставившейся Эльзе. Эльза в ответ схватила Настю за волосы и макнула прямо в салат, отпрыгнув от снова атаковавшей ее гортензии. Очутившись рядом с соседним столиком, Эльза схватила серебристый разнос, стряхнула с него посуду, оставленную Олегом, и что есть силы ударила растение. С этим надо было что-то делать, и я начал выползать из-под стола, куда сумел стечь только наполовину. В это врем Настя тоже схватила разнос.

Я видел, что они замахнулись одновременно, и даже сумел отклониться в сторону от разноса Насти, а вот от летящего с другой стороны разноса Эльзы я уклониться уже не сумел, потому что они действовали удивительно синхронно. Бамс! В голове зазвенело, а перед глазами пролетела пара птичек, и я упал обратно на стул, здорово потерявшись.

— Ой, — Настя тут же оказалась рядом и принялась обтирать мое лицо салфеткой, смоченной обычной водой, что немного привело меня в чувства, во всяком случае, глаза уже не смотрели четко в переносицу, а пытались сфокусироваться на расплывающемся лице Эльзы.

— Сава, сегодня вечером я жду объяснений, — поджав губы, сообщила мне моя невеста. — Если ты забыл, то я живу в триста девятнадцатой комнате, — и она отошла от стола, на ходу пытаясь привести себя в порядок.

— Твою мать, вот только этого мне не хватало, — я обхватил себя руками за голову. — Настя, ну откуда ты взялась на мою голову?

— Зачем вы женитесь на ней? — внезапно спросила меня образец номер шестнадцать. — Она же вас не любит.

— При чем здесь любовь? — я удивленно посмотрел на нее. — Этот брак выгоден нашим кланам. — Эльза всегда знала, что любовь в браке для нее непростительная роскошь, она будет неплохой женой, я в этом уверен.

— Но… — Настя что-то хотела сказать, но передумала, и закинула мою руку себе на плечо. — Позвольте мне помочь вам.

— Ты слишком буквально понимаешь свой договор, — проворчал я, но головокружение не позволило мне отказаться от помощи.

— Он не позволяет принимать его не буквально, — Настя вздохнула. — И, когда вы поженитесь с этой стервой, она действительно будет иметь на меня такие же права, как на любую вещь в вашем доме.

— Нет, не будет, — я хотел покачать головой, но поостерегся это делать, все-таки у Эльзы тяжелая рука. — Ты принадлежишь не клану, а лично мне, как наследнику моего отца, потому что именно его подпись стоит на твоем договоре.

— Правда? — Настя заметно повеселела. — Я рада.

— А уж как я рад, — пробормотав едва ли не про себя, я вытащил из кармана ключ от двери. Кузи рядом с комнатой не было, значит, он или еще не приходил, или постоял возле двери, посопел и свалил обратно к Ниночке. Так или иначе, но я с помощью Насти добрел до кровати и повалился на нее. Мне еще надо к семи очухаться, чтобы как следует соображать во время встречи, которую организовал Любушкин.

— Я могу остаться? — тихо спросила Настя.

— Нет, — я ответил, не открывая глаз.

— Но, почему? Я хочу остаться, — я почувствовал, как она начала поглаживать мою грудь, к счастью пока через рубашку, иначе не знаю, хватило бы мне решимости отправить ее отсюда.

— Дело не в тебе, — перехватив ее руку, я открыл глаза. — Даже, если я буду знать, что ты хочешь остаться, я все равно буду считать, что просто пользуюсь твоим безысходным состоянием. А я пока не настолько отчаялся.

— Это из-за нее, да? — тихо спросила Настя.

— Нет, это не из-за Эльзы, — я рискнул и покачал головой. Вроде ничего нигде не зазвенело, и не в глазах не потемнело. — Ты занимаешься? Учишься контролировать дар? — я решил перевести разговор в более безопасное русло.

— Да, у меня индивидуальный план занятий. Когда преподаватели узнают, что мой дар не врожденный, то их энтузиазм повышается в разы. Все хотят меня исследовать, кроме вас, — она печально улыбнулась. — И Игнат Сергеевич ежедневно проводит какие-то тесты, и тоже занимается со мной. Только… — она нахмурилась и замолчала.

— Только? — я приподнялся на локтях, пристально разглядывая шестнадцатый образец.

— Да неважно, — Настя махнула рукой. — Просто какие-то странные ощущения иногда накатывают, словно я уже встречала некоторых людей, но я точно знаю, что никого из них никогда не видела. — Я продолжал ее пристально разглядывать. Почему-то ее слова меня насторожили. Что-то было не так, и сдается мне, что это предчувствие не на пустом месте родилось.

Раздался вызов кома. Я опустил взгляд на руку. Странно, звонил Вихров, а он мог звонить только в одном случае — что-то произошло. Я выразительно посмотрел на Настю. Она еще раз вздохнула и, легко поднявшись на ноги, вышла из комнаты. Только после этого я активировал ком.

— Что случилось, Вячеслав? — сразу же спросил я, как только появилась фигура Вихрова.

— Я хотел уточнить один момент, Виталий Владимирович, — Вихров смотрел на меня твердо и спокойно. Но, залегшая между бровями складками указывала на то, что он чем-то озабочен.

— Что именно, ты хотел уточнить? — его озабоченность как-то очень быстро передалась мне.

— Вы не отдавали распоряжения перемещать некоторую часть оборудования, доставшегося с комплексом тринадцатого квадрата? — вопрос не то, что меня озадачил, он меня слегка контузил, это было более правильное определение моей реакции на него.

— Нет, — я покачал головой. — А почему ты спрашиваешь?

— В мои обязанности не входит следить за сохранностью оборудования, но любые его несанкционированные перемещения вызывают определенные вопросы к системе безопасности, а это уже моя непосредственная задача — обеспечение безопасности, — Вихров сейчас выглядел еще более озадаченным. — Из подвала исчезла капсула, из которой вы извлекли ту девушку — «лабораторный образец номер шестнадцать». Еще до звонка вам, я просмотрел все камеры, и лично допросил всех дежурных. Никто не знает, как она исчезла, и камеры не зафиксировали ее перемещения, поэтому-то я и хотел уточнить, возможно, вы отдали распоряжение до того момента, как камеры были установлены. Но раз вы такого распоряжения не отдавали, то возникает вопрос по пробоине в системе безопасности.

Я тупо смотрел на него и не мог врубиться в то, что мне только что сообщили. Как-так пропала капсула? Да это здоровенный бак, в котором спокойно помещался взрослый человек в полный рост, да еще места в нем хватало, чтобы плавать. Ее невозможно просто засунуть в карман и незаметно унести!

— Как это могло произойти? — задал я довольно глупый вопрос, но другие были еще веселее.

— Не могу знать, Виталий Владимирович, — Вихров развел руками. — Будем выяснять. Все-таки вещь массивная, ее невозможно вынести незаметно, — он буквально процитировал мои мысли.

— Хорошо, как только что-то выясните, сразу доложите, — тихо проговорил я.

— Слушаюсь, — и, отдав короткий салют, Вихров отключился. Я же помассировал виски. Это уже не смешно. Сначала крысюки, которые постоянно проникают на территорию комплекса, словно им там медом намазано. Теперь вот это. С этим «Маготехом» какая-то чертовщина творится, и мне просто жизненно важно в ней разобраться, чтобы начать распутывать клубок дальше, потому что, чем больше я узнаю, тем становлюсь все более уверенным, что происходящие события как в большом мире, так и в самом «Маготехе» взаимосвязаны. Но именно сейчас я ничего сделать не могу, пока не появится дополнительная информация. Но прямо сейчас я могу выяснить отношения с Эльзой, раз и навсегда, а потом переговорить с другими молодыми главами кланов на тему, как не допустить вдобавок ко всему молодежных волнений. Вот этим я и займусь.

Решительно поднявшись, я направился к выходу из комнаты. Пора нам с Эльзой расставить все точки над ё, потому что мне надоело подстраиваться под ее настроение, у меня других дел вагон и маленькая тележка. Заперев дверь и снова сунув ключ в карман, я направился прямиком на третий этаж, искать комнату своей невесты.

Как оказалось, Эльза жила в комнате одна. Ну, это было в общем-то логично, Бойнич мог себе позволить более комфортные условия проживания дочери в школе, но, мне показалось, что это немного неправильно: жить в общаге без соседа. Так же никакого духа общежития не прочувствуешь до конца. В комнату я проходить не стал, остановившись возле двери, подперев собой косяк и скрестив руки на груди.

— Я не ожидал, что ты сорвешься чуть ли не на борьбу девочек в грязи. Мне начинать гордиться, что из-за меня две охренительные девицы друг другу муськи начистили? — Эльза стояла посреди комнаты, так же, как и я, скрестив руки на груди. Она была в халате, а волосы все еще влажные, видимо, недавно выбралась из ванны, где снимала стресс принятием водных процедур.

— Ты слишком много о себе вообразил, — она пристально смотрела на меня. — Я не позволю унижать меня, выставляя напоказ свою наложницу, или кем там тебе приходится эта девица. Больше не позволю. С меня хватит Лосева.

— Настя не моя наложница, но ты мне подала замечательную идею, — протянул я, не двигаясь с места. — Видишь ли, в какой-то момент я даже начал понимать Лосяша. Похоже, ты его постоянно динамила, вот парень и искал развлечений на стороне. Но этот твой бзик, вроде того, что до свадьбы ни-ни… Я могу подождать, я вообще довольно терпеливый человек, вот только мне до смерти надоело терпеть твои перепады настроения, которые я ничем не могу обосновать, кроме перманентного ПМС. Но, черт подери, так часто? У тебя какие-то проблемы? Но, Эльза, это не мои проблемы. Если я могу чем-то помочь, тебе всего лишь нужно меня попросить помочь. Я не умею читать мысли, это никому неподвластно. Но ты же отказываешься со мной разговаривать. Может быть, сейчас начнем? Как по мне, так вполне подходящее время.

— Сава, что ты от меня хочешь услышать? Что я до сих пор не могу понять, как к тебе должна относиться, потому что на протяжении двадцати лет моей жизни меня постоянно заставляли менять мнение на диаметрально противоположное?

— А ты не можешь определиться самостоятельно? Ведь тут все просто, или я тебе нравлюсь и устраиваю и как будущий муж, и как будущий партнер, или нет? Все просто, Эл, или да, или нет. Потому что терпеть твои закидоны на протяжении всей нашей жизни, я точно не буду, и однажды, ты получишь извещение о том, что пора бы забрать мое тело из очередного борделя, пока я вонять не начал. Так да или нет?

— Я просила прийти и поговорить о твоем странном приобретении, а не о том, что ты уже планируешь зависать в борделях, как только мы поженимся. Хотя я не совсем понимаю, зачем тебе тратить деньги на шлюх, если у тебя есть рабыня.

— Вот такой я не оригинальный, должен же я хоть как-то отдавать дань семейным традициям, и это был сарказм, если ты этого не поняла. Эл, мы не будем разговаривать о Насте. Это все очень сложно, и я сам еще не до конца во всем разобрался.

— Но я хочу поговорить именно о ней, — Эльза нахмурилась, а я стоял и никак не мог понять ее странную потребность говорить, о чем угодно, но только не о нас. — Я хочу понять, как мне к ней относиться? Делать вид, что все нормально, и так и должно быть, когда уже полшколы перешептывается о том, что Сава специально для своих надобностей девку в школу притащил? И знаешь, что самое интересное во всей этой ситуации, что об этом я узнаю самая последняя, а эти чертовы слухи гуляют с самого утра, начиная обрастать самыми пикантными подробностями. Что мне прикажешь делать, если я не знаю, что из всего этого вороха бреда является правдой?

— Игнорировать сплетни идиотов? Я понимаю, что это сложно, но ты могла бы постараться.

— А я не знаю, что на самом деле вас связывает. Она так трогательно заботится о тебе, что просто игнорировать сплетни становится трудновато.

— Чего ты хочешь? Чтобы я отослал Настю домой? Я не могу этого сделать по ряду причин, и, если бы ты вела себя адекватно, я тебе рассказал бы об этих причинах…

— Да пошел ты! — Эльза взорвалась. — Я всю свою жизнь как на качелях живу. Именно ты не сделал ничего, чтобы сохранить нашу дружбу! Именно ты пожал плечами и ушел, когда я, как идиотка рыдала у тебя в комнате и просила помочь мне противостоять отцу, который поначалу был категорически против нашего общения. Я так старательно пыталась вызвать в себе на протяжении стольких лет неприязнь к тебе, чтобы этот запрет было переносить легче, что мне это практически удалось! Но ты опять все испортил, своими ночными приставаниями, как будто ничего тогда не произошло, как будто ты все забыл! — но я действительно, нет не забыл, не знал. А Сава идиот, вот уж действительно природа отдыхает на детях гениев. Ведь можно же было, оказывается, сохранить нормальные отношения, и теперь эта помолвка протекала бы вполне нормально. Тем более, что, я-то при этих перекосах не присутствовал, и знаю Эльзу только как заносчивую стервочку, сквозь фасад которой проглядывается очень сложная натура. И, черт подери, она мне нравится. Она мне с самого начала нравилась. Ох, как же я бесился, когда ее рядом с Лосем видел, кто бы знал. Но я не могу просто бросить Настю, просто взять и отослать ее, не могу. — Убирайся, — Эльза протянула руку, указав на дверь. — Это не мне нужно в себе разбираться, а тебе. И сделай милость, хотя бы на людях ведите себя прилично, чтобы еще больше не утопить в грязи мою репутацию.

Сейчас у меня было два выхода: уйти или остаться. Но при втором варианте я бы точно наделал кучу глупостей, а проблем у меня и так достаточно, поэтому я выбрал первый вариант. Ничего, завтра еще раз поговорим.

Выйдя из комнаты, я глянул на часы, которые мне послушно показал ком. В принципе, можно уже выдвигаться к раздевалке на переговоры почти высшего уровня. Усмехнувшись, я направился на встречу, хотя на душе кошки скреблись. Почему-то появилось предчувствие беды, почти как перед убийством матери. Проанализировав эти чувства, я так и не понял их природы, просто какой-то немотивированный внутренний мандраж. Так, ладно, после встречи подумаю более конкретно. Я решительно отодвинул эти предчувствия в сторону, и сосредоточился на предстоящем разговоре.

Глава 12

— Савельев, — я обернулся на оклик, с удивлением глядя на Любашу, которая довольно поспешно подходила ко мне. — Я как раз к тебе шла, а тут ты навстречу.

— Что-то случилось? — я уже в последнее время не верил в хорошие новости, и поэтому сразу же напрягся, глядя на медичку, которая, на моей памяти, никогда не приходила на территорию кампуса.

— Ну, почему сразу случилось… Да, случилось. Идем, здесь есть медицинский кабинет, в нем мы можем спокойно поговорить.

Я поплелся за Любой, а то предчувствие, что кольнуло меня после выхода из комнаты Эльзы, взвыло с новой силой. Что-то должно произойти, что-то страшное лично для меня. А решительный настрой нашего медика только усугублял эти чувства, доводя меня до состояния ската, готового сразу же жарить током при малейшем прикосновении.

Кабинет Любаши поражал своим запустением. Нет, вроде бы все было чисто и соблюдалась стерильность там, где ее надо было соблюдать, но даже запах здесь был нежилого помещения. Я вообще впервые сегодня узнал, что в кампусе есть медицинский кабинет. Хотя, учитывая, что в нем никто долгое время не обитал и даже медсестрички никакой дежурной на постоянной основе не было, знать про него было не обязательно. Оглядевшись по сторонам и увидев лишь один стул, я сел на кушетку и принялся ждать, когда Любаша расположится напротив меня.

— Ну, и что на этот раз произошло? — спросил я у нее. — О чем ты хочешь со мной поговорить, да еще и так экстренно?

— Настя, — Любаша вздохнула.

— Что с ней? — я невольно нахмурился. Мне хватало того, что она всем встречным и поперечным рассказывала о наших сложных отношениях, и я, конечно, мог ей запретить это делать, вот только никакого магического механизма сдерживания предусмотрено не было. А интеллекта ей никакие эксперименты отца не прибавили. Она была красивой куколкой, которая непременно украсит жизнь того мужчины, который ее полюбит, но вот мне нравились девушки посложнее. Хотя, я уже давно отметил свою склонность к легкому садо-мазо. Бывшая же проститутка меня почему-то не увлекала, хотя это было так просто затащить ее в свою постель.

— Мне не нравятся некоторые показатели, — Люба встала, подошла к окну и достала неизменную сигарету. — Словно при внедрении аллелей, отвечающих за проявление дара в ее ДНК, что-то было до конца не учтено, и сейчас, начинает появляться побочный эффект.

— Побочные эффекты какого рода? — я мрачно следил за ярко-красным угольком на кончике сигареты. Уже была осень и темнеть начинало раньше. Да еще, вопреки прогнозам, небо начало затягиваться тяжелыми тучами, обещавшими затяжной дождь и похолодание.

— Демиелинизация отдельных участков мозга, — встретив мой скептический взгляд, она усмехнулась и выкинула окурок в окно. Я проследил за ним взглядом. Будет забавно, если он кому-нибудь за шиворот свалится. — Рассеянный склероз, так тебе понятнее?

Я прикрыл глаза. Да, так понятнее. В моем мире — это был приговор. Как обстояли дела здесь, я не знал, но, судя по реакции Любы, тоже ничего хорошего от подобного диагноза ждать не приходилось.

— Насколько… — я запнулся, а затем все-таки продолжил. — Насколько все серьезно?

— Пока внешне никак не проявляется, — Люба снова села на стул напротив меня. — Виталя, я пока не знаю, стало ли разрушение миелиновых оболочек следствием экспериментов и непосредственного внедрения дара, или она изначально была больна, и сейчас мы видим дебют. Жаль, что никой документации по проведению эксперимента вы так и не нашли. Это бы многое объяснило, ведь перед тем, как засунуть ее в резервуар любой ученый досконально бы изучил ее организм и сделал соответствующие поправки, а может и не сделал, но уточнения на полях бы оставил. Но так или иначе, ни и в том и в другом случае, ничем хорошим это не кончится.

— Ты ей сказала? — я слез с кушетки и подошел к окну.

— Я ее спрашивала, болел ли кто-то в ее семье, она сказала, что нет. Но этот вопрос шел с другими вопросами, не думаю, что Настя поняла. Я попробую остановить процесс, но, если он вызван повреждением ДНК в ходе эксперимента, то вряд ли от меня будет толк. И еще один нюанс, который тревожит меня намного больше самого факта болезни.

— Да хватит уже издеваться надо мной. Зачем эти театральные паузы, думаешь, я настолько силен в медицине, что сам смогу докумекать о последствиях? — еще чуть-чуть, и я взорвусь, и так уже нервы натянуты до предела.

— Никогда у человека, обладающим даром не было демиелинизации участков мозга. Ни больших, ни малых. До сих пор не понятно, с чем это связано, но все склоняются к тому, что мозг у носителя дара работает несколько по иным механизмам, которые не дают начала проявлению неврологических недугов. — Она замолчала, но на сей раз что-то обдумывая, а не издеваясь надо мной. — Ни я, и никто другой не сможет предугадать, как будет проявляться дар и контроль над ним вместе с прогрессированием заболевания. Он может как исчезнуть, так и выйти из-под контроля. Она может быть опасна и причем не только для себя.

— Кому, кроме меня ты об этом говорила? — я взлохматил волосы. Новость, конечно, отвратная, но вполне можно использовать ее при разговоре с Эльзой, она сможет чем-нибудь помочь, да и сгладит изначальный негатив Эльзы к девушке. Тем более, что с учетом появившейся информации, за Настей нужно неустанно следить. Когда именно она потеряет над собой контроль и как это будет выглядеть, следует предугадать, а не разгребать потом последствия.

— Только Игнату, мы с ним вроде бы вместе за ней наблюдаем, только вот его больше результаты эксперимента интересует, чем то, как этот эксперимент отразился на здоровье подопытной, — Люба скривила губы, словно лимон раскусила. Видно, что сам разговор о директоре был ей неприятен.

— И что же, он никак не прореагировал на такую новость? — я нахмурился. Еще в комплексе мне показалось, что Игнат смотрит на Настю, как на интересную бабочку, и только и ждет момента, когда сумеет ее препарировать. Вот оно классическое отличие ученого и не ученого, но заинтересованного в эксперименте человека. Видимо человечность атрофируется где-то между первым и вторым научным открытием, хотя возможно и раньше.

— Выразил озабоченность, — Люба смотрела на меня снизу-вверх. — Савельев, твое предложение о работе еще в силе?

— О как, и с чего же такие перемены? — я удивленно посмотрел на нее.

— Скажем так, с Викентием я могла работать и никогда не оставила бы его, а с этим… Я все равно буду увольняться, а ты вроде лаборатории хочешь открывать. У меня ведь диплом биоинженера есть, кроме медицинского.

— Круто, — я присвистнул. — И как так получилось?

— Была молода, искала себя, — Люба закурила очередную сигарету. — Глупая была, несмотря на дипломы и диссертацию. Все верила, что можно человечество спасти, — она криво усмехнулась. — Викентий как раз искал медика. Школа большая, работы валом. Выслушал меня, пальцем у виска покрутил и быстро мне мозги на место вставил. С тех пор я здесь пашу. Но сейчас, кажется, мой лимит выработан. Не могу больше его бредни выслушивать.

— Какие бредни? — я продолжал пристально на нее смотреть.

— Да неважно, к нашим делам они все равно не относятся, — Люба первой подошла к двери. — Ну что, примешь в клан?

— Конечно, — я кивнул. — А как так получилось, что умница, красавица, да еще и одаренная осталась без клана?

— Говорю же молодая была, а ум еще не значит, что не дура. Я тогда на биоинженера училась, и среди молодежи было популярно движение «Эволюция путем прогресса». Их гуру откровенную евгенику проталкивали среди нас, под идеями того, что человек будущего сможет стать таким, каким захочет, даже дар сможет получить по собственному желанию, и тогда кланы просто ликвидируются как данность, и мы все буем жить долго и счастливо одной большой семьей… — она замолчала и мы уставились друг на друга. Люба даже не замечала, как столбик пепла упал ей на пальцы. — Ай, зараза, — она выкинула сигарету и подула на обожженные пальцы. Я же медленно почти по слогам спросил:

— Как звали ваших гуру?

— Твою мать, я даже, когда Настю увидела не провела аналогию, так сильно хотела забыть тот бредовый этап моей жизни, — Люба сплюнула прямо на пол. — Из ныне живущих — Громов, слышал про такого? Все о лучшей жизни вещает, а у самого рожа скоро на экран влезать перестанет.

— Люба, это очень важно, — я плюхнулся обратно на кушетку. — Как он действовал среди вас, когда вы учились? Создавались какие-нибудь ячейки, ставились ли главные, все, что можешь вспомнить.

— Да ячейки были. Причем, очень небольшие, максимум по семь-десять человек. Над нами ставили главного. Проводился какой-то дурацкий ритуал вступления в ряды, ну, для ощущения причастности к чему-то большему. Как я понимаю, основной целью таких ячеек — заставить участников выйти из кланов. А потом работать под эгидой этих эволюционеров.

— Как именно работать? — я буквально гипнотизировал ее взглядом.

— Нас — по специальности, — Люба усмехнулась. — Именно мы же были ключевым инструментом предполагаемой эволюции. Но я слышала, что некоторые ячейки готовили боевиков, некоторые агитаторов, некоторые самоубийц, много кого. В один момент все как-то заглохло. Тогда как раз по школам прокатились студенческие бунты. Были даже жертвы, с обеих сторон, а потом…

— А потом мой отец вместе с Бойнич и Лосевым разработали систему, которая могла отслеживать намерения на определенном заданном участке, например, школы Касл, и передавать эти данные в службу безопасности страны, — я вцепился в волосы. — Эти твари не только глушанули Систему на базе школы, они ее вообще глушанули на какое-то время. А теперь Система, после эксперимента, удачного, надо сказать, Волковых, перестала выходить на связь и вообще принялась переписывать код, и у старых товарищей снова появился шанс довести до ума то, что они не смогли реализовать с вашим поколением. И все это на фоне тотального беспредела и передала сфер влияния. Люба, Громов умный хрен? Он мог сам все это замутить?

— Он умный хрен, — Люба кивнула. — Вот только сдается мне, что эксперименты «Маготеха» идут отдельно, а он действует, используя их достижения. «Маготех» — это ученые. Помешанные ученые. Таких обычно революции не интересуют. Но их всегда легко использовать в своих целях.

— Люба, я тебя начальником сделаю. Посылай нахер Игната и приступай к работе, — торжественно произнес я, приложив руку к сердцу.

— До Нового года доработаю и тогда поговорим. У меня контракт аккурат до Нового года, — я бросил взгляд в окно. Как-то сосем темно там стало, бросив взгляд на часы, я выругался, уже была половина восьмого.

— Черт, я опоздал. Извини, Люба, но я побежал, позже пересечемся, — и я сорвался с низкого старта, словно мне очко подпалили.

В раздевалке уже сидели семь парней и ждали, как оказывается только меня одного.

— Я уж думал, что ты не придешь, — протянул Любушкин.

— Дела, совсем счет времени потерял, — я отдышался с плюхнулся на скамью. — И во время этих дел мне рассказали замечательную историю о том, как раньше работал Громов, и как он может действовать сейчас.

И я рассказал этим хмурым парням на чьи плечи так внезапно упала непростая ноша в виде кланов все, что удалось узнать о структуре организации здесь на территории школы. Некоторое время все молчали, переваривая информацию, а потом Любушкин, которого как-то негласно мы приняли за старшего, резюмировал.

— Нужно выявить ячейки и вычленить кураторов. Начать с этого. Дальше будем смотреть, как действовать более эффективно.

— У кого-нибудь из вас есть выход на всероссийскую базу данных? — внезапно спросил я.

— Я могу задать вопрос начальнику мой службы безопасности, — отозвался невысокий крепыш Данил Егоров. — Он, служил в нацбезопасности, но потом захотел большей стабильности и перешел ко мне. У них-то точно эта база в качестве настольной книги должна в каждый ком быть залита. Во всяком случае, официальные данные. Кого надо проверить?

— Преподавателей, — все удивленно переглянулись. — Проверить прежде всего тех, кто считает себя вольными художниками и не связаны никакими обязательствами ни с одним кланом. Самое главное, проверить их связь с Громовым. Даже, если они пересекались, когда сам препод был учащимся любой школы. Особенно, если они пересекались в этот период.

— Ты что-то подозреваешь? — Любушкин озабоченно потер бровь.

— Это же ты их вытащил из учительской во время нападения на школу? — задал я ему мучивший меня уже давно вопрос.

— Я, — кивнул Любушкин. — Но там печать контура стояла на дверях. Такие на камеры особо опасных преступников ставят, и на рудниках каждый квадрат ими запечатан. Вообще без вариантов, только убрать снаружи.

— Олег, я верю, что выбраться из ловушки им было невозможно, верю, понимаешь? — он кивнул, а я, глядя на него в упор продолжил. — Я не понимаю другого, каким образом они там все в один момент оказались? Внеплановое собрание в выходной день, без директора, который в этот момент уже был убит? Нет, Олег, они не просто так оказались заперты без возможности выбраться, их туда кто-то намерено завел. Заманил, бутылку поставил, тортик испек… Я не знаю, как это выглядело на самом деле, но что-то тут было нечисто, уж поверьте моей чуйке.

— А знаешь, похоже, что так оно и было, — задумчиво проговорил Любушкин.

— А можно поинтересоваться, откуда ты так много знаешь про эти чертовы печати? — я заинтересовано посмотрел на задумавшегося Олега.

— Так это Любушкины их делают, — хохотнул Егоров. — Еще бы ему не знать все, что с ними связано. Ты нам лучше другое скажи, что там за слухи про хорошенькую рабыню по Каслу ходят? — его поддержал гул одобряющих голосов. Даже Любушкин вынырнул из своих раздумий и одобрительно кивнул головой.

— Да нет там никакой интриги, — я досадливо поморщился. — Исследовательская фирма, принадлежащая клану, проводила одобренный эксперимент на людях. Девчонка была в стесненных обстоятельствах и пришла добровольцем, и с дуру подписала другой договор. Теперь я вместе с юристами ломаем голову, как ее освободить. А здесь она, потому что ее по условиям контракта Любовь Ивановна должна после эксперимента наблюдать. Вот мне и пришлось Игнату в ноги падать и просить взять Настю в школу на один год. Вот и вся история. Она пока терпит, но может же и по судам начать таскаться, что ей подсунули говно. Да она его подмахнула не читая, но что с того? Да, скорее всего, ее иски не будут удовлетворены, но мне-то нервов она может попортить ого-ого. Тем более, что несоответствия договора устного и того, что она подписала, ее папаша обнаружил, — вот так безбожно мешая правду и откровенную ложь, я вроде бы неплохую легенду сочинил. Причем пришла она мне в голову именно сейчас, в окружении мне подобных. Это навевало на определенные мысли, но я пока решил с этим не заморачиваться.

— М-да, ситуация, — Веснин, сидящий рядом со мной, потер подбородок. Насколько мне память не изменяет это был небольшой, но настолько говнистый клан, что связываться с ним никто вообще не хотел, потому что он состоял сплошь из юристов. — Твой поверенный прав, крови она может вам подпортить нехило, лучше уж найти лазейку и полюбовно разбежаться. Кто у тебя главный стряпчий?

— Кирилл Вяземский, — ответил я, с некоторым удивлением посматривая на него. Вообще, если я считал эту затею и встречу пустой тратой времени, то теперь я так не думал. Это очень хороший способ налаживания связей, которые мне в скором времени очень сильно пригодятся.

— Я знаю Кирилла, — Веснин кивнул. — Неплохой юрист. Звезд с неба не хватает, но твердый середнячок. С твоим сегодняшним уровнем пойдет. Но, как только в гору пойдешь, обращайся, я тебе нескольких ребят порекомендую. Они молодые еще, но хватка уже акулья проявляется.

— Спасибо, конечно, буду знать, — и я протянул ему руку, которую тот без всяких колебаний пожал.

— Ну что же, задачи на первое время утверждены, теперь будем жать информацию от Егорова, — Любушкин поднялся и с хрустом потянулся. — Расходимся.

— Олег, — я остановил его, и, дождавшись, когда все остальные выйдут из раздевалки, очень серьезно спросил. — Мне нужны печати. Я небольшое армейское подразделение развиваю…

— Я наслышан, — кивнул Любушкин. — Сколько тебе надо?

— Сколько сможешь в ближайшее время. Я понимаю, что товар штучный, но у меня парни по очень неприятному объекту ползают, надо бы их как-то обезопасить.

— У меня заказ Совета кланов большой, — Любушкин задумался. — Три десятка смогу выделить.

— Лады, я своего экономиста попрошу с твоим связаться, — и я протянул руку, которую опять без всяких проволочек пожали. А ведь еще месяц назад на меня смотрели немного брезгливо и за человека не все считали.

— Ага, давай только завтра, сегодня я распоряжение отдам, а уже завтра пускай работают.

— Не вопрос, завтра так завтра, — и я вышел вслед за Любушкиным из раздевалки.

Возле своей комнаты я остановился, глядя на приоткрытую дверь. А ведь точно помню, что закрывал ее. Дотронувшись ладонью до двери, легонько ее толкнул. Дверь скрипнула и приоткрылась.

— Ты прикинь, нас, похоже, бомбанули, — раздался раздосадованный голос Кузи, который бродил по комнате и подбирал разбросанные вещи. — Но вроде ничего не взяли.

Я же быстро прошелся по разгромленной комнате к шкафу. Так и есть, папки с делами биоинженеров «Маготеха» исчезли. Я сел на кровать и нащупал записные книжки, которые с утра носил в кармане, так и не вытащив ни разу. Это дело начинает меня все больше и больше бесить. В этот же момент прозвучал сигнал вызова кома. Бросив взгляд на экран, я удивленно приподнял брови. Этому-то что от меня надо? Активировав ком, я несколько мгновений всматривался в встревоженное лицо.

— Ульмас, что случилось?

Глава 13

— Виталя, Эльза не с тобой? — я сначала даже не понял, о чем меня Бойнич спрашивает, но когда до меня дошло…

— Нет, мы с ней немного повздорили сегодня, так что…

— Ерунда, все ругаются, это нормально. Просто, если она не с тобой, то, где она? — вот сейчас Бойнич выглядел по настоящему обеспокоенным. — Она не связалась с нами вечером, хотя должна делать это ежедневно, и ей об этом правиле прекрасно известно. Мы тоже никак не можем дозвониться до нее. Сигнал проходит, помех в сети нет, но она не отвечает на звонок, — он замолчал, пристально глядя на меня.

— Я сейчас постараюсь выяснить, — нахмурившись, я встал с кровати, предварительно отключив связь.

— Сава, что происходит? — тихий голос Кузи вывел меня из легкого ступора. Ой, не зря меня предчувствие мучило нехорошее, ой, не зря. Надо было с Эльзой остаться. Попробовать найти слова, оправдаться… Черт. Что сейчас об этом думать, надо пойти и посмотреть, может мы зря панику наводим, и она всего лишь легла спать пораньше, звук на коме отрубив. — Сава.

— Что? — я перевел на него мутный взгляд, отметив, что Кузя стоит, держа в руке один носок.

— Что происходит? — повторил он вопрос уже громче.

— Если бы я знал, то уже стал бы императором, — я посмотрел на него уже более осмыслено. — Вот что, брось уже этот носок, и выходи в сеть. Когда Егоров родит инфу неизвестно, а мне нужно вот прямо сейчас все, что сможешь нарыть на наших преподов. Всю подноготную, начиная со слов родился, вырос, в детстве болел в основном простудными заболеваниями, на один горшок ходил с тем-то и с тем-то, а в подростковом возрасте и в периоды зрелости вертелся в определенных кругах, попадаясь периодически на курении травки. Это выполнимо?

— Ну, — протянул Кузя. — Это не ученые «Маготеха», о которых вообще ничего никому не известно. Так что шансы есть и довольно неплохие, чтобы инфу поднять.

— Так действуй! — рявкнул я и рысью побежал на выход. Кузя попытался что-то булькнуть в ответ, но я его уже не слушал.

В последнее время я передвигаюсь преимущественно бегом, отметил этот факт про себя, подбегая к комнате Эльзы. Вроде внешне все нормально. Подняв руку, пару раз стукнул в дверь, и тут она слега приоткрылась. Больше не раздумывая, я вломился внутрь.

Здесь была борьба. Халат, в который куталась Эльза, лежал на полу и был разорван. Это какой же силой надо обладать, чтобы порвать прочную плотную ткань? На светлом пушистом коврике я нашел несколько капель крови. Небольшой журнальный столик был перевернут, а пол засыпан осколками разбитой вазы. Рядом с осколками валялся ком, из которого не переставая шел сигнал вызова от Бойнича.

Почему-то открывшаяся картина не вызвала удивления, наверное, я был внутренне готов к тому, что сейчас увидел. Опустившись на корточки, я потрогал уже засохшие капли крови. Надо бы как-то их собрать, и попросить Любу прогнать на какой-нибудь чудо-машине, или как тут анализ ДНК делают. Она же в свое время смогла идентифицировать останки, которые внешне даже на людей похожи не были, после нападения на школу. Поэтому, вопрос, есть такое чудо-приспособление у нее в арсенале, даже не поднимался. Может быть, есть малая вероятность того, что кровь принадлежит не Эльзе, тогда можно будет сразу же выловить похитителя. Правда, такая удача только в сказке бывает, но проверить все равно надо. Поднявшись, я прошел к письменному столу и вытащил первую попавшуюся тетрадку. Вырвав лист, сделал кулек, подумал, вернулся к ковру, пересчитал капли. Всего их было пять. Криминалист из меня тот еще, но я все же решил соскрести каждую каплю в свой кулек. Как следует упаковав кульки, сунул их в карман и вышел из комнаты. Сейчас мне надо было решить одну очень важную проблему: найти свидетелей. Судя по тому, что я увидел в комнате, сопротивлялась Эльза довольно успешно, и не слышать, как ее вытаскивали из комнаты, было просто невозможно.

Целый час я потратил на обход третьего этажа. Учитывая, что вот-вот наступит комендантский час и уже, в принципе, поздний вечер, практически все учащиеся сидели по комнатам, так что мне удалось попасть в каждую комнату этажа. Только вот все это было проделано зря. Никто ничего не видел и не слышал. Но это же было физически невозможно. Ладно бы комната Эльзы располагалась рядом с лестницей, но нет, она была как раз посредине довольно длинного коридора. Мы вон, когда немножко шумим, так соседи дятлов начинают изображать, а здесь никто ничего даже не слышал? Бред какой-то.

Я быстро вернулся в комнату Эльзы. Что-то привлекло мое внимание, что-то отличалось от привычной картины, выбивалось из нее. Снова оглядев с порога комнату, я решительно подошел к опрокинутому столику. Стекла от вазы. Взяв один из крупных осколков, я поднес его к глазам. На стекле виднелись странные концентрические круги, словно кто-то выжег их специально, вот только… закрыв глаза, я представил себе эту комнату в тот момент, когда мы с Эльзой повздорили. Я тогда смотрел куда угодно, только не на нее. Столик. Ваза. Я резко открыл глаза. Стекло на вазе было гладким. Настолько гладким и прозрачным, что на нем появлялись овальные блики от падающего бокового света горевшего тогда светильника. Никаких концентрических кругов на идеально-гладком стекле не было и в помине.

Я сжал руку и тут же стиснул зубы. Идиот, нахрена было тискать стекло с острыми гранями? Поднявшись я прошел в ванную и пустил воду. Сунув руку под струю, призвал дар, который откликнулся сразу же, почувствовав родную стихию. Пока вода залечивала порез, я смотрел на потеки крови, которые смешивались с водой и утекали в сток. Зачем Эльзу похитили? Вопрос как, я буду выяснять как только кровь остановится. Главное, ответить на вопрос «Зачем?». Самое первое, что приходило на ум — это требование выкупа с Бойнича. Или требование каких-либо действий, либо, что наиболее вероятно, требование бездействия в определенных вопросах. Но об этом я смогу узнать, только когда похитители свяжутся с ее отцом. Вода текла уже совершенно прозрачная. Я посмотрел на ладонь — от пореза остался лишь довольно грубый шрам. Но кровь не текла, и боли я не чувствовал, лишь небольшой дискомфорт, когда сжимал кулак.

Закрыв воду, я посмотрел на часы. До начала комендантского часа оставалось полчаса. Я не успею добежать до основного здания и вернуться обратно. Если только попробовать на удачу спуститься и посмотреть, может, Любаша задержалась здесь, но сначала нужно было сообщить неприятную новость Бойничу.

Звонил я ему прямо из комнаты дочери. Ульмас выслушал меня с непроницаемым лицом.

— Мне никто пока не звонил, — наконец, сообщил он, когда я закончил говорить. — Я свяжусь с тобой, как только похитители объявятся. — Он отключился, а я остался сидеть и гадать, переживает он или не очень, слишком уж отрешенный был вид у любящего отца, а по его каменному лицу ничего понятно не было. По крайней мере, я был уверен в том, что Бойнич сам начнет сейчас носом рыть землю, чтобы хоть что-то выяснить, потому что ждать с моря погоды в надежде, что похитители все же преследуют какие-то цели в отношении главы клана, и упускать время было расточительством с его стороны. Я бы так и сделал, но я не Бойнич, поэтому рассчитывать нужно было только на себя.

Мне повезло, Люба все еще сидела в медицинском кабинете в кампусе. Она смотрела в окно, а рядом с ней на подоконнике лежал журнал учета.

— Вот, решила ревизию провести, пока время есть, — ответила она на мой невысказанный вопрос, даже не повернувшись в мою сторону. Присмотревшись, я увидел свое отражение в стекле, за которым уже было настолько темно, что было не совсем понятно, что же Люба там в этой темени пыталась рассмотреть. Скорее всего, она сидела здесь, потому что форточка была рядом, и не нужно было куда-то бегать, чтобы покурить. — А ты что здесь забыл?

— Эльзу Бойнич похитили, — сказал я, отслеживая малейшие изменения на ее лице.

— Интересно, — протянула Люба. — И как они сумели протащить девчонку через все посты охраны, не привлекая внимания? Да еще проникнуть сквозь плотную консервацию, через которую даже комар не может просочиться, чтобы сигнал о попытке взлома не поступил дежурному преподавателю?

— Вот и мне безумно интересен ответ на этот вопрос, — на ее лице отразилось лишь недоумение. Ни ужаса, ни восторга, никаких других эмоций, словно ей было наплевать на то, что одну из учениц похитили. — Каждый сигнал, поступающий от защитного контура должен проверяться?

— Разумеется. Правда, снаружи внешний периметр огражден отпугивающим контуром, направленным на комаров, грызунов и более крупных животных. Внешняя охрана помимо всего прочего патрулирует периметр школы. — Глядя на удивление, промелькнувшее на моем лице, она покачала головой, — эти нововведения были приняты после остальных и с юридической точки зрения не требовали одобрения кланов.

— Но в школе спокойно и никто не занимается поисками, значит, через внешний контур никто не проходил. — Я задумался. Из всего этого можно было сделать всего два предположения, либо, весь преподавательский состав в сговоре с похитителем, что является преждевременным заявлением, пока не будет добыто хоть немного информации, подтверждающей причастность, либо Эльза до сих пор находится на территории школы, но никто ничего не видел. Чертовщина какая-та.

— Сложно быть ребенком такого человека, как Ульмас, — Люба вздохнула, нарушая затянувшееся молчание. — Надеюсь, что они ее отпустят, когда получат то, что хотят.

— Ты его хорошо знаешь? — Ей не нужно было уточнять, кого именно она должна знать.

— Неплохо. Ученые и приближенные к ним лица, в основном, знают друг друга. Даже не в лицо, а по тем темам, с которыми работают «коллеги», — она произнесла «коллеги» с таким видом, что мне сразу стала видна их взаимная любовь, преданность и взаимовыручка. — Ну а что ты хотел, ученая братия — индивидуалисты. Никто не хочет делиться своими достижениями с кем бы то ни было. К тому же, при приятельских отношениях всегда есть вероятность спереть какой-нибудь вывод или обрывок формулы… на самом деле — все, что угодно.

— М-да, отношения просто за гранью разумного, — я покачал головой и вытащил пакетики с сухой кровью, а также осколок, который я замотал в носовой платок, чтобы снова не порезаться, и протянул ей пакетики. — Ты сможешь выяснить, чья она?

— Если в моей базе есть, — Люба кивнула и отложила образцы в сторону.

— Хорошо, — я замялся, затем показал ей стекло. — Я понимаю, это не совсем твоя тема, но что может оставить такие вот следы на стекле, при условии, что стекло изначально было вполне себе гладким?

— Какой-то звук, — пожала плечами Люба. — Я видела нечто подобное, когда в кабинете Викентия сработал телепорт. Тогда подобная волна образовалась на стакане.

— Телепорт? Ты сказала «телепорт»? — я уставился на нее, а затем перевел взгляд на стекло. — А почему я сразу не подумал про него? Ведь, похоже, что Эльзу умыкнули с помощью телепорта…

— Не мели чушь, — фыркнула Люба. — Таких вот компактных телепортов не существует. Ты вообще представляешь, что нужно сделать, чтобы сдвинуть пространство таким образом, чтобы два его края соприкасались, а затем нанести точечный прокол, — она выдрала лист прямо из учетной книги, скатала его в трубочку, взяла ручку и проткнула насквозь, а затем повертела бумагу на ручке. — Вот это — мост Эйнштейна-Розена, и чтобы сделать его стабильным, необходимо колоссальное умение работы с пространством. Я знала только двух человек, которые могли свернуть пространство и зафиксировать их в точках перехода и одним из них был Викентий. Кабинет директора расположен таким образом, что там можно сделать точечный прокол и удержать его.

— Но с пространством-то давно уже вовсю работают, — я взял в руку стекло и повертел его, разглядывая концентрические вмятины. — Субпространства зоны посещений, например.

— С пространством работают, а вот удержание стабильного канала — это высший пилотаж. Квинтэссенция магии, основанной на временном даре, даре воздуха и квантовой физике. И я не помню, чтобы после Викентия кто-то хоть раз открывал телепорт, да и субпространства предпочли законсервировать, а не поработать с ними, — Люба усмехнулась. — Так что очень маловероятно, что кто-то сумел создать телепорт, чтобы умыкнуть Эльзу. Человек, способный на подобное, не будет размениваться на мелочи.

— А что, если кто-то изобрел прибор, который способен открыть одноразовый телепорт, допустим с заданными координатами? — какая-то мысль крутилась в голове и не давала покоя, как заноза, но я никак не мог ее сформулировать.

— Тогда тот, кто завладеет такими технологиями, будет править миром, — пожала плечами Люба.

— Кто второй, Люба, — я закусил губу, пытаясь нащупать дно в этом болоте, в котором все, абсолютно все события были как-то связаны между собой. — Это был мой отец?

— Нет, Володя никогда не увлекался подобными вещами. Его больше увлекал человеческий мозг, его реакции, его возможности. Возможно, если бы он занялся разработкой телепорта, то имел бы определенный успех, но, нет, это был не твой отец.

— Люба! Мне что, нужно кого-нибудь пристрелить, чтобы ты перестала выдавать информацию в час по чайной ложке? — я все-таки сорвался. Так, спокойно. Если ты начнешь истерить, то Эльзе это точно никак не поможет. Но, черт подери, телепорт… Она может быть сейчас где угодно.

— Женька Алдышев, паршивая овца в своем милитаризированном семействе, — Люба задумчиво смотрела на меня. — И да, он те же бредовые идеи выдавал, вроде твоих, будто есть возможность создания чуть ли не индивидуальных телепортов, с установленными координатами.

— Спасибо, Люба, я завтра зайду результат крови узнать, или завтра еще слишком рано? — я потер лоб, пытаясь разогнать головную боль. Почему-то попросить у Любаши пилюльку ума у меня не хватило, или же подсознательно я считал эту боль карой за то, что мог предотвратить похищение Эльзы, но не сделал этого.

— Завтра будет нормально, я сама с тобой свяжусь, как только будут хоть какие-то результаты, не нужно тебе бегать сюда каждые пять минут и действовать мне на нервы, — Люба вздохнула и посмотрела на книгу, лежащую перед ней. — Да твою ж мать, Савельев, я по твоей милости учетную документацию похерила!

— Ухожу, Марь Ивановна, ухожу, — пробормотал я и выскочил за дверь кабинета.

Только очутившись на третьем этаже, я понял, что иду в комнату Эльзы. Решив не сопротивляться этому порыву, зашел в комнату и принялся искать ключи. Они обнаружились в двери, следов взлома на замке видно не было. Значит, или она сама открыла похитителю, не подозревая, что может произойти, или же не успела закрыть дверь за мной.

Закрывшись, я упал на кровать, и закрыл глаза рукой. На душе было погано. Нужно было срочно отвлечься, потому что сейчас оставалось только ждать, а я просто ненавижу это делать. Сев на кровати, набрал номер на коме.

— Добрый вечер, Кирилл, — от такого заявления Вяземский чуть не упал со стула, или на чем он там сидел.

— Добрый вечер, Виталий Владимирович, — осторожно поздоровался юрист. — Какие-то проблемы?

— Нет, никаких проблем, — я смотрел на него не мигая. — Завтра передай Варваре Степановне, чтобы она связалась с Любушкиными на предмет оговоренной сделки. Сам проверишь контракт, не мне тебя учить.

— Хорошо, — кивнул Вяземский, который пытался сообразить, зачем я отдаю такие распоряжения на ночь глядя, тем более, что они вполне терпели до завтра. — Что-то еще, Виталий Владимирович?

— Да. Как дела с поиском контактов Евгения Алдышева?

— Пока никак, — Кирилл потер переносицу. — Мне удалось связать с вассальным кланом Алдышевых, точнее с их юристом, мы с ним вместе юридическую школу заканчивали, — я просто смотрел на него, не понимая, нахера мне знать такие подробности? Ну связался с кем-то, кто мог поделиться инфой — молодец, меня-то грузить этим зачем? — Он говорит, что уже более пятнадцати лет Евгений отдалился от клана. Нет он не отрекся от него, просто не появлялся, звонил редко, когда была жива мать, потом и вовсе перестал. Никто даже в клане не знает, где он сейчас находится, и его поисками не занимается, чтобы не привлечь еще одного конкурента в местной борьбе за власть.

— Я примерно догадывался, что так оно и есть, — я задумчиво вертел в руке стекло, не обращая внимание на то, что снова могу порезаться. — Продолжай искать. Он мне очень сильно нужен.

Отключившись, я снова лег на кровать. Аркашка ищет родственничка — это и ежу понятно, какую бы официальную информацию они не выливали в массы заинтересованных, учитывая, что даже юрист в курсе того, что никого не ищут и знать про него ничего не знают. Почему-то он думает, что может найти его следы в том месте, где занимался своей незаконной деятельностью «Маготех». Означает ли это, что Евгению удалось создать телепорты, о которых он грезил? Скорее всего, да. Сам ли он их использовал? Скорее всего, нет. Мне нужно, чтобы он ответил всего на три вопроса: сколько он их наклепал, где технологические карты, кто третий вместе с ним и моим папашей основал «Маготех»? Только бы выйти на него первым до Аркашки. Люба права, тот, у кого будет технология, тот будет владеть миром. А я, если что, владею контрольным пакетом акций их поганой компании. Так что, имею на технологии, сделанные в пределах этой компании все права. Даже я со своими скудными знаниями это понимаю. А еще у меня впервые промелькнула в голове мысль, что тот, кто вытащил документы из моей комнаты и похитил Эльзу, сделал это не для выкупа. Она понадобилась ему для чего-то другого. А это значит, что звонка мы не дождемся. На этой мысли я забылся тяжелым сном, просыпаясь от каждого постороннего шороха с единственной мыслью: «Где ты, Эльза. Помоги мне себя найти».

Прямо посреди ночи раздался звонок моего кома, на котором высветилось, что звонит Кузя.

— Не беспокойся друг мой любезный, я не потерялся, просто не успел вернуться до комендантского часа, — поприветствовал я его, пытаясь разлепить глаза.

— Слушай, я тут немного посвоевольничал без твоего разрешения, все же слухи, которые начали гулять по Каслу, после твоих визитов, и звонок Бойнича легли в основу тревожных размышлений…

— Выкладывай, — я прервал его, получив в ответ укоризненный взгляд голограммы. Зная Кузю, нетрудно было предположить, что он мог часами ходить вокруг до около. Но то, что он позвонил мне среди ночи, означает, что нарыл он что-то действительно значимое.

— В общем, я узнал, что твоей Анастасии был внедрён передатчик, который точно фиксирует ее местонахождение. Такие часто внедряют детям, но после достижения четырнадцатилетия их могут убрать по настоянию носящего, потому что это нарушает биль о личной жизни и свободе передвижения. — Я прекрасно знаю об этом передатчике, это было чуть ли не единственным моим условием перед тем, как ее взяли в школу. — В общем, я, грубо говоря, его взломал и обнаружил, что где-то за час до звонка Бойнича, она находилась в комнате Эльзы, провела там пятнадцать минут, после чего вернулась в свою комнату и ее больше не покидала. Я не знаю, что там произошло, поэтому не уверен, что это важная информация, но поделиться с тобой я решил…

Глава 14

Сон как рукой сняло. Подорвавшись, после Кузиного звонка, я направился навестить образец номер шестнадцать, особо не заморачиваясь по поводу комендантского часа и всего, что с ним связано. У меня тоже есть много интересных вопросов, если кто-то попытается меня остановить, чтобы спросить, а что я тут делаю посреди ночи.

Я вышел из комнаты, предварительно вызвав данные о нахождении передатчика, помещенного девушке под лопатку. До этого места невозможно добраться самостоятельно и, вооружившись элементарным кухонным ножом, избавиться от слежки. Это именно я настоял поместить передатчик туда, изменив решение в самый последний момент. Кроме Любы, которая, собственно, его и внедрила, меня и Насти, никто больше не знал, про то, в какой именно части тела передатчик установлен. По-моему, тот же Игнат думал, что он находится в плече, куда стандартно и устанавливали подобного рода следилки, слишком уж он откровенно посматривал на эту часть тела Насти, словно пытался взглядом проверить, на месте эта дорогая игрушка, или уже того, тю-тю. И самое главное, контроль за передатчиком был только у меня. Ну, теперь и у Кузи.

Я не знал, где находится комната Насти, просто не интересовался этим, меня привел к ней передатчик. Комната располагалась на четвертом этаже. Дверь была открыта. Я это понял в тот момент, когда легко толкнул ее, собираясь постучать.

В комнате было темно. Зайдя внутрь, я уже ожидал увидеть все, что угодно, включая такой же беспорядок, что и в комнате Эльзы, и вырванный с мясом передатчик, валяющийся на полу, подающий непрерывные сигналы, потому что ему было все равно, находится он в носителе, в который его поместили, или просто лежит на тумбочке. Раз включили, он будет работать до тех пор, пока заряд не сдохнет, ну, или пока его не отключат, чаще всего каблуком или молотком.

— Я ждала, что вы придете, — глухой голос, раздавшийся в темноте, стал для меня полной неожиданностью. Я даже вздрогнул, когда его услышал.

— И что же ты конкретно ждала от меня? — протянув руку, я долго шарил по стене, ища выключатель. Наконец, найдя его, щелкнул. Вверх всплыла пара светящихся шаров, постепенно набирающих яркость. Это хорошо, что постепенно. Хоть глаза привыкнут, и я не буду первые минуты таращиться как филин, которого ослепил луч всходящего солнца.

— Все зависит от того, рассказала ли вам Эльза о нашей встрече или пока нет, — Настя сидела на кровати, полностью одетая, прижав к животу подушку. Она была бледна и, скорее всего, из-за этого, кровоподтек на носу выглядел еще более впечатляющим. Когда мы расставались, подобного украшения у нее не было. А еще, ее слова говорили о том, что Настя не в курсе исчезновения Эльзы. Прямо камень с души упал, вот честное слово. Только если она не играет в какую-то свою игру, хотя, она не слишком умна для этого, а условия контракта заставляют быть мне преданной, ну по крайней мере, в таком откровенном предательстве, как похищение моей невесты.

— Кто это тебя так? — я продолжал стоять у стены, почти как при разговоре с Эльзой, подперев собой дверь. Уточнять, что я имею в виду было не нужно, Настя все и так прекрасно поняла.

— Эльза, — она хлюпнула носом. Только бы реветь не начала. Я понятия не имею, что делать с плачущими девушками, поэтому очень надеялся, что в этом плане обойдется.

— Зачем ты приходила к ней? — Я продолжал разглядывать ее разбитый нос и думал о том, что Эльза уже в который раз открывается передо мной в совершенно новом свете.

— Поговорить, правда, только поговорить, — Настя продолжала сидеть, не выпуская из рук подушки.

— Да, я вижу, хорошо поговорили, главное, продуктивно, — я усмехнулся. Наверное, это было жестко, и она вздрогнула, вскинув на меня взгляд, но именно сейчас, посреди ночи, я никак не мог, да и не хотел сдерживать свои порывы. — Рассказывай. С самого начала. Вот, в твою хорошенькую башку закралась мысль, что неплохо бы поговорить с Эльзой, и… Рассказывай.

— Я пошла к ней в комнату, чтобы объясниться. Мы же с вами не виноваты, что попали в такую нелепую ситуацию. Но Эльза не захотела меня слушать и сразу же указала на дверь.

— И почему же ты не воспользовалась хорошим, в общем-то, советом? — я все еще стоял у двери, скрестив руки на груди, чувствуя, как усиливается тяжесть в голове, и думая, что, в принципе нет ничего удивительного в том, что Эльза сорвалась, ведь совсем недавно из ее комнаты ушел я, оставив ее не в лучшем расположении духа.

— Но мне нужно было с ней поговорить, — упрямо вскинула голову Настя. Да, нашла коса на камень, как говорится.

— И что было дальше? — я буквально гипнотизировал ее тяжелым взглядом.

— Дальше мой дар начал вырываться из-под контроля, и Эльза… — Настя на мгновение замолчала, а затем продолжила. — Она ударила меня по лицу. Кулаком. Правда, потом сказала, что не хотела разбивать мне нос до крови, но это точно неправда. Она хотела этого. — Ну, что тут сказать. Удар у Эльзы хорошо поставлен. И да, судя по травмам, она действительно хотела причинить Насте боль. — Потом правда, она помогла мне, и даже попросила прощение за то, что ударила. И мы все-таки поговорили. — Она снова замолчала, затем вздохнула и продолжила. — Эльза объяснила мне, что если я хочу прижиться в приличном и перспективном клане, то должна научиться вести себя соответственно. Что она понимает, в том районе, где я выросла и жила, в моем поведении нет ничего особенного, но здесь ценят внешние приличия. И что я ставлю в неловкое положение не только ее, но и вас. Я обещала ей, что буду вести себя прилично…

— Что она тебе пообещала? — я резко прервал ее, опустив руки.

— Эльза пообещала мне, что поможет остаться в клане, — она снова всхлипнула.

— Та-а-к, а вот с этого места поподробнее, — протянул я, снова скрещивая руки на груди. — Еще раз и теперь правду, зачем ты пошла к Эльзе?

— У меня было занятие с Игнатом Сергеевичем, — Настя вздохнула. — Ну как занятие. Он в основном учил контролировать дар, не пуская его на волю до непосредственного призыва. А потом обмолвился… Я понимаю, что, он, возможно, хотел спровоцировать у меня потерю контроля, и ему это удалось, если что…

— Настя, сейчас четыре часа утра. Короче, если можно, — в голове уже давно раздавался монотонный гул, который ничуть не повышал настроения, а в глаза словно песок насыпали. Нужно было хоть немного поспать, но я не собирался отсюда уходить, пока не выясню все до конца.

— Он сказал, чтобы я особо не рассчитывала остаться в клане, и что вы ищите способ расторгнуть договор, а потом меня просто выкинете на улицу. И мне даже ничего не заплатят, потому что все уже заплачено перед началом эксперимента, а никакие риски и дополнительная оплата за нежелательные эффекты договором не предусмотрена. Но деньги я все отдала отцу, — Настя уткнулась в подушку, которую держала на коленях. — Это он посоветовал наладить отношение с Эльзой. Сказал, что она Бойнич, и что вы не захотите ссориться из-за меня, тем более, что это вас почти ни к чему не обязывает.

— Черт, — я развернулся и ударил кулаком об косяк. — Прежде, чем принимать такие решения, тебе нужно было спросить у меня. И нет, если бы я сам не захотел, чтобы ты осталась, то Эльза никак не смогла бы повлиять на мое решение.

— Да, она так и сказала. Что попробует вас уговорить, но в исходе не уверена.

— Значит, девочки нашли общий язык, это очень хорошо, — я кивнул. Интересно, чем бы она мотивировала свое такое внезапное решение оставить Настю в клане? Возможно, она тем самым приняла решение начинать налаживать отношения, а я себя повел, как последний кретин. Ну, с одной стороны, она хотя бы выпустила пар и начала адекватно мыслить, но с другой, то, что я ее оставил одну привело к тому, что сейчас происходит. Так, не время придаваться унынию и самобичеванию, нужно начинать делать не только то, что я могу сейчас, а поднапрячься и сделать больше. — А теперь хорошо подумай, Настя, и вспомни, Эльза заперла за тобой дверь, когда ты ушла?

— Кажется, — Настя нахмурилась, — кажется, нет. Я не слышала щелчка, во всяком случае. — Что-то случилось? — она обеспокоенно на меня посмотрела, снова прижимая к себе подушку.

— Возможно. Ты ничего не видела, может кого-то постороннего на этаже или может какие-то разговоры и голоса?

Она отрицательно покачала головой. Единственное, что мне удалось узнать, что Эльза не открывала дверь похитителю, она ее просто не закрыла, находясь в раздрае, сначала от моей тормознутости, затем от визита Насти. Это уже небольшой успех, рассчитывать на большее — это как верить в единорогов. Не сказав больше ни слова, я развернулся и вышел из комнаты. Все, что мне нужно было, я узнал. Что теперь делать — понятия не имею. Остается лишь надеяться на то, что люди Бойнича сейчас землю носами роют, пытаясь выяснить, где может находиться Эльза.

Я брел по коридору, даже не осознавая, что снова упорно двигаюсь к ее комнате. Когда я уже дошел практически до середины третьего этажа, мне навстречу попался Игнат. Наверное, несмотря на то, что он сейчас целый директор, ночных дежурств у него никто не отменял.

— Савельев, такие слова, как «комендантский час» вообще присутствуют в твоем лексиконе? — он остановился, глядя на меня с легкой брезгливостью. Но, Игнат так на всех смотрел без исключений, поэтому я не обратил на его взгляд внимания. А вообще он быстро освоился в роли директора школы, да и после нападения успел в себя прийти.

— А что, этот самый «комендантский час» как-то помог отразить нападение на учащуюся в стенах этой чертовой школы? — прошипел я, откровенно нарываясь, но вот прямо сейчас мне было плевать на все.

— О чем ты говоришь? — Игнат поморщился, я же перевел дыхание, чтобы не заорать и перебудить всех, кто сумел-таки уснуть в эту слишком уж длинную ночь.

— Как будто вы ничего не знаете про исчезновение Эльзы Бойнич из собственной комнаты? — наконец, сумел я сформулировать фразу без мата. — Игнат Сергеевич, вам пора забыть про этот ваш «комендантский час», который в первые же дни показал свою неэффективность, и заняться поисками, потому что, сдается мне, Ульмасу Бойнич хватит и фантазии, и желания подвесить вас за яйца над каким-нибудь муравейником, за то, что допустили подобное в стенах вашей школы.

— Да, о чем ты говоришь, Савельев, ты в своем уме? — ух ты, а с лица Игната очень быстро исчезло это высокомерное выражение. Видимо, его фантазии тоже хватает, чтобы представить себе, что с ним, несмотря на его очень специфический дар, может сотворить такой человек как Ульмас.

— Я-то в своем уме, а вот от вас пользы-то, как оказалось, как от директора не слишком много, раз вы даже не представляете, что творится в доверенном вам учебном заведении, — меня несло, не разбирая поворотов. Я только что нашел для себя виновника во всех свалившихся на меня неприятностях и совершенно не хотел упускать такой прекрасный шанс оправдать самого себя в своих же собственных глазах.

— Да этого просто не может быть! — вот теперь Игнат взорвался. — Никто посторонний не смог бы проникнуть на территорию школы!

— Ну, значит, это был не посторонний, — злорадно отметил я. — И это самое стремное, во всей этой ситуации. Или кто-то все же спокойно обходит все ваши нововведения, о которых вы так красочно расписывали, когда пытались их все формально узаконить. А это говорит о вас и тех, кто, наверняка, вас консультировал в вашем безответственном отношении к защите детей. Вы совершенно не можете организовать защиту школы, в которой все, кто тут сейчас собрался, находятся под ударом, разбирающихся между собой и дерущих друг другу глотки глав кланов. И, знаете что, с меня хватит. Я завтра же собираю вещи и сваливаю отсюда. Мне еще невесту искать, и, если вы не скажете мне, что она все еще может находиться на территории школы, то делать мне тут больше нечего. Без диплома обойдусь. Экстерном что-нибудь сдам, в самом крайнем случае.

— Это невозможно, — рассеянно ответил Игнат, проводивший какие-то манипуляции со своим комом. — Вот прямо сейчас невозможно.

— В каком смысле — невозможно? — я стиснул зубы так, что они скрипнули.

— Сегодня школу перевели в режим полной консервации. Поступил тревожный сигнал, несколько взрывов машин в непосредственной близости от периметра. На общем совещании Советом кланов было рекомендовано всем школам применить консервацию сроком на три дня. Не только нашей, Савельев, а всем, понимаешь? Даже если бы мы захотели снять все защитные контуры и инактивировать заклинания, то выйти отсюда и зайти все равно никто не сможет, — о, да, я отлично понимаю, теперь — это не эфемерная консервация под словом «нельзя», но если очень хочется, то теоретически можно. Теперь мы заперты здесь, и нас никто не оповестил заранее.

— Когда школу законсервировали? — тихо спросил я, прикрыв глаза.

— Два часа назад, — Игнат выдохнул и, одернул рукав пиджака, закрывая ком. Просто волшебно. Теперь у меня отпали последние сомнения. Эльзу похитил кто-то из своих. Теперь нужно всего лишь выяснить, кто пропал еще до того момента, как из школы стало невозможно выбраться. Очень большая вероятность — что это и есть наш злодей.

— Игнат Сергеевич, — к нам быстрым шагом подошел молодой препод, тот самый, который мне ключ от подвала когда-то уже так давно передавал. Он ничего у меня не вел, и я так и не запомнил его имени. Покосившись в мою сторону, он тихо произнес. — Я нигде не могу найти Савченко. Такое ощущение, что он просто испарился.

— Зараза, только этого мне не хватало, — прорычал Игнат и, повернувшись ко мне, добавил. — Иди уже спать, Савельев, видишь же, что не до тебя теперь.

Я злобно посмотрел на него, но ничего не сказал и пошел прямиком в комнату Эльзы, под недоуменным взглядом того самого молодого преподавателя. Новости, конечно, одна круче другой. Но, хоть имя пропавшего препода узнал. Савченко. Зайдя в комнату, и закрыв дверь, снова рухнул на кровать, прикрыв глаза. Что я о нем знаю? Практически ничего. Преподает финансовую грамотность, но я не помню каких-либо высказываний от него, которые можно было отнести к агитационным. У меня вообще складывалось ощущение, что у Савченко нет своего мнения, ни навязанного — никакого. Словно он просто плыл по течению и наслаждался этим состоянием полнейшего пофигизма. Ничем примечательным не отличался, даром обладал посредственным, состоял в небольшом клане, одном из немногих, которые не учувствуют в переделе сфер влияния и звезд с неба не хватают. Один из тех, о ком я самостоятельно смог разузнать без чьей-либо помощи. Он-то похитителям нахрена нужен? Скорее всего, не спец я в поисках информации, есть какие-то тухлые скелеты в его преподавательском шкафу, которые обязательно нужно найти, может они помогут в поисках. Он был последним, кого я заподозрил бы в противоправной деятельности. Черт, да я скорее себя бы заподозрил в раздвоении личности, чем на него подумал. Вот уж действительно, внешность обманчива.

Думаю, что через три дня отсюда начнется повальный исход. Какая-то несчастливая карма у Касла. То студенческий бунт, то вот это все. Правда, насколько мне было известно, последние лет пятьдесят ничего подобного здесь не наблюдалось, пока в один прекрасный момент меня сюда не занесло, может я активировал какое-то древнее заклинание своим появлением, которое было наложено на это место еще задолго до постройки школы. Надо бы проверить, не построили ли ее на древнем кладбище, а то складывается ощущение, что школу действительно прокляли. И это я еще не знаю, что творилось здесь на протяжении все ее довольно солидной истории раньше, а не в последние годы всеобщего спокойствия и умиротворения.

Сон никак не шел, и я открыл одну из записных книжек. Нет, похоже, мне в этих закорючках никогда не разобраться. Да и записей немного. Всего четыре. Внезапно у меня в голове словно что-то щелкнуло, и я вытащил остальные книжки. Так и есть. Все четыре надписи в каждой книжке повторяются. Во всех четырех книжках написано одно и тоже. Оставалось самое главное, выяснить, что именно тут написано.

Закрыв книжки, я сунул их в ящик прикроватной тумбочки. Ящик был пуст, Эльза, похоже, им не пользовалась. Закрыв глаза, попытался заснуть. Не будет ничего хорошего, если я свалюсь от банального переутомления. В какой-то момент мне удалось заснуть, но нельзя сказать, что этот сон, заполненный суматошными образами, которые просто с космической скоростью смели друг друга, не складываясь при этом в цельную картинку, помогли мне отдохнуть.

Когда из этого, даже не сна, а не пойми чего, меня вырвал сигнал кома, отдохнувшим я себя совершенно не чувствовал.

— Я так понимаю, что раз занятия отменили, ты решил весь день проспать, в надежде, что все само рассосется? — Люба смотрела на меня с голограммы и качала головой. Я не знал, что занятия отменили, мне было на них просто плевать. Чувствуя себя совершенно разбитым, я прекрасно понимал, что мне поможет прийти в себя — душ. Горячий душ, под которым я постаю не менее получаса и стану, как новенький.

— Я практически не спал, — протерев мятую рожу, сообщил я Любе.

— Да я вижу, что не спал, — она снова покачала головой. — Но я тебя не просто так разбудила. Я проверила образцы крови. Они все принадлежат одному человеку и это — Настя. — Нельзя сказать, что я был удивлен. Наверное, ожидал услышать что-то подобное, как только увидел ее разбитый нос и узнал, что это Настю Эльза отоварила.

— Люба, ты знаешь Савченко? — внезапно спросил я.

— Гошу что ли? — Люба фыркнула. — Совершеннейшая тряпка. Не способен ни на какой поступок, от слова совсем.

— На какой поступок?

— На любой, — она снова фыркнула. — Для него штаны купить в магазине — верх приключений. Если у тебя все, то я отключаюсь, у меня работы полно в связи со всей этой чертовщиной.

Голограмма погасла, и я, с полминуты посидев, глядя в одну точку, встал и поплелся в душ. Пока настраивал напор, то подумал, что консервация с одной стороны — это плохо, я не смогу принимать участия в поисках Эльзы. Но, с другой стороны, это хорошо, потому что поможет нам быстро и без особых усилий выявить все ячейки, созданные ответственными за беспорядки личностями. Так что нужно быстро приводить себя в порядок и искать Любушкина, может ему какая дельная мысль в голову придет, как можно начать поиск.

Глава 15

— Здорова, Колян, — Любушкин подошел к парню, шедшему по коридору, и положил ему руку на плечо. Парень дернулся и затравленно огляделся по сторонам, но увидел лишь меня, стоящего у стены и весьма демонстративно чистящего ноготь небольшим складным ножичком. Из хватки спортсмена не выглядевшему слишком массивно парню, вырваться было бы и так нелегко, а тут еще поддержка в моем лице, и поддерживаю я явно не его. — Да не дергайся, Колян, мы же к тебе с разговором подошли, а не для того, чтобы избить до полубессознательного состояния. Вон, Сава подтвердит, что в этом плане ты нам ну никуда не сдался, потому что нам будет скучно тебя прессовать. Ты же на первой же минуте сдуешься, как воздушный шарик. Сава, подтверди.

— Подтверждаю, — я сложил нож и подошел к Николаю Груздеву с другой стороны. — Мы тебя вообще сейчас отпустим, если ты нам сейчас поведаешь дивную историю о том, где именно вы собираетесь, и кто ваш куратор. — Задавать уточняющие вопросы не имело смысла, Груздев сразу же понял, о чем идет речь, и все-таки попытался вырваться, за что Любушкин стиснул его плечо чуть сильнее, да вдобавок призвал дар, который опасными голубоватыми отблесками заставил светиться его глаза.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — попытался отмазаться, еще раз дернувшись, Груздев.

— А ты смекалку то напряги вместе с парочкой извилин, чтобы ответить правильно на поставленный вопрос, — я стоял рядом, сложив руки на груди, не сводя с его поникшей физиономии немигающего взгляда. Внезапно он попытался ударить Любушкина ногой в коленку и совершить еще одну попытку вырваться, но ничего хорошего из этой попытки не вышло. Мне стало даже неприятно смотреть на эти неумелые попытки постоять за себя. Какие-то хлюпенькие революционеры нынче пошли.

— Ты совсем больной, Колян? Я мог мяч по нескольку часов в воздухе удерживать, да еще и под непрерывными атаками соперников. Неужели ты думаешь, что я тебя на какие-то несколько минут не удержу? — притворно удивился бывший игрок, больше не проявляя никаких эмоций. В этом плане он, конечно, более сдержанный нежели, например, я. Проходившие мимо учащиеся разных возрастов начали задерживать на нас взгляды, что было крайне нежелательно, привлекать внимание раньше времени.

— Ну что ты, Олег, Николай так не думал, правда ведь, Николай? — я подошел совсем близко и, взяв его за другое плечо, открыл дверь общей комнаты второго этажа, где мы Груздева и прижали, которая была в этот час полностью свободна, мы специально проверили, чтобы в случае чего вести разговор именно там. Вместе с Любушкиным затащили туда вяло сопротивляющегося парня и аккуратно прикрыли за собой дверь. Вот сейчас Груздеву реально стало плохо, потому что я тоже призвал дар и слегка продемонстрировал недоумку, что он состоит больше, чем наполовину из воды, все еще крепко его держа. Когда он откашлялся, я задумчиво добавил. — А вот то, что Сава может сотворить с ним какую-нибудь пакость, Николай прекрасно знает, и не будет нам врать и играть в героя, правда ведь? — Груздев отчаянно закивал. — Отлично.

— Тогда отвечай на вопрос, Колян, мы люди занятые, нам с тобой проводить много времени ну никак нельзя, оно же таким образом обесценится, — Любушкин улыбнулся улыбкой людоеда, и Груздев, окинув взглядом полутемное пустое помещение, едва сознание не потерял, но быстро передумал и зачастил.

— Да ладно вам, ребята, вы чего? Мы же просто собираемся с единомышленниками, разговариваем… Ну правда, что в этом такого? — я поморщился. И почему все эти революционеры, стоит на них слегка надавить, тут же конючить начинают. Нет в них стержня, нет той воли и веры в свою правоту, какая была у тех же революционеров, свергнувших царизм в мое время. Да, возможно, они во многом ошибались, возможно даже иногда были откровенно неправы и могли опуститься до преднамеренной и совершенно ненужно жестокости, но у них был этот самый стержень, когда они на казнь шли с высоко поднятой головой, которых даже пытки не могли лишить их веры в собственную правоту и собственные убеждения. А вот это… Вот это вообще, что? Громов вот с этим хочет к власти прийти? Ну успехов ему. Хотя, если поставить их в качестве живого щита, то возможны варианты, недолго он продержится, тут нужно таких пол страны поднять, чтобы хоть сколько-то времени себе обеспечить. Хотя, может же так получиться, что в подобное просто не смогут стрелять, жалко потому что станет, тьфу, тут я не удержался и сплюнул на пол.

— Да ты не ной, Колян, может быть, нам настолько скучно стало, что мы хотим просто посетить это ваше собрание единомышленников, а может даже и присоединиться к вам, вы ведь так уверенны в своей правоте, что своим патриотизмом привлекаете и других членов нашего школьного братства, есть чем гордиться, — продолжал тем временем заливаться соловьем Любушкин. Меня, из-за постоянных срывов к ведению подобных переговоров не допускали, используя лишь как силовую поддержку и для большего запугивания этих идиотов, которые, судя по всему, о наших визитах и расспросах вообще никому не рассказывали, продолжая скрывать свою не такую уж большую силу воли и крепкий боевой дух. Скорее всего, даже их кураторы были не в курсе, во что, конечно, верилось слабо, но они пока не вмешивались по какой-то только им видимой причине. Эти недобунтари всегда выглядели удивленно, а потом просто сливали всю контору, стоило лишь немного на них надавить. Но к более сильным и матерым мы все равно не лезли, чтобы не нарваться раньше времени и не спугнуть, хотя многие имена уже были в нашем списке, который очень быстро пополнялся, благодаря таким вот Николашкам.

Я пытался держать себя в руках, но получалось плохо. Никаких зацепок не было, Бойнич находился в растерянности, ничего не накопав в большом мире. Звонка от похитителей не было, и это напрягало больше всего. В поисковые бригады меня не брали, Игнат запретил даже близко подходить учащимся и мешать работать специально выделенным на это людям, причем в категоричной форме. Сам от себя не ожидал, что на меня так исчезновение Эльзы повлияет. Да что уж тут говорить, если я даже вещи в ее комнату перетащил. Заставший меня за этим занятием тот самый молодой препод, который Игнату говорил о пропаже Савченко, его, кстати Леонид Вишин зовут, я специально узнавал, только плечами пожал и мимо прошел. А вот Савченко, скорее всего, в похищении не виноват. И не только потому, что он тряпка, а то, что он тряпка подтвердили и Кузя, и Егоров, начальник безопасности которого сработал на удивление быстро и в частной беседе по защищенному каналу кома передал необходимы сведения. Те, которые смог достать.

Про Савченко, я так решил, потому что увидел расписание дежурств преподавателей, когда зачем-то зашел в учительскую, ту самую, в которой преподов заперли в тот злополучный день. Система тоже молчала и с нашей последней встречи ни разу не выходила на связь. Но что-то меня все время смущало. Какой-то червячок сомнений постоянно грыз мозг, доводя до бешенства. Я что-то упускаю, что-то важное, и никак не могу понять, что именно. В день исчезновения Эльзы дежурным преподавателем стоял как раз Савченко. Игнат болтался по коридорам только потому, что дежурного препода никто не мог найти. Вот ему и пришлось тряхнуть стариной, так сказать, пока окончательно не выяснилось, что он не просто пропал, а пропал конкретно. Вот тут-то бы и заподозрить Гошу во всех грехах, если бы не его характеристика. А с ней выходило, что он, скорее всего, увидел что-то, непредусмотренное для его глаз, и бедную тряпку отправили в утиль и где-то в стенах школы разлагается его безвольное тельце. А может и не в стенах, окрестности Касла все же изобилует различного рода пролесками и водными объектами, которые все это время монотонно прочесывали в поисках пропавшей студентки и преподавателя. Конечно, нельзя сбрасывать со счетов и того, что Савченко все эти годы виртуозно притворялся, и я буду думать именно так, пока тела не увижу, во всяком случае. Но процент того, что Гоша окажется в итоге злодеем, был чертовски мал.

А срывался я часто. И пару раз даже подрался, чтобы выпустить пар. Выпустил, называется. Меня от одного из приятелей покойного Лося Любушкин буквально отрывал. Но я не виноват. Этот олень сам решил вспомнить старое, да и напряжение последних дней давало о себе знать. В общем, слово за слово и мы сцепились. Это была чистая драка. Я не призывал дар, он его и не имел. Никаким оружием мы не пользовались и знатно друг дружке морды отрихтовали. Но я не в претензии, да и он, кстати, тоже. У каждого своя психоэмоциональная разрядка, у нас с Ильей, так звали моего противника, вот такая.

Я посмотрел на Груздева. Что-то он слишком долго титьки мнет, надоел уже. Я легонько встряхнул его за плечо.

— Говори быстро и по существу, а то мне уже надоедает твой бред слушать. Возникает, знаешь ли, нестерпимое желание заехать тебе в носяру. Так что, Николаша, лучше не выеживайся и не провоцируй меня. Спорим, что ты совсем не герой и при моем определенном настрое расколешься как орешек для Золушки, просто завалив нас с Любушкиным подарками.

— В комнате для медитаций сегодня будет внеплановое собрание, — выпалил Груздев, быстро сообразив, что я отнюдь не шучу. — Владлен Арсеньевич собирает нас внепланово, хочет о чем-то попросить. Завтра же консервацию снимают.

— Ну вот видишь, можешь же, если захочешь, — я убрал руку с плеча Груздева и похлопал его по щеке. Он от этих моих движений реально чуть дуба не дал, но мне это обсос не был уже интересен, и я, насвистывая что-то, мало похожее на музыку, вышел из комнаты и направился по коридору, сунув руки в карманы.

— Все-таки, не умеешь ты, Сава, с людьми разговаривать, — ко мне присоединился Любушкин. — Грубишь, покалечить грозишь. Нет в тебе тонкости.

— Да я вообще очень просто парень, — я пожал плечами. — Почти как топор. Какие у топора могут быть политесы?

— М-да, — Любушкин остановился, заставляя остановиться меня, и потер подбородок. — Вот что, Сава, сегодня отдохни, поспи. Никуда, в общем, не выходи, лады? — наконец, произнес он. — Я знаю Владлена, он когда-то в вассальный клан Егорова входил, пока не накосячил, и его не попросили. Так что Егоров может попробовать надавить потихоньку. А ты в последнее время на всех кидаешься, того и гляди зубами начнешь глотки перегрызать. Так что… — да понимаю я все, понимаю. Но часы тикают, и шанс найти Эльзу живой тает с каждой минутой. И я не хочу об этом думать, ощущая собственное бессилие на что-то повлиять.

— Ладно, — я кашлянул, чтобы убрать хрипотцу из голоса. — Я, наверное, как только консервацию снимут, на пару дней свалю.

— Довольно глупая затея, — Любушкин покачал головой. — Несмотря ни на что, даже последний баран, типа вон того же Груздева, прекрасно понимает, что здесь безопаснее.

— Я вернусь. Просто не могу уже сидеть в неизвестности. Хотя бы узнаю, что к чему, и вернусь, — и пожав Олегу руку, я направился к своей комнате, точнее к комнате Эльзы, чтобы последовать неплохому, в общем-то, совету и завалиться спать.

Всего мы нашли четыре ячейки, но на боевиков ни одна из них не тянула, ну хоть убей. Хотя шуму своими воплями они могут наделать много, вот тут к бабке не ходи. Не стрелять же, действительно, кретинов, которые вполне могут с возрастом поумнеть. Когда на них заботы кланов обрушатся, то большинству сразу станет не до этих сегодняшних бредней, и как пить дать, сразу же переобуются и начнут кидать в таких вот говорунов тапками, чтобы не раскачивали лодку и не тянули все кланы на дно, за один из которых они в большинстве своем будут отвечать головой. Потому что, какими бы придурками они не были, но рвать со своими кланами — дураков почему-то не нашлось. Уж что-что, а финансовую грамотность Савченко давал нам на очень высоком уровне, чтобы даже Груздев сумел просчитать, что его вполне могут лишить содержания и тогда… А что тогда? По миру идти с протянутой рукой никому не хотелось, ведь кроме громких речей про хорошее будущее никаких дотаций на содержание бунтарей не выделялось, так что, может, я и зря на них наговариваю, и большинству этих заговорщиков просто скучно, вот и страдают фигней. Вот только им резко скучно быть перестанет, когда наша команда, даже без меня, начнет их воспитывать. Любушкин уже и занятие придумал для особо одаренных — разгребать завалы возле зоны посещений, ныне закрытой. Там ведь даже последствия взрывов убрать не удосужились, останки убрали и выдали родственникам, а вот запекшиеся лужи крови, остатки одежды вперемешку с грязью, так и остались нетронутыми до лучших времен. Может и к лучшему, физический труд, он всегда облагораживает.

— Сава, — я уже открывал дверь комнаты, когда меня окликнул Илья. Тот самый приятель Лося, с которым мы недавно сцепились. Я с удивлением посмотрел на него. Синяки уже почти сошли с его лица, благодаря Любаши. Мои, кстати, тоже. Только я после больнички еще и в ванной долго отмокал, чтобы закрепить эффект.

— Чего тебе? — я открыл дверь и теперь смотрел на него, с досадой понимая, что уже все, кому интересно, знают, что я живу в комнате Эльзы.

— Надо поговорить, — он обернулся, словно проверяя, не подслушивает ли нас кто.

— Заходи, — я кивнул на дверь, пропуская его перед собой.

— Забавный интерьерчик, — Илья разглядывал разводы на ковре, остатки крови так и не удалось убрать, да я и не старался, если честно, и осколки вазы, которые все также продолжали лежать на полу возле столика, который я поставил на место, почему-то не убирая осколки, словно мог с их помощью что-то понять.

— Ага, стиль раннего потрошизма. Падай на стул, чего стоишь? — Илья пожал плечами и сел на предложенный стул. — Ну, и о чем ты хочешь поговорить? — я оседлал соседний стул и положил подбородок на руки, лежащие на спинке.

— Даже не знаю, с чего начать, — Илья поерзал на стуле, а затем подался перед и почти зашептал. — Ты же знаешь, что Овчинниковы понесли большие потери во время нападения на школу?

— Об этом все знают, — я невольно нахмурился. — И что с того?

— А с того, что оба объявившихся наследника попали в аварию, и теперь в клане царит хаос и раздрай. Прямых наследников нет, и всякие двоюродные и четвероюродные кузены пытаются встать у руля. Но только усиливают неразбериху. А сегодня мне стало известно, что начальник их службы безопасности плюнул на это дело и не стал продлевать договор, который у него как раз закончился. Он ушел в туман, и ты даже не представляешь, во что это все вылилось.

— А что начальник охраны был вольнонаемным что ли? — я почесал бровь. — Овчинниковы что, идиоты?

— Скорее параноики, но не суть, — Илья махнул рукой. — Я что хочу сказать, сейчас самое время захапать или огрызки клана, которые все еще огрызаются, или хотя бы активы.

— А зачем ты мне это говоришь? — я выпрямился, глядя на Илью в упор.

— Скажем так, моему клану они никуда не уперлись, как и большинству других — специфика их деятельности не позволяет воспользоваться результатами разработок, которые в их лабораториях зародились. Слишком геморно. Куча разрешений, которые тебе еще хрен дадут. А у тебя, насколько мне известно, такие разрешения имеются, да и то, что Савельевы всегда увлекались биоинженерией и другими подобными исследованиями, ни для кого не секрет.

— И откуда же такая тяга облагодетельствовать именно меня? — я, прищурившись, смотрел на него. — Сомневаюсь, что ты ко мне воспылал внезапной любовью, после того, как я тебе умывальник начистил.

— Разумеется, нет, — Илья усмехнулся. — Более того, просто прийти и взять хоть и находящийся в центре урагана довольно-таки большой и ни хрена не слабый клан — не получится. Воевать придется. Но я знаю, что у тебя есть армия, хоть небольшая, но вполне профессиональная, и что ты конченный псих, который вполне может ввязаться, если сумеет просчитать все риски. Не думай, я буду радоваться и открою бутылочку «Имперского» в любом случае, даже, если тебя в бетон в итоге закатают. Особенно, если тебя в бетон закатают. Но я не могу и исключить, что у такого отмороженного на всю голову типа, что-то да получится.

— И отсюда вытекает в-третьих? — я продолжал его рассматривать.

— О, да, — Илья откинулся на спинке стула и мечтательно закатил глаза. — Отсюда вытекает в-третьих. Еще больше, чем тебя, я ненавижу клан Талызиных, а для них, как ни крути, Овчинниковы были бы очень лакомой добычей. Вот только они пока сильно заняты: проверяют у кого яды круче, а противоядия сильнее. Но выяснять будут не долго, уж поверь. Остается только один шанс захватить клан — это сейчас. Другого шанса ни у кого больше не будет.

— А Талызины не нападут потом на победителя? — я всерьез задумался о его словах. Конечно же я не побегу никуда сломя голову, нужно все тщательно выяснить. Но я, черт бы все подрал, задумался над этой перспективой!

— Нет, это не их методы, — покачал головой Илья. — Скорее поздравят с успешным приобретением. Потом может быть и траванут, но ты просто с ними дел не имей и все, — он поднялся со стула. — Ты подумай. Шанс единственный, потому что еще мало кто знает, что начальник охраны ушел, а это был знающий мужик, пока он рулил, хрен бы у тебя даже приблизиться получилось бы.

— А ты, значит, кроме морального удовлетворения ничего больше не получишь?

— А мне большего и не надо, — он подошел к двери. — Бывай, — подняв руку в знак прощанья, и хотел было уже выйти из комнаты, когда я его остановил.

— Илья, — он повернулся, удивленный тем, что разговор еще не окончился. — Не следует со мной играть в свои игры.

Я больше ничего не сказал, хотя он и не ждал, просто развернувшись, молча вышел из комнаты.

Я долго сидел в той же позе, в которой он меня оставил. Потом встал, тщательно запер дверь и набрал на коме номер Вяземского.

— Добрый вечер, Виталий Владимирович, — сразу же ответил Кирилл. — На завтра все остается в силе? Машину присылать?

— Да, ничего не изменилось, — я задумался на секунду, а затем решился. — Кирилл. До меня дошли слухи, что клан Овчинниковых сейчас находится в крайне уязвимом состоянии. Я хочу, чтобы ты проверил эту информацию. Да, и подключи Вихрова.

— Хм, это же не означает…

— Это ничего пока не означает, поэтому будь добр, не задавайся пока вопросом, что это вообще может означать. Просто выполни мою просьбу… пожалуйста.

— Хорошо, Виталий Владимирович, — Кирилл не выглядел слишком довольным, но его недовольство на данном этапе меня не слишком интересовало. — Вихрова вызвать, чтобы дождался вашего прибытия домой?

— Это было бы весьма кстати. Проверь еще, что связывает Талызиных и Войковых, и их же с Овчинниковыми.

— Все, что смогу я предоставлю вам в отчете, — я кивнул своему юристу и отключился. Во что я ввязываюсь? И не является ли это всего лишь поводом, чтобы отвлечься? Ладно, поживем-увидим, может быть, Вихров скажет твердое «нет». Тогда и разговора больше ни о каком захвате не будет. Или тут не все так просто, как хочет выставить это Илья. А чувствуется мне, что все далеко, не просто. Внезапно я ощутил мандраж. А ведь я действительно собираюсь попробовать захватить не самый слабый клан с помощью полноценной военной операции, если Вяземскому не удастся нарыть что-нибудь подозрительного и усилить мою паранойю. Ну а если все же удастся, то у меня еще один клан на примете появился, один из членов которого, возможно, пытается меня втянуть в полноценную задницу. И не только меня, но и весь мой клан, а за это, если Вяземский и Вихров только тень сомнений во мне зародят, придется ответить.

Поежившись, я посмотрел на осколки. Да я мандражирую, но, несмотря на это чувствую, что меня начинает потряхивать от охватившего внезапно азарта. Спокойно, Сава, завтра все решится, а сейчас, лучше убери уже наконец эти проклятые осколки.

Глава 16

— Значит, Войковы и Талызины никогда не конфликтовали? — я отложил доклад Вяземского в сторону и посмотрел сначала на Вихрова, а потом на Вяземского.

— Нет, во всяком случае, я об этом не слышал. Да и по той информации, которую смог достать по своим каналам, подобная тема не упоминается. Да и что им делить? Войковы всю историю своего клана занимались текстильным производством. Крупнейшие заводы по стране, а также всемирно известный дом моды «Кристалл» принадлежат именно клану Войковых. В иерархии Совета они стоят где-то посредине, всегда воздерживаются при голосованиях, и позиционируют себя как совершенно аполитичный клан.

— Это не так? — я взял ручку и придвинул к себе блокнот. Не слишком надеясь на свою память, начал делать кое-какие заметки.

— Не совсем, — Вяземский замялся. — В большинстве вопросов они поддерживают инициативы Лосевых, но, когда доходит до финального голосования всегда воздерживаются. С чем это связано, не совсем для меня понятно, но если дадите больше времени, то я попробую узнать.

— На данный момент эта информация не слишком важна для общей картины, поэтому не обязательно сегодня тратить на это время, но в дальнейшем, думаю, все же можно подергать за ниточки, чтобы узнать, чего именно они хотят таким вот интересным способом добиться. Я так понимаю, у них в клане не слишком много одаренных? — я прищурился.

— Их практически нет. Уж не знаю, что повлияло на подобное положение дел, но факт остается фактом, если бы не прочное положение, которое оставили Войковым предки, их бы уже давно… хм… ассимилировал клан более сильный, те же Лосевы, например. Что касается их отношения с Талызиными, то в последние годы главы кланов решили устроить альянс. Скорее всего, Сергей Войков прекрасно понимал, что захват его клана — это всего лишь вопрос времени, поэтому предложил объединение с Талызиными путем женитьбы Ильи Войкова на Светлане Талызиной. Помолвка состоялась как раз перед началом учебного года. И это не удивительно, учитывая, что Талызины пытаются расширить свои сферы влияния вне интересов клана, что укрепило бы его позиции в Совете.

— Я не помню Светлану Талызину в Касле, — я в упор посмотрел на Кирилла. — Только сына и наследника, прости, но я не помню, как его зовут. Его убили нападающие.

— Андрей. Сына звали Андрей, а Светлана — его сестра-близнец. По совершенно непонятным причинам старшие Талызины отдали детей в разные школы. Андрею не повезло, он попал в Касл в такое страшное для этой школы время.

— Да уж, это точно невезение в полной мере, — в общем-то, что и требовалось доказать. Илья, микроб ты тифозный, за каким-то хреном решил меня подставить, только не думаю, что это из личной мести, если он не совсем туп, чтобы так рисковать, желая отомстить тому, кто расквасил ему нос, потому что больше никаких прямых контактов у меня с ним не было. — Кто сейчас рулит у Талызиных и что там за история с Овчинниковыми?

— Это довольно странно, но собравшиеся претенденты пришли к выводу, что для того, чтобы не допустить развала клана, что сделает его легкой добычей для любого желающего, а, учитывая наступивший беспредел, нетрудно догадаться, чем это может закончиться, решили все же провести слияние. На роль главы прочат наследника Войковых Илью, после заключения брака со Светланой. Ну а после того, как придет время, он, будучи наследником своего отца, бескровно и безболезненно соединит два клана, вступив в наследство.

— Гениально, — прошипел я, так сжимая ручку, что она треснула и сломалась у меня в руке. — И что там с Овчинниковыми?

— А вот тут не все так просто, — Кирилл задумался. — С одной стороны, клан находится в полном внутреннем раздрае, и, кажется, совершенно потерял ориентиры. С другой стороны, он достаточно силен, гораздо сильнее даже объединенного клана Талызины-Войковы, и может стереть их в порошок, особо не напрягаясь, а если брать в расчет клан, подобный нашему, то они на него даже все свои силы бросать не станут, чтобы это обеспечило им успех, но только при условии, что они отвлекутся хоть ненадолго от своей междоусобицы. Учитывая, что они сменили начальника охраны, который на две головы выше предыдущего в плане обороны и контратакующей стратегии, то захват клана осуществить будет практически не реально, они словно отгорожены в настоящее время внешней оборонительной стеной на то время, пока окончательно не определятся с главой клана. А вот если случиться чудо, потому что по-другому я это назвать не смогу, и они пропустят начало атаки и не успеют вовремя среагировать, то тут возможны варианты, — Вяземский задумался. — Но, это в любом случае не будет просто ни с одной, ни с другой стороны. Даже, если рассуждать чисто гипотетически, — он очень выразительно посмотрел на меня, — то неважно, кто в итоге выиграет эту битву, потому что, как наш клан, так и клан Овчинниковых, выползут настолько обескровленными, что любой сумеет нас захватить, практически голыми руками.

— Видимо, на это и был расчет, — я задумался и бросил блокнот на стол. — Спасибо, Кирилл, можешь быть свободен.

Юрист кивнул и, весьма неохотно, надо сказать, вышел из кабинета, постоянно оглядываясь на оставшегося Вихрова. Как только дверь закрылась, я поднял взгляд на начальника моей службы безопасности, именно так называлась эта должность, которая фактически означала — командир военизированного подразделения.

— Что скажешь? — негромко спросил я у него. — Ты уже изучил обстановку?

— Разумеется, — Вихров кивнул. — Овчинниковы действительно сейчас наиболее уязвимы. Однако, специфика их деятельности подразумевает серьезную военную силу, охраняющую засекреченные объекты, поэтому то, что изложил Вяземский — это только верхушка оборонительного потенциала клана.

— Что именно они производят? — я смотрел на Вихрова не мигая, но ему, похоже, дискомфортно от этого не было.

— Они не зря засекречены, — командир вздохнул. — По неофициальным данным лаборатории Овчинниковых занимаются разработками гибридных видов оружия, основу которых составляет магия, основанная на ментальном даре. Поделки для шпионажа, для передачи информации, для диверсий, — Вихров бросил взгляд в окно. Стояла уже полноценная осень, было мрачно, того и гляди пойдет первый снег. — Эти поделки управляются менталистами-операторами и часто их действительно очень сложно отличить на жука, ползающего по карнизу, или птицы. Мне доподлинно не известно, какими видами клан располагает. Но с такими поделками я встречался, и то постфактум, разбирая все детали провальных или не доработанных, как нам казалось, операций.

— То есть, Овчинниковы никогда не занимались биоинженерией? — решил уточнить я.

— Я не стал бы настаивать на отрицании этого варианта, — Вихров покачал головой. — Проекты по созданию супер-солдат постоянно всплывают. А у Овчинниковых весьма обширные и оснащенные лаборатории, со всеми возможными разрешениями для занятия любой из подобных видов деятельности. И все это — просто предел мечтаний тех же Талызиных, которые настолько оборудованными площадями похвастаться не могут. Но Талызины — химики в чистом виде: всевозможные яды, включая боевые отравляющие вещества и минеральные удобрения. Яды-то не каждый день востребованы, а кушать почему-то хочется ежедневно. А если еще наработки одного клана наложить на другие, то клан, обладающий таким оружием массового поражения может очень громко заявить о себе.

— Что у них насчет охраны? — я резко встал и подошел к шкафу, который так и не сумел разобрать во время коротких вынужденных каникул. Где-то я видел уже фамилию Талызиных.

— В основном сконцентрирована вокруг лабораторий и производственных комплексов, — Вихров с интересом смотрел на меня. — Я правильно вас понял, Виталий Владимирович, вы хотите попробовать наказать тех, кто решил поживиться за ваш счет?

— Если я сейчас не покажу зубы, то меня сожрут, потому что в ближайший год ничего не наладится, и я мало на что могу пока повлиять в плане стабилизации обстановки, хотя, чисто теоретически и знаю, как это сделать, — ага, вот оно, я вытащил папку. — Оказывается, у моего отца был краткосрочный договор с Талызиными, точнее с одной из их лабораторий, которой внезапно понадобилась консультация специалиста в нейропрограмировании его уровня. Я не знаю, чем они на самом деле занимаются, но далеко не только ядами. А раз им понадобились площади побольше, но они по каким-то причинам не хотят налаживать производство заново, а брошенных квадратов наподобие нашего тринадцатого вокруг хоть жопой ешь, значит, им нужно весьма специфическое оборудование. Например, такое, какое есть у Овчинниковых — с налаженными контактными нейросетями. Зачем они им понадобились — это уже второй вопрос, и он меня пока не слишком волнует. Более того, мне было бы плевать на их разборки, если бы меня не захотели так нагло использовать. Я что, создаю впечатление совсем уж конченного идиота? Так что у них с охраной? — я даже не удивился, когда Вихров положил передо мной две папки: родового дома Талызиных и Войковых. Оба располагались здесь, в Твери, и, надо же, они были соседями. Вот почему захотели объединиться, потому что никакой связи боевых ядов с тряпками я не находил, вот хоть убей.

— Схемы домов, расположение камер наблюдения, казарм и пультов охраны, — Вихров задумался. — Мы нашли интересный архив в корпусе тринадцатого квадрата. Там все подобные данные на все родовые дома абсолютно всех кланов Российской империи.

— Ну, насчет охраны, это, конечно, весело, но вот сами здания… Схемы наверняка хранятся в каком-нибудь архиве местного зодчества или архитектурном управлении. Тоже касается коммуникаций… Зная структуру, можно расширить горизонты своих опытов. Например, запустить крысюков в канализацию, — рассеянно проговорил я, листая планы зданий. — Чтобы можно было легче отслеживать их перемещение. Но, это только навскидку. Раз архив не забрали с собой, значит, он для этих двинутых ученых не был слишком важен.

— Да, похоже на то, — Вихров задумался. — Что касается коммуникаций, то нам так и не удалось получить разрешения в архитектурном управлении, поэтому начали продвижение напрямую, прочесывая каждый отвод, но это займет довольно много времени. Что же касается архива, то я думаю, что все было наоборот, эти планы были созданы во время испытаний тех самых шпионов, улучшением которых занимается клан Овчинниковых. Ваш отец любил мозговыносящие штуки делать, вполне мог и на заказ сработать. А эти планы всего лишь результаты полевых испытаний и, вы правы, «Маготеху» они не нужны. Чем дальше мы заходим в квадрате, тем больше убеждаемся в том, что эти люди жили ради экспериментов. Самое главное, они словно не видели конкретной цели для своей деятельности — просто чистые научные изыскания, ради самих изысканий.

— А так оно и есть, Вячеслав, — я вздохнул. Учитывая некоторые бюрократические сложности и периодическое нашествие крысюков, то нам бы не помешала парочка разработок Овчинниковых в плане жучков и паучков. — Вы ничего больше интересного не нашли?

— Кроме комнаты, в которой очень много стеклянных предметов, типа колонн, которые полностью покрыты странными, словно вдавленными концентрическими кругами? Нет, это было самое странное, что нам удалось обнаружить, кроме этого архива, разумеется.

— А вот эта комната как раз ответ на вопрос, куда делась капсула, и как свалили сотрудники с кучей ценных вещей, — я хмыкнул. — Кто-то из них сумел создать телепорты, способные открывать проколы куда угодно. Это конечно только теория, но она с каждым разом становится все более похожей на правду.

— Матерь божья, — Вихров вытер внезапно выступивший на лбу пот. — Ну, это объясняет странную тягу к нашему клану Аркадия Алдышева, — пробормотал он и покачал головой. — Уму не постижимо. Но, Виталий Владимирович, если кто-нибудь узнает, что у вас есть подобные технологии, нас ничто не спасет, — ответил он серьезно. — А мы еще слишком слабы, чтобы отбиться от более-менее сильных кланов.

— А у нас и нет этих технологий. Более того, я подозреваю, что и у «Маготеха» их нет. Они в голове у одного хрена, который зарылся в такую темную дыру, что я даже не подозреваю, где его можно найти. Вам еще много осталось проверить в комплексе?

— Один этаж. Там в основном офисные помещения и все бумаги выгребли подчистую. Хорошо хоть мебель оставили. Хорошая, кстати, мебель, дорогая, офисная. Мы только начали его проверять, когда вы связались со мной через Вяземского.

— Как бы то ни было, но ты прав, мы слишком слабы, чтобы представлять какую-то опасность даже для тряпичников. У нас вообще есть шансы? — я бросил папку с планом дома Войтова на стол.

— Шанс есть всегда, — Вихров задумался. — Если узнать, где расположен центр их связи, и отрубить от всех диапазонов Сети, то шанс становится вполне реальным. Вот только эта информация, к сожалению, не указана на этих планах.

— М-да, — я потер подбородок и тут на коме засветился сигнал вызова. Бросив взгляд на номер, я посмотрел на Вихрова. — Это очень важный звонок, Вячеслав. — Он понял, быстро встал и вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Я же сел прямо на стол и активировал ответ.

— Ты должен попытаться осуществить свое намерение по захвату этих двух кланов, — она как обычно была невероятно красива, но ее красота вызвала у меня скорее отторжение. — Это очень важно. Они являются дестабилизирующими факторами.

— Дестабилизирующими факторами чего? — как обычно я не понимал и половины из того, что она мне говорила.

— Сохранения целостности государства.

— Масштабненько. Но почему, ты мне, конечно, не скажешь, — я смотрел на нее и думал, как вообще работал мозг моего отца, когда он создал вот это? — Ты позвонила, как только Вихров сказал про связь. Полагаю, ты способна ее отключить. А еще я подозреваю, что ты можешь наблюдать абсолютно за всеми.

— В этом состоит моя суть, — ее идеальное лицо оставалось абсолютно бесстрастным. — Я могу заглушить Сеть в обоих домах, у них есть точки пересечения. Через два дня. С Одиннадцати вечера до пяти утра. Больше удерживать заглушенным такой мощный сигнал не в моей власти.

— Где Эльза? — я смотрел на нее в упор. Она знает, где моя девушка, потому что она знает почти все. Но вот это сцеживание инфы по каплям уже даже не действует на нервы, наверное, я привык. К тому же мне сложно понять мотивы этой чертовой Системы.

— Она неважна. Ее жизнь или смерть не имеют значения для…

— Мне плевать, — перебил я ее. — Она важна для меня. Я не буду тебе помогать без определенного вознаграждения.

— Хорошо, — возникла пауза, в результате которой Система, казалось, слегка зависла. Через минуту она снова перевела взгляд на меня, хотя до этого сидела неподвижно, уставившись в одну точку. — Я теперь понимаю. Вознаграждение за работу — это важно для людей. Я ускорю процесс. Если ты справишься с захватом этих двух кланов, в качестве награды я уберу небольшие огрехи. На данном этапе это можно еще сделать.

— Я тебя не понимаю! Просто скажи, где она! — я соскочил со стола, глядя на нее с ненавистью.

— Ближе, чем ты думаешь, — она отключилась. Эта сука просто отключилась!

— Тварь! Блядина чертова! Наверное, твой интерфейс мой папандель со своей любимой шлюхи лепил, — на столе очень кстати стоял стакан, который я схватил и запустил в стену. Как ни странно, но немного полегчало, и я сумел думать рационально. Самое главное, что Эльза жива. И если я буду пай-мальчиком, то, возможно, эта стерва мне поможет ее найти. Так, Сава, спокойно. Она все же дала небольшую подсказку. Эльза ближе, чем я думаю. Но ближе чего? Моего текущего месторасположения или… или она все еще в Касле? Так, главное соблюдать спокойствие и решить, сообщить ли Бойничу, чтобы он прошерстил каждый сантиметр возле моего дома или же стоит дождаться более детальной информации, чтобы не провоцировать лишние нежелательные последствия. Если она поставила задачу, после которой немного меня вознаградит, то на данном этапе жизни Эльзы ничего не угрожает. Твердой походкой, я подошел к двери, открыл ее и кивнул Вихрову, который стоял напротив. Наверное, услышал весьма интересные звуки, раздающиеся из кабинета, и раздумывал, стоит вмешиваться, или же все-таки нет.

— Наверное, мне лучше не спрашивать о том, что здесь произошло, — сказал командир, покосившись на осколки стакана.

— Лучше не спрашивать, — подтвердил я, возвращаясь за стол. — У меня две новости, я, правда, не знаю, есть ли среди них хорошая, но у нас есть уникальная возможность напасть, потому что мне сейчас сказали, что помогут со связью, заблокировав ее в обоих домах на шесть часов.

— Кто этот щедрый друг мне лучше опять-таки не спрашивать? — Вихров усмехнулся.

— Верно, — я кивнул. — Меньше знаешь, крепче сон. — И мы вместе покосились на осколки стекла.

— И я даже не буду спрашивать, что с вас хотят получить взамен.

— Мою полную лояльность, — я криво усмехнулся. — Но мы пока торгуемся. И, да это мои личные дела и к делу не относятся. Вторая новость заключается в том, сто связь отрубят с одиннадцати вечера до пяти часов утра, — вот тут я сделал театральную паузу, а затем добавил, — послезавтра.

— Когда? — у Вихрова глаза на лоб полезли. — Но мы же на успеем составить приличный план, не сможет разработать тактику, не…

— Сроки не обсуждались. Или ночь послезавтра, или никогда, — я перебил командира. Нет, я его прекрасно понимаю, настолько сжатые сроки выглядят абсурдно, но это с нашей точки зрения. А вот с точки зрения Системы, нормально. Только она забывает, что мы не… что там она собой представляет. Мы люди, а люди просчитывать настолько быстро варианты развития событий не умеют. Вот только ей, похоже, на это глубоко насрать. — Вячеслав, мы должны успеть. От этого реально зависит очень много. Особенно лично для меня, — добавил я тихо, глядя на то, как он, матерясь сквозь зубы, идет к выходу из кабинета, чтобы приступить к разработке хоть какого-то плана.

Глава 17

Я поправил легкую броню, усиленную магическим щитом на основе дара воздуха и огня. Это было сложнейшее высокотехнологическое изделие, в котором привязки магических составляющих вплетены в каждое звено тончайшей кольчуги, сильно напоминающей древнюю в моем мире, но только напоминающую. К древним поделкам кузнецов эта броня не имеет никакого отношения. Слишком сложный сплав металла, слишком тонкая настройка вплетения дара еще на этапе изготовления. Подобное обмундирование было одной из последних разработок, обогативший клан Ярыгиных на какую-то непомерную сумму, сразу выведя тот на несколько ступеней не только в экономическом, но и в политическом плане. Они вовремя подсуетились и представили новинку на рынке в самом начале разборок, которые будоражили уже всю Империю. Каждый более-менее значимый клан старался защитить свою армию и охрану, пытаясь вырвать у своих конкурентов остатки товара, которого было не так уж и много в свободной продаже. Благодаря моим брокерам, которые сутки напролет изучали рынок, броня красовалась на всех моих людях. Про суму, которую просили за подобные комплекты, я старался сразу же забыть, чтобы ранний инфаркт не получить, главное, чтобы они работали и смогли нас всех защитить.

Вместе с десятком бойцов, я сидел, спрятавшись за живой изгородью, куда мы буквально просачивались по одному, дабы не привлечь нездоровое внимание, прежде всего, охраны дома. Хотя здесь, в этом секторе, родовые клановые дома находились друг от друга на довольно значительном расстоянии, включая в территорию хоть небольшой, но парк, в основном представленный каким-нибудь зеленым лабиринтом, или небольшое живописное озеро, как, например, у Савельевых.

Вихров предложил в общем-то неплохой план вторжения, почти классический, но на вопрос, а как мы подойдем к дому и займем позиции, слегка подзавис. Понятно, вероятно, предполагалось выдвигаться одновременно, всем скопом. Это в общем-то неплохо, вот только есть одно «но», мы не располагаем достаточным количеством бойцов, чтобы обеспечить полноценное огневое подавление. А информацией о точном расположении охраны, ее количестве и возможностях мы в полной мере не обладали, рассчитывая на то, что большинство из имеющихся коммуникаций выйдет из строя сразу же, как только произойдет отключение Сети. Поэтому акцент нужно было делать на скрытность, включая применение бесшумного оружия. Проблема была в том, что охрана просто не может не заметить подходящих к дому подозрительных личностей, которые внезапно у этого дома исчезали. Необходим был отвлекающий маневр, и после долгих переборов вариантов, мы остановились на следующем: шатание по улице с демонстративной заинтересованностью домом, стоящим от Талызиных через три практически городских поместий вниз по улице. Я даже не знаю, кто проживает там, но, вероятно, ребята здорово напряглись, когда у их забора стали останавливаться компании по восемь-десять человек, одетых в камуфляж, и делающих вид, что о чем-то разговаривающих. Три метра от забора — и ты уже не собственник дорожки, на которой личности останавливались, а значит просто выгнать их не можешь. Мало ли где на дороге, принадлежащей городу, компании приспичило остановиться. Тем более, в такое время, когда машины не стеснялись минировать прямо на улицах. Постояв, компания неспешно возвращалась к машине той же дорогой, что и пришла сюда. Машина же была припаркована на стоянке, сразу за домом Талызиных. Несколько ходок туда-сюда, и охрана интересующего нас дома, уже должна была привыкнуть и не обращать особого внимания на странные группы. Подумаешь, кто-то решил кого-то пощипать и проводит разведку. Кого это может в современных реалиях удивить? Чего нельзя сказать о тех, кто отвечал за безопасность объекта, вызывающего такой неприкрытый интерес. Защита того дома была включена на полную мощность, а к концу наших шатаний вся охрана переведена в боевую готовность. Только вот в один прекрасный момент люди из компаний начали пропадать. Но в большой машине тут же заменялись на новых и представление продолжалось. Непосредственно к забору не приближались, тщательно прячась в кустах, растущих рядом, чтобы не активировать установленную на заборе сигналку. Хорошо хоть шатания начались ближе к вечеру, потому что сидеть в кустах было жутко неудобно, а ведь нужно было делать это тихо, чтобы никто не заметил такую интересную начинку в живой изгороди. Всего нас спряталось одиннадцать человек вместе со мной, и именно мы должны были подать сигнал на штурм, и первыми начать огневого подавление, если оно понадобится.

Группа непосредственного проникновения осталась сидеть в той самой большой машине, ожидая сигнала к действию. Их возглавлял сам Вихров, и именно им предстояло проникнуть в дом и максимально тихо зачистить его.

Стремительно темнело. Становилось холодно, да еще и дождик принялся накрапывать. Несмотря на то, что я водный маг, дождь не люблю. Нет в нем ничего романтичного. Вообще не понимаю людей, которые любят под дождем гулять. Особенно вот под таким чисто осенним бусенцом. Руки замерзли, и я сунул их карман, в надежде согреться. Связь пока не включали, чтобы нас не засекли, потому что всех возможностей охраны никто из нас не представлял. Когда на небе зажглись первые звезды, а изо рта начал потихоньку вырываться пар, в доме, который благодаря свету, горевшему в окнах, был виден как на ладони, что-то произошло. Свет мигнул, погас почти на пять секунд, а потом вновь загорелся, а вместе с этим началось какое-то нездоровое шевеление. Дверь распахнулась и на крыльце появился человек, разглядеть которого с такого расстояния не представлялось возможным. Лишь силуэт, выглядевший черным в ярком пятне света, который падал на него из распахнутой двери.

— Серый, в других домах свет горит, — крикнул он, слегка повернувшись в сторону распахнутой двери. — Что там со связью? — я не слышал, что ему ответили, потому что в этот момент быстро сунул в уху гарнитуру, поморщившись, когда холодные пальцы забрались под шапку и дотронулись до еще теплой кожи головы.

— Выдвигаемся, — прошептал я на общей волне. Это послужило сигналом. Двери в машине, больше напоминающей не слишком большой автобус для перевозки значительного количества людей, который Вихров пригнал в клан вместе со своей командой, открылись, и оттуда начали выскакивать вооруженные люди, которые, пригнувшись, побежали вдоль забора к воротам. Вообще через ворота проходить не слишком рекомендовалось, вот только другого выбора у Вихрова почти не было.

Одновременно с этим из моего десятка двое бойцов вытащили огромные кусачки и быстро проделали дыры в ограде, которая в данный момент представляла собой обычную металлическую конструкцию. По распоряжению Совета, принятому хрен знает когда, наружный периметр нельзя было защищать с помощью магии. Это плохо влияло на экологию города, да и всякие идиоты могли на подобных заборах хорошо прожариться. Не то, чтобы Совету было не наплевать на экологию и жалко идиотов, но хоронить-то их полагалось в таком случае именно за счет Совета кланов, а тратить деньги, когда можно было этого избежать, Совет не любил. Да и подстраховка на тот случай, если чей-то дом нужно будет штурмовать, нужна была уже непосредственно Совету. Так что магической сигнализации на заборе и воротах не было, только обычная, которая в данный момент была отключена. В образовавшиеся дыры тут же нырнули двое и растворились в ночи. Вскоре от ворот послышалась какая-то возня, несколько хлопков, и все стихло.

Выждав еще минуту, я дал отмашку, и оставшиеся в кустах бойцы, включая меня самого, уже через несколько секунд оказались внутри периметра.

Еще через минуту к нам присоединились ушедшие к воротам бойцы, и с ними еще двадцать рыл, которым вместе с моим десятком нужно будет обеспечить внешнее прикрытие группы Вихрова, которых я не увидел, они уже должны были по идее быть на полпути к дому.

Указав направление жестами, чтобы не засорять эфир, я сам вытащил пистолет с глушителем, и побежал вдоль забора, выискивая противника, в то время как остальные растворились в ночи. Они все были профессионалами, все роли были распределены еще вчера, с планом дома все были ознакомлены и каждый прекрасно знал, что ему делать, а отдавать приказы ради самих приказов попросту глупо.

То и дело в наушнике звучали едва слышимые хлопки, означающие, что зачистка идет полным ходом. Мне же пока никто не попадался, и вообще, складывалось ощущение, что данный сектор был выдан именно мне не случайно, а по причине заботы командира о своем зеленом и не слишком опытном боссе. Ну тут он, конечно, зря, а с другой стороны, Вихров не знает, что местного Саву на не слишком местного заменили, так что, все пучком.

Внезапно в гарнитуре раздался скрип, словно пенопластом по стеклу провели. У меня сразу же все волосы дыбом встали и фантомные боли появились в зубах, хотя эти зубы не знали бормашины и самого страшного врача — стоматолога. Здесь зубы лечились по-другому, в основном с применением дара, быстро и безболезненно. Все остальное было мучительным и болезненным, особенно в такой вот переходный период, а вот лечить зубы — нет. Скрип резко перешел в визг, а потом раздался приглушенный взрыв. Ну все, конец конспирации, можно и не прятаться больше. И тут я огляделся по сторонам и вытащил из уха гарнитуру. Надо же, а ведь все эти звуки я слышал только через передатчик, а вот здесь, в этой части, парка царила тишина. Значит, звук раздался из дома, и чем-то заглушен, таким образом, что не проникал за его стены, концентрируясь внутри.

— Как интересно, — прошептал я, наблюдая, как пар изо рта поднимается вверх. Едва различимый неподалеку шорох заставил меня пригнуться и прижаться спиной к забору, пытаясь слиться с окружающей обстановкой. Подняв, пистолет, я снял его с предохранителя и принялся красться в направлении шороха.

— Ничего не пойму, вроде бы все нормально, — раздавшийся приглушенный голос заставил замереть на месте, и лишь спустя несколько секунд снова двинуться на звук. — Руку дай, я вылезу отсюда.

Послышалось пыхтение, и передо мной за небольшим изгибом тропы предстали двое, стоящие возле открытого в земле люка. Один из них невысокий плотный молодой парень глядел в люк, слегка нагнувшись и светя вниз фонариком. Второй же явно был военным: подтянутый, напряженный и вооруженный, он нервничал, печенкой чувствуя, что происходит нечто не совсем нормальное, но не мог локализовать угрозу, тем более, что ему, похоже, было поручено охранять этого парня.

— Ты можешь уже сказать, что с Сетью? — напряженно спросил военный у своего спутника, оглядываясь по сторонам, сжимая в руках короткоствольный пистолет-пулемет. Красивая машинка, но сильно уж громкая. Нам такая пригодится, но не сейчас, возможно, как трофей. Я подался назад, максимально аккуратно и встал, сосредоточившись. Нужно было решать, что делать.

— Я же сказал, не знаю. Похоже, что кто-то глушит сигнал извне, — пробурчал парень. Так, получается, что вот это — колодец связи. Ну, его расположение сейчас для нас опять-таки не слишком актуально.

— Ты почему, сучонок, сразу об этом не сказал? — прорычал военный. — Мы, похоже, из-за твоей козлячей головы штурм прое…

Я быстро шагнул вперед и выстрелил. Вот чему-чему, а справляться с несложной защитой против физического воздействия меня Волковы научили. Я потратил целый день, чтобы раздолбить адамантин в ступке для специй до состояния пыли. Стук пестика к концу дня уже мне самому действовал на нервы, но это нужно было делать исключительно собственноручно. Адамантин доставал из шахты мой дед, и камень помнил его. Он хранился в сейфе и каждый раз, когда сейф открывался Савельевыми, они обязаны были коснуться камня, а в идеале, некоторое время подержать его в руках, чтобы он не потерял своих уникальных свойств. Вот только, как оказалось, известно клану было далеко не о всех его свойствах. Так что, я обязательно скажу спасибо Софье за науку, прежде, чем убью ее.

Получившейся в итоге пыли вполне хватило, чтобы извазюкать в них все наши боеприпасы. Пуля вошла военному точно в переносицу. Промахнуться с такого расстояния было невозможно. Он смотрел еще пять долгих секунд на меня с таким удивлением, словно не ожидал, что какая-то пуля сможет ему навредить, пройдя через барьер, обеспеченный стандартным, а может и вовсе не стандартным оберегом. Даже наша новомодная броня не помогла бы. К счастью, похоже, что кроме меня и Волковых о таких свойствах в целом не слишком ценных камней никто не знал, поэтому мы пока имели нехилое преимущество.

Я перевел ствол на парня, который стоял теперь, уставившись на меня так, что, казалось, глаза из орбит вылезут, в тот момент, когда охранявший его военный начал падать плашмя на землю.

— Не надо меня убивать, — быстро затараторил он. — Я все равно ничего тебе не смогу сделать, и потом, я вольнонаемный админ Сети, в моем контракте нет условия защищать клан Талызиных до смерти.

— Колодец глубокий? — тихо спросил я, а парень интенсивно закивал головой. — Залезай.

Он очень проворно спрыгнул вниз и теперь смотрел на меня из ямы, а вокруг него свисали провода, в темноте ночи напоминая змей. Осмотревшись по сторонам, я не заметил люка или что-нибудь, что напоминало бы подобие крышки. Разбираться с механизмом, который открывает это подобие обыкновенной серверной в моем мире было некогда, и я, негромко выругавшись, прикрыл глаза и призвал дар. Струи воды взлетели вверх, образуя вокруг отверстия густую сеть. Поворот кистью, следом проговоренное про себя заклинание, и эти струи застыли, превратившись в лед. Постав пистолет на предохранитель, я опустил руку, полюбовался на свое произведение и кивнул. Парень протянул руку и попытался дотронуться до сверкающего в свете выползшей на небо луны льда. От льдинки, к которой он прикоснулся пальцем побежал синеватый разряд и вонзился в палец жертвы.

— Ай, зараза, — парень затряс рукой.

— Не стоит этого делать, — холодно обронил я ему, шагнул к военному, снял с него пистолет-пулемет и наскоро обыскал. Никаких ключей и хоть чего-то, напоминающего ключи, не обнаружил, и вышел на тропинку, чтобы закончить обход своего сектора прежде, чем двигаться к дому.

— Эй, ты про меня только не забудь, а то я, если не сдохну здесь, то точно отморожу себе что-нибудь очень ценное и дорогое моему сердцу, — раздалось из ямы.

— Не забуду, — я усмехнулся. Этот парень мне определенно нравится. Даже жалко будет его убивать, если он наврал про свое отношение к Талызиным.

Больше мне никто не встретился, и, обойдя периметр владения целиком, я вышел к дому. Одновременно со мной к крыльцу подошли шестеро членов группы. Остальные уже ждали на крыльце. Нормально, идем по графику, без отставаний.

— Потери? — я обратился к командиру группы, который буквально материализовался возле меня.

— Трое, — сухо ответил он. — У Вихрова шестеро.

— Их всего четырнадцать, — я стиснул зубы. — Перегруппироваться. Заходим внутрь.

Как только мы очутились внутри, то сразу же разделились на более мелкие группы и двинулись каждый в свой сектор. Это тоже было оговорено заранее. Снова в наушнике начали доноситься приглушенные хлопки и периодические всхлипы. Один раз вскрикнула женщина, и ей вторил тихий голос.

— Не ори, иди по лестнице в подвал, умница, — какой-то шорох, скрип, приглушенный гул голосов, снова скрип и тишина. Значит, прислугу не убивают, а, если есть такая возможность, запирают в подвале. Ну, это мне нравится. Все-таки я сделал правильный выбор, приняв Вихрова в клан. Он своих ребят держит не только в строгости, но и не позволяет оскотиниться до потери человеческого облика. Кивнув, я продолжил движение по длинному коридору на втором этаже, на который мы поднялись по огромной лестнице, выходящей на середину холла.

В конце коридора наткнулись на остатки группы Вихрова. Они прятались за колоннами, и периодически стреляли в сторону больших двустворчатых дверей, перегораживающих коридор. Я едва успел проскочить за колонну и встать рядом с Вихровым, когда мимо меня пронесся вполне себе реальный и не менее опасный файербол.

— Кто там засел? — спросил я командира, присев на корточки и выглядывая из-за колонны.

— Все Талызины, которые так увлеченно в то время, как мы зашли, выясняли отношения, что только из-за этого пропустили начало штурма, не обратив внимание на отключение Сети, — Вячеслав сплюнул на пол, явно не удержавшись. — Все шло гладко, пока кто-то из них не догадался спрятаться в этой чертовой бальной зале. Они все одаренные, так что вы пришли вовремя. Еще немного и Талызины сообразили бы, что среди нас нет никого, владеющего даром и пошли бы на прорыв.

— Что-то они долго соображали, — я хмыкнул, сунув руку в карман и нащупав там предмет, который взял с собой на всякий случай.

— Ну так все самые бошковитые и умные дуба дали. А те, кто остался… — Вихров покачал головой. — В общем, не удивительно, что они решили, что будет лучше, если над ними Илья Войков встанет, сменив фамилию, естественно, точнее, взяв фамилию жены.

— М-да, вот что значит крах клана, — я вытащил руку и зажал предмет в кулаке. — Прикройте меня.

Выскочив из-за колонны я, петляя как заяц, бросился к двери. Одновременно с этим раздалась очередь и мимо меня засвистели пули, не дающие Талызиным высунуться. Кровь на полу наглядно демонстрировала, что в интересных качествах этих пуль они успели убедиться. Хотя автоматный магазин был заполнен ими только один. Вот поэтому-то и стреляли очень скудно, экономя боезапас.

Они не сумели сориентироваться, когда я уже был возле дверей. Разжав кулак, я пришлепнул ладонь к двери и тут же отдернул руку, наблюдая, как коричневая бесформенная масса, которую я приклеил, полыхнула и приняла вид самой настоящей сургучной печати.

В щели из-под двери полыхнуло и раздался дикий крик, а потом все стихло.

— Минус один идиот, — удовлетворенно кивнул я и, уже не спеша, двинулся к Вихрову. — Собирай людей. Передышка полчаса и заглянем к соседям. Да, пошли кого-нибудь, пускай, во-первых, осмотрит границу между ними и вытащит из колодца одного типа, который админом Сети представился.

Глава 18

Я разглядывал стоящую передо мной девушку, отмечая про себя, что она весьма недурна собой. Я бы даже сказал, что она красива. Жгучая брюнетка с удивительно красивой, словно светящейся изнутри кожей, тонкими чертами лица и темными глазами. Представляю, как в ее глазах выгляжу я, в своем грязном комке, покрытом копотью, кровью и воняющий потом. Ну так кто же виноват, что это ее такую чистенькую и ухоженную поднял с постели звонок кого-то из родичей с истеричными воплями о том, что родовой городской дом клана захвачен, а они все вот-вот умрут. Я в это самое время как раз заканчивал зачистку в родовом городском доме Войковых, расположенном по соседству.

Войковы все же успели подготовиться. Да и во главе у них стоял вполне себе живой и местами где-то умный дядька, который нам сумел организовать весьма теплый прием, и, если Талызиных мы взяли почти не напрягаясь, несмотря на потери, которые мы понесли, то вот тут пришлось повозиться. Единственным преимуществом для нас оказался выбор места нападения. Войковы ожидали угрозу все-таки из более классического места — от ворот, а не со стороны соседей, которых от них отделяла лишь зеленая изгородь, даже без забора. Вот такие дружеские добрососедские отношения и сыграли в итоге с Войковыми весьма злую шутку, подарив мне единственный, как оказалось, шанс на победу. Почему Войков не предпринял попыток уточнить, что же происходит у соседей, хотя бы выяснить у такого близкого во всех смыслах клана, что произошло с Сетью вопрос, конечно, хороший, но для меня уже неактуальный. Тем более, что мне пришлось их убить. Всех. Потому что они весьма активно сопротивлялись. Как оказалось, в их клановом доме по какой-то непонятно причине присутствовали практически все представители верхушки, за исключением одного их члена, что оказалось очень приятным бонусом. Чудо, судьба или вмешательство этой стервы — это уже не важно, главное, что с ними было покончено. А я предупреждал, что со мной не нужно играть в кошки-мышки, и Илья это услышал, но назад не сдал.

Я потерял при взятии Войковых половину личного состава. Половину, вашу мать! А ведь охраны у Войковых было едва ли не вполовину меньше, чем у Талызиных. Все-таки наличие главы у клана значит чрезвычайно много. И я буквально только что в этом убедился.

— Что ты со всеми нами сделаешь? — наконец, нарушила молчание девушка.

— А у меня много вариантов? — хотелось сесть и вытянуть гудящие ноги, а еще лучше, сходить в душ или принять ванну и завалиться спать часиков на двенадцать. Но пока проблема Талызиных и Войковых не решена, об отдыхе можно было забыть. Самое смешное заключалось в том, что у меня было настолько мало времени на подготовку к штурму, что я даже ни разу не задумался, а что же я буду делать с захваченными кланами потом. С конечным итогом было понятно, не ради же эфемерной мести все затевалось. Хоть с Войковыми таких проблем нет, как со скопищем запертых родичей этой красотки. Не убивать же их, в самом деле. Нужно хорошо подумать, как поиметь с них еще больше профита, чем есть на текущий момент.

— На самом деле, нет, — Светлана Талызина, а это была именно она, покачала головой. — И мне не хотелось бы попасть ни под один из этих вариантов, но, так как у меня нет выбора, я должна знать, что ты решил в отношении меня и моих людей?

— А я знаю, какой вариант ты вообще не рассматриваешь, — я мерзко усмехнулся, подошел к ней вплотную и провел ладонью по ее щеке. — Ты очень красивая, и я вполне могу уступить своему желанию поиметь тебя на вполне законных основаниях. Вот прямо сейчас сюда приведут священника и представителя Совета, отвечающего за клановые браки, и ты станешь моей женой, а я таким образом решу очень много проблем одним весьма надежным и старым как мир способом.

— Нет, — она отшатнулась, а в ее темных глазах промелькнула паника. Как интересно, паники не было, когда она о вариантах моих действий говорила, а ведь одним из них, я бы сказал самым очевидным, было полное уничтожение клана. А тут такое неприятие. Неужели я настолько непривлекателен для женщин? Вон, даже Эльза не слишком горит желанием выходить за меня, хотя я ей иногда даже и нравлюсь. Эльза, во рту стало горько, как мне найти тебя? Я заставил себя не думать о ней и вернулся к брюнетке, которую я схватил за руку и притянул к себе.

— Ты не в том положение, чтобы брыкаться, дорогуша, — прошептал я, наклоняясь к ней очень близко, почти касаясь губами нежной кожи щеки. — Только подумай о тех недоумках, которые, судя по всему уже половину ваз в бальной зале загадили, и которым я вполне могу позволить сдохнуть от голода и жажды. Какая постыдная и мучительная смерть, не правда ли?

— Какая же ты сволочь, Савельев, — Светлана пыталась отодвинуться, но уже не вырывалась, хоть в ее голосе и звучали нотки отчаяния. Неужели она настолько любит Ильюху? Мне о таком только мечтать приходится.

— Я знаю, — я усмехнулся и тоже немного отодвинулся, чтобы видеть ее лицо. — Ты смиришься. Неужели ты думала, что когда-то сможешь выйти замуж по любви? В тех кругах, в которых ты вертишься нет такого понятия. Есть только связи. Стерпится-слюбится, как говорится. — Пока обдумывал варианты, на ум приходило не сказать, чтобы много, я пытался задеть ее побольнее. Может, потому что я действительно сволочь, может, из-за того, что чем больше она заводилась, тем становилась все более привлекательнее, а может, потому, что она наверняка знала, что задумал ее жених.

— А как же твоя невеста? — Светлана решила зайти с козырей.

— Ты права, моя невеста, — я сделал вид, что задумался. — О, идея. Бойничу плевать, на какой из дочерей клана я в итоге женюсь. Можно позвать его сюда, он прихватит с собой парочку адвокатов, оформим быстренько твое удочерение и дело в шляпе. Я даже не сомневаюсь, что он всерьез это обдумает, просчитает выгоду и уже в течение часа прилетит сюда на крыльях отцовской любви.

— Ты бредешь, — простонала Талызина. — Ты просто больной ублюдок.

— Неправда, — я покачал головой. — Мои родители были вполне себе женаты, когда я появился на свет. — За эти несколько минут я так и не придумал, что же мне с ней делать. Разумеется, жениться на ней я не буду. Мне еще дороги мои яйца, за которые меня Бойнич в этом случае подвесит, если я только подумаю в его присутствии о том, о чем сказал только что, сразу же осуществив мечту Светланы, сделав ее вдовой.

— Да мне плевать, грязный уб… — я отвесил ей несильную пощечину, от которой на белой коже щеки сразу же проявилась красная отметина.

— Не провоцируй меня, дорогуша, — я поднял руку и провел по этому красному следу. Она дернулась, и я, довольно грубо притянул ее снова к себе. — Я ведь могу и передумать, и просто развлечься с тобой, подарив после моим ребятам, которые, видит бог, заслужили вознаграждение.

— Виталий Владимирович, — в кабинет, в котором мы с Талызиной и вели переговоры на высшем уровне, заглянул Вихров. — Здесь глава клана Овчинниковых очень просит его принять.

— У Овчинниковых нет главы, — бросил я ему, не сводя взгляда со Светланы.

— Ну, получается, что есть. Он пришел без оружия и с минимальным количеством охраны.

— То есть, практически вручая себя мне в руки. Ой, как интересно, — я еще раз пристально изучил лицо Талызиной. — Знаешь, Вячеслав, что может толкнуть мужчину на такой откровенно идиотский поступок? Только одно — женщина. И что-то мне подсказывает, что я даже знаю кто эта женщина, — я подтащил Талызину к стоящему неподалеку креслу и толкнул в него. — Садись, и сиди тихо, чтобы я принял верное решение, — она часто-часто закивала, глядя на меня снизу-вверх. — Давай поговорим с этим Ромео, — я повернулся к Вихрову. — Вы его хорошо обыскали?

— Да, Виталий Владимирович, — Вихров вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь, которая практически сразу за этим распахнулась и в комнату зашел довольно молодой человек, старше меня может быть на пару лет в белом деловом костюме, который надевали главы кланов в Империи только в одном случае: призыв к мирным переговорам без применения оружия со стороны клана, который он представлял. Сомневаюсь, что всем и всегда можно было рассчитывать на этот символизм, но свои намерения Овчинников продемонстрировал. Он сразу же бросил быстрый взгляд на Светлану, которая вцепилась в подлокотники кресла так, что пальцы побелели, и не сводила с него вспыхнувшего взгляда.

— Павел Овчинников, — он представился и протянул мне руку, которую я, недолго думая, пожал.

— Виталий Савельев.

— Я знаю, — Павел кивнул.

— Еще вчера утром по официальным и неофициальным данным у клана Овчинниковых не было главы, — я задумчиво смотрел на его тонкое породистое лицо, некрасивое в классическом смысле этого слова, но весьма харизматичное. Хотя, не мне судить о красоте другого мужика, но от эталона красоты даже по местным меркам он довольно сильно отличался. — А сегодня заявляешься ты, и заявляешь, что все радикально в данном клане поменялось.

— Это было сложно, и местами кроваво, — его зеленые глаза, выдающие дар с головой, вспыхнули, но тут же погасли, уступая место привычному спокойствию. — Но оно того стоило.

— Я даже не сомневаюсь, Павел. Просто мне интересно: ты так тяжело шел к вершине пищевой цепи, и вот сейчас фактически рискуешь жизнью, ведь мои намерения тебе не известны. Она стоит этого? — он удивился, и это удивление промелькнуло в зелени глаз, в ответ на что я криво усмехнулся. Павел молчал долго. Я уже думал, что он не ответит, но тут послышался его тихий голос.

— А если не ради нее рисковать своей жизнью, то ради кого или чего? — я уже не усмехался, задумчиво глядя не него. — И да, она стоит того, чтобы я за ночь решил проблемы клана и примчался сюда, рискуя жизнью, чтобы попытаться ее спасти.

— Ты рискуешь не только своей жизнь, но и жизнью своего клана. Ты действительно осознаешь, что как только ты вошел сюда, назад дороги уже не будет? — Мы пристально смотрели друг на друга, прошло, наверное, чуть меньше минуты, когда Павел просто кивнул, продолжая гипнотизировать меня своим взглядом. Я покачал головой, прерывая этот зрительный контакт, сказавший мне о многом, и подошел к стене, на которой висела довольно безвкусная картина, которая, тем не менее, стоила весьма солидной суммы. — Ты понимаешь, что она теперь бесприданница? — я говорил, стоя вполоборота к нему, не отходя от картины.

— Конечно, понимаю.

— И тебя это не смущает? — он покачал головой, а потом озвучил свою позицию.

— Нет, не смущает. Я, скорее всего, из-за этого и стал главой клана, чтобы мне никто не смел приказывать, как и с кем я хочу прожить жизнь. Ну, и для того, чтобы торговаться с тобой, естественно. Ты же не отпустишь последнюю законную наследницу Талызиных просто так?

— Естественно, — я даже фыркнул от предположения, что могу умилиться и благословить их, вытирая со щеки скупую мужскую слезу. — Во-первых, с меня хватит на сегодня смертей, поэтому вместе со своей ненаглядной, ты заберешь всю ее семейку, гомонящую сейчас в бальной зале. И мне плевать, что ты сам в итоге с ними сделаешь. Хоть утопи как котят, мне без разницы, — Павел подошел к Светлане, очень аккуратно провел кончиками пальцев по пылающей щеке, и краснота мгновенно ушла. Когда он повернулся ко мне, взяв ее за руку, из его глаз уходили последние всполохи призванного дара. Кстати, никаких обвинений насчет пощечины он мне не предъявлял. Умный мужик, четкий. Не хотелось бы с ним ссорится. С такими лучше дружить. — Кстати, удовлетворите мое любопытство, вы в школе познакомились?

— Да, в школе. Я закончил «Ульну» три года назад, но так и не смог выбросить из головы эту девчонку.

— А вы вообще соображаете, Ромео с Джульеттой, недоделанные, что это именно ваши шуры-муры тайком и привели к тому, что мы сейчас разговариваем, и этот разговор не слишком выгоден для вас обоих, — я покачал головой. В тот момент, когда Павел зашел в комнату, я сначала подумал о том, что именно эта парочка надоумила Войковых пойти на такой рискованный шаг, рассчитывая, что я окажусь не полным дегенератом и просто отверну голову тому, кто захотел меня подставить, тем самым за мой счет решив их маленькую такую проблемку. Но, глядя на них, осознал, что это было, скорее всего, спонтанным единоличным решением Ильи, действовавшего в порыве ревности. Маловероятно, что это обдуманное решение главы клана, который всерьез надеялся, что я пойду на Овчинниковых и тем самым помогу избавиться от таких внезапно возникших конкурентов на Талызинское добро. — Но назад уже ничего не вернуть, придется вам жить в этой реальности. В качестве отступного, я хочу получить приличное количество поделок твоего клана и на самые незасекреченные техническую документацию. Ну и лояльность в Совете кланов, куда я рассчитываю в ближайшем будущем войти.

— Это… справедливые требования, — немного подумав, кивнул Павел.

— Отлично, тогда садись и пиши, а Светлана сейчас подойдет ко мне и поможет открыть этот сейф, — я не стал отодвигать картину, тем более, что понятия не имею как ее фиксировать. Я ее просто сдернул со стены, повредив крепления. Поставил на пол довольно аккуратно, все-таки эта мазня приличных денег стоит, и кивнул на сейф. — Приступай. И да, когда откроешь, обнули данные, чтобы я смог закрыть его уже самостоятельно.

Светлана глубоко вздохнула и подошла ко мне, в то время как ее любовник сел за стол и принялся набрасывать гарантию выполнения моих требований. Протянув руку, она приложила камень в перстне, надетом на указательный палец, к едва заметной выемке сбоку от основного замка. Легкая вспышка подтвердила снятие защитных чар. Я требовательно протянул руку и, в очередной раз вздохнув, она сняла кольцо и положила мне на раскрытую ладонь. Затем принялась возиться с замком, набирая длинный и запутанный код. После того как замок с едва слышным щелчком открылся, Светлана сбросила код, обнулив его, и отступила в сторону, предоставив мне доступ к сейфу. Я заглянул внутрь. То, что я искал, лежало на верхней полке в гордом одиночестве. Бумаги, какие-то коробки, наверняка с драгоценностями, стояли внизу. Сейф был довольно объемный, и много в себя вмещал, тем непонятнее для непосвященного было нахождение одного единственного предмета на целой полке.

— Просто волшебно, — пробормотал я и кивнул на камень, как раз и лежащий в гордом одиночестве. — А теперь будь умницей, возьми родовой кристалл и сними привязку клятв со всех вассалов Талызиных и служащих, а все предприятия, лаборатории и другое клановое имущество перекинь на меня, как представителя клана Савельевых, — Светлана вроде бы сначала хотела возразить, но я быстро прервал еще не начавшийся бунт, тихо заявив. — Я ведь могу просто его разбить. И тогда привязка спадет, но это будет очень болезненно. Многие от разрыва связи могут даже умереть, ты же понимаешь? А имущество мои юристы все равно привяжут ко мне. Пусть это будет долго и достаточно муторно, но вполне осуществимо. Поэтому, если тебе небезразличны люди, которых твой клан обещал защищать, просто сделай то, о чем я тебя прошу.

Светлана на мгновение прикрыла глаза, а затем вытащила кристалл и призвала дар. Чернота полностью накрыла ее глаза, включая склеры. Епт, дар смерти, чтоб ее! Но дар смерти требовал времени, чтобы атаковать, поэтому я отступил на шаг и вокруг меня взметнулся щит из чистой, прозрачной воды.

— Что, страшно, — она улыбнулась, посмотрев на меня черными провалами глаз.

— Без шуток, — ответил я серьезно. — У меня хватит в любом случае времени, чтобы перед смертью утопить твоего Ромео.

— А то я этого не понимаю, — она горько усмехнулась и перевела взгляд на кристалл.

— Теперь понятно, почему вас так тянет друг к другу, — философски заметил я, не отпуская дар. — Жизнь и смерть, это просто квинтэссенция отношений. Зато вы сможете такие эксперименты вместе мутить, когда из постели вылезете, м-м-м.

— Готово, — она протянула руку, а ее глаза постепенно теряли эту черную, затягивающую в себя муть. Бьющие вертикально струи опали, и исчезли, не оставив после себя даже мокрых пятен. Я забрал кристалл и одним махом привязал к клану Савельевых все отмеченные особыми метками, которые и были помещены в кристалл, объекты, среди которых живых людей не заметил. Но нельзя исключать такого противного факта, что меня может ожидать очередной сюрприз в виде какого-нибудь «Образца номер семнадцать», за живого человека не числившимся. Разберем — увидим. Затем аккуратно поместил кристалл в специальный сафьяновый мешочек, на котором и лежал кристалл в сейфе.

У всех кланов были такие кристаллы, кроме тех, представители которых не владели даром. У меня тоже был. Он практически ни на что не влиял, но существенно облегчал юридические процедуры. Сунув мешочек в карман, я повернулся к пристально наблюдающему за нами Павлу, за которым все время следил боковым зрением, встав таким образом, чтобы видеть обоих голубков.

— Я закончил, — я снова протянул руку, и Павел, встав из-за стола, принес лист. Пробежав глазами по написанному и не увидев никаких двойных толкований, я снова протянул лист Овчинникову.

— Подпись с призывом дара, — теперь уже он криво усмехнулся, но выполнил мои требования. Я забрал лист и спрятал его в карман. После чего пятясь, чтобы не выпустить их из вида подошел к двери. — Вячеслав, Светлана и Павел нас покидают. Проведите их к бальной зале, освободите Талызиных, которые все уйдут из моего дома вместе с ними. Проводите до ворот.

— Есть, — коротко ответил Вихров и стволом трофейного пистолета-пулемета указал на выход сладкой парочке.

Когда они ушли, я подошел к окну. Теперь осталось разобраться с Войковыми. Точнее с одним Войковым, который так хотел меня подставить из-за банальной ревности и жгучего желания отомстить любовнику своей невесты. Достав ком, я набрал номер.

— Ох, ты ж, — помятый спросонья Кузя вглядывался в мое изображение. — Тебя что кошки драли?

— Почти, — я посмотрел на него. — Кузя, сделай доброе дело, найди Войкова и сообщи ему, что на его дом напали и его отец убит.

— А-а-а… — Кузя резко замолчал, глядя на меня теперь с любопытством. Самое удивительное, никакого возмущения моей явной причастностью к случившемуся я в его взгляде не заметил. — Ладно. Сделаю. — И он отключился, я же направился к выходу, не забыв закрыть сейф. Ждать Войкова лучше в его бывшем доме.

Глава 19

Сегодня я знакомился со своими новыми приобретениями, а назавтра планировал посетить квадрат тринадцать, комплекс зданий, расположенных на котором, судя по докладам Вихрова, был полностью исследован. Никаких интересных находок больше найдено не было, и нужно было уже думать о том, как запустить комплекс в эксплуатацию, чтобы он начал приносить прибыль. Единичные вылазки крысюков после моего молниеносного штурма внезапно прекратились, что навело на далеко не радужные мысли о том, что этих тварей кто-то контролирует, но при беглом просмотре своего нового имущества ничего подозрительного, относящихся к подобного рода экспериментам не было обнаружено, собственно, как и тщательный осмотр клановых городских особняков никаких секретных лабораторий не скрывал. Я сразу же поручил команде, что как только они разберутся с дарственной Овчинникова, внедрить их шпионских жучков-паучков для исследования коммуникаций, чтобы не было, как говорится, больше никаких сюрпризов.

К Бойничу в плане развертывания лабораторий и запуска комплекса я не обращался, если честно, просто замотался и забыл, и теперь думал, что, возможно, это было и к лучшему. Комплекс удовлетворял всем требованиям современных исследований и производства деликатных изделий. Он имел мощную систему вентиляции, отстойники, очистительные сооружения, производственные площади и лаборатории, правда без оборудования, но это дело наживное. Тем более, что мое благосостояние внезапно резко повысилось и я мог себе позволить: оборудовать лаборатории и запустить производства тех же минеральных удобрений для начала. Тем более, что большинство работников и служащих лабораторий выказали желание принести мне клятвы и продолжить свою работу уже на благо клана Савельевых. Вот это я понимаю — практичный подход. То же самое касалось дома моды Войковых. Мало кто отказался работать с захватчиком, и это только доказывало, что большинству людей глубоко фиолетово название чьего клана числится в их расчетных листах, главное, чтобы платили и обеспечивали благами, если не лучшими, то хотя бы такими же, как и при прежнем хозяине, поэтому никаких забастовок и недовольств на предприятиях не произошло, к чему мы подсознательно все же готовились.

Текстильные производства пришлось отдать. Все-таки я здорово рисковал, ввязываясь в эту авантюру, и, если Талызины в итоге передали мне все свои активы практически добровольно, то вот с Войковыми произошла накладка. Не успел остыть труп Ильи, которого я не мудрствуя пристрелил, как заявилась верхушка Совета клана. Обычно они на разборки мелочевки вроде меня, да тех же Войковых смотрели сквозь пальцы, но это продолжалось до тех пор, пока кто-то не начинал откровенно борзеть. Просмотрев донесения своих агентов, они пришли к выводу, что борзеть начал я. Ни Бойнича, ни Лосева в составе делегации не было, как не было Данилы Макарова, Всевлода Южанина и Николая Клыкова. В общем, пятерка самых больших боссов послала пятерку боссов поменьше разобраться с зарвавшимся мальчишкой. Мне довольно деликатно напомнили, что вообще со мной разговаривают только потому, что я все еще числюсь почти зятем Ульмаса Бойнича, но погрозили пальцами и велели текстильное производство — все в полном объеме, перевести в ранг государственного достояния, в качестве такого своеобразного дополнительного налога и компенсации Империи от слишком наглого рейда, очень прозрачно намекнув, чтобы я поумерил пыл и привел в порядок хоть бы то, что нахапал. В общем, эти предприятия стали одними из тех, которые наполняли государственный бюджет, помимо прямых налогов. Конечно, было обидно, но я прекрасно понимал, что могло быть и намного хуже, поэтому быстро смирился с потерями, тем более, что мне предстояло все остальное пока переварить, клятвенно заверив больших боссов, что больше я так делать не буду, во всяком случае в этом году, если только кто-нибудь не захочет поживиться за мой счет. Вот тогда я в праве ответить. Боссы подумали и сообщили, что это приемлемый вариант, чтобы не привлекать больше их внимания и удалились, унося с собой все документы на текстильное производство, покачав головой на выходе и заявив, что в жизни не видели столь массовой истерии, которая привела к самоубийству целого клана. Бывают же в жизни казуистические случаи. Так что, можно сказать, что я легко отделался, правда, довольно жестко спросив с Вяземского, какого, собственно, хрена произошло и почему меня не предупредили о таких вот возможных последствиях, на что мой юрист пожал плечами и сказал, что все, что мы сделали в принципе не законно, и я об этом прекрасно осведомлен, но подобных прецедентов, чтобы Совет пришел отнимать награбленное и присоединенное к клановой собственности уже по закону, ранее не наблюдалось. В общем, привлекать внимание больше не стоит, по крайней мере, в таких масштабах, так дерзко и кроваво. С Талызиными проще, там почти весь клан, из оставшихся от более ранних разборок, ушел живым и практически невредимым, внезапно осознав, что все богатство от лукавого, добровольно отказавшись от всего имущества в пользу первого попавшегося. Какая удача, что этим первым попавшимся оказался я.

После того как боссы ушли, со мной связался Бойнич. У него были воспаленные и опухшие глаза, словно он много пил, и практически совсем не спал.

— Это ужасно, когда ты не можешь найти ни единого следа своего ребенка. Иной раз в период отчаянья я думаю о том, что, возможно, было бы гораздо лучше, найди мы уже тело Эльзы, — я нахмурился, видя такое упадническое настроение, словно Бойнич уже похоронил мысленно дочь. — Я понимаю, что ты хочешь отвлечься от тревожных мыслей, совершая столь необдуманные поступки, но, прошу тебя, не делай так больше. Если ты в итоге погибнешь, Эльзу это все равно не вернет, а вот я и твой клан очень многое потеряют. — Судя по слегка растянутым словам и невнятной речи Бойнич был пьян. Не дождавшись от меня ответа, точнее не ждав его, как только прозвучало последнее слово, он отключился. Значит, с поисками Эльзы совсем все тухло. Хорошо, что раньше не связался с Бойничем. Новости такого характера нельзя получать перед штурмом. Одно дело догадываться, и совсем другое, когда тебе говорят в открытую. Что имела в виду Система, говоря, что она ближе, чем я думаю? А еще все чаще и чаще в мыслях я связывал пропавший бак, в котором плавала в свое время Настя с исчезновением Эльзы. Что если эти психи из «Мегатеха» выбрали именно ее для очередного эксперимента, руководствуясь каким-то своими параметрами? Но почему тогда только ее, ведь тогда не совсем понятен такой выбор, который ставит под угрозу эксперимент ради эксперимента: довольно громкое похищение, которое может закончится весьма печально для экспериментаторов, в то время, когда никому не нужных Анастасий только в столице пруд пруди. Но если это и так, то тогда становятся понятны намеки на то, что Система что-то исправит, также как становятся понятными повреждения у Насти, которые все-таки, скорее всего, возникли в ходе проведения эксперимента.

Да еще Евгений Алдышев, похоже, пропал конкретно так, и не выходит ни с кем на связь. Что тоже постоянно приводило меня к мысли об экспериментах, пропавших задротов «Маготеха» и исчезновению Эльзы. Было ощущение, что я кручусь где-то рядом, но не совсем точно связываю эти события, в буквально смысле натягивая сову на глобус. Что касается Алдышевых, то Аркашка, уже не скрываясь ищет родственничка, больше не убеждая своих людей, что как бы искать Евгения и не обязательно, пока клан не определился с главой окончательно. У Аркашки с брательником была пока боевая ничья, но для клана двоевластие было не слишком хорошо, так что не слишком понятно, когда клан будут ждать серьезные потрясения. Они и так уже своей борьбой за первенство умудрились выкинуть клан из второго десятка, согласно негласного кланового рейтинга Совета, в третий десяток и не собираются останавливаться на достигнутом. Но мне от их места под Солнцем ни хорошо, ни плохо, главное, что от меня Аркашка отстал, подозреваю, что пока на время, но мне и такой передышки достаточно, тем более, что я начал разбираться со своим добром и обещал ни столько Совету, сколько себе, что в ближайшее время успокоюсь, а то рук не хватит, чтобы все унести, и их в конечном итоге кто-нибудь отрубит.

Лаборатории Талызиных были настолько разрознены, что я, покачав головой, приказал готовиться к массовому переселению, а площади выставить на продажу. На данном этапе они мне не слишком нужны, в отличие от денег. Да и всегда можно было прикупить соседний с тринадцатым и пока пустующий двенадцатый квадрат. Там тоже вполне приличный комплекс стоит, который можно для много чего приспособить. Более того, я отдал распоряжение Варваре Степановне заняться выяснением условий купли продажи этого квадрата. Это было бы оптимально, да и охрану было куда проще организовать, если все охраняемые объекты находятся в непосредственной близости, а не раскиданы в пределах нескольких километров друг от друга. Особенно это становится актуально при моих не слишком впечатляющих активах.

Вихрову было поручено заняться, во-первых, восполнением утраченных кадров, а, во-вторых, увеличением нашей небольшой армии. Люди пошли охотнее, особенно, когда узнали, что семьи погибших бойцов будут получать хоть и не большую, но зато пожизненную пенсию, которая многим семьям была очень даже кстати.

Сейчас же я сидел в облюбованном еще в прошлые сюда визиты кабинете в галерее над гаражом, и смотрел, как в освобожденное от машин помещение начали въезжать грузовики, чтобы приступить к разгрузке оборудования, которое пойдет в готовые к его приему лаборатории. Вообще помещений, нуждающихся хотя бы в косметическом ремонте, в комплексе было не слишком много. «Маготех» всерьез заботился о своем комфорте и безопасности производства. Я даже представить себе не могу, чем эти свалившие в неизвестном направлении товарищи еще здесь занимались.

Вызов кома прозвучал довольно неожиданно. Я с удивлением посмотрел на номер и активировал прием сигнала. Отвечать на звонок не хотелось, потому что не знаю, о чем пока с ним говорить. Раньше я бы уже копытом бил, пытаясь как-то повлиять на царивший вокруг бардак, но после исчезновения Эльзы… Мне просто стало все равно, пускай кланы все передерутся на радость Горомову, которого я даже еще и не начинал искать. Все-таки, как оказалось, Эльза много для меня значит.

— Имевши — не храним, потерявши — плачем, — пробормотал я активировал сигнал вызова.

— Ну, и что еще произошло в элитной школе Касл? — спросил я у хмурого Любушкина.

— И тебе здравствуй. Я хотел с тобой поговорить, — Олег провел ладонью по лицу. — Егоров очень серьезно поговорил со своим бывшим подчиненным и выяснил очень интересные сведенья. Вчера силовыми структурами был задержал некий гражданин Российской Империи в провинции Тяньзинь, при попытке взлома полицейской базы данных. Официально пока о задержании никому не сообщалось, кроме нашего посла, с очень интересным вопросом о вмешательстве Империи в дела другого государства. Разумеется, Совет пришел в немое изумление и готов на сотрудничество, уверяя, что пока нет никаких предпосылок к военной экспансии, в своей бы стране разобраться. По очень секретным каналам Егоров выяснил, что задержанными был никто иной, как человек, имя которого я вывел тебе в сообщении, по понятным причинам разглашать эту информацию не стоит и о ней знают только трое: ты, я и Егоров.

Он замолчал, ожидая, пока я выведу сообщение и приду в небольшое охреневание. Это был никто иной как Олег Волков. Сообщение из памяти кома я сразу же удалил. Очень интересно получается.

— Но какие цели и мотивы он преследует? — я перевел взгляд на голограмму Любушкина, который пожал плечами.

— Не известно, да и получить эту информацию будет крайне затруднительно, сейчас уж точно. Наши стороны на официальном уровне договорились о переводе преступника, давно объявленного в Имперский розыск, к нам в страну в рамках экстрадиции. На границе группа сопровождения была атакована, причем с какой стороны и кем до сих пор не выяснили, но при этом погибла вся группа сопровождения, состоящая как из наших, так и из подданных Японской Империи. Обвинений никаких не следует, отсюда можно сделать вывод, что конфликт не нужен ни одной из сторон и это нападение расценено как попытка создать напряжение на границе.

— Чушь какая. Такое объяснение не укладывается ни в одни рамки, — я покачал головой. — Волков слишком мелкая сошка, чтобы ради него провоцировали две Империи на напряженку в отношениях.

— Мы понятия не имеем, какую именно ступень в иерархии этих гадов занимает Олежка. Ты совсем исключаешь такой вариант, что это именно он идейный руководитель и вдохновитель? — Олег на пару секунд замолчал, но потом продолжил. — Оказывается, что ситуация в нашей Империи в рамках отношения клан — не клан очень благоприятная и стабильная, по сравнению со всеми остальными. Но это объяснимо, у нас не так уж и много отлученных от кланов идиотов. Основная масса вольных художников сама отрекается от своих кланов. Кто-то потом возвращается, поджав хвост, кто-то нет. Но процент таковых не настолько высок, как например в той же Японской Империи, чтобы их восстание могло причинить кланам больше неудобств, чем, например, кланы сами себе причиняют. Тем более, что в Российской империи их права никто целенаправленно не ущемляет. По правде говоря, всем на них просто плевать. И при желании каждый из вольных может проявить себя на том или другом поприще и войти в клан, и должном старании выйти на приличный уровень. В их кварталах даже школы содержатся за государственный счет, не говоря уже о больницах и других социальных структурах, — я кивнул, соглашаясь с каждым словом Любушкина. — Поднимать народ, не состоящий в кланах на бунт пока что себе дороже обойдется. Поэтому они решили идти другим путем.

— Все это очень странно. Олег не мог так бездарно попасться, он слишком умен для этого. Создается впечатление, что он сделал это специально.

— Но пока это все, что известно. К тому же во всем мире вроде бы пока спокойно и никаких волнений не отмечается. Но, тем не менее, это происшествие дало толчок к тому, чтобы Совет начал уже поднимать свои пятые точки от кресел, отвлекся от личного обогащения и начал хоть что-то предпринимать. По крайней мере, были захвачены, уже в открытую действующие ячейки, действия которых пока к счастью ни к чему значительному не привели. Они все называют себя частью одной организации «Борцы за равноправие». Их ничего между собой не связывает, общаются только в рамках своей ячейки и даже приблизительно не знают тех, кто за всем этим стоит.

— Обычная схема, — я махнул рукой, понимая, что таким образом к верхушке точно не прийти, нужно хотя бы выйти на куратора ячеек, который получает указания непосредственно из центра.

— В каком смысле? — на лице Любушкина промелькнуло удивление.

— Обычная хорошо продуманная схема, чтобы затереть все концы. Так или иначе, у нас они пока что действуют, ограничиваясь провокациями, типа той, что запустила царящий вокруг беспредел, и, пользуясь тем, что родителям пока резко не до детей, окучивают этих самих детишек, привлекая в свои ряды.

— И очень скоро может возникнуть ситуация, что этот кружок за равноправие вскроется, как гнойник и мы будем смотреть, как будет формироваться совершенно новый Совет, или его вообще не станет. К власти придет какая-нибудь кучка непонятных личностей, которые сейчас топят за равенство и братство. Они национализируют клановую собственность. Объявят всех равными и свободными, а сами будут править.

— Но тогда начнется кровавая резня, это совершенно точно. И если уничтожение кланов к чему хорошему в итоге и приведет, но точно не в ближайшее время и не для нас. — Я задумался. Что-то мне это напоминало, то, что происходило ранее в моем мире.

— Кланы не будут сидеть сложа руки и смотреть, как их уничтожают. А ведь многие из нас владеют даром и производят оружие, к слову. Да, что далеко ходить, одно наличие дара заставляет лишенных его держаться от нас подальше.

— Это в том случае, если они не сманят одаренную молодежь, и не научатся… — вот тут я конкретно завис. Черт! Вот она основная цель этих безумных экспериментов «Маготеха» — повсеместная уравниловка. А ведь еще в бурную молодость наших родителей такие брожения уже начинались. Это как гигантская волна, как цунами, и я подозреваю, что никто не сможет остановить начавшийся процесс волнений, особенно, если восставшие будут мало отличаться от тех, против кого они восстали. И мы пока держимся только из-за того, что у власти присутствуют кланы, в которых практически нет одаренных, включая их глав. Агитаторам просто нечего предложить вольным из того, к чему они привыкли призывать. Эльза! Вот почему именно она! На эту роль еще подошел бы Лосяш, вот только его так вовремя пристрелил дебил-наемник. — Нужно определить, кто за всем этим стоит, и кто все это безумие финансирует, — наконец сумел я сформулировать мысль, ожидающему моего ответа Любушкину.

— Мы тоже пришли к этой мысли, — Олег кивнул. — Но у нас нет возможности узнать такие вещи.

— Нужно кого-нибудь внедрять в эту банду инфантилов, — я вздохнул. — И желательно не одного, чтобы избежать разного рода неожиданностей.

— А вот с этим я полностью согласен с тобой, — Любушкин кивнул. — Ты намереваешься возвращаться?

— Скорее всего, диплом-то желательно получить. А то вдруг революция победит и нам предстоит искать работу в свободном от кланов обществе? Чем черт не шутит.

— Черт-то может и не шутит, но вот ты так шути не слишком часто, — Любушкин нахмурился. — Но в целом, ты прав. Тем более, что я слышал про то, что выпускной курс не будут мурыжить целый год. Среди нас, видимо, слишком много глав кланов образовалось, и мы не даем агитаторам нормально работать, — он криво усмехнулся. — В общем, решили додержать нас до Нового года и пнуть отсюда под зад, устроив на прощенье шикарный выпускной. А оценки в диплом пойдут средние за годы учебы.

— Чем они это мотивируют? — я снова потер лоб.

— Тем, что мы устали, перенервничали, что на нас столько всего свалилось, да и кланами лучше управлять не дистанционно.

— Да, логичность — наше все, — я вздохнул. — Как только приведу дела в порядок, так сразу же и вернусь.

— Хорошо, а мы пока подумаем, кто из нас окажется с виду самым ненадежным и внушаемым и внедрим его к свободолюбивым детишкам, — Любушкин отключился, а я глядел на то место, где только что была его голограмма, и думал о том, что ничего внедрение не решит. Нужно расшевелить Совет, который хоть и начал шевелиться, но очень вяло, надеясь, что все рассосется само, вот только я чувствую, что нихрена само собой не рассосется. И если Система, которая сама заявляет, что не хочет развала Империи, не включится и уже не начнет снабжать меня хоть какими-то сведениями, мы все в итоге окажемся не просто в жопе, а как бы не в еще худших условиях.

Глава 20

Едва я закончил разговор с Любушкиным, как раздался вызов. Покой мне только снится, хотя нет, не снится, потому что у меня проблемы со сном. Как в школу возвращаться и думать об учебе, когда все вертится вокруг с бешенной скоростью, и нет возможности остановиться и оглянуться по сторонам, чтобы уже наконец-то оценить то, что сделал. Глянув на номер, я слегка поморщился, потому что уже более суток ожидал другого звонка, но она на связь не спешила выходить, несмотря на мою выполненную часть нашего договора. Хотя, она же не человек. Четко было сказано: ты сделаешь, я исправлю. Я сделал, она должна исправить. Так ведь? Я очень надеюсь, что это именно так.

— Да, Кирилл, что-то случилось? — спросил я абсолютно ровным голосом, активируя вызов.

— Я даже не знаю, случилось или нет, но на рынке ценных бумаг появились данные о появлении на торгах акциях «Маготеха». На свободный рынок выброшены все, недостающие до ста процентов акции, — бодро сообщил мне юрист. — Ваша чудо-девочка Марта, помня, что вы интересовались этими акциями, проявила инициативу и выкупила их все. Хотя я все еще не понимаю, зачем они вам нужны, но теперь именно Савельевы являются полноправными хозяевами этого концерна.

— Значит, теперь у меня не контрольный пакет, а вообще все акции этого сраного «Маготеха» и я являюсь его хозяином? Остается всего-ничего, найти этот сраный «Маготех» и заявить на него свои права, — я задумчиво смотрел на Вяземского. — Скажи, Кирилл, а кто выбрасывает в свободную продажу абсолютно все акции своего предприятия?

— Тот, кто понятия не имеет, что он делает, но ему срочно нужны деньги, — бодро отрапортовал Кирилл.

— Верно. Но есть и другая категория, те, кто хочет избавиться от любых улик, связывающих их с компанией. Я не удивлюсь, если акции были выброшены через компанию-однодневку или подставное физическое лицо, да еще за сумму, которая гораздо ниже рыночной, чтобы их купили быстро. — Эта мысль пришла мне в голову только что, словно озарение снизошло, потому что изначально, я, как и Вяземский, думал исключительно о первом варианте.

— Я уточню, — он опустил глаза, что-то записывая на листе бумаги. Вряд ли ему что-то удастся разузнать, но, кто бы это ни был, мы оба получили то, что нам было нужно: я все акции «Маготеха», он — отсутствие любого упоминания о «Маготехе» в его активах, в итоге, все относительно счастливы.

— Что-то еще? Я по глазам вижу, что на этом твое сообщение не завершилось?

— Я выяснил подробности гибели моего предшественника на месте вашего юриста, Виталий Владимирович, — Кирилл слегка наклонил голову набок, а у меня появилось горячее желание голову ему свернуть. Что у них за привычка-то у всех такая, тянуть кота за яйца, с наслаждением слушая, как тот вопит в ожидании окончания пытки.

— И? — я смотрел вопросительно. — Кирилл, хватит делать театральные паузы. У меня не так и много времени, чтобы наблюдать за твоим представлением!

— Простите, Виталий Владимирович, — несмотря на то, что я повысил голос, Вяземский улыбался. — Леснин был приглашен на яхту Юрием Янычевым — официальным юристом «Маготеха». И нет, это не было убийство. Дело было тщательно расследовано и… Они оба погибли в тот вечер и Леснин и Янычев. Уж не знаю, что именно они праздновали, но напились просто до потери человеческого облика, как сообщают их спутники. В общем, Янычеву стало плохо и он решил, простите за подробности, поблевать в Черное море. Чтобы помочь другу, Леснин направился с ним. Даже не спрашивайте, чем. — Вяземский поднял руку, не давая мне задать вопрос о том, как именно Леснин должен был помогать Янычеву блевать. — На беду этих упившихся недоумков, вы же не против, если я буду называть вещи своими именами, на море начался шторм. Янычева штормило в резонансе с яхтой, и тогда Леснин действительно «помог». Он схватил Янычева за ноги и свесил за борт, удерживая таким образом, чтобы друг как следует опорожнил желудок. Во время очередной волны яхта сильно накренилась, Леснин, который залез на ограждения, чтобы держать Янычева, не удержался и они вдвоем полетели прямиком в штормящее море. Несмотря на службу у Савельевых, Леснин магом воды не являлся, и они утонули до того момента, как им пришли на помощь.

— Потрясающе, — прошептал я, потому что прекрасно знаю, за что Леснина пригласили на яхту бухать на халяву. За то, что он предупредил «Маготех» о том, что мама собирается прикрыть эту лавочку, вот за что. — И где тридцать серебряников этого Иуды? И второе, как он мог обойти клановую клятву, когда сдал намерения регента в отношении «Маготеха»?

— Леснин был вольнонаемным юристом. Он не являлся частью клана. Что касается пресловутых тридцати серебряников, то, полагаю, что это как раз и была яхта, которая фактически стала его гробом. Потому что в каюте были найдены бумаги, которые передавали ее Леснину, как новому владельцу. И да, Виталий Владимирович, — Вяземский жестко усмехнулся. — Леснин подписал стандартный договор, в котором в качестве возможных наследников упомянут клан Савельевых. Это всего лишь дань традиции, вот только других наследников у Леснина не было, а как-то исправить договор он не успел. Времени, наверное, не хватило. Так что у нас теперь есть большая и комфортабельная яхта на Черном море. Порт приписки — Одесса. Собственно, так я все и выяснил, через яхту. — Кирилл замялся, а потом, вздохнув, добавил. — Мне позвонили из порта и спросили, что с яхтой делать. Договор аренды с Янычевым подошел к концу, ну а мы и не знали, про нее. Пришлось в срочном порядке лететь в Одессу на ближайшем дирижабле. Предупредить вас не было возможности, вы почему-то отключили ком, — я отключал ком, когда в химические лаборатории входил в костюме полной защиты. — Я вам, кстати, из Одессы звоню. Здесь я выяснил все подробности и продлил аренду пирса сроком на три года.

— Очень хорошо, только мне непонятен один момент: когда я только-только заинтересовался «Маготехом» мне заявили, что он свернул свою деятельность и самоликвидировался, а сейчас он снова вполне официально продает акции и, получается, что процветает?

— Это распространенная практика, Виталий Владимирович, — Вяземский на секунду задумался и продолжил. — Когда кто-то не хочет запускать процедуру банкротства, которая аннулирует все разрешительные лицензии, и их получить потом будет очень и очень сложно, временно прекращают деятельность, например, для переосвидетельствования. Ну а затем не регистрируют заново, а снимают остановку. Вот и все.

— Действительно, все оказалось очень просто. — Да и мама не успела их прикрыть, так что зря бежали, да еще в такой дикой спешке. — Спасибо, Кирилл, хорошая работа. Как только закончишь с яхтой возвращайся обратно.

— Да, конечно, Виталий Владимирович, — я отключился и протер уставшие глаза. Выспаться как следует не получалось вот уже несколько дней. Наверное, надо попросить у той же Любаши какое-нибудь снотворное, а то я скоро, похоже, свихнусь. Только я опустил руку, как снова раздался сигнал вызова. До что же это такое? У меня какой-то день разговоров сегодня. Активировав вызов, я посмотрел на своего бухгалтера, и чуть ли не встал по стойке смирно, потому что Варвара Степановна чуть спустила очки с переносицы и посмотрела на меня поверх синих, как и все на голограмме, дужек. И хотя я прекрасно понимаю, что так ей просто удобно, но ничего поделать с собой не мог. Страшная женщина, но профессионал, каких мало. Можно сказать, что мне повезло.

— Варвара Степановна, когда вы вот так звоните посреди дня, у меня начинается нервный тик и я представляю, что мы полностью разорены и надо бежать, чтобы не попасть в долговую яму, — выпалил я на одном дыхании, глупо улыбаясь при этом.

— Долги и разорение — это дело бухгалтера. Хороший клановый бухгалтер не допустит разорения клана, даже, если для этого придется посадить всех, включая его главу на хлеб и воду. Я — хороший бухгалтер, — кто бы сомневался, я убрал с лица идиотскую улыбку и постарался выглядеть серьезным. — Вы мне поручили, Виталий Владимирович, провести предварительную работу по приобретению двенадцатого квартала, — она зашуршала бумагами, и, вытащив нужную, продолжила говорить. — Я подготовила договор и выяснила все нюансы. Это будет стоить нам гораздо дешевле, чем приобретенный ранее тринадцатый квадрат, потому что в двенадцатом нет корпусов, приспособленных для размещения в них лабораторий. Особенно лабораторий, занимающихся химическими экспериментами и экспериментами, закрепленными в перечне опасными для здоровья и жизни людей. Так что я настояла на том, чтобы стоимость рассчитывалась с учетом этих особенностей.

— И сколько же вам удалось сэкономить? — я с любопытством смотрел на своего бухгалтера.

— По сравнению с аналогичной покупкой тринадцатого квадрата — почти половину стоимости, которая как раз и была заложена в специфику строений и оснащения этих строений различными необходимыми вещами, такими, как принудительная приточно-вытяжная вентиляционная система.

— И кто определяет цену объекта? — я даже удивился такой разнице в цене, учитывая, что и за тринадцатый квадрат я вряд заплатил хоть на копейку больше, потому что Варвара Степановна учла каждый ржавый гвоздь, валяющийся на полу в качестве стоимости, а учитывая полчища крысюков, от которых еще нужно было избавиться, тринадцатый квадрат достался мне за смешную цену. Двенадцатый же, получается, вообще почти даром. За одиннадцатый, если мне взбредет в голову его приобрести, мой бухгалтер потребует доплату с продавца?

— Город, естественно, — Варвара Степановна хмыкнула. — Департамент архитектуры и строительства, у которого даже промышленные квадраты числятся на балансе, пока не уходят в частные руки.

— Неслабо, — протянул я. — Варвара Степановна, выпишите себе премию.

— Я подумаю, — она кивнула. А затем отложила бумаги в сторону и снова посмотрела на меня поверх очков. — Я не за тем позвонила, чтобы сообщить детали сделки, которую мы вот-вот заключим. Считайте это открывшемся даром предвидения, но я сразу же навела справки про одиннадцатый квадрат. Все три сектора расположены на одной линии, имеют общую систему коммуникаций и Сети, к тому же все эти три квадрата легко охранять малыми силами. По моим данным одиннадцатый квадрат также был выставлен на продажу, но, когда я начала запрашивать коммерческое предложение, выяснилось, что квадрат сдан в аренду, и срок аренды заканчивается завтра.

— Ну так запросите коммерческое, когда арендаторы свалят, — я недоуменно смотрел на нее. Варвара Степановна совсем сняла очки и принялась протирать их специальной тряпочкой. Так делают люди, когда им не по себе. Внезапно нервозность бухгалтера передалась мне. — Что случилось? Что на самом деле случилось? — тихо спросил я.

— Арендатором является концерн «Маготех», — я как во сне провел рукой над комом, отрубая вызов, после чего набрал на виртуальной клавиатуре нужные цифры. Когда передо мной возникла голограмма Вихрова, я без переходов заявил:

— Вячеслав, зайди ко мне.

Спустя час я сидел на стуле как на иголках и, кусая ногти, смотрел увлекательное зрелище — штурм «Маготеха» на который меня не взяли. Это было очень несправедливо, но в принципе понятно. Вихров чуть истерику не закатил, когда узнал, куда я собрался. Я же в свою очередь настоял на том, чтобы штурмовая группа надела защиту от химических воздействий, потому что внутри мог быть распылен яд.

Я как в воду глядел, настаивая на защите. После случившегося с мамой и Эльзой, я начал не так скептически относится к своей интуиции, которая все то время пыталась воззвать к голосу разума, намекая на то, что грядет что-то страшное, но я как любой порядочный скептик постоянно от нее отмахивался, и в итоге поплатился за это. Сейчас же интуиции дали карт-бланш и это спасло много жизней.

— Входим, — короткий приказ Вихрова, и бойцы буквально просочились внутрь комплекса. Никакого сопротивления на периметре не было, что было удивительно, но удивление длилось недолго, до тех пор, пока группа не вошла внутрь. — Матерь божья, — вырвалось у кого-то из бойцов, а Вихров тут же доложил. — Виталий Владимирович, по всему зданию распылен какой-то газ, не поддающийся идентификации. Здесь все мертвы. Вентиляция отключена.

— Включите вентиляцию. До полной очистки воздуха защиту не снимать, — я с трудом удержался, чтобы не начать здесь все громить. Я потерял последнюю ниточку, которая могла бы вывести меня на третьего учредителя «Маготеха», который, скорее всего, и устроил этот геноцид, просто обрубая концы. — Вячеслав, ищите капсулу, ту, в которой находилась Настя.

— Вы думаете, что она здесь? — Вихров рванул какой-то рычаг и помещение, в котором он находился, заполнилось мерным гулом. При этом он встал таким образом, что я сумел разглядеть десяток людей в белых комбинезонах, сидящих на стульях, или лежащих на полу в странных позах. Они определенно были мертвы, у живых людей не бывает такой бледности и таких синих губ, если, конечно, они их не накрасили так специально.

— Я не исключаю подобной возможности, — и я снова принялся грызть ногти, чтобы не схватить стул и не швырнуть его в стеклянную стену, через которую было видно, что в гараж продолжают пребывать машины с оборудованием. Надо будет своих химиков туда послать, пусть разбираются, с чем же работал «Мегатех».

Вихров тоже не терял зря времени, распределяя его по-своему. Он бегло осмотрел несколько тел, снял бейджи, которые были прикреплены на халаты и костюмы, и сложил их в несколько рядов на одном из многочисленных столов, детально показывая мне фотографии и имена под ними. Три пропавших из гаража ученых находились в этой братской могиле, судя по информации с их пропусков. Внимательно сверяя фотографии на пропусках и лиц покойников, предварительную идентификацию они прошли. То, что это очередная постановка для заметания следов мне не верилось, но полную экспертизу, включая подтверждение личности необходимо будет провести. Береженного, как говорится, всевышние силы берегут.

— При беглом осмотре, видно, что смерть наступила менее суток назад, но это без анализа химического вещества, распыленного здесь. Вполне возможно, что оно каким-то образом остановило разложение, тогда мы вряд ли сможем установить точное время смерти.

— Хорошо, — я кивнул, сосредоточенно вглядываясь в окружающую обстановку.

— Одно рабочее место пустое, — Вихров подошел к столу, на котором царил идеальный порядок, а стул был аккуратно задвинут. Сразу стало понятно, что это либо запасное рабочее место, либо тот, кто занимал этот стол, давно тут не появлялся. Вихров начал выдвигать ящики, которые оказались пустыми, только в самом нижнем лежал всего один предмет: пропуск на имя Евгения Алдышева.

Я прикрыл глаза, то ли от усталости, то ли от незначительного облегчения. Значит, этот умник все еще жив, ну мы можем на это надеяться, и где-то очень умело и ловко прячется. Все же не все концы были обрублены, но теперь я точно знаю, что Евгений до последнего работал на «Маготех», прежде чем удариться в бега, и теперь его нужно найти быстрее его любящего родственничка во что бы то ни стало, и ни в коем случае не допустить семейного воссоединения.

Почти часовое блуждание по сравнительно небольшому комплексу ничего не дало — капсулы здесь не было. Тогда остается только одно место, которое лично я тщательно не изучил и не проверил каждый его уголок самостоятельно. И оно ближе, чем мне кажется, и не так далеко, чем почти оказавшийся в моей собственности одиннадцатый квадрат. Вот только что делать, если меня снова развернут в сторону кампуса и не дадут ничего проверять, как это уже было в первые дни после исчезновения Эльзы? Ладно, разберемся на месте. Сейчас-то что раньше времени паниковать?

Делать мне в тринадцатом квадрате было уже нечего, и я вызвал своего нового водителя, чтобы ехать домой. Похоже, что меня снова ждет бессонная ночь. Когда я уже выходил из кабинета, раздался сигнал кома. Выругавшись, я активировал вызов. На меня смотрела Любаша. Выглядела она уставшей, и какой-то потерянной, что ли.

— Савельев, ты должен срочно вернуться в школу, — вместо приветствия сказала она.

— К чему такая срочность? — я нахмурился. Тем более, что сам решил по возможности не откладывать поездку. Но, похоже, мой лимит на стремные новости все еще не закончился.

— Дар Насти стал нестабилен, и я подозреваю, что только ты, как ее хозяин, сможешь удержать его в узде.

— А в целом, как ее состояние?

— Пока нормально, если ее существование можно назвать нормальным. Очаги поражения не увеличиваются, но с даром творится черт знает что.

— Хорошо, я сегодня же вернусь, — я отключился. — Да, похоже, я высплюсь исключительно в гробу, — и я все же схватил со стола стакан и метнул его в стену. Не в стеклянную, а в обычную. Стакан разлетелся на мелкие осколки, а мне немного полегчало. Ровно настолько, чтобы заставить себя вернуться в Касл, заехав домой только за сумкой, которую я так и не разобрал.

Глава 21

— Я думал, ты не вернешься, — Кузя потянулся, и встал из-за стола, за которым по своему обыкновению сидел зарывшись в огромный фолиант. Было уже довольно поздно, я много времени потратил на препирательства с Игнатом, который никак не хотел пускать меня в школу на ночь глядя. И только когда я напомнил, что тот ни разу не доложил мне о своих умозаключениях и выводах при наблюдении за своей подопытной, на время переданной директору этой школы во временное пользование в чисто научных целях, которые он должен был мне, согласно нашему договору передавать в письменном виде раз в неделю, и пригрозил ему, что заберу Настю и он больше не сможет ничего изучить, Игнат резко сдал назад, и сквозь зубы разрешил в виде большого исключения пройти на территорию в неустановленный час. Для этого действа необходимо было поднять всех преподавателей, отвечающих за защиту, чтобы эту защиту на пару минут снять, но мне было глубоко по-эгоистически на это плевать.

— Я сам не думал, что вернусь, — я бросил сумку на кровать и начал ее распаковывать. Одежда пошла в шкаф, канцелярия в тумбочку, мыльно-рыльные принадлежности — в санузел. Зашвырнув пустую сумку в шкаф, я настроил маячок. Девушка находилась в своей комнате, и я раздумывал, идти к ней прямо сейчас, ведь не зря же я все бросил и прискакал в эту школу, от которой меня уже тошнит, или подождать до утра, чтобы нормально поговорить. — Но вот, зачем-то вернулся.

— Это из-за Насти тебя выдернули на ночь глядя из твоего крестового похода? — спросил Кузя, усмехнувшись.

— Что случилось? — я нахмурился, глядя на него. А Кузя в этот момент снова отвернулся, как бы невзначай задав этот провокационный вопрос, продолжая что-то внимательно изучать в научных изысканиях древних ученых.

— Боевой кактус, набивший морду одному противному типу, пытавшемуся приставать к твоей подопечной можно считать чем-то из ряда вон, или у тебя в клане все такими неадекватными становятся. Кстати, если без шуток, последствия, вызванные взбесившейся фауной на занятиях по ботанике, не смогли быстро ликвидировать даже пришедшие на помощь преподаватели, а тот неудачник до сих пор отдыхает у Любаши, которая очень медленно вытаскивает иголки у него из задницы.

Я ничего не ответил, задумчиво глядя в окно. Сомневаюсь, что это единичный случай неконтролированного призыва дара. Просто до больничной койки не доходило ни разу. Разговор с директором у меня будет очень короткий после случившегося. Если бы не медичка, я бы даже был не в курсе, насколько быстро Настя начала быть опасна для окружающих. Из-за яркого света в комнате, через стекло я не видел ничего, кроме собственного отражения. Хоть на улице уже стояла тьма беспросветная, да еще и начал пролетать снежок, время было еще даже не за полночь. Идти или не идти, вот в чем вопрос.

— А что тут за нездоровый движ какой-то происходит? — внезапно задал вопрос Кузя.

— Что? — я сфокусировался на нем, пытаясь настроиться на быструю смену темы разговора. — Какой движ, ты о чем?

— Да Любушкин и еще пара-тройка отморозков, с которыми ты в ту ночь с автоматами наперевес по территории бегал, прямо жить людям не дают, — Кузя снова потянулся. — Ну хотят они собираться, разговаривать, что в этом плохого?

— А ты знаешь, где они собираются и о чем разговаривают? — я прищурился.

— Тоже мне секрет, — фыркнул Кузя. — Конечно, знаю. В школе постоянно какие-нибудь буклеты рассылаются, когда новая группа создается. Я в каждой группе уже побывал.

— И что же не задержался? — я продолжал пристально смотреть на него. И почему никому из нас, кто так рьяно стремился в эти группы попасть, не пришло ни одного уведомления? Как-то не справедливо получается, вдруг бы им повезло, и они бы целый клан заманили в свои дружные ряды.

— Да как-то не по душе мне то, о чем они говорят. Вроде бы даже и правильно в чем-то, но не лежит душа и все тут. Как представлю, что кто-нибудь вроде Лосева покойничка еще и даром будет владеть… не… не надо мне такого счастья. Эти бездарные дельцы итак нас уже на задворки вытесняют. Из первого десятка в Совете только у двоих есть фамильный клановый дар, остальные так пробились. И кто-то еще что-то говорит о том, что у нас неравные возможности? Ну так объединяйтесь, начинайте заниматься одним делом, образуйте клан и продвигайтесь, кто не дает-то?

— Ты вообще представляешь, сколько надо усилий приложить, чтобы осуществить то, что ты только что озвучил? — я усмехнулся. — Люди в большинстве своем не хотят трудиться, они хотят все быстро и на халяву, только мало кто понимает, что так не бывает. Ты вот сам недавно с пеной у рта мне доказывал, что Громов говорит умные и правильные вещи, а сейчас уже как бы и не совсем правильные…

— Сава, ты мне будешь этого проклятого Громова, похоже, до конца жизни вспоминать, — Кузя даже лицо руками закрыл. — Признаю, был неправ, доволен?

— Еще как доволен, — я задумчиво смотрел на него. — Кузя, а ты не хочешь сделать доброе дело и стать героем?

— Не-а, — он отрицательно помотал головой. — Герои почти всегда плохо кончают.

— Проверь простату и кончай хорошо, — я попытался глупо пошутить, но тут же перевел тему. — Кузя, от тебя ничего сверхсложного не потребуется. — Всего лишь потусить на этих встречах, ну ты же все равно на них ходил и сейчас, я думаю, заглядываешь, а затем написать подробно, кто о чем говорил, и кто кого что просил сделать. Всего-то. Даже напрягаться не нужно будет.

— Да-а-а, и что мне за это будет? — Кузя нагло усмехнулся и зевнул полным хлебалом.

— Вечная благодарность твоего сюзерена! — рявкнул я, чтобы поставить этого наглеца на место.

— Ну че ты орешь сразу? Так бы и сказал, что это тебе лично надо, — тут же перестал кривляться Кузя. Я же только закатил глаза.

Когда я проверял нахождение маячка Насти, то за каким-то хером снял ком с руки и засунул его в карман. Чертыхаясь, принялся вытаскивать его, но что-то мне мешало. Выдохнув, я сунул пальцы в тесный карман и вытащил предметы, точнее предметы, которые и мешали вытащить ком, который за них цеплялся. Это были те самые записные книжки молодых ученых, чьи тела сейчас, наверное, уже выносят и передают на руки представителям власти. Легенда нашего нахождения в «Маготехе» была проста и практически правдива: хотели купить здание, узнали кто арендатор, обладаем всеми акциями арендаторов, пошли проверить, а тут такое… Вызвали мы наши органы, которые кого-то там берегут, но точно не нас, когда сами прошерстили все до последнего болта, и когда помещения полностью очистились от ядовитого тумана, нечего властям голову ломать, каким образом мы всех нашли и сами не откинулись, пусть теперь по другой причине ее ломают, как все эти люди умерли, а мы с них периодически будем спрашивать. Нечего расслабляться. Одиннадцатый квадрат я, кстати, все-таки покупаю, прямо перед выездом в школу дал отмашку Варваре Степановне. Опять же акции все у меня, так что все, что находится в здании — мое. Без вариантов. Бросив книжки, которые уже не представляли для меня никакой ценности на стол, я вытащил ком. Одна из книжек раскрылась, и Кузя с любопытством уставился на код, который я так и не сумел расшифровать. Наконец, ком поддался моим усилиям, был извлечен из кармана и торжественно водружен на руку. Набрав номер, я бросил взгляд на Кузю, который в это время что-то шустро искал в сети.

— Сава, не прошло и пяти часов, как мы общались. Соскучился? — Любушкин был голый по пояс, наверное, спать ложился. Так рано? Ах, да, он же спортсмен: режим и все такое.

— Не представляешь как, — я вздохнул и похлопал ресницами. — Вот, даже вернулся в школу, так сильно соскучился.

— Я оценил, — Любушкин хохотнул и практически сразу посерьезнел. — Так что случилось?

— Ничего особенного, — я повернул ком так, чтобы было видно увлеченно что-то ищущего Кузю. — Я нам крота нашел, тем более, что он в этой новомодной тусовке уже как свой периодически тусит, поэтому лишних подозрений не вызовет.

— Кузин? Хм, — Любушкин задумался. — Это было бы действительно неплохо, если бы не вероятность того, что он может действительно к ним примкнуть, слишком уж убедительно они поют. А этот товарищ пропорционально не слишком надежен.

— Да кто бы спорил, — я хмыкнул. — Вот только этот товарищ является представителем моего вассального клана, и пока выходить из него не собирается. Кузя! — он посмотрел на меня не соображающим взглядом. — Ты же не хочешь из клана на вольные хлеба выходить?

— Зачем мне это нужно? — спросил он, пожав плечами, и снова вернулся к своим увлекательным манипуляциям с Сетью.

— Вот, Олег, Кузя пока не горит желанием никуда ломиться, выражая протест… Против чего они там протестуют?

— Понятия не имею, — Любушкин повел плечами. — Я, если честно, так до конца и не понял.

— Ну вот, значит, Кузя к тебе подойдет, все разъяснит, кто, почему и за каким хреном, ну в рамках его понимания, конечно, потом просветишь меня, недалекого, обсудите детали, ну и… ты прав, товарищ он в этом плане не слишком надежный, поэтому за ним контроль нужен будет. Так что с тебя подумать над тем, кто еще более надежный, но и больше вызывающий подозрения, как ни крути, составит нашему Кузе компанию. Кузя!

— Ну что тебе еще? — он посмотрел на меня раздраженно, словно я мешаю ему заниматься чем-то очень важным.

— С Олегом Любушкиным завтра с утра встретишься, он тебе про твою героическую работу все объяснит.

— Угу, — Кузя кивнул и отвернулся, я же бросил взгляд на Любушкина.

— Ну вот это я и хотел тебе сказать.

— А до утра вот это не потерпело бы?

— Как знать, может быть кто-то из нас передумал бы. И вообще, подобным порывам лучше не мешать.

— Учту, — и Любушкин отключился. Буквально в ту же минуту Кузя перестал что-то записывать на бумажке и развернулся ко мне лицом.

— Я помню про Любушкина, — сказал он с ходу, не давая мне вставить ни слова. — Просто хотел полюбопытствовать, ты дом в Одессе покупаешь?

— С чего ты взял? — я нахмурился. Одесса уже не в первый раз всплывала, правда в разных разговорах и с разными людьми.

— Ну так ведь вот, — и Кузя подвинул в мою сторону записную книжку, открытую на страничке с тем странным кодом. — Это адрес, зашифрованный по правилам департамента недвижимости. Код, под которым недвижимость числится, — и Кузя подчеркнул несколько первых символов. — Дальше идет адрес, код города и улицы, номер дома, и координаты нахождения по широте и долготе. Я это знаю, потому что мы в этом году дом под офисное административное клановое здание покупали. Мне стало интересно, откуда взялось такое обозначение, и я поинтересовался. Мне сотрудник, который заключал сделку все и рассказал, никакой тайны в этом нет и никогда не было, все каталоги в прямом доступе, можешь сам все проверить, даже изображение дома посмотреть, можешь кого-нибудь заставить.

— И что за адрес здесь написан? — я тупо смотрел на надпись, а потом перевел взгляд на придвинутый Кузей листок, на котором было написано: «Одесса, улица Цветочная, дом 18». Совершенно машинально я набрал номер. Когда появилось знакомое синие свечение, я посмотрел на голограмму и произнес. — Кирилл, оставайся пока в Одессе, до последующих указаний.

— Хорошо, Виталий Владимирович, а что… — но я не дослушал Вяземского и отключился. Надо направить парочку человек для подмоги, мало ли что там находится, а с предварительной разведкой даже юрист справится, не привлекая внимания. Я же посмотрел на Кузю.

— Полагаю, ты рылся в каталогах. Где есть обозначение этих кодов? — я постучал пальцем по бумажке. Кузя кивнул. — Никому про этот адрес не говори, просто забудь о нем, и, Кузя, это не игрушки. Все очень серьезно, — он снова сосредоточенно кивнул. — Хорошо, я пойду прошвырнусь. Когда вернусь не знаю. Можешь закрываться, ключ я возьму с собой.

— Да, насчет ключа, — Кузя открыл ящик стола, чуть заново не подломив ножку, и вытащил оттуда жестом фокусника очень знакомый ключ. — Он на полу валялся, еще с того дня, точнее с той ночи, — я, не отрываясь, смотрел на ключ от подвала. Вот где надо было искать в первую очередь, потому что в школе, если и есть место, в которое можно спрятать что-то со столь интересным содержимом как капсула, то только в подвале. Почему я раньше до этого не додумался, а если мои догадки подтвердятся, то… не знаю, смогу ли я быстро простить самому себе свою оплошность и то, что так просто согласился с директором, который не допустил меня в состав поисковых групп, если, конечно, это место не проверили в первую очередь эти его профессиональные поисковые группы. Завтра с самого раннего утра я туда и наведаюсь. Почему не сегодня? Да потому что сегодня я все решил навестить Настю, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

— Спасибо, — забрав ключ я вышел из комнаты, сверился с программой следилки и направился к комнате образца номер шестнадцать.

Толкнув дверь и убедившись, что она закрыта, я постучал. Мне долго никто не открывал, но, когда я поднял руку, чтобы постучать еще раз, из-за двери раздался Настин голос.

— Кто там ломится? Идите уже отсюда, — я невольно нахмурился.

— Настя, открывай, это я Савельев.

— Хм, по голосу, вроде бы действительно Савельев, — голос за дверью стал задумчивым. — А вдруг просто голос похож? Тем более, что Савельева в школе нет.

— Настя, кончай уже прикалываться, открывай! — я не смог сдержать рычащих ноток, появившихся в голосе.

— Точно Савельев, — в голосе прозвучало удовлетворение и, наконец-то, щелкнул замок.

Я вошел в комнату и остановился возле дверей. Настя, на которой было надето одно огромное полотенце, видимо, я вытащил ее из душа, протянула руку и заперла за мной дверь. Такая реакция мне однозначно не нравилась.

— И как часто к тебе ломятся всякие недоумки? — я скрестил руки на груди, стараясь не смотреть на нее, потому что это чертово полотенце притягивало мой взгляд как магнит, а воображение рисовало, что может скрываться под ним.

— Случается, не так чтобы часто, — она пожала плечами, и от этого простого движения полотенце слегка разошлось, обнажив еще больше роскошной плоти. — Вы давно приехали?

— Нет, недавно. Любовь Ивановна сказала, что у тебя появились проблемы с даром, — я вынужден был повернуться к ней, чтобы внимательно рассмотреть ее лицо. — Ты мне ничего про это не сказала. Почему? — она молчала, стоя напротив меня и закусив нижнюю губу. — Ну что ты молчишь? Почему ты хотела скрыть, что у тебя появились проблемы, тем более, когда эти проблемы начинают приносить вред другим людям и ты при этом не контролируешь процесс?

— Потому что вы тогда точно вышвырнули бы меня на улицу, — она всхлипнула, а ее глаза внезапно вспыхнули яркой зеленью. Я нахмурился и сделал шаг в ее сторону.

— Спокойно. Настя, успокойся, возьми себя в руки… — я протянул руку, чтобы попробовать успокоить ее и вернуть явно вырывающийся из-под контроля дар в спокойное русло, но тут из ее плеча вырвалась гибкая лоза и ударила меня по руке. Я только зубы стиснул, чтобы не заорать, потому что лоза не просто меня ударила, она еще и обожгла кожу, и на том месте, куда она меня коснулась, начали образовываться пузырьки, как при ожоге. Все больше ветвей начали вырываться на свободу, атакуя меня, резкими хаотичными движениями. Настя ничего не могла сделать, только закрыла лицо руками, пытаясь помочь хоть чем-то, и элементарно успокоиться. Я больше не делал попыток притронуться к ней, потому что, когда делал хоть одно даже минимально движение в сторону девушки ее хищные защитники сразу бросались на ее предполагаемого обидчика.

Отступив на шаг, я рывком призвал дар, и, понимая, что просто водой не смогу заблокировать эту бушующую в комнате, окончательно вырвавшуюся из-под контроля магию, погрузился в него, сливаясь сознанием со стихией. Впервые я делал это осознанно, но предсказать последствий не смог бы никто.

Я вода, я есть в каждой клетке тела, в каждой частице воздуха. Я жизнь, и ты земля и твои дети не могут существовать без меня. Иди ко мне, я облегчу твою боль, я напою тебя самой жизнью.

Это было настолько странно. Я действительно был водой во всех ее проявлениях. Зрение изменилось и теперь я видел все совершенно по-другому. Настя, распахнувшая от неожиданности глаза, в которых все еще полыхало зеленое пламя, но растений ни на ее теле, ни в комнате больше не наблюдалось, протянула руки к узлу полотенца, и когда оно упало к ее ногам, перешагнула через него, оказавшись рядом со мной. Я же схватил футболку сзади и стянул ее через голову, отбросив в сторону. Кожа к коже, глаза в глаза. Две стихии столкнулись в битве старой как мир, не желая уступать первенство, но постепенно вода, которая здесь и сейчас была непросто проявлением дара, но самой стихией, одерживала победу, и земля подчинялась ее напору, как женщина починалась мужчине, становясь все податливее под его ласками.

На мгновение я увидел словно со стороны, как опускаю Настю на пол и накрываю ее своим телом. Ее руки беспорядочно блуждали по моей груди, спине, животу. Она откидывала голову и стонала, когда мои руки или губы находили особо чувствительную точку. Она сама протянула руки к ремню и расстегнула мои брюки. Последняя вспышка ее дара была настолько мощной, что прямо из пола вырвались какие-то побеги и начали оплетать нас, притягивая друг к другу все сильнее, хотя, казалось, что сильнее уже просто некуда. Я зарычал, обхватив ее за ягодицы и снова с головой погрузился в свой дар.

Слияние двух стихий было коротким, ярким и обжигающим, словно вспыхнувшая спичка, и дар Насти свернулся в уютный клубочек, а лианы все еще удерживающие нас исчезли, и тогда я отпустил стихию, рывком вернувшись к самому себе. Магии больше не было, остались только я и она, мужчина и женщина, и в этот момент мне было наплевать на то, кто лежит, распластавшись подо мной, и так щедро предлагает то, что я уже просто не мог ни взять, потому что поезд, может быть, и остановился бы, но я уже точно нет.

Короткая вспышка наслаждения и я упал на нее, тяжело переводя дыхание, чтобы через пару секунд скатиться в сторону, освобождая хрупкую девушку от своей тяжести. В голове звучало набатом только то, что я переспал с Настей, и тут совсем неважно, что именно являлось первопричиной.

— Спасибо, — ее голос звучал сонно. — Я не справилась бы без тебя.

— Раньше как-то справлялась, — я сел, подобрал с пола футболку и начал одеваться.

— Раньше не было настолько сильно, — она все еще лежала на полу, обнаженная, со следами пережитого безумства на теле, и, казалось, собиралась заснуть.

— Закрой дверь, завтра поговорим, — застегнув ремень, я, чуть пошатываясь, направился к двери. Никогда не думал, что обычный секс вымотает меня настолько сильно как в физическом, так и эмоциональном смысле. Да, завтра точно надо поговорить, но не сейчас. Точно не сейчас.

Глава 22

Ночь прошла относительно спокойно, хотя поспать так и не удалось. Я долго лежал с открытыми глазами и думал, что же буду делать с Настей, но так и не находил ответа. И лишь под утро, когда уже точно понял, что заснуть мне никак не удастся, я пришел к определенному решению. Все то, что вчера произошло? более всего походило на оказание помощи в совладании со взбесившимся даром. Значит, и будем исходить именно из этого определения. Так что сегодня, когда я с ней встречусь, можно вообще не поднимать этой темы, а просто поинтересоваться, как она себя чувствует, если, конечно, она все сама понимает и не будет затрагивать эту тему первой. Все же этикет поведения в высших слоях Российской Империи ей весьма популярно объяснили, а помощь, в чем бы она не выражалась, глава клана все же обязан оказывать. На этой успокаивающей для себя ноте, я решил, что необходимо проверить, был ли хоть небольшой профит из вчерашней ночи. Пускай попробует вновь вызвать дар, и посмотрим на то, как Настя сумеет его удержать.

Когда решение было, наконец-то, принято, накатила сонливость, но поспать мне удалось только пару часов, после чего прозвенел будильник, встал Кузя и принялся бродить по комнате, ворча и роняя вещи, включая стулья.

— Ты можешь потише? — спросил я хрипло и накрыл голову подушкой. Тело, добравшись, наконец, до постели совершенно не хотело подчиняться моему желанию подняться, хотя и оно было слишком вялым. Важных дел, с которыми нужно сегодня разобраться было довольно много, но запасных батареек для человека почему-то до сих пор не изобрели. А жаль, озолотился бы тот клан, который бы придумал что-то действительно стоящее, кроме энергетиков и бодрящих эликсиров.

— Не могу, я не выспался. Всю ночь думал, как себя вести, когда начну шпионить, — пожаловался Кузя.

— Никак. Никак себя не вести, — я отбросил подушку и сел на кровати. — Ты будешь вести себя как обычно. Просто запоминай, кто что говорит, и вообще все необычности. Не пытайся пыжиться, пытаться что-то разнюхать, спрашивать напрямую и что-то из себя корчить, будь просто Кузей. Таким, каким ты был в этих кружках под эгидой «ломать, а потом, возможно, строить, если все не устанут на сломе».

— Ладно, попробую, — Кузя решительно кивнул и вышел из комнаты. Да, походу наш новоиспеченный Штирлец намного ближе к провалу, чем я изначально думал. С таким выражением лица, его заподозрят во всех смертных грехах, как только он перешагнет порог любой комнаты. Надеюсь, что он успокоится и возьмет себя в руки, да и Любушкин кого-нибудь все же уже нашел в сопровождение нашему герою невидимого фронта.

Поняв, что если я сейчас усну, то просплю до вечера, встал и принялся одеваться. Подумав, вызвал ведомость своей текущей успеваемости, и увидел, что дипломные отметки мне уже выставили. Вполне неплохие отметки, надо сказать. Интересно, это всех выпускников так облагодетельствовали или же Игнат так сильно хочет от меня избавиться и опасается, что я из-за своей неуспеваемости останусь на второй год, что проклятая школа этого не вынесет и сравняется с землей? А ведь мы так и не смогли узнать, кто именно из преподавателей собрал их всех в учительской в день нападения на школу, похоже, что так и не узнаем. Сошлись на том, что это один из четверки преподов, курирующих группы наших подпольщиков, а может и все четверо, на одном из которых завязана текущая защита школы. Сейчас уже даже не сильно важно, кто именно это сделал.

Посмотрев на местоположение передатчика и убедившись, что Настя все еще находится в своей комнате, я решил для начала прогуляться до главного корпуса и посетить подвал.

Идя по знакомым дорожкам, сунув руки в карман и спрятав нос в меховом воротнике зимней куртки, потому что с утра начался самый настоящий снегопад, я шел и думал, что еще несколько месяцев назад самой моей большой проблемой было не нарваться на очередную нелепую и никому не нужную отработку и найти девушку, желательно с хорошим приданным и, чтобы она не вызывала у меня отвращения. Как же быстро могут меняться наши приоритеты.

Возле главного корпуса я остановился. Не хотелось сюда заходить, после той ночи он вызывает у меня лишь отторжение. Оглядевшись по сторонам, уверенно свернул на едва заметную тропинку и двинулся вдоль корпуса к черному ходу, через который в подвал можно было пройти напрямую. Лишнее внимание охранника, если он, конечно, все еще занимает свое место, привлекать не хотелось. Особенно, если… Надо гнать от себя лишние мысли и преждевременные надежды. Так оно будет правильнее, потому что надежда, штука непредсказуемая, не известно, в какой момент она может тебя покинуть, оставив только безысходность и опустошение. Открыв знакомую дверь и спустившись вниз по лестнице, я оказался у двери, один взгляд на которую вызывал у всех, кто на нее смотрел, безотчетный страх. Вот он — момент истины. Я стоял перед дверью и не решался вставить ключ в замочную скважину. Но долго это продолжаться не могло, и я, в конце концов, открыл дверь и вошел в подвальное помещение, в котором уже привычно загорелся свет.

Пол посредине был расчищен, кое-где все еще находились лежанки, на которых школьники коротали ту страшную ночь. Мусор не был собран, его просто отодвинули в стороны, сделав горы просто неприличными. А в остальном, все оставалось точно таким же, как и в то время, когда я ползал здесь по полу, убирая весь хлам в мешки. Мешки, кстати, вон они, стоят сиротливо в стороночке, никто не удосужился их вывезти отсюда. Даже стул, на котором я сидел в минуты отдыха или складывал интересные находки остался стоять и даже на том же самом месте. И все же в подвале не хватало одной детали, существенной детали — здесь не было капсулы с заточенной в нее Эльзой!

Это был конец, я просто не знал, где еще можно искать. Сев на стул, я согнулся и закрыл лицо руками. Еще немного и я начну думать, как ее отец, что уже бы тело что ли найти и не мучиться неизвестностью. А ведь я почти убедил себя в том, что капсула находится именно здесь. Где это то самое близкое место, буквально под носом, но я его не замечаю? Единственное, что оставалось — это заглянуть в подвал собственного дома, но это было даже не смешно. На что ты таким стремным образом намекнула, сучка из нулей и единиц, с извращенным пониманием реальности?!

Просидев на стуле достаточно долго, я, наконец, выпрямился. Кончай рефлексировать, Сава, это у тебя от недосыпа и от того, что ты переспал вчера с Настей. И черт его знает, перед кем ты больше чувствуешь себя виноватым: перед девушкой, которая хоть и номинально, но является твоей собственностью и не может по собственным же словам просто взять и сказать «нет», да и не хочет и не хотела никогда, или перед Эльзой, которая, возможно, все еще жива? Может быть, я отношусь к тому немногочисленному виду мужиков, которые, сходив налево, чувствуют вину перед женой, невестой, девушкой, и всеми силами пытаются ее загладить: цветы и дорогие подарки — это лишь вершина айсберга. И мое теперешнее состояние усугубляется тем, что мне не перед кем оправдываться? Не знаю, не могу сказать. Может правда, нужно всего лишь как следует выспаться?

Я встал и посмотрел на данные со следилки. Что за черт? Следилки не было. Словно ее выключили. Но это даже теоретически невозможно. Ее можно лишь на короткое время заглушить, но выключить, пока она находится в теле Насти — практически невозможно, если только не раздробить каждый миллиметр ее тела в какой-нибудь дробилке, но и тогда останется вероятность, что микрочип, встроенный в передатчик не будет выведен из строя. Я даже ком потряс — ничего не изменилось. А может быть, это происходит потому, что я нахожусь в подвале и сигнал просто не пробивает толстых стен? Ну так я выйду, тем более, что мне здесь нечего делать.

Как только я вышел из подвала, заперев дверь и поднявшись по лестнице, ведущей непосредственно к подвальной двери, раздался сигнал кома. Отойдя к двери черного входа, я активировал вызов. Люба выглядела еще хуже, чем вчера.

— Все, я уволилась. Мой контракт закончился, и я сказала Игнату до свидания. При этом даже не лично, а послала ему заявление на почту. Вакансия у тебя все еще меня ждет? — спросила Люба, выпуская дым, что смотрелось на голограмме весьма эффектно.

— Какой вопрос, конечно. Можешь прямо завтра ехать в квадрат номер тринадцать и оттуда начинать работать.

— Работать в качестве кого? — Люба решительно потушила сигарету об… я присмотрелся и с удивлением увидел, что сигарету она потушила об операционный стол. Да, видимо Игнат ее конкретно достал.

— Да кого угодно, кого хочешь. Ты лучше туда съезди, и сама разберешься. Только по своему профилю, поломойки и дворники с высшим образованием и научной степенью не слишком мне нужны. Двенадцатый и одиннадцатый квадрата, кстати, тоже мои. И в одиннадцатом квадрате тебе может стать особенно весело.

— Вот умеешь ты, Савельев, заинтриговать. Даже странно, почему за тобой девки не бегают наперегонки.

— Самому странно, почему такой красавец и не востребован, — я криво усмехнулся.

— Это все хорошо, я осмотрюсь и дам тебе знать о своем решении. Вот только звоню я тебе не только поэтому… — Люба замолчала, затем тряхнула головой и решительно добавила. — Сегодня тело Гоши выловили из озера в совершенно непотребном виде. Я даже не знаю, сколько он там проплавал.

— Ух ты, ни хрена себе новость. — Я потер виски, которые кольнуло и сразу же меня накрыло чувство паники, ощущение, что случилось нечто из ряда вон выходящее. — Как он умер?

— Знаешь, я бы сказала, что от естественных причин, от внезапной остановки сердца, вот только против этого высказывается веревка у него на ногах, словно к ним был привязан камень, чтобы Гоша быстро не всплыл. Если бы она не перетерлась или ее кто-то не перегрыз, неизвестно, нашли бы мы его когда-нибудь или нет. И это при том, что озеро прошерстили первым. Складывается ощущение, что его на корм рыбам отправили только после того, как проверка этого сектора закончилась. Не хотелось бы думать, что в этом замешан кто-то, кто точно знал в каком направлении движется поисковый отряд. Хотя, возможно, я себя накручиваю, поддавшись слухам и сплетням, и таким образом себя выгораживают водолазы, которые работали спустя акваланг. — Люба постучала ногтями по столу. — Я не знаю отчего он умер, следов насильственной смерти я не нашла, посмотрим, что скажут более профессиональные специалисты, чем я.

— Ты сможешь потом отчет достать? — чувство тревоги усиливалось, просто выло как сирена, не останавливаясь, жаль, что у нее не было маяка, чтобы указать хотя бы с какой стороны ждать беды.

— Я много что могу, даже отчет достать, — кивнула Люба и отключила связь.

Я же снова вызвал программу следилки. На этот раз она отобразила вполне устойчивый сигнал, который шел из кабинета директора. Все же сигнал не проходил сквозь стены в подвал, хоть это немного успокаивает. А вообще все, хватит. Сейчас же пойду к Игнату, пускай открывает для нас проход, потому что мы с Настей уходим из школы немедленно.

Развернувшись от двери черного хода, к которому уже протягивал руку с ключом, я решительно направился к директорскому кабинету.

Когда я вышел на первый этаж, снова раздался вызов кома. Останавливаться не хотелось, поэтому я достал маленький наушник, который таскал с собой уже давно, но возможности проверить его никак не подворачивалось и активировал вызов.

— Виталий Владимирович, — а без картинки голос Вяземского звучит очень нудно.

— Да, Кирилл, какие-то трудности? — Я шел по пустынному коридору и разговаривал вполголоса, потому что даже так голос звучал громко.

— А почему я вас не вижу, Виталий Владимирович? — я даже остановился, чтобы сразу же не ответить какую-нибудь гадость. Все-таки, несмотря на то, что юрист у меня не один, более-менее опытный только Вяземский и менять его в мои ближайшие планы не входило.

— Потому что я сейчас иду, и не могу отвлекаться на изображение, — наконец, я сумел сформулировать нечто не столь обидное.

— А-а-а, понятно. Ну, тогда, я хочу сказать, что все свои дела завершил, и не совсем понял ваше вчерашнее распоряжение о том, чтобы я остался в Одессе до специальных распоряжений.

— А что здесь непонятного? — я даже удивился. — Все предельно просто, ты сидишь в Одессе до особых распоряжений. А чтобы тебе было сидеть комфортнее, узнай все что можно о доме, расположенном по этому адресу, — и я продиктовал ему адрес, найденный вчера Кузей. — Но, Кирилл, только узнай, ничего больше не предпринимай и никуда не лезь, это может быть опасно. Завтра к тебе вылетят на первом же дирижабле кто-нибудь из брокеров и пара человек Вихрова, чтобы обеспечить вам охрану. Если откопаешь что-то подозрительное, то свяжись непосредственно с Вихровым, чтобы скорректировать планы.

— А…

— Кирилл, выполняй, вопросы задашь потом, мне сейчас некогда на них отвечать, — и я отключил связь, чтобы тут же получить очередной сигнал. — Да чтоб тебя, ты когда-нибудь заткнешься? — номер был мне незнаком, поэтому, когда я активировал вызов, то ответил довольно агрессивно. — Да, Савельев, и нет, вы меня не увидите, потому что я не могу сейчас принимать визуальные сигналы. Представьтесь.

— Мое имя Евгений Алдышев, и я слышал, что вы хотите со мной связаться, — раздался в ухе незнакомый мужской голос. Я так опешил, что остановился перед лестницей, ведущей на второй этаж, вцепившись в перила, чтобы не свалиться. — Виталий Владимирович, вы меня слышите?

— Простите, это было слишком неожиданно, — пробормотал я и начал подниматься вверх. — Пока вас ищет с собаками и ясновидящими весь клан Алдышевых во главе с Аркадием, вы связываетесь со мной, потому что услышали, что я хочу поговорить? Как-то это слишком фантастично звучит, не находите?

— Я понимаю, насколько все странно, но… — он замолчал, и я уже подумал, что Алдышев отключился, но вызов шел, и я терпеливо ждал, когда он снова начнет говорить. А в это время уже подходил к приемной директора. Наконец, в ухе послышался вздох и снова раздался голос. — Я понимаю, что вот так очень сложно подтвердить свою личность, но мы с вашим отцом вместе начинали. Мы создали «Маготех», много и успешно экспериментировали… Мы были молоды и хотели изменить мир. Мы ошибались, и за ошибки надо платить, вот только Володя понял это гораздо быстрее меня и ушел, а я остался, потому что вот-вот должен был состояться прорыв.

— Почему вы звоните именно мне? — я перебил поток его мыслей, который он пытался вылить на меня, в котором тяжело было разобраться, особенно, если твое собственное сознание зациклено на других вещах.

— Мне нужна защита. Аркадий все ближе, и я не смогу ему противостоять.

— Ух, ты, а я, значит, смогу, — помимо воли в моем ответе прозвучал сарказм.

— В любом случае, у вас больше шансов.

— А почему вы исключаете такой вариант, что мы с вашим братом работаем вместе, чтобы повысить шансы на обнаружение вашего месторасположения, — я говорил ровно, понимая, что таким вопросом могу его спугнуть, но раз выдался такой шанс, необходимо сразу расставить все точки по своим местам.

— Потому что я знаю своего брата и много наслышан о вас. На данный момент такой мой ответ вас устроит? — практически сразу ответил мой собеседник.

— Вполне.

— Я сейчас нахожусь не в Твери. Я там, где ваш юрист заявляет права на вашу яхту, — я зашел в приемную. Секретаря не было. Игнат так и не нашел подходящего, а может просто не искал, постоянно вспоминая, как закончил свои дела в этом кабинете его предшественник. В куртке было жарко и я начал раздеваться в дальнем углу обширной приемной, где стояла вешалка, на которой уже висела куртка Насти. Я сам ее покупал, поэтому прекрасно знаю, кому она принадлежит.

— Хорошо, я вас понял. А что я буду иметь от того, что предложу вам свою защиту, подставившись под удар одного из самых сильны кланов Российской Империи?

— Меня. Мою голову, мои идеи, мои творения. И потом, клан Алдышев пока раздроблен, он быстро падает в рейтинге по силе, в то время, как клан Савельевых резко набрал обороты и теперь вовсе не находится внизу списка, сравнявшись на данный момент с Овчинниковыми. Я слежу за политическими новостями.

— Давайте сделаем таким образом, вы пойдете к моему юристу, представитесь и останетесь с ним до прибытия охраны. А пока я хочу получить небольшой аванс в виде информации, — я подошел к столу секретаря и остановился. Разговор, очень важен, чтобы оборвать его не закончив. — Вам удалось создать телепорты?

— Да, всего было изготовлено три десятка, все они по моим данным использованы, а для изготовления новых необходимы адамантины. Правильные адамантины, не утратившие своих свойств, — все-таки придется мне лезть в шахту и «знакомиться» с камнями. Ну это все равно подразумевалось, как бы мне не хотелось этого делать.

— Хорошо, тогда еще один вопрос, и вы двигаетесь к моему юристу, а мне предстоит разговор не менее важный, чем с вами, — я подошел к двери кабинета и взялся за ручку. По своему опыту знаю, что в кабинете не слышно того, что происходит в приемной, поэтому-то и продолжал разговор. — Кто был третьим в вашей компании новаторов, так жаждущих спасти мир?

Рука дернулась, и я случайно нажал на ручку двери, открывая ее. Открывшаяся передо мной картина заставила замереть на месте. Я почувствовал, как сердце пропустило удар, а затем его словно льдом сковало.

— Игнат Васильев, а что? — раздался ответ.

— Ничего. Я уже сам догадался, — и я отключил связь, вытащил из уха наушник и вошел в кабинет, где на полу лежала Настя. Она была давно и безнадежно мертва, ее глаза уже подернула смертная пелена. Игнат досадливо поморщился, поднимаясь с пола, где он ползал возле трупа, бормоча что-то себе под нос. Легкое движение рукой и дверь за моей спиной захлопнулась.

— И где ты спрятал этот блядский передатчик? Мне его удалось на время приглушить, думал, что успею вырезать, ан нет, ты меня в этом обыграл, — он мерзко усмехнулся. Раздался скрип, и дверь одного из шкафов, которая была приоткрыта, открылась полностью. Я бросил взгляд в ту сторону и уже автоматически слился сознанием со стихией, потому что понял — меня сейчас будут убивать, а мне нельзя умирать, пока я не вытащу из этой проклятой капсулы, которая стояла в шкафу Эльзу, раз уж Настю так и не смог уберечь.

Глава 23

Поток силы обрушился на меня, заставляя опуститься на колени. Он не был оформленным, и не носил явного признака дара, который был доступен Игнату. Просто управляемый сгусток энергии, заставляющий более слабого подчиняться и склоняться перед ее мощью. Его глаза превратились в два черных бездонных колодца, но применения дара смерти требует время, особенно, если одаренный недавно его применял. Судя по тому, что на теле Насти не было видно следов насилия в любом его виде, убил этот урод ее именно с помощью своего дара. Из-за слияния со стихией все мои чувства обострились, но сейчас я не чувствовал себя сторонним наблюдателем, наоборот, словно пропускал стихию сквозь себя, глядя на окружающую меня действительность как сквозь водную призму. На краю сознания промелькнуло, что я един с этой стихией, только пока не могу понять всей ее мощи и не знаю, как помочь ей и мне полностью раскрыться.

— Ты, наверное, задаешь вопрос, зачем я ее уничтожил? — небрежный жест в сторону Насти вызвал во мне очередной всплеск силы, словно наращивая по спирали, виток за витком. Ну что ж, магам смерти требуется время, может поэтому они так любят перед предстоящей схваткой так пафосно болтать? Так почему бы и не поболтать, доставить человеку удовольствие и заодно попробовать узнать все, что мне было необходимо, и да, время, как оказалось в определенных моментах необходимо не только магам смерти. А близко ко мне эта гнида не подходит, боится того, что видит сейчас в моих глазах. Странно, что ждет, когда сможет использовать дар, и не пробует просто пристрелить. Или у него какая-то потребность — убивать только с помощью дара? Ведь и при нападении на школу он его применял по мере готовности, даже коллегу не пощадил и сам едва не сдох, но оружие в руки все равно не взял. Тяжесть, придавливающая меня к полу, не слабела, не усиливалась и никуда не исчезала, но сейчас я отчетливо понял, что могу пошевелить пальцами рук.

— Потому что ты больной ублюдок? — говорить было трудно, но даже то, что я сумел прохрипеть, очень сильно удивило эту мразь.

— Ого, а ты гораздо сильнее, чем я думал, — он смотрел на меня с видом сумасшедшего ученого, а потом махнул рукой. — Нет, ты ошибаешься, я не испытывал к ней ни влечения, ни неприязни. Это просто брак, неудачная попытка. Как и предыдущие пятнадцать образцов. Я сначала так радовался, что, наконец-то, у меня получилось покорить саму природу, сделать новый виток в раскрытии секретов мироздания, но потом у нее начались проблемы со здоровьем, скачки дара, а сегодня я обнаружил, что объем дара уменьшился. Так что, я пришел к выводу, что это очередная неудача.

— Это я помог ей справится, гондон ты штопанный, — очередной виток дара, и говорить стало гораздо легче. Главное, чтобы я сумел сбросить свои оковы и атаковать до того момента, как он полностью наберет силу для преобразования дара, которому никто и ничто на этом свете не сможет противопоставить.

— Да? Ну, у всех ученых бывают неудачи, — он скривился, словно лимон съел. — Но ты хоть на что-то сгодился. Ты подал мне идею, нет, решение, как можно стабилизировать образцы в будущем. Если бы она только обмолвилась, что смогла пройти инициацию, даже не вдаваясь на первый раз в подробности, то все было бы иначе. Хотя, это все уже не важно, у меня есть еще один образец, на этот раз более совершенный. — Он подошел к шкафу и провел рукой по колбе, словно хотел коснуться обнаженного тела Эльзы, глаза которой были закрыты, а руки сложены на груди. — На этот раз процесс идет гораздо быстрее. Она такая отзывчивая, само совершенство.

— Ты труп, ее отец просто размажет тебя, приложив все свои силы и связи, чего бы ему это не стоило.

— О нет, — он засмеялся. — Я ведь приведу ее домой, рассказывая, как спас от лап покойничков «Маготеха», во главе которых стоял некий Виталий Савельев, а все улики, включая документы о его создании твоим отцом и акции контрольный пакет акций будут указывать именно на тебя, никто не усомниться в этом. Умер правда подлец, как только я смог вывести его на чистую воду, сердце не выдержало — бывает. И Бойнич поверит в эту историю, потому что он, несмотря на все свои возможности, так и не смог найти ни единого следа своей дочери, а оказалось, все так очевидно: неблагодарный зять просто водил убитого горем отца за нос. Благодарность Бойнича сложно будет переоценить. Сокрушаться только будет, что не может взглянуть в твои подлые глаза и вырвать их напоследок. Ну а что я мог сделать, ты оказался трусом и слабаком, хотя, нужно будет добавить, что я готов был и убить тебя, дабы бы не причинил еще большего вреда Эльзе напоследок, — он сокрушенно покачал головой. — Думаю, что попрошу ее руки. Пускай узнает, что такое настоящий мужчина в постели, а не какой-то мальчишка, едва достигший совершеннолетия.

— Зачем ты их убил? — я сумел немного приподнять голову и теперь смотрел прямо на этого урода.

— Кого ты имеешь в виду? «Маготех»? Они мне стали не нужны, исчерпали свою значимость. Или ты имеешь в виду несчастного Гошу? Эта тряпка проходила мимо комнаты Эльзы, когда я туда входил, и мог сболтнуть лишнего. Он, конечно, безынициативный трус, но ума ему не занимать, два и два сложить все же в состоянии. Ему просто не повезло, вот и все.

— Так значит это ты загнал преподавателей в учительскую? И как давно ты с этими ублюдками связался и работаешь?

— Боже упаси мне с ними работать, — он снова ненатурально вздохнул, даже не уточняя, кого я имел в виду. — Они же такой бред несут, неужели действительно думают, что смогут что-то изменить? Идиоты. Я с ними не связан, чтобы ты знал. Я общался с их верхушкой только через Олега Волкова. Он передавал мне деньги на мои изыскания, я же выполнял некоторые мелкие поручения — типа учителей в учительской, там, кстати, и делать ничего особенного не пришлось: взрыв в зоне посещений требовал немедленного принятия решений, так что все быстренько и даже без сильного давления с моей стороны собрались там, где было нужно, кто же знал, что у этих типов окажется печать контура? Нелепая случайность, стечение обстоятельств — так иногда случается, увы. Олег же никогда не требовал от меня отчета о потраченных деньгах, его интересовал только результат. О, вот в этом мы с ним совпадали по всем параметрам. Сделать так, чтобы люди могли выбирать, быть им одаренными или нет. Чтобы любой человек мог прийти и заказать дар на выбор, вот где истинная свобода. И это только начало. Следующим моим шагом будет узнать, как его изменить, чтобы право выбора имели все без исключения. Вот где стираются все границы. Да, признаю, большую первоначальную часть этой работы сделал твой отец, но он быстро остыл. Ему стало неинтересно, он почему-то подумал, что у нас ничего и никогда не получится. Слепец, он не видел перспектив! — теперь Игнат начал походить на настоящего сумасшедшего. Он говорил, воздев руки вверх, тяжело дыша, а я почувствовал, что еще совсем чуть-чуть, и, нет, не смогу двигаться, но смогу направить свой дар против него. Закрыв глаза, я погрузился в стихию еще глубже.

Вода, вода вокруг меня и внутри меня, я и есть вода. Она в воздухе, она в носители частицы смерти, она повсюду. Что это? Носитель частицы смерти хочет лишить меня жизни? Глупец, я и есть жизнь, и я уже теку по его сосудам, в каждой клеточке его тела.

— Ты что пытаешься манипулировать даром? Через плиту Майса? У тебя все равно ничего не получится, лучше посмотри на нее, она само совершенство, совсем не похожа на все эти грубые поделки, вроде шестнадцатого образца, — в его голосе звучала страсть напополам с презрением. — Когда я получил просьбу использовать Эльзу Бойнич в качестве следующей подопытной, я сразу понял, что у меня получится шедевр. Я учел все свои ошибки, и сейчас все точно должно получиться. — Конечно, потому что твои ошибки должна была исправить Система, и она это сделала, а также ускорила процесс, как и обещала, ты сам сказал, что процесс идет быстрее. — Ну все, Савельев, хватит болтать, мы уже достаточно поговорили, прощай.

— Да, точно, прощай, — я слышал свой голос словно со стороны, слыша в его обертонах шум прибоя. Распахнув глаза, я не видел Игната. Передо мной стоял силуэт, оплетенный сосудами, ткани, в которых тоже была вода, не так много, как в сосудах, но именно она составляла видимый мною силуэт. Времени на то, чтобы утопить этот мешок дерьма, у меня не было, потому что он уже начал преобразовывать свой дар во что-то очень неполезное для моего здоровья. И хотя в его речи был один момент, который он не стал раскрывать, времени для того, чтобы выяснить все до конца, у меня уже не было. Может он что-то еще говорил, но я его уже не слышал, полностью растворившись в стихии, которая заполняла сейчас не только мое тело, но и подчиняла сознание.

Я — вода, текущая по сосудам носителя частички смерти. Я — река в его теле. Я подчиняюсь приказу слившегося со мной. Я покидаю свое русло, сразу и до конца, уходя к другим сосудам в этом теле. Какие же они маленькие. Их надо расширить. Ну почему тело человека такое хрупкое? Почему оно не может выдержать меня?

Я резко распахнул глаза, сквозь водную пелену, все еще стоявшую перед глазами, пытаясь рассмотреть, что происходит передо мной. Отстраненно отметил, что мои мысли самостоятельны и никто больше не пытается заполнить свободные частицы в их потоке. Я несколько раз моргнул, и зрение начало постепенно проясняться, чтобы я смог видеть что-то еще, кроме расплывчатых очертаний. Игнат стоял, широко раскрыв глаза, из которых быстро исчезала тьма, уходя куда-то вглубь глазницы черным водоворотом. Из его рта, ушей, носа текла жидкость. Как только тьма окончательно покинула его глаза, вода начала просачиваться и из глазниц. Хотя, может, он просто плакал, от боли и бессилия, и от осознания того, что законы мироздания ему никогда не удастся больше перевернуть. Но было сомнительно, что он вообще о чем-то мог сейчас думать. Он раздулся как шар, одежда началась расходиться по швам, а из каждой поры на его теле начал изливаться ручеек. И все-таки в легкие вода тоже попала. Он хрипел, не в состоянии вымолвить ни слова, а я все боялся, что он сейчас взорвется и окатит все здесь, включая меня весьма, неаппетитной массой. Но в этом плане обошлось. Выпученные глаза закатились, и он упал на пол, продолжая заливать его все истекающей и истекающей жидкостью, быстро уменьшаясь в объемах, словно иссыхая. Тело начало покрываться какой-то блестящей черной пленкой, которая начала стремительно засыхать, превращаясь в уродливые черные струпья.

В этот же миг удерживающая меня стена исчезла, и я все-таки упал на пол, разрывая связь со стихией. Помотав головой, я поднялся на ноги, подошел к Насте и поднял ее на руки, чтобы то, что вытекало из этого ублюдка не коснулось ее. Отнеся ее к столу, я аккуратно, словно мог причинить боль, положил на стол и закрыл глаза.

— Прости меня, — прошептал я, глядя на заостренные черты. — И спасибо тебе, если бы не ты, я бы сегодня не справился. — И это была правда. Если бы не вчерашняя тренировка соединения со стихией, сегодня я бы выглядел довольно бледно и мало что мог противопоставить опытному противнику. Потому что мои ощущения даже вчера и сегодня сильно отличались друг от друга. Сегодня я уже не смотрел на себя со стороны, я был стихией в самом полном смысле этого слова. — Не я помогал тебе, а мой дар, найдя ту единственную возможность, чтобы раскрыться в полной мере, используя твое беззащитное состояние, чтобы ты и твой дар смогли помочь мне. И мне никогда не отплатить тебе за твою помощь. — Я извинялся перед ней, потому что чувствовал себя виноватым в ее смерти, потому что сам подтолкнул этого маньяка к таким решительным действиям. — Я только надеюсь, что его смерть сможет принести тебе покой.

Пошатываясь и стараясь не смотреть на безобразное тело, лежащее на полу, я подошел к шкафу. В этот самый момент Эльза распахнула глаза и схватилась за горло, а у нее изо рта начали вырываться пузырьки воздуха. Она заметалась в своей тюрьме, потом увидела меня и несколько раз стукнула по стенке капсулы кулаками.

Я же в это время беспомощно осматривал кабинет, но кувалды или что-либо на нее похожего, нигде поблизости не находилось. А движения Эльзы становились все более замедленными, пока в конце концов она не уронила руки, перестав сопротивляться.

Времени на раздумья больше не было. И я, схватив стул, что есть силы шарахнул им по капсуле.

Я даже не успел закрыть глаза руками, как на меня хлынула эта желтоватая желеобразная жидкость, залив глаза, нос, уши, и попав, кажется, во все отверстия, какие только имелись в моем теле. Хорошо хоть крупные осколки стекла полетели в другую сторону, иначе меня бы еще и посекло ими вдобавок ко всему. На мелкие стеклянные брызги, которые впивались в свободные от одежды участки кожи не было времени заострять внимание, пока в оставленные ими раны не попало содержимое капсулы. Лицо и руки зажгло так внезапно и сильно, что я от неожиданности даже потерялся в пространстве, а в голове на долю секунды потемнело.

Эльза выпала безвольной куклой из капсулы, и я едва успел подхватить ее на руки, отгоняя черную пелену от своих глаз, боль прошла так же резко, как и возникла, и я смог опуститься вместе с ней на пол, одновременно призывая дар. Для того, чтобы убрать из ее легких эту дрянь, которую она вдохнула, не нужно было сливаться со стихией. Достаточно было простой манипуляции даром.

Эльза закашлялась, а я обнял ее еще крепче, прижимая обнаженное залитое этой дрянью тело к себе. Она съежилась, повернулась ко мне лицом, вцепилась в футболку и заревела. Это хорошо, что заревела, это очень хорошо. Хуже было бы, если бы вообще не было никаких эмоций. Я же гладил ее по голове, по спине, целовал в лоб, в виски, тихонько покачивая и приговаривая:

— Все будет хорошо, теперь точно все будет хорошо, — Эльза никак не могла успокоиться, а я не мешал ей выплескивать весь свой страх, все свое отчаянье наружу. Когда рыдания начали затихать, и она пару раз икнула, я попытался разжать ее руки, чтобы подняться, но она замотала головой и вцепилась еще крепче. — Эл, мне нужно встать. Я тебя больше не оставлю, не бойся, только не сейчас. Ну же, Эл, я не смогу вынести тебя из этого гадюшника, если ты не дашь мне подняться.

Звонок кома происходит как всегда очень вовремя. Я бросил взгляд на номер и тихонько застонал, потому что звонил Вихров. А он звонит только в тех случаях, когда совсем уже дело-дрянь, и он не может решить проблему самостоятельно и никак без звонка своему шефу не обойтись. Стянув с себя футболку, я кое-как напялил ее на Эльзу. Как только на ней появилась хоть какая-то одежда, она сразу же стала чувствовать себя гораздо уверенней. Но все еще прижималась ко мне, словно боялась, что я куда-то денусь, и она снова останется наедине с тем кошмаром, в котором она пребывала столько времени. Я же активировал вызов.

— Виталий Владимирович, — и тут Вихров увидел в каком я виде, и кто сидит рядом, вцепившись в меня. — Ох ты ж, епт…

— Вячеслав, говори быстрее, что хотел сказать, — поторопил я его.

— Аркадий Алдышев предпринял вооруженное нападение на наш тринадцатый квадрат. Мы отбили атаку, но сдается мне, что она не была последней. Вам лучше вернуться, Виталий Владимирович.

— Да чтоб вас всех! — я от души выругался. — Вячеслав, сообщи Бойничу о том, что я нашел его дочь и ей требуется помощь, и самое главное, что мы застряли в школе. Пускай в темпе вальса поднимает Совет, чтобы они сняли защитный контур, потому что изнутри это будет сделать без одного из преподавателей, завязанных на контуре проблематично, и нам не выбраться отсюда. Да и, вообще, пускай опохмеляется, если не в форме, и сразу едет сюда со своими людьми и представителями власти, дважды что-либо кому-либо объяснять я не собираюсь. Вы пока справитесь сами? — Вихров только молча кивнул. Я отключился и на этот раз сумел подняться на ноги, подняв Эльзу и прижав ее к себе. Она обхватила меня за шею, уткнувшись носом куда-то за ухо. Что делать дальше, я слабо себе мог представить. По крайней мере, нужно сейчас отнести Эльзу Любаше, да и самому не мешало бы счистить с себя эту гадость и немного подлечиться, и желательно сделать это так, чтобы никто ничего не узнал до прибытия Бойнича. Я оглядел кабинет. Самое первое, что нужно будет сделать потом — это отдать несколько распоряжений о похоронах Насти. Мельком бросил взгляд на безобразную мумию, лежавшую в центре огромной лужи, начинающей смешиваться с содержимым из бака. И как его никто так долго не заподозрил? Талантливая сволочь была. Но сейчас нужно было вынести отсюда Эльзу. — Пошли домой, Эл, — прошептал я, наклоняясь к ее уху. — Нам очень много дел предстоит, но пока нужно сделать только одно — вернуться домой.

Content

Amaranthe, shellina
Снова в школу

Том 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23