Amaranthe, shellina

После выпускного

Глава 1

Для того, чтобы понять, как действовать и иметь хоть какие-нибудь представления о наших дальнейших перспективах, необходимо было знать о существующем раскладе сил в Империи. До сегодняшнего дня мне было некогда этим заниматься, все события происходили настолько быстро, что я просто не успевал в них как следует сориентироваться. Сейчас же наступило некоторое затишье. Уже три дня как не поступало известий о взорванных машинах, дирижаблях, и нападений на кланы, путем проведения полноценных развернутых военных операций. Это было временное затишье, и я не знал никого, кто в этом бы сомневался. Словно все кланы скопом взяли короткую передышку, чтобы перегруппироваться, разобрать боевые трофеи, начать полноценно заниматься делами своих кланов, чтобы не пойти по миру и не упустить прибыль, разумеется, поделиться с кем надо, и снова начать весьма увлекательную игру по распилу власти и приумножению собственного капитала, чтобы подняться еще на пару строчек неофициального списка местного Forbs.

У меня же не было пока цели расширяться дальше. Мне бы свое удержать, что будет сделать не так-то просто, учитывая ресурсы, которые на фоне остальных мэтров не сильно смотрелись. Ну, а что я хотел? Пробираться наверх практически с самого дна не так просто. Если перегнуть палку, могут быстро обломать и вернуть обратно в болото, и не всегда в метафорическом смысле, а в самом что ни на есть прямом.

Первое, что нужно будет сделать — запустить производственную зону. Освоить то, что досталось Савельевым от двух фактически уничтоженных кланов, и самое главное, вывезти из Одессы своего юриста и одного не совсем вменяемого ученого, но прежде выяснить, что за дом расположен по адресу, найденному в записных книжках убитых ученых «Маготеха».

А еще нужно было что-то делать с Аркашкой Алдышевым, который, боюсь, меня в покое не оставит, а вечно отражать его наезды и нападения я просто не в состоянии. Особенно, если до него дойдут слухи о том, что я все-таки препятствую семейному воссоединению, а они обязательно до него дойдут. Всегда найдется тот, кто умеет слушать и делать определенные выводы. И, как ни крути, у нас немного разная весовая категория, для начала. Хоть у Аркашки всего полклана в распоряжении, это примерно раз этак в несколько больше, чем мои ресурсы, в том числе и человеческие, особенно человеческие.

— Виталий Владимирович, здесь какой-то человек у ворот, говорит, что от Ульмаса Бойнича. Юрист, или адвокат, я так и не понял, — Денис Борисович Рогов, самый что ни на есть дворецкий зашел в кабинет, и вопросительно посмотрел на меня.

— Да у Бойнича все они многостаночники, но за такие деньги, которые он им платит, они еще и танцевать перед ним должны, и крестиком вышивать, и на машинке тоже, — я отодвинул последнюю папку в сторону и потянулся, стараясь не смотреть на вытянувшееся лицо дворецкого.

Я все-таки смог выкроить время, чтобы все бумаги, оставленные матерью пересмотреть. Ничего в них интересного не было, половину можно было в печку отправлять, или на переработку, смотря что было выгоднее. Кроме той находки по «Маготеху», определенный интерес представляли только бумаги, касающиеся шахты, но там были настолько скудные сведения, что я даже слегка психанул, но вовремя вспомнил все про того же Бойнича. Скорее всего, основная документация все еще у него, или же у его людей, которые поселились возле шахты и изучают все, что ее касается скрупулезнее, чем археологи обметают очередной кусок разбитого в древности кувшина о дубовую голову нерадивого муженька.

— Так что делать с посетителем? — Денис Борисович чопорно поджал губы, неодобрительно посмотрев на завал, который я образовал на полу, попросту скидывая в одну кучу ненужную макулатуру, а пустые папки ставя на полки, чтобы использовать для своих нужд.

— Я же временный пропуск Бойничу передал, — швырнув к уже внушительной куче бумаг еще одну стопку листов, я встал, чтобы поставить папку на полку, заодно немного размяться. — Пускай предъявляет и проезжает, в чем проблема?

— Нет, никаких проблем нет, — вот же, козел, я зло посмотрел ему вслед. Но зато очень преданный Савельевым козел. Еще бы не смотрел на меня сверху вниз, выпячивая собственное охренительно великолепное достоинство первого кандидата на премию Беримора, цены бы ему не было.

Денис вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь, наверное, направился встречать гостя, чтобы по всем правилам препроводить его к главе клана Савельевых в кабинет, всем своим видом показывая, что гостей в этом доме не слишком жалуют, и, несмотря на статусность гостя, ложечки он потом все равно пересчитает. Собственные мысли улыбнули, но в каждой шутке есть только доля шутки, поэтому я не был бы столь категоричен в отношении своего дворецкого.

Ждать пришлось недолго. Я убрал папку с документами на шахту, оставив на столе лишь кипу бумаг, посвященных «Маготеху», ради которого я и хотел встретиться с юристом, более подкованным в подобных делах, чем те, которые у меня работали. Им еще учиться и учиться, как проворачивать действительно крупные дела, причем так, чтобы никто не смог прикопаться, да и определенного рода связями обрасти, но с последним не думаю, что молодые и весьма амбициозные люди будут как-то слишком затягивать, определенный трамплин я им для этого подготовил. Будь у меня хорошие юристы, я бы, скорее всего, не лишился львиной доли принадлежащих уничтоженному клану Войковых производств. Ну что теперь жалеть? Надо позитивно относиться к вещам и почаще себе повторять про то, если что ни случается — все к лучшему.

Дверь снова открылась. Денис вошел и хорошо поставленным голосом произнес.

— К вам Андре Керн, Виталий Владимирович, — вслед за этим раздался цокот каблуков, я в это самое время закрывал открытый сейф, и данный звук заставил меня пошевелиться и оглянуться. Повернувшись же, я несколько раз моргнул, разглядывая молодую женщину в строгом деловом костюме, который по какой-то неведомой мне причине делал ее чертовски сексуальной.

И так, в мой кабинет вошла высокая очень привлекательная и чертовски сексуальная блондинка в строгом деловом костюме и сапогах на высоких шпильках. Шубки или какой-то другой верхней одежды на ней не было, значит, Денис проявил каплю вежливости и забрал у гостьи эту часть туалета. Обогнув стоящего у нее на пути дворецкого, блондинка подошла к столу, за которым я как раз стоял. Очень медленно я опустил взгляд вниз на обычную футболку и джинсы, которые считал во всех мирах лучшей домашней одеждой, хорошо, что они относительно новые, а не мой любимый комплект вида: «Отбитый в неравном бою у последнего бомжа в Империи». Почему-то я ждал мужчину и не собирался из-за двадцати минут разговора что-то менять в своем облике. Теперь же, я внезапно почувствовал резкое несоответствие футболки Виталию Владимировичу. Покосившись на кучу бумаг, возвышающуюся почти до середины стола с торца, я тихонько вздохнул. Собственно, уже ничего поправить было нельзя, а, следовательно, предстояло только надеяться, что безумно дорогой юрист, а Бойнич других не держал, воспримет меня всерьез. Керн же тем временем подошла к столу вплотную и протянула руку, которую я автоматически пожал.

— Виталий Владимирович, я рада познакомиться с вами лично, — она села в кресло, стоящее напротив моего и вытащила из изящного кейса здоровенный ежедневник, ручку и подняла на меня искусно подчеркнутые едва заметным макияжем голубые глаза. — С чего вы хотите начать наше сотрудничество?

— Сотрудничество? — я последовал ее примеру и сел, не отрывая от нее пристального взгляда. — Я думал, Андре, что моя встреча с юристом Ульмаса Бойнича подразумевает под собой краткую консультацию по моим текущим делам.

Андре отложила в сторону ручку и скрестила пальцы рук, положив их на ежедневник.

— Виталий Владимирович, давайте сразу расставим все точки над Ё. Я не занимаюсь краткими консультациями. Я готова сотрудничать лишь в долгосрочной перспективе. Если вы не доверяете моему опыту и квалификации, то вот, я специально приготовила для вас свое резюме, с подтвержденными фактами выполненных мною работ, чтобы вы сразу увидели, что я не зря вхожу в десятку лучших юристов юридической корпорации «Магнус», являющейся независимой корпорацией в составе клана Бойнич. — На стол передо мной легла увесистая папка, но я отодвинул ее в сторону, продолжая смотреть на женщину.

— Андре, вы меня не поняли. Я вовсе не сомневаюсь в вашей квалификации, я боюсь, что не смогу оплачивать ваши услуги на постоянной основе, — я развел руками и пожал плечами.

— Я знаю, — спокойно ответила она, вогнав меня в некое подобие ступора. — И я не претендую пока на свою обычную ставку. Сейчас меня вполне устроит средняя зарплата ваших юристов, — и она разомкнула замок из сплетенных пальцев, снова подняв ручку и открыв ежедневник.

— Но… почему? — я правда не понимал, зачем молодой, успешной, очень привлекательной женщине прозябать в болоте… нет, до болота нам далеко, в болотце, скорее большой луже, под названием клан Савельевых? Что могло ею двигать? Она решила удариться в альтруизм, или ей просто надоели бриллианты и океанические лобстеры? Душа потребовала вульгаризмов, так сказать. — Зачем вам это понадобилось? — спросил я прямо, надеясь получить такой же прямой ответ.

— Как вам известно, после получения вашего сообщения, команда выдвинулась к школе очень быстро. Я тоже была в ней, меня командировал Ульмас Бойнич, для решения всех юридических формальностей. Вы меня, скорее всего, не помните, но я присутствовала среди группы поддержки в приемной покойного директора, когда вы вышли оттуда с Эльзой Бойнич на руках, — о да, это был эпичный выход. Я весь в кровище и соплеподобной слизи, полуголый с горящими от призванной силы глазами, Эльза в полуобморочном состоянии тоже крайне раздета, и толпа каких-то непонятных личностей в приемной, в которую я тогда, все-таки сумел выбраться. А все потому, что Игнат, чтоб его черти в Аду хорошо прожаривали, не просто захлопнул за мной дверь, этот козел ее запер. Мне пришлось снова призывать дар, чтобы попросту выломать ее к чертовой матери, когда взломать не получилось. К счастью, часть заклятий разрушились, потому что были ограничены по времени, а остальная часть относилась к стандартным защитным и не могла причинить мне смертельный вред, даже после такого варварского обращения. Также, к удаче можно отнести тот факт, что мне не пришлось снова сливаться со стихией. Нет, больше я слияния не боялся, но странность мышления в такие моменты выбивала из колеи, в которую было довольно сложно вернуться. И вот теперь Андре сообщает, что видела меня выходящим из кабинета, в котором совсем недавно произошла чудовищная трагедия. Все-таки смерть Насти отразилась на мне гораздо сильнее, чем я мог предположить.

— И что же с того, что вы увидели меня в столь… хм, интересной ситуации? — я невольно нахмурился, пытаясь подобрать слова, в то время, как Андре слегка подалась вперед, разглядывая меня как какую-то неведомую зверушку, с жадностью опытного таксидермиста.

— Я увидела человека, способного на поступок, — наконец, почти через минуту молчания, произнесла она. — Способного пойти на риск, и я не имею в виду риск нынешнего вооруженного развала, вовсе нет. Я имею в виду риск на грани, авантюрный, который может погубить, а может принести невиданные дивиденды. Современные главы кланов на это не способны, увы. Бойнич и Лосев могли. Пробиваясь наверх, они творили весьма интересные дела, почти аферы, которые, в конце концов, вынесли их на самую верхушку. Но теперь и они «остепенились». Все, что может касаться юридических тонкостей превратилось в рутину. Никакого полета фантазии, никакого риска, только старые проверенные способы, — она слегка раскраснелась и стала еще привлекательнее, хотя, казалось бы, куда уж больше.

— И что захваты других кланов вы считаете рутиной? — я усмехнулся, надеясь сбить с нее этот настрой, который заставлял блестеть ее глаза.

— Конечно, — она пожала плечами. — Нет ничего древнее, чем захват ресурсов одного племени, народа, государства, клана — нужное подчеркни, другим. А утрясение формальностей постфактум уже отработано до нас и выполняется едва ли не автоматически. Вы хотели знать, зачем мне нужно работать на вас, Виталий Владимирович, я отвечу, мне все до смерти надоело. Я достигла всего, чего хотела достичь, и теперь мне скучно. И когда Ульмас предложил навестить вас, я поняла, что вот он мой шанс снова почувствовать себя живой, окунуться в самый водоворот невероятных событий. Принять участие в написании самой истории…

— А вы знаете, Андре, вы мне сейчас напоминаете ненормальную авантюристку, — перебил я ее.

— Вы можете называть меня как угодно, факта это не меняет, я просто чувствую, что вы сможете предложить мне необычную проблему, которая потребует от меня раскрыть весь свой потенциал по максимуму. А сумасшедшая я авантюристка или нет, вам не все равно? Я один из лучших юристов в Империи, а остальное не стоит вашего внимания, — внезапно мне стало смешно. А еще захотелось сбросить ее с небес, в которых она витала, на землю.

— Если вы поклянетесь самой суровой клятвой о неразглашении, я прямо сейчас, прямо в этой комнате, предложу вам дело, которое будет соответствовать всем вашим критериям. — Андре некоторое время смотрела на меня, а затем придвинула к себе кейс и вытащила меленький нож, в форме которого я узнал ритуальный. Продолжая смотреть мне в глаза, она провела острой кромкой по ладони, а когда на нежной коже проступили первые капли крови, глаза Андре вспыхнули золотистым сиянием призванного дара. Я отпрянул, даже не заметив, как вокруг меня появился прозрачный купол из чистейшей воды, отгораживающий меня от Андре.

— Клянусь своим даром и кровью, что сказанное далее в этом кабинете не покинет его стен через мои уста, руки и мысли, оставаясь навсегда запечатанным в памяти моей. И дар, и кровь будут моими свидетелями, в этом, а если я нарушу клятву, то они станут моими палачами в тот же миг, — порез на ее руке вспыхнул золотистым пламенем, а через мгновение Андре откинулась на стуле, запрокинув голову, при этом обнажилось ее нежное горло, и я чертыхнулся, потому что это было невероятно чувственное зрелище. Я убрал щит, а Андре зашевелилась на стуле и села, обхватив голову руками. Я слышал об этой клятве, и читал о ней. Действительно суровая, и не предусматривающая двусмысленности.

— Вы же понимаете, Андре, что после продемонстрированного, я вынужден позвонить Ульмасу, чтобы выяснить пару моментов, потому что это не слишком сочетается с имиджем лучшего юриста. — Андре махнула рукой, мол, валяй, и закрыла глаза, пытаясь прийти в себя. Я же потянулся к кому, но тут дверь снова открылась. На этот раз в кабинет заглянула Эльза, которую я не видел с тех самых пор, как вынес из кабинета Игната.

— Сава, можно тебя на минуточ… — Керн повернулась, и Эльза сжала губы. — Андре, что ты здесь делаешь?

— Это совершенно неважно, дорогая, я здесь по работе, — ее голос звучал приглушенно, я же встал из-за стола.

— Я сейчас вернусь, вам принести воды?

— Это было бы великолепно, — кивнула Андре, и отвернулась, открыв свой ежедневник и начав в нем что-то записывать. Я же вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.

— Эл, я тебя не ждал, — я внимательно рассматривал ее лицо, пытаясь уловить на нем малейшие последствия ее пребывания в той капсуле, но не находил, так же, как и в ее глазах не было заметно ни одной искры дара, которая до сих пор не проклюнулась наружу. Любаша после каждого осмотра докладывает мне о своих мыслях и подозрениях, но пока каких-либо отклонений выявлено не было. Надо сказать, что меня это вполне устраивало. Но вот это постоянное «пока не было» не могло не настораживать, и не думать о том, что отклонения все же могли иметь место.

— Я и не собиралась пока приезжать, но, Сава, так получилось, что я чувствую себя просто ужасно, когда тебя нет рядом. Да-да, это, скорее всего, рефлекс утенка, но я страшно пугаюсь, когда понимаю, что тебя нет рядом. В общем, Люба посоветовала нам не тянуть со свадьбой, а пока мне следует пожить у тебя. Ты же не против? — она посмотрела с такой надеждой, что я едва не выругался. Что же все-таки с тобой сделал этот ублюдок? И что значит не тянуть со свадьбой? Не думал, что в этом мире такие вещи сообщаются мимоходом, по крайней мере, по этому поводу Бойнич со мной не связывался, так что надеюсь, это решение не было им одобрено и вгонит ступор, как сейчас меня.

— Нет, конечно. Твоя комната никем не занята. А пока извини, но у меня еще есть дела.

— А что здесь делает Андре Керн? — Эльза уже повернулась, чтобы уйти, но все же задала явно мучающий ее вопрос.

— Она юрист, которого прислал твой отец. Мне кажется, что она слегка ненормальная, — я хмыкнул и покосился на дверь кабинета.

— Тебе не кажется, — буркнула Эльза. — Но юрист, Андре, и правда, одна из лучших. Только она немного повернута на сложных делах, но дело свое знает.

— Я заметил, что она повернута на сложных делах, просто наркоманка, — я снова усмехнулся. — Она тебе чем-то не нравится?

— Не бери в голову, это нормально, когда женщине не нравится другая женщина, если она красивая и успешная. Да еще и обладающая вкусом. Это вообще кошмар, — и Эльза, слабо улыбнувшись, направилась по коридору, а я некоторое время смотрел ей в след. По-моему, моя будущая жена что-то от меня скрывает. Ладно, позже разберемся.

Я вошел в кабинет и подошел к Андре, которая взглянула на меня снизу-вверх, но не похоже, что она чувствовала какой-то дискомфорт.

— Мне нужен полный расклад по положению, занимаемому кланами, на сегодняшний день, — она кивнула и быстро сделал запись в ежедневнике. — Ну а теперь о том сложном деле, о котором я упоминал. — И я, нагнувшись, подцепил папку, лежащую на столе, и придвинул ее к своему юристу. — Ознакомьтесь и доложите, что мне делать вот с этим, а заодно скажите, вы можете узнать, что это за дом? И есть ли возможность приобрести его, не привлекая особого внимания? — я положил перед ней ту странную запись, с которой так долго не мог самостоятельно разобраться. Группа, отправленная Вирховым на место, ничего не выяснила, как и Вяземский, но старший группы докладывал, что ничего странного и подозрительного за период наблюдения не происходило, и складывалось ощущение, что в этом доме уже длительное время не то, что никто долго не живет, но и гораздо дольше не навещает.

Андре поддернула рукав и набрала на коме несколько команд. Посмотрев на получившийся результат, использовав вместо уже ставшей привычной голограммы дисплей кома, она невольно нахмурилась и снова ввела несколько команд. Получив очередной результат, она задумчиво провела пальцем по губам.

— Как интересно, — тихо произнесла она, затем посмотрела на меня. — А я ведь ничего пока не могу выяснить про дом, даже то, кто является его владельцем. Вот видите, я не ошиблась, когда говорила, что вы способны предоставить мне сложную задачу. Встретимся здесь же завтра в это же время, вы не против? — я покачал головой, нет, я не против. Пускай покопается, если так любит ребусы, а я пока съезжу в школу, чтобы забрать оттуда дипломы, свой и Эльзы, и оставленные в кампусе вещи.

Глава 2

Школа Касл встретила меня неуловимым взглядом запустением. Вот вроде бы ничего не изменилось с того времени, как я был здесь в последний раз, но открытые ворота, со всего лишь единственным дежурным охранником, который лениво оглядел меня, с явным трудом оторвавшись от чтения журнальчика с весьма пикантным содержимым, прежде чем открыл мне проход, лишили школу того мрачного очарования, которым я восхищался каждый раз, когда проходил по этим тропинкам, когда сидел на скамейках стадиона, наблюдая за тренировками команды и девочек из группы поддержки. Все здесь тогда было словно пропитано магией, которая чувствовалась везде, казалось, что даже воздух светится, от той концентрации дара, который постоянно призывали невольно или намеренно учащиеся всех возрастов. Сейчас же тропинки были пустынны, стадион закрыт, полигон так и не открывался после того, что там устроили выжившие члены команды и пришедшие по их души террористы. Все защитные магические контуры были деактивированы и даже внешнюю охрану убрали, которая так или иначе патрулировала периметр, оставив только скучающую вахтершу в виде этого не заинтересованного ни в чем вокруг охранника.

Было так странно идти по пустой тропинке, ведь практически все ученики всё еще находились в стенах школы; на вольные хлеба, учитывая случившееся, отпустили только нас с Эльзой, остальные покорно ждали экзаменов, а старшие курсы — выпускного, как последней ступени, отделяющей их от скучной серой жизни с постоянной работой на собственные кланы.

Снег покрывал тропинки и был нетронут, словно никто тут и не проходил, хотя день уже был в полном разгаре. Похоже, все окончательно забили на учебу и учащиеся, и учителя. Жаль только, что я сам так ничему толком и не научился. Придется или старым добрым самообразованием начинать заниматься, или учителей нанимать, а то, учитывая сложность производств, которые были собственностью клана, ничего хорошего из того, что я чего-то не пойму в самый ответственный момент, не получится. Как говорится, природа на детях гениев отдыхает, поэтому это будет даже не слишком подозрительно и никого не удивит, если один из них, оказавшийся в непростой ситуации, в которой нужно думать головой, решит наверстать то, что монотонно вбивалось в его головенку на протяжении годов. Про жареного петуха, который клюет, знают все, даже в этом мире.

Тропинка привела меня прямиком к главному корпусу. Надо зайти в секретариат и забрать дипломы, а потом пройти к кампусу, и все, больше я в эту проклятую школу — ни ногой. И дети мои, если таковые родятся, пойдут учиться куда-нибудь в другое, не такое проклятое, место.

В секретариате было тихо. Вообще складывалось впечатление, что школа вымерла. Может быть, я что-то опять пропустил, и здесь наступил локальный апокалипсис? Интересно, мне стоит ожидать оживших мертвецов, которые ждут в полумраке, чтобы сожрать мозги зазевавшихся жертв?

— Савельев, я так понимаю, что ты пришел не просто так, чтобы постоять, пялясь в стену? — как же я подпрыгнул, услышав пронзительный женский голос за спиной. Совершенно машинально приложил руку к груди, из которой, казалось, сердце сейчас выскочит и пойдет гулять по огромному пустому кабинету. Идиот, это же надо было так себя накрутить? Нет, с тобой зомбаки точно передохнут, причем не от твоих боевых навыков, а банальнейшим образом — от голодухи! Потому что мозгов в твоей башке, Сава, как не было, так и, похоже, не прибавилось. А тем временем, полноватая женщина в возрасте слегка за пятьдесят, стояла и неодобрительно кривила тонкие губы. Я совершенно не помнил, как ее зовут, да собственно никогда и не интересовался, хотя видел пару раз, когда заходил в главный корпус.

— Я пришел за дипломами: своим и Бойнич, — наконец, я сумел справиться с сердцем и сумел выдать столь сложную фразу практически не задохнувшись.

— А что, на выпускном мы будем лишены счастья видеть вас? — женщина усмехнулась и прошла мимо меня, направляясь к огромному сейфу, стоящему возле окна.

— Пожалуй, да, такого счастья никому не достанется, — я двинулся за ней, отмечая на ходу, что в кабинете царит некоторое запустение. На многих столах виднелась пыль и следы рук, ненароком коснувшихся этого слоя, потревожив его. Ни канцелярских принадлежностей, ни личных вещей, которые многие, вопреки политики заведений, ставили на столы, чтобы чувствовать себя уверенней.

— Думаю, что многие будут рыдать, — женщина открыла сейф и достала из него пачку развернутых дипломов. Быстро найдя нужные, она ловким движением согнула хрустнувшие корочки и ткнула пальцем в журнал. — Распишись здесь и здесь, — распорядилась она, и я, повертев в руке ручку, поднес ее к галочке напротив своей фамилии.

— Надеюсь, расписываться придется не кровью? — я поднял взгляд на женщину.

— Если ты настаиваешь, то можешь и кровью, лично мне без разницы, — пожала плечами женщина. Совершенно непробиваемая тетка, как оказалось. Хотя она на своем веку так много разных учащихся повидала разной степени адекватности, а также их родителей, что ее уже ничем, похоже, не пробьешь. — Ножик дать? Или свой имеется?

— Ручкой обойдусь, — и я быстро расписался. Самостоятельно найдя имя Эльзы, поставил еще одну закорючку и положил ручку на стол. — Что здесь произошло?

— А что тебя смущает? — женщина захлопнула сейф и, вздохнув, повернулась ко мне.

— Как-то здесь… пустовато, — наконец, я нашел нужное слово.

— Сокращение, — она снова скривила губы. — Слышал такое слово? Надеюсь, что тебе не придется к нему прибегать в будущем.

— Сокращение? — я оторопело осмотрелся вокруг. Почему-то такое простое объяснение не пришло мне в голову.

— А ты думал, — она села за стол, предварительно призвав силу, чтобы смахнуть пыль со стула и стола. — Один из директоров решил, что надо бы сотрудников немного поменьше, а то у него сложилось впечатление, что они полдня ничего не делают, только чаи гоняют. Сказано-сделано. И вот уже треть столов опустело. Только вот работа тех, кого сократили, перешла к оставшимся, ее-то никто не отменял. Работы стало больше, зарплата осталась той же. Еще несколько девчонок сами ушли, корпораций много, и работу, подобную этой, можно быстро найти, это без того учета, что некоторые не состояли ни в одном из кланов. Их работа, соответственно, упала на плечи тех, кто зачем-то остался. Потом пришел следующий директор, посмотрел на нас, и подумал: «Черт подери, эти штуковины могут работать больше и быстрее», и сократил еще треть от оставшихся, а заодно уволил уборщицу, закрепленную за нами. Думал, наверное, что мы сами тряпками махать будем. Свои-то рабочие места мы убирали, никуда не деться, а вот остальные… оно нам надо?

— Ну-у-у… — протянул я. — А как же пыль? Дышать же ею приходится.

— А на что нам дар, если мы воздух профильтровать не сумеем? — она поднялась из-за стола. — А убирать мы не стали из принципа. В конце концов дошло до того, что я осталась одна. Но если этот шакалий выкидыш, Игнат, думал, что я буду волочь на себе всю канцелярию, то он глубоко заблуждался. Начался хаос и бардак, на запросы никто не отвечал, бумаги постоянно терялись… я же только дипломы выписала заранее, учащиеся-то не виноваты, что все так произошло.

— М-да, — глубокомысленно произнес я, направляясь к двери. Внезапно меня посетила очень интересная мысль. — А скажите, за протоколы безопасности кто отвечает?

— Мы, кто же еще, — женщина села за стол, который был «обжит» в отличие от остальных, стоящих в комнате. — Это же такая бумажная волокита, мама не горюй, правда, когда из всех работниц этого бумажного царства, осталась я одна, а это произошло еще при предыдущем директоре, когда последняя сотрудница Маргарита плюнула на все, и, попав прямо в центр лысины директора, написала заявление и ушла, прилепив его к своему же плевку, все протоколы плавно перекочевали в приемную, правда, я сомневаюсь, что ими там кто-то нормально занимался.

— Я тоже так думаю, — и я вышел из кабинета, думая над тем, что у всего может найтись вполне обыденное объяснение. Например, экономия, жадность или элементарное недопонимание привело в итоге к тому, что куча людей, отвечающих за соблюдение протоколов безопасности, были просто уволены, или уволились сами, и в результате образовавшейся дыры произошло то, что произошло.

А может это и чьи-то намеренные ненавязчивые действия, да даже не самого директора, а кого-то из его окружения настойчиво разрушали и сворачивали когда-то работавшую как часы систему. Суть этих действий как раз могла сводилось к тому, что никому ничего в итоге будет не нужно, и можно будет уже начать проворачивать свои собственные делишки, не привлекая внимания и периодически отписываясь, что вот, финансирования мало, сотрудников не хватает, разбирайтесь сами. Но это уже на грани паранойи, в которой может оказаться хоть небольшая, но доля правды, и чтобы не утонуть в таком вот бюрократическом болоте, нужно так или иначе контролировать все самому, хотя бы проявляя редкий интерес, ведь невозможно объять необъятное. А люди всегда останутся людьми, несмотря на клятвы и другие различные привязки, которые можно обмануть при должном умении и хотении.

Выйдя на улицу, я тут же ощутил, как мороз пробирается ко мне под куртку. Надо же, как похолодало. Ведь я не вспотел, пока находился в секретариате, и это странно. То ли в этой огромной безлюдной комнате так холодно, хотя мне так не показалось, то ли там не обошлось без дара последней работницы, которая никуда не спешила уходить лишь потому, что привыкла к этому месту, и, если и уйдет, то исключительно на пенсию.

И снова, пока я шел быстрым шагом к кампусу, подняв повыше воротник, мне не встретилось ни одного человека. Мысли о зомби-апокалипсисе снова начали настойчиво лезть в голову. Ворота, ведущие на территорию кампуса, были деактивированы, и лоза поникшей плетью висела, не подавая признаков жизни. Не глядя по сторонам, я почти бегом добежал до огромного здания.

Как только я вошел внутрь, на меня обрушилось тепло, потоки света, заливавшие практически всегда бывший полутемным до этого коридор, а также громкие голоса и вообще звук разгульной студенческой общаги, из которой совершенно внезапно удалили коменданта. Но, хотя, по сути так оно и было. Преподам явно сейчас не до учащихся, их, скорее всего, затаскали по различным следственным отделам и прокуратурам, в связи с тем, что их директор оказался таким козлом, и учащиеся пустились во все тяжкие. Ну хоть будет что вспомнить про свою студенческую жизнь, потому что попоек и сборов такого масштаба на территории Касла не было очень долгое время — вообще никогда. Мимо меня пробежала стайка хихикающих девчонок. Хорошо им, словно ничего не произошло. Я ощутил раздражение, очень сильно замешанное на злости. Может быть, я тоже хочу вот так напиваться в общаге, тискать девчонок, веселиться. Почему кому-то можно, а мне нет? В чем я таком жутком провинился перед Вселенной, что она меня так подставила? Вопросы были риторическими, и я отбросил их в сторону, чтобы не взорваться, направляясь в комнату, которую совсем недавно называл своей. Кузя лежал на кровати и что-то пил из высокого бокала.

— Не замечал за тобой склонности к горячительным, — бросил я ему, проходя к шкафу и вытаскивая наполовину разобранную сумку.

— И тебе здравствуй, Сава, — протянул Кузя.

— Что это тебя на пивасик потянуло? — я определил в янтарной жидкости пиво, потому что сивухой вроде бы не пахло. — И почему ты один, где Ниночка?

— Нина ушла от меня к другому, собрания в отсутствии кураторов засохли практически на корню, мне стало невыносимо скучно и обидно, соседа по комнате нет, тебя между прочим, тем более, что все пьют, — Кузя отсалютовал мне бокалом. — Твое здоровье, Сава.

— Кузя, мать твою, — прорычал я, бросив сумку на кровать. — То, что меня нет конкретно в этом месте, не дает повода не говорить мне о происходящих и довольно важных вещах, и я не про Ниночку сейчас говорю. Соберись! Почему ваши дружеские посиделки под занудные речи вашего гуру прекратились? Только ли потому, что кураторы сейчас заняты совсем другими делами?

— Ну я-то откуда знаю? — Кузя посмотрел на меня поверх бокала. — Кто я такой, чтобы со мной делились подобной информацией?

— Действительно, кто ты такой? — я резко застегнул сумку, едва замок не вырвав, и потянулся к кому. Набрав номер, стал дожидаться ответа, параллельно осматривая комнату, словно пытаясь… Что? Запомнить ее? От рефлексии меня спас Любушкин, наконец-то, ответивший на звонок. В отличие от остальных учащихся он был свеж и подтянут, а признаков разгульного образа жизни я на его лице не увидел. Без всяких предисловий я у него спросил в лоб. — Что здесь такое творится?

— Ты про кампус? — он усмехнулся, а я утвердительно кивнул. — Вакханалия, что же еще?

— Вот это как раз понятно. Не совсем ясно с чего все началось, но не суть. Объясни мне лучше, почему Кузя валяется на кровати пьяный в говнище и блеет что-то про то, как его бросила девушка и что сейчас никаких собраний не проводится, поэтому он решил расслабиться и залить горе?

— Я понятия не имею, что там у нашего шпиона произошло с его девушкой, мне как-то это было не интересно, а вот про собрания — это правда. Собрания прекратились внезапно, никто даже не успел среагировать. Последователи продолжали собираться, но никаких задушевных бесед с ними больше не вели, в исключительности всех, кто сидел рядом, не настаивал. А ведь так было здорово слышать, что еще столь же греющее слух появится в речах кураторов.

— Когда это произошло? — я нахмурился, пытаясь как-то связать куски разрозненной информации, которые дошли до меня из разных источников.

— Около трех дней назад, — сразу ответил Любушкин, словно крестиками считал дни, проведенные мною в неведении. Три дня. Примерно тогда же прекратились межклановые разборки. Но не могут же эти два совершенно не связанных между собой факта быть все же между собой связаны? Резкое затишье по всем фронтам выглядело слишком подозрительно.

— Мы тут подумали, но все же твое мнение будет решающим, не связано ли то, что происходило в Школе с Игнатом? Ведь именно после его смерти все резко заглохло.

— Маловероятно. Если ты думаешь, что директор был глав-боссом, то это не так, только если непосредственно в этой локации, ограничивающейся Каслом. — Я вспомнил фразу, за которую уцепился во время наполненной пафосом, ну а как же иначе, предсмертной речи Игната. «Когда я получил предложение использовать Эльзу Бойнич…». От кого получил? Кто владеет информацией по экспериментам «Маготеха» и может знать определенные параметры конкретного человека? Тут должна быть замешана шишка покрупнее Игната, и эта мысль никак не давала мне покоя.

— Я так понимаю, что ты владеешь определенного рода информацией, но по определенного рода причинам в данный момент делиться ею не будешь? — усмехнулся Любушкин.

— Скажем так, я не думаю, что Игнат как-то замешан в этих патриотических кружках, только если в том, что по какой-то причине не ограничивал своих миньонов в организации этих самый кружков на подведомственной ему территории. Хотя, лично я думаю, что плевать он на них хотел, и просто внимания не обращал на эту возню в песочнице. Это все не слишком логично и не вяжется с комплексом бога и манией величия этого урода, — я потер подбородок, колючий от пробивающейся щетины.

— Тогда, если исключить причастность директора, то, может быть, они поняли, что от этих ничего не добиться, чего им хотелось на самом деле? — спросил Любушкин, делая презрительный акцент на «этих», чтобы было понятно, кого именно он имеет в виду.

— Может быть, хотя, вряд ли. Вот что, я так понимаю, что вы остаетесь пока в школе? — Любушкин сосредоточенно кивнул. — Думаю, что нельзя сбрасывать со счетов, и то, что они пока решили затаиться. Тут же полно всяких следователей было, выясняли подробности и вполне могли заметить нездоровое шевеление в кампусе. Сейчас же все в порядке и вполне можно возобновить свою не совсем законную и абсолютно небезопасную деятельность. Так что Кузю надо как-то протрезвить, чтобы к объявлению первой после длительного перерыва встрече, он предстал перед кураторами чисто выбритый, благоухающий одеколоном, и трезвый, в отличие от всех остальных.

— Что ты хочешь этим сказать? — Олег прищурился.

— Будем продвигать Кузю по карьерной лестнице экстремистов. Глядишь, еще и в большие чины выбьется, если хорошо себя вести будет, — я усмехнулся, глядя на попытки Кузи встать с кровати.

— А я, между прочем, все слышу… — Кузя поднял вверх палец и упал на подушку, мгновенно захрапев. Пустой бокал покатился по полу, что характерно, не разбившись.

— Слышишь-слышишь, а как же, — я кивнул, подобрал бокал и поставил его на стол. — Ну так что? — я снова обратился к Любушкину.

— Возможно, ты прав, — наконец, он принял какое-то решение. — Не переживай, протрезвим мы твоего Кузю, и узнаем, что там у него с девушкой произошло, — Олег немного замялся, а потом добавил. — Если собираешься в комнату к Эльзе идти, то забей, там ничего нет. Приехали очень серьезные ребята и выгребли все подчистую. Так что…

— Понятно, — я кивнул и бросил прощальный взгляд на Кузю. Я не могу с ним остаться, просто не могу. — Тогда я, пожалуй, пойду. Меня за территорией машина ждет.

— Бывай, — Любушкин поднял руку в знак прощания. — Да, — словно опомнившись, спросил он. — Как там Эльза?

— Она… — я не знал, как ответить. — Ей плохо, но она пытается справляться.

— Знаешь, Сава, — Любушкин нахмурился. — Меньше всего Эльза нуждается в твоей жалости. Не делай этого, перестань ее жалеть, — и он отключился.

Я же стоял и смотрел на то место, где совсем недавно была голограмма. Я жалею Эльзу? А ведь и правда, жалею. Боюсь, что любое неосторожное слово может причинить ей боль. Любушкин прав, пора по-настоящему помогать ей выбраться из той депрессии в которую она погрузилась после бака. Меньше всего ей нужна моя жалость. Закинув сумку на плечо, я пошел к двери. Заперев дверь снаружи, я запнул ключ под дверью в комнату, и пошел к выходу из здания, не оглядываясь.

Глава 3

Андре на следующий день пришла чуть раньше, чем было договорено, но я ожидал такого расклада и успел приодеться, чтобы не предстать снова перед адвокатессой в том же неподобающем виде, в котором девушка видела меня накануне. Какой-никакой, но статус все же обязывает выглядеть привычно, даже перед такими своеобразными подчиненными. Она постоянно хмурилась, и выглядела не слишком довольной жизнью. Того сумасшедшего огня в глазах уже не было, что наводило на размышления, а вдруг она уже успела потерять интерес к работе на меня.

— В чем дело? — спросил я ее, отрываясь от увлекательнейшего отчета по шахте, присланного мне Бойничем и составленным его главным инженером-геологом, или как называется тот специалист, который в недрах земли копается. Отчет был написан сухим канцелярским языком, и я понял из него, дай бог, треть, и то это были отдельные слова. Ну, как говорится, гугл в помощь, местная версия которой, так же могла помочь в некоторых аспектах сбора информации.

— Я ничего не могу выяснить про тот дом, — Андре задумалась, затем встряхнув волосами, посмотрела на меня. — Но это не значит, что я не докопаюсь до истины. В связи с чем, прошу командировать меня в Одессу, полагаю, на месте разобраться будет гораздо проще.

— Без вопросов, но только после того, как вы выполните другие мои поручения, — я даже хмыкнул. Ничего себе она заинтересовалась. А я переживал, что она увольняться пришла, тут же скорее полная сосредоточенность и неумение проигрывать.

— А, это, — Андре махнула рукой, словно речь шла о чем-то невероятно скучном. — Я как раз хочу предоставить отчет. Затем мы съездим на территорию ваших основных предприятий, я кое-что подправлю, учитывая осмотр на местности, и можно регистрировать положение в столичном отделении имперской юстиции.

— Простите, что? — я еще не отошел от высокохудожественного отчета, поэтому не совсем понимал, что именно она имеет в виду.

— Вы просили меня вчера, Виталий Владимирович, рассмотреть целесообразность дальнейшего содержания «Маготеха», и предоставление информации по расстановке сил на сегодняшний момент в Российской империи, — терпеливо пояснила Андре. — С какого именно вопроса вы хотите начать?

— Хм, — я прекрасно помню, что именно поручил ей вчера. И, если с положением сил на политической, да и не только политической арене, адвокат Ульмаса Бойнича должна была быть знакома, то вот собрать всю необходимую информацию по «Маготеху» за неполные сутки лично мне казалось совершенно не реальным. — Давайте обсудим прежде всего расстановку сил.

— Отлично, — Андре встала и, вытащив из своего кейса свернутый лист бумаги, который в раскрытом виде занял почти весь стол, склонилась над ним, принуждая меня сделать то же самое. На этот раз ее пиджак, подчеркивающий все достоинства шикарной фигуры, был украшен массивными металлическими пуговицами в виде какого-то экзотического цветка. Эти чертовы пуговицы притягивали взгляд и не позволяли сосредоточиться на деле. А дело-то было очень даже серьезное. — Смотрите, Виталий Владимирович, это схема мест, занимаемых главами кланов в Совете, согласно их положению, на текущий момент. Разумеется, положение постоянно меняется, поэтому мы будем использовать вот это, чтобы вы смогли со всем разобраться и учитывать данную схему в своих дальнейших действиях. — И она снова нырнула в кейс и вытащила небольшие пластиковые квадратики, на которых я с удивлением увидел фамилии. — Здесь все зарегистрированные на этот день кланы. Не все из них входят в Совет, только сотня, поэтому большинство вам при ежедневной работе может не понадобиться, но убирать их далеко нельзя, потому что случиться может все, что угодно, например, исчезновение клана естественным путем, когда не остается ни единого наследника мужского пола, или уничтожение, которое можно смело приравнивать к первому варианту. На самом деле причин много, — она улыбнулась краешками губ, я же мрачно рассматривал эту модель, которую действительно нужно было куда-то приспособить, чтобы она всегда была на виду.

— Как именно определяется положение клана? — я взял карточку из более многочисленной, чем та, которую Андре держала в руке стопкой и прочитал. — Кузьмин. Они не входят в Совет?

— Нет и никогда не входили, — Андре покачала головой. — Что касается первого вопроса, то тут все гораздо сложнее, чем выглядит на первый взгляд. На самом деле, в первичную оценку идет стоимость акций каждого клана на бирже, и поверьте, первое, что делают главы абсолютно всех кланов, когда просыпаются утром — проверяют, как закрылись торги накануне, — она на несколько мгновений выпрямилась, затем снова склонилась над схемой. — Итак, Совет кланов. Как это сложилось испокон веков, заседание Совета проходит вот в этой комнате, — и она указала на схему. — Зал разбит на ряды, которые расширяются по кругу от центра к вершине. Вот здесь, в центре, должен располагаться император, — и она поставила табличку без имени в центр схемы. Я пригляделся. Места были расположены по кругу, и в каждом круге было количество мест кратное пяти. — Кворум при принятии того или иного законопроекта набирается при заполнении зала на половину. При этом, заметьте, даже, если вы придете на заседание Совета, а зал будет наполовину пуст, то вы все равно должны будете занять место, согласно вашему положению в Совете, несмотря на наличие других свободных мест. Чтобы не возникло путаницы, схема в виде голограммы располагается под потолком зала совещаний. Туда же передается сигнал о том, как именно проголосовал тот или иной клан. Места начинают нумероваться вот от этого, — и она поставила точку напротив одного из мест в первом круге. — Император сидит к этому месту лицом, отсюда и пошла нумерация.

— Где располагаются Савельевы? — я напряженно смотрел на карту-схему. Теперь меня не могли отвлечь от этого воистину увлекательного зрелища даже массивные пуговицы на манжетах пиджака Андре.

— Вот здесь, — и она поместила табличку с моим именем на третьем круге от конца, чуть в стороне от светлого лика императора, который я лицезрел бы, при условии, что император у нас все же появился. — На сегодняшний день, Савельевы занимают шестьдесят четвертое место в положении клана на территории империи.

— А остальные? — я жадно рассматривал первые круги самых влиятельных кланов. Интересно, я смогу когда-нибудь занять место ближе, чем в четвертом круге?

— Вот, — и Андре протянула мне еще один лист, раскрыв который, я обнаружил сводку вчерашнего закрытия торгов. — Давайте разберемся вместе. Вам с завтрашнего дня нужно будет делать это самостоятельно в ежедневном режиме.

Как оказалось, мало было знать фамилии всей сотни значимых кланов. Нужно было знать еще и названия предприятий, которые считаются кланообразующими и показатели которых, не зависят от того, чем именно они занимаются. То есть, к примеру, стоимость на адамантины, в среднем по рынку, колебалась где-то в районе десяти-двенадцати рублей за акцию добывающего предприятия, но акции шахты Савельевых, продавались по шестнадцать рулей за акцию. И тут меня прошиб пот. До меня только сейчас дошло, почему мама так смущалась и так неуверенно говорила о продаже шахты. Почему она так долго колебалась перед тем, как прийти к тому, чтобы избавиться от предприятия, которое приносит только убытки, потому что сделать его профицитным у нас не было возможности. Если бы шахта была продана, я вылетел бы из Совета со скоростью пробки от шампанского, потому что Савельевы лишились бы кланообразующего предприятия. О, черт! Я украдкой вытер внезапно выступивший на лбу пот. Она думала, что я знаю об этом нюансе и согласен с тем, что в итоге мы станем чьим-то вассальным кланом, то есть лишимся малейшей возможности приподняться. Нет, всегда было полно тех, кого такое положение дел вполне устраивало, вот только ко мне это утверждение не относилось. Эльза права, нужно поспешить со свадьбой, потому что мое положение возможного зятя Бойнич еще слишком нестабильное. Другое дело, если я буду полноценным зятем. Так, Сава, отставить рефлексию. Тебе нужно сосредоточиться на задаче.

Хорошо, что Андре все же мне помогала в плане того, что подсказывала, какая корпорация или предприятие кому принадлежит. И еще более здорово, что ее знания в этом плане отличались феноменальностью и глобальностью. Иначе я бы сам просидел тут до весны, выискивая в Сети данные о том или ином производстве или корпоративной структуре. Когда же мы, наконец закончили, то я с некоторым удивлением обнаружил, что первые позиции уверенно держит клан Южанина. За ним идут Макаровы, потом Бойнич, следом за которым Клыков. А вот Лосев замыкает первую пятерку, да и то вот-вот вылетит из нее, потому что курс его акций за последние недели упал на невообразимое количество пунктов и продолжал падать. С чем это связано, нужно будет разобраться, причем достаточно быстро, а то, судя по всему, мои брокеры просиживают просто так штаны, если не удосужились ни разу сообщить о таких вот потрясениях на бирже. Расслабились, понимаешь, на дармовом укропе, гады, но ничего, как только закончу с Андре сразу же навещу их, напоминая про прямые обязанности. Хлыст что ли в каком-нибудь интересном магазине прикупить, в качестве аргумента?

Вернувшись в реальность, в которой я рассматривал карту, и не мог не отметить, что Алдышевы вообще вылетели из первой десятки и замыкали второй круг. Ну тут и так все понятно, пока они будут продолжать грызться между собой, так и будут лететь вниз со скоростью сбитого самолета. Олег Любушкин расположился на пятом круге, зато все остальные члены нашего студенческого кружка глав кланов занимали позиции в том же, что и я шестом ряду. Как интересно. Ведь я, получается, считал немного неправильно, опираясь на финансовое положение и военный потенциал клана. Вот уж точно: век живи, столько же учись.

— Как происходят собрания? Точнее, кто их созывает и каким образом? — этот вопрос возник сам, потому что сомневаюсь, что за то время, когда я стал во главе собственного клана, Совет не собирался ни разу.

— Лица из первой двадцатки информируются лично о времени проведения, остальным приходит уведомления на указанный адрес, в электронном или бумажном виде, как удобно главе. Кстати, этот факт был несколько упущен вашими юристами, когда сменился глава вашего клана, поэтому я немного подправила информацию, которая была у секретариата Совета, добавив ваши адреса. Все дело в том, что женщина, даже, если она является регентом клана, не может принимать участие в Совете, увы, но таковы правила. Поэтому-то секретарь Совета и допустил подобную оплошность.

— Благодарю, Андре, — я покачал головой, осматривая карту. И ведь никто не сообщил мне о некоторых нестыковках: ни секретарь этот, козлина, ни Бойнич, который вроде бы должен быть заинтересован. Правильно, зачем заморачиваться на шестьдесят четвертом месте, когда с долей вероятности процентов под шестьдесят, этот клан на следующий день может вообще перестать существовать?

— Именно для этого я здесь, не так ли?

Я ей ничего не ответил на этот риторический вопрос, больше раздумывая, как прикрепить всю эту красоту к стене. Ну тут на помощь мне пришли самый обыкновенный молоток и не менее обыкновенные гвозди. Прибив схему, я обнаружил, что таблички как бы примагничиваются к ней. Это было вполне удобно, и, снова расположив теперь уже самостоятельно кланы на их местах, я сложил все остальные таблички в специальную коробку, которую тоже приколотил к стене. После этого повернулся к Андре и спросил.

— Что теперь?

— Я не отказалась бы от кофе, — Андре вернулась к столу и села в свое кресло, начав перебирать очередные бумаги.

— Очень разумная мысль, — я щелкнул пальцами.

— Я вообще очень разумная девушка, — машинально ответила Андре, углубляясь в чтение бумаг.

— Пойду, отдам распоряжение, — она кивнула. Вот же, стерва, ведет себя так, словно это я на нее работаю, а не она на меня.

Дениса я вызвал прямо из коридора и приказал притащить кофе, печенек и чего-нибудь в том же духе. Не сделал я этого в кабинете по одной простой причине, чтобы Андре не видела, как я препираюсь с собственным дворецким. Когда я уже развернулся, чтобы вернуться в кабинет, то услышал за спиной тихий голос.

— Сава, ты снова сегодня планируешь куда-то уйти? — я развернулся к Эльзе и мрачно принялся разглядывать ее равнодушное лицо. Выругавшись про себя, я решительно подошел к девушке.

— Эл, как давно ты знаешь Любушкина? — резко спросил я, может быть, слишком резко.

— Мы учились вместе, — она пожала плечами. — В шестнадцать лет я даже пробовала с ним встречаться, но у нас ничего не вышло. А что?

— Да так, ничего, — я размышлял, как мне ее встряхнуть, но ничего придумать так и не сумел. И тогда я внезапно даже для самого себя выпалил. — Я собираюсь в промзону, посмотреть, как идет ремонт, обустройство и все такое. Если хочешь, то можешь поехать со мной.

— Эм-м, — она на мгновение задумалась. Почему-то мне показалось, что Эльза не хочет никуда ехать, что она вообще не хочет вылезать из той раковины, куда забралась, зализывая раны. Вот только — это была не Эльза. Не та Эльза, которую я при каждой встрече хотел прижать к ближайшей стене, а потом будь, что будет. Эта Эльза вызывала желание закутать ее в плед и укачивать как ребенка, а меня такие извращения категорически не устраивали. Как там она говорила, женщина терпеть не может других женщин, которые успешные, красивые, сексуальные и далее по списку. Может это ее растормошит.

— Ну, как знаешь, — я очень демонстративно пожал плечами. — Тогда я скажу Андре, что мы едем с ней вдвоем.

— Андре Керн едет с тобой? — не мгновение мне показалось, что в глубине ее голубых глаз промелькнула синяя искра, но приглядевшись, я решил, что это всего лишь игра света или игра моего больного воображения.

— Андре мой адвокат, естественно, она едет со мной для утрясания некоторых моментов. Вот сейчас мы попьем кофе, и сразу же поедем, — чего я никак не ожидал, так это того, что Эльза очень внимательно начнет меня осматривать с ног до головы, задержав взгляд на темно-синей шелковой рубашке, брюках и дорогом ремне, на котором была металлическая вставка со скромной гравировкой, располагающаяся почему-то сзади. Но, это для меня было странно, а вот здесь это была классика. Практически деловой костюм. Пиджак накинуть и можно в Совет переться.

— А я-то думала, для кого ты, наверное, впервые на моей памяти, прилично оделся, — в голосе Эльзы промелькнули ядовитые нотки, и, надо сказать, что мне это понравилось, хоть и вызвало некоторое недоумение. А понравилось, так я давно за собой склонность к легкому БДСМ подозревал. — Знаешь, Сава, я что-то тоже кофе захотела, ты же не будешь возражать, если я вам компанию составлю?

— Нет, конечно, нет, — я улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой. — Прошу.

Надо ли говорить, что кофе я так и не попил? Денис притащил два комплекта посуды. Два, черт его дери! Хотя он всегда чрезвычайно скрупулезно относится ко всем просьбам, потому что приказать ему нельзя было априори. Если сказали, что нужно принести кофе, не сообразив, что нужно сообщить точное число персон, на которых этот самый кофе рассчитан, то он сам посчитал количество лиц и для тех, кого, видимо, считает более достойными, притащил ровно столько приборов и вкусняшек, сколько требовалось и ни конфеткой больше. Хорошо еще, что девушки только холодно поздоровались друг с другом, и больше не вступали в разговор. Что-то между ними точно произошло. Но что? Андре несколько старше, что с ней могла не поделить Эльза? Этот странный ланч, во время которого я сидел между двумя прекрасными дамами и мечтал оказаться в другом месте, потому что между ними только что искры не летели, длился по моим прикидкам целую вечность. Не я один вздохнул с облегчением, когда он наконец-то закончился. Денис унес посуду, а Эльза осталась сидеть рядом со мной, чуть сбоку и сзади, как бы перемещаясь в тень моего кресла.

— Примеряешь положение жены главы клана? Ну-ну, — Андре положила передо мной пакет документов, а Эльза у меня за спиной прошипела что-то весьма неблагозвучное. — Данная информация касается непосредственно главы клана, поэтому без его разрешения, я не могу озвучивать информацию, являющейся адвокатской тайной в присутствии третьих лиц, — она выразительно на меня посмотрела и замолчала. Я даже сначала не сообразил, что она от меня хочет.

— Да конечно, можете говорить в присутствии Эльзы Бойнич, — спохватился я, когда молчание слишком затянулось. Это становится очень интересным. Надо будет все же попытаться узнать более подробно историю их взаимоотношений.

— Я изучила положение «Маготеха» и пришла к выводу, что вам, Виталий Владимирович, лучше оставить его, как основу для ваших будущих производств. У него есть все возможные разрешения на проводимые исследования, что с вашими разрешениями на производство будет составлять прекрасную базу. Такой нет даже у Овчинниковых, которые являются лидерами на рынке маго-технологических штучек. К тому же, положение «Маготеха» весьма стабильное, и у него есть существенные накопления, которые можно использовать для оснащения производства. К тому же, если вы объявите себя его правопреемником, то вам достанутся и их долгосрочные контракты. Я подозреваю, что они были заключены исключительно для того, чтобы получать определенную прибыль на дальнейшие научные изыскания, но они не перестают от этого быть вполне прибыльными. Вот к примеру, — Андре протянула мне одну из бумаг, в которую я только взглянул, предпочитая, чтобы она мне быстро все объяснила, а уж в детали я углублюсь вечером, когда все эти горы различных контрактов и договоров буду изучать перед сном, — производство магически чистого сургуча, который поставлялся на фабрику Любушкиных. Они из него делают свои эксклюзивные пространственные запирающие печати, — я кивнул, и отодвинул бумаги в сторону.

— Я, как это ни странно, думал о подобном, поэтому-то и попросил вас, Андре, оценить перспективы, и я рад, что они совпадают с моими предположениями, — встав из-за стола, я набрал номер на коме. Голограмма показала молодого мужчину, моего нового водителя. — Сергей, подгони ко входу лимузин, мы едем на квадраты. — Эльза, ты не изменила своего решения?

— Я его тебе даже не озвучила, — Эльза поднялась со своего места. — Я с удовольствием составлю вам с Андре компанию.

Только когда я вышел из дома, кутаясь в теплую куртку, до меня дошло, что в одиннадцатый квадрат Эльзу пускать нельзя, потому что в одном из обширных помещений производственного комплекса команда зачистки обнаружила два десятка капсул, к счастью, пустых. Из такого же я совсем недавно ее вытащил и теперь не знал, как Эльза на них отреагирует. Но что-то переигрывать было уже поздно, к тому же, уберечь ее от подобного зрелища очень просто — не ходить туда. Приняв такое простое на первый взгляд решение, я откинулся на сиденье и прикрыл глаза, надеясь немного подремать во время поездки.

Глава 4

Вихров встретил меня возле пропускного пункта моего «любимого» тринадцатого квадрата. Выглядел он, мягко говоря, не слишком радужно. Я выскочил из машины и подошел к командиру.

— Что произошло, Саша? — я говорил тихо, пару раз оглянувшись на лимузин, замерший возле будки пропускного пункту уже по эту сторону тяжелых металлических ворот, усиленных защитными заклинаниями А класса. А класс был не самый мощный, самым мощным считался класс ноль, но для ограждения периметра его было более, чем достаточно, да и средств на установление чего-то более навороченного у меня просто не было. Возможно, когда полноценно запущу производство и найму бригаду умников, они создадут что-то оригинальное, чтобы защитить себя и свои творения, что самое главное, но сейчас этих самых умников не хватало и я понятия не имел, где их взять.

— Мы запустили в туннели канализации пару тех маго-технологических шпионов, которых вам в качестве контрибуции передали Овчинниковы… В общем, между одиннадцатым и двенадцатым квадратами была обнаружена полость. Она словно коконом окутана таким количеством всевозможных чар, наложенных на наноконтур, что даже у меня в глазах от микровспышек зарябило, несмотря на то, что дара у меня нет. И мы представить не можем, что там находится. Удалось установить только, что последняя партия крысюков появилась именно из этого пространства.

— А коммуникации? Они что же как-то огибают это странное… нечто? — я так и не смог подобрать слова для определения того, что Вихров только что описал.

— В том-то и дело, что нет, — командир покачал головой. — Все виды коммуникаций, включая силовой кабель Сети идут через это пространство насквозь и это ничуть не мешает им функционировать в полной мере.

— Какова площадь аномалии? — я наконец-то придумал, как обозначить этот феномен. Ну а что, аномалия, она и есть аномалия, и не грозит ничем хорошим никому, кто в нее попадет, и, не важно, создана она была человеком или матушкой-природой под нехорошим воздействием того же человека.

— Примерно двести метров в длину. Но мы понятия не имеем, какой она площади на самом деле, — Вихров покосился на руку, где его ком настойчиво требовал ответить на звонок. — Там ведь может быть развернуто субпространство, а они, как вы знаете, могут и на километры разворачиваться, все зависит только от силы дара мага или магов, которые его разворачивали. — Ком снова засветился, да еще и вдобавок завибрировал, отчего рука Вихрова заходила ходуном.

— Ответь уже, — я отвернулся от отошедшего в сторону командира, и пока тот настраивал ком на ответ, подошел к машине, распахнув дверцу. — Здесь небольшие трудности возникли, так что, вы не будете возражать, если я вас ненадолго оставлю? — если честно, я был так рад от них сбежать, что шпарил так, словно всю жизнь провел в аристократических будуарах, ведь могу же, когда захочу, главное — это мотивация. Дорога до промзоны длилась, казалось, целую вечность. Хоть никто за время этого пути так и не проронил ни слова, но ощущение, что я сижу на электрическом стуле, который вот-вот приведут в действие, не дало спокойно расслабиться и уснуть, но я упорно продолжал сидеть с закрытыми глазами, изображая, что дремлю, при этом мне никто не мешал, когда я пытался абстрагироваться от прекрасных дам.

— А что случилось? — Эльза невольно нахмурилась и закусила нижнюю губу.

— Ничего особенного, так, небольшие проблемы с крысами в канализационных туннелях, — я нарочито небрежно махнул рукой. — Так что, вы езжайте, осматривайте помещения, что там вы хотели здесь делать, а я присоединюсь к вам немного позже. — Я захлопнул дверь, пока они не передумали, и скороговоркой приказал открывшему окно водителю. — Сергей, отвези дам в гараж, ко входу в административную часть корпуса. — Он кивнул и закрыл окно, после чего машина практически неслышно тронулась, зашуршав колесами по мелкому гравию подъездной дорожки. На гравии, кстати, настояли все, начиная с Варвары Степановны, которая категорически отказалась давать деньги на что-то более навороченное, до Вихрова, который мотивировал этот выбор именно шуршанием, которое можно использовать по типу «соловьиных полов», расставив на определенном расстоянии датчики звуков. Так что гравием в мое отсутствие засыпали не только все дороги и дорожки принадлежащих клану территорий, но и все дорожки в жилых домах и административных учреждений клана. Ну да и хрен с ним с гравием, по мне так шуршит вполне приятно для слуха, и экономия опять же. Пока я смотрел вслед отъезжающей машине, Вихров закончил разговор и подошел ко мне.

— Виталий Владимирович, один из посланных жучков засек что-то необычное в районе аномалии, — он задумался. — Как же вы все-таки емко придумали этот периметр назвать, — он кивнул каким-то своим мыслям и продолжил. — Жучок, перед тем как отключился, успел передать данные в защищенное облако внутренней Сети квадратов одиннадцатого, двенадцатого и тринадцатого. Мы решили, что так будет гораздо удобнее осуществлять наблюдение. — Словно извиняясь, добавил он. Я же просто пропустил это известие мимо ушей. Он лучше меня знает, как нужно осуществлять защиту клана, так что в это мне лучше не вмешиваться, чтобы дел не наделать.

— Саша, — я поднял руку, прерывая его доклад. — Мне плевать как вы все соединили, главное, чтобы это работало. Я же не требую у Любушкина выдать мне секрет их печатей, мне главное, чтобы они хорошо разные периметры запирали. Где мы можем посмотреть, что за информацию сумел собрать жучок?

— На основном наблюдательном посту в главном офисе охраны данного объекта, — и Вихров без дальнейших объяснений развернулся и направился в сторону одноэтажного, довольно приземистого здания, расположенного неподалеку от ворот.

Здание главного охранного офиса было новым, сложенным из блоков, и представлял собой, по сути, барак, с одним длинным коридором, по обе стороны которого располагались дверные проемы. При этом не все из этих проемов закрывались дверьми. Проходя мимо них, я видел, что в комнатах на длинных столах расположены мониторы, на которых транслировались кадры из жизни объектов, номера которых уже следовало бы объединить и дать им другие названия. Много-много мониторов, за которыми расположились люди в камуфляже. Некоторые из них сидели, некоторые стояли, держа в руках кружки с чем-то горячим, судя по запаху, с кофе. При этом все они внимательно смотрели в мониторы. Когда мы проходили мимо одной из таких комнат, молодой совсем парень, наверное, моего возраста или чуть постарше, поставил кружку на стол и нагнулся, покрутив какую-то ручку на столе, приблизив заинтересовавшее его изображение. Я затормозил в дверном проеме, чтобы посмотреть, что будет дальше. Парень повернулся к соседу и вполголоса спросил.

— В третьем секторе двенадцатого корпуса разве разрешены работы с горючими веществами?

— Не-а, — протянул тот, к кому он обращался, и потянулся. — В третьем квадрате сейчас сварочные работы ведутся, и плакат с большими буквами, специально для слепых идиотов я лично повесил перед входом.

— Когда у нас люди читали, что на предупреждающих плакатах написано? — парень поморщился и потянулся к своему кому. — Ты еще скажи, что не просто читают, но еще и следуют тому, что написано. — Прямо на столе перед ним появилась голограмма, на которой я увидел фигуру охранника в броне и с автоматом наперевес. — Толян, там у тебя в третьем секторе какое-то чучело тащит два баллона с метаном.

— Твою мать, — выругался Толян и сразу же отключился.

— Виталий Владимирович, — потерявший меня Вихров вынужден был вернуться обратно, и своим воплем привлек внимание парней, внимательно наблюдающих за происходящим на вверенных им для осмотра территориях. Услышав начальственный рык, все как один повернулись к проему и тут только увидели меня, потому что я стоял чуть в стороне тихонько, стараясь не привлекать внимание. Они сначала хлопали глазами, а потом вскочили и вытянулись передо мной, а может быть и перед появившимся за моей спиной Вихровым, но я потешил свое самолюбие, решив, что все-таки передо мной.

— Хорошая работа, — я кивнул и повернулся к Вихрову. — Идемте, ваши ребята — молодцы.

Дальше я шел уже не останавливаясь. Перед комнатой дверной проем которой был ради разнообразия прикрыт дверью, мы остановились. Вихров достал карточку-пропуск и провел ею по замку.

— Подойдите ближе, — от механического женского голоса, раздавшегося откуда-то с потолка, я едва не подпрыгнул. И почему все эти системы наделяют именно женскими голосами? Неудивительно, что Систему, от которой уже давно не было ни слуха, ни духа, я воспринимаю как женщину. Тем временем, от потолка спустилась голографическая сеть и пробежала по Вихрову, а потом и по мне. — Идентификация завершена, доступ разрешен. — Дверь с легким шипением открылась, а я вопросительно посмотрел на Вихрова. Тот вошел в комнату, подождал, когда я присоединюсь к нему, и ответил на мой невысказанный вопрос.

— Ваши экономисты умудрились перехватить систему локальной безопасности, появившуюся на рынке, через полминуты после того, как от нее отказались Клыковы. И за десять секунд до того, как поступило предложение о покупке от Южаниных, — мы очутились в предбаннике из которого вели две двери. Одна была простая деревянная, даже без замка, всего лишь с поворачивающейся ручкой, а вот вторая напоминала ту, которая была расположена на входе в эти помещения. — Я не знаю причину срыва сделки. Возможно просто личная неприязнь между Денисовыми — поставщиками системы защиты и Клыковыми. Мы решили установить ее на общем входе, и на двери, ведущей в серверную объединяющей все три квадрата, а оружейную поместить под первый слой защиты. — И Вихров кивнул на простую деревянную дверь. Такой подход, если честно, меня немного позабавил. Я как-то привык, что под более мощной охраной находится именно оружие. Но тут были другие приоритеты: оружие мог позволить себе купить каждый, при условии, что денег хватит, разумеется, а вот информация — это было на вес золота в любой реальности любого из миров. Хотя люди везде были одинаковые, вот в этом я уже успел убедиться. Вихров вытащил другую карточку, чтобы открыть дверь в серверную, но тут ожил мой ком. Я уставился на высветившуюся единицу так, словно увидел перед собой змею. И зачем я вспоминал про эту суку? Бросив взгляд на Вихрова, я повернулся в сторону оружейной и открыл дверь.

— Этот вызов совершенно невозможно игнорировать, — словно оправдываясь, проговорил я. Вихров же, нахмурившись, смотрел перед собой. Он тоже увидел эту проклятую единицу, которую уже видел однажды накануне нашего рейда. В тот раз наша задача существенно упростилась, когда все системы связи были блокированы, и запертые в доме люди просто не смогли вызвать подкрепление, и только поэтому проиграли. Больше не глядя на Вихрова, я вошел в большую комнату без окон, где по периметру были расположены стойки со всевозможным оружием, и не только огнестрельным. Центр комнаты тоже был занят. Там были расположены стеллажи поменьше, заполненные короткостволами. Я подошел к одному из этих стеллажей и активировал вызов. — Чего надо? — грубо спросил я у красотки, образ которой появился неподалеку.

— В активе клана Савельевых есть модный дом «Кристалл», — она как обычно проигнорировала мою грубость. Ей вообще было плевать на мои эмоции, но что тут удивительного, своими-то она не обладала. — Скоро состоится неделя мировой моды в Милане, — надо же, и здесь неделя моды проводится в Милане. — Как обычно «Кристалл» один из фаворитов. Все три его дизайнера входят в мировую элиту моды.

— Я еще и косметику под этой маркой начну производить, — я ухмыльнулся. Вообще-то я забыл про этот сраный дом моды. Вот что меня никогда не интересовало, так это тряпки. — И начну с духов. Химиков у меня сейчас навалом, уж что-нибудь приличное намешать сумеют.

— Это твое дело, хотя, если ты презентуешь новый аромат, это повысит твои ставки, — Система задумалась меньше, чем на три секунды, успев просчитать все результаты. — А также, эта презентация станет удачным поводом для посещения Милана главой клана.

— Что?! — я аж подпрыгнул, уставившись на женщину. — Я не собираюсь ехать ни в какой Милан, ты вообще в своем уме?

— Ты должен будешь поехать туда на неделю моды, — тоном, не терпящем возражений, проговорила Система. Спорить было бесполезно. Это было новое задание, которое она просчитала и решила, что для осуществления своих планов ей нужно было, чтобы я в эту неделю наслаждался модой в Милане. Хотя, Эльзу туда свожу. Девушки должны любить всякие такие штучки. Спрашивать же, зачем я должен там быть — тоже бесполезно, все равно не ответит. Должен и точка.

— Ладно, что-нибудь придумаем. Но, — я взял паузу, привлекая к себе ее холодный равнодушный взгляд. — Услуга за услугу. Что скрывается под странной аномалией здесь, между одиннадцатым и двенадцатым квадратом?

— Ах, да, вознаграждение, — Система усмехнулась, и я ощутил большое желание протереть глаза, потому что она явно проявила сейчас эмоции. А ведь говорили мне, что эта стерва совершенствуется, но я никак не мог подумать, что она смогла из нулей и единичек, или из чего она там создана, найти определенную комбинацию, отвечающие за эмоциональную составляющую, которая и отличает человека от робота. Зря, наверное, я отказался от мысли разобраться в том, что это на самом деле такое. Найти бы на все это время. Только думаю, что она не захочет, чтобы кто-то попытался шариться в ее подноготной, поэтому на время забросим эту шальную мысль, пока мне не будут понятны хотя бы приблизительно ее мотивы. Замерев, глядя немигающим взглядом куда-то мимо меня, она простояла так почти минуту, прежде, чем перевести взгляд в мою сторону. Минуту! Она размышляла целую минуту, что для нее было почти недопустимо. — Странно. Очень мощная защита, даже мне сложно… — она снова замолчала, а ее взгляд остекленел. На этот раз она молчала меньше. Моргнув, Система посмотрела на меня. — Вот оно что, — протянула она, на мгновение напомнив мне обычную женщину. — Тебе стоит убрать и саму «аномалию» и все, что кроется под ней. Как можно быстрее.

— Если ты скажешь мне, что там спрятано, то я справлюсь гораздо быстрее, — ядовито процедил я, глядя на ее совершенное лицо.

— Возьми вот это, — и Система двинулась прямиком к стеллажу с пистолетами, рядом с которым я стоял. Глядя на это, я снова ощутил желание протереть глаза, а что, так разве можно?! Она же, не обращая внимания на мое замешательство, ткнула пальчиком в один из стволов. — Да, именно этот, — произнеся последнюю фразу, женщина исчезла.

Да чтоб тебя приподняло и прихлопнуло! Я протянул руку и тут же ее отдернул, не исключая какой-нибудь системы защиты. Дойдя до двери, окликнул Вихрова.

— Саша, я хочу взять пистолет, это возможно? — Вихров только кивнул, показывая, что я могу брать все, что посчитаю нужным безбоязненно. Вернувшись к стеллажу, уже без напряга, схватил пистолет, проверил обойму, она была заряжена, пули были немного странными. Приглядевшись, я увидел, что они натерты пылью адамантина. Снова вставив обойму в рукоять и поставив пистолет на предохранитель, не найдя другого, более подходящего места, просто сунул его в карман брюк, надеясь, что ничего себе не отстрелю ненароком. И после этого, одернув куртку, вышел из оружейной.

Пройдя тут же процедуру, что и в коридоре, мы с командиром, наконец-то, очутились в серверной. Здесь было холодно. Я поежился и попытался поплотнее запахнуть расстегнутую наполовину куртку. Вихров даже поднял меховой воротник на своем подобии бушлата. Мы шли мимо стоящих рядами серверов, которые подмигивали нам разноцветными лампочками.

Остановились мы у стены, сплошь завешанной разнообразными экранами, на которых дублировалось изображение с камер, за которыми пристально наблюдали охранники.

— Изображение, присланное разведчиком, — громко и внятно произнес Вихров, и я вздрогнул, но на этот раз вовсе не от холода. Как оказалось, это не сотня маленьких экранов, а один огромный экран, разбитый на сектора. Как только прозвучал запрос командира, центральные изображения отодвинулись в стороны, и в центре образовался довольно большой квадрат, на котором появилось слегка дрожащее изображение.

Камера, встроенная в жука, слегка подрагивала в такт его движениям, именно поэтому картинка выглядела немного дрожащей. Сначала я не видел ничего интересного. Темные стены, потеки чего-то, не всегда похожего на простую воду, кирпич, потемневший еще больше от времени. Создавалось ощущение, что этот коллектор гораздо старше, чем все остальное здание. В таком виде изображение оставалось в течение минуты и тринадцати секунд, а потом жук словно врезался в искрящуюся, переливающую стену, которая отшвырнула его от себя, послав миниатюрный электрический разряд. Жук некоторое время барахтался, пытаясь подняться, и я мог видеть только темный потолок, в который сейчас была направлена камера. Когда ему, наконец, удалось принять прежнее положение, то он опять пополз к отшвырнувшей его стене. Я уже хотел было выругаться, ну что за тупое создание, так и будет лезть напролом, но тут жук внезапно изменил курс и пополз по периметру, стараясь не слишком приближаться к стене, отслеживая при этом малейшие изменения, происходящие на ее поверхности. Жук остановился, и камера приблизила изображение того, что привлекло его внимание: за полупрозрачной мутью появился силуэт, который с трудом можно было отнести к человеку. Силуэт приблизился к стене с той стороны в плотную и протянул верхнюю конечность, пусть условно это будет рука. А дальше изображение мигнуло, пошло рябью и погасло.

Мы с Вихровым переглянулись и молча смотрели друг на друга некоторое время. Наконец, я отмер и еще раз бросил взгляд на темный экран.

— Похоже, нужно сделать вылазку и посмотреть на все самостоятельно, — сказал я, направляясь к дверям.

— Виталий Владимирович… — начал было поджавший губы Вихров.

— Саша, я среди вас всех единственный маг, а там явно присутствует магия, — я вздохнул. — Обещаю, что вперед не полезу. У нас остались еще пули покрытые, адамантином?

— Нет, — он отрицательно покачал головой, продолжая смотреть в черный экран. Как я мог забыть, что только я могу работать с этим материалом. Надо обязательно пополнить запас оружейной такой необходимой в быту вещью, после чего посвятить может даже ни один день увлекательному занятию перемалывания камней и снабдить пылью команду Вихрова. — Есть какие-то идеи?

— Только те, что я уже озвучил. Просто с таким арсеналом действовать будет в разы удобнее, если брать во внимание, что перед нами далеко не слабый маг. Собирай пока группу, а я в это время найду своих спутниц, мы решим здесь свои дела, и я отправлю их домой, прежде чем мы начнем спускаться в эту вонючую даль.

Глава 5

До гаража я добрался почти бегом. Холодно, черт бы вас всех подрал! Поднявшись на административный этаж, которым я все-таки решил сделать тот самый, условно первый, расположенный в галерее над гаражом, стянул куртку, потому что вот здесь стало действительно жарковато. Пистолет оттопыривал классические брюки, поэтому я, недолго думая, вытянул из-за пояса рубашку, чтобы она оказалась поверх брюк и тем самым хоть немного прикрыла оружие, с которым мне совершенно не хотелось расставаться. Бросив куртку на стул и поправив на пальце перстень, тот самый, который снял еще при нападении на школу с тела мертвого террориста и с чьим функционалом до сих пор не разобрался, просто не было на это времени, я направился искать своих спутниц. На административном этаже ни Эльзы, ни Андре не было. Тогда я попробовал дозвониться до них и не преуспел, звонки оставались без ответа. Пришлось отправляться на поиски девушек. Прикинув весь путь, откуда я мог бы начать, и куда могли устремиться представительницы прекрасной половины человечества, я присвистнул, так как понять, что творится в их светлых головках мне было неведомо. Но делать было нечего, поэтому я начал просто обходить корпус, заглядывая в каждое помещение, надеясь на свою удачу и счастливый случай.

Вот только их нигде никто не видел, а если и видели, то утверждали, что они уже отсюда ушли. Не наблюдалось девушек и на условно втором этаже, где в огромном зале, скорее всего бывшем цехе по производству чего-то, ученые, доставшиеся мне от Талызиных, устанавливали какой-то огромный бак, напоминающий громадный котел.

— И кого вы собираетесь в нем варить? — я озадаченно смотрел на этот котел, а в голову лезли самые странные мысли из всех возможных, почему-то чаще всего я представлял, как в этот котел засовывают Аркашку Алдышева, и он в это время все еще жив, а внутри был явно не молодильный кипяток. Стоящий рядом и внимательно наблюдавший за процессом установки котла тип с всклоченными волосами, но в идеально белом, отутюженном халате, повернул ко мне голову, прищурившись, долго разглядывал, узнал, и от этого несколько подобрел и снизошел до ответа.

— Ну у вас и фантазии, Виталий Владимирович, — он даже головой покачал, словно бы осуждает меня за мысли вот так по-варварски использовать этот, видимо, очень уникальный котел. — Мы никого, как вы выразились, варить здесь не будем. Эта емкость предназначена для изготовление нейтральной основы, которая входит абсолютно во все составы, из того перечня, что мы изучаем и совершенствуем, а также для будущих исследований. Да, от имени всей нашей команды мы приносим вам благодарность за то, что у нас наконец-то появилось помещение, для установки подобного оборудования. А то, мы раньше постоянно зависели от поставок основы, что было весьма неудобно… Ну, вы понимаете, торможение процесса, не слишком чистый продукт… — он прервался на полуслове и, повернувшись к рабочим, устанавливающим котел, заорал. — Левее! Ты что не видишь, криворукий опоссум, что чан наклонился?

— Так он не держится прямо! А ты, крыса лабораторная, вместо того, чтобы визжать, лучше бы придумала, как его закрепить! Я тут ни одного крепления не вижу! Как эта дура вообще стоять будет?

— Да как это не будет стоять! Под нами целая комната в гигантский магнит превращена! Его уже должны были врубить! — я поковырялся в ухе, потому что лабораторная крыса меня реально глушила. И тут до меня дошло.

— Что? Какой гигантский магнит? — крыса неохотно повернула ко мне голову, моргнула, и, признав, неохотно ответила.

— Не волнуйтесь, Виталий Владимирович, магнит расположен для точечного воздействия. Все помещения вокруг, кроме участка пола под чаном, изолированы от действия магнитных волн.

— Это точно? — что-то мне не хотелось бы, чтобы где-то поблизости работал гигантский магнит и притягивал к себе все, что находится в поле его действия, как черная дыра в миниатюре.

— Да, Виталий Владимирович, это точно. Осталось, конечно, пара мест, но там предупредительные знаки расположены, и их скоро изолируют, как только кто-то выпрямит руки и начнет уже работать, а не дурака валять, куда ты опять его накренил?!

— Ты сам пробовал его удержать?! Врубай уже свой магнит, пока нас всех к херам под этим котелком не похоронило!

Эта дура действительно опасно наклонилась в нашу сторону, но потом резко под мелодичный звук, шедший откуда-то снизу, сама без помощи рабочего, встала на положенное ей место и крепко сцепилась с полом. Глядя на рабочего, пытающегося сдвинуть чан с места, я решил, что тот гигантский магнит все же врубили. Матерившийся сквозь зубы мужчина скинул с себя белый костюм и, оставшись в обычной серой форме, бросил его под ноги находящемуся в прострации ученому и гордо ушел, даже со мной не поздоровавшись.

— Хорошо, — я задумчиво смотрел на ученого. Бейджа с именем видно не было, и оставалось только гадать, как зовут эту, хм, крысу лабораторную. — Представьтесь, — я сам не ожидал услышать повелительные нотки в голосе. Молодец, Сава, учись командовать, пока возможность есть.

— Федор Искрин, глава лаборатории экспериментальной химии, — и он для чего-то одернул халат.

— Так вот, Федор Искрин, у меня к тебе один вопрос и одно задание. Сначала вопрос, — я продолжал сверлить его взглядом, от чего химик нервничал все больше и больше. — Сюда не заходили Эльза Бойнич и адвокат Андре Керн?

— Заходили, — кивнул Федор. — Они ушли почти сразу. По-моему, девушки были не в духе и разговаривали друг с другом на повышенных тонах.

— Куда они направились?

— Я не знаю, я все время был здесь. Кажется, кто-то из них упомянул подвал, но я не уверен, что это даже были девушки, тут столько народу шатается и все норовят оторвать от дел, — что же, надо проверить, потому что в подвале я точно еще не был.

— Очень хорошо, а теперь задание. Вы должны разработать новые духи.

— Что? — химик непонимающе хлопал глазами. — Какие духи?

— Откуда я знаю? — я раздраженно повел плечами. — Какие-нибудь вкусно пахнущие и новые, чтобы таких еще не у кого не было. Это вообще реально?

— Ну-у-у, — протянул Федор. — Чисто теоретически да, реально, что же касается выполнения на практике… я, конечно, попробую. Но парфюмерия никогда не входила в спектр моих научных интересов. Этим занимаются совершенно другие люди, и я… — он посмотрел на мое абсолютно не проницаемое лицо, резко прекратив мямлить. — А когда вам нужен результат? — я чертыхнулся и вызвал информацию про этот гребанный показ мод. Так, Австро-венгерская империя, в ее столице городе Милане… Сука! Как мне к этому привыкнуть, что столица Австро-венгерской империи находится в Милане! Спокойно, Сава, что ты завелся на пустом месте, ищи инфу по показу. Ага, вот она.

— Через четыре месяца.

— Но… это невозможно! Это никак невозможно! Четыре месяца на совершенно новый продукт… вы с ума сошли…

— Четыре месяца, — спокойно повторил я. — Удивите меня, Федор Искрин, — и, развернувшись, я направился к выходу из этого цеха по производству какой-то нейтральной основы.

Вообще, если основа будет получаться достаточно нейтральной и чистой, то, учитывая размеры чана, ее вполне можно будет продавать, раз есть проблема в ее получении у лабораторий, которые вынуждены эту хрень закупать. Размышляя в таком ключе, я спустился вниз, параллельно набирая сообщение для Варвары Степановны, чтобы она озаботила кого-нибудь изучением этого вопроса.

Вроде бы, если судить по спецификации, это место должно было быть именно подвалом. Здесь было светло, тепло и сухо, а также много дверей. И девушки могли находиться за каждой из них. Я как раз отправил сообщение, и, войдя в первую попавшуюся дверь смотрел на ком в ожидании ответа, вот только слишком поздно заметил, что здесь нет сети, да и вообще идут какие-то помехи.

Более того, увлекшись комом, я сразу не обратил внимания на то, что девушек в этом помещение тоже нет. Зато есть красная линяя на полу, которая, скорее всего, и служила предупредительным знаком, о котором говорил Федор. Если я узнаю, кто именно додумался до такого предупредительного знака, то сварю его в этом долбанном чане в той самой основе заживо!

Я даже не сразу сообразил, почему меня куда-то потащило, со все возрастающей скоростью. Когда до меня дошло, что я буквально лечу к металлическому ограждению, перегораживающему комнату ровно посредине, то попытался хоть как-то затормозить. Ага, как же. В процессе подтаскивания к этому забору, меня еще и развернуло к нему спиной. Тут уже до меня окончательно дошло, что сзади расположена декоративная пряжка. Металлическая пряжка. А еще на пальце у меня было металлическое кольцо. Не знаю, из какого именно металла оно сделано, но вот только магнитилось это колечко просто волшебно, даже больше, чем пряжка ремня. Поэтому рука летела немного впереди, точнее позади тела, и справиться с магнитным полем я никак не мог, даже чтобы притянуть ее к себе. Расстегнуть ремень я также не успел, все происходило слишком быстро. Я даже опомниться не успел, как меня с силой приложило к металлу ограждения. Хорошо, что спина и задница все-таки первыми достигли этого металлического каркаса и я не сломал себе руку. Попробовал дернуться, ни черта не получилось. Вдобавок ко всему кольцо накрепко прилипло к забору, и вместе с ним рука. Вытащить палец из кольца в таком положении было можно, при условии, что я сломаю палец и сдеру с него кожу. Подумав, я решил этого пока не делать, все-таки положение у меня вроде бы не столь уж и отчаянное. Сначала я понадеялся на видеонаблюдение, которое просматривает чуть ли не каждый уголок квадратов, но потом чертыхнулся и выругался, понимая, что любая камера при включении этого магнита, если не сломалась, то картинку точно перестала пересылать. А вот это может быть и к лучшему, вдруг орлы спохватятся, что потеряли осмотр целого сектора и придут на помощь раньше, чем вырубится эта штуковина. Попытки расстегнуть ремень не привели к успеху, тем более, что связь с ограждением усиливал пистолет, больно давивший на ногу, связи все так же не было. Оставалось ждать, когда хотя бы на время отключат магнит, или меня кто-нибудь увидит и тогда отключат магнит, или придут изолировать это помещение, ну хоть что-то же должно произойти! Довольно убойная штука, учитывая, что металлический вещей на мне не так уж и много, чтобы меня удерживало с такой силой, что даже пошевелиться было затруднительно. Хорошо хоть сегодня я пришел сюда в классических брюках, где вместо металлической ширинки и пуговицы был какой-то пластик, а что если бы я был в обычных любимых мною джинсах? Последствия давления ширинки и пуговицы, которые стремились бы присобачиться к забору, было даже представлять больно, особенно как выглядело бы место, на которое оказывалось давление на живом теле, даже если отбросить понимание, где именно находится место воздействия ширинки. А если бы у меня были металлические зубы или штифт в ноге? Все же представив, как бы это выглядело, я довольно спокойно решил, что отвечать будут все и по полной программе.

— Виталий Владимирович, что вы здесь делаете? — в комнату зашла Андре и остановилась на пороге.

— Наконец-то, — пробормотал я, а вслух произнес. — Стою, любуюсь, думаю, для чего это заграждение вообще предназначено.

— Если судить по предварительным планам, то здесь будет расположен виварий, — Андре заглянула в бумаги, которые держала в руке, и сделала шаг вперед.

— Андре! Осторожней, не подходите бли… — я честно попытался ее предупредить, но смог закончить фразу, когда она уже на полной скорости врезалась в меня, а ее руки, точнее большие и красивые металлические пуговицы на манжетах, оказались прижаты к ограждению по обе стороны от меня. — …же.

— Какого дьявола происходит? — прошипела Андре, задергавшись в бесполезной попытке вырваться из-под воздействия особо мощного магнита. Сил у нее явно не хватало, на то, чтобы порвать ткань, которая охватывала руки, и тем самым освободиться от притяжения.

— Это довольно увлекательная история, знаете ли, и я как раз хотел вас предупредить, и также попросить, чтобы вы поспешили ко мне на помощь, надавав по шее кому надо, но вы решили помочь мне несколько иным способом. — Я вздохнул. — И вот вы здесь, так страстно обнимаете меня, что даже становится слегка не по себе.

Бздынь, я успел повернуть голову, когда мимо меня пролетела оторвавшаяся от блузки маленькая металлическая бусинка и приклеилась к ограждению. Бздынь, Бздынь… пуговицы на самом пиджаке, который был расстегнут по случаю жары, стремились прилипнуть к забору, отчего тянули Андре что есть сил, но так как между ней и ограждением стоял я, то девушку прижимало ко мне все сильнее и сильнее. А вот пуговички блузки просто не выдержали давления и одна за одной отрывались от борта, и летели туда, куда их так сильно притягивало. Хорошо хоть глаз не выбило. Я невольно опустил глаза вниз. О, какая грудь. Будем считать, что я получаю чисто эстетическое наслаждение в качестве компенсации за такое унизительное положение, в котором мы с моим адвокатом находились.

— Хватит на меня пялиться, — снова прошипела Андре, увидев, куда направлен мой взгляд.

— Я не могу, — признался я абсолютно честно. — Поверьте, это выше моих сил, потому что такое зрелище достойно, чтобы на него смотрели не отрываясь. Более того, если бы вы не прижали мою свободную до сего момента руку своим достойным всяческого восхищения телом, то я не мог бы обещать, что смог бы ее удержать на месте и не воспользоваться моментом, — я усмехнулся, и попытался пошевелиться, потому что мне уже реально было больно. Даже несмотря на то, что пуговички все отлетели, девушку продолжало прижимать ко мне, больше в районе груди и я не думал, что это ее манжеты так притягивают ее ко мне. От груди взгляд я не мог оторвать уже не по той причине, по которой пялился на нее секундой ранее. В женском белье я не слишком разбирался, но то, что там есть некие металлические элементы, были мне известны. Но в этом случае, сила притяжения будет все усиливаться, и меня элементарно раздавит под собственным адвокатом, если ничего не предпринимать. Интересно эта смерть будет глупее, чем у моего собственного отца? Хотя, можно их приравнять, в обоих случаях там будет присутствовать женская грудь.

— Да, и я, пожалуй, сочту это за комплимент, особенно после того, как я ощутила вашу реакцию, — и она провела языком по верхней губе, естественно привлекая мое к ней внимание. Но о какой реакции она говорит?

— О, нет, это… нет, это пистолет, — я встрепенулся, когда до меня, наконец, дошло, о какой реакции идет речь. Зачем ты пытаешься оправдаться, идиот? Тем более, что реакция действительно была, еще какая.

— Я так и подумала, — и Андре широко улыбнулась, но потом пару раз дернулась, пытаясь ослабить давление на меня. Лучше бы она этого не делала, потому что после того, как ей удалось отодвинуться на сантиметр, ее притянуло еще сильнее, на мгновение выбивая из меня дух. Однако этого хватило, чтобы я сумел освободить не приклеенную к забору руку, которую я уже практически не чувствовал, потому что вся основная тяжесть тела Андре пришлась именно на нее. Освободить то я ее освободил, но пока вытянул, Андре снова была прижата к моему телу, и рука оказалась там, куда я ее на словах хотел бы положить. Точнее не совсем там, чуть ниже, под правой грудью, затянутой в кружево лифчика, но все равно, место довольно пикантное. — Виталий Владимирович, я вас очень прошу, сделайте уже хоть что-нибудь, вы же, в конце концов, мужчина!

— Вы понятия не имеете, о чем просите, Андре, — я вымученно улыбнулся. — Во-первых, я практически женат, а, во-вторых, это физически невозможно, потому что, если бы я мог расстегнуть штаны, то уже давно бы это сделал и попытался как-нибудь из них выползти. Но ваше предложение достойно того, чтобы его, как минимум, рассмотреть. Не навестите меня вечерком, когда мы освободимся, естественно?

— Я не об этом сейчас говорила, — пропыхтела она, и снова заерзала, пытаясь ослабить давление, от которого больно было уже не только мне.

— Я так и понял, — и я вернул ей ее же циничную улыбку.

Но нашему положению действительно было не позавидовать, потому что я ощущал, как прутья металлического заграждения за моей спиной уже начали впиваться в кожу. Оставалось совсем немного времени до того момента, когда оно начнет рвать мою плоть. Когда я это осознал, то теперь уже я принялся отчаянно дергаться, но единственное, что мне удалось сделать, это чуть-чуть снизить давление на спину и еще больше вжаться в Керн. Тогда я попытался призвать дар, называя себя кретином за то, что не догадался сделать этого раньше. Более того, я попытался слиться с ним, но у меня не получилось, потому что прижавшееся ко мне тело и боль в руке и спине мешали сосредоточиться. Да и опытным путем мы с Андре убедились, что вода бесполезна против магнетизма, а в некоторых случаях даже усиливает его. Это меня немного отрезвило и напугало так, что я сумел слиться сознанием с моим даром.

Ко мне снова пришли те ощущения, которые накатывают после слияния с даром, мышление стало совершенно другим, не похожим на человеческое.

Мысли текли, обгоняя друг друга. Вода повсюду, во мне, в женщине, которая также, как и я, испытывает сейчас определенный дискомфорт, вызванный моей близостью, это особенно заметно по тому, что кровь устремилась к определенным частям ее тела. Как интересно. Но освободить нас я не могу, не причинив тем самым вред своему и ее телу. А если попробовать лишить нас этой оболочки, прикрывающей наши тела или хотя бы тех металлических штуковин, которые держат нас возле ограждения?

Неожиданно застежки, которые удержали кружевной бюстгальтер Андре, сломались, то же произошло и с металлическими штуковинами на бретелях, которые неожиданно отлетели к ограждению по пути расцарапав мне щеку, и оставив на теле девушки яркие красные кровоподтеки, и теперь между мной и ее бюстом была только часть ее нижнего белья, уже практически не прикрывающая ничего, но хоть давление на тело слегка ослабло.

Водная фреза, собранная прямо из воздуха, принялась срезать те элементы одежды, которые держали женщину. Управлять ею очень сложно, необходима свобода действий, но вот первая железка отрезана, теперь вторая. Повторить такой финт с поясом и кольцом я не рискнул, хотя понимал, что если рука дрогнет, то вода причинит мне меньше вреда нежели девушке.

Когда мне оставалось срезать последнюю пуговицу, я поднял взгляд на лицо Андре. Она запрокинула голову, а ее лицо раскраснелось. И самое главное, девушка совершенно не собиралась отходить от меня, хотя уже могла это сделать. Нахмурившись, я буквально оторвал последнюю пуговицу и с некоторым усилием разорвал слияние. Андре несколько раз моргнула.

— Что это сейчас было? — спросила она хрипло. И что ей ответить?

— Я применил дар, — тихо ответил я. — Будь так добра метнись наверх, пускай эти недоумки отключат уже свой магнит, и готовятся к заслуженной смерти от моих рук. — Андре даже не обратила внимания на то, что я обращаюсь к ней на «ты». Она очень внимательно рассматривала меня и все еще стояла, вжавшись в мое тело.

— Сава! — от двери раздался знакомый голос, с котором звучали угрожающие моему здоровью нотки. Это с одной стороны радовало, но вот с другой стороны… — Да ты издеваешься. Как ты вообще можешь лапать эту стерву, когда я нахожусь поблизости и могу в любой момент войти? — я опустил взгляд. Так и есть, моя рука все еще располагалась в опасной близости от великолепного бюста моего адвоката. Внезапно магнитное поле исчезло и я, не ожидая такой подлости, от этих лабораторных кретинов повалился вперед, подмяв под себя Андре. Руки с ее груди я, конечно, убрал, но вот это элемент ее одежды остался у меня в руке, когда женщина смогла выползти из-под меня, пытаясь запахнуть пиджак, скрывая свое полуобнаженное тело.

— Эльза, это не то, о чем ты подумала, — ну а что я еще мог сказать, с тревогой глядя на разгорающиеся синевой глаза моей невесты.

Глава 6

Логично было предположить, что все-таки дар у Эльзы образовался. Но почему так поздно проявился? У той же Насти он начал проявляться еще в то время, когда она в баке находилась. Вот только Эльза не умеет им управлять от слова «совсем», она же понятия не имеет, что с ней сейчас происходит. Синева глаз Эльзы становилась все ярче. Что это: вода или воздух? Внезапно я почувствовал, как в голове зашумело и по подбородку что-то потекло. Поднеся руку к лицу и проведя ею по потеку, я бросил взгляд на пальцы, на которых была кровь. Кровь хлестала из носа. Значит, это вода. А учитывая то, что происходит сейчас со мной, то смею предположить, что девушка все-таки частично понимает о случившихся с ней метаморфозах, и это не первое ее проявление дара.

Андре попятилась, удерживая руками пиджак, а ее глаза полыхнули золотом. Ага, хоть что делай, но для человека самые опасные стихии — это воздух и вода, без них мы просто не сможем существовать. А связь с какой стихией была у Андре, я так до конца и не разобрался.

Я вскочил на ноги и бросился к Эльзе, которая в этот момент упала на колени и закричала, закрывая лицо руками. Не тратя больше ни секунды, я призвал дар, рывком сливаясь со стихией. Если что и может сейчас помочь Эльзе, то только подчиняющая сила, иначе, она просто погибнет.

Дверь, ведущая в эту комнату, оставалась открытой, после того, как сюда вошла Эльза. Пробегая мимо Андре, я указал на дверь и чужим, холодным голосом произнес.

— Беги. Беги отсюда, быстро! — она повиновалась, рванув с места, подхватив с пола свой кейс, в котором, как оказалось, не было ни единой металлической детали.

Андре выскочила за дверь. Внешне она вроде бы не была повреждена, значит, весь гнев Эльзы был направлен в мою сторону. Дверь захлопнулась, а вокруг Эльзы начал образовываться круг из мелких капель, кружащихся в воздухе. Я подошел уже достаточно близко, когда одна из капель вырвалась из этого странного до жути хоровода и метнулась в мою сторону, вонзившись в щеку, оставляя на ней глубокий разрез. Я знаю, милая, что мы оба слегка помешаны на садо-мазо, но, по-моему, ты переходишь границы дозволенного. Зашипев от секундной боли в порезанной щеке, я остановился и протянул руку в сторону Эльзы. Внезапно тот круг из капель рванул в мою сторону, сливаясь со старшей стихией, растворяясь в ней. Я сам — вода, не сопротивляйся мне, и никто не пострадает.

Вот только она не была бы Эльзой, если бы не сопротивлялась. Я не могу себе представить, как ломал ее Игнат, прежде, чем в бак засунуть, не думаю, что она сдалась совсем без борьбы. Я не тревожил ее все это время, интересуясь состоянием прежде всего у Любы. Судя по всему, это было не очень хорошее решение с моей стороны. Ее не рефлекс утенка притащил ко мне, вовсе нет. Ее дар чувствовал более старшую стихию, более сильную и могущественную, и всего лишь пытался сделать так, чтобы Эльза находилась рядом со мной, когда он наконец-то проснется. Вот только кто мог предположить, что этот подъем будет настолько стихийным и завязанным на ярости? Знал бы где упасть, то сделал бы это в более комфортных условиях, а не в жутком подвале, где эти лабораторные чудилы могут снова врубить свои игрушки, от действия которых магнит покажется детским лепетом, но даже этот самый магнит ничего хорошего не принесет, дар под внешним давлением просто разорвет ее изнутри, а она как назло перешла предупреждающую линию. Сколько у нас было времени до очередного эксперимента, только лабораторному крысиному богу известно, поэтому надо действовать более решительно. Хотя бы оттащить ее на безопасное расстояние.

Эльзы вскочила на ноги, но я уже был близко. Она замахнулась, чтобы ударить меня, и из ее ладони вылетела водная плеть. Успев увернуться, я схватил ее за тонкие запястья и притянул к себе. Что-то вроде водной фрезы пролетело между нами разрывая в клочья мою рубашку.

— Хватит, остановись, — в голосе уже не было холода, но сознание и мышление все же воспринимались совершенно иначе, чем мои собственные, но, и это был очередной прорыв в моем слиянии со стихией, и больше не ощущал их чужеродность. Да, я сейчас мыслил немного по-другому, но это я мыслил, а не кто-то более могущественный, деливший со мною в этот момент мое тело и мой разум.

— Я не могу, не могу, — прошептала Эльза, глядя мне в глаза, и даже сквозь синеву я увидел в нем отчаянье и страх.

— Доверься мне, — я прижал ее к себе и закрыл глаза.

В голове стала складываться картинка потоков силы, текущей по ее венам, которые никак не подчинялись своему носителю. Где они берут начало? Все потоки, которые я видел в виде бурных ручьев, брали свое начало где-то в районе лона Эльзы. Супер, мать твою. Это так ты исправила то, что могло принести ей вред? А о ее будущих детях ты подумала, тварь электронная! А если бы она к моменту зачатия не справилась с этими потоками? Но, Системе плевать на такие нюансы. Она сделала так, чтобы у Эльзы не развилась какая-нибудь редкая болезнь, а про ее детей и душевное состояние речи не шло. Так же, как и не шло речи про то, каким образом Эльза справится с таким мощным даром, который сейчас грозил затопить ее. Ждать было уже нельзя, потому что волны все ближе и ближе поднимались к легким, еще немного и спасать мне уже будет некого. Мои руки, состоящие из искрящихся серебристых струй, являлись словно продолжением моих физических рук, и я одним рывком погрузил их в сосредоточение дара Эльзы, заставляя ручьи силы подчиниться, возвращаясь на свое место. Но они не сразу подчинились мне, словно два схлестнувшихся потока в месте соприкосновения образовывая затор, в разные стороны пуская новые ответвления, подобные весенним ручейкам, чтобы преодолеть образовавшуюся преграду. Где-то на периферии сознания я услышал болезненный крик Эльзы и почувствовал, как ее ногти впиваются в мои плечи, разрывая кожу. Когда я успел выпустить ее руки из своих?

Зашипев, я усилил нажим, и вот уже бешенные потоки ее дара постепенно начинают поддаваться мне, сливаясь воедино, убирая свои побочные ветки. Прошло еще немного времени под напором моего дара, когда беснующаяся и неуправляемая водная стихия, которая до сего момента могла только нести разрушения, начала уютно сворачиваться клубком, и все ее потоки полностью подчинились моей воле, начав ластиться ко мне как котята, чтобы в следующий раз проснуться, когда их призовут, или же когда Эльза опять психанет, и они рванут на свободу, уже не желая при этом покалечить ее саму. Но кому-то в тот момент может, конечно, не повезти.

Я рывком освободился от слияния и покачнулся. Все-таки, надо тренироваться, чтобы такие вот слияния не являлись для меня потрясениями, не проходящими без последствий.

Как с глубочайшего похмелья, я обернулся и, не удержавшись, присвистнул. Ничего себе мы повеселились. Мои плечи были покрыты царапинами, рубашка превратилась в мулине. Юбка Эльзы обзавелась двумя разрезами по бокам, открывающими ее ноги до талии, а сапоги лишились каблуков, сделав девушку сразу гораздо ниже ростом. Вокруг царил хаос. Это было не то, что произошло с Настей. Тогда я просто подавил ее. Здесь же однонаправленная стихия, не желающая просто так подчиниться, прошлась по комнате с неизбежностью цунами, сметая все на своем пути. То ограждение, к которому я совсем недавно прилип, валялось неподалеку, а пол весь был покрыт мелкими трещинами. За бывшим ограждением, как оказалось, стоял стол, и он продолжал стоять, потому что был привинчен к полу. А вот пол под ним находился в весьма плачевном состоянии, видимо стихия очень старалась отправить столик в утиль, но двадцатисантиметровые гвозди, которыми он был прибит к полу, не дали этого сделать, оказавшись прочнее.

— Сава, это что, я все натворила? — я повернулся к Эльзе, хотя старался на нее не смотреть, потому что, кроме всего прочего, я был дико возбужден, и мой стояк уже невозможно было списать на пистолет.

— Когда ты узнала про дар? — я схватил ее за плечи и слегка встряхнул.

— Накануне перед тем как приехать к тебе. Я принимала душ и… — она задрожала.

— А тебе не пришло в голову, что мне надо об этом знать? — прорычал я, глядя на ее губы, и не в состоянии оторвать взгляд. — Или всем, кто за тобой наблюдал все это время, талдыча всего пару вопросов, как попугаи, один из которых всегда звучал как-то так: «Эльза, за последние сутки ты не стала в себе замечать никаких изменений!» Это не праздный интерес, и ты понятия не имеешь, что эти твари сделали с Настей, и какие у нее после этого начались фатальные изменения, и я не говорю про взбесившийся кактус. Если бы ты все сразу рассказала, то тогда все прошло бы без таких волшебных последствий! Ты можешь вообще представить, что, если бы это случилось не в пустом подвале, а где-нибудь на пляже или в твоем собственном доме, где собрались бы все члены твоего клана праздновать очередной юбилей какой-нибудь старушки? — я понимал, что меня несет, но не мог остановиться, осознавая, что только таким способом смогу донести до девушки то, что она была не совсем права, скрывая такие подробности.

— Я испугалась, — Эльза всхлипнула, а я, вместо того, чтобы ее отпустить, наклонился и грубо поцеловал. Она же, вместо того, чтобы оттолкнуть меня, дать по роже, укусить, как это бывало и не раз, обхватила за затылок, заставляя нагнуться сильнее и яростно ответила на поцелуй.

Отшатнувшись, я слегка оттолкнул ее.

— Эл, уходи. Если ты сейчас не уйдешь, то, видит бог, я уже не остановлюсь, и сделаю что-то такое, о чем мы можем впоследствии очень сильно пожалеть, — хрипло сказал я, тяжело дыша и пытаясь утихомирить становившееся уже болезненным возбуждение.

— Так может ты уже сделаешь, хоть что-то! — и Эльза сильно толкнула меня в обнаженную грудь. Я сделал пару шагов назад, больше от неожиданности, и практически сел на тот самый стол, единственную оставшуюся в этом проклятом подвале целую вещь. — Будь уже мужиком, Сава!

— Ты понимаешь, что это чудовищная провокация? — зло спросил у подошедшей вплотную ко мне девушке. Сейчас, когда я сидел, а она стояла, наши глаза были на одном уровне.

— Да мне плевать, как это называется, я просто хочу снова почувствовать себя живой и осознать, наконец, что я в безопасности, — и Эльза на этот раз сама меня поцеловала.

Тихо зарычав, я обхватил ее за ягодицы, приподнял и одним движением поменялся с ней местами. Теперь она сидела на столе, а я стоял между ее ног, которые она тут же скрестила у меня за спиной, и запрокинула голову.

Мы оба ненормальные, промелькнуло в голове, и это была последняя мысль, потому что потом меня просто переклинило.

Здесь не было никакого мягкого соблазнения или подчинения, как в случае с Настей. Это вообще мало походило на занятие любовью. Была лишь настойчивая потребность брать, и не менее настойчивая потребность отдавать. Да, о чем тут можно говорить, если мы даже не разделись. Никаких предварительных ласк, ничего, лишь потребность, древняя, как сам мир. Единственное, что я сделал осознанно, это вытащил проклятый ремень из брюк и отшвырнул его в сторону. Когда все закончилось, я прислонил мокрый от пота лоб к плечу Эльзы, чувствуя, как она перебирает мои волосы — единственная ласка за этот безумный… я даже не знаю, как это назвать, порыв, наверное, подходит больше всего.

— Сава, а Андре красивее меня? — от неожиданности вопроса я едва не упал, запутавшись в штанах, которые просто спустил, и теперь они болтались у меня где-то на уровне колен.

— Что? — я отстранился и натянул брюки, мучительно соображая, куда дел ремень. Эльза начала приводить себя в порядок, ничуть меня не стесняясь, используя в качестве салфетки остатки моей рубахи. — Почему ты вообще об этом спросила?

— То, что я увидела, наводило на мысль, что тебе нравилась ее близость, — она соскочила со стола, а я же закатил глаза.

— Эл, нас пришпилило к той ограде как бабочек, так что, когда я говорил, что это не то, о чем ты подумала, я говорил правду.

— Ты понятия не имеешь, о чем я думала, — Эльза вздохнула. — Я видела, что вы не можете вырваться, но выражения на ваших лицах недовольными не были. И я поэтому спрашиваю, Андре Керн красивее меня?

— Что за кошка между вами пробежала? — я проверил на месте ли пистолет, и решительно подошел к Эльзе, чтобы уже вывести ее отсюда.

— Неважно, — она отмахнулась. — Сава, ты ответишь на мой вопрос или нет?

— Андре очень красивая женщина, — я не стал отрицать очевидного. — А некоторая фанатичность и легкая безумность делают ее особенной и еще более привлекательной. Но я никогда, глядя на нее, не мечтал прижать к стенке и сделать то, что только что сделал с тобой. Особенно, это приносило некоторые неудобства на уроках. Ваша школьная форма — это просто квинтэссенция сексуальности. Особенно плиссированная юбочка, до середины бедер. По-моему, ее разрабатывал старый педофил, основываясь на свои влажные фантазии.

— Прекрати, — Эльза фыркнула и стукнула меня кулаком в бок.

— Ты сама спросила, — я ухмыльнулся. — Знаешь, как это было ужасно, со стояком на уроках сидеть? Ну, а если серьезно, то я вовсе не против повторить. Только на этот раз в постели и довольно продолжительное время, желательно без катаклизмов локального характера. Хотя свою школьную юбку можешь перед этим надеть. А теперь пошли отсюда, мне вот прямо позарез надо кое-кого убить.

Эльза кивнула и сделала шаг впереди меня. Как оказалось, пол не просто выглядел херово, он таким и был на самом деле. Послышался громкий треск, и мы ухнули в образовавшуюся яму. Летели мы не слишком долго и приземлились, не переломав себе ничего. Я сразу же вызвал дар и продиагностировал как Эльзу, так и себя. Никаких повреждений, кроме пары синяков мы не заработали, что не могло не радовать. Отстраненно я подумал, что, наверное, нам повезло, что случилось это именно сейчас, а не в самый разгар довольно приятного, чего уж тут говорить, процесса. Тогда мы вряд ли отделались бы так легко. Рядом с нами упал стол все еще будучи пришпиленным к той части пола, на которой он стоял. Я встал и, задрав голову, посмотрел наверх.

— Та-а-а-к, а ну колись, что у тебя произошло с Андре, раз это вызвало такую мощную реакцию? — я повернулся к Эльзе. Здесь было довольно светло. От стен шло легкое сияние и воняло канализацией. Где, мать вашу, мы очутились?

— Я однажды застукала ее в аналогичной ситуации. Вот только магнита там не было, а на твоем месте стоял мой отец… без штанов, — резко ответила Эльза, а в ее голосе прозвучала горечь.

— М-да, — я потер подбородок. — Ну понятно, почему ты ее недолюбливаешь. Только, Эл, это личные дела Андре и твоего отца. Я бы еще понял, если бы ты ее со своим парнем в такой ситуации застукала. — Хотя если бы она застукала Андре со своим парнем, то сомневаюсь, что у меня был бы сейчас хороший адвокат. От всплывшей в мозгу картинки разорванного в клочья тела адвокатессы стало немного не по себе. — Ладно, как выбираться будем?

Не успел вопрос прозвучать, как сверху раздался легкий гул, и прямо на нас полетела откуда-то из глубины туннеля, в котором мы оказались, металлическая решетка, подобная той, к которой я приклеился в комнате наверху.

— Ложись, — схватив Эльзу, я повалил ее на пол, чувствуя, давление на палец. Вдобавок ко всему, пистолет попытался прорвать карман, чтобы полететь вместе со всем металлическим хламом, который летел теперь со всех сторон наверх к включенному магниту. — Какой козел снова его активировал? Я им все ноги вырву и в уши воткну!

Чтобы избавиться от давления, я принялся медленно отползать в зону, где этот чертов магнит действовать не будет. Видимо, сломавшийся пол нарушил какой-то изолирующий контур, раз излучение начало действовать на металл здесь в канализации.

Вскоре от самого пола до потолка возвышалась огромная куча разного барахла, наглухо закупорив выход. Давление исчезло так же внезапно, как и появилось, до этих баранов, похоже, дошло, что они херню какую-то наделали. Вот только нам от этого было совсем не легче. Ждать, когда до нас доберутся спасатели и вытащат отсюда, мы могли бы до бесконечности. Этот мусор не просто притащило, его спрессовало между собой, создав колонну, в самом основании которой находился стол, который притащило за те самые двадцатисантиметровые гвозди и намертво прибило к чему-то, напоминающее сетку рабицу, которую когда-то на кровати устанавливали. Путь нам оставался только один — прямо по туннелю. Но это канализация, поэтому надо надеяться, что мы наткнемся на какой-нибудь выход, по идее-то их должно быть много. Правда, это сияние, идущее от стен и дающее такое приличное освещение, подталкивало мысли в пессимистическую сторону, потому что на обычный канализационный туннель походило мало, несмотря на стоявшую вокруг вонь

— Так кто, говоришь, включает этот магнит? — я обернулся на Эльзу, которая держала в руке мой пистолет. Надо же, он все-таки вырвался из кармана. Но Эл молодец, не дала ему сгинуть в этом Эвересте.

— А тебе это зачем? — я протянул руку, но она только покачала головой, и сунула пистолет за пояс юбки.

— Не только у тебя появилась потребность в обязательном убийстве, и желательно максимально жестоком, — очень спокойно ответила Эльза.

— Есть у меня на примете один большой котел, для осуществления задуманного. Тебе должно это понравиться. Но надо сначала выбраться отсюда, — и я направился по туннелю, молясь про себя, чтобы мы не наткнулись на крысюков, встреча с которыми может существенно наши шансы уменьшить, или на что-нибудь похуже.

Глава 7

Уже примерно через полчаса ходьбы, судя по ощущениям, запах перестал ощущаться. Мы просто принюхались и теперь не ощущали витающих вокруг нас миазмов. Вот только подозреваю, несло от нас так, что любой бомж позавидует. Эльза шла молча рядом со мной, сосредоточенная и очень серьезная. Похоже, что сегодняшний день пошел ей на пользу во многих аспектах, и она уже не выглядела тенью самой себя, лишь отдаленно напоминавшую ту Эльзу, о которой я помнил. Плохо то, что если мои самые худшие опасения подтвердятся, то она снова может замкнуться в себе. Ну, при условии, что мы вообще в живых останемся.

Однообразие пейзажа начало действовать на нервы, куда раньше, чем пропало ощущение канализационной вони, к тому же, усиленное постоянным ожиданием нападения. А в то, что нападения не будет, я не верил. Не с моим везением. Я всю свою сознательную жизнь живу по законам Мерфи, и в том мире, который уже и не вспоминаю, и в этом. Уже просто привык к тому, что если есть хоть малейший шанс случиться основательной такой херне, то она обязательно на меня свалится, как тот совершенно случайный самокат. Или этот гребанный магнит, который включили именно в тот самый момент, когда я находился в зоне его действия наедине с собственным адвокатом, и мы оба была как назло обвешаны металлическими предметами, как металлисты седьмого разряда, что делало и так непростую ситуацию еще более запутанной. Поэтому рассчитывать на то, что мы выберемся отсюда без приключений, я бы не стал. Вот только никак не мог представить, нападение кого с большей степенью вероятности произойдет на наши головы, или, скорее не головы, а совсем на другие части тела, что тоже будет не слишком приятно. В том, что в этих туннелях есть не только крысюки, но и может водиться что-нибудь пострашнее, я был практически уверен, а мое чутье завывало на разные голоса, высказывая предположения одно круче другого, что как-то не слишком прибавляло уверенности. Покосившись на Эльзу, я придержал язык, чтобы не нагнетать и не пугать ее раньше времени.

Но вообще-то, если рассматривать картину в целом, что-то положительное в этих законах всемирного мудачества все же было, взять хотя бы тот же магнит: если бы его не было, то с Эльзой и ее даром мы бы все еще не разобрались, а затягивание неизбежного, наверняка привело бы к более фатальному концу, нежели блуждание по канализации.

— Здесь очень холодно, — наконец произнесла она, и я поежился, поведя обнаженными плечами, кожа на которых после ее слов покрылась мурашками. За то время, которое я провел в этом мире, мясо нарастить удалось, сейчас хоть не стыдно идти в таком виде с красивой девушкой, пристально меня разглядывающей.

— Я заметил, — ответив немного рассеянно, я оглянулся. — Извини, но ничем не могу помочь. Твои эксперименты оставили меня в одних штанах. Надеюсь, это не репетиция была нашего возможного развода. — Волоски на руках и затылке встали дыбом, и это совсем не было действием холода, который шел от старинной каменной кладки. Острое чувство, древнейшее из всех, какие есть у человека, заставило меня напрячься, наподобие сжатой пружины. Чувство, что за тобой пристально наблюдают, словно охотник следит за своей жертвой, и в роли жертвы сейчас находимся мы с Эльзой.

Похоже, что Эльза тоже почувствовала нечто подобное, потому что она внезапно ускорила шаг, хотя вроде бы никаких предпосылок к этому не имелось. Я же вначале увидел синий отблеск на стене, чем понял, что машинально призвал дар. Не знаю, это ли стало спусковым крючком, но после того, как вода, рассеянная в воздухе начала собираться в длинные жгуты, готовясь принять ту форму, которая была мне нужна, откуда-то сбоку, из длинной трещины в стене, выскочил первый крысюк. Я не успел среагировать и тварь вцепилась Эльзе в волосы, быстро перебирая конечностями, пытаясь добраться до нежной шеи. Она отчаянно завизжала, а не нежной коже появилась кровоточащая царапина. Водный жгут полетел к крысюку и… рассыпался сотнями мелких брызг, не причинив твари ни малейшего ущерба. Что за…

Все действо заняло секунд десять. Когда магия не причинила крысюку ни малейшего вреда, я просто схватил его поперек туловища и отшвырнул в сторону, вырвав при этом приличный такой клок белокурых волос из головы Эльзы.

Ударившийся о стену крысюк уже был на ногах. Развернувшись в нашу сторону, он принялся раздуваться, глаза начали отливать знакомой синевой, а по его шкуре побежали белые электрические разряды.

— А-а-а, — Эльза выхватила пистолет и выстрелила, точно попав крысюку в правый глаз. Ее выстрел совпал с очередной моей попыткой воспользоваться даром, потому что электричество и вода, в принципе, дружат, вот только могут дружить не слишком приятно для тех, кто в их дружбу вмешается.

Только когда рвануло, я понял, что пуля с пылью адамантина, а тварь неуязвимая к магии в состоянии, когда сама не начинает пользоваться своим аналогом дара, и вода — это не самое лучшее сочетание.

Нас отбросило на добрую десятку метров. Пробороздив голой спиной по камню пола, я понял, что надо собирать все свои резервы в кучу и валить отсюда на огромной скорости! Периодически меня словно прошибало током от макушки до пяток, заставляя сокращаться каждую мышцу тела, даже те, о существовании которых я и не подозревал, но с каждым новым разрядом их сила уменьшалась, пока не начала причинять всего лишь легкий дискомфорт, не сравнимый с той волной боли, которая была изначально. Эльзе повезло. В результате падения, она умудрилась упасть прямо на меня, на мгновение вышибив дух. Судя по тому, как топорщились в разные стороны светлые волосы, ее тоже прошибло знатно, но она крепилась и не проронила ни звука.

— Эл, вставай, их сейчас сюда целая стая набежит, — прохрипел я, пытаясь таким нехитрым способом дать понять, что наша поза вот прямо сейчас точно не уместна.

Посыл был понят правильно. Эльза, всхлипнув, вскочила на ноги, а вот я такой прытью похвастаться не смог. Пришлось подниматься, встав сначала на четвереньки, а потом уже подниматься во весь рост. Сзади раздалось шуршание, которое сработало, как спусковой крючок стартера. Мы сорвались с места так, что нам позавидовал бы олимпийский чемпион. Правда отбежать подальше не получилось. Туннель резко завернул под углом и нам ничего не оставалось делать, как повернуть туда же.

Этот рукав отличался от того, из которого мы только что выскочили. Он был более современен, тогда как от тех стен, которые нас совсем недавно окружали, несло такой замшелой древностью, что она ощущалась на подсознательном уровне.

Вот только этот туннель прямо посредине перегораживала полупрозрачная и вблизи выглядевшая молочно-мутной, с проскальзывающими по ней искрами, стена. Та самая, которую недавно я смотрел фактически глазами-камерами шпиона-жучка, посланного к ней Вихровым. Все бы ничего, но эта блядская стена перегораживала нам путь, а сзади настигала стая крысюков. Похоже, что вот сейчас нам действительно придет конец.

Выбора не было, и я в третий раз за совершенно непродолжительное время слился со стихией, хотя каждой клеточкой своего тела подозревал, что совершаю чудовищную глупость. Сразу стало спокойно. Холодная расчетливость превалировала в том клубке эмоций, что смешались сейчас во мне. Рывком толкнув Эльзу себе за спину, я развернулся к нагоняющей нас, в виде отвратительной пародии на грызунов, смерти. Сейчас я видел то, чего не мог заметить в своем обычном состоянии. Крысюки, если и были созданы, то очень давно. Они представляли собой вполне самостоятельные организмы, с весьма интересной архитектоникой сосудистого русла. Не все особи, выскочившие прямо на нас, имели узел, который я определил, как источник дара. У крысюков, он располагался в голове, и эти особи отличались от своих собратьев более совершенно развитыми мозговыми структурами. Они находились в середине этого серого шерстяного ковра и первыми кидали в бой тех, кто слабее, то есть, всех остальных. Словно командуя своей пищащей армией, в середине этой волны раздался противный писк, почти на уровне ультразвука, после чего этот ковер распался, и часть грызунов хлынула на стены, чтобы, вероятно, был шанс атаковать нас не только снизу, но и с высоты. Дальше разглядывать этих тварей у меня не было времени. В их жилах, как и у всех живых существ течет кровь, а кровь — это вода. И мне не важно, что ваши тела окутывает нечто похожее на адамантиновую пыль, потому что водой в ваших сосудах я могу управлять, не глядя на защиту.

Первый строй крысюков резко остановился и заверещал. Из их носов, ушей и даже глаз хлынула кровь. То же самое произошло и с теми, кто рассеялся по стенам и уже готовились атаковать нас в прыжке. Наскакивающие сзади особи останавливались и, почуяв кровь, льющуюся уже сплошным потоком, начинали нападать на все еще живых сородичей, на какое-то время забыв про нас. А тушки их собратьев, которые сыпались со стен в крысиную гущу организовывали еще большее веселье в кругу своих товарок.

Легкое движение кистью, и нас с Эльзой окружил водный кокон, который мгновенно превратился в прозрачный лед, через который я прекрасно видел перспективу. Почему-то именно сейчас, когда я был един со своим даром, я вспомнил о базовых законах физических материй, скорее, даже не я сам вспомнил, а подсказал некто древний и мощный, с кем я сейчас составлял единое целое, что лед довольно плохо проводит электрический ток. Теперь главное не останавливаться и не проверять прочность ледяного щита на практике.

Крысюки не задержались надолго у тел погибших собратьев. Несколько особей остались, пожирая еще кое-где шевелящуюся плоть, а остальные вовсю принялись штурмовать тот кокон, в котором мы сейчас находились. Натыкаясь на лед, они отлетали в сторону, и не подавали уже признаков жизни. При этом другие вовсе не стремились устроить себе дополнительный пир, оббегая лежащих у стены крысюков по большой дуге. Даже отсюда я видел, что на шкурах отлетевших тварей поблескивают кристаллики льда.

Я уже хотел было снова начать влиять на воду в телах, кружащих вокруг, но все же не приближающихся к стене, ни к моему кокону крысюков, как внезапно почувствовал резкую боль в груди. Перед глазами все заволокло туманом, а моя защита лопнула множеством острых осколков. Я с ужасом почувствовал, что больше не чувствую воду. Это было жуткое чувство опустошения, заполнившее меня и сконцентрировавшееся где-то в области сердца. Все, что я в этот момент мог сделать, это развернуться и закрыть Эльзу от этой ледяной жалящей шрапнели. Как сквозь вату я слышал ее крик, затем раздались выстрелы. Их было до обидного мало, но я был уверен, что ни один крысюк не ушел живым, после того, как Эл навела на него ствол. Патроны быстро закончились. Слишком быстро, и теперь мы были совершенно беззащитны. В обнаженную спину что-то вцепилось и это что-то было гораздо крупнее, чем ледяные осколки. Резкая боль где-то в районе лопатки заставила зарычать, и в тот же момент я почувствовал, как по спине потекли горячие ручьи крови.

Еще один толчок, и я, застонав, принялся заваливаться на Эльзу, которая не могла меня удержать, начав падать спиной прямо на искрящуюся стену. Собственно, может быть так оно и лучше, во всяком случае, погибнуть быстро от сильного разряда гораздо лучше, чем чувствовать, как рвут твое еще живое тело.

Я уже практически терял сознание, но даже в этом состоянии сумел осознать, что никакого разряда нет, и мы просто проваливаемся сквозь ставшую более прозрачной пелену. На этот раз я упал на Эльзу, а за моей спиной словно заработал громадный трансформатор, чей гул отдавался легкой вибрацией в полу, на котором мы лежали.

Сквозь гул, уплывающим сознанием, я выхватил писк, сильный треск, раздающийся словно издалека. А потом раздался сварливый голос.

— Вот же дрянь какая. Надо же как грызнула, прямо кусок мяса выдрала. Давно не видел такого. Очередная волна мутаций или вы чем-то их настолько сильно разозлили? Нет, обычная прибившаяся к крысюкам тварь. Но довольно агрессивная и управляемая. Повезло тебе, все-таки. — Меня окатила новая волна боли, но давление на спину исчезло. Раздался треск прямо у меня под ухом, писк, и завоняло паленым. От этого резкого запаха меня затошнило. Из последних сил я скатился со слабо барахтающейся подо мной Эльзы в сторону и меня вырвало. Спазмы накатывали и накатывали, а когда в желудке не осталось даже желчи, я все-таки потерял сознание.

— Давай уже приходи в себя, я тебя подлатал, нечего кисейную барышню изображать, — тот сварливый голос, который я слышал совсем недавно, но никак не мог вспомнить, где именно, проник в мозг, вырвав из такого приятного забытья. Сразу же нахлынули боль, сконцентрировавшаяся в спине, и то чувство опустошенности, которое не отпускало меня с того самого момента, когда я понял, что не ощущаю свою стихию.

— Где я? — голос звучал хрипло, голова болела, но я заставил разлепить словно присыпанные песком веки и приподняться на локтях.

— У меня, где же еще, — я повернул голову и увидел мужчину, можно сказать, что пожилого, но точно не молодого, хотя и не старого. Очень светлые, но не седые волосы у него стояли дыбом, чем-то напомнив прическу Эльзы, когда через нее эта электрическая крыса пропустила болезненную волну, а на голове красовались защитные очки. Я такие только на фантастических картинках видел, где стимпанк пытались рисовать. Такие мини подзорные трубы, скрепленные кожей.

— Где Эльза? — я повернул голову в другую сторону, и понял, что лежу на столе в небольшой комнате, в которой кроме огромного шкафа с множеством стеллажей и двери, за которой слышался шум воды, ничего не было. Странный тип являлся единственным живым существом в поле моего зрения, и это несколько напрягало.

— В ванной ревет, — тип слегка повернул голову в сторону двери и удовлетворенно кивнул. — Наверное, хоронит тебя вовсю. Бабы они такие ранимые, чуть что — сразу в слезы, даже до конца не разобравшись в том, что произошло. Хорошо, что я такую не завел себе на старости лет, а то отвлекала бы меня постоянно…

— Я должен… — я прервал его словесный поток, попытавшись встать, и чуть не свалился на пол со стола на котором лежал. — Я должен к ней…

— Да я вообще-то сам тебе предложить хотел, — тип пожал плечами. — Ты же умудрился источник чуть не до дна иссушить. Еще бы чуть-чуть и все, слезы твоей барышни были бы не напрасными. Так что только в родственную стихию. А куда еще? — он развел руками с таким видом, словно я его только что переубеждал с пеной у рта в обратном. — Вы Савельевы вечно силы не можете рассчитать. А ведь я предупреждал, нельзя бесконтрольно дар призывать. У всего должны быть свои расчеты, — и тип поднял палец вверх, призывая меня проникнуться.

Я проникаться не хотел, сосредоточившись на том, чтобы максимально нетравматично сползти с этого гребанного стола. Тип помогать мне явно не намеривался, углубляясь в этот момент в теорию расчета энтропии примененного дара. Из всех слов, которые он произнес, я понял только одно — «дар». Все остальное звучало для меня как весьма изощренный мат. Но это ничуть не смущало этого странного мужика, который продолжал вести с самим собой беседу, вероятно рассчитывая на то, что я его понимаю. Благо, собеседник ему был не нужен, и он сам спокойно справлялся с ответами на свои же, адресованные мне, вопросы. Наконец, мне удалось сползти со стола, и я побрел в сторону двери, за которой вроде бы располагалась ванная комната, не обращая на типа ни малейшего внимания. Мне в этот момент было глубоко наплевать, кто он такой и откуда знает мою фамилию. Мне бы только убедиться, что Эльза жива-здорова…

Толкнув дверь, я замер на пороге. Это действительно была ванная комната, если можно было назвать ванной огромный бассейн, поделенный на зоны, куда нужно было прямо с пола заходить по широким и пологим ступеням, постепенно погружаясь в воду. На ступеньке, в воде до пояса сидела Эльза, и по ее вздрагивающим плечам, я понял, что она действительно плачет. При всем при этом, девушка даже не подумала снять с себя вонючие, окровавленные и грязные тряпки, и от нее в кристально-чистой воде кругам расходились грязные волны, которые вызывали какую-то реакцию и образовывая темный пузырь, лопались в воздухе, падая уже чистыми каплями обратно в бассейн.

— Эл, — тихо позвал я ее. Эльза резко развернулась, увидела меня, закрыла лицо руками и разрыдалась теперь уже в голос. Я сделал шаг в ее сторону, но тут же замер на месте, когда бубнеж про совокупность выпущенной энергии за спиной прекратился, и раздался вполне осмысленный вопрос.

— Володь, а ты что Маринку бросил? У тебя какая-то новая подружка, я смотрю.

От неожиданности я поскользнулся, упал на многострадальную спину, чуть не обделавшись при этом от пронзившей меня боли, проехал по довольно скользкому полу и скатился прямо в бассейн, вода которого тут же начала мутнеть. Зато мне мгновенно полегчало, а пустота в груди начала рассасываться. Ладно, сначала подлечимся, а потом будем выяснять, кто это вообще такой.

Глава 8

Безумного ученого звали Егоров. Точнее, звали его, скорее всего, как-то по-другому, а Егоров — это была фамилия, но он представился именно так, когда я сумел ему объяснить, что я не Володя, а сын Володи и Марины. Кажется, он понял, но совсем не на долго, потому что уже минут через десять снова начал называть меня Володькой. Я конечно был похож на отца, но не скажу, что вылитая его копия, поэтому до меня не доходило, что творилось у него в голове, и почему он не мог воспринимать окружающую реальность адекватно. В конце концов, я плюнул на попытки его переубедить, и начал выяснять подробности нахождения Егорова в канализации.

— Так я это, крысюков изучаю, — почесав нос, ответил Егоров. — Ты же сам меня послал, — он посмотрел на меня так укоризненно, что даже немного стыдно стало, хотя я его не просто никуда не посылал, я вообще не знал о его существовании. — Сказал: «Ну вот, Егоров, все как ты хотел, и какие-то странные мутации, и необычное поведение, и опасность нешуточная. Пойдешь?», я и пошел. Все хочу наверх подняться, один раз даже решился, но на стаю крысюков нарвался, еле ноги унес. Зато парочку с собой прихватил, так и узнал, что это два совершенно разных вида. Обычные крысюки, возникшие в результате мутаций и те, которые молнии метать могут. Ту, что ты на себе принес, обычная, но все равно отличается парой мутаций, в которых я еще не до конца смог разобраться, но они скорее, естественного происхождения, слишком примитивно она себя вела. Вот те, что с молниями, они происхождения явно неестественного. Как у них получилось вывести такой экземпляр, я так и не понял. Умные, заразы. Хорошо еще, что с обычными крысюками хоть и спариваются, но размножаться не могут, а то бы грустно пришлось.

— Кто спаривается? — стараясь вникнуть, спросил я, пытаясь разделить в рассказе Егорова крысюков от ученых.

— Так крысюки, а ты о ком подумал? Вечно идеи приходят в твою гениальную голову, а с другими не делишься, — прищурился Егоров.

— Кому стало бы грустно? — не удержавшись, спросила Эльза, переводя разговор в более правильное русло. Она уже почти полностью пришла в себя и осознала, что в баке Игната как-то поспокойнее было и все же не так опасно.

— Прежде всего мне, — Егоров пожал плечами. — Ну а потом всем остальным. И так мои отпугиватели уже плохо справляются, крысюки повадились на поверхность выбираться, а уж если и их не станет… Собственно, все вернется в то время, когда в спешном порядке эвакуировали аж семь перспективных квадратов, и так и бросили вместе с корпусами, а кое-где и с ценнейшим оборудованием. Ну, Володька, помнишь, как мы с огнеметами наперевес бегали, чтобы пространство очистить для установки оборудования? А Евгеша Алдышев в обнимку с Игнатом сидели на шкафах и верещали, как девицы, — Егоров несколько раз хохотнул. — Мы их еще пугали, специально крысюков подбрасывая.

— Обхохочешься, — пробурчал я, представив подобную картину. — Незамысловатые шутки отечественных гениев, спешите, только у нас.

— Правда, Игнат потом ушел, обиделся, наверное. А ведь мы с тобой, между прочим, ему и Евгеше оборудование-то и устанавливали. Твари неблагодарные, — Егоров скривился и быстро куда-то смылся, оставив нас с Эльзой наедине, впервые с тех пор, как я пришел в себя в этом странном месте. Стало понятно, что сидя в канализации, Егоров получил психические отклонения и я ни на йоту не приблизился к истинной цели его нахождения здесь, потому что вряд ли сидя безвылазно, практически взаперти он смог узнать ответы на вопросы: как, зачем, и какая сволочь их сделала.

— И куда он ушел? — Эльза привалилась к моему боку и зевнула. — Спать хочу, умираю просто.

— Ну, это неудивительно, — я обнял ее, притягивая к себе поближе. — Столько событий, а день все еще не закончился.

— Он ведь про твоего отца говорит, — она не спрашивала, а утверждала, и я только кивнул. — Странно все это. Если они были с Владимиром Савельевым настолько хорошо знакомы, то мой отец должен был знать про этого Егорова, а он мне ничего подобного не говорил.

— Не счел нужным? — она покачала головой, как бы намекая, что в тот момент, когда Ульмас в очередной раз материл моего папашу, он не смог бы удержаться, и непременно проехался бы по столь запоминающейся личности, как Егоров. Да и про работу Евгения Алдышева над телепортами Бойнич бы точно был в курсе, и тут бы уже совсем другие расклады начались. Поэтому я вздохнул и добавил. — Как я понял, моему отцу, после того как он разругался с твоим отцом и с Лосевым, пришла в голову очередная гениальная идея, которую Владимир Савельев принялся реализовывать с нездоровым энтузиазмом, и с помощью Егорова, Алдышева и Игната. Правда, в документах Егоров не числился, но, не удивлюсь, если юридические тонкости оформлялись задним числом, когда он уже ушел жить в канализацию и не вернулся, а верные друганы, вместо того, чтобы хотя бы поискать, тупо решили, что его сожрали крысюки, почтили его память секундой молчания, и, вообще, все там в итоге будем, а у них эксперименты стынут, чтобы надолго отвлекаться и тратить время на такую мелочь, как человеческая жизнь.

— А вот и я, — Егоров вошел в комнату, где мы сидели, в ту самую, граничащую с шикарной ванной, и с единственным столом, на котором я пришел в себя, совсем с другой стороны. Пока я пытался сообразить, каким образом так получилось, он водрузил на стол огромный поднос, на котором лежала еда. Это было что-то не слишком аппетитно выглядевшее, но пахнущее вполне съедобно. Желудок сразу же заурчал, а рот наполнился слюной. Сбоку зашевелилась Эльза, выползая из-под моей руки и разглядывая содержимое подноса.

— Что это? — наконец спросил я, гладя, как Егоров принялся поглощать сероватые куски, политые каким-то белесым соусом.

— Сублимированный белок, — он закинул в рот очередную порцию. — На вкус конечно так себе, да и надоедает, если есть его на протяжение нескольких лет ежедневно, но вполне сбалансированно и питательно. Попробуйте.

— Эм, — я еще раз подозрительно посмотрел на этот белок и сглотнул. Откуда-то появилось понимание того, из чего он был сделан и это понимание нисколько не улучшало аппетита. — Кто пошел на ингредиенты?

— Крысюки, кто же еще, — Егоров равнодушно пожал плечами. — Вообще, удивительные создания. Гораздо более организованы, чем простые крысы, я бы даже сказал, что они социальны, да еще и находящиеся в подчинении у измененных особей. Удивительная структура, просто удивительная, — и он запил свой обед простой водой, налитый в стакан из общего графина. — Вот обычные крысы, как раз по вкусу, менее противные, но питательных веществ в них гораздо меньше, поэтому я свой выбор остановил на крысюках, но только с естественными мутациями. Те, которые молниями бьют, на вкус, как резиновая подошва.

— Почему-то я так и подумал, — желудок снова заурчал, и я, махнув рукой, нацепил на вилку маленький кусочек этого белка, и отважно сунул в рот. Ну-у-у, ничего, жрать можно. Покосившись на Эльзу, я удивленно увидел, что она уже вовсю уплетает этих переработанных крысюков, и чуть вилку не уронил.

— Что? — она отправила в рот очередной серый кусок. — Подумаешь, крысы, я вот в Японской империи саранчу ела под королевским соусом. Между прочим, считается очень изысканным блюдом. Я, правда, не поняла его изысканности, но мужественно хрустела хитином, пока отец о чем-то договаривался с их членом Совета кланов. Тем более, это не сырое мясо, насаженное на ветку и чуть разогретое на открытом огне, а правильно термически обработанное блюдо.

— Ну-да, ну-да, после кузнечиков и крысы зайдут, — кивнул я, приступая к позднему обеду или раннему ужину, это зависит от того, сколько сейчас все-таки времени.

Мы не успели наесться, когда свет, который все-таки тырил Егоров, хотя сам он искренне считал, что его им снабжают друганы, мигнул, послышался резкий визжащий звук, а затем наступила темнота, нарушаемая лишь дерганным мигающим красным светом дежурных светильников.

— Что это? — Эльза уронила вилку и принялась испуганно оглядываться по сторонам.

— Не знаю, — Егоров нахмурился и враз потерял половину своей чудаковатости. Резкий звук, напоминающий лопнувшую шину, заставил всех нас подскочить на месте. Звук повторился, потом еще раз и еще, а затем начал раздаваться с четкой периодичностью в полминуты. — Черт подери, быть того не может. — Егоров вскочил со своего стула и подбежал к стене. Там он куда-то понажимал и перед ним выехала панель с множеством мониторов, которые начали гаснуть один за одним, а часть уже была темной. — Вашу мать, да через колено! Субпространства схлопываются! — И тут на одном из мониторов показалась уродливая туша крысюка, который внезапно остановился, глядя прямо в глаз камеры. По его телу пробежала длинная электрическая дуга, которая, сорвавшись, полетела в сторону камеры. — Это уже слишком. Вот же умные твари, — пробормотал Егоров и кинулся к другому монитору, на котором тоже показался крысюк. — Да быть того не может.

— Что случилось? — Егоров посмотрел на меня совершенно осмысленным взглядом, и спокойно ответил.

— Похоже, их развитие достигло таких высот, о которых мы не может даже догадываться. В частности, крысюки, под руководством вот таких вот особей, научились даже влиять на субпространства. Понять бы только, кто именно их направляет, чтобы попробовать связаться с ним, — я слушал Егорова вполуха, потому что мой взгляд остановился на одном из мониторов, и уже не смог оторвать от него взгляда. Прошло совсем немного времени, с того момента, когда я видел макет устройства, расположенного в какой-то комнате и запечатленного камерой. Этот макет висел над столом в моей комнате в кампусе школы, и его оригинал послужил толчком ко всем происходящим в недавнем времени, да и сейчас, если уж на то пошло, событиям. Вот почему Система так сильно хотела, чтобы я пошел и избавился от Егорова, вот почему… Я замер. Кажется, я догадываюсь, кто стоит за столь резким поумнением этих канализационных тварей. Привлекший мое внимание экран мигнул и погас, а я, словно очнувшись, принялся оглядываться по сторонам.

— Как отсюда выйти? — схватив Егорова за плечи, я слегка встряхнул, привлекая к себе внимание. — Как выйти отсюда? — повторил я вопрос, увидев, что его взгляд сосредоточился на мне.

— Никак, — Егоров покачал головой и напялил на глаза свои нелепые очки. — Нас окружили, можно только попробовать пробиться. Но, если главная цель того, кто ими управляет не только уничтожение субпространств, то я оцениваю наши шансы на удачный для нас исход менее, чем в один процент. — Он опять о чем-то задумался, постепенно уходя в себя.

— Чтобы пробиться, нужно иметь какое-то оружие. У тебя есть оружие? — На удивление, ученый находился не так глубоко в себе, как показалось на первый взгляд. Егоров отстраненно на меня посмотрел, потом закатил глаза и задумался, спустя секунд десять, он кивнул.

— Идемте. Они не знают структуру расположения субпространств, судя по схлопыванию, идут четко вперед, словно для них ответвлений не существует.

— Или, словно их кто-то гонит, — тихо добавил я, бросив взгляд на Эльзу, которая застыла, глядя в одну точку. — Эл, нужно уходить, — позвал я ее, и девушка встрепенулась, переведя глаза на меня.

— Нам не уйти, — прошептала она. — Мы не сможем уйти.

— Вставай, мать твою! — рявкнул я, от чего девушка вздрогнула и начала приходить в себя. — Я не смогу одновременно пробиваться через крысюков и тянуть тебя за собой.

— Вы там застряли? — Егоров сунул голову в дверной проем, и теперь смотрел на нас раздраженно, но хотя бы осмысленно. — Хотите, чтобы пространство с тем немногим оружием, что у меня есть, схлопнулось? Если судить по скорости их приближения, то у нас не так уж и много времени, чтобы успеть до оружейной добраться первыми. — Я, не говоря больше ни слова, вытащил Эльзу из-за стола и поспешил за ним.

Пока мы бежали по запутанным коридорам, в точках перехода словно преодолевая толщу стоящего на нашем пути желе, крысюки заняли практически все пространство, которое Егоров умудрился превратить в огромный пространственный лабиринт. А когда мы вошли в комнату с оружием, я выпустил руку Эльзы и рассмеялся. Она права, мы никогда отсюда не сможем уйти. Тем не менее, подойдя к стойке с мечами, я взял один из них. Мой мозг знал, как с ним обращаться, тело — даже ни разу не пробовало. Есть ли в нем смысл?

— Откуда здесь все это? — я повернулся к Егорову лицом, показывая клинок. — Только не говори, что ты такой страстный коллекционер, притащил свою коллекцию, вместо того, чтобы любоваться ею дома.

— Это все было здесь, — Егоров пожал плечами. — Я не настолько пространственной магией владею, чтобы вот так расшириться на двух квадратных метрах, — он фыркнул. А вот это уже интересно, но сейчас не самое главное.

— Ты говорил про отпугиватели, — я старался найти выход из сложившегося положения, но понимал, что все тщетно. Нас просто задавят массой.

— Они все, доотпугивались, — Егоров развел руками. — Их действие было основано на определённой звуковой частоте, которая переплеталась с электрическими импульсами, причиняя приближающимся крысюкам боль. Но они, похоже, сумели как-то обойти или выключить устройства. Или каким-то образом смогли адаптироваться к этой звуковой частоте. Говорю же, их действия наталкивают на мысль о… разумности.

— Вот уж вряд ли, — пробормотал я, поворачиваясь в сторону раздавшегося совсем близко писка. Если все, что сейчас сказал Егоров правда, Системе нужно, чтобы именно это убежище было уничтожено вместе с устройством, которое могло ее подавить. Но тогда зачем, мать твою, ты натравила на нас тварей, от которых мы даже при всем желании не смогли бы отбиться, даже более надежным оружием, нежели тот же меч, который я держал в руке? Почему-то я искренне сомневаюсь, что, если застрелить Егорова из того пистолета, который я взял по твоей указке, мои шансы на спасение как-то смогут возрасти.

Красный, нагнетающий пораженческий настрой свет пару раз мигнул и погас. Все, генератор сдох, и теперь… додумать я не успел, потому что раздался на этот раз оглушающий хлопок, и комната исчезла. Мы стояли в печально знакомом канализационном туннеле, а вокруг нас медленно сужался круг из наступающей серой массы. Первый крысюк прыгнул, когда я поднял над головой меч. Хоть тело и не было приучено к хоть какому-то владению длинным холодным оружием, да и мозг знал приемы больше в теории, эту атаку мне удалось отбить. Меч прошел сквозь тушу твари, даже не встретив сопротивления. Словно сквозь масло. Сложный узор на рукояти при этом вспыхнул, определив артефактную сущность оружия. Второго крысюка постигла та же участь, что и первого. Твари на мгновение остановились, словно оценивая перспективу, и в наступившей тишине раздался звук, напоминающий звук пощечины, а затем Егоров пробубнил.

— Ну какой же я дурак, вот ведь, я же не просто так таскаю постоянно с собой, даже перекладываю из одного кармана в другой, чтобы нигде не потерять. Уже давно мог бы вернуться и домой, и снова сюда, только уже более подготовленным, — я покосился на него и опустил меч, потому что Егоров достал небольшой кругляш, и начал его гладить по лицевой части, прикрыв при этом глаза. Пошедшие от кругляша круги, я даже не берусь описывать, но звук был не слышим ухом, хотя подозрение, что это все-таки именно какая-то вариация звука, только усилилось. А потом прямо между нами начала формироваться этакая зона пространственной флуктуации, и круги расходились все большим радиусом. Так вот ты какой, телепорт Алдышева. Значит, придуман он был уже давно, однако слух про действующие телепорты полез только сейчас, потому что разные встречные и поперечные принялись его использовать не по назначению. Крысюки, как только услышали звук, рванули назад, но далеко не побежали, а уселись неподалеку, глядя на нас светящимися злобными глазами.

— Ты знал, что у тебя есть телепорт и молчал? — процедил я, с любопытством разглядывая кругляш. — Откуда он у тебя?

— Да мне его Евгеша сунул. Сказал, что так я отовсюду смогу вернуться, — беспечно махнул рукой Егоров, отчего мне захотелось врезать ему по роже. — Только я забыл про него. А вспомнил, когда руку в карман сунул, чтобы вообще понять, если у меня хоть что-то, что разбойники могут воспринимать как оружие, чтобы хоть немного помочь Савельеву, — на этот раз по имени он меня не назвал, видимо действительно находился в некоем подобие ремиссии и где-то в глубине души подозревал, что я не Володька.

А вот меня, похоже, накрыло какое-то кратковременное помешательство, потому что как только воронка телепортации была сформирована почти полноценно, и мы сделали крошечный шаг в его направлении, я скорее почувствовал, чем осознавал, как моя руки сомкнулись на шее Егорова, который от неожиданности упал на спину, увлекая меня за собой, и тут сработал телепорт, переносящий нас неведомо куда.

Глава 9

— Сава, отпусти, ты же его задушишь, — на меня навалилась Эльза, пытаясь разжать руки, сомкнутые на горле Егорова.

— А я и хочу его придушить, — прорычал я, однако, душить было неудобно, Егоров пытался вырваться и хватал меня за руки, Эльза тоже мешала как следует передавить сосуды на тощей морщинистой шее этого неудачника. В конце концов, стряхнув с себя Эльзу, я отпустил Егорова и сел, злобно поглядывая на то, как он поднимается и начинает прокашливаться, делая в промежутках глубокие вдохи. Посидев так с полминуты, я поднялся и принялся озираться по сторонам. — Так, и где мы?

— Мне пришел на память один адрес, но я никак не могу вспомнить, что по этому адресу находится, или находилось, — Егоров уже прокашлялся и теперь осматривался по сторонам с явным любопытством. — Ты начал меня душить, и все подробности вместе с воздухом вылетели из головы. — Я закрыл глаза, шлепнул по лбу и медленно провел ладонь по лицу вниз до подбородка. Это просто нечто. Чем дольше я его знаю, что все больше убеждаюсь, что мой на редкость предприимчивый папаша просто сплавил его к крысюкам, чтобы под ногами не мешался. А Игнат лишил связи и нормального оружия. В то время, как Евгений Алдышев пожалел это чучело и подбросил телепорт, которым Егоров не воспользовался, просто забыв про него. Но сами телепорты, судя по всему, были довольно интересной штукой без заданных изначально координат. Правда, я думал, что координаты стационарны, и активировать может эту штуку, которую я представлял себе только в мирах волшебных историй с драконами, любой желающий, но, еще немного поразмыслив, пришел к выводу, что для активации требуется одаренный, желательно знающий, что с телепортом делать. Ладно, чего сейчас голову ломать, подожду пока этот гений неясных мыслей соберется в кучу, и тогда я его по этому поводу допрошу, и почему-то мне кажется, что без пыток не обойдется.

Оставив Егорова на полу, морщащего лоб в попытках вспомнить, куда он нас занес, я снова огляделся. То, что мы находимся в каком-то здании, не подвергалось сомнению. Точнее, мы находились в небольшой комнате какого-то здания. Комната была абсолютно пустой: стены, заклеенные жуткими обоями в такие мелкие то ли цветки, то ли бабочки, что у меня сразу же в глазах зарябило. Деревянный пол, небольшое окно, настолько грязное, что с того места, где я стоял, разглядеть, что делается на улице, было невозможно. Напротив окна лестница, ведущая наверх. Никаких коридоров из комнаты не вело, и лестница являлась единственным путем из этого своеобразного холла вглубь дома.

— Сава, смотри, тут дверь! — радостный крик Эльзы заставил меня резко развернуться на сто восемьдесят градусов как раз в тот момент, когда девушка схватилась за ручку двери, сильно напоминающей входную и дернула ее на себя…

* * *

— Сава, отпусти, ты же его задушишь, — я отпрянул, разжал руки и упал на задницу, непонимающе глядя на Эльзу, которая уже тянула руки к моим рукам. Что за нахер?

— Эл, почему ты повторяешься? И почему я снова начал душить этого недоумка? — я быстро вскочил на ноги и принялся озираться по сторонам.

— Вообще-то, ты и не прекращал его душить, и начал ты это варварское действо еще в туннеле. — Эльза нахмурилась, поднялась и подошла ко мне, прикоснувшись прохладной рукой к моему лбу. — Сава, с тобой все в порядке?

— Я не уверен, — обернувшись, я уставился на дверь, которую вроде бы пыталась открыть Эльза, но вместо этого я словно вернулся к самому началу нашего появления в этой комнате, да еще и почему-то складывалось ощущение, что об этом помню только я, глядя на вскочившего Егорова, который пытался отдышаться.

Решительно подойдя к этой загадочной двери, я схватился за ручку и потянул на себя…

* * *

— Сава, отпусти, ты же его задушишь, — медленно убрав руки с тощей шеи Егорова, я дал ему отдышаться, а затем тихо задал весьма интересующий меня вопрос.

— Ты куда нас притащил, козел?

— Я не помню. Я знал, но, когда ты стал меня душить, непонятно почему, я сразу же забыл, — обиженно ответил Егоров и сел, потирая шею.

— Сава, тут дверь! — голос Эльзы проник в голову, и я резко вскочил на ноги и гаркнул.

— Стоять! Не приближайся к этой проклятой двери. Даже не думай об этом, — Эльза удивленно на меня посмотрела, но опустила руку, уже готовую схватить дверную ручку.

— Почему? — спросила она, с подозрением начав рассматривать дверь.

— Я не знаю, не уверен, — потерев лоб, я направился к окну. Еще раз переживать этот момент не хотелось, потому что был твердо уверен, что руки я точно не разожму. Хотя в голове поселилась мыслишка все же удовлетворить свое желание, и с особым цинизмом придушить ученого, но, если окажется, что я просто схожу с ума, то воскресить этого недоумка, мнившего себя гением, не получится. — Тут что-то не так, какие-то чары, или что-то вроде этого.

Протерев рукавом стекло, чтобы через него можно было хоть что-то рассмотреть, я буквально прильнул к этому участку носом. На улице светило солнышко и было довольно тепло, несмотря на зиму. То есть, снежок пролетал, но как-то вяло и сразу же таял, едва достигнув земли. То, что мне было видно, больше всего напоминало кусочек какого-то сада, причем сад этот находился где-то гораздо южнее Твери. Я уже хотел было отодвинуться от окна, чтобы подумать над тем, что нам делать, как боковым зрением заметил движение. Снова прилипнув к стеклу, я дождался появление мужского силуэта, но самого мужчины видно пока не было. Наконец он показался, и я едва сдержался, чтобы не крикнуть от переполнивших меня чувств, потому что, в поле моего зрения появился никто иной как Кирилл Вяземский. Он шел по тропинке медленно, спиной вперед и внимательно что-то рассматривал перед собой. Ну конечно же, он разглядывает дом. А значит, это тот самый загадочный дом в Одессе, у которого никак не могут определить хозяина даже высокопрофессиональные юристы Ульмаса. Бросив яростный взгляд на Егорова, я снова повернулся к окну и принялся размахивать руками, пытаясь привлечь внимание Кирилла. Почему-то такое простое решение, как попытаться открыть это проклятое окно, пришло мне в голову лишь спустя минуту ужимок, когда стало окончательно понятно, что Вяземский меня не видит, хоть некоторое время смотрел едва ли не в упор, подойдя к окну с той стороны в попытке разглядеть, что творится в комнате. Я несколько раз стукнул кулаком по стеклу, надеясь, что шум и звон стекло привлечет наконец внимание моего юриста, но этого по какой-то причине не произошло. Вяземский глядел прямо на меня с минуту, а потом развернулся и пошел прямо к забору, который виднелся вдали.

Запор окна был поворотным, и, схватив ручку, я повернул ее в сторону и…

* * *

— Сава, отпусти, ты же его задушишь, — я сразу же вскочил на ноги и заорал.

— Мать вашу, козлы, отодранные в самой извращенной манере, в жопу эти ваши приколы!

— Сава, ты чего? С тобой все в порядке? — Эльза смотрела на меня нахмурившись.

— Нет, мать твою, я не в порядке, ясно? — схватив Егорова за грудки, рывком поставил его на ноги. — Что это за дом?

— Я не знаю. Я знал, но… — я подтащил его к ближайшей стене и впечатал в нее спиной.

— Я тебе освежу сейчас память. Мы в Одессе, ясно? В каком-то заброшенном доме, о котором местные словно не знают! Зато о нем знали в вашем гребанном «Маготехе»! Что это за дом и почему, штопанный ты гондон, мы не можем отсюда выйти?! И почему только меня одного крутит в какой-то сраной временной петле, а вы, уроды, этого даже не замечаете?

— Одесса? — Егоров словно не замечал того, что я его достаточно жестко фиксирую. Он нахмурился, а спустя почти минуту, по истечении которой я уже приготовился к тому, чтобы начать его бить, его лоб разгладился, и он радостно произнес. — Так это же склад. Ну точно, — он высвободил руку и стукнул себя по лбу. — Там на втором этаже есть лаборатория и музей, а вторая половина дома — склад наиболее успешных и уникальных образцов. Работающих образцов, что немаловажно.

— Образцов чего? — прорычал я, и тут увидел, что Эльза потянулась к дверной ручке, заметив дверь, о которой я не успел ее предупредить. — Не трогай эту чертову руч…

* * *

— Сава, отпусти, ты же его задушишь, — Эльза попыталась разжать мои руки, но я лишь сильнее сжимал податливую под ладонями плоть.

— О, да, я это сделаю, — не обращая внимание на сопротивление Егорова и попытки Эльзы помешать мне, я держал руки на его шее до тех пор, пока он не перестал дергаться и не затих, надеясь, это, если не разомкнет непонятную мне цепь, в которой я застрял, похоже, в гордом одиночестве. А если нет, то я хотя бы удовлетворю единственное на данный момент желание и проверю свою складную теорию. После этого я, тяжело дыша, поднялся на ноги и удовлетворенно посмотрел на распростертое тело. Как ни крути, но это принесло мне облегчение и некоторое умиротворение. Ничего не говоря Эльзе, которая смотрела на меня прижав ладонь ко рту, я подошел к двери и попытался ее открыть…

* * *

— Сава, отпусти, ты же его задушишь, — я отпустил Егорова и встал.

— Эл, ничего здесь не трогай, и не в коем случае, даже не пытайся открыть дверь или окно, это понятно? — я смотрел на нее тяжелым взглядом, и Эльза, медленно кивнула, не отводя от меня глаз. — Отлично. — Повернувшись к окончательно улетевшему ученому, я медленно, проговаривая каждое слово, произнес. — Склад чего находится в Одессе.

— Образцов, — тут же ответил он.

— Образцов чего? — стараясь в очередной раз не сорваться, я задавал вопросы спокойно, и память Егорова реагировала на мои вопросы, подкидывая ему правильные ответы.

— В основном оружия, но есть и другие образцы, — Егоров понизил голос и произнес заговорщицким тоном. — Они все рабочие.

— Так, понятно, — я отпустил его, и в который раз за сегодня обвел взглядом комнату. — Оружие, работающие образцы, созданные ненормальными учеными, которые в основном мало заботятся о последствиях, но тут, похоже, они все же постарались хотя бы спрятать свои игрушки. Егоров, — крикнул я, и он вздрогнул и сфокусировался на мне. Черт знает что. В канализации он выглядел более адекватным. Может от свежего воздуха отвык? — Егоров, сосредоточься. Как можно выбраться из дома-склада в Одессе?

— Телепортом, — он пожал плечами. — Ты что, не помнишь, что ли? Евгеша какую-то хреномуть решил поставить, типа петли времени, на выход настроенную. Он же умеет с пространством и временем работать, как никто. Ну ты даешь, Володька. Вроде и не старый уже, а маразм подкрался незаметно.

— На складе есть работающая модель телепорта? — я пропустил мимо ушей его спич о моем раннем маразме, и попытался настроить его на рабочий лад. А к Алдышеву у меня появились вопросы. Он ведь где-то рядом с Вяземским ошиваться должен. И что же, делает вид, что понятия не имеет о том, что за домик так манит Кирилла? — Егоров, так есть работающая модель телепорта или нет?

— Есть, — подумав, кивнул он. — Должна быть, — немного подумав, Егоров изменил формулировку.

— Тогда еще один вопрос, точнее два. Существует ли вероятность того, что кто-то может помнить перемещения в петле времени?

— Ну… — Егоров задумался. — Теоретически император мог бы. Члены семьи опять же могли бы, если ритуал слияния со стихией прошли и выжили. Правда, с императорской семьей у нас проблемы, знаешь ли.

— А если не император? Может быть какой-нибудь артефакт? — я старательно гнал от себя мысль о моей схожести с императорами. Не чувствовал я в себе какую-то супер силу, вот хоть убей. А просто ритуал слияния со стихией вряд ли делал из обычного претендента императора. Нет, за этим титулом стояло нечто, гораздо большее, но вот что это, я даже представлять себе не хочу, не то что испытывать?

— С малой долей вероятности, но… — Егоров сморщился и покрутил в воздухе кистью, — возможно.

— Так и теперь последний вопрос, как пройти на склад?

— Так ведь через второй этаж, — Егоров подал плечами. — Через зал экспонатов. Ты что забыл, Володька, мы там самые уникальные выставляли, почти как в музее.

— Угу, — я кивнул и резко обернулся в сторону вскрикнувшей Эльзы, которая стояла возле лестницы и смотрела куда-то впереди себя. В два скачка я оказался рядом с ней, понимая, что у меня нет никакого оружия. А тот меч, я выронил, когда кинулся душить Егорова. Но, как оказалось, оружия никакого и не нужно было, пока по крайней мере. Где-то на середине лестницы на ступеньках, лежал, судя по одежде, мужчина лицом вниз. Медленно поднявшись, я перевернул тело и с отвращением отшатнулся, едва не слетев с лестницы к ожидающим чего-то Егорова и, наконец, замолчавшей Эльзе. Судя по тому, что ткани тела были высушены настолько, что труп больше напоминал мумию, нежели живого человека, умер он достаточно давно, если конечно тут была некая естественная причина, а не постарался человеческий фактор или какой-нибудь рабочий образец, о которых с восхищением говорил этот фанатик. Пара вылетевших из его глазниц синих мух не сделали вид тела более привлекательным, видимо внутри него еще оставалось, чем насекомые могли перекусить, если, конечно, тут на каждом шагу не встречаются подобные экспонаты.

Пытаясь перебороть отвращение, я все же приблизился к трупу, и приглядевшись, понял, что умер он все же не от совсем естественных причин. По крайней мере, пробитая в нескольких местах черепушка может говорить только о двух вещах: или тут еще есть кто-то еще, но не вполне живой, потому что на шум и крики живой человек уже давно спустился бы посмотреть, кого это занесло в эти пенаты, или же этот труп в то время, когда был еще жив, просто неудачно упал с лестницы, считая ступени своим не слишком крепким затылком. Быстро проверив его карманы, я не обнаружил абсолютно ничего, поэтому данное тело осталось не только неопознанным, у меня даже небольшой догадки не было, зачем он вообще хотел проникнуть в музей «Маготеха». И ничего, что напоминало бы телепорт, я так же обнаружить не смог. Отойдя от него, я спустился к Эльзе, которая села на ступеньки, обхватив себя руками за плечи.

— Ничего страшного, если не верить в зомбиапокалипсис и восставших умертвий, то он нам уже точно ничего сделать не сможет.

— Мне даже смотреть на тебя холодно, — призналась она, кивнув, показывая, что услышала и поняла, сказанное мной. Я повел обнаженными плечами, только после ее слов ощутив, что здесь действительно прохладно. — Я не поняла практически половины из того, о чем вы говорили, но из того, что я все-таки поняла, причем после того, как увидела его, — она махнула рукой себе за спину, — на первом месте стоит то, что, если мы не найдем еще один телепорт, хотя для меня и того, что я видела, более, чем достаточно, то мы не выберемся отсюда.

— Примерно так оно и есть, — я не стал приукрашивать и уверять, что все будет хорошо, что мы что-нибудь придумаем и тому подобное. Потому что, если мы не найдем этот чертов телепорт, то просто сдохнем здесь. Интересно, а метаболизм при возвращении работает как следует, и мы все-таки умрем от голода, а они даже не поймут, в отличие от меня, что произошло? Ну, нет, тогда я оторвусь. Я буду убивать Егорова столько раз, на сколько хватит сил всеми возможными способами, а уж если остро встанет вопрос пропитания, то один раз не каннибал, если, конечно, смогу себя и Эльзу заставить пойти на подобный шаг. Вот это я сам себе могу пообещать. — Нужно подняться наверх и пройти какой-то зал безумной славы, а потом мы попадем на склад и попытаемся найти этот проклятый телепорт.

— Тогда пошли, что сидеть-то зря, — Эльза поднялась и, развернувшись, начала подниматься, перешагивая тело в довольно экстремальном шпагате.

— Егоров, пошли экспонаты смотреть, — и я свистнул, привлекая его внимание. Не то что мне было важно его отсюда вытащить, если честно, то я с удовольствием оставил бы его гнить в этом доме, вот только появлялась вероятность того, что этот хрен попытается открыть дверь, и все нужно будет начинать сначала.

Егоров, словно очнувшись, посмотрел по сторонам и хмыкнул.

— Надо же, на склад попали. Надеюсь, Евгеша оставил свое детище там, где должен был, иначе, мы можем тут застрять.

— Да неужели, и кто бы мог подумать, — процедил я, кивнув на лестницу. — Пошли.

Егоров только подошел к первой ступени и взялся за перила, как сверху раздался приглушенный вскрик. Я, плюнув на него, бросился наверх, прыгая через две ступеньки.

Эльза стояла возле стены, прижав руку к груди и расширившимися глазами смотрела на стоящие по всей комнате витрины.

— Господи, Сава, что это такое? Куда мы вообще попали? — прошептала она и прижалась ко мне, дрожа мелкой дрожью. Я погладил ее по спине, затем слегка отстранил и подошел к первой же витрине. Лучше бы было, чтобы она наткнулась на очередного неудачника, который не смог выбраться из этой ловушки. Ну-ну, уникальные образцы, говоришь? А еще, насколько я помню, ты говорил, что не знаешь, кто суперкрыс на стероидах вывел. Тогда что это вот здесь плавает в формалине, причем туша отдельно, а внутренние органы отдельно? Ну, Егоров. Если я узнаю, что ты не сумасшедший, а хитромудрый, то, поверь, я шкуру с тебя живьем спущу.

Глава 10

— Сава, отпусти, ты же его задушишь, — я отпустил шею Егорова и сел на пятки. Так, надо запомнить, что ни в коем случае нельзя трогать витрину, в которой разлита какая-то зеленая желеобразная хрень, потому что, как показала практика, сама витрина эту мерзость не удерживает, и она выпрыгивает на тебя, разбивая при этом стекло. Не знаю точно, что она делает с плотью, подозреваю, что ничего хорошего. Я не разбирался, потому что это была такая Боль, что я на границе потери сознания добрался до окна и рванул на себя ручку. Благо петля времени работает во всех помещениях этого проклятого дома. — Эл, дверь не открывай, даже не пытайся, и окно не трогай, — машинально скомандовал удивленно смотрящей на меня Эльзе, которая уже как раз руку к двери протянула.

— А…

— Просто сбрось это чучело на пол, оно не опасно, — я даже не смотрел на нее, отдавая команды. Все мое внимание сосредоточилось на Егорове. — Да не подходи к витринам слишком близко, там нет ничего интересного.

— Сава… — Эльза растерянно смотрела на меня с центра лестницы, я же продолжал сидеть на пятках и разглядывать Егорова.

— Почему ты на меня так уставился? — заерзал под моим взглядом поехавший ученый и сел, обхватив руками колени.

— Сосредоточься, — я вставать не спешил, потому что уже потерял счет этим возвращениям к моменту нашего появления в этой комнате. Мы только из этого чертова музея возвращались пять раз, по крайней мере. Работающие образцы в большей своей части были живыми в прямом смысле этого слова, и активировались, нападая на живой организм, находящийся, если я все правильно сейчас рассчитал, на расстоянии ближе, чем в метр, поэтому по залу надо идти осторожно друг за другом. Про то, чтобы начертить какую-нибудь своеобразную линию на полу, которая служила бы ориентиром, эти гении-убийцы почему-то не додумались. Со временем, если в петле времени этот каламбур уместен, я начал относиться к возвращениям философски. — В вашем музее ужасов представлены экспонаты, которые не являются смертельно опасными?

— Крысюки Игнатовские, — сразу же ответил Егоров.

— А как же твои уверения о том, что ты не знаешь того, кто поиздевался над бедными мутировавшими крысками, и создал крысюков-Пикачу?

— Кого? — Егоров часто-часто заморгал, я же только сжал губы, которые превратились в тонкую линию.

— Крысюков, которые молниями швыряются и командуют всеми остальными путем ментального воздействия!

— А, этих крысюков, — Егоров задумался. — Да нет, я не мог такого сказать. Я же знаю, что их Игнат вывел. Все пытался дар привить совершенно инертной особи. Но только упустил парочку во время эксперимента. А вот то, что их кто-то размножил и довел до совершенства, стало для нас огромной загадкой. Игнат был буквально зациклен на том, чтобы дар воткнуть в живой организм, все говорил, что крысюки — это только первый этап, только крысюки не хотели дар в себе приживать полноценно, поэтому самым его успешным образцом был кролик, и после получения удовлетворительного результата он хотел попробовать разработанный метод на людях.

— Я в курсе, — прошипев сквозь зубы, я покосился на замершую и вцепившуюся в перила Эльзу. Да, милая, для этих ненормальных мы всего лишь особая разновидность крысюков. — Я надеюсь, кроликов вы нигде не потеряли чисто случайно в рамках эксперимента?

— Нет конечно, единственный рабочий экземпляр должен находиться где-то здесь. Или нет. Нет, скорее всего, где-то в Твери. — Он задумчиво нахмурился, пытаясь видимо вспомнить, где еще в границе Российской Империи находятся их склады-музеи. Надеюсь, их не много, и никто о них не знает. А то, если кто-нибудь выпустит скрещенный вирус гриппа с ветрянкой и подправленный бешенством, которые эти мудаки умудрились намешать, то от планеты вряд ли что-то останется. И это только то, что показано в музее в открытом, так сказать, доступе.

— Кроме крысюка Игната, что там находится?

— Много чего, — Егоров опять задумался. — В основном все-таки Игната образцы. С материей он любил работать. Есть кусок Черной материи, которую Евгеше удалось воссоздать…

— Стоп! Что там есть? — я почувствовал, что у меня глаза на лоб полезли. — А какого гребанного хрена вы, чмыри лабораторные, все эти образцы не уничтожили?

— Да ты что, — Егоров покрутил пальцем у виска. — Они же уникальны. А специфическая документация на складе хранится. Так что даже при утере, можно образцы восстановить! — он поднял вверх указательный палец. Да уж, конспирологи. Но до конца все-таки понятно не было, почему и зачем они все же хранили рабочие образцы, если по ним есть детальная документация и инструкция по сборке. Чтобы понять ход их мыслей надо быть таким же двинутым уродом. Но, к счастью, если местный Савельев мог стать таким, то мне это точно не светит.

— Как еще можно попасть в дом? — я вспомнил мумифицированное тело без каких-либо опознавательных знаков, поэтому не хотелось, чтобы кто-то узнал об этом ящике Пандоры, который совершенно, абсолютно и категорично открывать было нельзя.

— Через дверь, — Егоров так спокойно пожал плечами, что мне его опять захотелось треснуть.

— Так просто? — тихо спросил я.

— Ну, да. Отсюда-то все равно только при помощи телепорта можно выбраться. Они где-то были здесь. Точно говорю, Евгеша наверняка где-то спрятал на складе рабочий образец и…

— Кстати, пока ты во вменяемом состоянии, ответь мне, а почему ты дар не призываешь? — перебил я его, потому что про склад мне было известно, только за пять ходок в него я так и не смог попасть.

— Я что больной? — Егоров поднялся с пола и поправил свои дурацкие очки на лбу. — Это же одесский склад. Тут нельзя дар призывать, может защита сработать и активировать некоторые образцы. И все, — он развел руками. Ну, понятно, начнешь магичить, получишь куском слизи в лоб, и не сумеешь до дверей или окна добраться, чтобы петлю временную активировать. Так, скорее всего, с тем бедолагой произошло, который на лестнице мумифицировался. Тогда как он собирается активировать телепорт? Ладно, доберемся до места, увидим.

— Пошли, и ластами шевели, пока ты в форме надо до склада добраться уже, в конце концов, — вскочив на ноги, я пошел вслед за Егоровым, который довольно бодро принялся взбираться по лестнице. — Кстати, Егоров, давно уже хотел спросить, а как ты нашего жука-шпиона в своей чудной канализации дезактивировал?

— Так это твой жук был? Раньше надо было сказать, — буркнул Егоров, я же только глаза закатил. Конечно, это же элементарно, особенно учитывая, что мы понятия не имели об этом Робинзоне канализационном. — Обычным шокером. Я его сделал на основе выделенного источника дара крысюков. Уникальная вещь, знаешь ли. Особенно, когда начинает соединяться с твоим собственным даром, эффект становится уникальным.

— Не понял, как ты сделал шокер, который еще и на расстоянии работает? — я помотал головой, даже не пытаясь представить правильный ответ.

— Вшил кусочек изолированного источника под кожу в височной области, конечно, — шедший впереди меня Егоров покачал головой, словно удивляясь моей тупости.

— Конечно, как же иначе, и как это я сразу не догадался, все ведь на поверхности лежит, даже напрягать извилины не нужно. Зато понятно, почему твоя протекшая крыша свернулась окончательно, — пробормотал я, заходя в зал. Эльза стояла возле стены, с ужасом глядя на витрины, но хотя бы не кричала. Видимо, временная петля все-таки влияет не только на меня. Просто я помню все наши прыжки туда-сюда, а она на подсознательном уровне. Может быть даже дежавю испытывает. — Эл, идем строго за Егоровым, и ничего не трогаем, ни к чему не прикасаемся, даже не дышим в сторону витрин.

— Я и не собиралась, — я пропустил Эльзу впереди себя и теперь замыкал наш своеобразный отряд.

На этот раз нам удалось пересечь проклятый музей, и выйти, наконец, на лестницу, ведущую непосредственно к складу. Перед массивной дверью, напомнившую мне дверь, ведущую в школьный подвал, мы остановились. Егоров принялся чертить какие-то странные узоры на дверном полотне, бормоча себе под нос что-то неразборчивое. Я напряженно наблюдал за ним, пытаясь, если не запомнить алгоритм его действий, то, хотя бы понять его. Мало ли что может произойти в дальнейшем. Однако, вопреки моим опасениям ничего сверхординарного не произошло. Раздался щелчок открываемого замка и дверь приоткрылась.

— А как же постулат о неиспользовании дара в одесском доме? — сквозь зубы процедил я, понимая, что обычным способом эту дверь будет не открыть.

— Так я и не призывал дар, — Егоров нахмурился, подозрительно на меня косясь. — Я просто вспоминал порядок действия при открытии замка, если бы я что-то напутал, то сработало бы несколько ловушек, которые были настроены на неправильный алгоритм. Ты же сам его разрабатывал, — прищурился он.

— Егоров, что нас ждет внутри? — спросил я его, придержав рукой дверь, уже не обращая на его заскоки внимания, но отмечая, что досконально этот самый алгоритм я не запомнил, поэтому ученого надо держать рядом, чтобы не произошло ничего непоправимого, по крайней мере, я сомневаюсь, что если бы сработали эти самые ловушки, то мы бы смогли добраться до какого-нибудь окна, чтобы вновь прокрутить время назад.

— Полки, на них работающие модели вместе с документацией. Телепорты должны быть где-то поблизости. А в основном там оружие, — он пристально посмотрел на меня. — А ведь ты не Володька, — воскликнул он радостно, будто его посетило гениальное озарение, — ты же сынок его Виталька.

— Приятно познакомиться, — я указал на дверь. — Заходим.

Это действительно был склад. Огромное пространство занимали металлические стеллажи, на которых располагались коробки, или же лежали разные штуковины, назначение большей части которых я не мог себе даже вообразить. Но штуковины были подписаны, а рядом лежали папки с документацией. Все было разложено очень аккуратно, я бы сказал педантично. Похоже, что этот дом вообще обустраивал Алдышев, которого я просто жаждал увидеть и поговорить с ним, желательно где-нибудь в подвале, в то время как он будет привязан за руки к крюку, а у меня в руке будет раскаленная кочерга.

— Так, кажется, где-то здесь, — услышал я бормотание Егорова, остановившегося немного впереди нас, с энтузиазмом переворачивая какую-то коробку. Подходить ближе я не рискнул, чтобы не отвлечь этого ученого с прогрессирующим на глазах маразмом. Пока он дееспособен, нужно на него положиться и верить только в лучшее. Переглянувшись с подозрительно молчавшей Эльзой, мы остановились и принялись рассматривать лежащие прямо перед нами образцы. Передо мной лежал кинжал. Длинный, больше похожий на короткий меч, и ножнами, которые лежали отдельно от него чуть в стороне. Нагнувшись к табличке, я прочитал, что это кинжал с нанесенной на кромку… вот дальше я не понял с чем именно, слишком уж запутанные термины. Если резюмировать, то на кромку, которая практически не тупится, если следовать спецификации, нанесена какая-то дрянь, которая действует по типу гирудина у пиявок, то есть не дает крови остановиться, и даже незначительные ранения, нанесенные этим кинжалом, могут оказаться смертельными из-за большой кровопотери, даже, если не задеты внутренние органы. Подумав немного, я крикнул Егорову.

— На образцы защита наложена? Их трогать можно?

— Смотря какие, — рассеянно проговорил он, активно потроша уже третью по счету коробку. — На этой полке можно, они все относительно безопасны. А что ты хочешь потрогать?

— Я хочу забрать кинжал, — и я указал на оружие, чтобы показать, какой именно.

— А, этот, — Егоров махнул рукой. — Забирай. На нем точно нет защиты. Вообще непонятно зачем его тут поместили, особо пользы нет никакой, да и покрытие универсальное, не то, что мы изобрели позднее, вот для него да, даже мы антидота не придумали в свое время.

— А на этом пистолете? — Эльза с самым серьезным выражением лица указала на пистолет, лежащий перед ней.

— Так он же практически обычный, — Егоров поморщился. — Так баловство с моей стороны было, когда я его создавал. Всего то система самонаведения, да и то не слишком совершенная. Работает на источник тепла, в температурных рамках человеческого тела. Не доработанная немного. Тоже не понятно, почему он находится именно на этом складе. Вот ничего доверить нельзя, как только отправился на задание, так все кувырком полетело, никакой систематизации и каталогизации. Вон там, — он махнул рукой куда-то вглубь склада, — модель, над которой я долго работал лежит, там да, хорошее оружие получилось, а этим только орехи колоть. Я-то всегда любил с железками возиться. Это твоего отца, Виталька, тянуло к высоким материям.

— И все же, на нем есть защита? Или я могу его взять? — закусив нижнюю губу, напряженно спросила Эльза.

— Забирай, — Егоров пожал плечами и вернулся к своему увлекательному занятию.

Мы с Эльзой синхронно повернулись к облюбованному оружию. Может качества их и были сомнительны с точки зрения самого Егорова, вот только лично я почувствовал себя гораздо увереннее, когда вооружился. Судя по слега расслабившимся плечам Эльзы, она тоже слегка успокоилась, прижимая к груди пистолет. Тем временем, Егоров закончил потрошить коробку и издал радостный вопль. Слава богу, значит, телепорт нашелся.

— Где будем его активировать? — задал я вполне логичный вопрос.

— Возле двери. Она из специального материала сделана, гасить остаточный магический потенциал, — Егоров сжал телепорт в руке и быстро пошел к двери. — Я настрою его на сад перед этим домом, чтобы больше не экспериментировать попусту.

Ну, сад, так сад. Тем более, что там, где-то Кирилл крутится, может мы на него наткнемся, и тогда можно будет сказать, что наше приключение закончилось. Мне конечно хотелось захватить с собой тот труп на лестнице, чтобы уже в лаборатории разобраться, кого и каким ветром сюда занесло, но, в конце концов, махнул рукой на это бесперспективное занятие. Потом как-нибудь, когда с Алдышевым поговорим на тему высоких материй, у меня же, как выяснилось, тяга к ним на генетическом уровне заложена. Я отлично понимал, что если не сам, то мои ученые сюда еще точно придут, потому что, чтобы я не говорил, но образцы самого разнообразного и, что самое важное, неизвестного оружия в наше время очень даже пригодятся.

Волны искажения я увидел практически сразу, как только подошли к двери. Эльза сжала мою руку, и мы смотрели на разворачивающуюся воронку, а я мечтал, наконец, покинуть это место,

Егоров прыгнул в воронку первым, а за ним последовали мы с Эльзой, особо не колеблясь, потому что лично я готов был очутиться где угодно, только не прокручиваться в петле времени снова. Тем более мои опасения насчет метаболизма оказались верны, и у меня последний час очень громко урчало в животе.

Ой как же холодно! На улице, черт бы все подрал не май месяц, а зима есть зима, даже в Одессе. Я упал на холодную, чуть припорошенную снежком землю и тут же выдал вслух спич о несправедливости жизни, а также проехался по всей родне Егорова, до десятого колена, причем каждое новое поколение, с моей точки зрения, страдало все более и более извращенными сексуальными девиациями. Рядом зашевелилась Эльза.

— Сава, вставай, а то отморозишь себе что-нибудь важное, — она протянула мне руку, помогая подняться.

— А где Егоров? — я, прищурившись и обхватив себя руками, принялся осматриваться по сторонам. Мы действительно были в саду, а позади нас возвышался проклятый дом.

— Сбежал, — Эльза поежилась. Хоть она не щеголяла топлесс, как я, но все равно одета была слишком легко, чтобы чувствовать себя комфортно. — Он сразу же активировал второй портал, и, пока мы очухивались, свалил в неизвестном направлении.

— Вот же козлина, — я покачал головой. — Так, надо срочно раздобыть какую-нибудь одежду, иначе я точно что-нибудь себе отморожу.

— Виталий Владимирович? — раздавшийся откуда-то сбоку голос Кирилла был полон удивления. — А как вы здесь… и почему в таком виде?

— Чтобы доставить тебе удовольствие задать мне этот вопрос, — но как же я рад его видеть, кто бы только знал. Вяземский видимо оценил степень моей раздетости, быстро вычислил в уме ее зависимость от стоящей на улице погоды и принялся стаскивать куртку. Одновременно с этим ожил ком у меня на руке. Надо же, а я думал, что ему пришел кирдык, и даже не пытался его включать. Машинально врубив ответ, я снова выругался, потому что передо мной появилась голограмма Ульмаса Бойнича. Как всегда, безупречно одетый, он оглядел меня, приподняв бровь.

— Очень экстремальный наряд, учитывая, что на улице зима, — вместо приветствия выдал мой будущий тесть.

— Я учту, — я замолчал, глядя на Ульмаса.

— Я хочу предупредить, что завтра в десять утра состоится заседание Совета кланов и тебе нужно там быть в обязательном порядке.

— Но… Я сейчас в Одессе, — вот тут-то я действительно растерялся.

— Я не буду спрашивать, что ты делаешь в Одессе, да еще в таком виде, — Ульмас поджал губы. — Совет завтра в десять. Советую поторопиться с вылетом.

Глава 11

Я вошел в здание Совета кланов. В этом месте побывать мне еще не приходилось. Оказавшись в просторном и абсолютно пустом атриуме, я огляделся по сторонам. Или я пришел слишком рано, или же слишком поздно, хотя до озвученных Бойничем десяти часов еще оставалось пятнадцать минут.

В Одессе встретился с Алдышевым, но не успел с ним даже нормально поговорить, обменявшись несколькими дежурными фразами и приветствиями. Собственно, я не успел даже осмотреться как следует. Вызванное расписание дирижаблей показало, что до ближайшего у нас есть три часа. Заказав два билета себе и Эльзе, остатки времени я посвятил тому, чтобы заскочить в гостиничный номер Вяземского, принять душ, хотя больше всего мне хотелось завалиться в ванну, наполненную горячей водой и пеной, и подремать там, позволяя воде исцелять мои многочисленные, хоть и не опасные, но от этого не перестающие доставлять дискомфорт, раны. Эх, мечты-мечты. В гостинице для моего юриста, Алдышева и пятерки людей Вихрова был снят целый этаж, для обеспечения безопасности одного ученого, о местоположении которого, как я надеюсь, никто, кроме меня и Вихрова, даже не догадывался. Выглядел Алдышев, кстати, не в пример Егорову, подтянутым, бодрым и довольно сосредоточенным. Насколько большие у него заскоки в плане научных изысканий и отрешенности от реального мира, мне было некогда узнавать, но по крайней мере, он не называл меня Володькой, что не могло не радовать. Я успел уточнить, можно ли как-то отследить конечные координаты при перемещении телепортируемого при использовании телепорта у его создателя, и, получив положительный ответ, попросил его попытаться отследить Егорова, который удрал и непонятно что замышляет. Второго Игната, да еще и с поехавшей крышей, нам не нужно было от слова совсем. Удивившись, что Егоров жив и не совсем психически здоров, Алдышев согласился осмотреться и попытаться вычислить, куда было направлено перемещение. Получится у него или не получится в короткие сроки преуспеть в поисках нашего улетевшего Немо, но светиться больше было нельзя, подвергая себя совершенно ненужной опасности, поэтому, я отдал распоряжение группе охраны, чтобы они выдвигались в Тверь как можно быстрее, стараясь, конечно, не привлекать особого внимания к своим персонам и стеречь ученого, как родную мать. Кириллу же было поручено дождаться Андре и выкупить уже дом, который, как ни крути, а мне все-таки нужен. На этом разговоры закончились, и я продолжил сборы, на которые и так оставалось совсем мало времени.

После душа, одевшись в предложенную мне Кириллом одежду, которая была вроде бы и моего размера, но сидела как-то не очень, я направился по настоянию Эльзы в ближайший магазин за костюмом. А все потому, что попасть домой перед заседанием Совета, я не успевал просто категорически и переодеваться придется в дирижабле. Ну, это мы тогда так подумали, что одеваться придется во время полета, однако, как оказалось, ошиблись.

Попав на борт, а мне, если честно, было не слишком комфортно, и я заметно нервничал, а перед глазами то и дело вставали кадры с места гибели «Гинденбурга», которые запечатлели тогда ушлые корреспонденты. Эльза же списала мои дерганья на усталость, и в чем-то она была права. Хотя не признаваться же ей и самому себе, что я не большой любитель летать, несмотря на мою военную подготовку, где и с парашютом прыгать приходилось, да и просто совершать перелеты из точки А в точку Б, но это были проверенные временем военные самолеты и вертолеты, а не непонятный мозгу механизм дирижабля, созданный из смеси магии и технологий. В общем, войдя в свою каюту класса люкс, я предпочитал не вспоминать, сколько стоили билеты, но других попросту не было, пришлось раскошеливаться, я сразу же направился к минибару, и засадил пару маленьких бутылочек подряд чего-то крепкого, после чего меня, наконец, отпустило, и я понял, что да, это были всего лишь обычные нервы бедного сурка, который застрял на всю жизнь в единственном для себя дне. Эльза последовала моему примеру и уже через минуту мы очутились в постели, но вовсе не затем, чтобы предаться разврату. Мы просто-напросто уснули, крепко обнявшись. А разбудил нас какой-то матрос, или как назывались эти типы, обслуживающие полетную машину, сообщив, что мы уже прилетели, и не могли бы уже господа убраться с дирижабля и направиться туда, куда, собственно, направлялись.

Подняв голову с подушки и посмотрев мутным взглядом на время, выдаваемое комом, я подскочил, словно меня кое-куда ужалили. Потому что до начала заседания оставалось всего сорок минут. Благо еще пристань для дирижаблей располагалась не так чтобы слишком далеко от дворца Совета кланов, расположенного на центральной площади.

Переодеваться пришлось прямо в машине, благо ума хватило позвонить домой и приказать встретить нас, а то пришлось бы такси ловить.

— Виталий Владимирович? — я встряхнулся, и посмотрел в упор на подошедшего ко мне мужчину. На его фоне я не смотрелся, если честно. Высокий, подтянутый, с мордой как у голливудской звезды и с такой же приторной совершенно неискренней улыбочкой. Одет он был раз этак в пять лучше, чем я. Ну тут-то понятно, ему костюм наверняка на заказ шили, а я свой покупал в каком-то магазинчике, и не могу сказать, что это был не магазин ритуальных услуг, где продавали красивые одноразовые костюмы, в которые облачали покойничков перед отправкой в печь крематория, по крайне мере, чувствовал я себя в нем именно так. Пока я его одевал в машине, костюм успел помяться, а волосы торчали в разные стороны, потому что я уснул с мокрой после душа башкой, а расчески у меня с собой почему-то не оказалось, как и у Эльзы, что было вообще противоестественно. В общем, пугало огородное обыкновенное, прошу любить и не жаловаться. Теперь, самое главное, сделать тяпку кирпичом и не дать почувствовать себя слегка ущербным.

— Да, а вы, собственно, кто? — спросил я, подозрительно уставившись на встречающего.

— Секретарь Совета кланов Юрий Штольц, — он наклонил голову, но руку не подал. То ли это не принято здесь, то ли не считает за честь с главой какого-то задрипанного клана из седьмого десятка за руку здороваться. Я только мысленно пожал плечами, не больно-то и хотелось. А секретарь, тем временем, продолжал. — Я никак не мог до вас дозвониться, а приехав к вам домой по указанному в книге Совета адресу, дома вас не застал. Хорошо еще, что Ульмас Бойнич поинтересовался моими делами и сам вызвался оповестить вас о предстоящем Совете. Прошу, следуйте за мной. Так как вы впервые будете присутствовать на Совете, моей обязанностью будет проводить вас на ваше место в круге.

Ну пошли, коль не шутишь. Я направился следом за Юрием Штольцем, размышляя по дороге о том, что могло такого случиться неординарного, чтобы Бойнич меня аж в Одессе нашел? Хотя, положа руку на сердце, ему все же повезло позвонить в тот самый момент, когда петлю разомкнуло и я, находясь за периметрами дома, стал доступен для внешнего мира при помощи обычного кома. Но все же такое обязательное сборище было как минимум странным. Ведь наверняка никто не будет обсуждать дележку положения, власти, территорий и расположенных на этих территориях объектов. Зачем это может кому-то понадобиться, если все, включая кланы первых двух десятков с азартом включились в такой интересный процесс. А стопроцентная явка, как я помнил, была обязательно только в одном случае: для выборов императора. Хотя, если бы это было так, то весть об этом событии донеслась бы и до жуткого музея со складом изобретений «Маготеха». Ничего, скоро все узнаем, уже буквально через пять минут.

Зал заседаний Совета располагался здесь же на первом этаже за дверью, которая настолько слилась со стеной, что я никогда в жизни не подумал бы, что она здесь вообще есть. Внутри все было именно так, как нарисовано на карте, которая висела у меня в кабинете. Дверь располагалась на самом верху огромной круглой комнаты, и сразу же за дверью начинались места самых последних номеров в клановых рейтингах. Я бросил взгляд на висящую в воздухе голограмму, на которой был представлен зал с расположением каждого клана. Савельевы каким-то образом умудрились подняться аж на три пункта и теперь занимали шестьдесят первое место. И оно единственное пока горело красным, в то время, как остальные были окрашены в безмятежный зеленый цвет.

Добравшись до своего места, я сел, глядя, как Юрий направился вниз, где у него был установлен стол с письменными принадлежностями и стоявшими в ряд тремя стационарными комами. В самом центре небольшой арены располагалось кресло, над высокой спинкой которого сияла проекция весьма скромной, надо сказать, короны.

Опустив глаза, я увидел, как на столике передо мной зажглось очертание ладони. По какому-то наитию я прислонил свою руку к этому контуру и в течение десяти секунд, специально засек время, наблюдал, как по поверхности моей ладони бегают лучики, очень похожие на миниатюрные сканнеры. Контур потух, а на экране мое имя окрасилось в зеленый цвет. Вот теперь представители всей сотни кланов, входивших в Совет, сидели на своих местах, и шоу, по идее, должно начинаться. Но пришлось еще несколько минут подождать, сидя в полной тишине. Почему-то здесь было не принято переговариваться с соседями по кругу. Украдкой оглядевшись, я увидел своих школьных приятелей, которые, похоже, специально вышли на волю ради это заседания. Почти все, кроме Любушкина располагались или на одной линии со мной, или чуть выше. Олег же расположился на два ряда ниже, то есть, ближе к самым влиятельным кланам.

Как только часы, которые были расположены в той же голограмме, что и весь остальной зал, тренькнули, показав, что сейчас у нас десять нуль-нуль, со своего места медленно поднялся невысокий плотный мужик с обширной лысиной на макушке. На экране одно из мест резко выдвинулось вперед, и я прочитал, что это был Константин Южанин, на сегодняшний день, глава самого влиятельного клана Российской империи, а спустя пару секунд его лицо заняло большую половину этого своеобразного экрана, отодвинув план зала в сторону.

— Я рад приветствовать вас всех здесь в этом зале. Так уж повелось, что Совет кланов в полном составе собирается крайне редко, и сейчас именно такой случай, — его голос звучал глубоко и спокойно, разносясь по всем самым дальним уголкам зала с помощью каких-то чар, потому что ничего хоть отдаленно напоминающего микрофон я у него не увидел. Южанин между тем продолжил. — Ни для кого не секрет, что ситуация в стране весьма напряженная, и это связанно не только с возникшей вакханалией и разгулом страстей, которые начались после печально-известного нападения на школу Касл банды под руководством Олега Волкова и его сестры Софьи, которые в настоящее время успешно скрываются. — В зале по-прежнему стояла тишина, нарушаемая лишь едва заметным низким гулом, издаваемым экраном. — Самая большая угроза исходит от, так называемых, революционно настроенных масс, которых вдохновляет всем вам известный Громов, который, также, как и Волковы, где-то прячется, и весьма успешно. Следственные органы провели колоссальную работу, для определения истинных причин нападения на школу. И им их выяснить удалось. Этих целей было две: первая — обезглавить или лишить наследников множества уважаемых семейств, что, кстати, и стало итогом той самой разгульной вакханалии, которую мы с вами наблюдаем, если не была ее катализатором, конечно. И вторая — была украдена Родовая книга Империи, и именно эта причина является наиглавнейшей.

— Почему? Почему какая-то древняя книга стала цениться выше, чем жизни множества уже погибших людей и тех, кто еще погибнет? — этот вопрос тихим голосом задал вставший Любушкин, и его лицо заняло вторую половину экрана, полностью вытеснив панораму зала.

— Потому что, используя книгу, мы сможем прекратить все быстро и безболезненно, в то время, как без нее, неизвестно в какую яму скатится наша страна, и увидим ли мы ее дно, — на ноги поднялся Бойнич, — теперь экран был поделен на три сектора, в каждом из которых находилось лицо стоящих. — Константин Семенович, позвольте я объясню молодежи, которой на сегодняшний день в этом зале едва ли не большинство, в чем тут дело? — Южанин кивнул, и Ульмас спокойно продолжил. — Кто-нибудь задавал себе вопрос, почему в других странах ничего подобного не происходит? Точнее происходит, до нас дошли определенные слухи, но очень медленно, без должного размаха? Я отвечу почему. Потому что во главе этих стран стоят императоры и императорские семьи, которые не просто являются главами государств и принимают конечные решения по большинству вопросов и проектов, с некоторой оглядкой на Совет, а при угрозе внутренней и внешней безопасности для Империи даже без нее. Самое главное: император является основной защитой людей и Империи, в целом. Это сложно объяснить, но император — это не просто титул и не просто власть, реальная, а не метафорическая, чтоб вы знали, это нечто гораздо большее. То, что может делать император — не может больше делать никто. Именно людей с этими способностями в древности, когда еще Империи не определились в своих границах, называли Богами, и мы можем даже прекрасно определить, слияние с какой стихией у них произошло: Бог молнии и грома, Бог воды — покровитель океанов, Бог земли и всего растущего из нее… Это можно перечислять вечно. Конечно, многое в мифах приукрашенно, это естественно, древним поэтам и сказителям нужно было продавать свои сказания, а кто купится на сказ про простого смертного, хоть и обладающего уникальными способностями? Верно, никто. Но факт остается фактом, такие люди существовали и до сих пор существуют. И Российской империи необходимо вернуть императора на его законное место, чтобы не оказаться в такой дыре, по сравнению с которой черная дыра — это так, всего лишь невнятная помеха на пути к освоению космоса. Я донес до вас основную мысль нашего сегодняшнего заседания? — Любушкин сдержанно кивнул и сел. Бойнич же обвел взглядом зал, на секунду остановив его на мне и покачал головой. Ну вот что он за рожи корчит? Не успел я себя в порядок привести, сам же знает, где я находился и когда, что теперь поделать? Личного дирижабля или его аналога у меня нет, не по карману иметь и содержать пока такую перелетную птичку.

Основная цель была озвучена, и Южанин предложил голосовать. Как ни странно, но проголосовавших против или воздержавшихся было немного, в основном главы кланов из последней десятки, и решение Совета было принято: при первой же возможности ищем и водружаем на стоящее в одиночестве кресло императора. Вопрос был принят большинством голосов, а так как это не было голосование непосредственно за кандидата, то тут стопроцентный результат был не нужен.

Дальше началась рутина. Клану Макаровых поручили отыскать книгу. А клану Овчинниковых было поручено… вот тут должна была раздастся барабанная дробь, потому что в этом поручении и крылась основная цель сбора здесь всего Совета целиком — проведение генетической экспертизы по выявлению прямых потомков последнего императора, а также проверка структуры мутации определенных генов, которые отвечали за владение даром, чтобы использовать результаты совместно с тем, что написано в книге. Все это в совокупности может помочь быстрее выявить подходивших кандидатов на роль главы империи. Для этого у всех присутствующих на Совете глав кланов забрали генетический образец, если по-простому, откачали с пол-литра крови, чтобы Овчинникову хватило на все возможные извращения с подобной субстанцией. Я не очень-то верил в подобные процедуры, потому что в этом случае, на кой хрен брать кровь у тех, кто даром вообще не обладал, у того же Бойнича или Лосева. Для чистоты эксперимента? Или они до конца на что-то надеялись, например, на очень крепко спящие супер-гены супер-дара. Ну, это никакой критики не выдерживает. Поэтому я со спокойной совестью позволил взять у себя анализ. Когда последняя пробирка была подписана и упакована, заседание Совета объявили закрытым.

Я немного замешкался при выходе, проклятый одноразовый костюм решил, что выполнил свою миссию в полном объеме и, когда я начал вставать, брюки ощутимо треснули где-то в районе задницы. Пока я пытался прикрыть прореху пиджаком, не заметил, как остался в зале в гордом одиночестве. Поэтому я не видел, что же произошло, услышав лишь взрыв такой силы, что окна зала заседания заметно вздрогнули, но каким-то чудом устояли на месте. Плюнув на дыру в брюках, я бросился рысью на улицу.

Невдалеке от входа догорала машина, судя по тому, что я услышал, принадлежащая Константину Южанину. Кроме самого Южанина пострадало еще несколько глав кланов, которые находились в непосредственной близости от взорванной машины. Среди них были двое из нашего школьного кружка по интересам и Бойнича, но он в отличие от моих однокашников отделался лишь небольшой контузией и парой царапин, потому что смог быстро отползти от эпицентра взрыва. Я стоял на ступенях дворца и, глядя на царивший вокруг хаос, наполненный криками, стонами, запахами гари и проклятьями, понимал, что, похоже, то затишье подошло к концу, и кто-то особенно нетерпеливый этим взрывом объявил, что перемирие закончилось.

Глава 12

Все-таки абсолютно все в этом мире относительно. Особенно, когда становится ясно, что все твои потуги ничего не стоят в столкновении с более сильным кланом. А столкновение это становится неизбежным, по одной простой причине — Аркашка Алдышев, после взрыва машины Южанина вместе с самим Константином Южаниным, находящимся в этот момент внутри, решил, что время вышло, и что надо уже разобраться с наглым выскочкой, мной, то есть, окончательно. И воссоединиться, наконец, с беглым родственничком, который такие замечательные игрушки, как порталы, умеет мастерить. Почему-то он не верил мне и моим представителям в том, что мы понятия не имеем о местонахождении его братца. Идея фикс, навязчивая и беспощадная. Это, если не брать в расчет то, что у меня есть в окружении дятел, который очень активно ему стучит, но эту мысль я сразу выкинул из головы, потому что, если бы Аркашеньке было бы точно известно, что я скрываю его брата, то он бы перешел к более решительным действиям, которые от открытых военных действий отличались бы мало гораздо раньше.

Да тут еще и воспользовавшись неразберихой, царящей в самом сердце Совета кланов, после ликвидации одного из лидеров, Громов объявился, и ни где-нибудь там, а возле «Тихой заводи» в небольшом поселке, расположенном неподалеку от моего родового гнезда, который по сути принадлежал мне, потому что раскинулся он рядом с шахтой, в которой добывали адамантины, под которыми расположились залежи алмазов, добыча которых, когда она начнется, должна стремительно повысить мои акции. Про Бойнича я молчу, потому что ему уже вроде бы некуда подниматься. И это близкое соседство к шахтам ни о чем хорошем явно не говорит, это я чуял нутром, к которому после всего случившегося начал прислушиваться и этим чувствам стараться доверять.

Я все еще стоял на крыльце, никак не в состоянии сообразить, куда идти, чтобы туда могла подойти моя машина и забрать меня уже отсюда, когда раздался звонок вызова. Настроив вызов только на звуковой прием, и сунув в ухо наушник, активировал прием.

— Виталий Владимирович, — голос Вихрова в ухе заставил напрячься, потому что он никогда не звонил просто так, только во время очередной катастрофы, с которой не может справиться самостоятельно. — У нас проблемы.

— Ну кто бы сомневался, — пробормотал я. — Уж не я — это точно. Какого рода проблемы?

— Все те же, — Вихров вздохнул и весьма неохотно, надо сказать, добавил. — Аркадий Алдышев. — Я невольно нахмурился, и как этот крендель умудрился везде поспеть? И только после почти минутного напряжения мозга, я сумел вспомнить, что Аркашки-то на заседании Совета не было. Алдышевых его более адекватный кузен представлял.

— И что он пытается сделать? — ну не может же он вот так прямо среди белого дня налет на укрепленный промышленный комплекс устроить? Хотя… Мой взгляд остановился на догорающей машине Южанина, почему это не может? Очень даже может.

— Он покупает четырнадцатый квадрат, и теперь его люди начинают там располагаться, — Вихров замолчал, я же, вынув наушник из уха громко и весьма эмоционально выматерился, чем заслужил укоризненный взгляд секретаря Совета Юрия, стоящего на крыльце рядом со мной. Плевать, это не его пытаются лишить всего, что нажито непосильным трудом. Вернув наушник на место, я дослушал конец произносимой Вихровым фразы, по которой, несмотря на то, что начала я не слышал, все было предельно понятно. — … и у нас с ними сейчас будет общая граница по периметру, что существенно осложняет защиту комплекса.

— Что… — я откашлялся, и уже нормальным голосом произнес. — Что я могу сделать, чтобы хоть немного изменить текущее положение в нашу пользу?

— Вариантов на самом деле два: вручить Аркадию Евгения Алдышева, желательно перевязанного красной лентой, что, я так понимаю, будет сопровождаться еще более нежелательными последствиями, или же… — Вихров ненадолго замолчал, обдумывая что-то, а затем скороговоркой произнес. — Или же нам нужен тот порошок, который вы, Виталий Владимирович, использовали для пуль, при небезызвестных событиях. И нужно этого порошка много. Тогда у нас появится вполне реальный шанс поставить уже эту половину семейства Алдышевых на место, или же даже вовсе от них избавиться. Тогда клан Алдышевых скатится настолько, что можно будет и остатки к рукам попытаться прибрать. Ну так что, на каком варианте остановимся? Учитывая, что порошок, как я понимаю, весьма редкий, а от этого ценный. Ну, а Евгений Алдышев скоро здесь окажется. — Я потер лоб. Дилемма, мать вашу. Я посмотрел на напряженную вторую половину неадекватного семейства, который, как и я озирался по сторонам, стоя рядом со своим, искорёженным взрывом лимузином, находившемся рядом с автомобилем Южанина во время взрыва. Если бы он находился в этот момент в своей машине или непосредственно рядом, то у нас было бы на один труп главы клана больше, нежели мы имеем сейчас. Возможно, есть и третий вариант, но он идет на грани безумия и фола, поэтому оставим его в мыслях, как запасной. Ведь даже, если мне и удастся заключить временное перемирие с более адекватным, не изливающим тестостерон на все, что движется, Алдышевым, гарантии на то, что он не продолжит семейное дело никакой нет. Да и если бы он хотел избавиться от родича, то давно уже сделал бы правильные шаги в этом направлении и заручился поддержкой более значимых кланов на взаимовыгодных условиях. Видимо, двоевластие его устраивает, а думать, что этот врыв дело рук Аркашки, не позволяет логика и здравый смысл, потому как Алдышевы ничего не поимеют от смерти Южанина. Наверное. Я тряхнул головой, прогоняя поток мыслей и, наконец, медленно ответил.

— Первый вариант неприемлем. Вот вообще никак неприемлем. Когда Алдышев прибудет, — я огляделся по сторонам, никого не заметив, даже Юрий уже свалил куда-то, а я и не заметил, как остался на крыльце один. Тем не менее, понизив голос, продолжил. — Когда Алдышев прибудет, думаю, что его стоит разместить или в двенадцатом, или же вообще в одиннадцатом квадрате, во избежание, так сказать. Что касается порошка… — Я помотал головой, представляя себе, как я буду крепкие, в общем-то, камни в этот самый порошок перемалывать, и вздрогнул. Это если они примут меня и активируются в моем присутствие. — Я попробую что-нибудь придумать. Сколько у нас есть времени?

— Не знаю, точно не скажу. От трех дней до недели. — Ответил Вихров. — Раньше они не нападут, потому что не успеют подготовиться, а позже… просто не выдержат.

— Значит, за ориентир нужно брать три дня, — к крыльцу подъехала машина, в которой я узнал свою. Сергей открыл дверь, предлагая сесть уже в машину и не позориться, щеголяя в столь оригинальном наряде. — Я уезжаю, Саша, возможно даже, со мной нельзя будет связаться. Но я постараюсь вернуться в срок.

— Есть еще одна проблема, — после некоторого замешательства сказал Вихров, за секунду то того, как я хотел отключиться.

— Ну, — поторопил я его.

— В общем, прямо в центре одиннадцатого квадрата появился некий сумасшедший, назвавшийся Егоровым, который ищет некого Володьку. Вам что-то известно про это?

— Твою мать, — сквозь зубы процедил я, — где находится Кирилл и сотоварищи?

— Они заняты неким вашим поручением, и по общей связи детали не сообщают, — напряженно ответил мне голос командира.

— Отзывай их, скажи, что пропажа нашлась сама, — было ли рационально везти сюда Евгения, если рядом с единственным охраняемым мной объектом расположился радикально настроенный братец? Скорее всего, да. Может, он сможет нам помочь в нескольких делах одновременно, включая контроль Егорова, поток мыслей и спонтанных передвижений которого в принципе лишены понимания с моей стороны. — И то, что в центре охраняемого объекта появился из ниоткуда человек никого не удивило?

— Необходимые меры приняты, неопознанный мужчина изолирован и находится в карантинной зоне.

— Обыщите его, оставьте только пижаму без карманов и отберите все, что не относится к домашней одежде и мягким тапочкам, до моего приезда пускай находится в изоляции, — мне так хотелось побиться головой о дверь машины, но в окружении многих свидетелей, включая парамедиков, я не стал этого делать, чтобы под белы рученьки не проводили в машину и не вкололи транквилизаторов, списывая подобное поведение на шок.

— Уже сделано.

— Это все? — осторожно спросил я.

— Пока да.

— До связи. — Сев в машину и отключив связь, я обратился к водителю, который уже сидел за рулем, ожидая дальнейших указаний. — Сколько ехать до «Тихой заводи»?

— Часов пять, Виталий Владимирович, — ответил Сергей, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Черт, — я взлохматил и так взлохмаченные волосы. — Слишком долго. Домой уже заезжать нет смысла, чтобы время зря не терять. Едем сразу в «Заводь», — принял я решение и начал настраивать вызов. Машина мягко вырулила с площади, и поехала в противоположную от моего городского дома сторону. На вызов ответили сразу.

— С тобой все в порядке? — Эльза где-то сидела, а на голове у нее был накручен тюрбан, видимо, недавно принимала душ или ванну. — Со мной отец связался, сообщил, что с ним все нормально, но в больнице все же решили сделать пару анализов и рассказал про Южанина. — М-да, я так увлекся обсуждением своих ближайших перспектив с Алдышевыми, что даже не заметил, как Ульмаса куда-то увезли. — А ты как? Сава, что ты молчишь?

— Я отвечу, когда ты дашь мне шанс, это сделать, — я полюбовался промелькнувшим на ее лице раздражением и усмехнулся. — Так получилось, что мне нужно прямо сейчас ехать к шахте, и я хочу попросить тебя как-нибудь переправить мне немного вещей, — только оказавшись в теплом нутре машины, я понял, как сильно замерз, стоя на улице, потому что куртку, доставшуюся мне от Вяземского, я оставил в машине, когда выскочил из нее возле дворца Совета кланов, подозревая, что еще чуть-чуть и начну опаздывать.

— Хорошо, я что-нибудь придумаю, — кивнула Эльза и отключилась, я же откинулся на сиденье и приготовился немного подремать.

Проснулся резко, словно меня в бок толкнули. Прислушавшись к ощущениям, понял, что машина стоит на месте, хотя ей вроде бы полагалось двигаться. А еще, как назло, заурчало в животе, намекая, что организм хоть иногда нужно кормить. Ведь, если разобраться, то кроме того чудесного блюда из крысюков, у меня в желудке побывала только водка, которую я выхлебал в дирижабле, не почувствовав вкуса.

За рулем никого не было, и я уже хотел было напрячься, но тут догадался посмотреть в окно, и увидел, что мы остановились на какой-то заправочной станции. Глянув на ком, отметил, что мы в пути уже три с половиной часа. Неплохо я так придремал. Тут же организм напомнил мне, что его нужно не только накормить, но и выгулять, так сказать.

Зевнув, я вылез из машины и столкнулся с Сергеем, который уже вытаскивал пистолет из бака.

— Подожди меня возле магазинчика, я сейчас проинспектирую местный туалет, типа сортир, и поедем, — еще раз зевнув, побрел к двери туалета, в который можно было попасть с улицы. Справив нужду, я умылся и целенаправленно отправился в магазин, предварительно убедившись, что мой, словно побывавший в заднице пиджак скрывает прореху на штанах.

Пройдя мимо нескольких полок, я набрал каких-то пакетов с едой, прихватив пару бутылок, направился к кассе. Передо мной стоял парень в кожанке. Совершенно неподходящая для зимы одежда, как и мотоцикл, мимо которого я прошел, направляясь сюда, не слишком удобное средство передвижения по снегу и гололёду. За парнем стояла весьма симпатичная девушка в короткой шубке. Я не отказал себе в удовольствие полюбоваться ее ножками в чулочках едва прикрытых короткой юбкой и весьма аппетитной попкой. Учитывая то, как легко и неудобно она была одета, то смело можно сделать вывод, что они с парнем путешествуют не вместе. Почувствовав мой взгляд, девушка обернулась и лукаво улыбнулась. Спереди она тоже была вполне даже.

— Привет, — белые зубы сверкнули, открывшись в улыбке. Когда я шел к магазину, то видел, что Сергей остановил машину за углом, то есть ее практически не было видно ни от дверей, ни от колонок. Ну а выглядел я совершенно непрезентабельно, и заподозрить во мне главу клана можно было только хорошо треснувшись головой, чтобы фантазия на всю катушку заработала.

— Привет, — парень, похоже, решил зазимовать на кассе, доводя продавца до белого каления своими придирками. Так что, можно было и пообщаться с симпатичной мордашкой. — Куда едешь?

— О, в местечко под названием «Тихая заводь», — она сморщила носик. — Я там работаю, и теперь возвращаюсь из отпуска.

— Охренеть, — только это я и сумел сказать, когда в магазин зашли двое, которые сразу заставили меня напрячься. Интуиция не подвела. Один из них резко развернувшись, вставил в ручки какой-то металлический штырь, а второй достал дробовик. Это только с моей квадратной кармой можно было попасть в местный гоповенок в самый разгар банального ограбления.

— Вы, на пол, живо, — чучело с дробовиком и в чулке на башке ткнуло этим самым дробовиком в нашу сторону, и я нехотя лег на не слишком чистый пол, положив рядом свои будущие покупки, если, конечно, мне удастся их купить, и заложил руки за голову. Девица быстро легла рядом. Зато парень в косухе начал качать права.

— Вы совсем оборзели? Валите отсюда, пока целы! — Он что идиот? На мой вопрос ответил мужик с дробовиком, который просто пальнул в парня. Тот молча, взмахнув руками, упал на пол, а девушка взвизгнула, чем привлекла к себе внимание первого, который, прищурившись, направился прямиком к нам. Второй же направил дробовик на продавца.

— Деньги собирай, быстро. И из сейфа не забудь. Справишься до прибытия стражей порядка, останешься жив, — пока он говорил, первый подошел к девушке, схватил ее за волосы и заставил встать на ноги.

— Ух ты, какая крошка, — он причмокнул и принялся расстегивать шубку. — Заберем ее с собой. Будет чем развлечься по дороге.

— Ну да, я эту кобылку с удовольствием объезжу, — одобрительно кивнул тот, который был с дробовиком, мелькнув глянув на подельника, который в этот момент зажал отчаянно сопротивляющейся девушке рот одной рукой, второй бесцеремонно шаря по ее телу.

Вставать и нарываться на пулю или заряд дроби не слишком-то и хотелось. Слишком расстояние между нами маленькое, чтобы я успел отклониться от выстрела, а в том, что он выстрелит, я даже не сомневался. Вот только оставлять все как есть, я тоже не мог. Тем более, что была очень высокая вероятность, получить все тот же заряд прямо в спину от грабителей, избавляющихся от свидетелей. Просто привлечь дар — потерять время и привлечь к себе ненужное внимание, поэтому я рывком слился со стихией, делая это уже практически на автомате.

Вода, я вода, я теку в жилах этих уродов, и я могу сделать вот так: кровь и вся жидкость, находящаяся в телах грабителей, устремились к легким, заполняя альвеолы. Когда это стало моим любимым приемом — топить свои жертвы? Надо придумать что-нибудь еще, а то тренируясь на одном и том же действии, вряд ли я смогу таким образом совершенствоваться. Но, кажется, несмотря ни на что, я снова поднялся на одну ступень в своем мастерстве, ведь еще совсем недавно я не мог влиять на нескольких жертв одновременно.

Они упали на колени, выпуская и ствол, и девушку, а из их ртов хлынула вода. Спустя минуту все было кончено, и я поднялся на ноги, пошатнувшись, разрывая связь со стихией, что получилось довольно быстро и, на удивление, безболезненно, без того дикого отката, что присутствовал каждый раз при разрыве слияния. Подняв то, что собирался купить, спасая от все еще вытекающей из грабителей жидкости, я просто перешагнул через тело того, что был вооружен, пинком отбрасывая ствол подальше. Хоть и не верю в зомби, но вдруг. Раз в год и зомби стреляет.

— Сколько с меня? — я кинул покупки на прилавок, а продавец, с трудом оторвавшись от созерцания лежащих на полу несостоявшихся грабителей, перевел взгляд на меня и вздрогнул. Ну да, у меня сейчас глаза должны синим пламенем гореть, и что? Он что, совсем дикий и ни разу одаренного не видел?

— За наш счет, — наконец пробормотал продавец и смахнул мои покупки в пакет. Я пожал плечами и забрал пакет, повернувшись, чтобы направиться к выходу.

— У тебя глаза светятся, — тихо проговорила девушка, тяжело дыша. При этом ее взгляд был несколько расфокусирован. Черт, мое же слияние со стихией как-то странно действует на других людей, пора бы уже запомнить эту простую истину.

— Да, я знаю, — улыбнувшись, я провел ладонью по ее щеке, и она закрыла глаза, мечтательно улыбнувшись при этом.

Еще раз выругавшись про себя, я вытащил запор и отшвырнул его в сторону. Надеюсь только, что «Тихая заводь» довольно большой поселок и мы с этой красоткой больше не встретимся, потому что я не уверен, что сумею удержать себя в руках в ответ на такой откровенный призыв, а мне проблемы с Эльзой не нужны, слишком уж непредсказуемо наши выяснения отношений всегда заканчиваются.

Глава 13

К поместью мы подъехали, когда уже совсем стемнело. Ехать в потемках к шахте было не слишком разумно, к тому же, мы потеряли много времени переставляя колесо. На довольно приличной скорости мы умудрились наехать на что-то, судя по всему, довольно острое и прочное, от чего резину буквально разорвало, а машину только благодаря везению и удаче, и немного мастерству моего водителя, не унесло в довольно глубокий овраг, который по какой-то причине не был огорожен. В голове мелькнули мысли о том, что все это неспроста, но разбойники зверского типа не выбежали из кустов, и никто не выстрелил в меня из засады, поэтому я больше подгонялся, напряженно всматриваясь в пустоту, пока Сергей занимался машиной, чтобы мы все же смогли доехать до родового гнезда. Но если я думал, что этот странный день, в котором шишки на мою задницу сыпались с какой-то космической скоростью, закончился, и я смогу быстро добраться до поместья, ибо ехать оставалось не больше часа, то никогда еще так не ошибался, и впредь зарекся озвучивать свои мысли вслух. Вот ей богу, нужно было лучше домой заехать, нормально пожрать, привести себя в порядок — надеть, в конце концов, теплые вещи. Апофеозом моей нелепой поездки стало то, что Сергей пропустил в темноте нужный сверток и мы проехали лишние сто километров, пока мой водятел не догадался сверить координаты. Я даже материться не мог, только рукой махнул. Это называется: «Хотел, как лучше, а получилось, как всегда».

В поместье постоянно находился персонал, в чью задачу входило следить за состоянием родового гнезда. Хотя дом долгое время пустовал, сейчас, судя по поступающим отчетам и сметам, в которых периодически значились какие-то совсем уж неприличные суммы, и это после одобрения моего бухгалтера, он уже должен был приведен в приличное состояние. Кроме всего прочего, Денис от моего имени, нанял какую-то контору в Твери, которая должна была отреставрировать два старых павильона и привести в порядок сад. Думаю, что проведенные работы в саду я смогу оценить не раньше весны, а вот внутренние работы в павильонах можно и зимой продолжать, тем более, что меня заверили в том, что они отапливаются.

Проходя охрану у ворот поместья, которую модернизировал Вихров, мы таким образом оповестили персонал о том, что хозяин приехал. У них было время, пока мы ехали к дому, чтобы убрать все запрещенное, свернуть разнузданную вечеринку и встретить меня как полагается.

Всего меня встречали трое: клон Дениса, представившийся Ярославом, дама в возрасте — Елена, как я понял, она домоправительница, и хорошенькая горничная — Светлана, которая, увидев, что я действительно довольно-таки молод, начала очень старательно улыбаться, за что получила тычок локтем в бок от Елены. Ярослав чопорно сообщил, что есть еще какой-то Михась, но тот сейчас на кухне в срочном порядке готовит ужин, и что я пока могу отдохнуть и принять ванну, потому что процесс готовки только начался и надо подождать, и вообще, о времени визита нужно сообщать заранее, чтобы все было готово в срок. Либо дворецких готовят в каком-то специальном месте по однообразной технологии их приготовления, так сказать, либо это был личный протеже Дениса, слишком их поведение казалось идентичным. Я в ответ только кивнул и направился в свою комнату, дорогу к которой мне показывал все тот же Ярослав. Если он и удивился тому, что у меня нет с собой багажа и одет я слегка так не по погоде, то вида не подал, а просто пошел впереди с невозмутимым выражением лица.

Комната мне понравилась. Большая, уютная, и с отдельной ванной. А что это была за ванна, мечта, а не ванна. Когда я в нее зашел, то у меня появились смутные сомнения насчет того, что Егоров просто-напросто слямзил идею такой вот ванны, побывав однажды в гостях у отца.

Недолго думая, я разделся и спустился в этот огромный бассейн, поделенный на условные зоны. Добредя до зоны джакузи с горячей водой, я просто растекся по ней, уцепившись руками за специальные поручни и закрыл глаза, чувствуя, что проваливаюсь в стихию, позволяя ей стать со мной одним целым.

Потоки воды в этой ванне такие разные и, в то же время, такие близкие и родные сразу же предстали перед внутренним взором. Я видел каждую каплю, сливающуюся с соседними в тонкие ручейки, которые одновременно превращались в небольшие озера. Не нужно ко мне стремиться, оставайтесь на месте, я просто хотел поприветствовать вас.

Приоткрыв глаза, я обвел взглядом ванну. Вся вода оставалась на месте, но меня позабавило, что в моем объединенном со стихией восприятии даже цветовая гамма всего, что содержит воду, различается от привычной. Как-то странно поменялась резкость, и восприятие окружающих меня объектов в, целом, становясь более тягучими и расплывчатыми, наверное, я никогда к этому не привыкну. Что касается зрения, то это действительно забавно. Я практически всегда сливался со стихией в бою или около того, или же когда залечивал раны, что требовало некоторых усилий с моей стороны и я на подобные мелочи просто не обращал внимания. Сейчас же все было по-другому. Я лежал в расслабляющей ванне, в окружении родной стихии, совершенно не расходуя при этом силы. Это было идеальное время и место для полноценной тренировки. Мне сейчас никто не мешал, никто не пострадает, если я сделаю что-то не так, а силы, затраченные на тренировку, не будут требовать восстановления, ведь вода вокруг меня и у меня не будет проблем, чтобы подпитывать свой дар.

Протянув руку вперед, я словно бы отделил струю воды от остальной массы и притянул ее поближе к себе. Что же я смогу с тобой сделать? На самом деле, все, что угодно. Начнем с простого: водяной кнут щелкнул и тут же приобрел форму морозного клинка, который упал в ванну, чтобы уже через мгновение выстрелить верх в виде гейзера, обладающего чудовищным давлением, способным не просто выбить из рук оружие, но и попросту эти самые руки отрубить. Гейзер рассыпался каплями росы, которая облепила мою голову и плечи, то единственно, что оставалось торчать из ванны на поверхности. Очередной жест, и в воздух поднялось облако, которое разбилось на сотни капель перед входом, которые тут же замерзли, приобретя вид ледяной пленки, покрывающей кафель пола. Неплохо. В голове крутились самые разные мысли в какое оружие или защитные барьеры можно превратить всего лишь небольшой поток или даже каплю.

Дверь открылась совершенно неожиданно, я даже не успел на это движение отреагировать, потому что все еще составлял с водной стихией одно целое, и мое мышление не торопилось фиксировать такие вещи, как открытая дверь. Но, видимо на подсознательном уровне я все же почувствовал, что нужно остановиться, и снежный водоворот, который начал собираться прямо перед входом, еще больше припорашивая кафель, распался на обычную снежную крупу.

— Куда вас черти несут? — вопль показавшегося мне абсолютно флегматичным Ярослава донесся словно сквозь журчание ручейка.

— Я только заберу набор бит, который забыла здесь, когда ванну реставрировала, — женский голос показался мне знакомым, но я в таком состоянии не мог вспомнить, откуда его знаю. — И почему вы меня сюда не пускаете, Ярослав?

— Да потому что, госпожа Снегирева, прибыл хозяин и он сейчас как раз… — в ванную комнату, несмотря на попытки сдержать ее, ввалилась та самая девица из магазинчика на заправке. Она была одета в белую майку и свободные спортивные штаны. На ее ногах были надеты тапочки, а волосы убраны под косынку. — … принимает ванну, — закончил Ярослав, заглянувший вслед за девушкой и вместе со мной наблюдающий, как она поскальзывается на скользком полу, и летит прямиком ко мне в ванну. Тапочки в этот самый момент летели в совершенно другую от девицы сторону.

— Сава, тебя совершенно нельзя оставить одного, ты обязательно какую-нибудь девицу попытаешься подцепить, — я не смотрел на барахтающуюся в ванной девицу, не отводя взгляда от разгорающейся синевы в глазах моей невесты. Эльза выразительно посмотрела под ноги, и я шевельнул пальцами, превращая лед снова в простую воду.

— Вон, — волна подхватила девушку, которая все никак не могла выбраться из ванной и вынесла ее в комнату, после чего дверь захлопнулась, оставив меня наедине с Эльзой. — Присоединишься?

— Да, только не выходи из этого состояния, — и она направилась ко мне даже не раздеваясь, только сапоги стянув. Подойдя ко мне, Эльза провела ладонью по моей щеке. — Это так странно, но так безумно сексуально… — я не дал ей договорить, притянув к себе. Две родственные стихии схлестнулись, и соединились, сливаясь и перемешиваясь. И уже не понятно, где заканчиваюсь я, и начинается она — идеально.

— Это было самым классным окончанием такого по-настоящему стремного дня, — я поцеловал Эльзу в макушку и принялся выбираться из ванной, оставляя ее нежиться в джакузи. — Надо будет обязательно повторить.

— Ага, особенно, учитывая то, что отец сегодня мне заявил, что, если мы в ближайшее время не поженимся, то он за себя не отвечает, — сонно пробормотала она, а я резко развернулся, даже на мгновение перестав завязывать на поясе большое полотенце, и уставился на нее.

— И с чего бы он решил так поторопиться? — я лихорадочно соображал, пытаясь понять, как именно реагирую на подобную новость? Нет, я конечно хотел выгодно жениться, да и сейчас не против, но, что значит «в ближайшее время»? Вот прямо через три дня вернуться в Тверь и совершить обряд в дворце Совета кланов, или все же начать подготовку грандиозного торжества, достойного одного из лидеров Совета?

— Я его навестила в клинике, когда уже ехала сюда, — Эльза приоткрыла один глаз и медленно провела рукой вдоль тела, задев грудь. Я сглотнул и едва сдержался, чтобы не сорвать с бедер полотенце и не присоединиться к ней. — Он был очень зол, в основном на то, что внезапно осознал, насколько он уязвим. Поэтому он настаивает на том, чтобы мы просто прошли обряд, и многие ваши начинания получили бы официальный статус. Может быть, что-то еще, я не знаю. Отец настроен был довольно серьезно и дал мне на раздумья один день, после чего он возьмется за это дело самостоятельно, потому что, если на меня в этом плане можно рассчитывать, то не тебя, Сава, бесполезно, потому что ты реагируешь исключительно на действия и не воспринимаешь вербальные обращения, и это практически дословная фраза отца. А ту свадьбу, о которой я в тайне мечтала, можно устроить и чуть позже, так сказать, постфактум. Хотя, в свете последних событий, отец категорически против пышных торжеств. Говорит, что свадьба — это самый удобный повод вырезать множество уважаемых семейств причем в полном составе, что неоднократно доказывала нам история. Впрочем, как и поминки, похороны и разного рода юбилеи, поэтому все торжества могут устраиваться только после самого важного — коронации императора. Я немного не поняла насчет императора, у нас что появится император?

— Возможно, — я усмехнулся. Ну вот и пришел конец твоей холостяцкой жизни, Сава. Как ты к этому относишься? Я прислушался к себе, да нормально отношусь. Чему быть, все равно не миновать. К тому же мы с Эльзой в последнее время довольно неплохо чудим, а от этого, говорят, дети появляются на свет. Но почему Ульмас начал наводить такой кипишь? Вряд ли из-за того, что он осознал, что стал более уязвим. Скорее всего, все дело в шахтах, которые надо навестить не только для своих целей, но и более дотошно пораспрашивать пригнанных сюда гуру от геологии, которые все еще проводят оценку и прикидывают объем работ. Вдруг там есть что-то еще, кроме алмазов, о чем не успел мне сообщить Бойнич ввиду инцидента около здания Совета? Я вернулся из размышлений и посмотрел на Эльзу, которая не сводила с меня напряженного взгляда, ожидая хоть какой-нибудь реакции с моей стороны на ее слова. — Я даже знаю, что подарить тебе на нашу такую скромную свадьбу.

— Так ты не против? — Эльза теперь внимательно смотрела на меня.

— А почему я должен быть против? Скорее, я даже «за». Потому что как представлю, сколько пришлось бы ввалить в свадьбу, даже при условии, что большую часть расходов твой отец взял бы на себя, то мне дурно заранее становится.

— Все-таки ты жлоб, Сава, — Эльза закрыла глаза, наслаждаясь пребыванием в родственной стихии.

— Ну, не без этого, — я наконец-то справился с полотенцем и пошел к выходу из ванной.

— У меня вот частенько вопрос возникал, а почему отец невесты всегда несет наибольшие финансовые потери на свадьбе? — лениво пошевелив в воде ногой, спросила Эльза, поймав плавающее неподалеку белье, выкинула ее из джакузи на пол.

— Они так сильно хотят отделаться от дочурок, что согласны платить большие деньги, лишь бы они не вернулись в отчий дом, — я хохотнул, ловко уворачиваясь от струи воды, которая понеслась прямо в меня. — А если серьезно, Эл, я хочу подарить тебе модный дом «Кристалл», который по случаю моим стал. Все бумаги оформим на твое имя после обряда. И у меня к тебе просьба. Скоро в Милане состоится показ мод. Мне нужно на него попасть. А для этого желательно, чтобы наш дом моды что-нибудь новенькое изобрел, что мы в торжественной обстановке презентовали бы на этом празднике жизни. Я уже попросил своих химиков какие-нибудь духи намешать, но, боюсь без кнута в опытной руке они даже не пошевелятся.

— Похоже, жизнь домохозяйки мне не грозит, — Эльза притворно вздохнула.

— Уж извини, мне людей в клане не хватает. Поэтому у тебя будет два задания на службе жены главы: заняться этим чертовым домом моды, а в последствии, возможно, и чем-нибудь еще. И своим примером показать, как нужно повышать демографические показатели конкретного клана Савельевых, — на этот раз я заржал в полный голос и поспешил ретироваться, пока нырнувшая от неожиданности Эльза отфыркивалась и протирала глаза.

Первое, что мне бросилось в глаза, была та самая девица, которая стояла у окна и терпеливо ждала, пока хозяева дома нарезвятся.

— Почему ты все еще здесь? — прошел к шкафу, так и есть, Ярослав развесил все привезенные Эльзой вещи и разложил по полочкам. Выбрав одежду, я швырнул ее на кровать и повернулся к девице, сложив руки на груди.

— Я декоратор, — отводя взгляд в сторону от моей обнаженной груди произнесла девушка. — Сейчас я работаю в одном из павильонов, и так обнаружилось несколько странных плит, которые нужно убрать со стены. Плиты мраморные и очень красивые, так что могут еще пригодиться, вот только, чтобы аккуратно их убрать, мне нужны инструменты, которые я забыла забрать из ванной, после ее реставрации. Мои детекторы показывают, что на плиты наложены чары, поэтому мне нужны именно эти инструменты, в вашей ванной, чтобы вы знали, количество чар зашкаливает…

— Ты могла бы подождать где-нибудь в другом месте, — я прервал ее поток, невольно нахмурившись. — Зачем торчать именно здесь в спальне, и мешать мне одеваться?

— У меня сроки, — она вздохнула. — И к тому же, мы попытались снять одну из плит просто так, и, кажется, запустили какую-то ловушку… — она замолчала, виновато глядя на меня.

— Но с таким же успехом, ты могла подождать и снаружи. Тебе что-нибудь о правилах приличия вообще известно? — глядя на нее, я почему-то все больше и больше раздражался. Особенно такому бесцеремонному вторжению в мою личную жизнь, спальня к которым тоже относится. Она не ответила на мой вопрос, от чего мне пришлось только покачать головой и задуматься о том, чтобы вышвырнуть ее из дома, желательно не платя неустойку, и нанять другого декоратора и реставратора, который хотя бы с головой дружит. — Отвернись, — коротко приказал я ей, и когда она отвернулась, быстро натянул футболку, трусы и джинсы. — Где находятся эти инструменты?

— Возле дальней стены, на полочке. Там еще душ прикреплен прямо к стене… — она говорила что-то еще, но я уже не слышал. Быстро войдя в ванную, я прошел к тому самому душу и рядом с ним действительно увидел небольшую прозрачную коробку, через крышку которой были видны какие-то крючки и биты. Эльза дремала, все еще отмокая в джакузи. Я не стал ее тревожить. Выйдя из ванной, я протянул набор девице.

— Держи и ни дай бог, что-нибудь рванет, — она кивнула, схватила коробочку и быстро направилась к двери. — У меня с самой первой встречи с тобой какие-то неприятности происходят. — Покачав головой, я вызвал Ярослава, активировав ком, который благоразумно оставил на полке, прежде чем направится поплавать. — Ярослав, когда ужин будет готов, принеси его в мою комнату, на две персоны, — дождавшись, когда дворецкий кивнул, я отключил ком и упал на кровать, чтобы дождаться и ужин, и Эльзу, и заодно подремать во время ожидания.

Глава 14

В шахту я спускался с одним из шахтеров. О своем визите я предупредил заранее, поэтому меня встречали и не пришлось искать того, кто сопровождал бы меня по этим подземным катакомбам, как я себе представлял адамантиновые шахты. Это был бригадир дежурной смены, который попросил звать себя просто Михалыч. Забравшись в лифт, мы начали спуск, настолько медленный, что я сразу понял, ехать придется долго.

— Какая глубина шахты? — спросил я бригадира, прислонившись к стене лифта и скрестив руки на груди.

— Почти два километра, — Михалыч с философским видом разглядывал мощный фонарик, который был прикреплен к каске. Такая же каска с фонариком была и у меня, управляющий закатил истерику, заставляя меня ее надеть. Я же только пожал плечами, и чего истерить, не отказываюсь же, прекрасно понимаю, что иногда эти, казалось бы, небольшие вещицы могут спасти жизнь. — Но это только глубина, а ширина штольни уже сейчас составляет десять километров. А ведь скоро новую выработку будем пробивать.

— Нормально так, — я удержался, чтобы не присвистнуть. — А почему прекратили добычу? Насколько я знаю, уже почти полгода на поверхность не подняли ни одного адамантина.

— Говорю же, новый проход надо бить. Камней мало там, где сейчас стоим, да и неактивные они, потому дешевые. Такие лучше из породы не вынимать, пускай лежат, может наберутся силы-то, — Михалыч перестал гипнотизировать каску и надел ее на голову. После этого в упор посмотрел на меня. — Вам, Виталий Владимирович, надо дар будет призвать.

— А это не опасно? — я невольно нахмурился. Для моих целей и неактивные камни сгодятся, я же их вручную буду обрабатывать, и они волей-неволей активируются под моими руками, или придется договариваться. В итоге все равно получится их активировать, какими бы обиженными на мой клан и меня, конкретно, они в итоге не оказались.

— Опасно, — кивнул Михалыч. — Вот только необходимо. Из Савельевых последним в шахту еще ваш дед спускался, отец-то ни разу здесь не был, вот и истощилась руда, да и те камни, что остались, рассыпаться начинают понемногу. Это же не обычная руда. А сами мы ничего сделать не можем, как и новую штольню начинать бить, пока вы их временно не погасите, поэтому и получается такой простой. Странно, что вы не знаете об этом, ведь мы неоднократно просили, чтобы вы приехали в шахты и запустили работу. Но от семьи долгое время не было ответа, поэтому мы пытались сами что-нибудь придумать. Мы уж и другого мага в штольню приводили, толку ноль, не признают заразы такие никого. А я гляжу на них, и чуть не реву, как девчонка-соплюха, жалко камни-то. — Я покачал головой, еще один фанатик на мою голову. А ведь дай ему волю, прикует меня в какой-нибудь штольне, чтобы камешки его ненаглядные одинокими себя не чувствовали. Единственное, что меня насторожило, это то, что никакого запроса я не получал, так же, как и мои люди не говорили мне ни про какие запросы. Да чего уж греха таить, я понятия не имею, как это все работает, и что конкретно я должен сделать.

— А через кого вы запросы-то передавали? — как бы невзначай спросил я, внутренне напрягаясь.

— Так через юриста вашего сначала, который помер потом, да через директора школы, в которой вы заперты были. Но ответа не было, я же говорю. А лично не рискнул из нас никто ехать к вам, может оно так задумано, а мы со своими проблемами лезем, куда не требуется, — нахмурился бригадир, глядя на меня с каким-то упреком. Как выберусь надо будет в первую очередь разобраться с тем, кто из моих людей так сильно не хочет, чтобы штольни работали и приносили прибыль, тем самым укрепляя положение клана, потому что сомневаюсь, что на юристе эта цепочка заканчивалась, не дебилом он все же был, чтобы так откровенно палиться, скрывая от матери важную информацию.

— Давай договоримся, Михалыч, — я слегка переставил затекающие ноги. — Ты мне достаешь несколько камней, но куда-нибудь убираешь, чтобы они не активировались раньше времени, мне не нужно, чтобы они магнитились ко всему подряд всю дорогу и начали блокировать проявления дара. Я их, как ты понял, с собой заберу. А затем поздороваюсь с остальными, если ты говоришь, что это будет полезно для развития шахты. И в следующий раз, если будут возникать какие-либо проблемы, то ноги в руки, как говорится, и ко мне, чтобы больше не было этого сарафанного радио, через которое даже искаженная информация до меня так и не дошла.

— Будет польза, не сомневайтесь даже, Виталий Владимирович, — закивал головой Михалыч. — Адамантины странные камни, не изведанные. Но мы, шахтеры, шибко их ценим. Конечно, можно сказать, что суеверия это все, вот только я точно знаю, что камушки мне не раз уже жизнь спасали. — Лифт дернулся и остановился. Михалыч бросился открывать двери, я же смотрел ему в спину, пытаясь представить себе, каким именно образом камни могут жизнь спасти, да еще и находясь в породе? Ладно, время будет, спрошу, ну а нет, пускай остается загадкой такой вот шахтерской байкой. Михалыч открыл дверь и пропустил меня вперед, выходя сразу после меня. — Дальше в вагонетке поедем, — он махнул рукой в сторону одноколейки, на которой стояла вагонетка. Откуда она брала энергию для передвижения, я так и не понял. Скорее всего как обычно — сочетание проявлений дара и технологий. Свет, например, точно электрический, без допущений, ну а здесь возможны варианты. Запрыгнув в вагонетку, я сел на одну из скамеечек, вторую занял Михалыч. Нажав красную кнопку, расположенную на боковине борта, он начал набирать какие-то команды в открывшемся меню. М-да, если вдруг с ним что-то случится, я останусь здесь навеки.

— Знаешь, Михалыч, я тут подумал, а как я могу вернуться, если так получится, что добираться придется самому? — видимо, бригадир услышал в моем голосе напряжение, потому что, нажав какую-то кнопку, выпрямился и задумчиво посмотрел на меня. Вагонетка тронулась, и лишь после этого он ответил.

— Да не переживай, Виталий Владимирович, ну что со мной может случиться? — я же только покачал головой, отвергая его слова.

— На самом деле, что угодно. Элементарно — камень на голову упадет и потеряешь сознание. И мне нужно будет тебя, как можно скорее, доставить наверх. Я так понимаю, кроме нас с тобой здесь больше никого нет? — он кивнул, подтверждая мои слова. Я же демонстративно вытащил ком и настроил вызов. Между нами пробежала синяя надпись: «Нет сигнала». — Понятно, что я имею в виду? — на этот раз он кивнул более энергично.

— Меню вызовите и нажмете кнопку «База». Вагонетка вас и доставит туда, откуда мы приехали на лифте. Но, прошу вас, Виталий Владимирович, только, если другого выхода не будет нажмете ее.

— Почему? — я, не отрываясь, смотрел ему в лицо.

— Да вся эта экстренная ерундистика настроена на максимальное поглощение ресурсов. Вагонетка просто сдохнет, если ее пригнать на этом режиме обратно, — махнув рукой, объяснил Михалыч. — Жалко ее будет, совсем же немного походила. — Да уж, камни ему жалко, вагонетку жалко, а людей нет. Тоже правильно, этих-то чего жалеть?

— Хорошо, обещаю, что воспользуюсь, только если не будет другого выхода, — торжественно произнес я, хотя сейчас, когда вагонетка набирала скорость, приходилось повышать голос, чтобы друг друга услышать. Внутреннее чутье вроде бы ни о какой опасности не предупреждало, но, учитывая мою квадратную карму, вероятность поскользнуться на ровном месте и расшибить голову так, что даже вселенная вместе с даром опешили бы, была вовсе не нулевой, так что, подстраховаться все же стоило.

— Да, Виталий Владимирович, в шахте постоянно болтаются какие-то эксперты, они постоянно что-то замеряют, какие-то графики рисуют… От имени Ульмаса Бойнича работают. Мы документы каждого проверяем, не переживайте, только странно это, хотя у них есть допуск ко всем документам и разрешение на вход в шахты, но мало ли.

— Я знаю, — крикнул я и для наглядности кивнул. — Нам предстоит слияние для дальнейшей разработки и углубления шахты. Люди Бойнича что-то нашли в более глубоких слоях. — Что именно они нашли, я не стал уточнять, сам скоро узнает. — Скоро приступите к работе.

— Ну, наконец-то, — бригадир даже улыбнулся. — Все уже соскучились. Ребята же жить без штолен уже не могут, привыкли. Не зря же нас кротами называют за глаза. Но кто-нибудь все равно может нам попасться. Я даже всех не знаю. Постоянно кто-то новый спускается.

— Одни? — я даже удивился. Это последнее, что я бы сделал — спустился в шахту в одиночестве.

— Одни, — кивнул Михалыч. — Они же себя профи считают. Думают, что все шахты одинаковые. А потом ходят с раскрытыми ртами, понять не могут, как тут все работает. Одного такого мы сутки почти искали, который заплутал и забрел в дальний отвал, но нашли вовремя, правда с головой беда у него случилась, напоролся на активированные камни, вот они мозги бедолаге и подправили немного. А остальные даже урок этот не восприняли, все ходят и озираются в поисках привычного оборудования, проходческих машин… Идиоты. Тут адамантиновая шахта, а когда камни активны, то магнетизмом обладают, а они все удивляются, дурилки, почему у нас нет ни одного металлического инструмента, и вообще ничего железного на нас нет. Даже каска с фонариком из особого не магнитящего сплава, — он для подтверждения своих слов постучал кулаком по голове, но звука, издаваемого при этом, я сквозь грохот разогнавшейся вагонетки не услышал.

Я кивнул, показывая, что услышал его, и прикрыл глаза, которые уже начали слезиться от сильных порывов ветра, который создавался из-за нашей быстрой езды. Ко всему прочему меня затошнило, хотя, казалось бы, откуда морская болезнь у бывшего морского пехотинца? Вагонетка резко дернулась, так, что меня едва не сбросило с сиденья, и остановилась. Я посидел с полминуты, пока мой мозг сообразил, что мы уже никуда не едем, только потом выскочил из вагонетки и начал оглядываться по сторонам.

Мы находились, по всей видимости, в штольне, где шла последняя, остановленная выработка. Недалеко от того места, где мы высадились, шла еще одна одноколейка, на которой стоял ряд вагонеток, сцепленных между собой. Скорее всего эта дорога ведет непосредственно наружу, уже через пятьдесят метров начиная забирать вверх. Мне, если честно, такое устройство шахты показалось странным, но я решил не обращать на странности внимания, все-таки здесь правила определяла магия, а она на многое позволяла закрывать глаза.

— Виталий Владимирович, вам много камней надо? — я обернулся на голос Михалыча, прозвучавший откуда-то сбоку. Та область была практически не освещена, и только приглядевшись, я наконец-то разглядел проделанное в толще породы ответвление, в виде наполовину скрытого рукава.

— Мешок, если можно, — я пошел на звук его голоса, совершенно автоматически протянув руку и включив фонарик на каске.

Проходя мимо вагонетки, на пару секунд остановился возле нее, внимательно оглядывая и ощупывая. Понятно, почему Михалыч так переживал за вагонетки, такой сплав попробуй еще найди. Подозреваю, что данные модели стоят немалых денег и потеря любой из них весьма дорого обходится клану. Пообещав себе, что выясню про шахту все более подробно и как следует напрягу Варвару Степановну, чтобы не надеяться на Бойнича в полной мере, юристы у него, может, и хорошие, но судя по тому, что я узнал у бригадира, конкретно в этой области ни черта не понимают, даже то, что шахта простаивает на данный момент, хотя, может, эта информация и была доступна Ульмасу, только причину его археологи-лаборанты выяснить не смогли, не их специализация, так сказать. А может Бойнич специально утаил некую информацию, ведь активированные адамантины наверняка мешали бы добыче более ценного, в плане прибыли, материала. Я тряхнул головой, стараясь освободиться от ненужных в данный момент мыслей, но галочку себе поставил, ведь после всего увиденного, к своему будущему тестю у меня появились кое-какие вопросы.

Рукав оказал довольно длинным. Я прошел уже метров двадцать, когда ощутил, что он начинает расширяться, пока не вышел в довольно просторную… больше всего здесь подходило слово «пещера». У задней стены этой пещеры пол обрывался и оттуда несло нестерпимым жаром, а на стенах то и дело появлялись огненные отблески. Так, я совсем не хочу туда подходить, вот совершенно. Сделав шаг назад, выключил фонарик, потому что света в пещере хватало, а луч от фонаря только фокусировал внимание на совершенно ненужных мне деталях. Михалыча в пещере не было. Ничего не понимаю. Прищурившись, я принялся осматривать стены пещеры, надеясь найти хоть что-то похожее на выход. Вскоре мои усилия вознаградились. Совсем близко от того места, где я стоял, в стене виднелся явный проход. Сделав шаг в том направлении, я внезапно услышал какой-то шум, а затем раздраженный голос Михалыча, раздавшийся как раз оттуда.

— Ты кто такой, мать твою. Что здесь забыл? — снова раздался приглушенный шум, вскрик, а затем звуки, больше всего напоминающие мне звуки борьбы.

Больше на раздумывая, я бросился к этому второму проходу, но не успел добежать, как мне навстречу вывалился человек, который определенно не был бригадиром. Он был растрепан, глаза выпучены, а в руках он сжимал нож, с которого на пол пещеры капала кровь. Он явно не ожидал меня здесь увидеть, потому что резко остановился и направил на меня оружие. И тут я его узнал. Это был тот самый Громов, любитель смущать умы молодежи своими речами, не без успеха используя их комплексы неполноценности, вызванные молодостью, юношеский максимализм и абсолютное незнание жизни, на самом деле используя их, прибегая к нейролингвистическому программированию, направленному на то, чтобы заставить выполнять определенные задачи. И вот теперь он стоит здесь передо мной, держа в руках нож, с которого стекает кровь моего бригадира, если он, конечно, не прирезал еще кого-нибудь, какого-нибудь инженера Бойнича, который здесь совершал свои шаманские замеры.

— О, какие люди, — он улыбнулся, и от его улыбки так и веяло сумасшествием. — Интересно, что будет, если я сейчас убью последнего из Савельевых? Тело можно будет сбросить в огненную реку, и его никто никогда не найдет.

— Какие странные у тебя фантазии, — я оскалился и слегка согнул ноги в коленях. Громов не боец, это видно по его движениям. С Михалычем у него получилось лишь потому, что бригадир не ожидал нападения. — Может все же скажешь, что здесь делаешь? Все равно же хочешь меня ликвидировать, так что можешь спокойно признаваться, твоя тайна уйдет вместе со мной.

— Я с удовольствием расскажу. Я здесь, чтобы выяснить, что вы задумали с Бойничем. Вокруг этой старой шахты слишком много телодвижений, да еще его желание выдать за тебя свою дочурку, довольно странное, надо сказать. А еще я точно знаю, что эта ветвь Савельевых — императорское отродье. Когда император или наследник призывал свой проклятый дар, мало какая женщина могла устоять. Уж не знаю, с чем это связано. Эти камни, плюс капля голубой крови в твоих жилах — Бойнич хочет посадить тебя на трон, сделать свою дочурку императрицей, а самому править, потому что бывший школьник вряд ли сможет что-то сделать с такой огромной страной.

— А тебе завидно, что такой гениальный план не пришел в твою светлую голову, — я незаметно развернул правую стопу, приготовившись атаковать.

— Что? Нет! Я ненавижу императоров и их прислужников — Совет кланов. И я сделаю все, чтобы революция свершилась!

— Угу, земля-крестьянам, фабрики-рабочим, а тебя на броневик и вперед к светлому будущему, — пробормотал я, резким движением перехватывая его руку, в котором был зажат нож. Вывернув на болевой, вытащил из ослабевших пальцев оружие и толкнул его, заставляя идти к тому самому проходу, откуда он выскочил. — Ничего, если я тебя слегка разочарую? Эта шахта стоит немалых денег, а Бойнич, прежде всего, бизнесмен и, прикинув вероятную прибыль, он едва капли не начал пить, поэтому-то все вокруг шахты и закрутилось.

— Я тебе не верю, — прохрипел Громов, я же вывернул его руку за спиной еще больше, заставляя идти в согнутом положении.

— Это твое право, — равнодушно бросил я, осматривая маленькую круглую пещерку, которая была явно естественного происхождения.

Стены поблескивали, яркими искрами, в которых я разглядел блеск камней от падающего на них приглушенного света. Михалыч лежал на полу, а под его рукой находился заполненный доверху мешок. У стены стояла клеть, предназначенная для складирования породы. Подтащив Громова к клети, я заставил его туда залезть и запер дверь, отшвырнув ключ от замка в сторону. После чего подскочил к Михалычу. Бригадир был жив, но без сознания. Подхватив его подмышки, я вытащил его в большую пещеру, после чего вернулся за мешком. Громов в клетке сыпал проклятьями и пытался выломать прутья. Унеся мешок, еще раз осмотрев Михалыча и придя к выводу, что он может немного потерпеть, потому что рана в боку была болезненной, но не смертельной, похоже, Громов хотел проткнуть печень, но промахнулся, я снова вернулся к этому уроду. Судя по его безумному взгляду и дерганным движениям, я пришёл к выводу, что он шатается по пещерам уже довольно длительное время, тем самым, постепенно слетая с катушек. Ну, или есть такой вариант, что после приема определенного рода пилюлек, он периодически приходит в себя, и в минуты просветлений ваяет ролики в поддержку светлого будущего. Может сейчас у него очередное обострение, и именно поэтому его никто не может найти? Спрятался ото всех и приходит в норму, болтаясь где ни попадя. Я усмехнулся собственным мыслям, ведь в каждой шутке есть доля шутки. Найдя на полу пустую бутылку, поднял ее, одновременно призывая дар, секунду подумал и слился со стихией. Наполнив бутылку водой, швырнул ее в клеть и произнес тем чужим, холодным голосом, который всегда прорезался у меня во время слияния.

— Всегда было интересно посмотреть, как действуют активные адамантины на неодаренных, которые проводят в их присутствии длительное время. Наслаждайся, через двое суток тебя отсюда вытащат, — разорвав слияние и пережив секундную дезориентацию, я выскочил к Михалычу, поздравляя себя с тем, что научился управлять вагонеткой заранее. Пока я тащил тяжелого и начавшего постанывать по дороге бригадира по боковому рукаву, то постоянно думал над тем, что изменится, после исчезновения одного из лидеров этих революционеров недоделанных, потому что, что-то явно должно будет произойти.

Глава 15

— Когда мы можем спуститься в шахту? — я оторвался от размалывания адамантина и повернулся к Николаю Бронникову, который за последние два часа успел мне надоесть до колик.

— Почему вы все еще здесь? Я же уже дал ответ, что не раньше, чем я уеду обратно в Тверь, — я с силой стукнул пестиком и остатки камня превратились в легкую, черную с серебристым отливом пыль. Ссыпав эту пыль в специально приготовленный для этих целей мешок, я схватил новый камень и бросил его в ступку, чтобы сделать из него будущее покрытие для боеприпасов. Активированный камень решил проявить характер и стоящий на письменном столе дырокол подпрыгнул и полетел в мою сторону. Я понятия не имею, как именно влияют адамантины на разум людей, но во мне они вызывали ни с чем не сравнимое раздражение, особенно тогда, когда я извлекал камни, к которым ни разу до этого не прикасался. Скорее всего, так и нужно, чтобы хозяин этих самых ископаемых не проникся их тлетворным влиянием и мог спокойно с ними работать, а не пускать слюни, возводя их в Абсолют. Словом, нет ничего удивительного в том, что воспитывать их приходится кнутом, словно усмиряя вздорный характер, который проявлялся каждый раз, когда я активировал камень. Схватив пестик, я ударил по камню так, что на нем появилась трещина, и он перестал испускать магнитные волны, а тяжелый дырокол упал на пол, не долетев до меня примерно половину пути. Я очень надеялся, что он упадет на ногу стоящему на пути его полета Бронникову, но удача как всегда повернулась ко мне задом. Раздавшийся звук, который издал упавший дырокол, словно вывел Николая от некоего гипнотического транса. Он оторвал от камня мутный взгляд, переводя его на меня, и постепенно заполняя осмысленными мыслями.

— Но почему? — вскричал Николай, заливаясь краской злости, полностью приходя в себя.

— Потому что я так хочу! А я, если вы еще этого не забыли, являюсь хозяином шахты, — размеренные движения пестиком как ни странно успокаивали, отвлекая от внешних раздражителей, хотя я уже порядком задолбался размалывать адамантины, превращая и в пыль. — И вы так и не сказали мне, чем именно вы так заняты, что просто горите желанием вернуться в недра земли, если все расчеты и замеры, оказывается, уже произведены и зафиксированы в отчете? — я схватил лежащий рядом со мной отчет и потряс им в воздухе, после чего бросил его туда, откуда взял, и с удвоенной силой принялся долбить камень.

Отчет этот мне прислал Бойнич в ответ на мое гневное выступление по поводу его людей, которые болтаются, где ни попадя, а у меня потом вилки серебряные пропад… это слегка из другой оперы, но суть все поняли. Ульмас выразил недоумение, пообещал разобраться и выяснить причины того, почему его люди, вместо того, чтобы готовиться к модернизации шахты, заказывая новое оборудование и предоставляя проекты, на самом деле занимаются не пойми чем. При этом Бойнич выглядел действительно удивленным и раздраженным, что позволяло не сомневаться в его искренности.

— Вы не понимаете, Виталий Владимирович, — пробормотал Бронников и уставился в пол.

— Нет, не понимаю, и именно сейчас, вы делаете все для того, чтобы вход в шахту для вас был закрыт навечно.

— Но, вы не можете…

— Ну-ка, ну-ка, — я прищурился, бросил пестик и шагнул к попятившемуся инженеру. — Что я не могу?

— Я должен туда спуститься, должен, понимаете, — Бронников сложил руки в молитвенном жесте.

— Я уже сказал, что не понимаю. Зачем вам туда возвращаться? Я был в шахте, ничего веселого и вдохновляющего я там не заметил.

— Это сложно объяснить, — Бронников вздохнул.

— А вы попытайтесь, думаю, что еще немного времени я сумею выдержать, — и я схватил пестик и вернулся к прерванному делу.

— Адамантины весьма странные камни, но вы и без меня это знаете, — Бронников задумался, затем продолжил говорить. — Они могут влиять на разум… Это сложно описать словами, похоже на шепот, раздающийся прямо в голове. В общем, мы, можно сказать, «подружились», и они указали мне и моим помощникам более простой путь к алмазной трубке.

— И каким образом они этот путь вам указали? Карту начертили? — сквозь зубы процедил я, стараясь раздробить камень, который оказался на редкость твердым и совершенно не хотел, чтобы с ним так варварски обращались. Но ничего, я еще метод пряника не применил, которым, разумеется, тоже следует наказывать. Внезапно камень поддался и в очередной раз раскололся, после чего дело пошло гораздо более быстро и весело.

— Я же говорил, что вы не поймете. Я даже не могу объяснить, что именно чувствую, но камни, словно вкладывают нужную информацию в голову, которая после проверки полностью подтверждается. Я понимаю, это звучит как бред, но камни не хотят, чтобы их сильно беспокоили. Ведь, согласно первоначальному плану, нам придется полностью убрать породу, содержащую адамантины. Но есть и другой путь, и мы уже практически достроили модель обхода адамантиновой руды и выхода к алмазам. Если вы, как Ульмас Бойнич понимаете только язык денег — такое решение будет гораздо выгоднее, к тому же, у вас останутся также и адамантины, в добавок к алмазам.

— Почему они вместе? — я снова отложил пестик. — Какие именно камни являются спутником?

— Алмазы, — выдохнул Бронников. — Всем известно, что адамантины образовались в момент столкновения гигантского метеорита в Землей в доисторические времена. В этих местах температура была настолько высокой, а удары настолько сильными, что спровоцировали выброс магмы со всеми вытекающими. Вы же видели лавовую реку в шахте? — я кивнул. До сих пор чувствую тот жар, который был в пещере, заставляющий трескаться кожу и кончики волос.

— Так, хорошо, — я побарабанил пальцами по столику, на котором стояла ступка. — Насколько будет выгоднее воспользоваться обходом?

— Почти на шестьдесят процентов от заявленной ранее суммы, — тут же ответил Бронников и положил на край стола какую-то объемную папку, видимо, содержащую информацию, подтверждающие его слова. Видно, что готовился, знал, что это будет одним из важнейших аргументов в его пользу.

— Почему вы так в этом заинтересованы? Камни задурили вам голову? — маленький камешек вылетел из ступки и с силой ударил меня в нос. — Ай, зараза такая, — я потер место ушиба, проверяя целостность хрупкого хряща и, не обнаружив даже крови, поднял камешек с пола и снова бросил в ступку. — Они могут быть весьма коварны, вы же видите?

— Вижу, — он кивнул. — Но они меня не дурили. Это взаимовыгодное решение.

— Хорошо, как только я уеду, а это произойдет со дня на день, вам вернут ваши пропуска и допуски. Но, предупреждаю, вы больше не будете там лазить в одиночестве, это понятно? Вас будут сопровождать мои люди. Потому что, хоть ваши аргументы и звучат довольно разумно, я все еще не уверен, что камни на вас не влияют, вспоминая одного из ваших, который до сих пор не может оклематься в стенах столичного госпиталя и не факт, что вообще после всего случившегося будет мыслить адекватно.

— Хорошо, — Бронников выдохнул с облегчением. — А можно поинтересоваться, Виталий Владимирович, что это вы с адамантинами делаете?

— Уничтожаю самых наглых, — и я несколько раз хохотнул, имитируя хохот злодея. Еще один камешек полетел прямо мне в лоб, спасибо, что не в глаз. — Ну что не так? — рявкнул я, бросая его в ступку.

— А если серьезно? — Бронников уже улыбался кончиками губ, наблюдая мою возню с активированной заразой.

— А если серьезно, то у меня огромная лаборатория, целый промышленный комплекс, и камни в подобном состоянии очень хотят заполучить мои люди, — очень уклончиво, но ни слова неправды. — К несчастью, только я сам могу вот так с ними работать, иначе они быстро теряют необходимые свойства. И, если у вас все, то я хотел бы продолжить свое удивительно увлекательное занятие.

Бронников благоразумно убрался, оставив меня в гордом одиночестве, но мое спокойствие длилось недолго. Уже через пятнадцать минут в комнату вошла Эльза и раздраженно села на небольшой диванчик, напротив того места, где я делал волшебную пыль. Пару минут она молча наблюдала за моими действиями, а затем прервала меня, задав вопрос.

— Ты уверен, что правильно расслышал эту куклу, и она действительно работает с какими-то плитами или панелями?

— Да я уверен, а что? — я бросил на Эльзу взгляд, не переставая перемалывать адамантин. Собственно, я еще вчера попросил Эл понаблюдать за реставрацией павильона и заодно выяснить, какие-такие плиты или панели они там снимают, и не являются ли искомые предметы очередным безумным изобретением моего чересчур активного родителя, чтобы потом братскую могилу во дворе дома не копать, ну или не заниматься транспортировкой к месту погребения пострадавших, хотя, если они разнесут пол дома, то в той половине я их лично прикопаю. — А что, есть какие-то проблемы?

— Да, есть, — Эльза задумчиво провела пальцем по губам мгновенно привлекая мое внимание к этой части своего тела. — Видишь ли, Сава, я вдоль и поперек изучила оба павильона, но ни в одном из них нет ни плит, ни панелей, ничего, что хоть как-то напоминало бы подобный декор. Кроме того, их и не было никогда, если судить по изначальной отделке. И я тебе скажу больше, ничего, что могло испускать некие магические волны, быть похожим на артефакты и тому подобные мистические штучки в доме тоже никогда не водились, потому что адамантины не любят соседства с чужеродной магией, не относящейся к дару их хозяев, в чем меня просветил Ярослав, удившись, что я не знаю таких элементарных вещей, которые могут помочь спасти жизнь, особенно, если в дом притащат мешок камней, например, как тот, который стоит прямо перед тобой.

— Та-а-а-к, — протянул я, ссыпав и эту порцию в мешок, внутри которого была выложена конструкция, чем-то напоминающая классическую клетку Фарадея. Что бы адамантиновая пыль не делала, она будет это делать исключительно в пределах этой клетки. Мне подсказал такую идею Евгений Алдышев, который связался со мной этим утром, чтобы сообщить, что благополучно вернулся на родину и безумно счастлив вновь оказаться в своих любимых лабораториях. А также очень рад видеть Егорова, узнавшего своего друга и начавшего вести себя более адекватно. Я подробно расспросил Алдышева про Егорова и выяснил, что тот, как оказалось, был неадекватным типом с самого своего рождения, и длительное пребывание в замкнутом пространстве никак не отразилось на его рассудке, даже, можно сказать, что он стал более собранным. Но от всего этого Егоров не становился менее гениальным, и Алдышев действительно был рад его видеть. — А где сейчас находится эта… как ее зовут?

— Анна. Эту зовут Анна, — Эльза слегка наклонила голову набок и улыбнулась. — Твое пренебрежение к красивой девушке одновременно и льстит мне, и слегка напрягает. Мне нужно волноваться?

— Из-за чего? — я напряженно думал, почти не вникая в то, что она говорит. — Из-за того, что я не бросаюсь на первую попавшуюся красивую мордашку? А ты этого хотела бы? — говоря это, я представил себе Систему. Нет, Эл, я знаю, как выглядит женщина, идеальная, с моей точки зрения, и никакого вожделения я к ней не испытываю, хотя, по идее, должен, она же воплощение моих грез, если я правильно ее понял.

— Я не хотела бы этого, но не удивилась бы, — Эльза покачала головой. — Ты спал с Настей? — внезапно выпалила она. Я даже опешил от такого заявления и резкого перехода.

— Зачем тебе это знать? Она мертва, и уже ничего не изменишь.

— Значит, спал, — она задумалась.

— Это что-то меняет? — на эти вопросы не бывает правильных ответов. В любом случае, я остался бы виноватым, поэтому я даже не пытался спорить. — Я ведь тоже у тебя не первый.

— Нет, не первый, — она смотрела на меня, слегка наклонив голову. — Хочешь знать, кто был первым?

— Нет, не хочу, — я смотрел на нее в упор, пытаясь понять, зачем она мне все это говорит.

— А я все равно скажу, — Эльза прищурилась. — Хирургический лазер. — Что? Я поздравил себя с тем, что догадался опереться на крышку стола, иначе упал бы, как пить дать. — Когда мне исполнилось восемнадцать, я всерьез задумалась о своей будущей сексуальной жизни. Долго обсуждала эту проблему с матерью, и мы пришли к выводу, что искусственная дефлорация — это то, что мне действительно необходимо, чтобы не получить болезненную травму во время своего действительно первого раза. А учитывая, что это произошло на столе в разрушенной комнате, травму я бы точно получила, и не только физическую, но и моральную, — она явно наслаждалась произведенным эффектом. Я же пытался собрать мозги в кучу, чтобы вспомнить, что мы с ней обсуждали до этого. Как бы то ни было, но любому мужчине важно быть первым у своей девушки. И как проверить, правду она говорит или сейчас жестко надо мной прикололась? — В кланах, которые занимают далеко не последнюю позицию в обществе, чистота девушки перед замужеством является неотъемлемой частью многих архаичных представлений о невесте, поэтому, если ты не веришь, то могу предоставить тебе справку, — видимо, что-то отразилось на моем лице, раз она продолжила надо мной издеваться. Я старался не смотреть на ехидничавшую девушку, прекрасно понимая, что все равно проверить чистоту, так сказать, будет невозможно, но хотя бы можно отбрехаться от закостенелых моралистов, мол, вот справка, идите лесом. Собрав мысли в кучу, я вспомнил, о чем мы говорили до этого. Так, я ведь хотел узнать про эту, как ее… Анну.

— Так, где сейчас Анна? — наконец, спросил я, пытаясь выбросить из головы картинку с лазером.

— Понятия не имею. И никто не знает, — Эльза откинулась на диванчике, положив руки на спинку. — Как сказал один из работников, она собрала все свои инструменты и направилась в сторону поселка, никого заранее не предупредив и не получив окончательный расчет, если она ушла отсюда насовсем, хотя оговоренную заранее часть работы она так и не выполнила.

— В сторону поселка, или в сторону шахты? — любые отвлеченные мысли вылетели из головы, и теперь я едва сдерживал подступающую ярость.

— Вот такие подробности мне не известны, — Эльза покачала головой. Я же сжал кулаки. Недаром девица показалась мне весьма подозрительной. И я почти был уверен, что она поперлась именно к шахте, и что-то явно замышляет.

— А как давно она ушла, ты выяснила? — я хмурился, и Эльза, очень тонко прочувствовав мое состояние, села прямо и ответила предельно серьезно.

— Где-то полчаса назад, мы с ней совсем немного разминулись.

— Я скоро вернусь, — процедив это, я бросился к выходу, на ходу вызывая Сергея и застегивая куртку, но буквально в дверях меня остановила Эльза.

— Я вообще-то не за этим сюда пришла. — Я повернулся к ней, нажимая кнопку отбоя после короткого разговора с водителем. — В общем, через неделю запланировано официальное торжественное мероприятия обряда бракосочетание и слияния кланов. — Тихо произнесла она, напряженно вглядываясь мне в глаза. Я кивнул, не понимая ее взволнованности, ведь буквально вчера мы уже все выяснили. — Что бы ты там не придумал себе, не ввязывайся в авантюру и возвращайся живым, мне, знаешь ли, не хочется остаться без жениха накануне собственной свадьбы.

Я усмехнулся, глядя на расслабляющуюся девушку и, наконец, выскочил из комнаты, чем-то внутренним, не исключаю, что селезенкой, ощущая, как уходит драгоценное время.

К входу в шахту подъехали быстро. Выскочив из машины, я подбежал к охраннику.

— Кто-нибудь сюда заходил? — он покачал головой.

— При мне никто, а я заступил на смену три часа назад, — неужели я ошибся, и Анна просто поехала в поселок, что-нибудь купить? Ага со всеми вещами и инструментами, поэтому лучше перестраховаться.

— Как тебя зовут? — парень занервничал и выпалил.

— Егор.

— Ты спускался когда-нибудь вниз? — я смотрел, не отрываясь, пытаясь понять, обманул он меня или нет.

— Да, спускался, — парень кивнул.

— Хорошо. Сергей! — водитель подошел ко мне, окидывая недоуменным взглядом охранника. Ну да, это тебе не отборные солдаты Вихрова, но для шахты должно было сойти, пока вокруг нее не начали разные мутные личности шляться. — Остаешься здесь. Егор, пошли, будешь меня сопровождать. Мне надо одну кучу дерьма оттуда забрать, так что помощь понадобится. Егор сосредоточенно кивнул, на мгновение скрылся в своей будке и выскочил оттуда с двумя касками с неизменными фонариками. В ответ на мой удивленный взгляд ответил.

— Я шахтером был, недолго, правда. Здоровье под землей не позволяет долго находиться, а там же еще и огненная река течет. Вот в сторожку меня и определили, выгонять жалко было, наверное.

Я кивнул и быстро пошел ко входу в шахту. Лифт был на месте, вроде бы Егор не врал, говоря, что никто не спускался. Ну что же, посмотрим. Двух суток, правда, еще не прошло, но ничего, посмотрим, насколько за прошедшее время уникальные камешки запудрили Громову мозги, заодно заберу его с собой. Алдышеву с Егоровым отдам на опыты, они, говорят, любят подобные редкие экземпляры.

Глава 16

Мы с Егором ехали в лифте, и парень заметно нервничал от моего пристального взгляда, но это и понятно, не каждый день в замкнутом пространстве остаешься наедине с главой клана. Когда тишина стала уже и меня напрягать, я решил ее слегка нарушить, а заодно выяснить некоторые подробности про шахту.

— Почему здесь так мало охраны? Если я правильно понял, то некоторый функции охраны взяли на себя шахтеры, — я говорил медленно и тихо. Настолько тихо, что Егору пришлось прислушиваться, а ведь меня частично еще и шум лифта заглушал.

— Так ведь денег нет, — пожал плечами Егор. — Еще матушка ваша все сокрушалась, а что делать? Шахта-то почти и не работает в последнее время. А выработка упала почти на семьдесят процентов за последние шесть лет. Адамантины-то неактивные были, а кому они нужны такие? От них итак больше проблем, чем пользы будет. Да и кому нужна такая шахта, что уж тут говорить, — он вздохнул, я же продолжал гипнотизировать взглядом парня, про себя удивляясь его подозрительной осведомленности. — Там же даже взять нечего. Всего ценного — вагонетки, да инструмент из немагнитящегося сплава. Но их еще попробуй вынеси, а потом и продай, они же конкретно для адамантиновых шахт делаются, а их мало, и все уже оснащены давно. А контракты на поставку оборудования взамен испорченного или дополнительного на года вперед заключены, на этом производители и живут. — Я мог только сжать зубы. Насчет денег — это он прав, но денег не было тогда, сейчас же, вроде, не слишком бедствуем, но вот людей не хватает катастрофически. Даже Вихров никак не может набрать столько, чтобы обеспечить полноценную охрану промышленных объектов и городских, включая охрану дома. Что уж говорить про шахту, которая, пока не заявили о разработке алмазной трубки нахер никому не нужна? А вот то, что даже обычный охранник знает подробности о добыче и стоимости инструментов, да еще и про контракты имеет представление несколько сбивает с толку. Хотя, местные тут довольно долго пребывали одни в блаженном ничегонеделании без хозяйской руки, а что еще делать, как не языком молоть? С этим тоже нужно что-то сделать, ведь правильно поданная в нужные места информация заметно повышает стоимость не только адамантинов, но и шахт в целом, но как прикажите на этом играть, когда местные могут любому рассказать о состоянии дел на текущий момент, вдобавок зачатками эрудиции похвастаться.

— А где вообще используют адамантины? — я, если честно, за всей этой суматохой так и не удосужился более конкретно изучить этот вопрос, и теперь мне было даже немного стыдно за то, что я задавал его бывшему шахтеру, а теперешнему охраннику, точнее даже сторожу, но судя по всему он и на этот вопрос знал ответ.

— Мало где, — Егор махнул рукой. — Шибко уж капризный материал получается. Как присадки для некоторых сплавов, для процессоров в комах, в основном, но их там нужны-то крохи. А еще, наверное, в фармации. И все, пожалуй, — уф, а я-то уже напрягся. Про комы и фармацию я знал, просто не думал, что на этом все, думал, что что-то упускаю. А ведь я знаю, где их еще можно использовать. Но пускай это будет пока моей тайной, если, конечно, Софочка не растрезвонит по всему миру о некоторых дополнительных свойствах камней, но, если она этого еще до сих пор не сделала, то в данный момент для Волковых это по какой-то причине не выгодно. Потом-то все равно до всех дойдет, а пока я буду пользоваться этим преимуществом. Правда, есть еще вышеупомянутая оппозиция, или с кем они там себя ассоциируют, с которыми теми же самыми приемами придется бодаться, если мои умники ничего полезнее и эффективнее не придумают. А бодаться придется, нутром чую. — А разве же вы, Виталий Владимирович, этого не знаете? — вопрос был закономерен, и я лишь пожал плечами, отвечая.

— Знаю. Просто подумал, что что-то упускаю, — лифт резко затормозил, и я, как и в прошлый раз, слегка потерялся. Помотав головой, восстанавливая утраченное было равновесие, вышел из кабины. — Сегодня меня один инженер заболтал, я не узнавал, как дела у Михалыча?

— Да, вроде бы, нормально, уже в себя пришел, — Егор улыбнулся и первым направился к вагонетке. Она, слава богу, выдержала мое возвращение с раненным Михалычем в режиме «экстренная эвакуация», так что менять вагонетку в срочном порядке не пришлось. Запрыгнув внутрь и влезая на уже привычное место, я огляделся по сторонам, вроде бы никаких следов постороннего присутствия не наблюдается, даже следы в пыли те же самые: мои, Михалыча и, теперь вот, добавились Егора.

— Егор, а к пещере с огненной рекой можно попасть как-то еще? Не через парадную, так сказать?

— Можно, но неудобно, — он кивнул. — В трех километрах отсюда цех переработки адамантиновой руды расположен. Вторая ветка как раз туда выходит. Только вот все вагонетки на приколе стоят. Если только по дороге пешком топать, но кое-где очень низкие потолки, чуть ли не на карачках ползти придется. А вот обратно можно и в вагонетке. Они немного другие, длиннее, можно и на дно лечь, так и проехать. Да и быстрее получится, чем обратно по этой дороге, — он уже кричал, потому что грохот и свистящий ветер не позволял расслышать и половины. Я кивнул, показывая, что понял, и на время замолчал, обдумывая ситуацию. А ведь, выходит, что тот цех переработки — он же склад очищенных камней, никто не охраняет. Там попросту нечего охранять, последнюю добытую партию камней увезли еще неделю назад, так что замок повесили на двери и все тут. Кому в здравом уме придет мысль сунуться в адамантиновую пещеру, если это, конечно, не надумает таким изощренным методом самоубийство совершить. Хотя, есть у меня подозрение, что Громов сюда так и проник, а то что он не обладает сильно выраженным интеллектом, который искусно прячет за харизмой и напором, любому разумному представителю клана видно по его передачам. Так что, неудивительно, что сунулся и не подготовился. А охрана необходима, черт ее раздери. Ведь даже никаких защитных чар не наложишь, чтобы конфликт дара с силой камней не получить. Вообще, в пределах действия камней из шахты, дар могу призывать только я. Идеальное место, чтобы врагов собирать и в войнушку играть. Вот только враги тоже не идиоты, и в место, с заведомо проигрышными условиями, никогда по доброй воле не попрутся, а жаль, это было решением всех моих проблем.

Вагонетка затормозила, и я снова едва из нее не вылетел, продолжая двигаться по инерции, тогда как наше средство передвижения уже стояло на месте. На этот раз Егор тоже не сразу пришел в себя. Понадобилось секунд двадцать, чтобы движение в голове прекратилось.

Зато теперь, спрыгивая на землю, мне не нужно было оглядываться, я прекрасно помнил, куда надо идти. Егор не отставал от меня, лишь раз остановившись и озадаченно посмотрев куда-то в сторону. Я слегка напрягся, но он помотал головой и пошел за мной, больше не заостряя внимания на какой-то видимой только ему непонятке. Видимо, давно здесь не был, и что-то вполне могло измениться, вот он и разглядывал эти изменения. Во всяком случае, он ничего не сказал и меня не остановил, значит, там не было ничего, заслуживающего большого внимания.

Мы уже зашли в рукав, ведущий к пещере, когда впереди послышались звуки борьбы и женский крик. Я затормозил, а сердце забилось быстрее, все-таки интуиция меня не подвела и на этот раз. Вытащив пистолет, который весьма благоразумно захватил с собой, я уже хотел было начать осторожное приближение к месту, откуда раздавались звуки борьбы, когда вскрик повторился. И тут Егор, шедший за мной, не выдержал, оттолкнул меня плечом и рысью побежал к уже виднеющемуся выходу из рукава.

— Куда, стой, идиот, — по понятным причинам кричать я не стал, а моего громкого шепота этот горе-охранник, не услышал, ну, или сделал вид, что не услышал. Черт! Дурному примеру я не последовал, но и красться, не привлекая внимания, уже не было никакой необходимости.

Уже возле выхода из рукава я ощутил жар, идущий из пещеры. Что самое удивительное, ни здесь, ни в той пещерке, где можно было камни добывать, практически выковыривая из стен, где я Громова в клетке оставил, этого жара не ощущалось, словно камни каким-то образом охлаждали воздух, делая пространство вокруг себя довольно комфортным.

Выскакивать как черт из табакерки я не стал, наоборот, присел и осторожно выглянул, чтобы посмотреть, что же происходит в пещере.

Анна была каким-то образом связана с Громовым, иначе зачем потащилась сюда, да еще такими кружными путями, когда шеф потерялся и пару дней не давал о себе знать? Это я понял, слушая ее причитания, когда она пыталась отбиться от Громова, который совершенно определенно сошел с ума, и теперь пытался конкретно так убить девчонку. При этом, он не выдавал ничего членораздельного, и в чем она перед ним провинилась узнать мне так и не получилось, как бы я не старался вслушиваться. Егор лежал неподалеку от входа в рукав, судя по всему, живой, но без сознания. Что за идиот?

А Громов, тем временем, схватил Анну за шею. Ну уж нет, так дело не пойдет. Мне же надо узнать, какого лысого ежа она у меня в поместье делала!

Я выскочил из своего укрытия и поднял пистолет. И тут девушка умудрилась вырваться, и отскочить от своего гуру, которого так неосторожно спасла. Вот только она споткнулась и упала, покатившись по направлению к текущей магме. Уже через три метра на ней вспыхнула одежда, хотя до самой реки было еще метров тридцать. Громов от ее рывка не удержался на ногах и сел на задницу, я же рванул к Анне, но, пробежав с метр отпрянул, потому что мне словно кипящим паром в лицо ударило, словно кто-то открыл кастрюлю с кипящей водой, когда я рядом находился. Получается, что это та грань, после которой влияние адамантинов заканчивается. Я рискнул призвать дар, не сливаясь при этом со стихией, потому что не знал, как она поведет себя в пещере с адамантинами, да и сама пещера может на изначальную стихию неадекватно отреагировать. Решение не было спонтанным, все же я понимал, что огонь не слишком любит воду. Попытавшись окружить себя ледяным щитом, который стал получаться у меня уже на автомате, я сделал шаг вперед и тут же отскочил назад, потому что, преодолев тот самый защитный рубеж, мой ледяной щит просто расплавился, превращаясь даже не в воду, а в пар, который хлынул мне в лицо, обжигая кожу и глаза. Я закрыл лицо руками, стараясь не тереть глаза, а когда убрал ладони, то увидел, как девушка из последних сил старается бороться за жизнь. Попытавшись призвать водяную, довольно мощную струю, чтобы притянуть ее к себе за спасительный барьер, я снова потерпел полное фиаско, глядя, как мощная струя превращается в мгновение ока в ненавистный мне пар, всего лишь малость не дотянувшись до Анны. В пещере раздался негромкий гул, и адамантиновая руда, лежащая на поверхности, начала светиться, поблескивая и переливаясь магическим светом. Камни приняли мою магию и начали постепенно активироваться, но этого допустить было нельзя, чтобы самому успеть унести отсюда ноги, еще желательно вытащить Громова и Егора.

Ей уже нельзя было помочь, и я лишь беспомощно смотрел, как она сгорает, ведь по сути, девчонка ничего лично мне плохого не сделала. Сзади послышался рык, резко развернувшись, я ударил вскочившего Громова по виску рукоятью пистолета, стараясь не убить. После чего, схватив за шиворот, поволок подальше от опасного места.

Тут как раз зашевелился Егор. Выпустив Громова, совершенно равнодушно глядя на то, как он ударился башкой об обычный камень, я повернулся к охраннику, и почувствовал, что начинаю закипать ничуть не меньше, чем текущая неподалеку река.

— Ты какого хера натворил, козел? — Егор, постанывая, сел, держась рукой за голову.

— Я хотел помочь, — пролепетал он.

— Ты помог, так помог, что я теперь буду вынужден вызвать отряд из Твери, который начнет проверять поместье на предмет возможных диверсий. А у меня итак людей не хватает! Вставай, нехер рассиживаться, хватай этого типуса и вперед обратно к вагонетке. Если пошевелится или что-нибудь промычит, бей ногой в челюсть, не стесняйся. — Я огляделся, с замиранием сердца глядя, как камни начали терять свой искрящийся блеск, а в голове в этот момент раздался чей-то недовольный шепот. Скорее всего, именно это имел в виду инженер, когда рассказывал, как удачно смог договориться с камнями. Видимо, для полной активации той крохи дара, которую я призвал, было недостаточно, но у меня и не было цели активировать адамантины, не сейчас — это точно. Тем более, работать нужно с инактивированной рудой, чтобы шахтеры банально кукухой не поехали. Все это я пытался как мог объяснить руде, стараясь не выглядеть полным идиотом, и постепенно гул стих, а в голове прояснилось, когда она очистилась от чужого влияния.

— А я его знаю, — внезапно проговорил Егор, вставая, до того, как гул стих, даже не пытаясь шевелиться, словно чувствуя недовольство породы, которая поддавливала даже меня. Его слегка покачивало, и координация была явно нарушена. Как минимум, сотряс, но это пусть медики наверху разбираются, а мне хочется лишь добавить, чтобы не мучился слишком уж сильно. — Это Громов. Он еще передачи в Сеть выпускает, в которых говорит про существующую несправедливость…

— Заткнись, лучше по-хорошему, — предупредил я его. — Или узнаешь, что такое хозяйский деспотизм на собственной шкуре. А чтобы не питать иллюзий, всякий раз, когда будешь на его творения натыкаться в Сети, вспоминай, что он сделал с девчонкой, которая на карачках ползла по одноколейке, чтобы ему слегка помочь, а также, что он сделал с Михалычем, который помочь ему не хотел, но и ничего плохого не делал.

Егор вздрогнул и оглянулся, найдя взглядом то, что осталось от Анны.

— Но, как он здесь вообще оказался? — он задал вопрос, и под моим взглядом ухватил Громова за воротник, как недавно я, потащив к выходу.

— Осторожнее, не придуши эту гниду. Мне еще с ним о многом нужно будет поговорить, если он, конечно, окончательно не спятил. А вот про то, как он здесь оказался, это я у тебя должен спросить, или у твоих напарников, потому что я не могу представить себе кумира молодежи, который бы полз сюда по не предназначенному для людей проходу, — Егор благоразумно заткнулся, я же шел за ним, хмуро думая о том, где Вихров возьмет дополнительных людей, потому что вызывать сюда хоть небольшую группу все равно придется.

Дальнейшая дорога проходила в молчании. Уже в лифте Громов очухался и открыл один глаз, вполне осмысленно произнеся.

— Где я? — он попытался сфокусировать на мне взгляд, но у него плохо получалось, и я не до конца понимал, что является причиной: или я слишком уж сильно его ударил, или это резкий откат после выхождения из зоны влияния адамантинов.

— В аду, добро пожаловать, — я оскалился. — И поверь, дальше все будет только хуже.

Сергей если и удивился тому, что я выволок из шахты какого-то человека, то вида не подал.

— Свяжи его и сунь в багажник, что ли. Видеть эту мерзкую рожу не могу, — я повернулся к Егору, одновременно активируя ком. — Теперь ты. Идешь, проверяешься у лекаря. Что с вами со всеми делать дальше я решу после доклада моего начальника охраны. Ну что стоишь? Пошел!

Егор кивнул и побрел по дороге к виднеющемуся отсюда поселку. Сначала я хотел его туда довезти, но потом решил, что ничего страшного с ним не произошло, раз он спокойно проехался на вагонетке и поднялся на лифте, не обблевав все вокруг. Тем более свежий воздух вроде бы лечебными свойствами обладает. Я же, глядя как Сергей вполне профессионально вяжет Громова и укладывает в багажник, восприняв мои слова совершенно серьезно, предварительно заткнув тому рот кляпом, который он сделал из куска громовской рубахи, набирал номер. Вихров ответил сразу же, словно ждал моего звонка.

— А я хотел уже вам звонить, Виталий Владимирович… — начал было он, но я прервал его на полуслове.

— Саша, мне здесь нужна небольшая команда, включающая специалиста по поиску возможных диверсий на территории шахты и поместья, и парочка ребят, имеющих опыт в дознании. Необходимо выяснить, на шахте творился злой умысел или обычное разгильдяйство.

— Сделаю, — кивнул Вихров.

— Что у вас произошло? — спросил я, глядя на его озадаченное лицо.

— У нас ЧП, Виталий Владимирович, — ну кто бы сомневался? — Вам лучше прибыть сюда как можно скорее.

— Это терпит до завтра? — Вихров подумал и решительно кивнул. — Хорошо. Тогда присылай сюда людей. Я их встречу, объясню задачу и выдвинусь в Тверь. А завтра утром будем выяснять, что там у вас за ЧП.

Вихров еще раз кивнул и отключился, я же с ненавистью посмотрел на багажник своей машины. Когда же это уже закончится? Мне не нужны какие-то запредельные вершины. Меня вполне устраивает мое место в Совете кланов где-то посредине. Я просто хочу нормально и спокойно пожить. Неужели я хочу слишком много?

Глава 17

Я выскочил из машины к ожидающему меня Вихрову. Он в который раз уже встречал меня практически возле охранного пункта при въезде на территорию промышленного корпуса. Не глядя на ринувшегося ко мне начальника охраны, я ткнул пальцем в сторону виднеющегося даже отсюда огромного купола, переливающегося на свету, и напоминающего гигантский янтарь, который сковал случайно попавшую в него, когда он еще был тягучей смолой, жизнь. Во всяком случае, виднеющееся очертания зданий, наводили именно на эту мысль.

— Вот это что такое? — я ткнул пальцем в это чудо, скорее всего, все-таки не природы. Такие вещи были под силу только людям.

— Об этом я и хотел с вами поговорить, Виталий Владимирович, — вздохнул Вихров.

— Саша, не юли, мать твою! Что все это значит? — я перевел дыхание, с трудом отрывая взгляд от небывалого зрелища, и уставился на Вихрова, который начал ерзать под моим немигающим взглядом.

— Виноват, Виталий Владимирович, и готов понести любое наказание, — я даже моргнул. Он что издевается надо мной? Что они умудрились нахренавертить такого, что не хотят сознаваться?

— Саша!

— Там находится тот самый квадрат, который купил Аркадий Алдышев, и он сейчас под карантином. Живых существ на территории квадрата не фиксируется, — Вихров вздохнул. Словно не боевой офицер, а институтка на первом свидании. Внезапно он нахмурился и перевел взгляд на мою машину, точнее на багажник, из которого послышались звуки ударов и приглушенная ругань. — А там у вас что такое?

— Не отвлекайся, — приказал я ему, возвращая внимание к себе. — Докладывай и быстро, что произошло такого удивительного и опасного, что весь квадрат, находящийся по соседству с парой неадекватных умников, хорошо хоть, работающих на меня, помещен в карантин, и кто на момент помещения в карантин находился в данном квадрате?

— На момент инцидента в квадрате находились оба брата Алдышева, а также, почти вся боевая группа клана, за исключением охраны поместий и предприятий, — отрапортовал Вихров, поглядывая при этом на багажник, из которого продолжали доноситься непонятные для него звуки. Я же почувствовал, что у меня закружилась голова от подобного известия.

— Я не понял, обоих глав клана нет в живых? Или они успели выбраться до помещения квадрата в карантин?

— Нет, не успели, — после секундной задержки ответил Вихров.

— Но кто тогда сейчас является главой Алдышевского вертепа? — оставить полностью милитаризованный клан, где, говорят, детей учат стрелять раньше, чем ходить, даже без такого не слишком адекватного управления, как Аркашка, это все равно, что активировать мину замедленного действия, которая вот-вот рванет.

— О, а это самое интересное. На данный момент главой клана Алдышевых по закону о наследовании главенства является Евгений Алдышев.

— Но он же не хочет на себя это взваливать, — если честно, то я растерялся. Этот гений сбежал-то потому, что не хотел на себя ответственность за клан брать, а не потому, что Аркашку испугался. Даже, несмотря на то, что он пропитан духом первооткрывателя, и был ученым до мозга костей, вести боевые действия и стрелять тоже умеет неплохо, все же в клане воспитание однобокое и однотипное. Это потом делается скидка на интеллект и другие побочные таланты. Собственно, Аркашка с таким фанатизмом за ним гонялся не только из-за телепортов, но и потому, что Евгений мог спокойно прийти в клановое поместье и попросту вышвырнуть Аркашку вместе с братом на улицу. И никто ему бы слова против не сказал. Потому что с точки зрения Кланового Кодекса, он был бы прав. Другое дело втихушку его прибить и прикопать где-нибудь, тогда прав бы был Аркадий Алдышев, главное, чтобы никто не знал наверняка. А подозревать могут хоть до конца жизни. Внутриклановые дела не подпадали под уголовное законодательство — все, что произошло в клане, это дело клана. Другое дело, что другие кланы будут пристально за тобой следить, и в том случае, если ты зарвешься, то вполне могут вручить этакую «черную метку», что не придаст тебе веселья в повседневной жизни. Это была просто мечта истинного анархиста — высшая степень свободы, с одним единственным условием — жесточайшая самодисциплина в плане различных безобразий, или же — не попадайся. Потому что судить и приговаривать тебя будет не государство, нет, а такие же главы кланов, как и ты. И, говорят, смерть таких вот оступившихся была, очень жестокой. Да что далеко ходить, я был в своем праве расхерачив клан Войковых. За такие подставы — это было достойное наказание, ан нет. За то, что о моем участии узнали не постфактум, а практически еще во время операции, уж не знаю, кто проболтался, скорее всего кто-то из соседей, мимо которых мы целый день дефилировали, и появление Овчинникова так быстро было ярким доказательством, меня и штрафанули, вроде как за дурость надо платить, и в следующий раз будешь более тщательно все обдумывать и не попадаться. А вот, если бы у моих драгоценных родственничков получилось от меня избавиться, то им, скорее всего, ничего бы за это не было. Такие вот пироги с котятами. Это все мне рассказала Андре, когда докладывала об удачной покупке проклятого дома-музея в Одессе в личную собственность клана, потому что эта машина времени, превратившая меня в сурка, бегающего по кругу в большом временном колесе, принадлежала, ну кто бы мог подумать, «Маготеху». Правда, этого дома, как такого, в реестре недвижимости не числилось, либо кто-то постарался, либо забил, что более вероятно, поэтому и была накладка с идентификацией собственника, но, мой самый лучший, самый верный, и самый расчетливый из всех бухгалтеров уже, оказывается, с месяц, как перенаправила документы о странной непонятной недвижимости предприятия, по которой не взыскиваются налоги в пользу нашей всеми любимой Империи и передала их юристу, который благополучно, то есть так же как и все, кто был до этого связан с особняком, то ли забил, то ли забыл, то ли просто не посчитал нужным с этим разбираться, или хотя бы доложить на тот момент старшему по юридическим вопросам Вяземскому. С этим адвокатишкой я еще не общался, потому что лично хотел уточнить — это его безалаберность или действие каких-то чар, чего я исключать не мог, учитывая начинку домика. С оформлением документов проблем не возникло, учитывая, что дом и так находится в собственности «Маготеха», который принадлежит мне, но вот то, что за сраных пять лет, во время которых простоял дом, я, как глава клана и «Маготеха», должен выплатить приличный такой штраф, неустойку и налог за это время, стало неприятным сюрпризом. Сумма, о которой мне сообщила Андре, чуть не довела до нервного срыва и сердечного приступа, пока я добирался из поместья в столицу. Сейчас Андре вместе с Вяземским должны уже подлетать к Твери, и, похоже, им придется впрягаться по полной в дела Алдышевых, чтобы хоть как-то убрать долю ответственности с Евгения, пока он от такого счастья снова не сбежал, а я просто не представляю, как это можно было сделать.

— Так, рассказывай, — я помотал головой. Надеюсь, что Алдышевы были настолько полными кретинами, что не удосужились проверить, чем именно занимались предприятия в купленном квадрате, и поэтому чисто по дурости выпустили какой-нибудь особо опасный вирус-мутант. Но, что-то мне подсказывало, что в этом деле все не так уж и просто, недаром Вихров в самом начале принялся извиняться.

— Нам лучше зайти в помещение. Доклад предстоит долгий, — Вихров снова посмотрел на багажник. — А вот тот человек, который путешествует таким оригинальным способом, его все же надо вытащить из багажника, а то, судя по долетающему до меня запаху, ему там немного некомфортно.

— Хм, — я задумался. — Пускай бойцы вытащат и помоют что ли. Только предупреди, что он слегка ненормальный, и может кусаться. Так что пускай будут осторожнее. Ты пока распорядись, а я в кабинете тебя подожду, заодно Алдышева вызову, по-моему, он лишним при твоем докладе точно не будет.

Пока я дошел до своего кабинета, который все так же располагался в галерее над гаражом, я связался с Евгением, который словно ждал моего звонка, потому что мгновенно ответил и прибежал ко мне быстрее, чем это сделал Вихров.

Я молча указал ему на стул. Тот сел за стол боком и сложил руки на коленях. Этакий проштрафившийся научный сотрудник, которого вызвал к себе на ковер ректор. Мысль о том, что произошло что-то непредвиденное, в чем замешан этот гений, приобрела очертания. И что-то мне подсказывало, что наложенный на Алдышевых карантин, не косоруких военизированных мужиков дело.

Неслышно зашел Вихров. Садиться он не стал, а встал по стойко «вольно», заложив руки за спину. Про Громова ничего не сказал, ну и правильно, надо сначала с янтарно-подобным карантином разобраться.

— Начинай, — чтобы не давить на Вихрова, я отошел к окну, открывающему мне чудесный вид на гараж, и также, как и он, сложил руки за спиной.

После минутного молчания, Вихров начал доклад, прерываемый время от времени тяжелыми вздохами Алдышева. Доклад был рваным, часто прерывался эмоциями, но в результате, я сумел сложить картину произошедшего.

В тот день, когда я впервые зашел в лифт, ведущий в шахту, потеряв при этом связь с поверхностью, за исключением стационарной, которая была не нужна, потому что административный корпус связи с простоем шахты был пуст, в соседний квадрат, где Аркадий Алдышев планомерно готовил атаку на мой комплекс со стороны прилегающего периметра, его приехал навестить брат, представляющий клан в Совете. Стрельбы и каких-то шумовых спецэффектов слышно не было, потому Вихров и еще пара офицеров из аналитиков пришли к выводу, что братья сумели договориться и теперь совершенно легитимно делят власть в клане поровну, и, скорее всего, пришли к единому решению, который их сблизил как никогда, что нужно избавиться от Евгения, который это хрупкое единение может нарушить лишь одним своим появлением на людях. Это заставило напрячься всю службу безопасности, и к периметру начали подтягиваться имеющиеся в распоряжении Вихрова бойцы. В этот самый момент, в оперативный центр пришел Евгений Алдышев, с просьбой ненадолго выпустить из зоны карантина другана, чтобы что-то там в лаборатории проверить. Естественно, Вихров добро не дал, Алдышева послал и попытался сосредоточиться на его чересчур активных родственничках, когда раздался звонок. Звонок шел на ком еще не покинувшего пункт Алдышева. Посмотрев на номер, ученый поморщился, но почему-то решил принять вызов прямо возле вихровского стола. Появившаяся голограмма Аркадия едва не заставила Вихрова выхватить пистолет, а когда он понял, это случилось лишь через две секунды, что Аркашке точно известно нахождения родича, то он едва не выхватил пистолет, чтобы пристрелить этого самого родича и избавить всех нас от этого геморроя. То, что он этого не сделал, заставило меня поставить галочку в памяти напротив его имени — премию Вихров точно не получит. Аркашка начал наезжать в своей привычной манере, за что матом послан был лихим, почти как в той песне. Тогда Аркадий вместе с появившимся рядом братом заявил, что вытащит Евгения за периметр силой, тем более, что им известно об отсутствие хозяина, что исключает оперативное вмешательство будущего тестя, что подтвердило догадки Вихрова о причине, скорее всего, временного перемирия. Когда я это слушал то только зубами мог скрипеть.

Евгений выслушал их молча, на этот раз проявив чудеса выдержки. Затем, сузив глаза, прошипел, что зря они это сказали, и что они пожалеют об этом очень скоро, после чего отключился.

Оглядевшись по сторонам, Алдышев увидел много ценного оборудования и не захотел его портить, именно поэтому вышел на улицу — об этом он сам и сообщил мне, перебив Вихрова. Я только уточнил, с какого времени его стало заботить чье-то ценное оборудование, на что получил в ответ злобное сопение, а Вихров продолжил доклад. Выскочив на улицу, Алдышев активировал телепорт, в который успел нырнуть Вихров, до того момента, как тот закроется. Пережив несколько неприятных мгновений, он очутился в странном доме, из которого невозможно выйти. Алдышев, к счастью, его заметил и не дал погибнуть, застряв во временной петле, о которой Вихров даже не подозревал, когда рассказывал о своих похождениях. Заверив, что ему просто нужно кое-что забрать, Алдышев сам отправился наверх в музей. Вихров шел следом, не оставляя решения применить оружие, даже, если придется сдохнуть здесь, не найдя выхода. Но Евгений повода не дал. Он какими-то окружными путями подошел к той самой зеленой желеобразной субстанции, которая убила меня очень неприятной смертью, и, совершив какой-то танец с бубном, сумел с этой поганью договориться и набрать немного этой субстанции в стоящую рядом с витриной банку.

Завинтив крышку, Алдышев спрятал банку в карман и вернулся к стоящему и благоразумно не входящему в комнату Вихрову, и уже с первого этажа они вернулись обратно в комплекс. На мой вопрос о мумии, они переглянулись и в голос заявили, что не видели никакой мумии, и вообще, в доме все прошло на редкость удачно, но это не удивительно, ведь по сути, Алдышев там все с большой любовью обустраивал. После непоняток с пропавшей мумией, и отвлеченного допроса на тему «Какого хрена», мне удалось узнать, что они побывали в подобном доме в Твери, после чего я пообещал кого-нибудь пристрелить лично, если окажется, что этот дом так же нигде в официальных бумажках не числится, поставив в памяти очередную зарубку допросить это дуэт неадекватов и узнать, что еще находится интересного в собственности «Маготеха», о чем мне желательно все же узнать.

Ну а дальше Алдышев предложил Вихрову дикий план, по которому выходило, что раз появилась такая редкая возможность избавиться от обоих братцев сразу, то почему бы ею не воспользоваться. Сказано-сделано. Завернув по дороге за находящимся в относительном адеквате Егоровым и несколькими бойцами, всей дружною толпою они спустились в канализацию, по которой, как уверял Егоров, маленькому отряду вполне возможно пройти за периметр между квадратами. На вопрос взбешенного Вихрова о том, почему ему об этом не известно, и почему этот момент не указан ни на одной карте, Егоров только пожал плечами, заявив, что карты не он составлял, а Володька, который редко что фиксировал и, вообще, был козлом, и не посвящал своих друзей в очередные гениальные авантюры, а Вихров знал бы такие подробности, если бы спросил его.

Их путь по канализации описывать нет смысла. Егоров хорошо изучил эти пути-переходы и вывел их куда надо. Они только один раз схлестнулись с крысюками, но и те быстро отошли, поняв, что нарвались на вооруженный отряд, который им с наскока не взять. Все-таки во главе у них стояли крайне умные твари. Найти бы их гнездо или лабораторию, откуда они продолжают вылезать, а в идеале тех, кто продолжает их клепать, и как мне кажется, постепенно усовершенствуя. Ладно, это пока не основная проблема.

В общем, на условно вражеской территории даже идти далеко и вступать в бой было не надо. Потихоньку вылезли, и Алдышев разрядил свою банку, сделал сюрприз родичам, так сказать. Ну а дальше, нужно было заблокировать ворота, чтобы выбраться никто не смог. И вот тут-то и выяснилась проблема, о которой Евгеша забыл упомянуть, а точнее не знал, потому что опыты на большой территории не проводились, когда свой коварный план разрабатывал. Этой зеленой дряни было плевать, куда ползти. Для нее границы территорий не были преградами. Если короче, то Алдышев в своем праведном гневе едва не вычистил и мои комплексы, заодно!

Именно за это просил прощения Вихров, который почему-то был твердо уверен, что Евгений знает, что делает. Когда же до него дошло…

В общем, дозвониться до меня он не мог, перекрыть все выходы для Алдышевых тоже. Нужно было начинать экстренную эвакуацию, и оповещение Совета Кланов, но основных юристов тоже на месте не было. Бойнич все еще лечил свою контузию, и не отзывался, хотя Вихров набрался наглости и попытался с ним связаться, но у него ничего не получилось. Решение нашлось в лаборатории тринадцатого квадрата. Как оказалось, одной из переданных Овчинниковыми игрушек как раз и был тот самый карантинный щит, который мог накрывать территорию полностью. Как мне объяснили, под землей квадрат также был изолирован. В темпе вальса туда метнулись Евгений и Егоров. Совместными усилиями они сумели развернуть карантин над заданной территорией, предварительно вызвав местный аналог американского ЦКЗ, сообщив о патогенном нечто, быстро распространяющемся и приводящем к гибели всего живого на своем пути, и вообще, может, это к ним не относится и это не биологическая атака на сектор, но ЦКЗ должны проверить, кто, если не они, потому что у них у первых хватило дурости принять незамедлительно исходящий вызов. На тот момент в квадрате оставалось в живых меньше двадцати человек, которые пытались всеми доступными способами выбраться. Возможно, им это даже удалось бы, если бы не защита. Немного отойдя от потрясения, Вихров отправился утрясать последствия. Включив всю свою фантазию, он заявил секретарю Совета, который, о чудо, буквально сразу вышел на связь, что ими вовремя была обнаружена утечка неуточненного вещества на территории квадрата, купленного Алдышевыми, и что мы вынуждены были отгородить территорию, чтобы никто больше не пострадал. Какие именно эксперименты там проводил военизированный клан, и почему оба главы присутствовали в этот день там — нам не известно, но можно предположить, что были назначены полевые испытания, которые немножко вырвались из-под контроля. Секретарь, от имени Совета, поблагодарил за бдительность и отправил вымотавшегося Вихрова отдыхать. Ну а на следующий день он дозвонился мне и почти в торжественной обстановке переложил это дерьмо со своих плеч на мои. Спасибо тебе, Саша, мне как будто других забот мало.

Вихров все же смог сгладить царившее напряжение, сообщив, что как только Совет и ЦКЗ узнали, что клан Савельева быстро изолировал зарегистрированной на территории Империи карантинной штуковиной опасную зону, то начали медлить и валить все стрелки друг на друга, потому что входить в сектор не хотел никто. Поэтому-то до сих пор на место происшествия никто не прибыл, видимо, надеясь, что все рассосется само собой, а Совет окончательно избавился от треплющих нервы Алдышевых, и у меня есть хоть немного времени, чтобы все обдумать.

Я уже махнул рукой, чтобы отправить их восвояси и начать связываться с юристами, чтобы закрепить россказни Вихрова на правовом поле, как Евгений Алдышев выдал.

— Если вы, Виталий Владимирович, прямо сейчас примете меня в свой клан на правах младшего родича, то я с радостью отдам управление кланом Алдышевых в ваши руки на правах слияния, — вот этого я от него точно не ожидал и повернулся к ученому, одновременно с этим поднимая отпавшую челюсть. И что мне сейчас делать?

Глава 18

Никогда бы не подумал, что начну скучать по различным, зачастую смертельным, приключениям. Вот уже три недели я только и делаю, что бегаю по различным инстанциям за получениями различных разрешений, передачи патентов и юридических прав. Это только на словах просто звучит — бери клан и проводи ассимиляцию. На самом деле, ассимиляция клана подобного Алдышевым — это тот еще геморрой. Тем более, что не все представители клана приняли подобные изменения благосклонно. Но их быстро заткнули, весьма непрозрачно намекнув, что нам очень нужны самые добровольные добровольцы, чтобы зайти в зону карантина и осмотреться там. Трупы в одну кучу складировать, выяснить, действует еще неизвестная угроза, или уже произошла дезактивация и саморазрушение без подпитывающих ее живых организмов. Желающих почему-то не нашлось. Ворчать, правда, не прекратили, но в открытую конфронтацию не лезли, и на том спасибо.

Евгений, правда, не рекомендовал снимать карантин, потому что, чисто теоретически, эта зеленая субстанция, применение которой не нашлось после ее создания, могла разрастись, учитывая количество съеденного, и не факт, что она в конечном итоге не выросла до внушительных размеров. Я только скрипнул зубами и уточнил у Овчинникова, что янтарная субстанция сохраняет полную герметичность от десяти лет до… неизвестно скольких, потому что с момента ее создания прошло именно десять лет. И снять эту штуку полностью на данном этапе возможности не представляется, поэтому до сегодняшнего дня в черте города ее ни разу не применяли. Проделать небольшой лаз с помощью какого-то очень дорогого оборудования, который что-то там делает на молекулярном уровне, можно, а сам этот янтарный гроб снять не получится. Дорогое оборудование покупать я не стал, как и ЦКЗ, и Совет, поэтому на место происшествия так никто и не явился, что им там делать, если внутрь можно будет попасть с большими и довольно дорогими усилиями, а Овчинников альтруизмом не страдал и такие щедрые пожертвования делать отказался.

Свадьба, которую Бойнич планировал провести две недели назад по понятным причинам не состоялась. Сначала дела внутри клана надо утрясти, а потом просчитать все «за» и «против» для формирования брачного контракта.

Я же, благодаря этому слиянию с кланом, входящим в первую десятку, поднялся в рейтинге Совета Кланов, и теперь занимал в нем тридцать второе место. Весьма неплохой результат, вот только посидеть на своем законном месте в четвертом ряду я пока не могу, так как занят оказавшейся прямо-таки бесконечной бумажной волокитой. И это учесть то, что большая часть этой самой волокиты упала на плечи юристам. Тем более, что двоих из них я уволил, в том числе и того, кто проковырял в носу и ничего не выяснил по поводу переданных бухгалтерами документов на странную недвижимость, за которую я теперь расплачиваюсь. Юристов бывшего клана Алдышевых я пока не привлекал, хотя они пожали плечами и без особых возражений принесли присягу уже мне. Как объяснила Андре, для большинства представителей клана ничего не поменялось, и им было по сути все равно, как клан сейчас называется, и довольно прозрачно намекнула, что привлечь их все же стоило бы, потому что в делах клана они разбираются лучше, и действовать будут быстрее, нежели основная масса, которой время нужно только на изучение документов, не говоря уже обо всем остальном. Но я пока медлил, не доверяя им от слова совсем.

Немалое удивление вызвало сообщение, что почти семьдесят процентов представителей клана Алдышевых приветствовали слияние, потому что при различных встречах с разными представителями клана, включая поездки на промышленные предприятия, я обещал людям главное: больше не будет настолько однобокого воспитания детей, у которых, по сути, в период взросления отсутствовал выбор в плане, чем им заниматься — они были заточены только для армии, хоть государственной, хоть личной клановой. Практически все остальные специалисты приходили в клан со стороны и редко входили в сам клан. Алдышевы предпочитали с людьми, не военного склада, заключать краткосрочные контракты, а это было в некоторых сферах не слишком удобно. Особенно данное обстоятельств касалось лекарей и учителей начальных школ и детских садов, которые кланы, сопоставимые по размерам с Алдышевыми, организовывали самостоятельно. Моя же политика, предусматривала не только оставление в клане тех членов, которые не хотели заниматься военщиной — пример Евгения просто классический в этом плане, но также давала возможность развития девушкам. Единственное условие — все, кто будет учиться и получать профессию, может делать это за счет клана при условии возвращения. Возвращение в клан без ограничения по времени, никаких: пять лет отработал и свободен. Хочешь учиться за счет клана и получать потом рабочее место с достойной зарплатой и всеми благами клана, среди которых было и жилье, будь добр не выделывайся. Не хочешь связывать дальнейшую жизнь с Савельевыми — тебя никто силой не удерживает, можешь валить прямо сейчас, но почему-то таких упоротых нашлось считанные единицы. Посмотрим, как дальше пойдет.

Недвижимость, предприятия, школы, сады, целая инфраструктура, включающая в себя и парикмахерские и магазины, и разные мелкие мастерские… я, когда увидел этот военный городок, а, как оказалось целый городской район ближе к пригороду принадлежал когда-то Алдышевым, то за голову схватился. Теперь я понимаю, почему братцы разделили бразды правления, и почему Евгений так рьяно отбрыкивался, буквально ногами, чтобы не влететь во все это с головой. Но нет худа без добра. В конце концов, согласовав все детали, я просто перевез то, что составляло клан Савельевых в этот район. Благо, даже с учетом завоеванного, перевозить было особо нечего. При этом, в городе высвободилась куча домов, часть из которых я продал, а часть начал сдавать в аренду. Да и люди клана Савельевых с удовольствием переехали жить в этот район. Близко от работы, да и охрана хорошая.

Все предприятия у Алдышевых были собраны в одном месте и занимали три промышленных квадрата неподалеку от моих. Правда между нами не было общего периметра, но дело это было вполне решаемым, и скоро на высвобожденные от продажи пары офисных зданий в центре появились свободные деньги, на которые были приобретены четыре квадрата, располагающиеся между моими и бывшими Алдышевскими, и один, который находился за зоной карантина. Развернув карту, я с удовольствием отметил, что теперь в моем распоряжении целая промышленная улица. Она была конечна со всех сторон — соседей по периметрам мы не имели, что существенно облегчало вопросы охраны. Так уж сложилось, что главным квадратом стал тринадцатый, с которого все и начиналось. Здесь был расположен оперативный и командный штабы охраны, мой офис, под который была выделена пресловутая галерея, и куда переместилась промышленная администрация. В этом же квадрате теперь располагались наиболее важные и секретные лаборатории, а также тюрьма.

Я оставил воспитание детей до десяти лет, принятое в клане Алдышевых, и обязал следовать этим принципам Савельевых, попросту отдавая детей в сады и начальную школу клана. Ничего не вижу плохого в том, чтобы дети могли постоять за себя и росли крепкими и физически развитыми. Пережив еще один намек на бунт теперь уже со стороны своих, я наконец-то остановился и огляделся по сторонам, понимая, что конкретно выпал из жизни на эти недели.

Сделано было многое, и многое, в том числе и доставшееся мне Алдышевское хозяйство, требовало реорганизации, потому что у меня сложилось впечатление, что занятые постоянной борьбой друг с другом Алдышевы лет этак тридцать назад все пустили на самотек и ничем как следует не занимались. Даже плановые ремонты в нашем городском районе велись от балды и с помощью нанятых специалистов. Непонятно только, где их набирали, подозреваю, что с улиц ловили первых попавшихся на глаза и не выпускали, пока хотя бы видимость проведенной работы не была сделана.

Все это, как и дооснащение промзоны, организация нормальной охраны моего дома — а семейным домом остался мой дом, к которому я привык и менять который не собирался, охраны всей промышленной зоны, клановой зоны и шахты вместе с поселком и моим родовым гнездом — стоило денег. И когда я вместе с трясущейся от переполняющих ее чувств Варварой Степановной сел подвести итоги, то с грустью отметил, что на счетах осталось не слишком много средств. Средств было мало, а расходы все еще предстояли, и предполагаемая прибыль, обещающая быть довольно приличной, должна была пойти только через три месяца, до этого нам приходилось работать в условиях жесткого дефицита средств, что не могло не угнетать.

Хорошо хоть дом ужасов «Маготеха» в Твери оказался оформлен по всем правилам и хоть тут не предвиделось огромных расходов, которые бы превышали те, что я оставил в Одессе, только по причине того, что он находился в столице. Еще был подобный дом времени под Москвой, но он был пуст, поэтому я просто махнул рукой на него, пусть числится за «Маготехом», если это просто пустое здание. Я конечно этим спевшимся умникам не поверил, что они поставили защиту просто так, на всякий случай, но и проверять особого желания, да и времени у меня не было. Единственное, приказал ученым начать исследование одесского дома и уже идентифицировать эту мумию, в конце-то концов, потому что мне было просто необходимо знать, кому еще известно об этом месте, ведь равно или поздно знающие люди отыщутся, и начнется грызня за редкое и убийственное оружие.

Сегодня утром, только-только проснувшись, я понял, что устал. Надо отдохнуть, иначе я просто свихнусь. Вызвав календарь, отметил, что запланированная поездка в Милан, которая должна состояться уже послезавтра, была как нельзя кстати. Всеми делами, связанными с этой поездкой, занималась Эльза, на которую я без всяких угрызений совести ее свалил, также, как и дом моды, который был мне нахер не нужен. Надеюсь, какие-нибудь духи получилось намешать, чтобы было с чем ехать, а не получилось, ну и черт с ними, скажу, если спросят, что невеста сильно хотела на тряпки посмотреть, вот я сделал ей сюрприз. Заодно на манекенщиц поглазею.

— Сава, ты хотел дом посмотреть сегодня, под торговое представительство клана, чтобы он был достаточно большим и вместил всех представителей, включая обожаемые тобой тряпки, — Эльза впорхнула в комнату уже элегантно одетая и приподняла бровь, разглядывая меня. — Если ты думал, что своей наготой меня соблазнишь, то, нет, я слишком долго собиралась, у меня сегодня еще встреча с сотрудником брачного отдела во дворце Совета Кланов, так что, бога ради, шевелись.

— Ты нашла дом? — вопрос о торговом доме клана встал ребром, потому что предлагаемая продукция была настолько разнообразна, начиная, к безумной радости Вихрова оружие, часть которого он забронировал за собой, и заканчивая брендовыми коллекциями готовой одежды. Появилась потребность собрать все в одну кучу и создать торговое представительство клана, где клиенты могут спокойно обсудить дела с представителями каждой конкретной единицы, и, чем черт не шутит, может быть, заинтересуются чем-то еще. А вот то, что Эльза начала подготовку к свадьбе, говорило только об одном: все дела практически утряслись, ничего неожиданного не приключиться, и слияние произошло полностью, поэтому временная отсрочка от Бойнича подошла к концу. Может, это и к лучшему, ведь как только мы поженимся, недоумки типа Алдышева перестанут мне угрожать, и оставят мой клан в покое, переставая меня трясти и давая время справиться с тем, что на меня уже свалилось. Я, во всяком случае, на это надеюсь.

— Нашла, но он может тебе не понравиться, — Эльза подошла к прикроватному столику и подняла с нее сережку. — Вот ты где, а я обыскалась, думала, что придется без них идти, у меня здесь из украшений ничего больше нет.

— Давно пора привезти, кто тебе запрещает? — я потянулся и выполз наконец из постели. — И вообще, эта штуковина впилась мне ночью прямо в задницу, — я потер пострадавшее место и побрел в душ.

— Надо же, какие мы нежные, — донеслось мне вслед. Слегка повернувшись, я увидел, что Эльза с явным удовольствием рассматривает мою спину, на которой четко выделялись следы ее ногтей. Все-таки, нам, похоже, придется покупать какой-нибудь малый набор для садо-мазо, слишком уж наши постельные игры поле боя напоминают, а эти игрушки, говорят, хотя бы не опасны.

— Между прочим, мне в это время снилось, что на меня набросился крысюк, — проворчал я, заходя в ванную. — Можешь представить себе мое состояние? — В ответ мне раздался мелодичный смех здоровой удовлетворенной самки. Ну хоть в себя пришла, да помаленьку с даром начала осваиваться. Люба доложила, что тех проблем, какие нашла в свое время у Насти, она не наблюдает, но наблюдение в любом случае продолжится. — Кстати, почему ты думаешь, что дом мне не понравится? — я протянул руку, чтобы включить воду, но задержался, ожидая ответа.

— Потому что он принадлежал раньше Волковым, и сейчас их имущество выставляют с молотка, потому что наследники так и не объявились, — в голосе Эльзы послышалось напряжение, я же несколько раз моргнул и врубил напор душа на полную катушку. — Отец выбил нам право первой ночи, так сказать. В общем, если что-то понравится, выкупим, а что останется, пойдет на аукцион, — я закрыл глаза, и уже не слышал, что она мне говорит. С каким бы я удовольствием повстречался с наследничками, кто бы знал. Но имущество к моей ненависти не имеет отношения, поэтому я посмотрю дом, и, если он мне понравится, куплю, главное не думать, кому он раньше принадлежал.

Дом располагался совсем недалеко от Центральной площади. Это было весьма хорошее расположение, и оно сразу же добавляло несколько очков в пользу будущей покупки. Шесть этажей, весьма вместительный, стоит за надежным забором, вполне можно организовать приличную охрану. О всем этом я думал, когда мы подъезжали к крыльцу, на котором нас встретил, видимо, кто-то вроде распорядителя, который молча сверил мои параметры с теми, что были внесены в его ком и протянул ключи.

— Дом продается вместе со всей обстановкой и вещами, — ровно произнес он. — Новейшая система охраны не позволяет вынести даже пуговицу, только, если она была принесена в него позже гибели клана. Распоряжаться имуществом по своему усмотрению может только новый владелец, после заключения договора. Я подожду вас здесь. Решение необходимо будет озвучить на выходе.

— Все понятно, спасибо, — забрав ключи, я распахнул дверь и галантно пропустил Эльзу вперед. — А здесь ничего так, — сказал я, осматривая огромный холл, в котором мы очутились.

— Полагаю, для ускорения процесса нужно разделиться, — немного неуверенно проговорила Эльза. — Чтобы составить представление о доме, совсем не обязательно все шесть этажей осматривать.

— Да, ты права, — я кивнул. — Давай, я пройдусь по второму и третьему этажу, чтобы понять, можно ли из комнат сделать кабинеты и вспомогательные помещения, а ты пройдись по первому этажу. — Эльза кивнула, и мы разошлись.

В углу холла притаился лифт, все-таки шесть этажей — это шесть этажей, но я им не воспользовался, поднявшись на второй этаж по вычурной лестнице в центре холла. Внутри дом оказался скорее типовым, и начиная с третьего этажа комнаты располагались по обе стороны коридора, тянувшегося через весь этаж. В комнаты я не заходил, в этом не было необходимости. Решение было принято, Эльза выбрала идеальное место, скорее всего, она просто здесь бывала раньше, еще в те времена, когда здесь не чувствовалось запустения нежилых помещений.

Завершив осмотр, я спустился вниз и направился искать Эльзу. После оформления дома в собственность клана, можно будет посвятить несколько дней детальным изысканиям. Похоже, Эльза решилась пройтись по комнатам первого этажа, что неудивительно, потому что больше здесь смотреть нечего. Открыв первую попавшуюся дверь, я заглянул внутрь. Это была библиотека. Эльзы внутри не обнаружилось, но я не сумел отказать себе в удовольствии зайти внутрь. Библиотека была огромной, двухъярусной, на два этажа. На второй этаж вели две лестницы с разных сторон. Подниматься на второй этаж я не стал, а направился к небольшому диванчику, стоящему возле стены. Меня привлек не сам диван, и не стоящий рядом с ним журнальный столик, а массивная картина, висящая чуть в стороне. За такими картинами очень часто располагались сейфы.

Не успел я протянуть руку, чтобы отодвинуть довольно безвкусный пейзаж, как послышался хлопок, и какая-то сила толкнула меня вперед, прямо на диван. Упав на живот, я попытался перевернуться, и тут мое левое плечо пронзила такая острая боль, что я чуть слышно застонал. Мне все же удалось перевернуться, чтобы сразу же увидеть направленное на меня дуло пистолетного ствола с глушителем. Вот значит, что меня ударило — пуля, выпущенная из этого ствола.

— Как же тебе везет, Сава, второй раз уже промахиваюсь мимо твоего сердца, — подняв взгляд выше, я увидел слегка осунувшееся лицо, отчего рыжие волосы казалось, стали еще рыжее.

— Стрелять сначала научись, Софья, — я улыбнулся и тут же сомкнул губы, потому что почувствовал, что во рту появилась кровь. Сердце не сердце, а вот легкое мне эта сука прострелила. — Не ожидал тебя здесь увидеть, каюсь, потерял бдительность.

— Ничего, бывает, — и она потянула спусковой крючок. Я закрыл глаза, приготовившись ко второму выстрелу. Софья не непризнанный гений Игнат, она трепать языком просто так не будет. Только бы Эльза сумела выбраться. Это была моя последняя мысль, после которой раздался выстрел, а я в этот раз так и не успел завершить слияние со стихией.

Глава 19

— Какой же ты тяжелый, — бубнящий женский голос, который я сквозь охватывающую мозг дымку никак не мог распознать, прерываемый периодически простреливающими болями в груди, вырвал меня из темноты, в которую я погрузился в тот самый момент, когда в библиотеке раздался второй выстрел. Сейчас же я чувствовал, что меня словно куда-то несет по течению и напрягаться не было ни сил, ни желания. Темнота окутывала и словно уносила оставшиеся частички боли в руке, которую с каждой секундой я чувствовал все меньше и меньше. В этой темноте было так уютно, что мне категорически не хотелось из нее выбираться. Никто меня в этой темноте не беспокоил, никуда не надо было бежать, ничего не надо было делать, никого не надо было вытаскивать, убеждать в чем-то… — Надо тебя меньше кормить, — продолжал бубнить голос, а меня от этих слов едва смех не разобрал. Кто интересно меня кормит кроме меня самого? Нет, тело мне, конечно, нравится, очень даже. Вот ни добавить, ни отнять. Но то, что оно стало заметно тяжелее, это очевидно. В школе, еще полгода назад, мне за поручни приходилось хвататься, чтобы ветром не унесло, так что да, мне есть с чем сравнивать. — Сава! Ну помоги мне хоть немного! Ну хоть мышцы напряги, чтобы не как бревно быть! Какие же вы мужики все-таки изнеженные создания, чуть что, сразу лапки кверху и в обморок, а мне, между прочим, еще на встречу идти, а я уже, как чучело выгляжу, пока тебя тащу, а мне нельзя выглядеть как чучело, эта тетка такая привередливая, падла. Ей все только по первому разряду подавай, в том числе и невесту, которая детали церемонии пришла оговаривать. Уф, ну вот, сейчас тебе полегчает, я надеюсь, иначе я тебя никогда не прощу, за то, что тащила твою тушу столько времени. А мне еще детей рожать, между прочим. И, если ты сейчас не очухаешься, то не твоих детей от кого-нибудь другого, и этот другой может и не понять, почему я так плохо рожаю. — Я поморщился, неужели темнота, уносящая боль, не может унести вместе с ней этот ворчливый голос, который не дает мне окончательно слиться с ней и остаться в одиночестве.

Плюх! Интенсивный толчок, и я оказался в воде, которая тут же потащила меня куда-то вниз на дно, заполняя мой нос, приоткрытый рот, затекая в уши. Резко открыв глаза, я почувствовал панику, которую всегда чувствуют утопающие, когда вода начинает заполнять их легкие. Забившись в толще воды, как рыба, пойманная в сеть, выпуская при этом пузырьки последнего воздуха, которые смешивались с кровью, вытекающей из пробитого легкого и окрашивающей воду в красный цвет, я рывком слился со стихией. Сразу же стало легче дышать, а терзающая грудь боль постепенно начала уходить, уступая место легкости. Такую легкость я чувствовал лишь однажды, когда Олег Волков зашвырнул меня в озеро. Я тогда тоже истекал кровью от ранений, нанесенных мне Софочкой. Не выныривая на поверхность, я осмотрелся по сторонам. Судя по синей плитке, меня столкнули в бассейн, причем довольно глубокий, я висел в толще воды, вяло двигая руками, а до дна было еще довольно далеко. Боль полностью ушла, и я решил всплыть, параллельно разрывая связь со стихией.

— Ну наконец-то, а то я уже подумала, что ты утонул, — на бортике стояла Эльзы, скрестив руки на груди, и хмуро смотрела на меня сверху-вниз.

— Ты, похоже, была бы не рада такому исходу, — подтянувшись, я подпрыгнул и сел на бортик, продолжая смотреть на нее снизу-вверх. — Это для меня немного удивительно. Очень приятно, не скрою, — я приложил руку к сердцу, — но удивительно.

— Ничего удивительного в этом нет, — Эльза фыркнула. — Я еще замуж за тебя должна выйти официально. Когда я стану Савельевой, можно будет повторить, и проверить мое отношение к твоей жизни или смерти.

— Тебе станет скучно, и ты в итоге пожалеешь, — протянул я.

— Интересно знать, почему это? — Эльза снова фыркнула как кошка.

— Потому что только я один знаю, что тебе нужно, — я усмехнулся, протянул руку, и провел по ее ноге, забираясь под юбку. Эльза, недолго думая, ухватила меня за плечи и снова столкнула в воду. Вынырнув, я тряхнул головой, глядя, как она отпрыгивает от бортика, спасаясь от летящих в нее капель.

— Козел, — резюмировал она под мой хохот, который отразился от стен этой комнаты, выложенной плиткой, в которой располагался бассейн. — Ты вылезать собираешься?

— Вообще-то, я уже вылез, когда ты меня столкнула, — я не спешил снова подплывать к бортику. — А ведь я всего лишь сказал, что знаю, как тебя заводит умеренная жестокость, я даже думаю, что ты не против была бы несколько поэкспериментировать… — какой-то скребущийся звук, идущий из угла комнаты, заставил меня прерваться и настороженно посмотреть в ту сторону. Этот же звук привлек внимание Эльзы, которая до этого явно ждала, что озвучу, какие именно эксперименты имеются в виду. — Эл, я так понимаю, тот выстрел, который я слышал, прежде чем отрубиться, произвела ты? Наверное, ты задаешь себе вопрос, почему я ничего не спрашиваю про Софью? Но ответ очевиден, раз мы здесь, значит, она опасности больше не представляет. Ты ее убила?

— Да, — она кивнула, продолжая пристально смотреть в угол. — Сначала я хотела ее только ранить, чтобы допросить с пристрастием, но потом испугалась за тебя и стреляла наверняка. Она пришла, чтобы кое-что забрать, я видела эти книги, когда мимо нее шла к тебе. В любом случае, чтобы их вынести, нужно купить дом. Зато эта тварь могла запросто взять, что хотела, потому что, пока дом не продан и права на него не переданы новому хозяину, они с братцем будут восприниматься системой охраны как свои, — последние слова она произнесла довольно рассеянно. — Сава, что там такое шуршит?

— Понятия не имею, — я поплыл в сторону бортика. Интуиция молчала, но она начинала меня предупреждать только в том случае, если могло произойти нечто более глобальное, чем собственная безопасность. — С тем, что она могла что-то вынести, я знаю, но я не понимаю одного, как она вообще смогла пройти в дом незамеченной?

— Сава, вылезай, — внезапно медленно проговорила Эльза и попятилась. — Сава, вылезай из воды немедленно! — и тут я увидел, что привело ее в такое состояние. Из угла, откуда доносилось шуршание, выскочил крысюк, по спине которого пробегали искры его псевдодара. Он несся прямо к бассейну, а я уже на собственной шкуре испытал, что будет при соприкосновении его электричества с водой. Мы это сделали одновременно: я взобрался на бортик и откатился в сторону, а тварь рухнула в бассейн, вода в котором тут же забурлила, раздалось шипение и повалил пар.

— Почему у меня складывается впечатление, что этих тварей совершенствуют таким образом, чтобы именно Савельевы не смогли применить дар в борьбе с ними? — я с отвращением посмотрел на труп крысюка, плавающего в центре бассейна. — Откуда он мог сюда приползти? И откуда он знал, что если совершит акт самоубийства и коротнет в одной воде со мной, то достигнет своей цели? — я поднялся и на дрожащих ногах подошел к тому углу, из которого крысюк выбрался. Слишком много вопросов, на которые просто необходимо найти ответы и сделать это в кратчайшие сроки, пока этих тварей не довели до такого состояния совершенства, чтобы они могли убить меня одним писком. — Эл, смотри, а ведь это не просто дыра, здесь идут трубы. Где конкретно мы сейчас находимся?

— В подвальном этаже. Я просто знала, что здесь у Волковых есть бассейн, и сбросить тебя в воду лучше и проще, чем вызывать помощь и ждать, когда она приедет и приедет ли вовремя, — Эльза, плюнув на костюм, прижалась ко мне, я же чмокнул ее в макушку, не пугая ее рациональным вопросом, что бы было, если бы бассейн стоял осушенный, и это было бы логично, потому что дом долгое время пустовал.

Внезапно грудь и плечо, куда прислонилась девушка, прострелило довольно сильной и резкой болью, от которой в глазах на секунду потемнело и выступили слезы. Я аккуратно отодвинул Эльзу от себя и довольно быстро стянул мокрую футболку, после чего некоторое время приходил в себя, ожидая, когда болезненная судорога уйдет из руки. Эльза округлившимися глазами смотрела на меня, понимая, что что-то произошло, но стояла молча, не проронив ни звука. Наконец я перевел взгляд в то место, куда пришелся выстрел и увидел округлую, словно обожженную рану с ровными краями, из которой текло что-то черное, совершенно не похожее на кровь. Сделав глубокий вдох, я отметил, что боли в груди, как при повреждении легкого не было, но вот рука постепенно начинала болеть все сильнее и сильнее.

Особо не задумываясь, я мгновенно слился с даром, чтобы оценить степень повреждения и постараться понять, почему после длительного пребывания в воде, рана не затянулась до конца, как это всегда бывало до этого.

Синие переливающиеся потоки, словно обтекали каждую клеточку моего тела мелкой сетью, сливаясь воедино где-то в районе сердца. Я не видел их, но ощущал каждую. Раньше я не проводил подобного рода экспериментов над собой, поэтому завороженно смотрел на эти нити, которые словно ждали от меня определенного рода приказа. Я отогнал наваждение и оценил степень повреждения тела. Легкое было целое, но какой-то странный то ли рубец, то ли просто какая-та линия, идущая по ходу старой раны, которая затянулась ранее, сразу привлекла мое внимание. Нити словно старались не подходить слишком близко к повреждённому месту, огибая эту дорожку немыслимыми путями. Такая же картина была и в месте входного отверстия от Софочкиной пули. Но там картина была более пугающая. Ровный черный круг, от которого словно сбегали нити, был инертным и казался выжженным пятном на великолепной картине какого-нибудь известного художника. Я направил пару потоков к этому пятну, но нити, достигнув его, резко скукожились и словно умерли, быстро оплавившись и поникнув, увеличивая при этом саму дыру.

Я разорвал слияние, сразу же ощутив слабость и гул в голове, не говоря уже о том, что боль усилилась, и даже видимая человеческим глазом дыра несколько увеличилась в размерах.

— Сава, что это? — наконец, спросила меня Эльза, глядя на эту неприятную картину.

— Не знаю. Судя по всему, эти мудаки что-то еще нахимичили в своем оружии. Но я жив и рана эта не смертельная, так что, думаю, ничего страшного, — проглотив ком, стоявший в горле, я попытался ее успокоить. Эльза в это самое время смотрела мне в глаза, увидев затухающую синеву, и в конечном итоге решила мне поверить, ну или хотя бы сделать вид, что поверила. — Здесь есть еще комнаты? — она кивнула. — Поднимайся наверх, — проговорил я, после того, как проверил ком и обнаружил отсутствие сети. Мокрую одежду я на себя не стал надевать, надеясь, что вид обнаженного мужика не приведет никого в паническое полуобморочное состояние. Хотя, по идее, в этом доме больше никого быть не должно, но из ниоткуда взявшийся крысюк ставил этот довод под сомнение. — Вызови Вихрова с подмогой. Я же посмотрю, что находится в других помещениях, смежных с этим.

— Но… — Эльза попыталась возразить, но я покачал головой, не давая ей развить мысль.

— Эл, хоть раз выполни то, что я прошу, без возражений. Я уверен, что здесь кто-то есть, кроме нас. И что пришел этот кто-то тем же путем, что и Волкова. Мы не можем его упустить, только не сейчас, когда есть шанс хотя бы выяснить, кто стоит за модернизацией этих мерзких голохвостых, — Эльза медленно кивнула, я же притянул ее к себе и поцеловал на этот раз в лоб. — Дай мне один пистолет, я точно знаю, что у тебя их два: один твой, второй Софьи. Не представляю, где ты их прячешь, но выяснять сейчас не буду, — окинув ее фигурку, обтянутую костюмом, покачал головой. Я действительно плохо себе представлял, куда здесь можно засунуть пистолет, да еще и два. Эльза тут же сунула мне в руку оружие, словно держала его наготове, хотя я мог бы поклясться, что руки у нее только что были пустыми. Чудеса, мать вашу. Магия высшего порядка. — Не бойся, со мной ничего не случится, во всяком случае, пока ты не выйдешь замуж. В библиотеке я не был готов к тому, что в меня начнут стрелять в пустом доме. Сейчас я готов к любому повороту событий.

— Дурак ты, Сава, — она вздохнула, и первая пошла на выход. Я же смотрел на ее ножки в туфлях на высоком каблуке и пытался представить, как она меня тащила сюда? С лестницы, скорее всего, просто столкнула. Ну а что, все равно лечение киданием в воду предстоит, заодно и возможные переломы вылечатся. Кто же мог знать, что пуля будет с сюрпризом. Мотнув головой, чтобы выбросить из нее идиотские мысли, я двинулся следом за Эльзой.

Подвальный этаж городского дома Волковых, судя по моим ощущениям, выходил за пределы основного строения. Была ли это игра с пространством, или так и задумывалось архитектором, строившим этот дом заранее, нельзя было сказать, но то, что длиннющий коридор с трубами по потолку и множеством кабель-каналов уходил куда-то за горизонт, вот это было совершенно очевидно.

— Ну, во всяком случае, выяснить, откуда здесь появились незваные гости, будет очень даже просто. Где-то там точно есть выход наружу, и кому, как не Софье знать о его существовании, — пробормотал я себе под нос и, стараясь двигаться как можно тише, двинулся к первой двери, от той, которая вела к бассейну. Если здесь нет камер, то я вполне могу оставаться некоторое время незамеченным, потому что цокот каблучков, быстро удаляющихся в обратном направлении, эхом отражался от стен этого бесконечного подвала, маскируя любые другие звуки.

Первая комната оказалась техническим помещением непосредственно бассейна, заполненное бесконечными рядами труб, изолированных кабелей и огромной системой очистки воды. Которая еще и кроме всего прочего рециркулировала с определенным циклом. Не удивлюсь, если во время моего следующего посещения этого дома, вода в бассейне будет абсолютно чистой и никаких признаков дохлого крысюка я не обнаружу, потому что в углу точно стоял утилизатор органических отходов, сиреневое свечение которого говорило о наличии магической составляющей. А может быть, именно эти компоненты, сделавшие воду чистой насильственным путем, с применением неизвестных химикатов и магии, смешавшись с адамантиновой пылью на пуле, и сделали так, что рана не смогла затянуться до конца? Надо будет обязательно Любаше и Алдышеву показаться, потому что как бы я не успокаивал Эльзу, сам начинал постепенно паниковать, осознавая, что мой дар и вода явно не являются панацеей от всех болезней. Закрыв дверь, я двинулся к следующей.

Моя версия о том, что злоумышленник выпустил крысюка где-то возле комнаты с бассейном, не оправдалась. Я прошел уже треть коридора, когда наконец до моего слуха донесся посторонний шум, резко отличающийся от того, что издавали трубы, шумящие даже в, казалось бы, нежилом доме. Громкий стук и приглушенный голос, явно не были естественным фоном работающих механизмов. Звук раздавался из-за очередной двери, подойдя к которой я прислушался. Стук повторился, затем раздался скрип, словно кто-то что-то двигал, после чего послышались приглушенные маты. Дольше думать я себе не позволил. Дверь открывалась во внутрь, поэтому я, не мудрствуя лукаво, вышиб ее ударом ноги в район замка, и, когда она распахнулась, выстрелил в мелькнувший силуэт. Раздался грохот падающего на пол тела и приглушенный стон. Ну это-то и понятно, Эльза выдала мне пистолет Софьи, с пулями, оснащенными весьма неприятной начинкой, снабженный глушителем. Не убирая пистолета, я спокойно вошел в комнату и присвистнул — это была настоящая лаборатория, виварий которой был заполнен уже даже не шевелящимися тушками крысюков, как обыкновенных, так и модифицированных. Клетки были отгорожены от остальной комнаты толстым непроницаемым стеклом, и, судя по клубящимся завихрениям, туда пустили газ, не удивлюсь, если тот же самый, который уничтожил ученых «Маготеха». А вот лежащий на полу человек, если честно, оказался для меня совершенно неприятным сюрпризом.

Подойдя поближе, я ногой отшвырнул в сторону пистолет, который он все же успел вынуть и так и упал вместе с ним на пол, не в состоянии поднять рукой, в которой, судя по всему, была задета кость, на что я, собственно, и рассчитывал. Схватив его за шиворот и подняв, я толкнул этого урода, который с самой первой недели моего появления в этом мире пытался испортить жизнь, на стул и без всякой жалости связал руки за спиной, на обращая внимание на ранение. После этого сел напротив, призвал дар и брызнул ему в лицо ледяной водой, приводя в чувства. Бегло глянув на свое собственное ранение, я не заметил никаких изменений, да и боль вроде не усилилась, из чего смог сделать вывод, что, если не заниматься самолечением, то дар будет спокойно обходить эту дырку стороной. Мужик застонал и поднял на меня взгляд, в котором было столько ненависти, что я даже поразился, как его вообще еще не разорвало.

— Ну что, Петр Сергеевич, поговорим? Может быть, я и сумею понять, за каким хером вы крыс модернизировали. Заметьте, я не спрашиваю, зачем вы Южанина взорвали, — и я кивнул на стол, заваленный, кроме всего прочего, элементами взрывных устройств. — Потому что это очевидно.

— Я не собираюсь с тобой разговаривать, — и он плюнул в мою сторону, морщась от боли в простреленной руке. — Ты вообще понимаешь, о чем просишь, после того, как убил моего сына!

— О, как, — я откинулся на спинку стула и задумчиво разглядывал исходящего злобой Лосева. — И кто вам сказал, что я как-то причастен к гибели вашего сына?

Глава 20

— Виталий Владимирович, к вам Руслан Петрович Лосев. Просит принять его, — я со злостью посмотрел на Дениса, и перевел взгляд на Любашу, которая в этот момент зашивала дырку в плече, использовав кусочек мышечных волокон, выращенных искусственно в лаборатории Егоровым. По сути, это были мои собственные клонированные мышцы, но сам Егоров, который в момент изготовления заплатки и осмотра выглядел предельно серьезным, я его таким никогда не видел, сообщил, что это временная мера, и что имплантат может в любой момент отторгнуться. К счастью рана в легком вроде бы зажила нормально, но тут — надо думать. Он не исключил, что повлиял состав воды, со всеми примесями, химией и магической очисткой, поэтому попросил привезти ему образец воды из уже моего дома.

— Пусть подождет, или проваливает, — сквозь зубы ответил я, чтобы сдержать рвущуюся наружу совсем уж площадную брань, потому что любая манипуляция с раной была настолько болезненной, что я даже не сдерживал слезинок, собирающихся в уголках глаз. Все усугублялось тем, что попытка обезболить приводила к тому, что рана увеличивалась. И это было совсем нехорошо, особенно, если учитывать, что такого никто никогда из моего окружения не видел.

Даже странно, что прошли всего сутки с того времени, когда я вышел из подвала и наткнулся на целую делегацию, спешащую ко мне, включающую Вихрова, Вяземского и Андре. Вяземский долго смотрел на меня, затем протянул куртку, не преминув заметить.

— Как бы, Виталий Владимирович, ходить обнаженным, хоть и по пояс, не вошло у вас в привычку, — а вот Вихров обратил внимание на другое.

— Вы ранены? — я в это время, морщась, надевал куртку, прекрасно понимая, что быстро это не пройдет и нужно как-то приноравливаться.

— Не смертельно, — коротко ответил я. — Саша, уберите трупы, один в библиотеке, куда мы сейчас пройдем, — я кивнул юристам, — второй в подвале. В комнате с трупом в подвале ничего не трогать, там сначала должны разобраться Алдышев со своей командой.

Не глядя больше ни на кого, я направился к библиотеке, слыша только стук каблуков Андре у себя за спиной. Там, просто переступив через тело Софьи, я подошел к картине.

— Кирилл, убери ее, я сейчас не смогу выполнять подобные упражнения.

Когда картина была убрана, я достал ключ из кармана штанов, открыл сейф и просто ткнул пальцем в разложенные на полках футляры. Андре вытащила какой-то прибор и быстро просканировала пространство, затем открыла один из футляров. От блеска камней зарябило в глазах.

— Бог мой, — ошарашенно пробормотала она, дрожащей рукой ставя футляр на место.

— Софье нужно было это, вдобавок к книгам, — и я указал на столик, куда Эльза аккуратно положила оба экземпляра Книг знатности, украденных из Кастла и Дворца Совета Кланов соответственно. — Здесь практически все активы Волковых, переведенные в бриллианты. Папаша благоразумно хотел сбежать, но ему не удалось из-за моих чересчур прытких, но совсем безголовых, родственничков. Андре, быстро хватай Варвару Степановну и покупайте в собственность клана все, что принадлежало Волковым. Не удивлюсь, что и в других зданиях нас могут ждать подобные сюрпризы, если Софья и ее братец не добрались до них первыми. Думаю, что содержимое даже этого сейфа покроет наши расходы.

— Смеетесь? — Андре сразу же принялась колдовать с комом. — Треть содержимого одного футляра покроет эти расходы. Волковы всегда были одним из самых обеспеченных кланов. Не обладающих высоким статусом, а именно обеспеченных. Насколько я помню, они всегда занимались камнями, но не добывали их, а реализовывали и выступали посредниками. Да, Варвара Степановна, мне необходимо в течение получаса провести некоторые трансакции, это возможно? Сумма? Думаю, около пятидесяти миллионов для начала. Нет, я не сошла с ума, к тому же, они окупятся вот прямо сейчас, как только трансакции на оплату пройдут. Да мне плевать, откуда вы их будете временно изымать! — Андре выскочила из библиотеки, переходя с главным бухгалтером на личности и на маты.

— М-да, — я тряхнул головой и повернулся к Вяземскому. — Кирилл, возьми книги. Как только Андре даст отмашку на то, что здание принадлежит клану, передай один экземпляр секретарю Совета Кланов, а один экземпляр Овчинникову, он сейчас очень важную работу проводит. И, Кирилл, передашь лично в руки, не через посредника, ни через почту, а лично с получением расписки о том, что книги получили именно те, кто должен их получить, чтобы потом не было никаких неожиданностей. Возьмешь несколько ребят Вихрова для твоей охраны, неизвестно кому еще о них известно, и кто еще кроме Совета жаждет их получить.

— Можно узнать, Виталий Владимирович, откуда вы узнали о содержимом сейфа? — Вяземский с трудом оторвал взгляд от тела девушки, лежащего на полу. Почему-то, видя расфокусированный взгляд моего юриста, я не был уверен, что он точно понял все детали и ответственность порученного ему задания. Я мог бы направить кого-нибудь другого, но обычный юрист одного из набирающих вес и медленно, но уверенно, двигающегося вверх клана не привлечет излишнего внимания, ведь юристы всегда вальсируют от клана к клану, совершая многочисленные сделки и утрясая определенного рода вопросы и юридические нюансы по уже подписанным договорам и контрактам.

— Нет, — я покачал головой и направился к выходу.

Мне нужно было срочно попасть в лабораторию к Алдышеву, который все-таки умудрился выпросить у меня реабилитацию Егорову, а также подобрать себе людей из имеющихся в моем распоряжении ученых. Я однажды увидел их банду, которая вовсю осваивала помещения тринадцатого квадрата. Они все имели вид слегка неадекватных и помешанных на работе людей, не таких улетевших, как Егоров, но где-то близко. Егоров, кстати, категорически отказался выходить из корпуса, заявив, что у него агорофобия и вообще, улица и незнакомые помещения его пугают, так что пришлось выделить ему пару комнат под небольшую квартирку. Очень скоро я понял, что сильно лохонулся, пойдя у него на поводу, потому что мы враз лишились целого этажа, в котором расселилась эта банда, включая Алдышева, который был в лаборатории главным, и вроде бы немного адекватнее, хотя, каждый раз бросая взгляд на янтарь, закрывающий целый квадрат, я все больше и больше в его адекватности сомневался.

В лаборатории Алдышев долго меня осматривал, затем покачал головой.

— Ничего не могу сказать, все-таки органика — это не моя специальность. Я сейчас позову Егорова и ту чудесную женщину, которую мне удалось привлечь в лабораторию, Любовь Ивановну. — Вот так я узнал, что Люба теперь работает с этими психами, а также отдал себя в руки Егорову, подозревая, что еще не раз об этом пожалею. Вот только выбора у меня не было, с раной нужно было что-то делать и как можно быстрее.

Из некоей прострации, куда я намеренно себя поместил, меня вывел голос Любы.

— Ну вот и все. Пока. Потому что, сдается мне, эта рана еще проявит себя, — и она начала собирать инструменты. — А теперь объясни мне, почему ты отказался от операции в лабораторном центре, где все приспособлено к этому, и настоял на кабинете, где непонятно сколько мы разной гадости в твою рану занесли?

— Не знаю, не спрашивай, — я соскочил со стола, на котором сидел все то время, пока меня шили. — А насчет занесения чего-либо, брось, мне туда и так что-то занесли, от чего она никак не заживает. — Я помялся, затем выпалил. — Ты же их всех знала: моего отца, Лосева, Бойнича?

— Было дело, — Люба с задумчивым видом складывала в чемодан инструменты. — А почему ты спрашиваешь?

— Лосев был внушаем? То есть, его можно было в чем-то убедить вопреки здравому смыслу?

— Он был когда-то крупным ученым, — Любаша вздохнула. — Он биопрограммист, занимался написанием и перепрограммированием кодов органических объектов. Мне сложно представить, что происходит в голове у человека, способного переписать код ДНК у живого организма. Самое простое, что приходит на ум — это развитие комплекса Бога, — Люба задумалась, затем продолжила. — Наверное, он в чем-то был похож на Игната, но второй мыслил более масштабно и его конечные цели были более разрушительные. Среди них только Бойнич не выглядел слишком уж оторванным от этого мира, но в его задачи входило чистое программирование, без вмешательства в естественные процессы под названием жизнь.

— Как он поднялся? Чем начал заниматься после разрыва отношений с отцом?

— Насколько я знаю, они с Бойничем основали компанию на паях и занимаются программным обеспечением. Комы, да и разработка компонентов самой Сети. Ну и внедрение Сети в наш повседневный обиход. Если я ничего не путаю, то кое-что было ими взято в разработку и использовано из того… проекта. Это позволило их семьям взлететь на небывалые ранее вершины, причем в довольно короткие сроки. Конечно, мы ведь все фактически зависим от Сети, едва ли не на физическом уровне. Если бы они захотели, то могли бы уехать в любую другую империю, где тоже не потерялись бы на задворках. Вот только, если Ульмас был полностью удовлетворен и старался разнообразить свои предприятия, в последнее время, чем только не занимаясь, то у Лосева этой удовлетворенности никогда больше не наблюдалось. Я не знаю, над чем они втроем работали, но это здорово отразилось на каждом из них.

— Спасибо, Люба, — я кивнул ей, и медичка вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. Немного подумав, я набрал номер Дениса. — Пускай заходит.

В кабинет вошел высокий подтянутый молодой мужчина. Я махнул ему на кресло, напротив моего, заметив, как он покосился на бинты, виднеющиеся из-под наброшенного на плечи, но не одетого пиджака. Пару минут мы молча изучали друг друга. Руслан не выдержал первым.

— Вы же знаете, Виталий Владимирович, зачем я сюда пришел? — он задал этот вопрос, не сомневаясь в ответе. Я же слишком хреново себя чувствовал, чтобы ходить вокруг да около.

— Знаю, — и я кинул на стол ключ. Обычный ключ от замка с секретом, на который Руслан посмотрел с голодной жадностью, но сумел отвести взгляд, и снова посмотрел на меня. — Как так получилось, что, являясь старшим сыном, вы уступили место наследника Валентину?

— В семьях случается всякое. Если вам действительно интересно, то я сам отказался от роли наследника. На то были причины, которые вас не касаются, — пожал плечами Руслан. — После гибели Вали отец заболел, он был не в себе, всю свою энергию направив на то, чтобы отомстить его убийцам. Он практически отошел от дел, и единственное место, где появлялся как глава клана — на Совете, где, впрочем, не принимал никаких решений. Из-за его инертности в одних вопросах и одержимости в других, клан потерял свое положение и теперь мне нужно его каким-то образом вернуть. Но в тот момент я не мог ничего сделать, у меня были связаны руки, надеюсь, вы это понимаете. В последние два месяца я отца практически не видел.

— Вы знали, что у него была лаборатория в городском родовом доме Волковых, в которой ваш отец удовлетворял свои потребности, связанные с его прерванной научной деятельностью? И лаборатория эта существовала уже очень давно, примерно лет десять? Он снимал помещение у Волкова на условиях передачи тому прав на открытия, которые может осуществить? Например, патент на выявление нахождения алмазов в местах залегания адамантинов, спутниками которых они практически всегда являются, с помощью некоего существа, биомеханического, под кодовым названием «крот», который был у Волкова выкуплен Ульмасом Бойничем пять лет назад? — я внимательно отслеживал его реакцию. По сжавшимся на долю секунду губам сразу понял, что он знал про лабораторию. Знал ли Руслан чем папаша в этой лаборатории занимается — это уже второй вопрос. А вот Ульмас сразу же засекретил этого «крота» и использовал его в моей шахте, проведя полные полевые испытания. Вот поэтому-то он так быстро согласился «помочь» несчастной Мариночке, которая забыла, что слова «жалость» для человека масштаба Бойнича уже не существует. Руслан молчал, но я ждал ответа, и он это понимал.

— Да, я знал, — наконец, прозвучал тихий ответ. — Про лабораторию, не про его безумные передачи патентов, и не препятствовал этому, думая, что подобные увлечения смогут вернуть его из глубин разума, в которых он, похоже, заблудился окончательно. Поймите, мой отец был ученым, и я понятия не имею, как к нему можно применить термин «нормальный», я не осознаю этих границ. И я не обвиняю вас в его гибели, вы были в своем праве. Но я, правда, не знаю, возможно ли исправить нанесенный ущерб? — Руслан развел руками.

— Тогда вы наверняка знаете, что у вашего отца была вторая лаборатория, кроме той, что находилась в доме Волковых, для его экспериментов, тех, что для души? — судя по тому, как дернулась его щека, такого поворота разговора он явно не ожидал. Гораздо проще было сыграть на невнимательности и хоть как-то выкрутиться при таком стечении обстоятельств. Я обратил внимание, что в той лаборатории элементарно не хватало пространства и ресурсов, чтобы в таком количестве, как через конвейер, штамповать крысюков, которые заполонили канализацию моих промышленных комплексов. Тут было что-то другое. Но сам Лосев-старший так и не сознался, где именно находится его основное место отдыха, в котором он, как хороший художник творит. Сквозь площадную брань и неадекватные реплики я вычленил только одно: после того, как раздался выстрел, убивший Софью, он вместо того, чтобы вызвать группу зачистки своего клана, ринулся самолично уничтожать все, что могло каким-либо способом привести к нему. Как оказалось, зачатки адекватности и разума все еще присутствовали у него в голове. Возможно, он и работал здесь, но сдается мне, что не один и не всегда, потому что попасть внутрь без специального разрешения ему бы не удалось. Скорее всего, тут работал кто-то, кому Лосев посильно помогал, может быть, даже ученик. И вариантов на эту должность было не так чтобы очень много. Главное понять, что на самом деле происходило между Лосевым и Волковыми, и почему Софья решила передать тому Родовые книги, так как в такие совпадения и случайности поверит только наивный слепой идиот. А она, конечно, хороша. Где еще можно спрятать книги, если не в огромной библиотеке, из которой невозможно ничего вынести чужим людям. Так что я все больше склоняюсь к версии, что Лосяша убили случайно. Он просто время на потрахаться, да и место выбрал неправильно, но, его, скорее всего, не предупреждали, что может возникнуть неприятность со стрельбой. А крыша у папаши так резко протекла, потому что он осознавал свою вину в гибели сына.

— Я не могу ответить на ваш вопрос однозначно, — через, наверное, минуту ответил Руслан. — У моего отца было довольно много лабораторий, на этом построен семейный бизнес, так сказать. И что конкретно вы подразумеваете под второй лабораторией мне не совсем понятно. — Он сжал губы пристально глядя на меня. А чего ты хотел, Сава, чтобы он тебе за ключик, который ты у трупа из кармана вытащил все-все рассказал? Ну, так даже в сказках редко происходит. Но попробовать то все равно стоило.

— Когда вы узнали, что он перевел часть активов в бриллианты? — мы оба посмотрели на ключ. Это был ключ от сейфа в банке, куда Лось-старший отнес камни. Он мне об этом сам сказал, хрипло смеясь при этом, говоря, что Володькиному отродью никогда до его камней не добраться. Это было за десять секунд до того, как я его пристрелил, как бешенную собаку. Про то, что хранится в сейфе Волковых я сам догадался по его выкрикам. Тогда же я и понял, что Лось слетел с катушек, и, похоже, окончательно, любой вопрос, какой бы я ему не задал, всегда заканчивался только оскорблениями, ничего конкретного я так и не смог выяснить от него, большая часть была моими догадками и не более. Он был опасен для окружающих, и я не стал подвергать этих окружающих опасности, избавив его от мучений.

— Сложно не узнать о таком, если необходимо постоянно держать руку на финансовом пульсе, — Руслан усмехнулся.

— Да, сложновато, — я в упор посмотрел на него. — Я думаю, что это детишки Волкова каким-то образом внушили ему, что это я убил Валентина, воспользовавшись его душевным состоянием, так сказать, когда он очень сильно хотел найти виноватого. Что это был сговор между мною и Бойничем, и что итогом сговора являлось убийство, как кардинальное средство разрыва помолвки между Валентином и Эльзой. Когда же я напомнил ему, что помолвки не было, он окончательно потерял связь с реальностью, — Руслан только вздохнул.

— Я пытался его разубедить, правда, пытался, и тому есть многочисленные свидетели. Но, повторяю, я пару последних месяцев отца не видел и не знаю, как далеко зашли его фантазии. А мне было некогда в них разбираться, у меня клан, половина решений по которому принималось на грани фола из-за моего неясного статуса. Повторяю, как бы мне не хотелось, я не в силах исправить причинённого ущерба.

— Когда я сказал ему, что знаю, почему он взорвал Южанина, то никогда еще так не ошибался, он мне сам об этом сказал, громко смеясь при этом. Идиотом меня назвал, м-да. Эта бомба была предназначена Ульмасу?

— Вероятно, я не знаю подробностей…

— Не лгите мне, бомбу не устанавливал ваш отец лично. Он нанял какого-то бродягу. Но вот что удивительно, этот бродяга исчез, и никто его так и не смог найти. Только вот вашему отцу было на него уже плевать. Это вы его убрали, чтобы он не смог ничего рассказать?

— Каждый защищает свой клан так, как может и считает нужным, — у Руслана на лице сыграли желваки. — Да, бомбу должны были поместить под машину Бойнича. Исполнитель просто перепутал две практически одинаковые черные машины. Так иногда случается, когда за дело берется непрофессионал. Хватит говорить о моем отце. Он сошел с ума и натворил много страшных дел, но он мой отец и до самого конца являлся главой моего клана, поэтому да, я защищал его, как только мог, разгребая то дерьмо, в которое он мог окунуть всех нас с головой. — Так открыто говорить про компрометирующие делишки отца перед посторонним и практически врагом? Он реально думает, что я ему поверю? Если он знал, что Лосев-старший решил кого-нибудь взорвать, то либо сделал все, чтобы предотвратить, либо попытался бы на этом сыграть, а тут только: папашка плохой, а я забочусь о клане. Ему было известно больше, чем эта отрепетированная реплика, к которой я сам его подвел. Но сейчас, в данный момент Руслан точно не сознается в том, что ему было известно и известно сейчас, а улик для предоставления в Совет Кланов у меня нет. — Я не горжусь этим, но я не мог поступить иначе. Что вы хотите за ключ? — он резко сменил тему, но я ждал этого, поэтому спокойно произнес.

— Все записи вашего отца, касаемые его научных разработок, десять процентов акций предприятий, обслуживающих Сеть, и ваш голос в Совете Кланов по любому интересующему меня лично вопросу. При нарушении любого пункта этой сделки, которую вы сейчас по всем правилам оформите с моим юристом, я буду вправе разгласить подробности гибели Южанина его приемнику, и нет, я не торгуюсь, — я набрал номер, на данный момент соглашаясь вести ту игру, которую начал вести Лосев-младший, главное, не упускать его из вида. Сомневаюсь, что он как-то причастен к оппозиционной тусовке, ему это было бы очень невыгодно, да и продолжать дело папаши, направленное на месть тем, кого ему подсунула его больная фантазия, он тоже вряд ли станет, но вот пакость какую он может сотворить в отместку за своего неадекватного отца, хотя и здесь я не уверен. Было что-то из-за чего Руслан едва не порвал с кланом. И не факт, что я когда-нибудь узнаю, что же это было на самом деле и какие у самого Руслана дела с Олегом Волковым, которого, как я понимаю, Лосев и натаскивал в той самой лаборатории, в бывшем доме Волковых. — Андре, дорогая, он твой.

С этими словами я поднялся из-за стола, забрал ключ и направился к выходу из кабинета, вручив ключ впорхнувшей в кабинет Андре, которая так хищно посмотрела на Лосева, что мне даже на мгновение стало его жалко.

В коридоре я связался с Алдышевым и выяснил, что мумию пока не идентифицировали, а Громов уже вроде бы начал приходить в себя, но до полной адекватности, при которой я мог бы с ним говорить, еще далеко. Крысюков почти всех уже перебили, по крайней мере тех, кто жил в канализации под нашей промзоной, а в исследованиях, посвященных моей ране, вроде бы намечается некий прорыв. Окончив доклад Алдышев отключился, а я побрел к своей комнате. Рана снова начала болеть, и хотелось просто немного полежать, в надежде, что боль немного притупится.

— Отец дает нам свой дирижабль для поездки в Милан, — Эльза подошла ко мне и обняла за талию со спины. — Или может останемся дома?

— Я бы с удовольствием, но не могу, — я покачал головой. — Я должен там быть, но хоть убей, не понимаю, зачем.

— А в пятницу у нас свадьба. Я уже обо всем договорилась. Когда мы вернемся наши юристы составят брачный договор. Так что, будет время что-то в нем изменить, если понадобится, — она отпустила меня, обошла и посмотрела в глаза. — Ты правда в порядке?

— Я правда не в порядке, но вроде не умираю, — улыбнувшись, я сбросил с плеч пиджак, который упал на пол. — Собирайся, и за меня тоже. Надеюсь, что эта поездка будет стоить того, чтобы она вообще состоялась.

Глава 21

Вечером заявился Овчинников. Мне он был искренне симпатичен, поэтому я не послал его лесом, а пригласил пройти в небольшую гостиную, где даже напоил чаем для начала. Эльза сегодня здесь не ночевала, потому что в Милан ей нужно было собрать просто гигантскую гору вещей, а на мой вопрос нахрена ей это понадобилось, ведь мы летим всего на три дня, она назвала меня ничего не понимающим чурбаном. Спорить я не стал, потому что реально ни черта во всех этих мероприятиях не понимаю. Если это так необходимо тащить с собой на пару дней восемь чемоданов тряпья, то пускай тащит, не пешком, в конце концов, пойдем и не на автобусе каком-то, чтобы беспокоиться о дополнительном весе поклажи. Ну, а частный дирижабль позволяет все эти чемоданы взять на борт, не то что общественный транспорт, в правилах перевозки пассажиров которого было прописано четкое ограничение единиц и веса багажа. Хорошо, что есть папа с частным дирижаблем, который может одолжить его дочке на покататься. Вот только, подозреваю, что скоро клану понадобится свое средство воздушного передвижения.

Вообще странно даже, что ни у Алдышевых, ни у Волковых такового в наличие не имелось. Но это объяснилось весьма просто: папаша Евгения боялся высоты в любом ее виде и считал противоестественным полеты на разных там дирижаблях, что на самом деле было довольно удивительным, особенно, когда я разобрался, что весь военно-промышленный комплекс, которым владел бывший клан Алдышевых составлял только наземные виды вооружения, и их ученые даже не стремились подняться выше земли, хотя, никаких нарушений в законах они не совершили бы, попытавшись разработать самолет, да и в лицензиях, выданных клану, подобных ограничений не наблюдалось. Но, так или иначе, кроме дирижаблей никто в Империи не смог сконструировать ничего более современного и более скоростного, типа истребителей и самолетов-невидимок. Я, конечно, в это особо пока не вникал, но почему-то мне кажется, что захоти я сделать нечто подобное, то наверняка столкнусь с некими физическими препонами, которые невозможно будет обойти, потому что летать люди хотели всегда, независимо от мира и века, ну, кроме Захара Алдышева, который действительно просто ненавидел все, что было выше двух с половиной метров. Брат Евгения — который был бывшим главой клана, а также Волков хотели купить такую штуковину, но, как оказалось, на их производство для частных лиц существовала очередь, а все потому, что этим самым производством занимались Гриньковы, наследника которых, и по совместительству своего жениха, Софья Волкова отправила в утиль. Так вот, Гриньковы монополизировали данный рынок и практически в единственном числе занимались изготовлением цепеллинов. Основная часть продукции шла для компаний, занимающихся коммерческими перевозками, а также на нужды объединенной регулярной государственной армии Совета Кланов. Для частников же, обладающих достаточными средствами, чтобы приобрести себе дирижабль, существовала очередь, и исключений не делалось ни для кого. Даже потенциальному родственнику не пошли навстречу и не подвинули его очередь вперед. Вот так и получилось, что ни Алдышев, ни Волков просто не дождались своей очереди. Братья же Алдышевы, когда начали делить власть в клане, не подтвердили своих намерений, и их из очереди выкинули к радости того, кто подвинулся вперед на одну позицию.

Насчет Волкова было сложнее. Гриньковы ждали, когда объявится приемник имущества Волкова, а очередь на постройку дирижабля относилась именно к имуществу, и ничего пока с ней не делали. Хотя нервничать уже начинали не только Гриньковы, но и товарищи, которые шли следом за Волковым. Такая вот странная юридическая коллизия получалась: клана как бы уже нет, но имущество есть, а значит у этого имущества должен быть хозяин — и именно этим воспользовалась Андре, узнав, про очередь. Уточнив у меня информацию о намерениях, она подтвердила очередь к недовольству идущего прямо за нами Макарова. Но мне на него было плевать, вот с кем у меня не было ни единой точки пересечения, так это с ним. Так что для нас уже примерно через год заложат на верфях аппарат, и Савельевы станут счастливыми обладателями личного дирижабля, годика через два. А пока нужно будет или билеты покупать на общественный транспорт, или у тестя клянчить, что тоже не слишком мне улыбалось, и еще больше приводило к вопросам, собственно, почему свет клином сошелся на дирижаблях, ведь монополизирован был только конкретно этот сектор. Нужно будет обязательно разузнать и уточнить вопрос, а то чем черт не шутит, вдруг у меня родится идея создать аналог двухместного кукурузника, тогда текущие проблемы с огромной очередью перекрылись бы, хотя бы на время.

В общем, Эльза пообещала заехать за мной завтра в шесть утра, и чтобы я к этому времени был готов: умыт, выбрит и одет в ту одежду, которую она для меня подобрала и повесила на видном месте. А также, чтобы мой чемодан, который ей пришлось в срочном порядке покупать, опять в первой попавшейся лавке, отчего она шипела весь вечер как рассерженная кошка, стоял возле двери, и не дай бог я его открою и что-нибудь оттуда вытащу. Я опять пожал плечами, сам попросил ее меня собрать, так что терпи, Сава.

— Чай чудесен, а ваш повар прекрасен, эти пирожные ему явно удались, — равнодушно сказал Овчинников, отодвигая чашку с немного недопитым чаем.

— Я обязательно ему передам, что вам понравилось, — я понятия не имею, кто готовил эти пирожные, не удивлюсь, если их просто купили в булочной на углу улицы, куда в спешном порядке выгнали того самого повара, потому что ничего подобного на завтраке я не видел. — Так зачем вы пришли, Павел? Вам передали книгу? — Кирилл отчитался, что все всем передал и даже аккуратно подшил расписки о получении в отдельную папку, и даже снял несколько копий, юридически их заверив по всем правилам, если вдруг что-то произойдет с оригиналами. Видимо, я сильно в прошлый раз на него надавил, раз он так старательно подошел к выполнению своего задания.

— Да, передали, — Овчинников кивнул и откинулся на спинку небольшого диванчика, на котором сидел. При этом он внимательно меня рассматривал, словно видел впервые. — Я, собственно, о результатах проделанной работы и хотел с вами поговорить, Виталий. Лично. Поэтому и пришел без предупреждения, чтобы никто посторонний не знал о моем визите, как и о его цели.

— Вы уже закончили? Так быстро? — я действительно удивился. Почему-то в моем представлении все эти анализы из крови, которую у нас сцедили, должны были затянуться еще на пару месяцев.

— Секвенирование генома — это, на самом деле, банальная процедура, большую проблему составляло найти определенную последовательность, учитывая, что образца у нас нет, — если я правильно перевел на нормальный человеческий, они быстро разложили всех на составляющие и теперь эти составляющие сравнивали друг с другом, потому что самого главного — генетического материала императора у них не было. Лично я в этом проблемы не видел. Императоров, собственно, как и всех представителей семьи, традиционно хоронили в специальных склепах, находящихся рядом с местом, где собирается Совет. Их не кремировали, это было по какой-то причине запрещено, зато саркофаги или гробницы, я не понимал в этом мире разницу между ними, всегда находятся под круглосуточной охраной в месте, куда может пройти практически любой, чтобы отдать дань уважения конкретному трупу или всем трупам сразу, и полюбоваться на произведения искусства, по-другому гробницы просто язык не поворачивается назвать. Я, конечно, далек от всех императорских чудаковатостей, но в рамках всеимперского пиздеца пошел бы на уступки и вскрыл парочку гробниц, чтобы вырезать у императоров по почке, со всем, конечно, уважением к усопшим. Но они почему-то до такого варварства, даже во имя блага всей империи, до сих пор не опустились. А жаль, сэкономили бы кучу нервов и времени. Но не мне давать им ценные советы, старики сами разберутся, что можно, а чего делать нельзя, может, там действительно какие-нибудь веские причины имеются, по которым гробницы трогать ни в коем случае нельзя. — Но книга знатности очень сильно помогла нам разобраться и теперь мы готовы огласить результаты.

— Если вы хотите мне сообщить, что я являюсь претендентом, то не стоит, я давно знаю, что кто-то из императоров повалял какую-то мою пра-прабабку, — я усмехнулся, но Овчинников продолжал меня разглядывать с видом маньяка, у которого уже руки трясутся от нетерпения, так он хочет меня расчленить и заглянуть внутрь.

— Ну, как раз это не удивительно. Императоры всегда пользовались повышенным вниманием со стороны женского пола, и не всегда это внимание было связано с их положением, — протянул Овчинников. Я же мрачно подумал о том, что знаю, с чем это связано. В тот момент, когда я сливался со стихией, если рядом находилась девушка, то она начинала вести себя слегка неадекватно. Может быть, слияние как-то подстегивало инстинкты, которые на время отключали мозг и врубали лишь чувства, из которых превалировало самое древнее — выбор самкой наиболее сильного самца, чтобы произвести на свет такое же сильное потомство. Ну а потом, в случае с членами императорской семьи, включалась еще и логика — папаша явно не обделит свое чадо в преференциях, так почему бы и да? — На самом деле, нам удалось выявить пятнадцать претендентов только из представленной сотни образцов крови, взятой у членов Совета Кланов, — он полюбовался на мою офигевшую физиономию. Да, императоры неплохо развлекались, чего уж там. — Расширять масштаб исследований, как мы планировали до этого, в текущих условиях с данными результатами, не имеет смысла. Хотя, так же, как и вы, мы удивились полученным результатам, ведь мы и на пять-то претендентов не рассчитывали. И да, вы, Виталий, входите в число этих пятнадцати, а я к счастью нет.

— К счастью? — я недоверчиво хмыкнул. — Странное заявление, учитывая, что, наверное, каждому хочется почувствовать себя кем-то более значимым, чем он есть на самом деле. У меня, например, было время принять это родство, а сначала да, даже у меня голова слегка закружилась.

— И все же, к счастью, — Овчинников улыбнулся. — Вы же понимаете, что прежде, чем претендент начнет соответствовать званию императора, он должен пройти определенный ритуал, так называемый ритуал слияния со стихией, а при нем процент выживаемости составлял примерно тридцать выживших к семидесяти тех, кто не потянул. Может быть поэтому не всех сыновей в итоге стали допускать к прохождению этой довольно мучительной процедуре. И, поверьте, я не горю желанием ее проходить, даже чисто теоретически, даже для того, чтобы иметь шанс на трон. Меня и мое текущее положение в Совете, как и всего моего клана, вполне устраивает. — А вот это вполне было похоже на правду. Думаю, что некоторых из тех четырнадцати счастливчиков, придется насильно швырять в объятья родственной стихии, а насколько это может быть жутко, я лично знаю не понаслышке.

— И все же, Павел, вы же не будете утверждать, что пришли лично сообщить мне то, о чем и так скоро всем станет известно? — я прищурился. Что-то он недоговаривает, а меня уже бесить начинают все эти подковерные игры. Дайте мне просто спокойно жить и развивать мой клан, мать вашу!

— Разумеется, рассылка уже произошла в автоматическом режиме, кроме вас, — он задумчиво провел пальцем по губам. — Когда Света увидела результат, она чуть с ума не сошла, я же тоже был весьма удивлен, если не сказать больше.

— Хватит говорить загадками, — я повел плечом. Рука снова начала болеть, и это доставляло мне неудобство, отвлекая от достаточно важной беседы, которая сейчас происходила.

— Хорошо, — Павел выпрямился. — Ваш код ДНК уникален. Но, он словно переписан в уже взрослом состоянии, и я никак не мог понять, как такое было вообще возможно, пока не прочитал кое-какие определения ритуала слияния и его последствий. Виталий, когда вы прошли ритуал слияния с родственной стихией? — я сглотнул. Я вообще не хотел, чтобы кто-то об этом когда-нибудь узнал, но, глядя в предельно серьезное лицо Овчинникова, внезапно понял, что могу довериться этому человеку. Не знаю откуда ко мне пришло такое осознание, но в последнее время я всецело доверял своей интуиции. К тому же, он видел уже на самом интимном уровне, из чего я состою. Я устало откинулся на спинку стула и провел языком по сухим губам. Чертова рана, такое чувство, что она воспалилась и теперь пульсирует. Может быть, отнять руку? Протез мне вон, Овчинников сделает, никто и не отличит… А что если… Я выпрямился.

— Полгода назад. Это произошло, можно сказать, случайно, и получилось вероятно из-за того, что я был сильно ранен и практически умирал, не мог сопротивляться. А что, есть какие-то проблемы?

— Я бы не сказал, что это проблемы, просто… — он на секунду задумался. — Мы очень мало знаем об императорах. Семья тщательно оберегала свои секреты. Мы не знаем, почему императоры обладали такой невероятной силой, и можем только предполагать. Сава, изменения еще не завершились. Мы со Светкой пришли к выводу, что они находятся на самом начальном этапе. Но полгода… Это много, слишком много. Что-то ты делаешь не так, и я готов предложить тебе свою помощь в осознании того, что именно идет не так. Никто, кроме меня и моей жены об этом не знает. Все образцы просматривались в режиме строжайшей конфиденциальности. А секретарю Совета твое имя было просто переслано в общем списке, без каких-либо настораживающих пояснений.

— Ты же говорил, что не занимаешься биоинженерией, — мы как-то очень легко перешли на «ты» и нас, похоже, это нисколько не смущало, меня так точно.

— Я не говорил этого, — он усмехнулся. — Да ты и не спрашивал. — А, точно, я спрашивал про него у кого-то другого, и мне ответили, что официально вроде бы нет, а что там в лабораториях происходит на самом деле, одному Павлу и известно.

— Знаешь, я готов рискнуть. Вот только, сдается мне, что вы можете в итоге лишиться такого великолепного экземпляра как я, для проведения своих сомнительных опытов. Но, раз уж прекрасная Светлана настаивает, — я хрипло рассмеялся и принялся неловко раздеваться. — Помогите мне, я не знаю, что это и никто из моих ученых не может мне помочь. И у меня складывается ощущение, что эта дрянь меня убивает, медленно, но вполне уверено. Если вы мне поможете, то хоть какие опыты проводите, я на все соглашусь.

— Хм, как интересно, — вот, Сава, смотри как выглядит истинная заинтересованность. Ему уже плевать на тебя, он увидел нечто новое и теперь хочет это новое всесторонне изучить. А Павел уже склонился над моей раной. Внезапно он сунул руку в карман и достал оттуда небольшой сверток, в котором оказались перчатки, скальпель, какие-то пробирки… он что думал, что я вот прямо сразу соглашусь стать их подопытной крыской, или приготовился на всякий случай? — Можно? — он посмотрел на меня, спрашивая разрешения поковыряться в ране. Меня так и подмывало сказать нет, но в этом случае не было никакой уверенности, что Овчинников не повалит меня на пол и не совершит свое грязное дело, пользуясь моей беспомощностью. Отогнав тупые мысли, я кивнул и стиснул зубы, приготовившись терпеть боль. На удивление, боли практически не было. Павел взял все образцы очень аккуратно, не разбередив рану. — Кто занимался твоим ранением? Я могу встретиться с этими людьми? — деловито спросил он, убирая образцы и тщательно сворачивая снятые перчатки.

— Лаборатория Евгения Алдышева, я дам его номер и предупрежу, что ты с ним свяжешься. Он меня предупреждал, что биоинженерия на таком уровне не является их темой, там наиболее подкованный — Егоров, абсолютно улетевший тип, тебе понравится, — съязвил я, получив в ответ сардоническую улыбку.

— Я свяжусь с ними и, когда мы получим первые результаты, то свяжусь с тобой, — Павел кивнул, мне, я же в это время скидывал ему контакты Алдышева.

— Угу, — я рассеянно кивнул. — И ты даже не озвучил цену своей помощи. Ведь в нашем меркантильном мире, даже бабушку через дорогу нельзя перевести бесплатно, если она состоит в клане отличном от твоего. Альтруизм нынче не в моде.

— Ты не поверишь, но ничего. Это опыт и научный интерес, а в своих опытах мы обычно подопытным еще и доплачиваем, — покачал он головой, предельно серьезно глядя на меня. — А если все получится, и ты чудом окажешься на месте Императора, то наверняка же не забудешь, кто тебе помог достичь таких вершин, предварительно вылечив от чего-то смертельного, и неизвестного.

— Неплохой задел для будущего, — я усмехнулся и начал одеваться. — У нас тут планируется скромная свадьба, приглашения не рассылаем, но ты со своей некрофилкой приглашен.

— А я приду, — Павел рассмеялся негромким смехом. — Что вам подарить?

— Не знаю, у Эльзы спросите, — я смотрел как он выходит и на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, что впервые за все время, прошедшее с получения ранения, у меня появилась какая-то надежда.

Глава 22

Два дня, проведенных в Милане, я откровенно скучал, хотя представляемые модным домом моего клана духи под названием «Ночной бриз» вошли в десятку лучших представленных запахов. Ну и что, что на десятом месте? Учитывая невозможность за столь короткое время, отведенное мною для создания самого аромата, создать на самом деле нечто достойное, а также то, что лаборатории еще и сейчас полностью не укомплектованы всем необходимым, мне начало казаться, что химики, которым было дано это задание, просто смешали что-то с чем-то и, понюхав, решили: ну в принципе, довольно приятно пахнет, значит, пойдет. И со спокойной совестью отдали дизайнерам дома моды «Кристалл», получивших в свою очередь задание — сделать вот это конкурентоспособным. Дизайнеры схватились за голову и, вырывая волосы, бросились к ненормальному главе клана, чтобы доказать этому невежде, что это невозможно! Ведь необходимо было за короткое время запустить рекламную кампанию, а как это сделать, если у нового аромата еще даже названия нет, а также бутылок, этикеток — что, как оказалось, было, едва ли ни самым главным в продвижение духов.

На все это я, доведенный к тому времени до белого каления попытками выселить группу Алдышева за пределы промышленного комплекса, предлагая самые разные варианты жилья, в итоге мне сделать это все равно не удалось, заявил, что дурью нечего маяться, пускай возьмут самый простой флакон и нальют туда духи. Почему-то мне на ум пришли духи моего мира, носившие имя одного французского бренда. Ну а так как Коко Шанель в этом мире не было, или она была, но ни модой, ни парфюмерией не занималась, то и моды на простоту упаковки никто в свое время не ввел. В ответ ведущий дизайнер заявил, что никто не купит духи, залитые во флакон из-под средства от кашля, на что я в свою очередь парировал, повторяя чьи-то слова, хотя и не помню, кто именно это сказал, что они должны продавать аромат, а не бутылку. И после этого отправил их работать и не мешать мне заниматься делами, отвлекая на свои возвышенные бредни. Ну и, разумеется, не стоит говорить о том, что разговор происходил на повышенных тонах, и пару раз я едва не сорвался, неосознанно призывая дар, отчего мои глаза начинали светиться, и это обстоятельство заставляло работников дома моды нервничать еще больше, а когда творческие люди начинали нервничать, то, опять-таки неосознанно, переходили на визг. Единственная мысль, которая в этот момент меня посещала, это как только мы породнимся с Бойничами, я отдам этих неуравновешенных творческих личностей Эльзе, полностью умыв руки и забыв весь этот гадюшник под названием «мода». Мне своих творческих неадекватов хватает, чтобы трепать себе нервы и ходить по тонкому льду, держа руку на пульсе, потому что, в отличие от этих павлинов, последствия действий моей банды творческих личностей предсказать было практически не реально. Когда «Кристалл» перейдет в цепкие лапки моей супруги, дизайнеры и модельеры поймут, что все было не так уж и плохо, когда со своими жалобами прибегали ко мне.

Ведущий дизайнер психанул, и, скорее всего, мне назло, действительно закупил партию обычных прямоугольных флаконов и разлил по ним новые духи, хорошо еще, что распылитель догадался в этот флакон засунуть. Ни с названием, ни с этикеткой не парились вовсе — первое пришедшее на ум название нарисовали на переводном скотче и прямо на флакон налепили обычную черную надпись. А все остальные обязательные указатели напечатали на коробке, такой же простой, как и флакон. В итоге получилось, что на то, на что обычно тратились едва ли не годы, поступило в магазин уже через две недели от отданного распоряжения. Чувствуя все же некую ответственность за реализацию парфюма, они в рекламу бренда воткнули слоган, который перефразировали на свой манер: «Аромат, а не красивая упаковка делает вас неповторимой», который занимал большую часть рекламных баннеров, скрывая от глаз любителей роскоши простоту флакона и довольно страшненькую девушку-модель, которая их рекламировала.

Сам аромат представлял собой этакий едва уловимый флер, который ощущаешь, когда по прогретому летним солнцем лугу, спускаешься к освежающей прохладе лесного озера. Может быть, у него были какие-нибудь научные определения, но я чувствовал его именно так.

К удивлению, больше даже ведущего дизайнера, чем моему, потому что мне следить за делами того придатка к клану, доставшегося мне в нагрузку, было абсолютно некогда, духи начали пользоваться спросом. Сначала робко, удивленно разглядывая простую бутылку, вместо дорогих вычурных флаконов, которая своей неброскостью и простотой сразу же приковывала взгляд к полкам дорогих магазинов, и заметно выделялась на фоне остальных, делались первые покупки, но постепенно они начали набирать обороты. В итоге, уже после ухода Овчинникова ко мне притащился тот самый ведущий дизайнер с таким видом, словно у него болят все зубы сразу, и ворохом бумаг, в которых я с удивлением обнаружил патенты: на аромат, на дизайн флакона, а распылитель делал его уже уникальным, до этого почему-то в этом мире все духи были масляные, только мои химики не задумывались о том, из чего состоит туалетная вода, делая состав более жидким и более летучим, а так же на дизайн этикетки, потому что так уродовать дорогую брендовую парфюмерию никто еще не догадался. После этого он нагло выпросил у меня бокал с виски, залпом его выпил, и, осмотрев меня с ног до головы, заявил, что ему стыдно за то, что подобное чучело является главой его клана. В общем, пообещав, что не оставит меня в покое, и приведет в порядок мой гардероб, после возвращения с недели моды, даже, если это будет стоить ему жизни, этот козел, которого я уже ненавижу, убрался из моего дому с высоко задранным подбородком.

Подводя итог, можно сказать, что духи, вопреки усилиям их создателей, начали пользоваться определенным спросом даже здесь, на выставке, приуроченной к неделе моды.

Эльза, казалось, искренне наслаждалась показами, выставкой и всей этой кутерьмой, которая на меня навевала скуку и ощущение потерянного времени, которое можно было провести с большей пользой. Хорошо еще, что ранение не доставляло больших неприятных ощущений, чем обычно.

Третий день был своеобразной медианой, и в этот день должны были самые заслуженные мастера представлять свои коллекции. Кроме того, в этот день на показах присутствовала императорская семья во главе с императором Фридрихом, который оказался молодым мужчиной, ненамного старше меня. Императорская семья сидела чуть в отдалении, но не в специально отведенных местах, а просто немного в стороне. Охраны, моему удивлению, было не слишком много, во всяком случае, в зале. О визите августейшей семьи было известно заранее, но никаких специальных приготовлений не проводилось. Единственное исключение из правил было в том, что народа оказалось немного больше обычного, все же мужская часть не могла отвертеться от сопровождения своих прекрасных половин в этот модельный ад именно в этот день. Игнорирование приглашения на мероприятие, где находится сам император, считалось чуть ли не предательством, поэтому мне, как и большей части собравшихся мужчин, оставалось только это перетерпеть и свалить с чистой совестью куда-нибудь на луга, принадлежащие клану, чтобы пострелять по бутылкам и воробьям, успокаивая испорченные нервы. Показы шли в штатных режимах, вот только внимание присутствующих все равно было больше приковано именно к семье, чем к подиуму. Да что там говорить, внимание всех маэстро были сосредоточены на их лицах в надежде уловить любые, даже самые незначительные изменения мимики, которые могли дать понять, все ли нравится, или что-то не устраивает высоких гостей.

Вдовствующая королева София — статная, еще не старая женщина, сидела, выпрямив спину, и внимательно осматривала проходящих мимо моделей. Словно витрину в магазине осматривала, что, в общем-то, так и было. Императрица Валери вела себя более расковано, но тут тоже все понятно, она была еще молода и лишена того жизненного опыта, что ее свекровь. К тому же, двое мальчишек-близнецов, лет трех на вид, вовсе не осознавали того, что их маме нужно было соблюдать какой-то там этикет, и не отвлекаться на их проказы. Няньки, приставленные к принцам, определенно не справлялись с гиперактивными детьми, и, вроде бы, можно было оставить их дома, но вот такие неофициальные мероприятия являлись лучшим способом показать народу, в виде очень небольшой группы присутствующих на показе приглашенных, в том числе и зарубежных гостей, наследников. Сам же император откровенно скучал. Он сидел, вытянув ноги, и старательно делал вид, что ему безумно интересно, но время от времени, отводил взгляд от подиума и осматривал зал. Однажды, во время одного из таких вот осмотров, наши взгляды встретились, и он тут же определил во мне товарища по несчастью, вынужденного сопровождать свою женщину на мероприятие, которое было нам совершенно не интересно. Он совсем по-мальчишески ухмыльнулся, а я же с запозданием, проклиная себя за тормознутость, отвел взгляд и наклонил голову, обозначая поклон.

Отвернувшись, пнув себя мысленно несколько раз, я посмотрел на подиум, где модели в это время демонстрировали нечто, напоминающее палатки, натянутые на голое тело. Не знаю, как кто, а я вот это не считал ни проявлением высокого искусства, ни собственно одеждой.

Звук вызова, который прозвучал в наушнике, вставленном сразу же, как только я занял свое место, застал меня врасплох. Протянув руку, я активировал вызов, больше из любопытства, потому что за все это время во время показов меня никто не беспокоил.

— Да, — коротко ответил я, сильно понизив голос. Если собеседник меня не услышит — это его проблемы, думать нужно, прежде, чем звонить мне, зная, где я нахожусь и что делаю.

— Сава, если ты в Милине, хватай Эльзу и валите оттуда, слышишь? Я только что узнал, что… — Взволнованный Кузин голос прервался, а я медленно выпрямился на своем стуле. Что за шутки. Что такого может произойти здесь, на охраняемой территории, где проверили каждого гостя, меня так трижды, чем пропустить в зал. Да и не слышно давно о выступлениях тех, к кому мы запустили Кузю, как шпиона. Да и после того, как их неформальный, публичный лидер оказался у меня, оппозиция призаткнулась на всех уровнях, видимо пытаясь разобраться, куда Громов подевался и какие инопланетные силы его выдернули с этой версии земного шара.

— Что случилось? — прошептала Эльза, наклоняясь ко мне. — У тебя лицо такое… странное стало.

— Не знаю, что-то на уровне бреда, — я нажал несколько кнопок на коме. На меня сразу же устремились взгляды охраны, но мне было на них плевать, потому что прибор показывал отсутствие Сети. В то же время экран, висящий над подиумом указывал на то, что показ сразу же идет в Сеть, позволяя любителям любоваться на девушек в палатках в режиме реального времени. Я потряс рукой и снова попробовал настроить вызов — Сети не было. Я нахмурился и быстро, даже не понижая голоса попросил Эльзу. — Быстро проверь Сеть на своем коме. Не спрашивай, просто проверяй! — наша возня уже стала привлекать внимание, и даже император, что-то почувствовав, поднял руку со своим комом…

Я так и не понял каким образом, наверное, спинным мозгом, почувствовал, что сейчас что-то произойдет, потому что как только одна из моделей слегка замедлила шаг во время прохода, я схватил Эльзу за талию и опрокинул на пол вместе со стулом, падая сверху, прикрывая своим телом, хоть и не до конца осознавал, от чего именно. Ну, если ничего не произойдет, встану и извинюсь, с меня не убудет. Мысль не успела сформироваться до конца, когда та самая модель, что привлекла мое внимание, выхватил автомат из надетой на нее палатки. По тому, что первые выстрелы достигли цели, они явно были обработаны проклятыми адамантинами, потому что сидящие здесь люди не могла просто прийти без малейшей защиты.

А тем временем, из-за кулис начали выбегать вооруженные люди, и где-то вдалеке раздался взрыв. Охрана в зале была убита первой, и нападающие уже блокировали двери. Этот начинающийся кошмар до омерзения напомнил мне то, что происходило в школе во время нападения. Эльза подо мной зажала руками уши и зажмурилась, но не выдавала ни звука, в отличие от других женщин, которые вскакивали со своих мест, кричали и усиливали царящий хаос. Стоит ли говорить, что самые гиперактивные осели на пол первыми и больше не проронили ни единого звука? Вид одной из таких женщин, упавшей рядом с нами, привел меня в чувство, и я слегла приподнялся, оценивая обстановку.

Я уже приготовился, наплевав на то, что могу снова разбередить рану, слиться со стихией, чтобы хоть что-нибудь предпринять, как вдруг вокруг все резко стихло и наступила тишина. Как будто кто-то выключил звук. Приподняв голову, а сделать мне это было непросто, словно я двигался, пробивая головой толстенный слой льда, я с недоумением уставился на замерших в самых разных позах людей. Словно бы они попали между секундами и теперь двигались с чудовищно медленной скоростью, с такой медленной, что даже пули, выпущенные из стволов террористов, увязли в этом киселе, но не падали, а так и висели в воздухе, оставляя за собой след, как камень оставлял круги, падая в воду. Это было невероятно, немыслимо, никто не может вот так управлять временем и пространством, никто… я с чудовищным усилием повернул голову в сторону императорской семьи. Вдовствующая императрица и ее сноха лежали на полу, прикрывая детей. Рядом распластались няньки. Судя по виду, никто из них не пострадал. Сам же император стоял, вытянув вперед руку, а его глаза полыхали белым огнем. В отличие от других, он вполне мог двигаться, но все его движения были сконцентрированы в кисти, пальцами которой он продолжал проводить какие-то манипуляции. Единственный из гостей, кто мог хоть и медленно, но шевелиться, был я. Но мои слабые трепыхания даже не привлекли внимания императора.

Мимо меня пронеслись какие-то тени, обдав ветром. С какой же скоростью они двигались, если в этом застывшем временном промежутке, когда скорость всех объектов упала практически до нуля, они могли производить завихрения воздуха? Все пули, которые в этот момент находились в воздухе, попадали на пол, а тени метнулись к террористам, каждая к своему. Они обвили их, спеленали, так, что остались видимыми только лица, и тут Фридрих опустил руку, разрывая с ними связь. Время рвануло вперед скачком, и я застонал, потому что голова, шея и мышцы спины чудовищно заболели, и эта боль перекрывала даже боль от раны. Наверное, все же не стоило напрягаться, играя против самого времени. Подо мной зашевелилась Эльза, которую я даже не чувствовал в этот промежуток между двумя секундами. Зал снова наполнился криками, а все террористы как один повалились на пол, опутанные какой-то серой дрянью, напоминающую сеть. Дверь распахнулась от резкого удара, и в зал ворвались бойцы службы безопасности. Оценив обстановку, они тут же разделились. Часть понеслась к спеленатым террористам, часть кинулась к императорской семье.

В ухе щелкнуло, это заработал переводчик, который был активирован, как только я вошел в зал.

— Допросить, — раздался резкий голос. Император говорил, не отводя взгляда от матери, жены и детей, которых уводили сейчас в плотном кольце охраны. Судя по его виду, он находился в ярости, но какого-то ухудшения самочувствия после проделывания всего того, свидетелем чего я невольно стал, заметно не было. — Они совсем уже страх потеряли. Калтернг, если сегодня вечером я не буду знать всех подробностей, и имен зачинщиков, ты можешь лишиться не только должности! — высказавшись, Фридрих двинулся следом за своей семьей, лишь на мгновение задержав взгляд на мне. Задумчиво оглядев меня, он совершенно неожиданно слегка наклонил голову, словно запоздало отвечая на мое приветствие. Все же он заметил меня, и как это расценивать в сложившейся обстановке я не имел ни малейшего понятия.

— Сава, слезь уже с меня, раздавишь, — я скатился с Эльзы, и она села, пытаясь пригладить растрепанные волосы. — Черт знает что! Мы сегодня же возвращаемся домой.

— Как скажешь, — раздавшийся гудок вызова в ухе, заставил машинально принять вызов.

— Надеюсь, ты понимаешь, зачем я просила тебя посетить это мероприятие, — ровный голос Системы вызвал непроизвольные конвульсии.

— Ты все знала, и не предупредила, — прошипел я так тихо, что даже сам себя не расслышал. Но это не помещало расслышать ей.

— В этом не было необходимости. Император Фридрих был способен справиться с ситуацией и предупредить направленную именно на него и его семью угрозу.

— Зачем они вообще полезли? Не совсем же идиоты.

— Императоры крайне редко демонстрируют свои возможности на подобном уровне. И ты должен был увидеть и прочувствовать, на что способен император. Кресло в зале Совета Кланов должно обрести владельца до конца этого года.

— Меня? — я зло усмехнулся.

— Это не обязательно. Может быть кто угодно из претендентов, а ты слишком беспечен в последнее время. Они сейчас уязвимы, так же, как и ты. Найди способ разговорить Громова.

И она отключилась. У меня же не было сил даже на то, чтобы материться. Вот дрянь неадекватная, такая же как ее создатели. Столько ошибок можно было бы избежать, если бы она хоть раз предупредила вовремя и не загадками, а сказала прямо!

— Сава, тебе плохо? — я посмотрел в глаза Эльзы и увидел в них обеспокоенность.

— Да, мне плохо, но я обещаю тебе, ты выйдешь за меня и как можно скорее. А теперь поехали уже домой, приготовимся к свадебному ритуалу.

Глава 23

— Виталий Владимирович, с Громовым наметились определенные сдвиги, — я смерил Алдышева задумчивым взглядом. Спать я сегодня так и не лег, не считать же пары часов отдыха в дирижабле, которые я провел над осмыслением произошедшего в Милане, большую часть времени, чего греха таить, мысленно восхищаясь мощью императора, да все мусолил слова этой сучки, не до конца понимая, что она имела в виду, говоря о моей беспечности.

Только под утро, нам удалось прилететь домой, учитывая некую возбуждённость собравшихся в Милане масс, пребывающих в твердой решимости смыться из этого города побыстрее и подальше, поэтому вылет нам разрешили несколько часов назад, когда подошла наша очередь. Я даже не столько устал физически, сколько был морально вымотан, но сегодня предстояло довольно важное мероприятие, поэтому, как бы не хотелось поспать и поваляться в кровати, все равно необходимо было подниматься и наводить марафет, ну и еще раз перечитать условиях брачного соглашения, которое переписывалось в рекордные сроки буквально на коленке. Если раньше речь шла о полноценном слиянии и вливании клана Савельевых в клан Бойнич, то в связи с таким подарком судьбы в виде клана Алдешева, этот вариант событий больше не обсуждался. Слишком жирный кусок, и подавиться им Ульмасу я не обещал. Поэтому после прилета, первым делом Андре вместе с Кириллом отдали мне на утверждение окончательную версию договора, которая удовлетворяла бы обе стороны. Хотя, Андре поинтересовалась, а нужен ли мне вообще в данных реалиях союз с Бойничами, правда, потом сама ответила на свой же вопрос, что мало занять место, надо еще и усидеть на нем, а под покровительством влиятельного родственника, это сделать будет гораздо проще.

— Евгений, вы вообще в курсе, что я сегодня женюсь? — задал я вопрос, на который получил совершенно гениальный ответ.

— И что? Вы женитесь в полдень, сейчас еще семь утра. Вы же не невеста, чтобы с самого раннего утра приготовлениями заниматься? Вам получаса хватит, чтобы принять душ, расчесаться и надеть смокинг. Тем более, эти старые обряды выкупа и других нелепых танцев, к счастью, ушли в небытие. А Громов может оказаться нестабильным. Сейчас он вполне адекватно реагирует на вопросы и внешние раздражители, но в любой момент может уйти в себя, как уже происходило неоднократно.

— Хорошо, я сейчас приеду, — было проще действительно приехать, чем весь день отбиваться от его звонков. Он же догадается позвонить прямо во время ритуала, потому что я до конца не был уверен, что он вспомнит, что приглашен на этот самый ритуал. Оставалась небольшая надежда на Любашу, но почему-то я до конца не был уверен, что даже ей под силу вытащить Евгения из той страны грез, в которой, если он в нее погрузиться, никакие внешние раздражители уже на него действовать не будут. Потянувшись, я поднялся с постели и попытался сделать несколько энергичных движений. Вроде бы рана начала затягиваться. Овчинниковы быстро взяли меня в оборот и теперь мучили на пару с Егоровым и Любашей. Что уж они делали, я не знаю, но сейчас на том месте, где еще недавно была зияющая дырка с никак не приживающимся имплантатом, теперь начал формироваться грубый рубец. Рана еще доставляла мне уйму неудобств, но я уже не находился в предобморочном состоянии каждый раз, когда руку простреливала просто адская боль, а уж с небольшим дискомфортом можно и ужиться.

Натянув джинсы и джемпер, я вызвал Сергея, и вызвал новостные каналы. Просмотрев строчки новостей так и не увидел освещение того, что произошло в Милане. Похоже, Фридрих решил замять это дело, не подогревая оппозицию, которая, похоже, как раковая опухоль пытается расползтись по всему миру. Чисто рефлекторно, я посмотрел вчерашнюю сводку торгов, что делал каждое утро и с удивлением обнаружил, что стоимость акций моих предприятий довольно значительно увеличилась, особенно после того, как начала мусолиться тема на всех новостных каналах о нашей с Эльзой свадьбой, дата которой не разглашалась и на которую никто из репортеров приглашен не был. Теперь я довольно уверенно занимал семнадцатое место и от первой десятки меня отделало совсем немного. Думаю, войти туда без мыла все же не получится, но закрепиться уверенно в первой двадцатке мне будет по силам.

От Кузи больше не было вестей, и ни я, ни Любушкин так и не смогли с ним связаться. Но и вестей о его гибели не поступало. Неужели наш Кузя сумел внедриться настолько глубоко, что любое постороннее движение может вызвать подозрение? Тогда он просто чудовищно рисковал, попытавшись предупредить меня насчет покушения на императора Фридриха. Сидя внутри зала показов, мы не были в курсе, что на улицах параллельно с попыткой покушения началось стихийное восстание, но его быстро подавили, причем в подавлении принял участие Фридрих, который в тот момент пребывал в ярости и жаждал крови. Правы были прожженные главы кланов тогда на экстренном сборе Совета в том, что Император вполне способен контролировать подобного рода ситуацию. Немного, правда, становилось обидно, что этим императором мне не стать, не представляю себя владеющим настолько огромными силами, но, может, это и к лучшему, я с горсткой неадекватных умников совладать не могу, куда на гораздо большие высоты заглядывать.

А вот в нашей стране было подозрительно тихо. Никто не пытался выступать, и вообще, с этой стороны все было относительно спокойно, и это было не к добру. Поэтому-то я сейчас, вместо того, чтобы готовиться к ритуалу бракосочетания, поеду в лабораторию тринадцатого квадрата и попробую поговорить с так называемым рупором оппозиции, Николаем Александровичем Громовым, потому что смерть Софьи Волковой вряд ли смогла так серьезно отразиться на радикально настроенных недореформаторах. Вот когда об этом станет известно, не удивлюсь, что страну захлестнет волна спонтанных неорганизованных на верхах стычек, но пока тело Софочки лежит в центральном морге Совета Кланов, путь все думают, что она исчезла, как и сам Громов.

Передел собственности в стране продолжался и захватывал все большие и большие территории. А ведь я подумывал о расширении, причем не в районах столицы и вообще Европейской части, а где-нибудь за Уралом. Надо бы туда съездить, осмотреться, но это потом. Сейчас главное производство в шахте запустить, потому что буквально вчера тот инженер, которого взяли в оборот адамантины, притащил подробный и выверенный план наших дальнейших действий. Бойнич дал отмашку, и скоро у нас должна появиться первая партия алмазов. Ну, а дальше, будем смотреть на рентабельность. Нужно еще камни оценить, а то, может быть, там дерьмо тусклое залегло, пока не поднимем — не узнаем.

Машина остановилась в гараже. Таким образом я сразу попадал в здание и не нужно было бегать по улице, где уже ощущался приход весны.

Лифт, слава богу, заработал, потому что я не ощущал в себе желание бегать по этажам особенно сегодня. В лаборатории меня уже ждали.

— Где он? — спросил я прямо с порога.

— Эм, тут понимаете, Виталий Владимирович, произошла небольшая накладка, — Алдышев вышел вперед. — Сегодня снова не получится его допросить.

— Да какого гребанного хрена ты выдернул меня в таком случае из дома?! — не выдержав, заорал я, злобно глядя на начальника лаборатории.

— Так получилось, — он развел руками. — Сначала все было нормально. Мы поговорили, даже сыграли партию в шахматы, но потом он спросил про свою жену Анну… Она погибла в пещере, вы сами нам об этом сказали, а так как Громов в тот момент там присутствовал, то я не увидел ничего особенного в том, чтобы напомнить ему об этом происшествии… в общем, он снова впал в буйство и перестал адекватно реагировать.

— Так почему ты тогда не позвонил и не отменил нашу встречу? — процедил я сквозь зубы, пытаясь успокоиться.

— Понимаете, я отвлекся и…

— Проводите меня к нему, — мрачно распорядился я, прерывая его на полуслове. О том, что он забыл и не подумал было очевидно.

— Но, Виталий Владимирович, я не думаю, что это будет благоразумно, тем более, что…

— Проводите меня к нему, — повторил я с нажимом. Алдышев вздохнул и пошел впереди меня. Громов сидел прикованный к кровати наручниками с достаточно длиной цепью, чтобы не ограничивать сильно его передвижения. Я вошел в камеру, больше напоминающую больничную палату, и остановился недалеко от кровати.

— А теперь слушай меня, Николай Александрович. Мне плевать на то, каким образом камни повредили твои мозги. И мне плевать на то, что ты сейчас уже, не находясь под их влиянием, избрал то состояние для себя в качестве этакой раковины, в которой так удобно прятаться, прежде всего от себя самого, и от правды, которая может причинить очень много страданий. А правда заключается в том, что это ты, вот этими ручками, убил ее. Это ты убил Анну, а я и не знал, что она, оказывается, твоя жена, почему-то думал, что простая фанатка и пытался ее спасти, но ты приложил достаточно усилий, чтобы этого не произошло.

— А-а-а! Сдохни! — он вскочил с постели и бросился на меня, но не добежал каких-то два шага, его удержала цепь. Вот только мне надоело терпеть его заскоки, тем более, что я в них не верил. Если Система сказала, что я должен его разговорить, то именно это она имела в виду, потому что говорить с сумасшедшим — это было безрезультативно, и кому как не бездушной Системе об этом не знать, а значит, сумасшедшим Громов не был.

— Сядь, — какой же у меня спокойный и холодный голос во время слияния со стихией, я сам каждый раз поражаюсь этому. — Сядь и слушай, — два потока воды, образовав хлысты, сзади захватили Громова за руки и зашвырнули на его лежанку. — Ты сейчас полностью осознаешь то, что натворил, и в следующий раз, когда я приду, ты будешь уже в норме и ответишь на все мои вопросы. Потому что, если не ответишь, то я тебя убью. Мне надоело с тобой возиться. Как и все тебе подобные, считающие себя чуть ли не вершителями судеб и борцами с режимом, на самом деле, ты до смерти боишься сдохнуть. Но так оно и произойдет. Надеюсь, ты понял, — жгуты опали множеством брызг, оставив на его руках круговые кровоподтеки. Громов смотрел на меня с ужасом, застывшим в глазах. Я же на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл, то уже не был связан со стихией. Я повел рукой, но не ощутил никаких неприятных болезненных откликов от раны. Развернувшись, направился из камеры мимо остолбеневшего Алдышева, который в этот момент тряс головой, пытаясь сбросить наваждение. А сзади раздалось поскуливание.

— Аня, Анечка, как же так вышло? Я ничего не понимаю, как так вышло?

Выйдя из лаборатории, не удержался и хлопнул дверью. Это же надо было так испоганить такой день!

До дома добрался быстро, так что у меня было несколько больше получаса, чтобы приготовиться. Свадьба не планировалась, как грандиозная, изначально. Я бы вообще ограничился парой свидетелей, а то и прошел ритуал исключительно вдвоем с Эльзой. Но правила были таковы, что свидетели образовывали круг, в котором должно быть не меньше тридцати человек, при этом половина должна быть женского пола, половина мужского. И ритуал — это, как я понял, именно ритуал, с призванием дара, и довольно внушительным воздействием этого дара на брачующихся. Ну, а потом, традиционные обмены кольцами, росписи в амбарной книге, и все тридцать свидетелей тоже должны будут расписаться попарно, только тогда обряд будет завершен, и все разойдутся по своим делам счастливые, а кто-то и женатыми.

Я волнуюсь? Да, черт бы всех подрал, я волнуюсь! Не каждый день человек женится, что ни говори.

Подъехав к дворцу Совета Кланов опять-таки традиционно на десять минут раньше Эльзы, я ждал ее у входа, а вокруг начала потихоньку собираться толпа приглашенных, которым предстояло быть свидетелями. Вот появился недовольно сопящий Алдышев, надо же, успел, зараза такая, оправдывая свое предположение про полчаса на сборы.

Машина Бойничей появилась за пять минут до начала церемонии. Ульмас вышел из нее первым и протянул руку дочери. На ней было довольно простое элегантное платье, с открытыми плечами. Бойнич подвел ее ко мне и вложил руку невесты в мою. Ее рука чуть заметно дрожала.

— Ты что боишься? — шепнул я, и Эльза покачала головой.

— Чуть-чуть. Но больше волнуюсь, — призналась она, пока мы шли по широкой лестнице на второй этаж в зал свадебных церемоний.

Там нас уже ждала чиновница, проводящая ритуал. Мы встали в центр зала и взялись за руки, а вокруг нас гости образовали круг: все женщины стояли за спиной у Эльзы, а мужчины за моей спиной. Я одобряюще ей улыбнулся, и тут чиновница призвала дар, направив его на нас. Выглядело это весьма эффектно, во всяком случае для меня: множество мелких золотистых искорок поднимались в воздух и быстро падали на ходу пронзая наши тела, оставаясь в них. Сначала я, как и все, поддался этой магии, но где-то на середине ритуала, внезапно ощутил покалывание в груди, а руку начало сводить судорогой. Что-то шло не так, но никто уже не был в силах остановить запущенный ритуал.

В глазах периодически темнело, но я выдержал. Если честно, то после того, как ритуал был завершен, я думал, что мне станет лучше, но почему-то делалось только хуже. Руки дрожали, когда я надевал кольцо на палец Эльзе, а лоб был покрыт испариной. Перед глазами двоилось, но я сумел поставить подпись рядом со своим именем. К столу потянулись свидетели, которые весело переговаривались, видя мое состояние, но списывая его на естественное волнение.

Дверь в зал распахнулась совершенно неожиданно. Многие находящиеся тут люди вздрогнули и уставились на четверых солдат, которые встали у входа. Человек, одетый в военную форму, подошел ко мне.

— Решением, принятым только что завершившимся экстренным заседанием Совета Кланов, на которое вас, по вполне понятным причинам не пригласили, мне поручено рекомендовать вам, Виталий Владимирович, следовать за мной.

— Куда? — спросил я, чувствуя, как мой рот заполняется слюной.

— В особое защищенное место, куда поручено доставить претендентов на трон императора Российской империи. Пока есть кого доставлять. Вас и так на сегодняшний день в живых осталось десять, из пятнадцати.

— Что вы несете? — выступил вперед Бойнич, а меня в этот момент пробил кашель. Сгустки крови полетели в разные стороны, в том числе, и на белоснежное платье Эльзы. Оказывается, это была не слюна, а кровь, вялая мысль промелькнула в голове. Все-таки я был прав, когда почувствовал, что ритуал как-то не так на меня воздействует. Не так, как надо, открыв эти проклятые раны и даже ту, которая была в легком.

Упав на пол, я словно издали услышал крик Эльзы и раздосадованный голос этого капитана, если мне память не отшибло и я правильно разобрался в его звании.

— Уже девять претендентов. Пошли парни, а то нам скоро и правда некого будет охранять.

— Мне кто-нибудь скажет, все свидетели успели подписи поставить? — Бойнич как всегда заботится исключительно о своих интересах.

— Сава, не умирай, не смей умирать, — на лицо капнуло что-то горячее. Из последних сил я открыл глаза, чувствуя, что уже лежу в луже собственной крови. Эльза сидела рядом со мной на полу, в кровавых разводах и держала меня за руку. А еще она плакала, и это ее слезы падали мне на лицо.

— Не плачь, маленькая моя, — прошептал я, поднимая руку и проводя по ее щеке, оставляя на нежной коже кровавый след. — Я же обещал тебе, что ты успеешь выйти замуж.

Тьма накрыла меня с головой и последнее, что я услышал, был разъяренный голос Овчинникова, уплывающий вдаль.

— Да пропустите, мать вашу! Алдышев, где там ваши хваленые телепорты? Только не говорите, что не таскаете ни одного на всякий случай. Быстро! Не видите, что мы уже опаздываем!

Content

Amaranthe, shellina
После выпускного

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23