shellina, Amaranthe

Водный клан

Глава 1

По подъездной дорожке заскрипели колеса автомобиля, и черный красавец остановился перед дверьми, ведущими в проходную огромного промышленного комплекса. Водитель выскочил из-за руля и открыл заднюю дверь, из которой вышла молодая женщина в строгом деловом костюме, направившаяся прямиком к приоткрытой двери проходной. Весна уже полностью вступила в свои права, снег сошел окончательно и кое-где вовсю пробивалась зеленая травка. Солнце ярко светило на высоком голубом небе, а от птичьего щебета невозможно было расслышать даже громкую речь. Женщину в проходной ждали. Высокий немного грузноватый мужчина средних лет со стоящими дыбом волосами, словно его совсем недавно током ударило, в белом лабораторном халате, удивительно чистом, что вызывало недоумение, учитывая общий вид мужчины.

— Эльза Ульмасовна, — он протянул руку, которую женщина не колеблясь пожала. — Мы не ждали вас так рано. Обычно вы приезжаете на два часа позже, и мы…

— Евгений, у меня сегодня очень много дел, — перебила его женщина. — И потом, какая разница, когда именно я приезжаю? Это на что-то влияет?

— Нет-нет, конечно, нет, — торопливо замотал головой мужчина. — Просто… это неожиданно.

— Евгений, мы долго будем здесь стоять? — нетерпеливо перебила его женщина. — Или мое появление на два часа раньше стало настолько большой неожиданностью, что вы, предварительно кого-то убив с особой жестокостью, не успели спрятать труп?

— Ну что вы, как вы могли так о нас подумать? — Евгений поспешил к лифту, смешно оттопырив нижнюю губу.

— Действительно, как я могла о вас так плохо подумать, — женщина усмехнулась. — Значит, там не труп, а, скорее всего, трупы. Надеюсь, их никто не хватится?

— По-моему, Эльза Ульмасовна, вы много чему нехорошему у Виталия Владимировича нахвататься успели, — вздохнул Алдышев и нажал на кнопку восьмого этажа.

— Угу, половым путем заразилась, — женщина немигающим взглядом смотрела, как зажигается очередная цифра, обозначающая этаж, мимо которого они проезжали. — Есть какие-нибудь изменения? — резко сменив тему, она задала самый главный вопрос, который ее волновал гораздо больше других.

— Нет, — Алдышев покачал головой. — Вчера Павлу Овчинникову удалось стабилизировать клетки и, вроде бы, деградация тканей заметно снизилась, но общее состояние остается на том же уровне. Вода, если и помогает, то мы этого не замечаем. Иногда кажется, что, после полного погружения тела в родственную стихию, становится через некоторое время только хуже. Жизненные показатели падают на глазах, и их потом очень сложно вернуть к норме. Хотя, может, это и естественный процесс и с водой никак не связан, но, тем не менее, Овчинников предложил на некоторое время полностью изолировать воду, вводить лишь то количество, которое необходимо для поддержания жизненных функций.

— Это не опасно? Оставлять его надолго без родственной стихии? — в глазах женщины промелькнуло беспокойство. — До того, как эта сука его подстрелила, любое ранение затягивалось сразу же, стоило ему в душ сходить. Да и в тот раз, после погружения в бассейн, ему стало лучше практически сразу. Почему все это происходит именно сейчас?

— Мы не знаем, — вздохнул Алдышев. — Мы даже не знаем, что именно вызывает деградацию. Состав воды из бассейна, в котором все эти процессы начались, ничего нам не дал, хотя, что только мы с ним не делали, какую концентрацию адамантиновой пыли не добавляли, все бестолку. Овчинников считает, что основное влияние оказало то, что у Виталия Владимировича именно в тот момент начались новые изменения на клеточном уровне, затрагивающие саму ДНК и с составом воды из бассейна, так же, как и с чарами очистки это никак не связано. Но почему эти изменения вообще происходят, нам не известно, и Овчинников не говорит, — Алдышев посмотрел на Эльзу возмущенно. — Почему нам никто об этом не говорит? Это секретно?

— Да, это секретно, — Эльза сама лишь недавно узнала, что в организме ее мужа шли очень необычные процессы, а также, с чем эти изменения связаны, но говорить о них у нее не было никакого желания, тем более, как она считала, что подобная информация никого постороннего не касается. Почти все разработки и проекты тринадцатого квадрата на время прекратились. У всех, работающих здесь людей, была только одна задача и цель, над которой боролось довольно много ученых. Может было и неправильно скрывать определенного рода информацию от них, но Овчинников был твердо уверен, что все, кто задействован, получают необходимую и точную информацию, согласно поставленной перед каждым задачи, и ни в каких дополнительных сведениях не нуждаются. — Не смотрите так на меня, просто примите за факт, что изменения происходили, или происходят до сих пор.

Недавний порыв связаться с Императором Фридрихом и попросить его о помощи она смогла в себе подавить, но эта мысль никак ее не оставляла, занозой въевшись в мозг, словно Эльза чувствовала, что он единственный, кто может что-то сделать или хотя бы что-то прояснить. Но это была бы игра на более высоком уровне, доступа к которым у нее нет и в ближайшее время, если не никогда, не будет, а на личную просьбу какой-то там Эльзы Савельевой император вряд ли вообще ответит, если это не будет затрагивать политических аспектов. Открывать же карты перед всем Советом, когда жизнь Савы и так висит на волоске, было не самой хорошей идеей. Поэтому Эльзе оставалось только надеяться на этих ученых, и это было последнее, что ей оставалось.

Лифт остановился, и они вышли на восьмом этаже, направившись к дальней лаборатории, которая была предназначена только для одного — поддержание жизни в теле главы клана Виталии Савельеве, и для поиска средства, которое смогло бы вывести его из комы, в которой молодой мужчина находился уже почти три месяца.

Эльза быстро пересекла коридор и вошла в предбанник, где начала надевать на себя халат, прятать волосы под шапочку и крепить на лицо респиратор. Все это делалось уже на автомате, потому что данный ритуал она совершала на протяжении последних трех месяцев каждый день, без перерывов и выходных. Эта мера предосторожности была направлена учеными на то, чтобы как можно меньше различных микроорганизмов вмешивались в процесс их исследований. Каждый раз, глядя на Алдышева, она видела в нем лишь одно желание — вообще не пускать ее в эту лабораторию, никогда и ни при каких обстоятельствах, но что он мог поделать, в данный момент Эльза Савельева была законным регентом клана, и ее приказы не обсуждались.

Евгений посмотрел на Эльзу, он не понимал этой маниакальной потребности приходить сюда каждый день и сидеть рядом с практически трупом. При этом он неоднократно видел, как она брала его за руку и что-то увлеченно рассказывала, словно была уверенна в том, что находящийся в глубокой коме мужчина, жизнь которого поддерживалась искусственным путем, ее слышит и понимает, что она хочет до него донести. Перед входом в палату, где на кровати лежало обнаженное мужское тело, опутанное проводами, он задержал Эльзу.

— Эльза Ульмасовна, вы помните, о чем мы говорили с вами в прошлый раз? — и он требовательно посмотрел ей в глаза.

— Да, я помню, и пока не готова дать вам ответ, — она раздраженно вырвала руку, а в ее глазах зажглись синие огоньки, признак того, что женщина вот-вот призовет дар, который все еще плохо контролировала.

— Ответ нужен до конца недели, — Алдышев нахмурился. — Жизненные показатели нестабильны, и прогноз очень неблагоприятен. Пока мы еще можем забрать у Виталия Владимировича жизнеспособную семенную жидкость и провести оплодотворение, это нужно сделать! Клану нужен наследник, и ваша основная задача, этого наследника клану дать. И это не моя прихоть. Я отдал свой клан в руки Виталия Владимировича, поэтому, как и многие другие заинтересован в том, чтобы клан оставался на плаву и слияние, например, с кланом вашего отца, не будет в итоге выходом из сложившейся ситуации и не приведет к довольно крупным неприятным последствиям. Вы не можете этого не осознавать. — Иногда Алдышев говорил правильные вещи, довольно серьезно и собранно, и у многих, складывалось ощущение, что, если бы не его маниакальная повернутость на науке, он стал бы превосходным главой клана и составлял бы конкуренцию членам Совета в первой пятерке. Но он сделал свой выбор, и многим оставалось только с ним смириться.

— Я прекрасно помню, что является моим долгом, и все еще надеюсь, что наш глава даст мне ребенка естественным путем, — Эльза прислонилась лбом к стеклу двери и закрыла глаза. — Но я понимаю ваши опасения. Я дам вам ответ в воскресенье.

— Хорошо, до воскресенья я подожду, но, прошу вас, не упустите время, — Эльза в ответ открыла глаза, резким движением отворила дверь и вошла в палату, захлопнув дверь прямо перед лицом сунувшегося было за ней Алдышева.

— Козел, — прошептала она, и подошла к постели мужа. Он словно спал, и ей сильно захотелось схватить его за крепкие плечи и несколько раз встряхнуть, чтобы он прекратил валять дурака и уже поднялся, освободив ее от свалившихся обязанностей, где ей приходилось с боем проталкивать то, на что ему хватало одного звонка по кому. Женщине не место в клановых разборках, и она это прекрасно поняла на своей шкуре. Только непростой характер и тень отца, маячащая за ее спиной, не давали захлопывать перед ней двери. Хорошо, что передел собственности практически сошел на нет. Все, кто хотел что-то присоединить уже присоединили, а кого хотели ликвидировать — ликвидировали. Чего нельзя было сказать о постепенно нарастающих недовольствах оппозиционных масс. Эти недовольства пока не затрагивали клан Савельевых, к большому счастью, потому что она совершенно не понимала, что нужно будет в этом случае делать. Сев на свое привычное место рядом с кроватью, она взяла мужа за руку и, даже не сдерживая возмущения, пожаловалась ему. — Вот видишь, пока ты спишь, твою жену хотят изнасиловать самым изощренным методом, да еще и прикрываясь тобой. А ты, вместо того, чтобы рыло этой свинье начистить, лежишь здесь. — Она привстала и провела ладонью по его щеке. Щека была гладкой, за телом очень хорошо ухаживали, но, самое удивительное было в том, что это тело не теряло хорошей физической формы за время своего лежачего положения. Мышцы оставались упругими, кожа не теряла эластичности, и ответов, почему это происходит, не находилось ни у одного из тех, кто неотрывно следил за состоянием жизненных показателей главы клана.

Эльза встала и прошлась по комнате, задумавшись о сегодняшней встрече, которая должна будет состояться через два часа, из-за которой она и приехала сюда так рано. Смерив шагами комнату, она посмотрела на Виталия и тихо проговорила.

— Знаешь, Сава, сегодня я встречаюсь с главой клана Южаниных. С их новым главой, конечно, старого-то взорвали. Ну, ты помнишь эту историю, когда хотели взорвать моего отца, но исполнитель перепутал машины. Откуда я об этом знаю? Так ты сам виноват, нужно было лучше пароль на сейфовом замке подбирать. А что ты хотел, конечно, я вынуждена была в твой сейф залезть, мне же нужна была информация, иначе меня эти акулы давно бы сожрали, и, когда ты очнешься, тебя ждал бы очень неприятный сюрприз в виде взятых на себя клановых обязательств, которые жутко невыгодные. Ты бы знал, как они накинулись на меня, как стервятники, уже через день, после того, как ты испортил мне свадьбу. Хорошо, хоть отец не бросил в беде и в первое время подставил плечо. Но потом у него появились дела, связанные с нашей шахтой, и мне пришлось во все вникать самой. И я не знаю, что от меня понадобилось Южанину. При назначении встречи он этого не озвучил, и я теряюсь в догадках, так же, как и отец и даже Андре. Ты будешь смеяться, но мы с Андре вполне мирно сосуществуем и даже работаем. Правда, она ждет, когда ты уже проснешься, наверное, даже больше, чем я. Говорит, что так интересно работать, как с тобой, ей уже ни с кем не удастся, — Эльзя замолчала и сжала виски пальцами.

Такие вот рассказы вслух действовали на нее весьма положительным образом, словно курсы психотерапии, и были необходимы ей, потому что, выходя из этой комнаты, пропахшей тяжелым запахом лекарств, каких-то химикатов и черт знает, чем еще, у нее сохранялось чувство, что Сава незримой тенью идет за ней, и поможет в случае чего, как часто помогал до этого. Это чувство оставалось с ней на весь день, и лишь вечером, ложась в холодную постель, она начинала осознавать свое одиночество. В первый месяц часто плакала в подушку. Теперь уже вроде бы стало легче. Она даст ответ Алдышеву в воскресенье, и уже знает, что ответ этот будет положительным. Потому что с каждым днем у нее, да и у всех остальных оставалось все меньше и меньше надежды на то, что Сава когда-нибудь встанет с этой кровати.

Эльза снова села на свой стул и взяла мужа за руку. Она уже хотела начать свой обычный рассказ про то, как прошел ее предыдущий день — это тоже был своего рода ритуал, который она неукоснительно соблюдала, и где-то подсознательно знала, что это необходимо не только ей, как дверь приоткрылась и в палату вошла Светлана Овчинникова. Подойдя к кровати, она долго рассматривала лежащее на ней тело, затем повернулась к Эльзе.

— Красивый, — сказала она, и снова повернулась к Виталию. — И с ним не скучно. Вечно влипает в неприятности и остальных за собой тянет, но может и удивить. М-да, меня вот однажды удивил. Эх, знала бы я, что тот мешок, который он на себя напялил скрывает, то, возможно, и подумала бы над его пошлыми намеками. Хотя, нет, Пашка хоть и не такой красивый, но более надежный.

— Света, ты думаешь мне приятно слышать, как мой муж делал кому-то неприличные предложения? — Эльза невесело усмехнулась.

— Понятия не имею, я, к счастью, не на твоем месте, — Светлана повернулась к ней лицом и сложила руки на груди. — Мы уже все перепробовали. Ничего не помогает. Остался последний способ, но, ты должна дать на него добро. И прежде, чем мы начнем действовать, ты должна будешь хотя бы разрешить Алдышеву забрать генетический материал и заморозить его.

— Что вы хотите сделать? — Эльза почувствовала, как у нее пересохло во рту.

— Я хочу применить к нему свой дар. Контролируемая клиническая смерть с последующим оживлением. Все будет под полным контролем, обещаю, — она подняла руку вверх, увидев, как наливаются синевой глаза Эльзы. — Да что вы водники такие нервные? — Она поморщилась. — То Сава грозился утопить Пашку, если я рот открою, теперь вот ты. Боюсь даже представить на что способны огненные мальчики и девочки, и почему они еще не оставили еще от Империи пепелище, и не завершили свой жизненный путь ритуальным самосожжением, — попыталась отшутиться Светлана, чтобы хоть как-то растормошить Эльзу, которая словно абстрагировалась от всего мира и единственной ее задачей было удержаться на плаву и сохранить все то, что нагреб в последнее время ее муж, кроме этих странных двухчасовых посиделок возле его кровати.

— Да как вам такое в голову вообще пришло? — прошипела Эльза, привстав со стула.

— Мы не знаем, что еще предпринять, — терпеливо повторила Светлана. — Это своего рода перезагрузка всего организма, но, Эльза, я обязана предупредить, что возможно мы не сможем вернуть его обратно. Только поэтому вообще требуется твое отдельное разрешение. Никто не в состоянии поддерживать жизнь искусственно столько времени. Мы даже не уверены, что его мозг все еще жив, а те единичные сигналы, зафиксированные электроэнцефалографом, не элементарные помехи.

— Вы все просто психи! — Эльза вскочила. Сегодня все шло не так как надо. И вместо привычных двух часов, она провела с мужем всего полчаса, но оставаться здесь больше просто не могла.

— Эльза, ты подумай, — донеслось ей вслед.

— Ага, я подумаю, — пробормотала Эльза, выходя в предбанник и срывая с себя защитную одежду. — Я так подумаю, что тебе твой дар не поможет, некрофилка чертова.

И она покинула лабораторию с четким намерением вернуться сюда после встречи и добрать недостающие полтора часа, потому что была абсолютно уверена в том, что ее муж жив и слышит ее, что бы не говорили эти некомпетентные маньяки с комплексом Бога.

Глава 2

Встреча с Южаниным была назначена в ресторане, где он предложил провести или поздний завтрак, или ранний обед, Эльза так и не разобралась в том, что за прием пищи ей предстоял. При этом, Южанин настаивал на том, чтобы встретиться без юристов, охраны и всех прочих сопровождающих. Точнее, все эти сопровождающие оставались за дверьми ресторана, который находился на площади, как раз напротив дворца Совета Кланов. Особенно напрягло Эльзу то, что отдельным пунктом встречи Южанин указал отсутствие какого-либо вида и средств связи при непосредственно разговоре.

Охранник провел перед Эльзой прямоугольным прибором, который не выявил ничего подозрительного, скорее всего, подумалось ей, что искали на входе не только оружие, сколько пресловутый ком или еще какой-нибудь жучок, и это не приносило облегчение, ведь она понимала, что разговор этот будет достаточно серьезным, и Южанин сделал все возможное, чтобы о его содержании узнало, как можно меньше посторонних лиц. Ее провели в зал, где, кроме одного сервированного столика, все остальные стояли пустыми. Вихров, который лично сопровождал Эльзу на эту встречу, настоял на своем присутствии в зале. Пока он выяснял отношения, не повышая при этом голоса, Эльза стояла в дверях, потому что вход в зал был перекрыт помимо охранника, осуществившего беглый досмотр, еще и начальником службы безопасности клана. Наконец, Вихрову удалось договориться, и он, вместе с начальником охраны Южанина, вошли в зал и заняли столик возле самых дверей, а Эльза прошла вглубь зала, где из-за стола поднялся довольно молодой мужчина, протянувший ей руку, которую она пожала практически без колебаний.

— Как всегда прекрасна, — улыбнулся Южанин и подвинул Эльзе стул, помогая весьма галантно сесть за стол. — Вы знаете, Эльза, многие славные представители весьма сильных кланов были ужасно разочарованы, когда ваш отец отдал вас Савельеву. Это решение было странным и совершенно непонятным для многих, включая меня самого. Это не было мотивом для укрепления клана, и с первого взгляда казалось абсурдным, ведь главы клана, занимающие место в первой пятерке, никогда не отличались такой щедростью по отношению к кланам, которые давно уже вылетели из Совета. Но, тогда никто из нас даже не предполагал, что этот мальчишка может настолько быстро сориентироваться в развернувшихся после нападения на Кастл беспорядках и оторвать для своего загибающегося клана изрядный кусок пирога. У меня иногда возникали ощущения, что Виталий предугадывает дальнейшее развитие событий, словно знает наверняка, чем они могут закончиться. Он совершил всего лишь одну ошибку, напав открыто на клан Войковых. Во всем остальном я лично могу только позавидовать такой прозорливости, и я говорю сейчас не только о вашем муже, но еще и о вашем отце.

— Вы пригласили меня на обед, чтобы рассказать о том, что выбор мне мужа моим отцом оказался весьма удачным? — Эльза аккуратно разложила салфетку на коленях и в упор посмотрела на Южанина.

— Не только, — он улыбнулся, — хотя я постоянно предупреждал отца, что от этого парня можно ждать много неожиданностей. Попробуйте этот суп, он сегодня удался шефу просто на редкость, — он резкой смены темы Эльза даже слегка растерялась, все-таки ее не готовили к подобным переговорам. Она всегда думала, что единственное, для чего ее позвали бы в этот ресторан — это как сопровождение мужа, этакий декоративный элемент, радующий взгляд и именно к этому ее готовили всю сознательную жизнь.

— Суп действительно удался, — она даже съела пару ложек, чтобы собрать мысли в одну кучу и понять уже, что Южанину от нее надо. — Мои комплименты шефу. Так, о чем вы действительно хотели со мной поговорить?

— В своей прямолинейности вы удивительно напоминаете своего отца, — Южанин отложил ложку в сторону.

— Неудивительно, он ведь мой отец, — Эльза продолжала неотрывно смотреть на него, но мужчина, казалось, не чувствует ни малейшего дискомфорта от ее немигающего взгляда. Мужчина привык играть свою игру в бассейне с крокодилами, и обычным напряженным взглядом его было не пронять, девушка это понимала, и даже не собиралась на него давить, ей просто было непривычны такие разговоры, и она до последнего не могла скрыть своего напряжения.

— В каком состоянии находится ваш муж? — даже тембр его голоса изменился. Он стал напористым и жестким, все-таки Южанины по праву занимали первую строчку в Совете Кланов вот уже на протяжении многих лет, и если после взрыва, во время которого старший представитель этого клана погиб, их положение слегка пошатнулось, то сидящий сейчас перед Эльзой Никита, очень быстро его поправил. Правда, в ходе поправки пострадали три клана из шестого десятка, но это уже мелочи, тем более, что Южанин устроил слияние, и, в итоге, пострадали по сути лишь кланообразующие семьи, а других представителей, если изменения и коснулись, то отнюдь не в худшую сторону.

— Он жив, все остальное вас не касается, — резко ответила Эльза.

— Акции клана Савельевых упали и продолжают падать из-за неопределенности с руководством. Вы уже вылетели из второго десятка степени влияния, и очень скоро покинете четвертый. Мои аналитики приводят прогноз, что позиции поднимутся, когда совместная с кланом Бойнич деятельность по добыче алмазов даст первые результаты, но это будет кратковременное решение. Когда, или лучше говорить «если», ваш муж очнется, ему будет очень непросто вернуться хотя бы к последней занимаемой позиции, в идеале же, клан должен войти в первую десятку, — Южанин бросил салфетку на стол.

— Почему вы мне все это говорите? — Эльза так сжала в руке вилку, что костяшки побелели.

— Потому что, вы имеете определенное влияние на своего отца. Так повлияйте на него, — Никита откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Вы сейчас погрязли в делах клана, я прекрасно понимаю насколько вам сложно. Но вы даже не представляете, что творится сейчас в провинции. Многие главы кланов, представляющие кланы в Совете, вынуждены вернуться в свои родовые имения, чтобы хоть как-то попытаться урегулировать обстановку. Волнения на предприятиях нарастают, почти каждый день вспыхивают стихийные митинги, я уже молчу про тех граждан, которые не состоят в кланах. Скоро мы получим полномасштабную гражданскую войну, и станем легкой добычей для всех желающих. Нам необходимо вернуть на трон императора, это также верно, как и то, что солнце все еще встает на востоке. Недавние события в Милане очень наглядно продемонстрировали, на что способен даже один император без поддержки семьи и лояльных трону кланов. А недовольные сидят и не высовываются, потому что ни один представитель ни одной императорской семьи терпением не отличался и не отличается. Поэтому я еще раз прошу вас надавить на отца, чтобы он взял частично управление кланом Савельевых в свои руки, чтобы удержать клан хотя бы на том месте, которое он сейчас занимает. Я не говорю о слиянии или насильственном захвате клана вашего мужа вашим отцом, я вижу по вашим глазам, что вы подумали именно об этом. Нет, это недопустимо в сложившихся обстоятельствах. Клан Савельевых должен оставаться кланом Савельевых и, в конечном итоге, занять место поблизости с кланом вашего отца. И это в первую очередь выгодно вашему отцу, а потом уже остальным, кто в этом заинтересован, включая меня.

— А какой в этом ваш интерес? — спросила Эльза, надеясь, что он ответит, и она не будет ломать голову над таким странным разговором и поведением Южанина.

— Это второй вопрос, который я хотел бы с вами обсудить. Ответьте уже, Эльза, есть ли надежда на то, что ваш муж выкарабкается?

— Надежда есть всегда, — Эльза устала. Она все еще не до конца понимала, зачем Южанину все это нужно. Даже несмотря на то, что он занимает первую строчку в Совете, никто в здравом уме не хочет иметь рядом с собой сильный молодой клан с довольно большими амбициями у его главы, который может составить ему довольно угрожающую конкуренцию. — Вы первый, кроме моего отца и Овчинникова, кто открыто говорит о том, что желает Виталию скорейшего выздоровления.

— Я подозреваю, что внутри Совета Кланов зреет заговор, — Южанин протер лицо руками. — Из пятнадцати изначально выявленных претендентов на трон, в живых осталось лишь пятеро, включая вашего мужа. Кто-то целенаправленно уничтожает претендентов, и мы никак не можем найти никаких зацепок. А мы ищем, особенно те кланы, которые остались не только без прямого претендента на трон, но еще и внезапно без главы. Причем все смерти происходят буднично и совершенно неожиданно, я бы сказал, что выглядят они действительно как несчастный случай или смерть от естественных причин. Но если бы такого рода смерть была одна, ну две, но не десять. И это без оглядки на охрану, которую Совет усилил втрое.

— Кто-то из претендентов избавляется от конкурентов? — подсказала Эльза.

— Не исключено. Повторяю, мы не знаем, кто и зачем это делает. Положение клана очень важно для последующего голосования. Лично мне весьма импонирует Виталий, и я хотел бы, чтобы голосование все же произошло, и он стал императором. У меня есть ощущение, что он способен взвалить на себя эту ношу. Но для этого он должен выжить и пройти ритуал единения с родственной стихией, а еще, он должен иметь определенное влияние на всех глав Кланов, представленных в Совете. Чтобы занять место в центре круга, претендент должен в данном случае получить все сто процентов голосов. Если хоть один проголосует против, кандидатура не будет утверждена.

— Говоря все это вы не предлагаете своей помощи, — ровно произнесла Эльза, теперь уже не поднимая взгляда на Никиту. — Только гарантируете свой голос при выборе императора.

— Нет, не предлагаю. Во-первых, в этом случае, клан Савельевых потеряет остатки авторитета, чего совершенно невозможно допустить, во-вторых, вы будете мне должны, а это поставит некоторые мои дальнейшие решения под сомнение, и это тоже невозможно допустить. Ну и вряд ли Виталий останется доволен подобным решением с нашей стороны. И да, вы правы, у него очень мало сторонников, поэтому в ваших же интересах начать изучение всех девяносто девяти кланов, заседающих в Совете. И усильте охрану мужа, коль скоро сам он не способен себе ее обеспечить. И последнее, в Совете при голосовании по поводу выбора императора необходимо присутствие главы клана, или лица доверено замещающего его и, как бы дико это не звучало, мужского пола. Такие вот пережитки прошлого, но с этим мы не в силах ничего поделать. Поэтому, в случае чего, подумайте о законном представителе в Совете, если случится такое, что Виталий не сможет присутствовать там лично. А теперь прошу меня извинить, дела, — и он поднялся из-за стола и направился к выходу, оставив Эльзу сидеть в молчании, гипнотизируя взглядом суп в тарелке, думая о том, чтобы согласиться на предложение Светланы, потому что и дальше надеяться на чудо, стало непозволительной роскошью.

В то же самое время, на восьмом этаже, в лаборатории тринадцатого квадрата происходила суета. В основной коллектор ввалилась целая стая крысюков, среди которых, к счастью, наблюдалось всего две усовершенствованные особи. Пока дежурные поднимали бойцов по тревоге и оправляли жучков-шпионов на изучение обстановки, пока бойцы спустились в канализацию, несколько особей прорвалось за огражденный специально от них периметр, просто пройдясь по трупам своих сородичей, и оказались в коридорах лабораторий.

— Егоров, какого гребанного хрена они творят? — мимо застывшего возле монитора ученого пронесся Алдышев, спешащий к двери, чтобы заблокировать ее.

— Полагаю, что это одна из последних атак вообще, — Егоров продолжал смотреть на экран. — Видишь, среди них есть самки, хотя во время всех остальных нападений самки участия не принимали, как наиболее уязвимые существа, даже несмотря на их неспособность к размножению. Но немаловажно, они не обладают крепостью клыков и когтей самцов, поэтому принуждение их к нападению больше похоже на акт отчаянья. Я думаю, нужно посоветовать Вихрову организовать окончательную зачистку, и уже навсегда избавиться от этих тварей.

— Ты мне лучше помоги, а не разглядывай своих любимых крысюков и не подражай ведущему программы про редких животных африканского контента, — пропыхтел Алдышев, который никак не мог справиться с дверью, которую ощутимо пихали с другой стороны. — Егоров, твою мать, помоги мне, а то прорвется такая тварь к Саве, что делать будем? Ты не смотри, что Эльза выглядит вполне покладистой, она нам яйца быстро к потолку прибьет, собственноручно и без наркоза. Я эту породу знаю. Вообще не понимаю, чем ее Сава так привлек, словно приклеилась к нему. Я не говорю, что это плохо, для клана в самый раз, но, черт подери, это выглядит довольно странно, когда она сидит тут возле него и что-то рассказывает часами. Она, конечно, не мешает нам, но все равно действует на нервы всего одним своим присутствием, да твою мать, Егоров!

— Да иду, чего орешь, — Егоров подошел и с размахом ткнул палкой в щель, которая никак не хотела закрываться. Раздался противный визг, и дверь с тихим щелчком закрылась. Алдышев быстро активировал запор и злобно уставился на Егорова, который, тем временем, нравоучительно заявил. — Вот видишь, как все просто, и не надо было нервничать.

— Егоров, я тебя просто когда-нибудь контужу вот такой вот палкой, помяни мое слово, — пригрозил Алдышев и прислушался к творящемуся за дверью переполоху. — Что там такое происходит?

Егоров пожал плечами и тут яркий свет, заливающий все пространство лаборатории мигнул. Ученые тревожно переглянулись.

— У нас аварийный генератор есть? — резко спросил Егоров, у которого в критических ситуациях мозг начинал работать на полную катушку. Он поднял голову, что-то рассматривая на потолке, когда в очередной раз свет на долю секунды пропал, а потом резко включился везде, кроме ламп потолка, которые словно неохотно начали зажигаться с противным гулом.

— Есть, и он начинает работать сразу после отключения. Но почему свет мигает, ты можешь мне объяснить? — взорвался Алдышев. — Я не помню, чтобы эти твари провода перегрызали, потому что никакого иного объяснения случившемуся я не нахожу. Раньше они только могли закоротить проводку тушами своих более тупых собраться, но сейчас такого количества крысюков и характерного звука просто не наблюдается. А ведь мы их изучали!

— Я тоже этого не помню, — огрызнулся Егоров. — А еще я не помню, чтобы они молниями швырялись. А они швыряются. И я так и не сумел вычленить ту последовательность нуклеотидов, которую этот безумец Волков использовал при создании подобного эффекта. Но в его записях сам черт ногу сломит. Неудивительно, что он совсем с катушек слетел. А еще я не помню, чтобы крысюки могли бы спокойно разгуливать по канализации, уничтожая при этом созданные антикрысячьи барьеры и субпространства. Я же говорил, что они эволюционируют самостоятельно и без явного вмешательства извне их создателя, который, судя по уменьшающейся с каждым разом популяции, уже давно прекратил свои эксперименты и перестал плодить их искусственным путем. — Алдышев покосился на друга, но ничего не ответил. По сравнению со спятившим Волковым, даже Егоров выглядел образцом нормальности.

Свет снова мигнул, и вдруг неожиданно полностью погас. Он погас всего лишь на мгновение, но при этом отрубились все приборы, которые стояли в лаборатории в зоне видимости двух ученых, и когда через мгновение снова стало светло, а оборудование принялось включаться, выходя в штатный режим, что говорило только о том, что генератор заработал в свою полную мощность, оба ученых с тревогой одновременно посмотрели на дверь палаты, из-за которой в то же мгновение раздался противный писк, напоминающий тот, который издавали крысюки. Они бросились к Саве, наплевав на защитные халаты и респираторы. Когда они все-таки ввалились в непосредственно палату, потому что застряли в дверях, ломанувшись туда одновременно, то остановились, тупо глядя на пищащий монитор, по которому бежала прямая линия.

Глава 3

Темно. Темно и невыносимо страшно. Кислорода не хватает, приходится с усилием проталкивать спертый воздух в горящие огнем легкие. Невозможно пошевелиться, чтобы принять более удобное положение, и ощущение того, что тело охватил паралич, и невозможно пошевелить ни пальцем, ни глаза открыть, ни заставить мышцы диафрагмы сократиться, чтобы сделать вдох, отчего усиливаются паника и страх, практически сводя с ума.

Противный писк вонзается в мозг раскаленной иглой, и все желания подчинены одному — протолкнуть уже наконец хоть немного воздуха к легким.

— А-а-х, — я открыл глаза, непонимающе глядя на окружающую меня обстановку, наконец, вдохнув полной грудью воздух, который показался мне несколько влажным. Во рту скопилось довольно много слюны, но она была без вкуса, словно я набрал полный рот воды. Сглотнув ее, тем самым почувствовав некоторое облегчение, словно не пил долгое время, я снова поморщился от писка, который бил по оголенным нервам. Писк шел от прикроватного монитора, кажется эта штуковина именно так называется, и пищал он в такт учащенному сердцебиению, по всей видимости, моему. Где я нахожусь? Сев, и едва не завалившись обратно, из-за того, что резко закружилась голова, я огляделся еще раз. Похоже на какую-то палату. Дышать приходилось полной грудью, и все равно не покидало ощущение, что я не могу надышаться как следует, тем более во рту была невероятная сухость. Видимо, того глотка непонятно откуда взявшейся воды было недостаточно, чтобы удовлетворить потребности организма. Плечо прострелило резкой болью — это нехорошо. Но самое нехорошее во всей этой ситуации то, что я никак не могу вспомнить — кто я такой. Кто я? Как меня зовут? Где я, черт подери, нахожусь? И почему я, мать вашу, голый?

Скатившись с твердой поверхности кровати, я долгое время лежал на холодном полу, пытаясь прийти в себя. Писк меня достал, и я рванул шнур, который тянулся к розетке. После этого начал срывать с себя опутывающие меня провода, и вытаскивать из тела пару тонких иголок, которые были воткнуты в обе кисти, через которые что-то вливалось в мое тело из довольно больших бутылок, расположенных на высоких стойках. Когда, вроде бы, ничего на теле не осталось, с трудом поднялся с пола. Сильно шатало, будто не ходил долгое время и ноги отвыкли держать тело в вертикальном положении, но я отметил, что мышцы были в полном порядке, скорее всего, меня накачали какими-то транками, из-за чего тело меня практически не слушалось. Дойдя до двери со стеклянной поверхностью, я долго рассматривал себя, как в зеркале. Вроде бы обычный парень двадцати с небольшим лет, только вот глаза светятся синим, и это не кажется мне нормальным. Вот только этот парень в зеркале вроде и был мне знаком, но вспомнить никак не получалось, ни как его зовут, ни кем по жизни он является.

Прикрыв глаза, я снова их открыл, увидев, что синева постепенно из глаз уходит. Что это такое? Может из-за этой синевы я и лежал на койке, опутанный проводами? Не помню.

Толкнув дверь, я внезапно обнаружил, что она открыта. Слоняться где-то голым не хотелось, но, с другой стороны, оставаться здесь не хотелось вдвойне. А вдруг это не палата, а какая-нибудь лаборатория, где на мне ставят опыты? Может быть, отсюда берут начало синие глаза и провалы в памяти? Но почему меня тогда никто не охраняет? Непонятно и чертовски подозрительно.

Выглянув в открывшуюся дверь, я внимательно осмотрел комнату. Никого, и камер вроде не наблюдается. Выйдя из своей, ну пускай будет палаты, я огляделся более внимательно. Это был какой-то предбанник, или шлюз, как в инфекционке. А может быть, я чем-то болен поэтому меня держат в таком месте? Пациент номер ноль какой-нибудь, и, сбежав, я перезаражаю половину земного шара? Да нет, бред. В этот случае, меня бы точно лучше стерегли, во всяком случае, дверь бы закрыли, да и на бокс эта палата не сильно похожа, никакой изоляции видно не было, даже ее видимости, поэтому я точно не несу в себе угрозу в виде какого-нибудь не поддающегося лечению и логике вируса. Недалеко от меня стоял стол, на котором были разложены комплекты защитной или, может быть, форменной одежды. Белые халаты. Шапочки, респираторы. Плохо, что комбинезонов не наблюдалось. Порывшись, нашел штаны, которые, вроде бы, подходили мне. Сверху халат, респиратор и шапочку, на ноги шлепки, ничего другого просто не нашлось. Порывшись в ящике стола, нашел складной ножик. Не бог весть какое оружие, но для самообороны должно сойти. Так, теперь нужно выйти отсюда.

Мне везло. Выскользнув из шлюза, я попал в помещение, оглядев которое, хмыкнул. Все-таки лаборатория. Вот же… Нужно выбраться отсюда, и попробовать найти кого-нибудь, кто мне поможет вспомнить, кто я.

Лаборатория была пуста, дверь приоткрыта. С колотящимся сердцем, я выглянул в коридор. Там было не так светло, как здесь, красноватый свет, словно дежурная лампочка горела, и везде царил какой-то разгром. Вырванные куски кирпича из стены, с образовавшимися дырами, ведущими в темноту. Приближаться к ним мне не хотелось, тем более узнавать куда они ведут, слишком уж выглядели они подозрительно. Что здесь произошло? Антураж ну прямо как в «Обители зла», ага, эпизод девятый не отснятый. В конце коридора, я заметил, как мигнула лампочка лифта, и бросился в том направлении.

Лифтов было два. Так получилось, что я заскочил в свою кабину и успел закрыть дверь, когда раскрылись двери второй, и раздался голос, в котором проскальзывали истеричные нотки.

— Было кратковременное отключение систем жизнедеятельности, вы же знаете, Павел Сергеевич, что эти твари перегрызли силовой кабель, и все. Что нам сейчас делать?

Дальше я не слышал, потому что лифт унес меня вниз. Внизу было что-то вроде проходной, и два выхода из здания. Но у одного из них толпилось много военных, и мне это совсем не понравилось. Поэтому уже довольно бодро я направился ко второму выходу, на ходу втягивая голову в плечи, и намеренно сутулясь. В проходную вышло несколько человек, одетых в костюмы подобные моему. Двое перекинулись несколькими словами и направились в ту же сторону, что и я, поэтому пришлось прибавить шаг. На двери проходной был замок, заточенный на индивидуальные пропуска, как я мог заметить по соседней двери. У меня разумеется, такого пропуска не было, поэтому я встал перед закрытой дверью, не понимая, что мне делать дальше. Я уже начал привлекать определенное внимание, но открытого подозрения не вызывал, поэтому пока оставался на месте, ожидая подходящего шанса выбраться, который буквально сразу же мне и представился, в виде тех самых двух человек, одетых почти также, как и я, только без шлепок на ногах и респираторов, которые прошли мимо меня, даже не задержав на мне взгляда. Они вышли, а дверь некоторое время была еще открыта, и я буквально протиснулся в быстро суживающийся проход.

Выскочив на улицу, я поежился. На улице стояла поздняя весна, или ранняя осень, но было довольно прохладно, особенно в шлепанцах, надетых на босу ногу. Оглянувшись, никакой погони позади себя не обнаружил, и не мог не думать о том, что все проходит слишком гладко, словно они не ждут, что один из подопытных сможет от них сбежать. Я прогнал от себя панические мысли и, обогнав лаборантов, которые шли передо мной, отойдя от них на довольно приличное расстояние быстрым шагом, бросился бежать, не разбирая дороги. Обернувшись, увидел, что они свернули по тропинке и направляются в другую сторону, я же практически уперся в странную стену, полупрозрачную, напоминающую застывший янтарь или эпоксидную смолу, но такого размера? Вдалеке послышались голоса. Кто-то приближался ко мне. Я почувствовал подступающую панику, и снова посмотрел на стену. Внезапно, на гладкой поверхности словно вспыхнули два ярких синих огонька, а стена поплыла, образуя приличного размера проход. Поплыла она необычно, не плавясь, а словно превратившись в воду, которая стекала на землю тонкими ручейками, которые затем взмывали вверх и снова падали на землю. Голоса приблизились и я, зажмурившись, вошел в образовавшийся проход.

То место, в котором я оказался, понравилось мне куда меньше предыдущего. Какая-то выжженная земля, с виднеющимся невдалеке остовом мрачного здания. Признаков жизни не наблюдалось и появилась вполне логичная мысль, что стена эта поставлена здесь не просто так. Все же, если видишь надпись «не входить», то лучше не входить. Хотя никакой надписи не было, но сама структура стены просто кричала об этом. Попятившись, я наткнулся спиной на гладкую поверхность. Резко обернувшись, выругался. Блестящая преграда снова стояла передо мной, словно и не было никакого прохода. Я уперся в нее руками, пытаясь хоть немного надавить в том месте, через которое я прошел, но никакого результата это не принесло и новый проход совершенно не хотел открываться. Скорее всего, сюда можно войти здесь, но выйти именно в этом месте не получится, если вообще такое возможно сделать.

— Вот же гадство какое, прямо-таки вселенского масштаба, — процедил я сквозь стиснутые зубы, и пошевелил замерзающими пальцами ног. — Ладно, посмотрим, что здесь за зомбилэнд, и надеюсь, что я не прав в своей оценке происходящего.

Поежившись, я вытащил из кармана нож, раскрыл его, и, крадучись, направился к зданию. Зачесалось лицо, и я, поднеся руку к щеке, обнаружил, что на мне все так же надет респиратор. Решив на всякий случай его оставить, продолжил свой путь, отмечая про себя, что физически чувствую себя гораздо лучше, и даже боль в руке, которая беспокоила меня до этого, куда-то делась. Наверное, это было важно, но, может быть, я просто стал расхаживаться, после долгого лежания, когда у меня просто все тело затекло, включая руку, а теперь наконец-то отпустило. Больше меня волновал вопрос о том, кто я. Но также я прекрасно понимал, что вряд ли получу ответ на этот вопрос прямо сейчас, только, если сам вспомню. Под ногой что-то хрустнуло. Опустив взгляд, я увидел, что наступил на высохший скелет какой-то мелкой зверушки, наверное, мышки-полевки. Что-то с этим местом явно не так. Теперь я шел, стараясь тщательнее осматривать не только окрестности, но и землю под ногами. Вроде бы пока подобных сюрпризом больше не попадалось, и я подошел к зданию, останавливаясь перед приоткрытой, словно приглашающей меня войти дверью.

— Ну, если так настойчиво просят, почему бы и не зайти, — я тряхнул головой, прогоняя настойчиво лезущие мысли о всякой чертовщине. Вот только я не верил во все эти абры-кадабры, да и зомби были под вопросом. Я скорее поверю в какую-нибудь радиацию, или что-то типа этого. И иду сюда не просто, чтобы погреться, а, чтобы попытаться понять, что здесь произошло. Ведь может так оказаться, что я имею ко всему этому отношение, и, запустив ассоциативную цепочку мой разум вспомнит наконец, хотя бы мое имя.

* * *

Овчинников стоял и мрачно разглядывал пустую кровать с валяющимися как попало проводками системы жизнеобеспечения.

— Ну? — он повернулся к стоящему с отвисшей челюстью Алдышеву и нахмурил брови. — И как вы это объясните? Где тело? Или вы не просто проворонили смерть Савы, но еще и умудрились от тела быстренько избавиться? Если это произошло не слишком давно, то лучше скажите, куда вы его дели, пока не стало слишком поздно.

— Я… — Алдышев принялся метаться по палате, даже нагнулся и заглянул под кровать, разумеется, не обнаружив там никаких признаков Савельева. — Я ничего не понимаю, — наконец, он вылез из-под кровати, и сел на пол. — Мистика какая-то.

— Вы абсолютно уверены, что он умер? — Овчинникову не нравилась вся эта ситуация в целом. Он не мог себе представить, что Савельев перестал бороться и просто ушел, из-за какого-то скачка напряжения. Это было не то, что на него не похоже, сколько иррационально, потому что никаких предпосылок к летальному исходу не наблюдалось, да даже система жизнеобеспечения была подключена только частично, потому что по какой-то до сих пор не установленной причине сердце Виталия билось совершенно без каких-либо вмешательств извне, но вот с дыханием были определённые проблемы. И элементарный скачок напряжения вряд ли мог как-то на нем отразиться. Может и прав Алдышев, называя это все мистикой.

— Я уверен, да. Я все проверил. Никаких реакций на раздражители, ни дыхания, ни сердцебиения, а зрачки не реагировали на свет, — Алдышев встал с пола. — Он был мертв окончательно и бесповоротно, и я надеялся с вашей помощью успеть выделить необходимые клетки, которые могут быть еще живы, чтобы использовать их для рождения наследника.

— Если бы Эльза согласилась вынашивать ребенка мертвеца, — усмехнулась Светлана. — Вот только для мертвеца, это тело оказалось довольно шустрым. — Она закрыла глаза, а когда открыла, то они начали напоминать два озера беспросветной тьмы. — Не бойтесь, просто не мешайте мне, — даже ее голос изменился, обдав присутствующих могильным холодом. Алдышев смотрел на нее с опаской, и лишь Овчинников наблюдал за действиями жены с легкой полуулыбкой, застывшей на губах. Но все-таки находиться рядом с магом, призвавшим дар смерти, было очень неприятно. По палате прошелся ледяной ветер, вызывающий целые полчища мурашек на коже. Когда он стих, Светлана слегка пошатнулась, отпуская дар и устало произнесла. — Идиот.

— Простите, что? — Алдышев поджал губы.

— Если здесь и была смерть, то, скорее всего, клиническая. Я не зафиксировала полноценной смерти кого бы то ни было. Поэтому я могу с чистой совестью вас спросить, Евгений, где, мать твою, Сава?

— Я не знаю, — Алдышев заметно растерялся. — О, господи. Так он был жив? И мы ему ничем не помогли. Какие же мы кретины, — он ударил себя ладонью по лбу. — Но, приборы не фиксировали жизненной активности, и мы с Егоровым провели все положенные тесты… Как же так?

— Не знаю, — Светлана пожала плечами. — Возможно, что-то вроде кратковременного синдрома Лазаря. Я не уверена на все сто процентов. Вам не за мной надо было бежать, а за тем, кто даром жизни владеет. Только вы даже мужа моего подключили к моим поискам, теряя драгоценное время, — она покачала головой, укоризненно глядя на горе-ученого.

— Но, где он в таком случае? — Алдышев, в который раз, оглядел комнату и заглянул под кровать.

— Что здесь происходит? — раздался от двери голос Эльзы.

Она пришла сюда, приняв, наконец, весьма непростое решение: Алдышев должен был получить добро на извлечение и заморозку определенного материала из тела ее мужа, а Светлана могла проводить на нем свои бесчеловечные эксперименты. Какого же было ее удивление, когда она нашла Егорова, волочащего по коридору целую вязанку, состоящую их тел крысюков, и направляющегося явно не в ту лабораторию, в которой он должен был неотрывно думать над тем, как помочь Виталию. На ее вопросительный взгляд, Егоров философски пожал плечами и ответил.

— Прорыв, надеюсь, что последний, — и побрел дальше. При этом он выглядел еще более сумасшедшим, чем при их встрече в канализациях, если такое в принципе было возможно.

Теперь, вот все те, кто пытался как-то помочь Саве, столпились вокруг его кровати, словно произошло нечто из ряда вон выходящее. Сердце на секунду замерло, пропустив один удар, но потом застучало сильно и часто, приводя Эльзу в состояние близкое к панике.

— Эм, Эльза, дорогая, ты только не волнуйся, — протянул Овчинников, и она покачнулась, потому что эти слова и этот тон могли означать только одно — случилось что-то непоправимое.

— Что с ним? — она решительно оттолкнула Алдышева и уставилась на пустую кровать. Тряхнув головой, словно прогоняя наваждение, Эльза, прищурившись, обвела взглядом обоих Овчинниковых и остановила взгляд на Алдышеве. — Где мой муж? Что вы, твари, с ним сделали?!

Глава 4

Войдя в здание, я остановился у дверей, вглядываясь в царящий вокруг полумрак. Внутри этого здания было как бы ни холоднее, чем на улице, во всяком случае, более промозглей. Кожа тут же покрылось миллионом мурашек, а белый халат служил очень плохой защитой от пробирающего до костей холода. Я прислушался, в какой-то момент мне показалось, что где-то в глубине, может быть даже на других этажах, послышался шорох и звук, похожий на льющуюся воду, когда она стекает, например, по ступеням вниз. Но буквально через несколько секунд эти звуки прекратились. Я простоял довольно долго на одном месте без движения, но больше насторожившего меня звука слышно не было, и тогда решил, что мне все-таки показалось. Я сделал шаг от двери, все еще раздумывая, нужно ли мне идти дальше внутрь, потому что болтаться в темноте, не имея ничего, что могло бы помочь мне с освещением, было не слишком мудрым решением, как внезапно раздался щелчок и пространство вокруг меня залил холодный белый свет. От неожиданности я вздрогнул, и принялся озираться по сторонам. Лишь спустя минуту до меня дошло, что освещение включилось, реагируя на движение. Я сделал шаг назад и свет погас. Понятно, где-то здесь датчики движения и установлены, остается надеяться, что подобное присутствует не только конкретно в этом месте. Хотя, вспоминая тот странный звук, я пришел к выводу, что фонарик был бы все же сподручнее, не всегда правильно оказываться в зоне полного освещения на чужой территории. Снова пройдя в освещенную зону, сумел наконец-то как следует осмотреться.

Больше всего это строение изнутри напоминало какой-то промышленный комплекс. Бред какой-то. Промкомбинат рядом с лабораториями? Странно как-то.

У стены я заметил лестницу, ведущую наверх, к какой-то крытой галерее, или чему-то очень похожему на крытую галерею, идущую вдоль этого обширного, и абсолютно пустого помещения.

— Как-то здесь жутковато, — произнесенные вслух хоть и очень тихо слова, многократно усилились отразившись от стен, и зазвенели набатом. — Сука, — высказавшись на этот раз более эмоционально, я посильнее сжал в руке нож и быстро пошел к лестнице. И это я всего лишь хотел отогнать от себя искусственно нагнанный пустотой страх, теперь стало понятно, что лучше заткнуться и держать рот закрытым.

Очутился я действительно в галерее, вот только то, что я принял за единую стеклянную стену, когда разглядывал это образование снизу, оказалось окнами, выходящими на это пустое помещение, которые в свою очередь располагались в небольших кабинетах, располагающихся по кругу и связанных друг с другом единым коридором.

В кабинетах срабатывала та же самая система, что и внизу. Когда я при переходе через порог переступал определенную черту, загорался свет. Зайдя в первый попавшийся кабинет и увидев в нем лишь пустые стены, вышел обратно в коридор. Когда направлялся к следующей двери, то в голове что-то щелкнуло, и появилась четкая картинка практически такого же коридора, и таких же кабинетов, а также страхолюдных крысоподобных существ подозрительно похожих на таксу, особенно своими размерами и небольшой мордочкой, от которых я пытался отбиться. Помотав головой, чтобы прогнать странный образ, я зашел внутрь второго кабинета. Под потолком вспыхнул свет, осветив пространство и я отшатнулся, потому что на полу прямо передо мной лежал человеческий скелет.

— Черт, — я хохотнул и пару раз глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, в кабинете такого оглушающего эхо не было, что не могло не радовать. — Нежданчик, что б его. — Успокоившись, принялся рассматривать скелет уже более внимательно. Какой-то странный скелет, все кости очень белые, словно отполированы и покрыты лаком, не похожи на настоящие, остающиеся после того, как от тела остаются одни кости. Ни одного намека на мышцы, кожу, ничего. Присев, перевернул скелет, и снова едва не свалился, потому что, вместо того, чтобы распасться на составные элементы, он перевернулся целиком. Подняв кисть и поднеся ее поближе к глазам, увидел, что между костями натянуты нити сухожилий, удерживающих их вместе и не позволяющие рассыпаться. — Такое ощущение, что с тела были очень тщательно уничтожены все составляющие, в которых есть или была вода в определенном количестве, и, если бы не антураж и эта подозрительная янтарная стена, то я бы подумал, что это просто анатомическое пособие, не более. Кости не были хрупкими, что тоже не слишком вписывается в картину. — Я попытался надломить одну из фаланг, но она не сломалась и даже не прогнулась, как если бы она была сделана из пластика или биологического материала. — Что, черт возьми, здесь происходит? — прошептал я, прекрасно понимая, несмотря на противоречивость полученных данных, что это все же скелет живого человека.

Отпустив руку скелета, позволив ей упасть на пол с каким-то странный приглушенным звуком, я медленно поднялся. Снова показалось, что где-то вдалеке раздался приглушенный шум, но не такой как в первый раз, более естественный что ли. Повернувшись боком к двери, прислушался. Шум не повторился. Может, я просто себя накручиваю? Все-таки это большое здание, и оно кажется заброшенным, а в таких местах всегда много посторонних звуков.

Скелет отвлек меня от осмотра комнаты, и сейчас я продолжил свои изыскания. Недалеко от скелета лежала одежда. Вполне добротные ботинки, брюки явно военного образца, но я никак не мог определить военные какой страны носят подобные, куртка в том же стиле, что и брюки, даже носки лежали рядом с ботинками. Крови нигде не было видно, да вообще никаких посторонних примесей в виде разной слизи и другого дерьма, которые, если честно я уже готов был увидеть. Вообще, создавалось впечатление, что человека вытащили каким-то немыслимым рывком из одежды, а потом сотворили вот такое, оставившее очень странный скелет на полу.

— Как-то все нереально, — я продолжал бормотать, чтобы слышать хотя бы свой голос. — Словно я на какое-то реалити-шоу попал. Дом-3? Пила 10? Останься в своем уме и найди выход? Эй, где тут у вас камеры? Хотя конкретно сюда меня никто насильно не запихивал, я сам каким-то образом умудрился вскрыть проход, чтобы очутиться здесь.

Нервно засмеявшись, принялся натягивать на себя одежду, размышляя о том, готов ли я сдаться в лапы тех военных из лаборатории, если они вытащат меня отсюда. Скорее всего, пока нет. Судя по размеру скелета, она должна была подойти. Брюки оказались длинноваты, но я их подвернул. Носки долго крутил в руках, но практичность в итоге пересилила брезгливость, потому что без носок я очень быстро сотру ноги в кровь. Ботинки тоже оказались немного большеваты, но не критично, а куртка, наоборот, немного жала в плечах. Под курткой я нашел еще один подарок — автомат, непонятного производства, но вполне работоспособный, проверив его, вставил на место отстегнутый магазин, передернул затвор и, поставив на предохранитель, почувствовал некоторое облегчение. Было конечно странно, что оружие никто не тронул, да еще и магазин остался целым, словно нападение произошло мгновенно и этот труп не успел сообразить, что происходит, чтобы выстрелить хотя бы раз. Пнув трусы, которые я все же надевать не стал, использовав вместо нижнего белья те тонкие штаны, в которых выбрался из лаборатории, мог бы вообще без них, это не носки, некомфортно, конечно, но терпимо. От халата избавляться не стал, он может пригодиться, вот только нести его в руках было не слишком удобно, но куда деваться. А еще я только сейчас рискнул снять с себя респиратор. Самые разные запахи тут же забили нос, вот только я не смог уловить в них одного — запаха гниющей плоти. Зато в воздухе было много свежести и запаха зелени — так пахло в ботаническом саду, куда меня однажды затащила одна моя девушка.

Запоздало обшарил карманы своей новой одежды в надежде найти там хоть что-нибудь, что пролило бы свет на происходящее, но карманы были пусты. В ящиках стола, стоящего посреди комнаты, ничего тоже не обнаружилось.

Ладно, это всего лишь вторая комната. Выйдя обратно в коридор, я увидел какое-то смазанное движение впереди, а потом раздался стук. Вот теперь я точно уверен, что мне не послышалось. Ломиться за непонятной тенью напролом — глупость несусветная, но, с другой стороны, как еще я узнаю, что за опасность может мне угрожать в этом месте?

Добежав до того места, в котором и увидел тень, я остановился возле очередной двери, пнув которую, направив в проем автомат, я увидел лестницу, ведущую куда-то вверх. Ходить по лестницам, не выпуская при этом из обзора возможные секторы обстрела, меня учили, и сейчас я старательно применял эту науку на практике. Дойдя до площадки, на которой располагалась дверь, я толкнул ее. Дверь оказалась запертой. Тогда я двинулся дальше, ступая как можно более неслышно, следующая дверь, расположенная на третьем, если считать от галереи, этаже, была немного приоткрыта. Я толкнул ее дулом автомата и отпрыгнул назад. На меня никто не выскочил и не открыл дружеский приветственный огонь.

Постояв примерно минуту, я осторожно прошел через дверь и оказался в коридоре, похожем на тот, по которому я лазил совсем недавно. Те же двери, та же мрачная, пугающая пустота. Свет здесь был не такой яркий как тот, который зажегся, когда я зашел внутрь здания. Красноватый, больше похожий на дежурный. Взгляд мой привлек точно такой же скелет, с лежащей рядом с ним одеждой, прямо посреди коридора, словно его бросили здесь, не решаясь прикасаться к телу, даже чтобы элементарно убрать с дороги. Если, конечно, остались здесь те, кому было интересно заниматься подобного рода вещами. Осторожно, постоянно прислушиваясь, я приблизился к одежде, ногой разворошив тряпки, но оружия тут не было. Либо кто-то забрал, либо он изначально был безоружен. Приглядевшись внимательнее, я заметил, что одежда не была похожа на форму, которая сейчас была на мне, на что я изначально внимания не обратил. Обычный черный строгий деловой костюм. Нагнулся, чтобы проверить карманы, надеясь, что мне удастся найти хоть какие-то документы. Где-то впереди раздался едва слышимый скрип, и я, резко выпрямившись, начал красться в том направлении. Все нервы были напряжены как струны, казалось, я был готов к любому развитию событий, и все равно, как только одна из дверей распахнулась, и в мою сторону метнулось какое-то существо, я слегка растерялся. Отшатнувшись, быстро пришел в себя, разглядев в тусклом свете, что нападает на меня все-таки человек, перевернул автомат и, перехватив поудобнее, зарядил по голове прикладом. Человек или нечто человекоподобное рухнуло на пол, а я, подхватив его под мышки, втащил в ту самую комнату, из которой оно на меня выскочило, предварительно убедившись, что там никого нет. Слишком глупо действовал нападавший, словно не знал элементарных техник ведения боя и нападения. Либо здесь военными были не все, либо тут летает какой-то вирус, обращая людей в неадекватное зомбиподобное состояние. Поморщившись, сожалея, что все же снял с себя респиратор, я захлопнул дверь и втащил существо на стул, и лишь только после этого принялся рассматривать, кого же мне удалось прихватить.

Существо оказалось молодой девушкой, лет двадцати на вид. Худая, высокая, с явно давно не мытыми волосами, всклоченными и собранными в небрежную косу. Вот это было точно неожиданно. Но внешне на зомби она явно не походила, а еще я впервые за время нахождения в этом странном месте уловил запах не цветущего сада, а обычного немытого человеческого тела.

Покачав головой, я несильно ударил ее по щеке, пытаясь привести в сознание. Девушка застонала и открыла глаза, удивленно уставившись на меня.

— Привет, подруга, — я отошел чуть в сторону, чтобы не смотреть на нее в упор. — Я не буду спрашивать тебя, почему ты на меня напала, я хочу спросить какого хера…

— О, Боже, Виталий Владимирович, это вы! — вскрикнула она и совершенно неожиданно для меня заревела, а я вздрогнул. Вечер перестает быть томным, потому что девушка явно меня знала.

* * *

— Проверьте еще раз, — Эльза нависла над дежурным, отслеживающим лабораторный сектор центрального здания квадрата тринадцать.

— Эльза Ульмасовна, я уже все проверил и перепроверил, и мы вместе все просмотрели и ни один раз, — оператор покосился на Эльзу, которая сейчас уже не выглядела покладистой и инертной. Более того, она зачем-то схватила со стола валяющуюся там отвертку и теперь вертела ее в руках, напряженно вглядываясь в экраны. — Вот этот промежуток в течение часа, пока были отключены камеры, нигде не зафиксирован. И потом, что конкретно мы ищем? Может, если я буду знать, на что конкретно обращать внимание, мы быстрее продвинемся? И, Эльза Ульмасовна, а вы отверточку не хотите мне отдать? — Эльза так на него посмотрела, что он тут же убрал руку, которая уже тянулась забрать злополучную отвертку. Сама же Эльза задумалась. Вихров, Овчинников и куча другого народа прочесывает комплекс, потому что за периметр Сава точно не выходил. По крайней мере, Вихров абсолютно уверен в своих словах. Как только отключились камеры он усилил охрану периметра вдвое, кроме участков на границе с янтарем, где, по общему мнению, делать было нечего. Она же пошла просматривать камеры в надежде найти хоть какую-то зацепку. Вот только она просто смотрела вместе с дежурным, и ничего ему не говорила, и теперь размышляла, можно ли ему доверять такую информацию. Наконец, она приняла решение.

— Виталий Владимирович вполне возможно пришел в себя, но может быть сейчас дезориентирован, поэтому он ушел из лаборатории, и сейчас может подвергаться ненужному риску, — дежурный нахмурился, повернулся к монитору и принялся быстро заполнять параметры разыскиваемого объекта, без слов. Эльза смотрела на него, понимая, что он начал волноваться, поэтому вот так с ходу включился в работу. И волнуется он именно за Саву, потому что этот простой, в общем-то, парень далек от всех этих проблем с наследованием и выборами императора, его интересует лишь сам глава клана и забота о его безопасности, кем бы он не был и кем бы в итоге не оказался, хоть императором, хоть самим Богом.

— Вот, смотрите, — выдохнул дежурный, после почти пятиминутного поиска с момента включения системы видеонаблюдения. — Вот этот парень подходит по параметрам, но лица не видно, — добавил он виновато.

Эльза нагнулась над ним, практически ложась ему на плечо, жадно рассматривая экран. Так, халат, тапочки, брюки — да, именно этот набор одежды пропал из шлюзовой комнаты, перед палатой Савы.

— Куда он идет? Что за той дверью? — резко спросила она у внезапно забеспокоившегося дежурного.

— Это запасной выход, вот только через основной проход никто похожий не проходил, — дежурный вывел на экран вид с другой камеры, которая была установлена снаружи. Мимо нее прошли, переговариваясь, два лаборанта, но Савы не было.

— А что находится не у основного прохода? — Эльза закусила нижнюю губу.

— Там нет ничего, только периметр на границе с карантином… — Блямс! Он вздрогнул, когда в непосредственной близости от его руки в стол вонзилась отвертка. Эльза выпрямилась, и быстро пошла к двери, набирая на коме чей-то номер. Дежурный покосился на нее, а затем попытался вытащить отвертку. Она даже не пошевелилась. Тогда он встал, поставил колено на стол и попытался вытащить отвертку, прилагая усилия. Она даже не пошевелилась. Тогда он сел и вытер ладонью лоб. — Похоже, с ней лучше не спорить. — После чего вернулся к своей непосредственной обязанности — к отслеживанию происходящего в вверенном ему секторе, потому что не верил в то, что Виталий Владимирович смог каким-то образом, не привлекая ничье внимание, пробиться за карантинный сектор, ведь человеку, будь то одаренный он или нет, не под силу было снять ограждающий промышленный комплекс янтарный щит. Он лично видел характеристики и вытряс буквально из белых халатов Егорова и Алдышева, которые предоставили полный отчет по их забытой и непризнанной технологии.

Эльза уже вышла из центра контроля, когда Овчинников ответил на звонок.

— Что? — голос звучал недовольно, а изображение Эльза не настраивала, потому что в это время почти бежал к центральному комплексу.

— Немедленно беги за своим чудо растворителем твоего блядского янтаря, — прошипела Эльза. — Я, кажется знаю, где Сава. И, Овчинников, если с ним случится что-то из-за того, что ты промедлил, ты пожалеешь, что Сава тебя не убил, когда ты к нему за Светкой пришел.

Глава 5

— Откуда ты меня знаешь? — мой вопрос прервал всхлипывания. Девушка вытерла слезы и выпрямилась.

— Глав кланов, входящих в Совет, все знают. К тому же Аркадий Сергеевич готовил нас к тому, что может так произойти, что придется вас убивать. Ну, чтобы мы не перепутали и воспользовались случаем, потому что такой случай никак нельзя было упустить. Он этот комплекс-то купил, чтобы можно было иметь более удобный плацдарм для нападения, — я почувствовал, как у меня дернулся глаз. Ничего себе заявочка. Про то, что я глава какого-то клана, я пропустил мимо ушей, в этом бреде я потом буду разбираться.

— И когда хотели напасть? — прищурился я, не зная, как мне следует поступить в такой ситуации, когда девушка сама призналась в том, что убьет при первой же возможности, потому что ее к этому готовили. Вся моя подготовка в армии, а потом внеклассные уроки, так сказать, на рефлекторном уровне кричали, чтобы я воспользовался случаем и первым спустил курок, но что-то внутри меня мешало пока это сделать.

— Через час, перед тем, как случилось… это, — судя по всему, она никак не могла подобрать слова к тому, что здесь произошло.

— И тебя не смущает то, что ты хотела меня убить? Ты разрыдалась потому что длительное ожидание вроде бы подошло к концу? — все же я направил ствол на нее, что-то не хочется, чтобы на меня снова попытались напасть, особенно, если это приказал сделать неизвестный мне Аркадий Сергеевич.

— Нет, вы же нас убили, — она пожала плечами. — И, кстати, мы вас почти не осуждаем. Просто так получилось, что вы успели сделать это первым. Мы бы тоже с вами не церемонились.

— Зато честно, — я опустил ствол. — Почему ты без оружия?

— А зачем, оно все равно не поможет, — она напряженно посмотрела на меня, лишь единожды бросив взгляд на автомат в моих руках.

— От чего? — меня уже начало потихоньку раздражать, что приходилось буквально клещами вытаскивать информацию, но надеяться на правдивый ответ все же не приходилось.

— От нее, — она замолчала, больше не вдаваясь в подробности. Хорошо, будем по ходу разбираться.

— Чей скелет в коридоре лежит? В деловом костюме?

— Аркадия Сергеевича. А немного подальше Ярослава Сергеевича, — девушка пожирала меня преданным взглядом, от которого мне стало не по себе. Не должны смотреть вот так те, кто вроде бы убить собирается. Тем более, что все остальное из сказанного ранее, для меня было пустым звуком. — А вы за нами пришли?

— Я понятия не имел, что встречу здесь кого-то живого, — совершенно честно признался я. — И сам в это стремное место попал, можно сказать, случайно.

— Это неважно, — она махнула рукой. — Все равно вас будут отсюда вытаскивать ваши люди. Вы же заберете нас?

Я уже хотел было ответить, чтобы она не обольщалась сильно, потому что я понятия не имею ни о каких моих людях, но тут из-за двери снова донесся тот самый плеск, словно вода по лестнице переливается, который мне почудился внизу, когда я только-только вошел в здание.

— Зелень, — девушка побледнела. — Зелень идет. Мы слишком долго на одном месте задержались, бежим!

Если эта «зелень» как-то связана с появлением странных скелетов, и против которой не спасает никогда до этого не подводивший меня автомат, то, надо сказать, я прекрасно понимаю девушку, поэтому действительно лучше поторапливаться.

Она ломанулась к двери, и я просто пошел за ней, но не убегая в панике, а отступая по всем правилам, стараясь и девчонку не выпускать из вида и держать на прицеле ту часть коридора, откуда раздавалось журчание. Все же я не верил, что есть что-то или кто-то, на кого никак не подействует пуля, не бестелесные же призраки атакуют этот комплекс, в конце концов. В коридоре резко усилился запах свежести, словно неподалеку только что скосили траву. Мы уже были в конце коридора, и девушка затормозила возле очередной двери, как в противоположном конце появилось…

— Это что еще за херня? — я остановился, опустив ствол, разглядывая бесформенное перекатывающееся нечто, которое с неизбежностью морской волны надвигалось в нашу сторону, постоянно перетекая из одной формы в другую. Вдобавок ко всему, голову словно пронзило иглой, дыхание участилось и захотелось сделать что-то, чему я никак не мог подобрать определения. А еще появилось странное ощущение, даже, скорее знание того, что в этом бесформенном огромном организме, стремительно приближающимся к нам, очень много воды. Что, практически он состоит из воды с растворенными в ней веществами. Я сам — вода, эта мысль пронзила мозг новой иглой, и потекла по извилинам холодным, равнодушным потоком. Вокруг меня так много воды, даже в воздухе…

— Да что ты стоишь столбом? — я словно пришел в себя, когда почувствовал, что меня за руку схватила эта девушка. — Бежим, быстрее!

Тряхнув головой, я выскочил за дверь, захлопнул ее за собой и успел повернуть рычажок замка, когда в нее ударилось нечто мощное с другой стороны. Долго эта преграда, которая совсем недавно казалась мне вполне приличной, не продержится. Это стало понятно, когда очередной удар выгнул металлическое полотно двери, образовывая очень даже приличную вмятину. И оружие тоже мне ничем не сможет помочь. Я понимал, что эта желеобразная субстанция просто пропустит пулю через себя и восстановится, перетекающими в ней водными молекулами, которые сразу же восстановят нарушенные связи. Я не знал, откуда взялось это понимание, но я был абсолютно уверен в своей правоте на этот счет.

Я буквально взлетел на пару лестничных пролетов, очень быстро догнав девушку. Она неслась вперед, перескакивая через две ступени, и даже не смотрела на меня. Дальнейший наш забег вызывал больше вопросов, чем понимания, куда мы несемся. Потому что, поднявшись до шестого этажа, нырнули в коридор, который был вообще практически не освещен и, пробежав его до конца, спустились по лестнице почти до самого низа к той самой двери, которая до этого была заперта.

Девушка дрожащей рукой вытащила из кармана ключ и с трудом открыла замок, после чего заскочив в коридор, тщательно ее заперла. Пройдя по коридору, более-менее освещенному, мы подошли к какой-то металлической двери, которая прямо как монолит выглядела, такая, возможно, и сможет выстоять, если ее будет атаковать это существо. Она протянула руку и несколько раз стукнула в определенной последовательности. На последнем стуке дверь приоткрылась, и она тревожно посмотрела на меня, а затем решительно толкнула дверь, раскрывая ее пошире. В этот же момент до нас донесся приглушенный шум, крики и уже знакомый плеск, сопровождаемый запахом свежескошенной травы.

— О, нет, — простонала она, прижив руку ко рту и попятившись. — Как она проникла в убежище?

— Идем отсюда, — я потянул ее обратно в коридор, одновременно из кармана вытаскивая ключ от двери, которая сейчас вместо защиты, превратилась в ловушку.

— Нет, там же остались люди, там же… — она попыталась вырваться, но я обхватил ее за талию, и захлопнул дверь в комнату, не давая ей ворваться внутрь, отмечая, что крики и шум резко прекратились еще даже до того момента, как я закрыл дверь. В голове не укладывалось, как оно смогло проникнуть сюда быстрее нас. А если их две? Одна внутри, а вторая все еще медузит по коридору в нашем направлении. Черт, не хотелось бы оказаться в ловушке, просто элементарно не просчитав такой исход.

— Танька, — раздался тихий мужской голос откуда-то сбоку, и я резко развернулся, все еще удерживая девушку, которую, оказывается, звали Танька, за талию. — Наконец-то, давай скорее ключ, эта дрянь прошла через вентиляцию, странно даже, что раньше не додумалась, — в этот момент свет мигнул и стал тусклым, перейдя в дежурный режим. — Твою мать, — он буквально вырвал у меня из руки ключ и понесся к двери, ведущей на лестницу. Следом за ним из соседней комнаты выскочили еще трое: две девушки и парень. — Танька, шевели копытами!

Она немного пришла в себя, и, вырвавшись, побежала к нему. При этом она так на меня посмотрела, что я сумел разглядеть ее полный ненависти взгляд, даже при скудном освещении. Когда вот так ненавидят, то вполне могут пойти на глупость, например, запереть меня здесь, несмотря на то, что она уверенно назвала меня по имени, хотя само имя мне ни черта не говорило. И она совершенно не сомневалась в том, к кому обращалась, так что можно с натяжкой предположить, что Виталий Владимирович — это действительно мое имя. Как-то резануло слух обращение по отчеству, но не настолько, чтобы сразу начинать махать руками и объяснять, что можно и просто по имени обращаться, из чего могу сделать вывод, что я привык к такому обращению. Я успел обогнать ее, слегка оттолкнув в сторону, и Танька не успела захлопнуть дверь перед моим носом, хотя, вроде бы хотела. Все же, судя по поведению того мужика и его разговорам, можно прийти к выводу, что эта зеленая погань одна, и перемещается она довольно быстро.

Выскочив на лестницу, я первым понесся прямиком к выходу, потому что логично предположил, что на улице будет все-таки безопасней. Хотя бы в плане большего простора для маневра. Да и чем черт не шутит, может быть Танюха окажется права, и в янтаре ради меня кто-нибудь проделает дыру, чтобы я сумел выйти.

На этот раз я не крался, осматриваясь на каждом шагу, и потому мне показалось, что та янтарная стена, через которую я попал в этот оживший кошмар, стала более прозрачной, что ли, или это была просто игра моего воображения.

Добежав до места, остановился, разворачиваясь к бежавшим следом за мною людям.

— Ба, так это же Савельев, — мужик резко затормозил недалеко от меня и сплюнул. — Один и без охраны. Ты где его, Танюха, нашла?

— По коридорам слонялся, как будто что-то искал, — Она прислонилась к янтарной стене спиной и сползла вниз, сев на землю. — Говорит, что случайно здесь оказался. Но, случайно или нет, его обязаны отсюда вытащить.

— Мне плевать! Сегодня та дрянь, которую он напустил на нас, сожрала Костю! Даже, если в стене сумеют проделать достаточный проход, до того, как до всех нас доберется зелень, то вытаскивать отсюда они будут его труп, — и он оскалился, выхватывая нож. Я тут же поднял автомат.

— Не подходи, — спокойно предупредил я мужика, отступая, чтобы видеть и контролировать движения всех пятерых.

— Оставь его, Сань, — тихо проговорила Таня. — Мы же это уже обсуждали. Алдышевы мертвы, и твоей жертвы все равно никто не оценит, а я лично хочу еще пожить, и именно с его появлением у меня где-то вдалеке засветилась надежда. — Остальные только кивнули, соглашаясь с ее словами, но вот мужик только покачал головой.

— Да как вы не понимаете? Мы не сможем уйти отсюда! Мы все здесь сдохнем! Но прежде, я эту мразь с собой заберу, — последнюю фразу он произнес настолько спокойно, что я рванул предохранитель и приготовился стрелять, но тут прямо из-под ног у мужика начала подниматься зеленая, пахнущая свежестью, масса.

— А-а-а-а, — завизжали девушки и бросились бежать по дорожке в неизвестном мне направлении. Парень последовал за ними, а вот я стормозил всего на секунду, но этого хватило, чтобы в мою сторону рванули два зеленых отростка и схватили меня за запястья, подтаскивая к страшно орущему мужику, который уже почти исчез под обволакивающей его зеленью.

У меня потемнело в глазах от невыносимой боли, потому что кожа и мышцы в тех местах, куда прикоснулись зеленые жгуты вздулась волдырями и словно поплыла, растворяясь в зелени, которая словно впитывала в себя мою плоть, становясь плотнее и увеличиваясь в размерах с каждой секундой. Оно не было жидким или желеобразным, как мне показалось в начале. Жгуты были довольно твердыми, и держали довольно крепко, от чего я не мог сделать ни единого движения в сковывающих меня ветвями руках. Уже через пять секунд я увидел, как в ранах на руках мелькнули белые кости. Мимо меня пролетела одежда, а зелень немного отползла в сторону, оставив на том месте, где только что находилась, лишь глянцевый, словно покрытый специальным лаком скелет. Зеленая масса растянулась, словно пыталась накрыть меня куполом. Издалека раздался женский визг, и я увидел, сквозь прозрачную зеленую субстанцию, как одну из девушек притянуло ближе ко мне.

Уже практически ничего не соображая от нахлынувшей боли, я почувствовал, как в голове словно что-то щелкнуло, и тут же боль ушла, растворившись в холодном равнодушии. Где-то в глубинах сознания раздавалась одна и та же фраза, словно какой-то код, который еще больше вводил в транс, но мысли, так или иначе, оставались четкими. Я вода. Все вокруг меня вода. Вода в воздухе. Вода в девушке. Вода в зелени. Я снова и снова слышал эти слова, которые постепенно угасали, пока еле слышимый шепот не прекратился. Я все еще видел раны на руках, но уже четко знал, что скоро они заживут, потому что та девушка, Таня, была права, я — Виталий Савельев. Я состою из воды, как и это странное существо, которое издало булькающий звук, словно понимая, что я сейчас использую эту воду, наполненную весьма питательными субстратами, чтобы залечить свои раны, которые нанесло мне это неразумное существо.

Зелень словно схлопнулась, уменьшаясь в размерах, резко отпустила мои руки, и рванула в сторону. Точнее попыталась. Я выбросил вперед два водных жгута, которые обвились вокруг тех отростков, которые это неразумное существо старалось втянусь в свое булькающее тело, но теперь уже я крепко держал их своими жгутами, которые словно начали растворяться в тех отростках, и я чувствовал, как переполняющая зелень энергия, вместе с водой перетекает в мои жилы, а излишки идут на построение вокруг нас плотного щита из журчащих ручьев. Не хочу, чтобы наш, практически интимный процесс, видели посторонние.

Внезапно на каком-то моменте поглощения, а это было именно оно, потому что я не разрушал существо, а будто растворял в себе, несмотря на его сопротивление, я усилил натиск, под которым эта зеленая масса сдалась, резко теряя объем, словно усыхая. Водные нити, которые уже не таясь проникали в само тело этого существа становились светлее, а их окрас начал меняться на более светлый с каким-то бирюзовым оттенком. Глядя на происходящую с моим даром метаморфозу, не чувствовал отторжения ни на физическом уровне, ни на моральном. И вот тут я ужаснулся собственным мыслям, холодным, как лед, и таким же безжалостным, каким бывает застывшая вода, которая несется огромными глыбами по рекам или дрейфует в океанах, сметая все на своем пути.

Это осознание было настолько ясным, что я едва не потерял концентрацию, и едва не упустил оставшийся кусок зелени, которая вполне могла улизнуть, чтобы спрятаться где-нибудь в укромном месте, поджидая свою очередную жертву. В очередной раз усилив натиск, я с мрачным удовлетворением наблюдал, как поделка кого-то из шайки моего отца истаивает на глазах, пока не превратилась в грязноватую лужицу, быстро высыхающую под лучами яркого солнца. Выпрямившись, я посмотрел на руки — следов воздействия этой зеленой плесени не наблюдалось, но, щит решил пока не убирать, чтобы спокойно подумать.

Итак, память вернулась в момент полного слияния со стихией, которая опять едва не одержала надо мной верх. Но сейчас было гораздо легче подчинить ее себе, заставить подчиняться и выставить на передний план свое собственное «Я». Почему память дала сбой, после того гнусного ранения, которое мне нанесла Софья, я не знал, и, если честно, вот прямо сейчас выяснять не был намерен. Мне хватало того, что, находясь в этом пограничном состоянии, я совершил кучу глупостей и едва в итоге не погиб. Полагаю, что произошли какие-то сдвиги в организме на генетическом уровне, про незавершенность которых, говорил мне Павел. Сейчас же я чувствую себя прекрасно. Поведя рукой, отметил, что последствия ранения вроде бы прошли. С другой стороны, если бы я не натворил столько глупостей, то не узнал бы, что несколько людей из клана, который, на минуточку, влился в клан Савельевых, как зелень влилась в меня, остались в живых. А вот почему наши приборы их не засекли, и как они выживали, я сейчас и узнаю.

Иллюзий я не питал, поэтому поднял с земли автомат, взмахом руки опустил щит, который неожиданно практически взорвался на множество мелких каплей, резко рванувших в разную сторону. Подождав, пока эта водяная крошка полностью осядет на землю, я вышел вперед к застывшим с выпученными глазами людям, направив на них дуло автомата.

— Ну а вот сейчас мы с вами поговорим, — я направился к ним, и они, не двигаясь с места, стояли и ждали, когда я приближусь, переводя взгляды с меня на то, что осталось от зелени.

Глава 6

— Этот организм был один, или он сумел каким-то образом размножиться? — спросил я резко, подходя к жавшимся друг другу девушкам и парню.

— Мы не знаем, — отвечать за всех решили Татьяна. — Вроде бы оно нападало всегда в одном месте в одиночку, но после вашего появления оно вдруг изменило свою тактику и стало умнее, использовав вентиляцию. — И она повернулась ко мне спиной, обращаясь к подруге. — Покажи.

Девушка, тихо поскуливая, протянула руки и продемонстрировала запястья. В том месте, где ее схватили зеленые жгуты, были видны глубокие язвы, мне даже показалось, что на правой руке в ране мелькнула кость. Скорее всего, боль была просто адской. И не совсем понятно, как в этой ситуации девчонка все еще держалась на ногах, не заваливаясь в обморок. Я повел плечами, разминая их. Никакого чувства самосохранения у воинственной половины отряда Алдышева я не заметил. К тому, кто сильнее тебя, выше тебя по социальному статусу, да и просто к единственному человеку, который даже чисто теоретически в состоянии вытащить из этого ада, нужно обращаться хоть с толикой уважения. Я, конечно, не думал их здесь оставлять, но не из элементарного человеколюбия, просто они были бы полезны в плане сбора необходимой информации не только для меня, но и для Алдышева и Егорова, которые впервые провели свой эксперимент в боевых реальных условиях. А что касается этой убогой штуки, точного определения которой я до сих пор не смог подобрать, то чувствуется мне, с ней не так все просто. То, как неожиданно она появилась во внутреннем дворе, наводит на определенные неприятные мысли, но думать о том, что она умеет телепортироваться или как-то иначе проникать через пространство не хотелось, ведь если хоть кусочек этого желе отпочковался и свалил в неизвестном направлении, то янтарный купол зелень остановить не сможет.

— У нас есть, чем перевязать? — тихо спросил парень, выводя меня из раздумий в отношении убийства своих долбанутых ученых, которые творят невиданную дичь, да еще и пользоваться ею не умеют. — Или хотя бы обезболить?

— В корпусе должно быть, — Татьяна очень осторожно рассмотрела ранения на руках закусившей губу девушки. — Оль, тебе сильно больно? До аптечки потерпишь? — она только кивнула, и уже хотела опустить руки, но тут я подошел, наконец, к ним вплотную, и перехватил ее, причиняя тем самым страшную боль, но не обращая на ее дискомфорт внимания. Все-таки все они хотели меня убить, выполняя приказ Аркашки Алдышева, чьи кости лежат сейчас посреди коридора, и к которым я намереваюсь вернуться, чтобы как следует обшмонать его карманы. Его и братца.

— Больно, — пискнула девушка и попыталась вырваться, причиняя тем самым себе дополнительные страдания. Я поморщился, никогда не понимал, зачем баб привлекают к службе и дают автоматы, они эмоционально нестабильны и склонны к истерии, которая всегда приводит к двум вариантам: я ничего не могу, или, я покрошу в капусту всех, кого вижу на своем пути. Обезьяны с гранатой более предсказуемы в этом плане.

— Я знаю, — повернувшись к Тане, которая явно намеревалась попытаться отцепить мои руки, прошипел. — Не трогай, — и снова повернулся к девушке. — Тебя Ольга зовут? — она кивнула тихо плача. — Потерпи, я попытаюсь тебе помочь, правда, ничего не обещаю.

На этот раз слияние произошло практически безболезненно. Я даже мыслить не стал как-то иначе. Просто внезапно увидел, именно увидел, воду во всех ее проявлениях. Она была рассеянна в воздухе, она находилась в девушке, в моих руках. В том месте, где на запястьях Ольги были раны, те водные каналы, которые пронизывали каждую клетку ее тела, внезапно обрывались. Их концы были словно обуглены, свисали лохмотьями, и не могли больше питать кисти рук. Сейчас я видел весьма отчетливо, что, если связь этих каналов не восстановится, то девушка лишится рук, они просто отомрут, не получая полноценного питания. А еще я понимал, что не смогу ее излечить, как это получилось сделать с самим собой. Максимум, на что я был сейчас способен, это вернуть питание кистям, восстановить каналы и намного ускорить регенерацию. Вот только, что-то мне говорит, что Ольгины руки до конца жизни будут украшать безобразные рубцы. Но уж лучше с рубцами и целыми руками, чем вообще без рук.

Из моих пальцев в тех местах, где они касались страшных ран, словно выросли тончайшие нити, состоящие из воды, которые были привычного мне синего цвета без вкраплений зелени, и устремились к местам обрывов, прорастая в них, и заменяя те обугленные мертвые нити, которые самостоятельно уже не смогли бы восстановиться никогда. Девушка закричала и забилась в моих руках, пытаясь вырваться, но я держал крепко. Тут уж ничего не поделаешь, придется ей вытерпеть эту боль, чтобы потом не стало еще больнее.

Исходящие из моих пальцев нити отделились и уже самостоятельно занимали места, заменяя покореженные каналы, которые сразу же начали отмирать и отторгаться, выплескиваясь ручейками гноя, слизи и уже начавшими отмирать тканями.

Когда этот поток прекратился и заменился яркой красной кровью, а самые страшные участки повреждения закрылись, я отпустил Ольгу, чтобы тут же подхватить ее падающее тело. Мозг все же решил проявить милосердие и отправил девушку в отключку.

— Отпусти ее, — я словно очнулся, услышав крики второй девицы, которая сейчас вырывалась из рук парня, удерживающего его с трудом. — Не трогай ее, ублюдок, — я повернулся в ее сторону, отмечая, что лицо девушки залито слезами.

— А то, что? — лениво произнес я, растягивая слова. — Убьешь меня? — Я хмыкнул и аккуратно уложил Ольгу на землю, вытащил из-за пояса халат, в котором сбежал из палаты, в которой, похоже, пытались привести в чувства мою тушку, и бросил его Татьяне. — Перевяжи ее, а то будет жалко: я столько усилий в нее вложил, чтобы инвалидом не осталась, а она просто кровью изойдет.

— Какой же… — я прищурился, и Татьяна замолчала.

— Ну же, почему не договариваешь? Какой? — она продолжала молчать. — Заткни уже свою подружку, она мне на нервы действует. И впредь следи за своими словами. Вы сами провели черту, показав свой воинственный настрой в исполнении приказа своих бывших нанимателей, так что не следует провоцировать меня, я сейчас крайне зол, — и я подхватил автомат, уже целенаправленно направляясь к комплексу. Когда я входил в подземный гараж, точно такой же, как в комплексе квадрата тринадцать, меня догнал парень.

— Подождите, Виталий Владимирович, — я остановился и посмотрел на него в упор. — Меня зовут Алексей Игнатов, и я работал в клане Алдышевых инженером пространственных моделей. И не участвовал в разработках атакующего плана, да я даже автомат держать в руках не умею, — начал оправдываться он, видимо, чтобы хоть как-то добиться моего расположения.

— И что же входило в такую странную специальность? — я усмехнулся.

— Вы зря иронизируете, Виталий Владимирович, — Алексей вздохнул. — Мы разрабатывали идеи индивидуальных порталов…

— Стоп, — я поднял руку. — Ты не маг, — я ткнул пальцем ему в грудь.

— Нет, не маг, — он покачал головой. — Но мы подошли уже вплотную. Собственно, здесь, в этом заброшенном квадрате планировались не только военизированные операции, но и создание экспериментальной базы, на которой мы бы испытали образцы и, в случае успеха, начали бы производство. Собственно, так нам и удалось спастись, — он снова вздохнул. — Те комнаты, в которых мы практически жили в последние месяцы, очень хорошо защищены, в том числе и против сканирующих устройств, именно там планировалась наша лаборатория, но нападение случилось раньше, чем мы смогли что-то сделать. — Ну теперь хотя бы понятно, почему Вихров мне сказал, что в комплексе нет никого живого. Зелень сканеры за живой объект не воспринимали, а этих гениев просто не видели. Несовершенные сканеры какие-то, надо как-то попытаться их модифицировать, ну или промониторить рынок на предмет новейших разработок. А забавно, ведь получается, что Аркашка ничего не знал про порталы и музеи ужасов, разбросанных по всей стране с экземплярами вполне себе действующих образцов очень неприятного оружия. Евгений клану Алдышевых был нужен исключительно, как ненужный и подлежащий уничтожению родственник. Интересный, конечно, расклад, особенно учитывая вот этот экземпляр. Если поставить его в пару к Евгению, то они вполне смогут создать такой телепорт, который смогут активировать и неодаренные, а это уже будет настоящий прорыв, а не безумные эксперименты на людях, которые любили и практиковали уроды из «Маготеха» во главе с моим папашей. Главное, чтобы знания про этот прорыв остались исключительно в стенах лабораторий для пользования небольшого количества доверенных мне людей.

— Я не знаю, утешит тебя это или разочарует, но я не санкционировал атаку на четырнадцатый квартал. Более того, меня вообще здесь не было, — я отвернулся от него и возобновил движение, чтобы уже разобраться с насущными проблемами.

— А кто тогда отдал приказ? — Алексей шел рядом со мной, сунув руки в карманы. Он действительно выглядел обескураженным, но не верить мне у него не было причин, потому что мне не было резона врать ему. Все равно ответственность лежит на мне, потому что в этом участвовали мои люди. И то, что меня здесь не было, оправданием не являлось, должен был предвидеть. Потому что первое правило управленца звучит следующим образом: что бы не случилось, виноват всегда ты!

— Приказа не было, — я не смотрел на него, поднимаясь по лестнице, прислушиваясь к звукам, чтобы не пропустить журчания переливающейся воды, если так окажется, что зелень все-таки разделилась.

— На каких правах ты был в клане Алдышева? — спросил я его негромко.

— В каком смысле?

— Наемный сотрудник или в клане состоял? — пояснил я свой вопрос, не поворачиваясь в его сторону. Если я практически не создавал шума, передвигаясь по комплексу, то следовавший за мной Алексей топал так, что по оголенным нервам и обостренному слуху било словно на мне на голову надели кастрюлю и теперь что есть силы лупили по ней. Самым простым было просто отправить его из здания, чтобы не мешал и не привлекал внимания, но тогда в рядах психованных истеричек начнется паника, главным зачинщиком которой станет инженер, который по моральной стойкости мало чем отличается от вроде бы подготовленной части военизированного женского спецподразделения.

— Я не наемный рабочий, — через некоторое время ответил он с небольшой заминкой. — Можно поинтересоваться, что же здесь все-таки произошло? — чем глубже мы продвигались вглубь здание, тем больше нарастало общее напряжение. Ну почему бы и не поговорить, ведь с таким сопровождением скрываться все равно не получится.

— Евгений Алдышев, за которым его кузен с таким остервенением гонялся, немножко на него обиделся и рванул сюда, чтобы вручить Аркадию ответку. За Евгением ломанулась охрана, но было уже немного поздно, он вылил свое изобретение куда-то на пол этого комплекса, заявив, что зелень сожрет все живое в пределах этого квадрата, и что лучше подумать над защитой уже нашего производственного комплекса. В этой ситуации я понял две вещи: мой начальник охраны очень хладнокровный тип, потому что я бы не сдержался и, как минимум, отправил бы Евгения на больничную койку с множеством переломов, и второе, Алдышевым я не доверил бы и игрушечную саблю, обязательно или кого-нибудь ткнут, или сами покалечатся. Поэтому я без особых раздумий произвел слияние, когда Евгений сказал мне, что не хочет самостоятельно руководить кланом. Так что могу тебя поздравить. У тебя будет время подумать, остаться под моим руководством или свалить в неизвестность, но как только мы выберемся отсюда, ты должен озвучить свое решение. — Только вот с такими знаниями, как у тебя, свалить тебе никто не даст, добавил я мысленно. Нет, я не собираюсь его убивать, как только он откажется работать на благо клана, но вот подключить мощную артиллерию в виде Егорова и Алдышева я попробую. Ни один фанатик науки перед ними устоять не сможет. — Так, а это что за херня? — пока я говорил, мы уже быстрым шагом дошли до того самого этажа, в коридоре которого лежали скелеты братьев Алдышевых, и их нетронутые костюмы. Я присел на корточки, обшаривая костюм, из бокового кармана которого вытащил странную прямоугольную пластину. — Это что? — я показал пластину Алексею, но тот только развел руками. — Ладно, спросим у последнего оставшегося в живых Алдышева, когда вернемся.

Больше ничего интересного я ни в карманах одежды, снятой зеленью с первого скелета не нашел, ни в карманах одежды второго скелета, лежащего чуть поодаль. Только по бумажнику, которые я решил рассмотреть чуть позже, да эта странная пластина Аркадия.

— А что вы ищете, Виталий Владимирович? — догадался спросить у меня Алексей.

— Понятия не имею, — тихо проговорил я, поднимаясь. — Что угодно, объяснившее бы, почему все-таки Аркадий так резво скакал, пытаясь добраться до Евгения. Даже в слухи про гибель последнего не поверил. Давай уже выбираться отсюда, — я направился к выходу. — Татьяна была права, Эльза сделает все, чтобы меня отсюда вытащить, и уже после мы вернемся, чтобы перетрясти здесь все и просеять мелким ситом. Людей похоронить необходимо, а то как-то не по-человечески получается. Так что, я все равно пойму, что задумывали провернуть здесь Алдышевы, потому что, если верить слухам, братья вовсе не были близки, а тут вдруг один, бросив все дела, решил навестить братишку? Бред, — я помотал головой, сунул портмоне в карманы куртки. После этого туда же направилась пластинка, и я с автоматом наперерез пошел к выходу, не проверяя, идет ли Алексей за мной, или где-нибудь уже якорь словил, знаю я этих ученых.

* * *

— С чего ты вообще взяла, что Сава сейчас там? — Павел посмотрел на Эльзу снизу-вверх, прищурившись.

— Потому что я чувствую, что он здесь призывал дар, — Эльза, нахмурившись, смотрела на стену. — Ту его составляющую, которая заставляет дрожать каждый нерв, а от ощущения, которого, у меня волосы на руках поднимаются.

— Весомый аргумент, — Павел только пожал плечами. Эльза же лишь поморщилась. Для нее да, весомый, потому что она явно ощущала, что Сава на этом самом месте сливался со стихией. И от этого понимания ее начинала бить мелкая дробь.

— Почему так долго? — Эльза, проигнорировав его выпад и сложив руки на груди, смотрела на то, как Павел Овчинников собственноручно устанавливает небольшой прибор возле янтарного периметра.

— Потому что это очень тонкие технологии, — Овчинников скривился, бросив взгляд на Эльзу, которая уже пару часов старательно молчала, лишь изредка позволяя себе различные реплики. — Любая неверная настройка и мы уже не сможем пробиться сквозь барьер, а ты мне постоянно мешаешь! — он раздраженно махнул рукой и выругался, едва не сбив те самые нервные настройки, про которые сейчас намекал Эльзе. — Готово, — он вскочил на ноги, и они принялись наблюдать, как прибор, напоминающий простую рамку, принялся словно бы вдавливаться в янтарь, оставляя за собой черную дыру, этакий туннель, через который спокойно мог бы пройти взрослый мужчина, даже не пригибаясь, оплавляясь на краях и слегка дымясь при этом.

Эльза поднесла руку к оплавленной грани и тут же ее отдернула, потому что жар ощущался на расстоянии пяти метров.

— И когда она остынет? — Эльза нетерпеливо тряхнула белокурыми волосами и в упор посмотрела на Павла.

— Терпение, мадам Савельева, — Овчинников усмехнулся и в свою очередь внимательно разглядывал стоящую перед ним молодую женщину. — Что ты в нем нашла? — вдруг спросил он. — Не самый мощный клан, и, вот положа руку на сердце, если бы клан Алдышевых не передал вам своих людей и активы, то Сава никогда не поднялся бы даже на свое теперешнее место в Совете. Перспектива того, что именно его выберут императором, надо сказать, довольно невнятна, если только вообще больше не останется претендентов. Да и то, всегда возможны саботажи, вплоть до откровенного предательства. Не богат, насколько я понимаю, все ваши средства сейчас уходят на развитие клана. Вряд ли ты сможешь позволить себе так же сорить деньгами, как в то время, когда твой отец отправлял тебя за покупками, чтобы любимая дочурка порадовала себя. Да и то, как он с тобой поступил, лично у меня вызывает очень много вопросов, но, похоже, что тебе от этого совсем не плохо. И ладно Сава был бы красавцем, таким, что женщины из трусиков выпрыгивали бы, когда он появлялся на горизонте — так ведь снова нет. Эльза, я давно тебя знаю, удовлетвори мое любопытство, что ты в нем нашла? Чем этот хам сумел тебя прельстить?

— Удовлетворять тебя, Пашенька, жена будет, — резко ответила Эльза. — Когда остынет этот проход?

— Собственно, он уже остыл, — Овчинников улыбнулся и, сделав шаг вперед, встал перед ней. — Не так быстро. Ты никуда не пойдешь. Туда пойдут Вихров со своими ребятами, и Алдышев, который вроде бы знает, как успокоить свое творение, если оно не разъелось до гигантских масштабов на дармовых харчах, а ты будешь ждать здесь. И то, я очень рискую, оставляя тебя там, где может напасть нечто, выпущенное Алдышевым в качестве подарка родственникам. Чисто по-братски подарил, от всей души, — Павел покачал головой, а Вихров кивнул ему с благодарностью, прежде чем нырнуть в темный проход вслед за пятеркой бойцов, которые уже были внутри периметра четырнадцатого квадрата. Евгений бросил на Овчинникова недружелюбный взгляд и направился следом за группой спецов.

— Какое ты имеешь право меня здесь задерживать? — в глазах Эльзы сверкнула синева, на что Овчинников без суеты призвал свой дар, заставивший его глаза засверкать изумрудами.

— Это право обусловлено инстинктом самосохранения, потому что, если с тобой что-то случится, твой муж вполне способен мне яйца отрезать, говорю же, совершенно невоспитанный и грубый тип. А мне они еще дороги, уж поверь.

Пока они препирались, Вихров вышел из уже блокированного бойцами прохода. Напротив, стояли три девушки, одна из которых была в крови, видимо, ранена.

— Где Савельев? — без экивоков задал вопрос Вихров, разглядывая девушек, ничем не выдав того, что испытал некоторый шок, увидев их здесь.

— Там, — высокая рыжеволосая девушка махнула рукой в сторону промышленного корпуса. — Он с Лехой туда пошел, но не сказал зачем. А вы снаружи, да? Вы же нас выпустите? — Вихрову сильно захотелось сплюнуть, но он сдержался.

— Стоянов, — один из бойцов тут же оказался перед ним. — Забирай их и веди на ту сторону. Вымыть, накормить, переодеть, оказать медицинскую помощь, и глаз не спускать, пока мы не вернемся, лучше запри их в тюремном лазарете, так поспокойнее будет.

— Есть, — боец козырнул и дулом автомата указал девушкам на проход. Те, не обращая внимание на направленное на них оружие, тут же чуть ли не бегом бросились к спасению, а Вихров повернулся к оставшимся бойцам.

— Иванов и Лесков, за мной. Остальным оставаться на охране прохода. У нас есть полчаса. По истечении этого время проход будет закрыт, и мы не сможем… — Он не договорил, потому что со стороны корпуса послышалась стрельба. — Вперед! — и Вихров бросил бежать, на ходу снимая с плеча свой автомат. Вот только не хватало получить раненного или не дай бог убитого главу клана, когда они уже почти вытащили его их этой заварухи. Евгений потоптался на месте, не решаясь двинуться вперед, но глянув на цилиндр в своей руке, неуверенно пошел вслед за группой, ведь если они нарвутся на Макара, как он прозвал свое изобретение, то автоматы им никоем образом помочь не смогут.

Глава 7

Я отшвырнул в сторону пустой магазин и пристегнул запасной, хорошо хватило ума подобрать рядом с очередным скелетом, мимо которого мы с Лехой проходили. Когда мы уже находились в гараже и, пройти к двери, ведущей на улицу, оставалось метров двадцать, не больше, прямо перед нами, перегодив дорогу, выкатились четыре ярко-зеленых колобка, у которых по всей поверхности тела прорастали острые шипы со знакомыми искрами, которые я наблюдал у модифицированных крысюков. А это, в свою очередь, означало, что мой дар, в данном случае, бесполезен. Они довольно проворно увернулись от автоматной очереди, оставив меня всего лишь c одним магазином и полным непониманием происходящего. Не хотелось думать, что зелень каким-то образом слилась с обычными крысюками, которые еще и этот сектор выбрали для своего времяпрепровождения и временного обиталища, но другой вариант на ум не приходил.

— Это что еще за ебическая сила? — я отступил назад, вскидывая к плечу автомат. Надо экономить патроны и стрелять наверняка, если они обладают физическим телом крысюка, то эту погань вполне может завалить, главное не дать им шанса добраться до нас первыми. Алексей пятился гораздо шустрее меня, бормоча при этом.

— Н-не знаю. Господи, что это вообще такое? — я почувствовал, что уперся во что-то твердое. Оборачиваться, чтобы посмотреть, не было времени, потому что один из колобков начал двигаться в нашем направлении. Сначала очень медленно, перекатываясь как обычный шар, с постепенным набором скорости. Между отростками уже даже не искрило, а создавались дуги напряжения, еще намного, и в нашу сторону полетели бы молнии. Я рванул предохранитель и нажал на спуск в тот самый момент, когда колобок подскочил вверх и рванул в нашу сторону уже по воздуху. Сначала мне показалось, что пули не приносят никакого вреда этой новоявленной мерзости, но в самой высшей точке, практически у меня над головой, колобок раздулся и рванул в стороны зелеными ошметками. — А-а-а, — я обернулся. Несколько брызг попали на руку Лехи и принялись разъедать ее, действуя на манер сильнейшей кислоты. Да чем они начинены-то? Уже не глядя, я выбросил в сторону ученого водный жгут, даже не призывая дара, просто плеснул на рану водой, убирая таким образом плеть, и тут же открыл огонь по следующей твари. Какое счастье, что они не нападали все вместе, но, возможно, они делали это, чтобы не мешаться друг другу? Или у них еще пока не развит интеллект, какой умудрились обрести крысюки, в последнее время подходя к атаке противника, принимая более разумные и взвешенные решения.

Когда я смотрел, из-за чего заверещал мой спутник, то заметил, что нас прижали к стене гаража, и именно на ее жесткую поверхность я и наткнулся спиной. В этом был определенный плюс, нас не могли обойти сзади и окружить. Но был и минус, нам просто некуда было дальше отступать.

Новый магазин занял свое место, патрон в патроннике, и я начал стрелять, стараясь не подпускать второго колобка близко. Мне удалось его взорвать на достаточно далеком расстоянии, чтобы не опасаться того, что они меня сожгут заживо своей царской водкой, или что там в них за электролит, позволяющий генерировать электричество.

Третьего мне удалось пулями отшвырнуть подальше, потому что он начал движение сразу же, как только взорвался второй.

Щелк-щелк-щелк, я скорее почувствовал, как боек ударяется вхолостую. Твою мать! У меня кончились патроны. Третий колобок словно почувствовал, что можно не беспокоиться и понесся прямо на меня, взлетая в воздух и в прямом смысле словно исчезая в пространстве, появляясь тут же в опасной близости возле моего лица. Банг-Банг — взрыв, и падающие ошметки колобка, дымящиеся и извергающие кислоту, упали к моим ногам, только чудом меня при этом не задев ни своей тушей, ни брызгами, которые от него остались.

Я убрал руку от лица, которое закрыл, чтобы хоть как-то уберечь глаза от возможного попадания кислоты из взорванного колобка и посмотрел в сторону двери, откуда в зал врывались бойцы, тут же занимающие защитные и атакующие позиции. Предпоследним вбежал Вихров, а вот перед ним в двери заскочил Алдышев, который огляделся по сторонам, и бросился к последнему колобку, буквально грудью защищая его от пуль, готовых уже вырваться из направленных на мерзотную зелень автоматов.

— Макар! Макарка, иди к папочке, — засюсюкал Алдышев, сунув в карман какой-то блестящий цилиндр и доставая странный фиолетовый пакет, который раскрыл, подкрадываясь к колобку. Шипы не переставая искрили, но более сильной агрессии колобок не проявлял и кидаться на Алдышева не торопился. Женек, тем временем, приблизился достаточно близко, чтобы ловко подхватить его мешком, крепко сжав горловину. Мешок в его руке бешено задергался и заискрился, но очень быстро успокоился и обмяк, а Алдышев закрепил горловину каким-то зажимом и погладил по боковой поверхности. — Вот так, мой хороший. Скоро будем дома, и тебя не будут трогать разные агрессивные неандертальцы. — Не понял, это он про меня что ли?

— Виталий Владимирович, с вами все в порядке? — ко мне бежал взволнованный Вихров. Ну хоть кому-то есть дело до главы клана, потому что, похоже, остальные заняты какими-то своими делами и на бедного Саву всем благополучно плевать.

— Бывало и лучше, — я позволил себя осмотреть на предмет смертельных ранений, после чего кивнул на Игнатова. — Саша, посмотри, что с ним? — а сам направился прямиком к Алдышеву. — Если ты мне сию секунду не ответишь, что это за херовина такая, я тебя просто удавлю, вот этими вот руками, — и я продемонстрировал ему свои руки, чтобы никаких сомнений у Женька не осталось, какими именно руками я его собираюсь удавливать.

— Я вывел теорию, пока наблюдал за вами, что Макар может развиваться и при определенных условиях оставлять часть себя, которую сбрасывает в виде балласта…

— К черту подробности! — рявкнул я, гадая про себя, насколько это будет выглядеть нездорово, если сейчас повалю не пол бывшего главу клана Алдышевых, хоть он и просуществовал в этом качестве сравнительно недолго, который, по совместительству, является моим ведущим ученым, и начну пинать его ногами? — Эта зеленая… зелень, которая чуть не сожрала меня с потрохами, размножается?

— Эм, я, кажется, понимаю, что вы имеете ввиду, говоря «зелень», но, нет, Макар не размножается. Я так понимаю, что основное тело уничтожено?

— Евгений, мать твою!

— Ну, собственно, это было ваше право, хотя, новость очень и очень интересная… — он, прищурившись, смотрел на меня, словно хотел разрезать и посмотреть, что у меня находится внутри. — А как именно вы смогли это сделать? Физически на Макара в первоначальной форме воздействовать нельзя, а дар тоже никакого ущерба, в теории, принести не сможет. Очень интересно… — он нахмурился и начал погружаться в свои мысли.

— Ну все, — я отшвырнул в сторону уже не нужный автомат, вытащил складной нож и стал приближаться к Алдышеву, который покосился на нож, моментально выныривая из своих научных облаков и добавил.

— А зачем вам этот ножик, Виталий Владимирович? — в ответ я сделал еще один шаг в его сторону. — Нет, это не размножение, — поняв, что я настроен вполне решительно, Алдышев решил больше не испытывать судьбу и принялся бодро отвечать. — Я предполагал, что при определенных условиях, в подходящей среде и при достаточном питании Ма… зелень, — быстро поправился Евгений, заметив мой бешенный взгляд. — Так вот, зелень может приобрести способности влиять на пространство, попросту говоря — телепортироваться. Но при попытке соединения двух точек в пространстве, остается балласт — несколько автономных частей тела, которые способны воссоздать материнское, в случае какого-нибудь форс-мажора.

— То есть ты был в курсе, что оно, прилично перекусив, может телепортироваться, так какого хрена, ты окружил здание куполом, если в итоге, он эту хрень не смог бы сдержать? — я сделал еще один шаг к нему, и говорил улыбаясь, и так приторно сладко, что у самого скулы свело.

— Но это была только теория, тем более…

— Тем более, ты искусственно создал ему шведский стол, чтобы никакого упоминания не осталось о твоих родичах, я правильно понимаю?

— Нет, — насупился он, все еще поглаживая мешок. Мне показалось или оттуда раздались звуки, похожие на кошачье мурлыканье?

— Сколько может быть балластных кусков? — я остановился, но нож пока не убирал.

— Три, максимум четыре, — Алдышев задумался, а затем кивнул. — Да, Игнат говорил, что закладывает некоторые ограничения на самовосстановление.

— Так, хорошо, — я потер лоб. — Значит, тот, которого ты поймал — последний. Получается, что это Игнат изобрел зелень?

— Ну, не совсем, — Алдышев продолжал поглаживать мешок и посматривать на нож. — Мы все там поучаствовали, и ваш отец, может быть даже больше, потому что в существе был довольно сложный код, а из программистов у нас был только Володя, возможно, именно это и позволило вам его уничтожить, наверное, что-то связано с генетическим кодом. Как любопытно. — Он замолчал, но после моего выразительного покашливания, Евгеша снова заговорил. — Я тоже кое-что вложил… — я кажется даже знаю, что именно. — Поймите меня правильно, Виталий Владимирович, во время нашего творения мы меньше всего задумывались о военном или околовоенном применении этого объекта, мы просто творили.

— Нет, мне никогда этого не понять, — я покачал головой. — Что за электрические дуги на выростах у этих балластных тварюшек?

— Это всего лишь защитная реакция. Она пропадет, как только Макар начнет выстраивать материнское тело, — Алдышев сунул руку с мешком себе за спину, словно опасаясь, что я схвачу его и начну у него на глазах кромсать его драгоценную херомуть по имени Макар.

— Если эта дрянь доставит мне хоть сколько-нибудь неприятностей, хоть даже по слухам, я уничтожу все, что с ней связано, надеюсь, ты тоже меня правильно понял, — Алдышев закивал, я же сложил нож и подошел к Вихрову, который уже заканчивал перевязывать руку Игнатова. — Кто открыл проход? Овчинников? — Вихров, не оборачиваясь ко мне, кивнул. — Что он просил за него?

— Я не знаю, все нюансы решала Эльза Ульмасовна, — Вихров, наконец-то, повернулся ко мне. — Почему вы ушли, когда пришли в себя, Виталий Владимирович? — он деликатно избежал слова «сбежал», воспользовавшись более нейтральным аналогом.

— Когда я… хм… очнулся, то был несколько дезориентирован, отсюда такие нелогичные с первого взгляда действия. Кстати, сколько я был в отключке?

— Около трех месяцев, — сколько? Я почувствовал, как у меня дыхание перехватило, словно меня под дых ударили. Спокойно, Сава, это не критично, наверное. И нет нужды нестись сломя голову проверять курс акций, он все равно в полной заднице. Спокойно. А вообще, мне не слишком нравится, как себя ведет Вихров, что-то он явно от меня скрывает.

— Саша, что случилось? — я смотрел на него в упор, стараясь не обращать внимание на затихорившегося Игнатова.

— Во время нападения, когда произошло то замыкание, которое, похоже, и привело вас в итоге в сознание, крысюки добрались до Громова.

— Он мертв? — я сжал кулаки. Вот такой подлянки от судьбы я точно не ожидал.

— Нет, но его состояние весьма плачевно. И, мы не сможем его вытащить, у вас, по сути, всего один медик, имеющий профильное образование, который может оказывать такого рода помощь. И Любовь Ивановна говорит, что у нас нет оборудования, которое в данном случае необходимо. Виталий Владимирович, если вы хотите, чтобы Громов остался жив, его нужно будет перевезти в крупный медицинский центр, — я в упор смотрел на Вихрова. Сейчас вроде бы было не время и не место, чтобы обсуждать подобные темы, но, с другой стороны, когда мы выйдем, я вообще могу замотаться и ничего не узнать. И да, если уж Люба, обладающая даром жизни, ничего не смогла сделать, то дела хреновы как никогда, и я там точно ничем помочь не смогу. — Да, девушек, которых мы нашли возле купола, я приказал поместить в тюремный блок. А что насчет этого молодого человека? — и мы вместе посмотрели на Игнатова.

— Его тоже пока в тюремный блок. И да, ему и одной из девушек необходима помощь медика. — В этот момент на ком на руке Вихрова пискнул. Я даже вздрогнул. Как же давно не слышал подобных звуков, оказывается, хотя по ощущениям прошла всего одна ночь спокойного сна. Он же нахмурился.

— Время. У нас пятнадцать минут, чтобы убраться отсюда до тех пор, как проем закроется. — Я кивнул, а капитан поднял руку и заорал. — Уходим! Быстро!

Уже подходя к проходу, который выглядел, как выжженная в янтаре дыра, я почувствовал, что меня кто-то дернул за рукав. Повернувшись, я увидел серьезную морду Алексея.

— Я согласен, Виталий Владимирович, я принесу вам присягу, когда и на каких условиях вы захотите, — после этого он первым нырнул в дыру. Я пошел сразу за ним, но, когда вышел, то увидел, что Игнатова уже уводили двое бойцов к виднеющемуся неподалеку корпусу.

— Да, Сава, я так и думала, что тебя ничто не возьмет, даже невероятно мощная и смертельно-опасная штуковина, изобретенная твоими протеже, — я остановился напротив Эльзы, разглядывая ее. Моя жена. Прокрутив в голове это словосочетание несколько раз, я не почувствовал отторжения. Она была, как всегда, элегантна, но несколько бледна. Похоже, переживала. Я повернул голову к вышедшему из начавшей закрываться дыры Вихрову.

— Громова доставьте в клинику, туда, куда скажет Люба. Он должен быть жив и должен, в конце концов, ответить на мои вопросы, — не дожидаясь ответа, я повернулся к Эльзе, сделал еще один шаг, чтобы оказаться к ней вплотную. После чего обхватил ее голову руками и прислонил лоб к ее лбу. — Ты даже не представляешь, как я соскучился. — После этого крепко поцеловал.

— Кхе-кхе, — оторвавшись от жены, я повернулся на звук, продолжая обнимать ее, теперь уже за талию. — Вообще-то вы здесь не одни, будьте добры вести себя прилично. Особенно, когда обсуждается денежный вопрос, — Павел Овчинников осторожно опустил рядом со мной какую-то рамку. — Так вы будете покупать оборудование, которое показало свою эффективность?

— И сколько же ты за нее просишь? — Павел задумался.

— До меня дошли слухи, что у тебя, Сава, есть действующий телепорт, первый из всех многочисленных попыток его создания. Индивидуальный телепорт. Он, конечно, имеет ряд ограничений, но ограничения вполне можно ликвидировать. Я отдам проходную раму за гарантию участия в доработке, а затем эксплуатации и, разумеется, выпуска с реализацией данных устройств. Если ты думаешь, что никто, кроме твоих фанатиков не занимается подобными разработками, то смею тебя огорчить, таких ученых много, даже у меня. Просто твои первым нашли правильное решение. — Я посмотрел на Эльзу, но она только развела руками и нахмурилась. Понятно, того, кто проболтался, уже не найдешь. Но эта штуковина мне действительно нужна. Вот только выпускать в массовое производство телепорты не самая лучшая идея, и я неоднократно себя сам убеждал в этом. Но, так или иначе, правда все равно всплывет, если мы всерьез займемся доработками, а если Овчинников говорит, что разработки ведутся повсеместно, то необходимо успеть попасть на рынок первыми, наложить на них свои индивидуальные права с многочисленными ограничениями, чтобы остальные даже не мечтали соваться в эту нишу, а мы, тем самым, снизим количество их применения, и сможем отслеживать каким образом и против кого они используются. А чтобы направить такую разработку на рынок, потребуются, минимум, годы, за которые можно что-то придумать. Возможно, я впоследствии не раз еще об этом пожалею, но с учетом всего случившегося и найденного, включая Игнатова, мне просто необходимо санировать четырнадцатый квадрат и впоследствии можно открывать там особо секретные лаборатории, потому что через янтарь без рамки, ну или без моих способностей, никто никогда не пройдет. А еще, необходимо извлечь все оборудование Алдышевых, которое было перевезено сюда и заточено для разработки телепортов собственного приготовления.

— Хорошо, по рукам, — Павел улыбнулся, мы стиснули друг другу ладони, и он принялся, насвистывая, руководить прибежавшими лаборантами, которые принялись аккуратно разбирать рамку. Я же повернулся к Эльзе. — Поехали домой.

Пока мы ехали, я вел себя прилично, во всяком случае, воздержался от того, чтобы потискать жену на глазах у водителя. Когда же мы остановились перед входной дверью, Эльза тихонько вздохнула.

— Мне нужно съездить к отцу. Перед тем, как ты вышел оттуда, — она не уточнила откуда, но этого и не требовалось, — мне пришло уведомление от отца. Он просит меня заглянуть к нему в офис, чтобы обсудить какое-то дело. Я постараюсь скоро вернуться.

— Хорошо, езжай, я все равно сегодня не работоспособен, — кивнув, я открыл дверь и прошел в дом.

— Добро пожаловать домой, Виталий Владимирович, — ко мне подскочил Денис, выглядевший растроганным. — Какое счастье, что вы к нам вернулись.

— Да уж, счастья через край, — я хмыкнул и пошел к кабинету, прекрасно понимая, что пока не оценю масштаб катастрофы, не смогу ничем заниматься, даже ванну принять.

Стоя перед картой зала Совета кланов, я мог только от души материться сквозь зубы. Все, все что нажито непосильным трудом, как говорил один персонаж, полетело в тартарары.

— Сегодня у нас действительно праздник, — я резко обернулся, чувствуя, как погружаюсь в стихию с головой. Черт, вот зачем так пугать?

— Я бы не рекомендовал вам вот так подкрадываться ко мне, Андре, — она же лишь улыбнулась, с какой-то жадностью глядя мне в глаза. В руках у нее были два бокала с вином.

— Это завораживающее зрелище, — прошептала она, хрипловатым голосом, а ее зрачки дрогнули, расширяясь. Я снова выругался, теперь уже мысленно, и оборвал связь со стихией. — Ваши глаза, они изменились, стали бирюзовыми.

— Вот как, — криво усмехнувшись, я прошел к креслу, чтобы скрыть возникшее напряжение. — Интересно знать, почему.

— Да, это очень интересно, — Андре подошла ко мне и протянула бокал. — За возвращение.

— Отличный тост, — прилично отхлебнув вина, я расслабленно откинул голову на спинку кресла и поставил бокал на стол. Как-то мне нехорошо. Я попробовал встать, но не смог, предметы двоились перед глазами, и сильно кружилась голова. — Что в вине? — сумел выдавить я из себя.

— Ничего особенного. Всего лишь немного возбуждающих средств, ну и то, что лишает мужчину возможности сопротивляться, — Андре подошла ближе, поставила бокал на стол, а потом села ко мне на колени. — Я правда не хотела. Но, на меня как-то странно действует тот момент, когда вы призываете дар. Очень сильно действует. Так почему же я должна мучиться в одиночестве, если есть возможность удовлетворить и возбуждение, и любопытство, — я так и знал, что она нимфоманка.

— А что, Бойнича в свое время ты так же накачала?

— Я не виновата в том, что вы такие закоренелые консерваторы, — прошептала она мне в ухо, обжигая горячим дыханием.

Пока я вяло пытался заставить себя думать здраво, она стянула через голову блузку и отшвырнула ее на пол, а я почувствовал, как лоб покрылся потом, а кровь прилила к щекам и к еще одной части тела. Да что со мной, вашу мать? Чтобы снизить накал этой отравы, которой меня опоили, я рывком слился с даром. Вот только то обычное холодное равнодушие на этот раз не приходило. Наоборот, пришла необоснованная ничем агрессия, которая даже не стала бороться с желанием, а слилась с ним.

— Ты пожалеешь, — прорычал я, все еще не в состоянии поднять руки, чтобы сделать что? Вот прямо сейчас я не мог ответить на этот вопрос.

— Возможно, — Андре прижалась ко мне и тихонько застонала, — но это будет потом. — И она обхватила мою голову, как делал совсем недавно я с Эльзой и поцеловала.

Глава 8

Я не мог сопротивляться. Это было выше моих сил. И когда мне все-таки удалось поднять руки, то я не спихнул Андре, как планировал, а наоборот, обхватил ее бедра, вжимая в себя, скорее всего, оставляя синяки на шелковистой коже, но мне было плевать, и ей, судя по всему тоже. Она расстегнула камуфляжную куртку, практически снятую мною с трупа, и я почувствовал ее губы на своей шее, спускающиеся все ниже…

— Да что с тобой происходит?! — вопль, внезапно раздавшийся в голове, высокий и визжащий на таких мерзких частотах, что, казалось, с меня сняли полчерепа и теперь водили наждачкой по оголенным нервам, мигом отрезвил до такой степени, что ни о каком возбуждении речи уже вообще не шло. — Почему я никак не могу с тобой связаться?! — вот сейчас я застонал, подался вперед и завалился на пол, подмяв под себя Андре, но тут же скатился с нее, зажав голову руками, потому что ощущение, что она сейчас лопнет, разорвавшись, как тот зеленый колобок, разукрасив комнату элементами моих мозгов, только усиливалось. Я хотел призвать дар, чтобы хоть немного снизить это давление, но как только тот отозвался, голову буквально сжали в тиски и резко надавили со всех сторон, после чего тот слабый отозвавшийся на мой призыв отголосок быстро ретировался, оставив меня одного разбираться самостоятельно с тем, что сейчас со мной происходило. Как только дар свернулся внутри меня клубочком и окончательно затих, в голове раздался такой мощный гул, словно надо мной взлетело с десяток самолетов, тем самым, буквально на несколько секунд дезориентировав в пространстве. Как только я вспомнил где я, кто я, и что со мной происходит, я разлепил непослушные губы и просипел, наплевав на то, что говорю вслух, и что где-то здесь находится Андре. Плевать на нее, но, похоже, ее зелье пробило или облегчило некий барьер в моем разуме, и Система смогла нащупать эту брешь, чтобы устроить мне веселое похмелье, вторгнувшись в мою голову, не заботясь об обходных путях.

— Я был в коме, я три гребанных месяца лежал в коме…

— Это всего лишь отговорка! — не выдержав, я закричал, потому что эта дрянь решила меня наказать по полной программе за то, что я столько времени был вне зоны доступа, и еще больше повысила диапазон. — А последний час ты тоже был в коме?!

— Сава! Что с тобой? — откуда-то издалека донесся перепуганный женский голос, но сообразить, кому он принадлежит, я был уже не в состоянии. И едва прохладная ладонь дотронулась до обнаженной кожи плеча, все внутренности скрутил жесточайший спазм, и меня вырвало под непрерывный гул в голове.

— Разберись с Волковым! — между спазмами я слышал голос, который только усиливал мое совершенно незавидное состояние. — У тебя полгода! — судя по тому мощному, буквально оглушающему грохоту, словно в пустом помещении кто-то выстрелил из пистолета рядом с ухом, эта сучка разорвала связь, буквально хлопнув дверью напоследок.

Кто-то тронул меня за плечо. Подняв голову, я увидел стоящую передо мною на коленях Андре, уже одетую и перепуганную, но тут меня скрутил очередной спазм, и меня в очередной раз вырвало, по-моему, прямо на Андре, но мне было на ее испачканную блузку насрать. Это она виновата, что Система смогла прорваться в мою черепушку и сейчас пытала меня, в прямом смысле этого слова.

Гул усилился, и в голове что-то взвизгнуло, а потом наступила тишина. Тело сотрясали последние спазмы, а попытки призвать дар не приводили к успеху, даже того слабого отголоска, что был вначале, не наблюдалось, что не слишком радовало. Похоже, эта сука еще больше эволюционировала, и как-то заблокировала мои попытки подлечиться, главное, чтобы эта тварь не разорвала связующие с даром нити навсегда. Боль ненадолго отступила. Не ушла совсем, а притихла, тем самым дала возможность соображать. Но вместо того, чтобы обдумывать, что же произошло, мои мысли постоянно скатывались к Светлане Овчинниковой. Надо ее как-то задобрить, соблазнить на крайний случай, сделать что угодно, что она попросит, лишь бы она помогла мне раскопать могилу моего безумного папаши, и подняла труп для того, чтобы я смог долго и с непередаваемым удовольствием бить его, и упокоивать снова и снова, пока не надоест. Как в его башку вообще пришла мысль о создании этого существа? Потому что Система уже давно не представлялась мне всего лишь охранной сетью, отслеживающей все, включая намерения. Она и только она, стоила ему жизни и жизни его настоящего сына. И сошедший с ума Лосев — лишь продолжение последствий этого безумного эксперимента в стремлении возвести в себя ранг Бога. Не туда вкладывал свою энергию Игнат, вписался бы в эту тему и уже давно бы был возведен в ранг святых, причем посмертно, ну хоть с последним пунктом у него получилось. Я не удивлюсь, если и Бойнич, в конечном итоге, будет бегать голяком по улицам и фиги воробьям показывать, это в том случае, если я доживу до того момента и увижу столь душераздирающее зрелище.

Все, что я мог сейчас сделать, это выползти из лужи собственной блевоты, в которой я заметил кровавые потеки, и тихонько поскуливать, свернувшись в позе эмбриона на полу. Самое важное для меня было то, что я находился в этаком коконе тишины, которая не пропускала ни единого звука. Где-то на краю сознания, я вспомнил, что в комнате должна еще была находиться Андре, но только мысли о ней вызвали тошноту и всплески головной боли. Стараясь не думать больше ни о чем, я погрузился в благословенное небытие, а если проще, элементарно потерял сознание.

Меня схватили за плечи, тряся и поднимая. Сопротивляться я не мог, именно поэтому тому, кто пытался меня растормошить, удалось задуманное, чтобы вернуть меня в реальный мир. Я приподнялся, тупо глядя перед собой, и увидел совсем близко лицо Эльзы. Ее глаза покраснели, ты что плакала? Не плачь, я же живой, значит, все будет хорошо. По шевелению губ было видно, что она что-то пытается мне сказать, но я не слышал. Я ничего не слышу, вашу мать! Похоже, что я оглох! Я поднял руку, весившую, наверное, целую тонну, и дотронулся до правого уха. Пальцы наткнулись на что-то липкое. Поднеся руку к глазам, увидел кровь. Вот значит откуда кровавые разводы в блевотине, эта сука мне повредила барабанные перепонки. Эльза снова что-то сказала, но я покачал головой. Тогда она повернулась в сторону, набрала на своем коме номер и что-то быстро проговорила, обращаясь к появившейся голограмме мужика в халате. Цвет был одинаково синий, но я предположил, что халат должен быть белым. Мужик внимательно выслушал Эльзу, затем кивнул, и отключился.

Я же снова попробовал призвать дар, но мне снова не удалось этого сделать, хотя какой-то ответ я почувствовал. Ну это радовало, значит, меня заблокировали не навсегда, и, если бы не Эльза, которая похоже вызвала какой-то аналог скорой, то я смог бы в итоге подлечиться, вот только я понятия не имею, как скоро бы это произошло, и лучше ускорить процесс выздоровления, если конечно это возможно.

Эльза вместе с Андре, которая не свалила и не оставила меня одного, буквально на себе дотащили меня до кресла, куда я свалился мешком с чем-то малоаппетитным, ну воняло от меня во всяком случае соответственно. Руки и ноги практически не слушались, поэтому девчонкам я помочь ничем не смог, даже если бы и захотел.

Дальше все сливалось в одну сплошную пелену, изредка прорываемую четкими картинками, такими, как склонившаяся надо мною Эльза, или хорошенькая девчонка, которая ползала по полу с тряпкой, испуганно зыркая при этом в мою сторону. Я ее не помню, наверное, Эльза притащила в дом клановую прислугу. То-то Денис довольный и отъетый меня встречал, ему теперь есть над кем командовать и не делать практически всю работу самому. Я так понимаю, что когда буду в состоянии заново оценить дом, то он уже не будет таким пустым, и даже порой кажущимся нежилым. Теперь он наполнен жизнью — настоящее родовое гнездо. Почему-то именно эта служанка выглядела для меня четко, тогда как все остальное расплывалось перед глазами. Девчонку такое пристальное внимание нервировало, но и просто так уйти, бросив уборку, да еще и в присутствии главы клана и его жены она не могла. Да еще и Эльза заметила мой взгляд и невольно нахмурилась. Зря. Девчонка меня вообще ни с какой стороны не привлекает, в отличие от той же Андре. Я кстати, сконцентрировавшись на служанке, так и не заметил, как она ушла и ушла ли вообще, потому что отвести от девушки взгляд и сконцентрироваться на чем-то другом у меня совсем не получалось. Я невольно усмехнулся, сомневаюсь, что она рассказала всю правду о случившимся, хотя не связать то, что со мной произошло с ее наркококтейлем было практически невозможно. Не сказал бы, что я слишком сильно сопротивлялся своему обольщению, и Эльза могла бы застать куда более пикантную картину по возвращению, если бы Система не позаботилась о моем «облико морале». Правда, сомневаюсь, что после этого, она стала бы беспокоиться о моем лечении, которое мне бы понадобилось после ее критики подобных художеств.

Какой-то лохматый тип в белом халате заслонил от меня служаночку. Я сосредоточился на нем, в то время, когда он производил какие-то не слишком мне понятные манипуляции.

После того как я ощутил волну теплого воздуха на лице, словно ветерок подул, парень отвернулся от меня, видимо что-то говоря Эльзе. Откуда-то появились носилки и меня сгрузили на них, куда-то потащив. Эльза попыталась залезть в специальную машину вместе со мной, но ее не пустили, мягко отстранив от дверей, которые тут же захлопнулись, оставив меня наедине с тем самым лохматым парнем и двумя бойцами Вихрова, которым было, откровенно говоря, наплевать на все возражения медика, который сумел даже Эльзу не допустить в машину, а вот с ними произошла небольшая промашка. Бойцы явно мешали медику, они сидели по обе стороны от меня и тщательно следили за каждым движением лохматого, отчего тот нервничал совсем как девчонка-служанка под моим пристальным взглядом, вот только причины для беспокойства у него были немного другие. Во всяком случае, я не следил за ним, держась за рукоять боевого ножа, как это делала охрана.

Еще в машине и потом, когда находился в какой-то комнате с настолько ослепительно белыми стенами и режущим глаза светом, я пытался призывать дар. В комнате, наконец, ощутил слабый отклик родственной стихии и окончательно успокоился, позволяя людям в белых халатах делать с собой различные манипуляции, часть которых была мне неизвестна. Свет резал глаза, да еще и постоянные вспышки применяемого медиками дара жизни, заставили мня закрыть глаза. Боли не было и хотелось спать, потому что совершенно дикая слабость, не позволяющая мне даже пальцем шевельнуть, все еще сохранялась.

— …слышите? — усталый мужской голос, ворвался в уши, отозвавшись легким дискомфортом в голове. Я моргнул и распахнул глаза. — Виталий Владимирович, вы меня слышите? — повернув голову, я сосредоточил взгляд на пожилом мужчине, стоящим передо мной, который светил мне в глаза фонариком, заставляя этим своим действием щуриться и морщить нос, потому что, вопреки здравому смыслу, когда на глаз в очередной раз падал свет, мне хотелось чихнуть. С чем было связано такое желание, да хрен его знает, я не силен ни в анатомии, ни в физиологии.

— Да, я вас слышу, — голос был настолько осипший, что я пару раз кашлянул, чтобы хоть немного смягчить раздирающее сухостью горло.

— Очень хорошо. Поверните, пожалуйста, голову, я еще раз осмотрю ухо, — я выполнил его просьбу и поморщился, потому что на этот раз осмотр принес болезненные ощущения. Наверное, меня все-таки как-то обезболили, раз я не чувствовал ничего раньше. Когда медик закончил осмотр, он отошел к стоящему неподалеку столу и протянул мне пижамную куртку и штаны такой же расцветки. — Одевайтесь. Я настаиваю на том, чтобы вы провели некоторое время под моим наблюдением. Если все будет нормально, то завтра вы сможете отправиться домой.

— Где я? — только сейчас, когда мне протянули одежду, я ощутил, что снова голый. Да чтоб их всех. Но с другой стороны, не оставаться же мне в обблеванной одежде, правда? Поэтому я начал одеваться, не выделываясь и не задавая глупых вопросов.

— В клинике Совета кланов. Не волнуйтесь, Виталий Владимирович, за каждым кланом, входящим в Совет, закреплена своя зона с палатами для мужчин и для женщин. Две комфортабельные палаты, обустроенные всем необходимым. Кланы с большинством болезней справляются обычно самостоятельно, и у вас, насколько мне известно, имеется вполне неплохая клиника с обученным и грамотным персоналом, но не все можно вылечить на месте. Ваша жена поступила весьма благоразумно, доставив вас сюда, иначе многие повреждения могли бы стать необратимыми, несмотря на то, что вы одаренный, но не все раны можно излечить при помощи дара.

— Что у меня было, кроме разрыва барабанных перепонок? — я осторожно слез с высокого стола, на котором сидел. Медик внимательно наблюдал за моими движениями, не помогая, но с готовностью прийти на помощь, если в этом возникнет необходимость.

— Небольшое кровоизлияние в лобной и частично в височных долях мозга, ну и разрыв барабанных перепонок. Самое удивительно то, что мозговые сосуды абсолютно здоровы и ничего не предвещало их разрыва. Первое, что пришло мне в голову, это контузия. Вы находились слишком близко к эпицентру мощного взрыва в закрытом помещении? — он с любопытством посмотрел на меня. Ну вот как сказать ему о действительных причинах моего плачевного состояния. Кровоизлияние в мозг, надо же. Вот поэтому я не мог ничего с даром сделать, все-таки многие процессы протекают именно в мозге. Как же эта тварь разозлилась, и кто после этого скажет, что это всего лишь код из нулей и единичек, и такое понятие, как эмоциональность, для обычного машинного кода не свойственна. Надо будет постараться более детально вникнуть в проект, чтобы уже наконец разобраться, что хотели сделать эти свихнувшиеся на науке придурки, и до чего в своем эмоциональном развитии Система может дойти, потому что сделать дыру во вселенной, чтобы перетащить одну особь в тело другой, для нее не является проблемой, и ничто не сможет меня переубедить в том, что она в этом не замешана.

— Нет, это был не взрыв, — я сделал несколько пробных шагов. Голова немного кружилась, но чувствовал я себя достаточно уверенно и конечно гораздо лучше, чем еще пару часов назад. — Просто я вовремя не ответил на звонок одной весьма импульсивной дамы. Мой вам совет, никогда не игнорируйте звонки от женщин, даже, если вы находились в глубокой коме, когда она звонила, или были вне зоны действия Сети. Любая ваша попытка оправдаться будет жалкой и не принесет желаемых результатов. Ну а какой может быть результат, вы прямо перед собой видите, — я ткнул большим пальцем себя в грудь, с усмешкой наблюдая за тем, как изменилось выражение лица медика. — Куда мне идти?

— Что? — он вынырнул из своих мыслей. — Нет-нет, никуда идти не нужно, вас довезут туда, куда следует.

Медик вышел из… ну не знаю, наверное, все-таки операционной, а через минуту зашел один из моих бойцов, толкая перед собой транспортировочное кресло. Можно было бы, конечно, поиграть в героя, и идти в палату самостоятельно, вот только зачем? Никогда не понимал таких вот демонстраций. Понятно же, что пока лучше сильно не перенапрягаться. Я еще легко отделался получается, потому что слух восстановился, и все работало как надо, ну а слабость постепенно пройдет.

В палату доехали быстро. Похоже, что и операционная была за каждым кланом своя закреплена. Выгрузив меня возле двери, боец встал возле нее, всем своим видом демонстрируя, что мимо него никто не пройдет. Второй протянул мне мой ком. Ну наконец-то, а то я себя от мира оторванным чувствую. Надев ком на запястье, я вошел в палату и остановился в дверях, потому что, оказалось, я там буду лежать не один.

Медленно пройдя к своей койке, еще раз посмотрел на лежащего с закрытыми глазами человека на соседней кровати. Вот теперь я почти уверен, что Система покалечила меня не просто так, не только ради наказания за игнор. То, что она могла высчитать подобное развитие событий — это к бабке не ходи. Ей необходимо, чтобы я покончил с оппозицией и навел в империи порядок. И ей плевать, что в процессе выполнения ее воли я могу пострадать. Но тонкость плана поражал, и я снова и снова обдумывал его реализацию, разглядывая спящего Николая Громова, которого, как оказалось, после нападения крысюков, о котором я опять-таки пока ничего не знаю, доставили в клинку Совета кланов, и, разумеется, поместили в палату клана Савельевых, ну раз этот клан его доставил. Так что у меня появилась уникальная возможность с ним поговорить совсем без свидетелей.

Глава 9

Громов почувствовал мой пристальный взгляд, заворочался, нахмурился и приоткрыл один глаз.

— А, это вы, — протянул он, снова закрывая глаза. — Неужели, Виталий Владимирович, вы специально пришли, чтобы посмотреть на меня?

— Если я скажу, что для меня видеть вас здесь в непосредственной близости от себя было несколько, хм, удивительно, то вы все равно мне не поверите. И знаете, господин Громов, я сразу вас уведомлю в том, что мне плевать, верите вы мне или нет. Если вы считаете, что я намеренно покалечил себя, чтобы оказаться с вами в одной палате, хотя, почему-то рассчитывал на некоторые вип-условия, то продолжайте так считать, и больше не возвращайтесь к этой теме, чтобы не бесить меня, иначе я вас просто удавлю подушкой, и, поверьте, никаких угрызений совести испытывать не буду.

— Столь эмоциональная речь, для того, чтобы выразить свое безразличие, — Громов хмыкнул, не открывая глаз. — Как-то это странно звучит.

— Видите ли, господин Громов, я так долго говорил, чтобы сразу расставить все точки над всеми буквами, — я лег на бок и подпер голову рукой, поражаясь всей абсурдности ситуации. Ни за что не поверю, что тот же Вихров не знал о таком соседстве главы своего клана. Мне уже начинают в голову закрадываться определенного рода мысли, что Система каким-то образом влияет на моего начальника службы безопасности, раз все так удачно сложилось. Ведь все прекрасно осведомлены о неадекватности Громова, но вот он, лежит передо мной и даже не в смирительной рубашке, да еще и охраны в непосредственной близости с ним и со мной не наблюдается, ну ладно, есть, но по другую сторону двери. Хотя, может этот контуженный патриот с манией величия подружился со своей головой, когда я со своей был в раздрае, но думать о безалаберности своих почему-то не хотелось. Раз Вихров был не против такого соседства, то Громов как минимум безопасен. — Вы прекрасно умеете играть словами и смыслами, это отлично видно по одурманенным вашими речами молодым людям, и вы сможете вырвать из контекста любую мою фразу и перевернуть ее так, как вам это будет нужно, используя нейролингвистическое программирование. И я даже знаю, что так оно и будет. Вот только, для себя вы должны уяснить одну истину, она очень простая, поэтому вам нетрудно будет ее понять, а также она не подразумевает двояких толкований. Единственное, что я хочу сделать очень страстно — это убить вас. Ничто не доставит мне большей радости, чем ваш хладный труп, подготовленный к сожжению. Я даже притащу самый огромный поминальный букет, и буду искренне рыдать на плече у жены, рассказывая всем, кто захочет меня слушать, какого исключительного человека потеряла империя.

— И зачем вы будете так унижать ваши убеждения? — голос Громова звучал очень ровно, гнида какая, его будет очень непросто склонить к сотрудничеству.

— Чтобы успокоить свою совесть, конечно же, — я улыбнулся. — Ведь, если в ближайшем времени вы окажетесь в крематории, то всего по двум причинам: или вас убью я, или Олег Волков все-таки до вас доберется. Хотя нет, есть еще и третий вариант, вы сами наложите на себя руки.

— С чего бы мне накладывать на себя руки? — Громов поморщился.

— Значит, с первыми двумя вариантами вы согласны? — я улыбнулся. — Ну, а насчет третьего, я и говорю, что это маловероятно. Вряд ли вы будете настолько переживать о том, что убили собственную жену, которая пришла к вам на помощь, в то время, когда вы находились в довольно печальном положении…

— А кто мне обеспечил это «довольно печальное положение»? — перебил меня Громов и сел на кровати, глядя на меня, как минимум, с неприязнью. — Кто оставил меня в этом проклятом месте с камнями, сведшими меня с ума?

— Так я же назвал свое имя в первой строчке перечня вашей возможной гибели, господин Громов. Вы же не думаете, что что-то в этом плане изменилось? — я тоже сел, в упор глядя в его искаженное лицо. — Вот только, я хотел и хочу убить вас, у меня даже мысли не было причинять вред вашим близким, более того, я хотел ей помочь, но вы сделали все, чтобы это было сделать невозможно. Как мне тут намекнули недавно, — я непроизвольно поднес руку к уху, — даже кома не является уважительной причиной в некоторых делах, так что, не нужно мне тут заливать, что вы были не в себе и не понимали, что творите. Вы и только вы виноваты в случившемся. Зачем вы поперлись в шахту? Что хотели там найти? Если бы и дальше сидели в теплом местечке и продолжали промывку мозгов молодежи, я все равно бы вас нашел, но при этом ваша жена бы не пострадала.

— Зачем вы вообще ко мне привязались? Ну вышвырнули бы из шахты, или прирезали, раз вам так этого хочется, зачем вам мучить меня сейчас? Хотите показать свою силу, а меня наказать за мои убеждения и поступки? Бросьте этот фарс, я уже сам себя наказал при вашей непосредственной помощи. Хватит этих пафосных речей, я прекрасно понял все ваши намерения, даже те, которые вы еще даже не озвучили. — Громов повысил голос, в котором проскальзывали истеричные нотки.

— Олег Волков убил мою мать, и любой, кто так или иначе замешан в этом, будет наказан, — жестко ответил я. — Даже, если он не связан с нападением на школу напрямую. Где он?

— Вот чего не знаю, того не знаю, — зло ответил Громов, не мигая глядя на меня.

— Где. Он? — раздельно проговаривая каждое слово, повторил я, вставая. Злость в его взгляде сменилась сначала неуверенностью, а затем в нем промелькнул страх. — Где?

— Я не знаю! Волков не отчитывается передо мной, — заскулил Громов, и подался назад, отползая по кровати к стене. Только языком молоть может, а как дело доходит до реализации намерений, о которых он вроде понял, начинает щемиться, поджав хвост.

— По-моему, ты меня не понял, — я ласково улыбнулся. — Меня тут недавно слегка контузили, и я могу натворить, черт знает чего. И даже я не знаю, что именно придет в мою пробитую голову. Быстро говори, где этот обмылок может прятаться? Потому что, даже, если я сейчас ничего с тобой не сделаю, то у тебя есть гарантия, что Олежка снова крыс-убийц не подошлет? Ведь они по твою душу пришли, изгадив мне полкорпуса. Ты действительно думаешь, что Волков не способен достать тебя где угодно? Сними уже наконец свои розовые очки и начинай мыслить здраво не во благо невнятного кровавого будущего, а о себе любимом. Вот я, например, не могу гарантировать, что у него есть только подручные крысюки, и нигде не завалялось реактивных кроликов, а весь персонал этой больнички не подкуплен и не жаждет перерезать тебе глотку, если представится такая возможность. Ведь чем-то ты ему конкретно так помешал, — я остановился, прищурившись, глядя на Громова. — Он думает, что ты, находясь так долго у меня, сдал всю контору, — у меня словно лампочка в голове зажглась. — А думает он так, потому что видел меня в Милане! Вот оно что, — я сделал шаг назад и ел на свою кровать. Судя по расширившимся зрачкам журналиста, я попал в самую точку. Громов мне по сути больше был не нужен. Теперь мне нужно было каким-то способом связаться с императором Фридрихом, чтобы тот позволил мне поискать Олежку на своей территории. Убедить его будет не сложно, все-таки оппозиция и у него повеселилась. А вот связаться… М-да, задачка. Он все-таки император, а я всего лишь глава заштатного клана другого государства. Ну насчет того, чтобы связаться с Фридрихом, посоветуюсь с тестярой, когда выйду отсюда. Может, какой запрос от имени Совета Кланов организуем, чтобы уж наверняка. Сейчас у меня есть дела поважнее. Задрав рукав, я принялся набирать на коме знакомые цифры. Вихров ответил сразу же, после первого же гудка.

— Виталий Владимирович, рад вас видеть в добром здравии, — он даже выдохнул с облегчением, увидев меня живым и относительно здоровым. — Что-то случилось?

— Нет, Саша, но может, — я потер лоб пытаясь избавиться от остаточного шума. — Немедленно начни проверку всех наших людей. Есть подозрение, что у нас завелся крот. Скорее всего, где-то в низах, потому что не владеет полной информацией, но нельзя сбрасывать со счетов и верхушку клана, оттуда может просто идти неполная информация, чтобы в полной мере себя не дискредитировать.

— Я займусь, — Вихров нахмурился. Такие задания он воспринимает предельно серьезно. А значит, кто-то скоро запоет фальцетом.

— Да и еще, Саша, утром меня отсюда выпустят, медик сказал, что ему достаточно будет понаблюдать за мной до утра, и ты снимешь охрану. Господин Громов может валить на все четыре стороны, он мне более не интересен.

— Вы уверены, Виталий Владимирович? — Вихров даже не скрывал, что удивлен моей просьбой.

— Да, я уверен, — он пристально вглядывался в мое лицо, которое было доступно ему только в виде голограммы, видимо, пытался определить не держат ли у моего затылка пистолет, чтобы я отдавал такие странные на его взгляд приказы. Нет, Саша, не держат, я сам принял это решение.

— Хорошо, я все сделаю, Виталий Владимирович, — он кивнул и отключился.

Я, наверное, с полминуты смотрел на ком, прежде, чем мотнул головой и уже собрался набрать следующий номер, как с соседней кровати раздался возмущенный голос.

— То есть, как это снять охрану? Вы что, хотите сказать, что меня не будут охранять? — я уставился на Громова мгновенно забыв, кому я только что хотел позвонить, если честно, слегла охренев от такой наглости.

— А с чего вдруг ты решил, что тебя будет охранять клан Савельевых, тратя на тебя силы и средства? — я отбросил всякие политесы. Не стоил этот мудак нормального к нему обращения. — Мы и так довольно много потратились за время твоего метания по лазаретам, что мне не сильно нравится, но не переживай, счет за кормежку и лечение я тебе не выставлю.

— Но… Олег Волков сразу же меня убьет, стоит мне только выйти из этой клиники без охраны, — ого, а Олежку этот хрен однозначно боится куда больше, чем меня, интересно знать почему.

— И что? Мне-то какое до этого должно быть дело? — я пожал плечами.

— Но это именно вы виноваты в подобном положении дел! — Громов вскочил на ноги и заметался по палате. — Волков совершенно неадекватен и неуправляем! Он не будет меня слушать и не поверит, что я ничего вам не рассказал!

— И еще раз, мне какое до этого дело? — я тоже встал. — Я что ли сделал Волкова неуправляемым неадекватом, ты в этом меня что ли обвиняешь? И почему тебя его жажда крови и мщения, направленная на тебя, начала беспокоить вот прямо сейчас? Ты что же думал, что тебя снова заберут в тринадцатый квадрат и начнут уламывать на сотрудничество? Ты больной?

— Я могу пойти на сотрудничество, — внезапно Громов остановился и посмотрел на меня. — Я могу рассказать все, что мне известно, а это, поверьте, немало.

— Не интересует, — я снова потянулся к кому.

— А если я продолжу выпускать свои ролики, только теперь буду доносить до моей аудитории, которая, в большинстве своем, состоит из молодежи, те догматы, которые необходимы вам? — он так елейно улыбнулся, что меня едва не стошнило, но предложение, в целом, было интересным. Это как же он за свою жизнь от рук Волкова опасается, если я пообещал его убить прямым текстом, но он, отбросив беспокойство принялся уговаривать меня его защитить. Но, так или иначе, я добился того, чего хотел. Не только Громов может играться со словами. Может, конечно, это выходит у меня не так быстро, да еще и кроме слов надо совершить пару действий, но так как практики и опыта у меня в этой сфере деятельности не было совершенно, я считаю достигнутый результат весьма приличным.

— Рассказывай, каким образом к вам затесался Волков? — я скрестил руки на груди, но так как стоять мне было все еще сложно из-за головокружения, то я прислонился к столу, стоящему рядом с моей кроватью.

— Он пришел сам три года назад. Сказал, что имеет возможность на короткий срок дезориентировать ту охранную сеть, которую сконструировал ваш отец, и что ее дальнейшая работа после этой дезориентации будет под вопросом. Я, конечно же заинтересовался…

— Вот лучше бы его поезд вовремя сбил, — от души высказался я и, заведя руки за спину, оперся на крышку стола. — Я правильно понимаю: вы снова начали вести подрывную деятельность, организовывать ячейки несогласных среди молодежи, потому что им по большему счету плевать с чем не соглашаться, лишь бы это было громко и с музыкой, начали готовиться к полномасштабной волне протестов не понятно против кого, но зато с требованиями и визгами, а в скором времени Олежка начал постепенно отжимать у всей вашей кодлы власть. Сколько было лидеров и сколько их сейчас? — резкий переход в разговоре заставил Громова несколько раз моргнуть, прежде, чем до него дошло, что я задал вопрос.

— Он привел с собой Лосева, который протаскивал в Совете нужные нам поправки и полностью финансировал нашу деятельность. Вот только, когда наши группа набрала критичную массу, он начал избавляться от руководящего состава. Нас было семеро, в живых остался лишь я. Вы спрашивали, что я делал в вашей шахте? Я ничего не искал там, клянусь! Я прятался. Адамантины глушат сигналы извне, будь они проявлением дара или технологические сканеры. Вот только я понятия не имел, что они могут свести с ума, если долго находиться рядом с ними. Когда я подался в бега, Волков уже верховодил, проводил какие-то изменения в нашей работе с молодежью. Я не знаю, на что он нацелен, но у него более радикальные планы. Не удивлюсь, что в последних событиях, во время которых практически поменялся Совет Кланов, он как-то замешан. И я правда не знаю, где он сейчас может находиться, но в Милане у нас была штаб-квартира. Я напишу вам ее координаты.

— Какие ваши цели в других странах? — вспомнив диверсию в Милане, я прищурился.

— Никаких. По крайней мере, о вмешательства в политику других империй мне не известно. Да и все прекрасно понимают, что провести революцию нигде, кроме Российской Империи, с теми силами, что у нас есть, точнее были, невозможно. — Он развел руки в стороны. Понятно, что именно сейчас представляет ячейка Волкова и какие у него долбанутые планы Громову не известно, ну, допустим, я ему поверил.

— Тебе что-то известно о разработках «Маготеха» и его домах-складах, разбросанных по всей империи? — Громов покачал головой и сел на кровать.

— Нет, я не знаю ничего подобного, но не уверен, что Олег не в курсе.

— Так почему ты мне сразу все это не рассказал? — это настолько походило на правду, что у меня не было причин ему не верить. Конечно же информация проверится и перепроверится много раз, но в основном, Громов сейчас не врет.

— Кому? Когда я пришел в себя и попросил с вами встретиться, мне сказали, что вы были ранены и находитесь в коме. Ну а потом это нападение крысюков, — я внимательно смотрел на него. Он очень сильно любит себя, и это очевидно, настолько, что готов пойти на что угодно, лишь бы иметь шанс сохранить жизнь. Вот только он прав, информационная поддержка и снижение накала в массах нам сейчас очень пригодились бы.

— Тогда, вот мои условия, — я задумался, затем озвучил следующее. — Ты становишься ярым, просто безумным монархистом и начинаешь из каждого утюга вещать о том, как это прекрасно и замечательно, что у нас появится император. Именно так — появится. Не «возможно» или «если», а твердо появится. Ну и естественно, клятва, скрепленная даром, чтобы не было шансов поюлить, когда опасность минует.

— Я согласен, — немного подумав, сказал Громов, я же снова набрал номер Вихрова.

— Саша, я отменяю приказ насчет Громова. Когда медики скажут, что его можно забирать, организуй ему усиленную охрану и сопроводи в тринадцатый квадрат и приоритетным переводом в четырнадцатый, когда там начнутся полноценные работы некоторых особо секретных лабораторий. Обеспечь студию для вещания и доступ к Сети. Перед этим прими от моего имени клятву клана. Да и еще, сейчас он надиктует тебе координаты дома в Милане. Необходимо все проверить, только очень аккуратно, без геройства, и желательно не привлекая внимание местных властей. — Я повернул ком в сторону Громова, и тот быстро надиктовал необходимое. — Отлично, выполняй. — Вихров кивнул и отключился, я же, не глядя на мгновенно успокоившегося Громова, набрал номер, по которому не успел позвонить до истерики соседа по палате. Ответили мне не сразу. Наконец, когда я уже хотел прервать вызов, появилась голограмма Андре. — Ты уволена, — и сразу же отключился, заблокировав входящие с ее номера. Хватит с меня таких потрясений.

Звонок раздался внезапно и показался мне очень громким. Я бросил взгляд на номер, он был мне незнаком. Почему-то я решил, что звонит Андре с чужого кома. Приняв вызов, я бросил недовольно.

— Что еще? — и только после этого увидел Кузю. Он был непривычно сосредоточен.

— Сава, нам нужно встретиться, как можно скорее, — быстро проговорил он, проигнорировав мою первую реплику. — Я завтра перезвоню. — Он отключился, я же завалился на кровать, тупо гладя в потолок и думая о том, что лучше бы я все еще в коме валялся, потому что тогда у меня никаких проблем не было.

Глава 10

На следующий день медик выпустил меня, как и обещал, после тщательного принудительного осмотра. Кроме слабости, вроде бы никаких последствий после перенесенных вчера потрясений, организм не испытывал, и это не могло не радовать. Уже стоя под душем, я попытался призвать дар, который тут же отозвался, сплетаясь с тугими струями, обволакивая тело и восстанавливая силы. Судя по ощущениям, никаких изменений в беснующейся внутри меня силе я не заметил, но сливаться со стихией все же опасался, по крайней мере, пока не буду точно уверен, что полностью здоров и призыв дара больше не сбоит. Я стоял под душем долго, и простоял бы еще, если бы в дверь не забарабанили.

— Вообще-то, это палата, и кроме вас здесь есть еще люди, которые хотят, например, в туалет.

— Долбанный мудак, — от души выругавшись, я закрыл воду, обернул бедра полотенцем и вышел из санитарной комнаты. Еще палата люкс называется, за которую придет мне довольно внушительный счет, и это я не беру во внимание некоторых уродов, содержание которых обходится мне очень дорого, и пока что без видимого выхлопа в виде полезных действий.

Громов ждал моего появления у двери, окинул мое обнаженное тело неприязненным взглядом, зачем-то попытался втянуть живот, и быстро зашел в освободившуюся комнату.

Не торопясь одевшись, я решил дождаться Громова, прежде, чем выйти в коридор. Он появился нескоро, проведя в санитарной комнате гораздо больше времени, чем я. За это время мне удалось исследовать положение клана на бирже и просмотреть новостную ленту. Когда Громов появился, я потянулся и свернул ленту новостей.

— А ведь ты совершенно не умеешь себя вести с главами кланов, — протянул я, поднимаясь с кровати. — Это хорошо, что я такой слегка демократичный парень, а от другого мог бы и звиздюлей получить.

— Я не ваша собственность, — Громов набычился. — То, что мы будем сотрудничать на взаимовыгодных условиях, не означает, что я стал членом вашего поганого клана. Я вообще категорически против клановой системы, это мое убеждение, от которого я никогда не откажусь!

— Это всего лишь слова, — я улыбнулся. — Тем более, что отказаться от клановой системы вообще, категорически невозможно. А знаешь почему? Да потому что любая семья, связанная родственными связями — уже клан. Со своим главой и остальными членами. И это невозможно отменить только потому, что тебе так хочется. Раньше, в каменном веке — это был вопрос выживания, и поверь, с тех пор ничего не изменилось. Только вот у нас в Империи нет вожака — нет Акелы. А он должен быть, чтобы никто рта не посмел открыть, посягая на мир и благополучие Империи, в том числе, и от ее не совсем вменяемых граждан, таких как ты и тебе подобных профессиональных недовольных. Если бы не было клановой системы, а была бы, ну не знаю, анархия, то вы бы с пеной у рта доказывали, вопя во все глотки, что вот кланы бы все изменили и пришел бы мир и порядок. Мне посчастливилось увидеть, на что способен Император, в данном случае Фридрих. Собственно, как и Волкову, который ему ничего не сможет противопоставить как в прямом столкновении, так и в подобного рода бунтующих кровавых высерах в промежутках между клановыми разборками, глав которых некому приструнить и дать ремня, чтобы утихомирить. И если до этого момента я еще сомневался, то теперь нет. И я буду делать все, чтобы кресло в центре зала заседания Совета Кланов обрело законного хозяина.

— Небось сам мечтаешь в него сесть? — Громов оттопырил губу. Видно было, что мои слова его не убедили и, возможно, несколько оскорбили, но мне на его позицию и душевные чувства было плевать, он будет исключительно говорящей головой, которая произносит то, что будет нужно мне. А если взбрыкнет, то только голова и останется, потому что я не баран, чтобы давать больше одного шанса переосмыслить свое поведение и принять верную сторону.

— Я всего лишь один из кандидатов, — пожав плечами, я направился к двери. — Если Совет сочтет кого-то более достойным, то я первым проголосую «за».

За дверью меня ждал сюрприз из пяти бойцов во главе с Вихровым.

— Саша, что вот это все значит? — я указал на усиленную охрану. Так как одежду мне никто привести не догадался, я снова вынужден был напялить ту самую форму из четырнадцатого квадрата, хорошо еще, что ее постирали, прежде, чем мне отдать, и сейчас чувствовал себя немного некомфортно, потому что белья как не было, так и не появилось, а те штаны от хирургической пижамы, которые мне заменяли трусы до этого, мне почему-то не вернули. Сначала, я, конечно, хотел надеть штаны на больничные брюки, но они были довольно плотные, а военные штаны впритык, и как само разумеющееся ни пуговица, ни ширинка не застегнулись, поэтому мне пришлось снимать и их. Таким образом, на долгие разговоры я не был настроен, чувствуя, что еще немного и грубый шов на штанах, начнет натирать задницу.

— Убит еще один кандидат, — ответил нахмуренный Вихров. — Новость еще не попала в ленту, но Эльза Ульмасовна настояла на увеличении охраны.

— Кто погиб? — я стиснул зубы. Может быть, Кузя, который похоже очень плотно внедрился в ряды протестующих против… чего-то, именно об это меня и хотел предупредить, говоря про встречу.

— Глава клана Любушкиных, того клана, который нам передал замки-блокираторы. — Вихров смотрел на меня, а по его осунувшемуся и небритому лицу было видно, что он устал. Еще вчера во время нашего разговора он выглядел гораздо свежее.

— Саша, что еще случилось? — я пошел по коридору, совершенно не понимая, куда именно я иду. — Не тяни, почему я должен все из тебя клещами вытягивать?

— Любушкин не оставил наследника и не назначил преемника. Когда произошел первый инцидент, клан потерял всех кровных родственников, и подвергся нападению одновременно с гибелью главы. Вдова обратилась за помощью к Эльзе Ульмасовне, основываясь на данных, что вы были дружны с Любушкиным. Ваша супруга обратилась к вашему лечащему медику с вопросом, можно ли вас разбудить, но тот ответил, что не стоит этого делать, так же, как и волновать или заставлять напрягать мыслительный процесс, что это может привести к повторному кровоизлиянию. Эльза Ульмасовна не стала рисковать вашим здоровьем и приняла решение оказать помощь. Сейчас все под контролем, нападение мы отбили совместно с бойцами Любушкиных, большая часть которых охраняла лаборатории и производства клана, поэтому не успевала прийти на помощь — нужно было распределить силы так, чтобы охраняемые объекты, очень важные объекты, надо сказать, не остались без охраны. Теперь мы ждем вашего решения, что делать с кланом? Вдова ждет вас в своем родовом городском доме, но в отсутствии сына она не может претендовать на значимую роль в клане.

— Как Любушкин погиб? — произошедшее никак не укладывалось в голове. Хотя прошло довольно много времени, за которое мы не общались и могло многое измениться, как его отношение к происходящему, так и его жизненные приоритеты, это для меня прошло мало времени, но то, что он был хорошим другом, которому можно было доверять, наверное, единственному вне моего клана, практически не обсуждалось. Об этом знала Эльза и именно поэтому пришла на помощь, когда это стало необходимо.

— Был отравлен, — Вихров шел рядом со мной, заложив руки за спину. — Ужинал с партнерами. Все гости были отравлены вместе с ним. Официант, обслуживающий их столик, был найден мертвым в своей квартире. Никаких следов, ведущих к убийце или убийцам, кроме самого официанта не нашли. А последний единственный свидетель вроде бы застрелился, но точно я не могу сказать, никого в это дело не посвящают, и на место преступления не допускают. Этим делом занимается непосредственно служба безопасности при Совете Кланов, но пока я бы не видел от них хоть какого-то толка, учитывая их неспособность обеспечить элементарную безопасность кандидатов, — спокойно вынес свой вердикт в отношении способностей вроде бы лучшей СБ в империи Вихров.

— Сколько осталось кандидатов? — я остановился, сжав кулаки. Учитывая, что дар я смог призвать полноценно лишь сегодня утром, Эльза совершенно правильно поступила, не став меня будить: точно бы инсульт схватил.

— С вами — трое. Юрий Калинин и Петр Дуров. После того, как вас поместили в клинику Совета Кланов, то вернули вашу кандидатуры в список, из которого вы были исключены несколько месяцев назад, когда впали в кому. Мы сейчас потихоньку начали их проверять, но, боюсь, никто из них не имеет отношения к случившемуся.

— Почему ты так думаешь? — я продолжал стоять, сжимая и разжимая кулаки. Вот только таких проблем мне и не хватает. Совершенно не хочется быть под прицелом исключительно из-за того, что когда-то с одной моей пра-прабабкой хорошо повеселился кто-то из императорской семейки.

— Потому что им это невыгодно. Более того, ребята заметили, что их службы безопасности также проверяют нас. И… — он замялся, но потом закончил. — Мы так и не обнаружили, кто именно совершил нападение, как вы понимаете, в обход службы безопасности Совета, пытаясь отыскать хоть какую-нибудь информацию.

— Каково твое личное мнение, кто за этим может стоять? — я повернулся и снова побрел по коридору.

— Кто-то, кто очень сильно не хочет, чтобы у Империи вообще был император, — Вихров снова шел рядом. Мимо пробежала девушка в медицинском костюме, и нам пришлось немного посторониться, чтобы не задерживать ее.

— Волков? — я обернулся, провожая ее взглядом. Как-то странно пусто здесь для медицинского заведения.

— Не исключено, — Вихров остановился. — Виталий Владимирович, а зачем мы идем в морг?

— Что? — я закрыл глаза и выругался. — Саша, почему ты мне не сказал, что мы движемся не к выходу?

— Эм, я думал, что вы идете не в ту сторону целенаправленно, — ему хватило совести слегка покраснеть. Нет, ну знает же, что у его начальства инсульт был и контузия, нахрена спрашивается, так прикалываться?

— Нет, Саша, я и не думал идти в морг, мне еще туда пока рано, — покачав головой, я развернулся и направился в обратную сторону. — Теперь мы идем правильно?

— Пока да, — Вихров снова заложил руки за спину и поравнялся со мной.

Теперь уже молча мы вышли на улицу. Когда мы проходили мимо палаты, которую я совсем недавно делил с Громовым, к нам присоединились трое охранников. Двое остались стоять возле дверей. И вот не пришло же мне в голову, что, когда мы с Вихровым поперлись непонятно куда, никто за нами следом не пошел. Может, решили, что я ищу укромное место, чтобы поговорить с начальником охраны без свидетелей? Уж где-где, а в морге сложно найти живых свидетелей. Ну хорошо, значит, Вихров про мое поручение тоже не забыл, раз назначил охрану Громову.

У крыльца меня ждал лимузин. Один из охранников открыл дверь, остальные двинулись к стоящей неподалеку машине.

В машине находилась Эльза, которая смотрела на меня, прикусив нижнюю губу.

— Привет, — я сел напротив, не отводя от нее взгляд. Какая же она красивая, и как же я ее хочу, кто бы знал.

— Привет. Ты уволил Андре? — она продолжала в упор смотреть на меня. Знает, промелькнуло у меня в голове. Она знает, что именно стоит за этим увольнением.

— Да, и теперь мне нужно кровь из носа найти ей замену, а я не представляю, где начать поиски.

— Я спрошу отца, — Эльза не отводила от меня напряженного взгляда. — Я… — ее прервал сигнал вызова. Посмотрев на номер, я его активировал. Это был Кузя, и она его мгновенно узнала, удивленно приподняв брови.

— Сегодня в семь вечера в кафе рядом со входом в Кастл, — скороговоркой проговорил он. — Постарайся не опаздывать.

— Откуда я знаю, что это не ловушка? — я, нахмурившись, смотрел на голограмму бывшего соседа по комнате.

— Ниоткуда. Ты мне или доверяешь, или нет.

— Любушкина убили, — Кузя не спешил обрывать связь, и я решил выведать как можно больше.

— Я знаю. Но это не Волков. Оппозиция тут ни при чем. Ищи в Совете. Во всяком случае, Олег именно так и сказал, когда ему сообщили. Это при мне произошло.

— Постой, если ты в Твери, то Волков тоже здесь?

— Уже нет. Он рано утром улетел в Милан. Все, я отключаюсь, — и звонок прервался. Что бы все это могло значить? Прояснений никаких и одни вопросы. Только вот что-то мне подсказывало, что с Кузей не все так очевидно, он сильно изменился и был совсем не таким, каким я отправлял его на задание несколько месяцев назад. Все кланы и их службы безопасности, включая охотников за головами ищут Волкова и никак не могут напасть на его след, в то время как тот же Кузя спокойно с ним контактирует. Не хотелось бы мне верить в плохое, но подготовиться к этому самому плохому стоило. Мозги, такие как Громов, промывать умеют, и я бы удивился больше тому, что Кузя не попал под их полное влияние, нежели сопротивлялся клановым убеждениям до победного. Эх, надо было все-таки за ним слежку какую организовать ненавязчивую и непостоянную, чтобы Олежка не запалил. Любушкин в свое время это предлагал, но все это зависло на предложении и больше не обсуждалось и не рассматривалось. Я некоторое время смотрел на то место, где только что была голограмма, затем тряхнул головой и перевел взгляд на Эльзу. Она кусала губы, затем решительно кивнула, словно приняла непростое для себя решение.

— Ты на меня злишься? — я развалился на мягком сиденье, все еще не понимая, почему лимузин.

— Конечно, — она кивнула. — Только соображу за что и сразу же предъявлю.

— Я могу вернуть Андре, — я усмехнулся, глядя, как промелькнула синева в ее глазах.

— За одно только подобное предложение можно и не проснуться однажды утром в супружеской постели, — вернула она мне ухмылку, после чего стала опять сосредоточенно и серьезной. — Я распорядилась военными силами клана, не дождавшись твоего решения, — она вздохнула.

— Ну, если бы ты этого не сделала, то помогать было бы просто некому. Хотя, сейчас мне нужно понять, что делать с очаровательной вдовой. И почему у нас не разрешено многоженство? Я бы на ней женился, и все проблемы как этического, так и юридического плана были бы одним махом решены. И однажды мы бы устроили небольшую груповушку… — мне в лицо полетела струя воды, и я, посмеиваясь, позволил ей попасть туда, куда целилась взъерошенная Эльза.

— Почему ты мне всегда говоришь гадости? Еще с того времени, как мы в школе учились? — сердито проговорила она.

— Потому что мне нравится тебя злить, — признался я, окидывая ее взглядом. — А почему ты в шубе? Вроде бы на улице теп… — окончание застряло в меня в глотке, потому что в этот момент Эльза скинула шубку и осталась передо мной совершенно обнаженной, за исключением чулок и туфель на ее любимом высоченном каблуке. Она усмехнулась, глядя на мое лицо, на котором, подозреваю, застыло самое идиотское выражение, и одним движением пересела ко мне на колени. Протянув руку, надавила на какую-то кнопку у меня за спиной, и спинка откинулась, оставив меня в полулежащем положении, одновременно щелкнули замки, запирая двери, а окна и так были сильно затонированы. Я все это время пытался сглотнуть, но у меня не получалось, потому что перед глазами находилась весьма соблазнительная грудь Эльзы. Наконец, она выполнила все свои приготовления, и снова села мен на колени, принявшись расстегивать на мне одежду. Когда ее руки добрались до ширинки, подозреваю, что ей придется повозиться, чтобы расстегнуть ее, из-за повышенного давления в этом месте, я догадался прохрипеть. — Что ты делаешь?

— А как ты думаешь? — Эльза удовлетворенно посмотрела на результат своих трудов и улыбнулась. — Ты постоянно то в коме, то в больнице, то шляешься по шахтам и другим бабам, — я хотел было опровергнуть ее последнее утверждение, но Эльза закрыла мне рот ладонью. — Клану нужен наследник. Мне нужен сын. Я не знаю, что нужно тебе, но сегодня наиболее благоприятный день для зачатия. И я понятия не имею, смогу ли дождаться тебя ночью. Сергей получил приказ катать нас вокруг Твери до моего звонка. Поэтому, Сава, лучше заткнись, и займись делом.

— Ну, если ты настаиваешь, — и на следующий час мы выпали из жизни.

Глава 11

Место встречи с Кузей проверяли несколько часов, как и подступы к нему. Никогда нельзя исключать разного рода неожиданности, а Кузя при нашем последнем разговоре выглядел слишком взволнованным и нервным, чтобы я смог доверять ему на все сто процентов.

Я даже не успел переодеться, все так же щеголял в костюме военного образца на голое тело. А все потому, что наши с Эльзой усилия по недопущению кризиса в клане, путем обеспечения его наследником, несколько затянулись. Не могу сказать, что мне эти усилия не понравились… Вот только сейчас Эльза уехала домой отдыхать, а я пересел в машину с моей охраной, отправив Вихрова, ехавшего на третьей машине, сопровождать жену. Отпускать ее сейчас одну, когда я очухался, и многим заинтересованным в империи личностям стало об этом известно, тем самым подвергать ее опасности, потому что многие могут использовать ее как рычаг давления на меня, было верхом безрассудства. Правда, пришлось немного повздорить с командиром, приказав ему действовать согласно моих приказов, что бы он там сам себе не думал. И, по моему мнению, четырех охранников для того, чтобы осмотреть местность, а затем подстраховать меня при встрече с Кузей было вполне достаточно.

В кафе, стоящем перед воротами школы было пусто. Кастл еще не оправился до конца от потрясений, и в Совете Кланов все еще стоял на повестке дня вопрос о том, будет ли это старинное учебное заведение дальше существовать. Лично мое мнение, что да, будет. Подберут нового, на этот раз адекватного и не замешанного ни в каких сомнительных проектах, директора, позволят ему набрать команду, и вполне можно будет попробовать рискнуть открыть школу заново. Ну и место бы желательно освятить и просканировать на предмет древних проклятий, так, на всякий случай.

Я размышлял о школе и о том, что ее ждет дальше, поглядывая в окно, через которое открывался вид на огромные массивные ворота, наглухо закрытые, и за которыми не наблюдалось ни малейшего движения: не было даже охранника, да и магазинчики, расположенные с той стороны забора, были закрыты и стояли мрачные и темные, словно они пережили то кошмарное нападение, приняв его слишком близко к своим каменным сердцам. Интересно, а защитный барьер какой-нибудь додумались установить, а то в наше неспокойное время мародёрство никто не отменял, тем более, что там есть, чем поживиться, я не говорю еще, что это место вполне можно использовать в качестве штаб-квартиры некой не совсем легальной организации. Я несколько напрягся, глядя на ворота, обдумывая собственные мысли. А что, если не только Лосев в Совете спонсировал Волкова и его террористическую организацию? Тогда мысль об убежище, если не самого Олежки, но кого-нибудь из его людей на территории Кастла выглядит не такой уж и абсурдной, а если учесть, что Кузя выбрал местом встречи именно это кафе…

— Сава, у тебя такой вид, словно тебя мучит запор, — напротив меня шлепнулся Кузя, заставив напрячься двух бойцов, которые находились со мной внутри кафе. Кузя нажал кнопку вызова официанта и скороговоркой произнес, разматывая шарф. — Кофе, двойной без молока и сахара.

— Довольно экстремальный выбор, — прокомментировал я, делая глоток, отпивая чай из кружки, пытаясь прогнать мысли о школе, ведь наверняка же кто-нибудь бы обнаружил несанкционированное вторжение и перемещение на территории подведомственному Совету объекту.

— Мне необходимо согреться и мозги прочистить, — огрызнулся Кузя, а я принялся его пристально разглядывать, отмечая про себя, что выглядит он не слишком хорошо: в мятой одежде, с трехдневной неопрятной щетиной, а рубашка, которая предстала моему взгляду, когда он расстегнул свое короткое полупальто, была настолько несвежей, что мне даже показалось, будто от нее несет потом. Официант принес заказанный Кузей кофе. Кузя схватил чашку и держал ее, обхватив руками, словно пытаясь отогреть окоченевшие пальцы. Наконец, сделав глоток, он хмуро посмотрел на меня и произнес. — Мне нужно спрятаться. Кажется, меня раскрыли, как не совсем надежную единицу, а ведь я уже добрался до роли координатора десятка, то есть у меня в подчинении были десять кураторов десяти крупных ячеек.

— То, что тебе удалось так высоко подняться — это ты молодец, — я кивнул, снова делая глоток ароматного чая. — А вот то, что тебя раскрыли нехорошо. Что произошло?

— Скоро здесь в Твери состоится крупная акция, по-настоящему крупная. То, что произошло в Милане — это так цветочки. Миланскую акцию Волков провел самостоятельно, задействовав лишь три ячейки. Ему захотелось убедиться, правду ли говорят о невероятной мощи императора или нет. Узнал и убедился, так что еле ноги унести сумел, и то, применив классический трюк с переодеванием: убил наводящего порядок служителя закона и, переодевшись в его форму, бежал из Милана, бросив своих.

— Я там был и тоже бы сбежал на его месте, — я кивнул, отставил чашку в сторону и принялся еще пристальнее разглядывать Кузю. На первый взгляд, хоть и выглядел он довольно странно, но зазомбированным, тем не менее, не выглядел. Видел я в свое время его горящие глаза, когда он пытался отстаивать передо мной Громова с его убеждениями. Но, если верить его словам, поднялся он высоко, но вот актером он никогда хорошим все-таки не был.

— Здесь будет не три ячейки, Сава, здесь они будут все. И у нас нет императора, чтобы все обошлось незначительными жертвами, — Кузя сделал еще один длинный глоток. — Я, когда узнал, если честно запаниковал, и принялся звонить, но ни ты, ни Любушкин не были доступны… А потом я узнал, что Любушкин убит, а ты в коме… — о, а вот сейчас я узнаю Кузю, паникера и «мывсеумремщика». — В общем, я звонил тебе просто уже от безнадеги, и вот, ты здесь. Значит про кому Олега дезинформировали. — Черт, все-таки у меня завелся крот или кроты, а я надеялся, что у меня всего лишь паранойя. — Глазков, это координатор второго столичного десятка, слышал, как я разговариваю с Любушкиной. В общем, я не стал ждать, когда мне перережут глотку, и сбежал. Всю ночь прятался, замерз как собака, а утром позвонил тебе.

— Кузя, — простонал я, прикрывая лицо руками. — Ты просто форменный идиот! Ты что, не вырубил и ни избавился от своего кома?

— Да вроде бы у Волкова нет техники, чтобы сигналы перехватывать, — растерянно проговорил Кузя, но его рука на мгновение дрогнула, а глаза начали заполняться кристально чистым голубым светом.

— Спокойно, — я резко призвал дар, практически рухнув в него. — Спокойно, не нужно сильно волноваться, да и точечные торнадо посреди данного заведения точно ни к чему. — Он несколько раз вдохнул и выдохнул, затем очень аккуратно поставил чашку на стол. — Когда запланирована акция?

— Через… — он не успел договорить. Дверь резко распахнулась, и раздались выстрелы. Кузя два раза дернулся и обмяк, а на его белой рубашке начали проступать кровавые пятна. Опять эти долбанные Волковские пули. Да где эти твари берут столько адамантина, да еще и активированного? Я вскочил, полностью сливаясь со стихией. Время сразу же словно замедлилось. Нет, я не видел, как летит сама пуля, но колебание воздуха, который она рассекала, вполне мог уловить взглядом. Вскочили мои бойцы и открыли огонь в нападавших. Ворвавшиеся в зал семеро мудаков очень быстро сократились до пяти, а потом начали падать мои парни. Я же пнул стол, который, перевернувшись, образовал хоть ненадежное, хлипкое убежище, но пока вполне сойдет, главное, убрать с траектории огня Кузю. То, что за его головой послали столько хорошо вооруженных товарищей, должно его в итоге заставить этим гордиться, при условии, что он выживет. Мы очень хорошо обследовали прилегающую местность, засады здесь не было. Похоже, что Кузя привел за собой хвост, или же этого вдогненного все-таки выследили по сигналу с его кома.

Со стороны кухни выскочили пара официантов, которые сразу же получили по несколько пуль в грудь и начали медленно оседать на пол. Время еще больше замедлило ход, когда я повернулся лицом к нападавшим. Они уже разворачивали стволы в мою сторону, а меня с головой захлестывала ярость, ведь, получается, двух моих парней они положили еще на подходе к этой тошниловке.

Вода везде, в этих кусках плоти, натянутой на костяк скелета, ее тоже в избытке. Я сам вода, я состою из нее. Вода подчиняется мне, любым моим приказам. Она может принять любую форму, какую я захочу, может прибывать в любом своем качестве. Но даже вода может не успеть остановить пули, которые вот-вот вырвутся из стволов автоматов, которые держат в руках эти мешки с водой и ее производными, хоть они и очень медленно выжимают спуск, настолько медленно, что я вижу, как перетекает вода по мышцам пальцев каждого из них, когда они приходят в движение.

Выкинув обе руки в направлении нападавших, я развернул струю, которая вырвалась из ладони как из брандспойта, и растопырил пальцы. Струя на подлете разделилась на пять струй поменьше, ударив по рукам нападавших, чтобы вырвать автоматы. Давление в струе было такое, что они выронили оружие и взвыли, но двое перед этим успели выстрелить. Я отстраненно увидел, как под моим напором у последнего нападавшего автомат вылетает вместе с кистью, буквально оторвав кусок плоти от тела. Кровь брызнула небольшим фонтанчиком и сразу же опала, но я видел каждую каплю, что вырвалась на свободу из тела, напавшего на меня, и подчиняясь силе древней стихии устремились в сторону струи, чтобы попытаться слиться с ней и стать ее частью. Рывок струи на себя, и вот я окружен плотным прозрачным щитом, в котором увязли и так и остались висеть, словно в желатине, а не в воде, пули. Первоначальную стихию не взяло даже адамантиновое напыление, хотя в прошлый раз при столкновении этих двух сил, насколько я помню, они меня чуть сообща на тот свет не отправили. Резко опустив щит, позволив ему растечься по полу огромной лужей, я заметил, как пули, лишившиеся опоры, упали и покатились по мраморному покрытию, закатываясь за перевернутый стол, служащий щитом для Кузи. Сделав шаг в сторону Волковских выкормышей, я накрыл Кузю вместе со столом таким же щитом, за которым прятался не так давно, и который доказал свою эффективность, просто на всякий случай, чтобы избежать случайностей, используя ту самую воду, которая растекалась по полу.

Протянув вторую руку в сторону нападающих, я сделал жест чисто интуитивный, потому что все, что касалось слияния со стихией происходило на интуитивном уровне. Почему-то учебников по такой разновидности магии я так и не нашел, хотя, видит бог, искал не покладая рук. Каково же было мое удивление, когда вместо чистой искрящейся воды, рядом со мной, а не привычно в руках, начало появляться какое-то зеленое переливающееся нечто… Мать моя женщина, так ведь это гребанный желеподобный, мать его, Макар, или как там Алдышев любовно называл свою зверушку? Зелень, быстро перетекая, бросилась к уцелевшим мудакам, уже пытающихся поднять оружие с пола, и даже не понимающих, в какой заднице они во так, в мгновение ока, очутились. Лично я, увидев прущую на меня зелень по имени Макар, сделал бы ноги, только меня и видели бы. Вот только эти, похоже, все же были не в курсе, что Макарка не так безобиден, как выглядит на первый взгляд, и это исключало из разряда кротов вполне приличный круг тех, кому эта пакость известна.

Я смотрел, как зелень облепила их с ног до головы, в какие-то пару секунд, телепортировавашись прямо перед опешившими уродами и разделившись одним едва заметным движением на пять одинаковых маленьких зеленых субстанций, направленных на свою собственную цель. Странно, но в дикой, так сказать, природе она не отличалась особой быстротой, во всяком случае, я такого не помню. Раздался дикий вопль, и я резко отпустил дар, пошатнувшись после того, как стихия меня покинула. Я еще успел увидеть, как нападающие упали, все еще облепленные шевелящейся зеленью, и после этого время, сделав рывок, понеслось с удвоенной силой.

Покачнувшись, я обвел взглядом зал кафешки, остановив его на груде одежды, в которой виднелись выбеленные, словно отполированные кости. Зелени, ни одной большой ни пяти ее маленьких частей видно не было, значит, она ушла куда-то сразу, как только я завершил слияние. Это что еще за херня со мной происходит? Почему я смог манипулировать чем-то, что выглядело как зелень, вело себя как зелень, только в отличие от зелени, подчинялось моей воле. Что вообще со мной происходит, вашу гребанную мать, господа мои ученые?

Решив, что голову над этим я ломать не буду и оставлю вытряхивание рабочих гипотез из моих то ли надсмотрщиков, то ли наоборот лекарей в то время, как я провалялся в одной из лабораторий, изображая из себя полутруп, я направился к перевернутому столу, за которым оставил Кузю.

Проверив пульс, я в итоге бросил попытки его обнаружить, и снова слился со стихией, переводя взгляд на бывшего сокамерника. Ток воды, а значит крови, не прекратился, наполняя каждую клеточку Кузиного тела. Вот только кровотечение тоже не прекратилось. Я попытался воздействовать на Кузины раны, но максимум, что я смог сделать — это перекрыть кровавый поток. Ну и то хорошо, во всяком случае, до больнички точно дотянет. Дверь на кухню приоткрылась и оттуда высунулись две мужские головы.

— Помогите, — я кивнул на Кузю. — Его надо перенести в мою машину. — Головы синхронно закивали, и из кухни выскочили два мужика, один из которых был в униформе повара. Подхватив Кузю: один под мышки, второй за ноги, они быстро понесли его к выходу, я же подскочил к своим бойцам. Слава богу, живы. А все потому, что совместно с магической защитой на них были надеты обычные броники, которые смогли задержать большую часть пуль, и плевать им было на адамантиновое покрытие. Все же надо будет проследить, кто в последнее время скупал большее количество камней из частных лиц, скорее всего, эта ниточка сможет привести к группе лиц, штампующих вооружение во имя революции. Только почему эта мысль пришла мне в голову именно сейчас, а не раньше, было не совсем понятно. В зал вернулись мои недобровольные помощники и без лишних вопросов приступили к транспортировке парней, постоянно косясь на то, что осталось от нападавших, или же, бросая на меня испуганные взгляды, в которых, тем не менее, кроме страха промелькнуло что-то еще. Я вспомнил про официантов, которые попали под обстрел и, метнувшись к двери, ведущую в кухонные помещения, только смог сокрушенно покачать головой, понимая, что помощь им уже не понадобится.

Один из моих бойцов все же погиб. Пуля вошла ему в переносицу и вышла из затылка, превратив его в кровавое месиво. На земле рядом с машиной лежало трое нападавших, значит, шли десятком. Все они были мертвы, хотя я все же рассчитывал на то, что хоть кто-то из них останется жив для вдумчивой беседы, но не получилось. Надеюсь, что Кузя все-таки выживет и поделится ценной информацией. Второй боец из оставшейся на улице двойки был жив.

Связавшись по кому с Вихровым и описав ситуацию, я проследил, чтобы всех раненных расположили на сиденье с максимальной комфортностью. Погибшего бойца пришлось оставлять здесь до прибытия Вихрова. Нужно было ехать как можно быстрее в клинику, из которой я не так давно сам вышел, но перед этим необходимо было сделать еще одно дело. Пока сотрудники кафе тащили к машине последнего раненного, я успел обшмонать нападающих, вытащив из карманов кучу разных бумаг. Заглянув в кухню, где жалась к плите молодая девушка, глядящая на меня огромными глазами с настолько расширенными зрачками, что показались мне черными. Черт, я поморщился. Значит, мне не мерещилось, в тот момент, когда я сливаюсь со стихией, то, скорее всего, излучаю какие-нибудь флюиды, действующие на самые древние части мозга женщины, которые заставляли матерей наших, совсем уж далеких предков, выбирать самого сильного самца, для того, чтобы получить наиболее жизнеспособное потомство. Чтобы не смущать девушку, я схватил лежащий на столе пакет и выскочил из кухни, не забыв закрыть за собой дверь. После этого сунул все найденные бумаги, бумажники и вообще все содержимое карманов этих недоумков в пакет, который забросил на переднее сиденье, запрыгнув при этом за руль. Вот теперь можно было ехать в клинику.

В приемный покой вышел тот самый медик, который пользовал меня. Осмотрев раненных, он кивнул помощникам, которые быстренько их куда-то потащили, а сам посмотрел на меня и потер подбородок.

— Полагаю, мне надо включить в вашу клановую страховку еще одну палату, а то ваш клан к нам в последнее время зачастил. Нет, я не жалуюсь, все-таки кланы, с подобной вашей численностью, строят свои клановые клиники, оставляя нас без работы, а, следовательно, и без куска хлеба, потому что такую банальщину, как пулевые ранения в состоянии вылечить самостоятельно, в отличие от вашего клана, который скоро и насморк будет ездить лечить к нам. Но ничего, не беспокойтесь, мы и насморк сможем вылечить, — и он, махнув рукой, удалился, оставив меня гадать: поиздевался ли он надо мной, или действительно так думает. Решив, что это неважно, я направился к машине, чтобы поехать уже домой, переодеться и заняться разбором тех вещей, а самое главное документов, оказавшихся в моих руках.

Глава 12

— Мне нужно, чтобы он был в сознании и мог ответить на несколько вопросов, — я нависал над сидящим медиком, которому, чтобы ответить мне, пришлось задрать голову вверх.

— А мне нужно, чтобы никто не мешал выполнять мою работу, — ответил он, и отвернулся, прокручивая перед собой голограмму какой-то загогулины.

— Вы не понимаете, это очень важно! — попытался я надавить на него, но медик был опытным, и взглядом исключительно в матерной форме высказал все, что обо мне думает, не произнеся вслух ни слова. Только после этого ответил уже вслух.

— А вы понимаете, что у вашего приятеля две пули в брюхе и одна пробила легкое? И что у него повреждены петли кишечника и уже начался разлитой перитонит! Если его сейчас привести в сознание, то он просто умрет от болевого шока! Если вы так сильно хотите его убить, то зачем вообще привезли сюда?

— А нельзя как-нибудь обезболить? Это меньше чем на минуту. Мне всего лишь нужно задать ему один вопрос, всего один и я уйду, — я сменил тактику и решил взять нытьем. Лично меня подобного рода просьбы вызывали острую почесуху и желание избавиться от оппонента на второй минуте либо, идя на уступки, либо просто пристрелить, чтобы не мучил всех своим лаечным воем. — Ну, пожалуйста, — так, главное, не переигрывать, все должно быть натуральным.

— Это называется — эмоциональный шантаж, — поджав губы, заявил мне медик, бросая на меня скептический взгляд.

— Да, я знаю, — кивнув, я все-таки сложил руки в молитвенном жесте. Медик едва удержался, чтобы не сплюнуть на пол.

— Хорошо, идемте, но, предупреждаю, не больше одной минуты! — во-о-от, я так и знал. Мало кто выдерживает нытье. Медик встал и порывистым движением убрал голограмму загогулины, едва не заехав мне в нос, зачем-то взял со стола обычные песочные часы и вышел в коридор, а я поспешил за ним, потому что у меня будет только один шанс узнать некоторые детали.

* * *

Я так и не успел переодеться, потому что в тот момент, когда я уже садился в машину, раздался звонок кома. Номер был мне не известен, но я все же решил ответить.

Голограмма незнакомого парня пристально меня разглядывала и молчала.

— Ну ладно, посидим, помолчим, — наконец, я не выдержал и нарушил уже начинающее действовать на нервы молчание. — Может быть, представитесь? Не знаю, как вам, а мне молчать со знакомым человеком как-то более комфортно.

— Меня зовут Юрий Калинин. Мы с вами встречались, Виталий, на Совете Кланов, — да? Он что серьезно думает, что я с первого раза запомнил каждого, кто на том долбанном Совете присутствовал? Похоже, меня несколько переоценивают. Хотя, по-хорошему, я должен был знать в лицо всех глав кланов, состоящих в Совете. Но на это совершенно не было времени, я по именам-то знал только первую тридцатку. Но вот имя этого парня было смутно знакомым…

— Вы претендент на императорский стул? — я скрестил руки на груди, этакий универсальный закрытый жест, который лично я применял неосознанно.

— И вы тоже, — Юрий слабо улыбнулся. — Не то, чтобы я слишком сильно хотел получить это место. — Он скривился. — Я ведь могу не пережить ритуал слияния со стихией. Его каждый может не пережить. И я, если честно, не понимаю, зачем кому-то вообще избавляться от кандидатов, если с этим спокойно может справиться ритуал слияния? Поймите, я обладаю совершенно заурядными способностями, и сила, собственно, как и направление моего дара совершенно не годятся для того человека, который хочет стать императором и защитить одним движением руки всю страну, это, конечно, образно, но думаю, что суть вы смогли уловить. Я, например, да и не только я, собирались всего лишь проголосовать за того, кто первым вернется живым, после ритуала. Свою же очередь планировал откладывать до последнего. А вы что думаете по поводу ритуала? — Я задумчиво смотрел на него, внезапно ощущая, как меня затопили воспоминания о том моменте, когда вода начала проникать в легкие, не позволяя сделать ни единого вдоха в тот самый первый раз, когда Волков зашвырнул меня в озеро. Снова накатило ощущение страха и собственной беспомощности, невозможности что-либо сделать, и безумное желание жизни. И боль, одно воспоминание о которой пронзало тело какими-то ее фантомными отголосками, такими острыми, что даже следующее за ней облегчение уже не воспринималось как должное. Тряхнув головой, чтобы прогнать воспоминания, я ответил ожидающему Юрию.

— Вы правы, судя по описаниям, ритуал слияния — не самое лучшее, что может пережить человек.

— Вот и я о том же, — он снова замолчал, но на этот раз ненадолго, а потом добавил. — Хотя, описание этого ритуала все же нигде точно не представлено, но статистика приведена во всех изученных мною материалах, и она удручает. Мы с Петей Дуровым учились вместе, не в Кастле, наши кланы только по странной случайности из-за царившей вокруг вакханалии оказались в Совете, поэтому средств родителям на столь престижную школу не было, пришлось заканчивать попроще. — Он мог бы и не распинаться, а то у меня начало складываться ощущение, что он оправдывается передо мной за то, что в Кастле не учился. — Но, это не относится к делу, — Юрий понял, что несет чушь и спохватился. Я ему не мешал, видно было, что парень нервничает. — Мы с Петькой встретились и обсудили текущее положение, а потом решили связаться с вами, Виталий. Ваш номер мне дал Ульмас Бойнич, с предприятием которого «Дива» мы ведем весьма тесное сотрудничество в плане поставок масла, но вам это, скорее всего, не интересно. Так вот, сейчас мы хотели поговорить с вами не о нашей безопасности, как кандидатов, а о готовящихся массовых беспорядках, которые грозят захлестнуть всю империю с головой.

— Откуда вы о них узнали? — я невольно нахмурился.

— Мне сказал один из бригадиров с предприятий, где многим работникам удалось запудрить мозги, и они хотят к этим акциям присоединиться. Этот разговор был по кому, после чего бригадира убили, и я так и не узнал, какие именно работники, что за акции… Поймите, я не планирую начинать охоту на ведьм.

— Я понимаю. — Хотя, если честно, то не понимал. Сейчас самое время, пока волна безумия не захлестнула все его предприятия, для того, чтобы взять молоток потяжелее и выбить всю дурь из зомбированных голов, не допуская еще большего кровопролития. — Но от меня вы чего хотите?

— Раз уж так оказалось, что мы с вами друзья по несчастью, то, может быть, встретимся где-нибудь на нейтральной территории, чтобы обсудить всю сложившуюся ситуацию, ну и про нашу общую безопасность поговорим.

— Это будет разумно. Я позвоню, как только согласую возможное место встречи, которое должно устроить всех нас. И, Юрий, если у меня получится, то я постараюсь разузнать побольше о предстоящей акции. Вы правы, с этим нужно что-то делать, и почему бы этим не заняться нам, раз уж другие ничего предпринимать не хотят. Тем более, что от подобных акций пострадают именно такие не слишком большие и влиятельные кланы, как наши с вами. Ну и, не следует пока оповещать Совет о готовящихся акциях, если вы, конечно, этого ранее не сделали. У меня есть основания предполагать, что там находятся лояльные к оппозиции кланы и насколько близки они к первому десятку я не могу себе даже представить.

— Это будет оптимально, — он кивнул, о чем-то глубоко задумавшись, видимо, он до этого не связывал происходящее с диверсией в Совете, и остается только надеяться на то, что это не Калинин рьяно топит за недовольных, чтобы только не проходить ритуал слияния. — Я буду ждать звонка.

Посидев немного, я активировал поиск данных.

— Юрий Калинин, — задал я основной вопрос. Мне нужно было убедиться хотя бы вот таким не слишком надежным способом, что звонил мне именно Калинин, а не какой-нибудь хрен с горы.

Поиск быстро завершился, вывалив на меня кучу информации, основная из которых гласила, что вот этот молодой человек из конца второй сотни рейтинга внезапно оказался в Совете Кланов, или какая херня у нас творится, товарищи? Так и не поняв, как ему все-таки удалось так быстро подняться, вроде бы и рейдерских захватов не организовывал по причине отсутствия определенных навыков и сил, да и связями никаким не обладал. Продвинутый кем-то и для чего-то собственный человек в Совете? Или паранойя начала махать над головой своими крыльями? Обновив запрос, в средствах общего доступа, я так и не обнаружил связи Калинина с Лосевым. Даже продвинутую службу безопасности иметь не нужно, чтобы подтвердить или опровергнуть на скорую руку факт знакомства и ведения каких-то дел, если они, конечно, не прятались по подвалам для своих встреч. Всегда найдется кто-нибудь, кто может совершенно случайно запечатлеть радостный момент дружественных взаимоотношений кланов через их глав, особенно, если учитывать, что Калинина до сих пор буквально преследует куча разных личностей, пытаясь выяснять причину такого небывалого успеха. Сверив фото с построенной голограммой, я удовлетворенно убрал ее с глаз долой, потому что она подтверждала то, что я разговаривал, вроде бы, действительно с Юрием. После этого я вылез из машины, проклиная все и вся, и поплелся в больницу, чтобы узнать о состоянии Кузи.

* * *

Мы с медиком подошли к той самой белоснежной комнате, в которой я очнулся. На столе, стоящем посредине комнаты лежал в полнейшем нокауте обнаженный Кузя.

— Не больше минуты, — еще раз предупредил меня хмурый медик, и я только кивнул, таким вот образом отвечая ему, что услышал.

Медик призвал дар. Это было… завораживающе, лишь спустя минуту я сумел подобрать слово, которым сумел охарактеризовать происходящее действо. Молочно-белые тончайшие нити, даже на фоне режущей глаза белизны кажущееся белыми, сорвались с пальцев медика и принялись бережно опутывать тело Кузи. А вот глаза медика, в этот момент казались бельмами из-за жемчужного сияния, заполнившего глазницы. Когда нити закончили свою работу и замерли, сияние в глазах медика слегка потухло, но не исчезло совсем, а он негромко хлопнул в ладони, и с потолка спустилась какая-то установка, напомнившая мне… да ни черта она мне не напомнила — это было просто нагромождение трубок, оптических приборов, ручек, в которых я при включенной фантазии опознал лазерные скальпели, и то потому, что видел нечто подобное в своих лабораториях. И вся эта махина остановилась примерно в полуметре от Кузи, замерев и приготовившись к работе, о чем свидетельствовали многочисленные зеленые огоньки, подмигивающие и, на фоне царящей здесь белизны, выглядевшие невероятно ярко. Медик подошел к устройству, что-то где-то повертел, нажал на пару кнопок и потянул за несколько рычагов. От устройства отделилась игла на тонкой прозрачной трубке, которая с неумолимой точностью вонзилась в Кузину руку, безошибочно найдя вену, после чего по трубке побежала какая-то жидкость, а Кузя резко открыл глаза.

— Ах, — он попытался двинуться, но опутывавшие его нити держали крепко, и он только бессильно застонал, сжав кулаки.

— Кузя, у нас мало времени, — я подскочил к нему, когда медик отошел в сторону, сделав приглашающий жест рукой, поставив рядом со мной те самые песочные часы, крупинки песка из которых начали неумолимо скатываться через узкое горлышко вниз. — Когда планируется акция? — Я сразу же начал задавать вопросы, чтобы успеть сделать это за отведенное мне время. Судя по всему, Кузя все понял, потому что тихо прошептал.

— Через три недели. Список кураторов и тех, кто работает с массами, на записывающем устройстве в кармане брюк, — и он закрыл глаза, еле слышно застонав.

— Время, — медик тронул меня за плечо, и я отошел в сторону, позволив ему заняться уже Кузей вплотную.

— Где его одежда? — спросил я напоследок.

— Спросите у кастелянши, а теперь, уйдите уже отсюда, вы мне мешаете, — я поднял руки вверх, как бы прося на меня не злиться, и вымелся из этой операционной, или манипуляционной, или… да какая разница на самом деле, оставляя медика с Кузей наедине.

В коридоре я тормознул бегущую медсестричку и потребовал кастеляншу, у которой с боем вырвал маленькую коробочку с диском записывающего устройства. После этого снова вышел на больничную стоянку и сел в машину. Вставив диск в ком, я просмотрел списки. Имен было много. Глаза скользили по строчкам вниз, останавливаясь на знакомых, но именно, что на знакомых, никого на первый взгляд из членов первой тридцатки Совета я не увидел, а те, кто казались мне знакомыми, никакой существенной роли, вроде бы, в органах управления империи не играли. Хотя, я пробыл в коме не один месяц и все могло поменяться, причем кардинальным образом. Я пролистал список до конца, думая о том, что его следует просмотреть более внимательно, потому что к концу мой мозг уже не воспринимал информацию должным образом. Их, мать вашу, было чертовски много, чтобы я успел хоть как-то повлиять на их численность и одновременно заниматься Волковым. Система права, эту заразу нужно выжечь каленным железом, выполоть, пока она не расплодилась настолько, что дальнейшая борьба с ней станет уже полномасштабной гражданской войной, и на данном этапе это можно сделать только одним единственным способом. Закрыв список, я набрал номер Эльзы.

— Ты домой вообще собираешься? — она нежилась в нашей огромной ванне, а я мог только тихо завидовать.

— Собираюсь, но мне нужно еще кое-что сделать, и это что-то не может ждать, — я смотрел на ее обнаженное тело и думал о том, что, может быть, послать все к такой-то матери, рвануть домой и сразу же нырнуть в этот бассейн, лишь по недоразумению названный ванной.

— Я так и думала. Теперь ты понимаешь, что я была просто вынуждена пойти на довольно крайние меры.

— В общем-то я не особо сопротивлялся, — пожав плечами, заставил себя сосредоточиться. Все-таки не шестнадцатилетний пацан, чтобы заливать все вокруг слюной, видя женскую грудь. — Мне нужен номер вдовы Любушкина.

— Я тебе скину. Кстати, ее зовут Дарья.

— По-моему, Олег говорил, что его невесту зовут как-то по-другому, — я нахмурил лоб, пытаясь вспомнить.

— А, так это другая невеста, а затем жена, — Эльза махнула рукой, и я переключил внимание с ее прелестей на искрящиеся капли воды, которые сначала замерли в воздухе, а затем начали соединяться между собой, образуя форму цветка. Значит, Эльза еще и дар призвала. Искусительница. — Там какая-то мутная история произошла, ее даже не афишировали особо.

— Ну, Дарья, так Дарья, — я кивнул. — И еще, Эл, свяжись со своим отцом. Без объяснений, мне необходимо встретиться с императором Фридрихом. Под любым предлогом, но как можно быстрее. Пускай задействует все свои связи, чтобы обеспечить эту встречу. Просто передай ему, что это очень важно.

— Я так полагаю, причины такой, хм, необычной просьбы, озвучены мне не будут, — я покачал головой. Нет, не сейчас. Тем более, что я совершенно не знаю, как сам Ульмас относится ко всей этой шушере во главе с Громовым. — Ладно, я попрошу, только, Сава, ты даже не представляешь, чего сейчас себя лишаешь, и она начала медленно вести влажной рукой по шее, спускаясь ниже к груди. Я сразу же отключился, чтобы не подвергаться лишнему искушению. Набрав номер Вихрова, коротко сообщил, что мне необходимо с ним встретиться в поместье через час, если это будет удобно, потому что время еще терпит. Я не стал вдаваться в подробности и пересылать информацию по Сети. Из рук в руки, будет как-то надежнее. Тем более, что он должен сейчас носом рыть землю в поисках крота, и, надеюсь, этот список ему в этом поможет.

Буквально через полминуты пришло сообщение от Эльзы с номером Дарьи Любушкиной. Еще раз хорошо все обдумав, я принялся звонить. Ответили мне не сразу, сбрасывая, видимо, незнакомый номер. Но я был настойчив, и, в конце концов, на мой звонок решили ответить. Передо мной появилась молодая женщина, красивая, хотя полностью оценить ее внешность по синей голограмме я не мог. Она посмотрела на меня огромными печальными глазами и тихо спросила.

— Кто вы, и что вам от меня нужно?

— Меня зовут Виталий Савельев, так получилось, что мы с вами не знакомы, но именно мой клан оказал вам всестороннюю помощь сегодня ночью, — почему-то глядя на ее неброскую элегантность, я ощутил со всей ясностью, что сижу в мятой, замызганной и заляпанной кровавыми разводами, да и простой грязью камуфляже, который все никак не мог переодеть.

— Я ждала, что вы мне позвоните, правда, почему-то не подумала, что вы будете звонить со своего кома, а номер забит в ком мужа, и я его просто не смогла опознать. Наверное, вас волнует судьба клана Любушкиных? — я несколько раз моргнул и ничего не ответил. — Не стесняйтесь, всех волнует судьба моего клана.

— Думаю, что судьбой вашего клана я озабочусь чуть позже. Есть несколько вариантов мягкого слияния, при которых вы не потеряете своего положения и будете чувствовать себя вполне комфортно, — я улыбнулся, надеясь, что получилось все-таки ободряюще, а не устрашающе. — Сейчас же, мне хотелось бы попросить вас принять меня и еще двоих глав кланов, обеспечив тем самым встречу на территории незаинтересованной стороны. Побыть этаким посредником между нами, ну а потом, мы вернемся к делам наших кланов.

— Какая необычная просьба, — она задумалась. — Хорошо, думаю, что через три часа будет вполне удобно.

Я кивнул и отключился, чтобы сразу набрать номер Юрия и договориться с ним и с Петром о встрече в особняке Любушкиных. Полдела сделано, а у меня есть три часа, чтобы уже принять ванну и переодеться. Да перекусить не мешало бы, чтобы не прерывать разговор, отвлекаясь на рулады желудка. Заведя, наконец, двигатель, я помчался домой, надеясь, что еще застану Эльзу в ванной.

Глава 13

— Император примет вас, через десять минут, — сообщил мне подтянутый господин, вышедший из кабинета за помпезными дверями, и сел за стол, оборудование которого напоминало мне больше какой-нибудь космический шаттл, чем стол секретаря. Больше не обращая на меня внимания, он уставился в развернутую перед ним голограмму, время от времени тыкая в нее пальцем и меняя местами некоторые пункты. В немецком я силен не был, а включать переводчик было лень, поэтому я просто откинулся в кресле для посетителей и прикрыл глаза, чувствуя, что, если ожидание затянется, то просто отрублюсь.

* * *

Когда я вернулся домой, Эльза уже вылезла из ванны и теперь переговаривалась с отцом, иногда переходя на повышенные тона. Чтобы не мешать ей, я нырнул в наш мини бассейн, запустил гидромассаж и едва не кончил от накатившего удовольствия. Даже не заметил, как слегка задремал.

— Сава, ты долго там будешь лежать? — я открыл глаза и увидел, что надо мной стоит Эльза в халате и с распущенными волосами. — Уже два часа бултыхаешься.

— Сколько? — желание стащить жену к себе в воду моментально пропало, словно на меня плеснули ледяной колодезной да прямо из ведра. — Отпустив бортик, я развернулся и, рывком подтянувшись, выскочил из ванны. Вода тут же начала уходить, обнажая мозаичные стены и дно. Как только ванна опустеет, то сразу же начнет заполняться заново, чтобы в любой момент быть готовой к купанию, нагревая воду до приемлемой температуры.

— Позер, — фыркнула Эльза, откровенно разглядывая мое обнаженное тело.

— Только не говори, что тебе это не нравится, — я схватил полотенце и принялся интенсивно вытираться, стараясь не смотреть на супругу, чтобы в итоге не остаться дома и хоть немного отдохнуть, плюнув на все всеимперские дела.

— А я и не говорю, — она пожала плечами и направилась к выходу из ванной комнаты, наверное, самой большой в нашем доме. Это было вполне логично для клана, чей глава владел даром воды, и я еще застал тот момент, когда ее переделали, превратив в нечто невообразимое. Хоть что-то папашка смог сделать полезного для семьи, более приземленного, нежели Сеть или Музей из тех смертоносных экспонатов. Я поморщился, вспоминая Макара и желание с ним, если не расстаться окончательно, то хотя бы понять принцип его действия и уточнить, несет ли он угрозу для меня лично.

— Как прошли переговоры? — мой вопрос застал Эльзу уже у самого выхода.

— Не слишком хорошо. Все-таки твоя просьба к моему отцу… В общем, он с трудом согласился попробовать, но только попробовать, потому что не собирается заниматься чем-то настолько важным, как организация встречи с императором Фридрихом, не зная ее первопричины. Ну а в остальном… Отец спрашивает, что ты будешь делать с родовым поместьем Волковых?

— Ничего, — я обернул бедра полотенцем и направился в ее сторону. — Если честно, я пока не решил, а что у Ульмаса есть какие-то на него планы?

— Есть, и зовутся Елизавета и Мария, мои сводные сестры. Так как они не могут претендовать на значительные активы клана, то отец решил озаботиться приличным приданным, чтобы злобная сестрица не вышвырнула их на улицу, когда придет его время уходить. Почему-то он не рассматривает идею просто выдать их замуж, чтобы у них появился свой дом и клан на законных основаниях.

— Боюсь, что он прав, — я вздохнул, глядя на Эльзу сверху вниз, в который раз отмечая, что без своих огромных каблуков, которые она любит носить, ее макушка едва доходит мне до носа. — Посмотри на Любушкину, которая внезапно не только потеряла мужа, но и вообще осталась ни с чем. Или вспомни себя, практически в аналогичной ситуации, когда меня не было рядом. Тебя спасало только то, что я был не совсем мертв и твой отец вполне живой, просто одним фактом своего существования заставлял всех с тобой, так или иначе, считаться, ну и помогал тебе. Им повезет гораздо меньше, даже если империя обретет императора и наступит хотя бы видимость порядка, без такого откровенного бандитизма и стервятничества. Мы живем в весьма интересное время, и Ульмас просто решил подстраховаться. У тебя будет в случае чего активы клана, у них то, чем он сейчас их обеспечит, все просто.

— Да, просто, — Эльза раздраженно передернула плечами. — Просто было бы, если бы у меня были полноценно родные сестры, а не рожденные непонятно кем от моего папочки.

Отвечать на это я ей не стал, просто не мог представить себя на ее месте, поэтому понятия не имел, что творится сейчас у Эльзы на душе, но, положа руку на сердце, если бы сейчас дверь открылась и на пороге появился парень, начавший доказывать, что он мой родной брат, которого мой отец нагулял на стороне, я вряд ли распахнул ему объятья, рыдая от умиления. Скорее, спустил бы с крыльца, и плевать, что он какой-то там мой родственник. Я, вон, своим родственникам со стороны матери даже приличных похорон не сумел организовать, так что святость семейных уз все-таки сильно преувеличена романтиками.

— Эл, я должен уйти, — я чмокнул ее в макушку. — Надеюсь, что сегодня все же вернусь домой ночевать.

— Если не вернешься, не предоставив внятной причины, то я решу, что ты решил попробовать заночевать с Любушкиной, осуществляя свою идиотскую мечту о многоженстве. И вот тогда, я тебе точно не позавидую.

— Я всегда подозревал в тебе склонность к БДСМ. Обещаю, что по дороге домой заверну в секс-шоп и куплю наручники и плетку.

— Сава, ты вечно только обещаешь, а потом, то замотаешься и забудешь, то просто забудешь. В общем, опять мне придется все решать, — Эльза тихонько засмеялась, поцеловала меня в плечо и вышла из спальни, чтобы я уже смог, наконец, одеться и пойти на встречу, на которую, похоже, уже начинал опаздывать.

Вихров честно ждал меня в гостиной внизу. Увидев его, я обматерил себя всеми доступными матерными выражениями и бросился наверх, чтобы найти записывающее устройство, переданное мне Кузей. Вихров выслушал мою довольно спутанную речь и взял ценную информацию на свое личное хранение, заверив, что анализом полученных данных займется ограниченный круг лиц.

Как бы я не торопился, но все равно умудрился опоздать. Во всяком случае, и Дуров и Калинин уже сидели в небольшой уютной гостиной, а Дарья Любушкина, оказавшаяся довольно миловидной, молодой, совсем не больше двадцати лет на вид, женщиной, весьма неплохо играла роль этакой хозяйки вечера. Она умудрялась оставаться практически незаметной и ненавязчиво решала возникающие мелкие проблемы, вроде нехватки бумаги на столе, на которой гости записывали некоторые весьма важные сведения и тому подобные мелочи. Дарья присутствовала при нашем разговоре, как бы являясь буфером между нами и незаинтересованной стороной, на случай возможного некоторого недопонимания, которое могло бы возникнуть в будущем.

В целом, наши трехсторонние переговоры оставшихся в живых претендентов на трон императора прошли, можно сказать, успешно. Перед нами не стояла задача выявления охотника за головами императорских потомков, для этих целей были задействованы лучшие силы каждого клана, возможно и собственной службы безопасности Совета, если, конечно, им сверху не давали некого благословения не сильно напрягаться и закрывать на все глаза, в чем я был почти уверен. Слишком беспечно действовали службы, чем приводили в некое недоумение и раздражение не только Вихрова, но и его коллег из других кланов. В этом мы были полностью солидарны, но договориться о встрече наших начальников или представителей безопасности кланов нам все же не удалось. Все трое мужчин знали друг друга, если не лично, то по неким слухам, которые ходили исключительно в их среде, и от этого не доверяли своим коллегам ни на йоту. Вихров просто сказал категоричное «нет» и отключился, судя по тому, как быстро вернулись в гостиную мои такие внезапные партнеры, аналогичный разговор состоялся и у них. Давить на командиров мы не стали, чтобы не приводить к конфронтации, пускай сами разбираются. Сейчас они начнут друг друга прощупывать и изучать, возможно, это и к лучшему, по крайней мере, снимут друг с друга подозрения в причастности или не причастности к происходящему. В данном случае, главной целью нашей встречи все же стояла внешняя угроза в виде угрожающей всем нам оппозицией. В итоге вместе мы пришли к выводу, что нам нужно разделиться. Я передал друзьям детства копию списка координаторов, который подогнал мне Кузя, и определил время действия. С десяток имен с самого начала списка поручил Вихрову. Они все проживали в столице, и их нужно было найти и обезвредить любыми доступными ему способами, а вот все остальные товарищи из этого списка ложились на плечи Калинина и Дурова, точнее их служб безопасности. Это не значило, что я ограничился только теми лицами, которые отдал Вихрову, в качестве приоритетных целей, остальные должны были пройти самую жесткую проверку, особенно в качестве связей с моим кланом и кланами Калинина и Дурова. Надеяться, что кто-то из этого списка приведет к предателям в Совете, я даже не мечтал и сомневался, что список, собранный Кузей, является полным, а не вершиной айсберга. Но начинать с чего-то все же было нужно. Время еще было, немного, но все же было, чтобы суметь сориентироваться и свести ущерб от действий, предпринимаемых Волковым, к минимуму. Сами же парни взяли на себя ответственную миссию посетить хотя бы свои предприятия, а также предприятия на которых замечены волнения, и попытаться вычленить провокаторов из числа работников. Для них сделать это было несложно, потому что оба они владели немного жизнью и были частично интуитами. Мне же досталась самое сложное — найти и попытаться избавить землю от Олега Волкова.

Когда эти двое, которых я очень смутно вспомнил по заседанию Совета, они вроде бы сидели едва ли не на последнем круге, убрались, я остался с Дарьей наедине. Она в это время приказывала пришедшей на зов служанке убрать со стола чайные принадлежности. А вот стопку бумаг трогать не велела, и когда девица убралась, Дарья отделила от стопки несколько верхних листов и швырнула в разожженный камин. Дождавшись, когда вспыхнувшая бумага превратится в пепел, поставила на место кочергу и повернулась ко мне.

— Так что вы решили сделать с кланом? — она скрестила руки на груди, и я невольно залюбовался отблесками огня, запутавшиеся в темно-рыжих волосах.

— Ваш дар — огонь? — она расширила глаза от неожиданности вопроса.

— Да, огонь, а это имеет какое-то значение? — Дарья невольно нахмурилась.

— Нет, просто красиво, — я повел плечами, по которым пробежала легкая довольно болезненная судорога. — Что касается клана, предлагаю слияние. Это достаточно безболезненно для вас, так как достаточно длительный процесс. А вот вам я хочу предложить работу в клане Савельевых. И тут на выбор: или вы даете клятву клана и вступаете в его стройные ряды, или же, если все-таки соглашаетесь на меня поработать, но не хотите связывать свою жизнь с кланом Савельевых, то мы вполне можем заключить договор, взаимовыгодный, разумеется.

— Разумеется, — она скептически хмыкнула, но я не обратил на ее скепсис внимания.

— Естественно, дом остается за вами. Я не собираюсь вас отсюда выгонять. Тем более, что после слияния кланов, он потеряет свой статус кланового. Вы и сами думали над этим, поэтому и согласились на эту встречу, потому что вам понятно, что одним нападением вы, при текущей ситуации в империи, явно не отделаетесь, а тех, кто мог бы вам помочь — единицы, и не всегда эти единицы смогут прийти вовремя. И в итоге, если не я, то кто-то другой вынудит пойти на сделку, и, будьте уверены, что не все будут так лояльны к вам и не станут вас принуждать. Это, если не захотят конфронтации со стороны Совета и своих конкурентов, и союзников. Но некоторым гораздо проще и быстрее будет провести вооружённый захват, нежели тратить время на уговоры и достижения каких-либо договоренностей. — Я не убеждал ее, а просто констатировал факт и предлагал безболезненный выход. Она смотрела на меня не мигая, но потом отвела взгляд, задумавшись. У нее было время, чтобы подумать о своем будущем и до встречи со мной, но я ее не торопил, все же такие решения должны приниматься сознательно, пройдя все этапы от отрицания до принятия неизбежного.

— И в чем же вы хотите, чтобы заключалась моя работа? — буквально через минуту она нарушила повисшую в комнате тишину и устало опустилась на диван, я же остался стоять, глядя на нее задумчиво.

— Я скажу вам, Даша, но прежде, вы скажите мне, зачем сожгли эти бумаги, — я кивнул на камин.

— Чтобы никто не смог восстановить последнюю запись, которая могла на них отпечататься при надавливании ручки на верхний лист, — ей было некомфортно смотреть на меня снизу-вверх, но она не сделала попытки сменить позу или встать.

— Я так и думал, — кивнув, я еще почти минуту рассматривал ее, заставляя нервничать все больше. — Я хочу, чтобы вы стали моим секретарем. Также в ваши обязанности будет входить организация вот таких вот деловых встреч. И нет, ваш дом я использовать не собираюсь, у меня есть другая идея, — идея, впрочем, была не новая. Прости, Ульмас, но особняк Волковых я, как и планировал превращу в административное здание клана Савельевых. Более того, я планирую собственный кабинет, которого у меня почему-то до сих пор нет, перевести туда.

Теперь она на меня смотрела, несколько раз моргнув.

— Простите, что? — наконец, выдавила она из себя.

— Мне просто позарез нужен приличный секретарь. Видите ли, я недавно уволил своего лучшего юриста, и сейчас чувствую, что начинаю тонуть в бумагах, как в зыбучих песках. Так что, надеюсь, вы не подумали, что я таким пошлым образом пытаюсь заманить вас к себе в постель… Боже, вы так и подумали, — я потер подбородок и уже не скрывая усмешки посмотрел на нее. — Даша, я парень весьма прямолинейный, и, если бы хотел именно этого, то не придумывал бы бессмысленных и идиотских отмазок, чтобы сказать: «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, не покажете мне потолок вашей спальни?», — она тихонько и с явным облегчением рассмеялась. — Кстати, а вы не покажите…

— Я согласна, — ответила Дарья быстро, и я замер на полуслове.

— Так, а теперь помедленнее, потому что я немного туговато соображаю. Вы согласны на что? Показать мне потолок?

— Стать вашим секретарем, — быстро ответила она. — Это не предел моих мечтаний, но, по крайней мере, не придется возвращаться к отцу и его новой жене. И да, я надеюсь примкнуть к клану Савельевых из этих же соображений.

— Отлично. Тогда найдите моего оставшегося юриста — Кирилла Вяземского, и приступайте к оформлению слияния. У него вроде бы должны быть еще парочка помощников, если мой уволенный юрист их не разогнал. И, Даша, не надо пытаться меня соблазнить, я в этом просто кремень, м-да, — увидев, как расширились ее глаза, понял, что шутник из меня не получился. — Забудьте, что я сказал. — Звонок заставил меня бросить взгляд на ком. Звонил Ульмас. — Извините, мне нужно ответить. — Она кивнула, а я вышел из комнаты, одновременно вставляя в ухо наушник.

— Почему я тебя не вижу, — холодный голос тестя резанул слух так, что я даже поморщился.

— Потому что я иду по чужому дому и не собираюсь натыкаться на стены, — огрызнулся я, выходя тем временем в холл.

— Фридрих согласился с тобой встретиться. Уж не знаю почему. Мне ответили уже через полчаса после отправки запроса. Уточнили только твое имя и как ты выглядишь. Я ответил, что обычно и отправил ваше свадебное фото, которое успели сделать до того момента, как ты рухнул на пол, и начал подыхать. — Судя по его голосу он буквально негодовал, что какой-то невнятный глава захудалого клана удостоился такой чести, да еще и ответ получил в столь короткий срок. Могу отдать свой зуб мудрости, который периодически доставлял мне толику дискомфорта, что сам Бойнич такой чести удостоен не был, по крайней мере, не в такие короткие сроки.

— Ну, спасибо на добром слове, Ульмас, — какой у меня заботливый и понимающий тесть, самому себе аж завидно. Козел старый, еще один с манией Бога.

— Ладно, оставим эту лирику. Немедленно, где бы ты сейчас не находился, езжай к причальной станции моего дирижабля, капитану уже отдан приказ отвезти тебя в Милан. На борту найдешь приличную одежду, а то на твой гардероб без слез не взглянешь. Фридрих готов с тобой встретиться в девять утра, — и он отключился. Я с минуту стоял, тупо глядя на выключенный ком, а потом галопом поскакал к машине, чтобы ехать к дирижаблю. Позвонив по дороге Эльзе, сказал, что ночью меня все же не будет. Она только покачала головой и сообщила, что, пожалуй, сама все же займется плетками и наручниками. Оставалось только гадать, шутит она или на полном серьезе такое говорит.

Сам перелет занял не слишком много времени, больше ушло на утрясание различных формальностей. Но без десяти девять я уже сидел в приемной императора. Программа минимум выполнена, оставалось только убедить Фридриха мне, во-первых, поверить, а, во-вторых, посодействовать с поимкой этого гондона штопанного — Олежки Волкова.

* * *

— Его величество вас ожидает, — секретарь оторвал голову от своих виртуальных конструкций и повернулся ко мне, указывая рукой на дверь кабинета.

Я встал, одернул пиджак и направился на аудиенцию, даже не представляя, что меня может там ожидать.

Глава 14

Фридрих вопреки моим ожиданиям не сидел за столом, а стоял возле огромного цветка с листьями-лопухами и кроваво-красными цветами, от которых исходил тонкий приятный аромат, пропитывающий весь кабинет, и опрыскивал листья из пульверизатора. Бросив на меня мимолетный взгляд, он снова вернулся к своему, наверное, очень важному делу.

Я совершенно не разбираюсь в цветах и понятия не имею, как называется конкретно этот, а еще я понятия не имею, с чего нужно начинать разговор с августейшей особой и как вообще подобает себя вести в подобной ситуации. Почему-то мне в голову не пришло, хотя бы поинтересоваться неким подобием этикета при разговоре с императором, стоило ли кланяться или целовать его руки и, собственно, как вообще в этом мире стоит обращаться к императору? Но, если честно, я не слишком сильно корил себя за такое невежество, ибо за последние дни я не то что не выспался, даже не отдохнул как следует, и, разумеется, все время перелета предавался этому действительно важному с физической и психологической точки зрения процессу, поэтому сейчас просто стоял, пялясь на отточенные движения императора, который при ближайшем рассмотрении оказался если и старше меня, то совсем не на много, и молчал. Фридрих, в свою очередь, продолжал опрыскивать своего любимца, а меня от близости воды слегка затошнило, потому что я с трудом сдерживал дар, который почему-то весьма остро отреагировал на брызги воды, вылетающие из пульверизатора. Наконец, Фридрих отложил свой инструмент и направился ко мне, стаскивая на ходу перчатки с рук.

— Расслабьтесь, — сказал он, проходя мимо меня, направляясь к небольшому столику с чайником, чашками и вазочками. — Присаживайтесь. Нам с вами есть, о чем поговорить.

Я подошел к весьма удобному диванчику на негнущихся ногах, все еще не понимая, почему Фридрих ведет себя так странно, в отношении, буквально, парня с улицы, причем даже ни гражданина его империи, который и в собственной-то стране ничем особо выдающимся не был отмечен.

— Почему мой дар среагировал на то, как вы поливаете ваше растение? — захотелось себя пнуть. Какого хрена я несу всю эту чушь, вместо того, чтобы, слегка поунижавшись, быстренько попросить помощь и свалить до того момента, как Фридриху надоест со мной нянчиться.

— Потому что, в пульверизаторе была не вода, — он улыбнулся кончиками губ. — Там был яд, инсектицид, против паразитов, которые недавно решили полакомиться сочной мякотью его листьев. Водный дар не приемлет чужеродных примесей в воде, старается их поглотить, чтобы очистить источник. Во всяком случае, с вашими предками, членами императорского дома вашей страны все именно так и обстояло, что подтвердило мои догадки в отношении вас и вашего происхождения. — Он указал на чашку, в которую только что плеснул чай. — Попробуйте. Этот сорт чая весьма удачен.

Я, повинуясь его жесту, поднял чашку из тончайшего фарфора и пригубил содержимое, негоже отказывать чуть ли не прямому приказу императора. Не слишком люблю чай и совершенно не разбираюсь в его сортах. Для меня чай делится на два вида: слишком веником, распаренным отдает, или не слишком. Внезапно меня пронзила мысль, заставившая опустить чашку и в упор посмотреть на императора.

— Мы не включали переводчика, а я не знаю немецкого языка, тогда, как мы…

— А вы что, до сих пор не поняли, что мы не говорим вслух? — Фридрих снова хмыкнул, глядя на мое совершенно офонаревшее лицо, когда до меня дошло, что он только что сказал. — Неожиданно, правда? — я медленно кивнул, а император откинулся на спинку дивана, на котором сидел напротив меня и принялся внимательно рассматривать. — Есть свои преимущества в общении между теми, кто относится к императорским семьям, даже косвенно, как, например, вы, всегда можно обсудить довольно много и без лишних и посторонних ушей. Почему вы не завершаете ритуал? — внезапно спросил он меня.

— Что значит, не завершаю? — я порадовался, что не сделал в этот момент очередной глоток, иначе точно подавился бы.

— Это не имеет двоякого толкования, — он пожал плечами, словно поражаясь моей тупости. — Я заметил еще тогда, на том злосчастном показе мод, некую незавершенность. Я тогда был удивлен, что ваш Совет кланов, который вроде бы обеспокоен сложившейся обстановкой и намерен вернуть Российской Империи исконный статус в виде гаранта, так беспечно относится к прямым претендентам на престол. Сейчас я вижу, что дело сдвинулось с мертвой точки, но вы почему-то снова остановились, не дойдя до финиша практически несколько шагов. Как вас еще не разорвало? Незаконченный ритуал куда опасней, чем само его проведение. Малейшее дестабилизирующее действие и вас уже ничто не спасет.

— Что, собственно, практически и произошло, — пробормотал я, разглядывая плавающие в чашке чаинки. — Я не знаю, когда надо остановиться. Я вообще не понимаю, что такое ритуал слияния и абсолютно все его этапы проходили со мной случайно. Не осталось никаких данных на эту тему, только обрывочные воспоминания из дневников. — Даже несмотря на небольшую разницу в возрасте между нами, я чувствовал себя провинившимся щенком, которого натыкали в лужу.

— Вы, наверное, себя спрашиваете, почему я решил с вами встретиться, когда узнал, что речь идет именно о вас? — он продолжал меня разглядывать, и от этого пристального взгляда становилось не по себе. Он словно срезал с меня слой за слоем острейшим скальпелем, прикосновение которого чувствуешь, только тогда, когда тебя уже располосовали до кишок.

— Спрашиваю, и не нахожу ответа, — честно признался я.

— Мне стало любопытно, — он наклонил голову, и теперь рассматривал меня под другим углом.

— Я думал об этом варианте, но считал его маловероятным. — Произнеся это, я задумался. все-таки мыслеречь, или как мы общались, я так и не понял, была крайне прямолинейна. Ни я, ни Фридрих не могли пользоваться объемными и витиеватыми фразами, все предельно просто и лаконично, и практически без эмоций. С другой стороны, подобные выражения практически не имели двояких толкований, и это все же радовало. — Не представляю, чем мог вызвать подобный интерес.

— Хотя бы тем, что начал ритуал, не закончил его, и, судя по всему, плохо понимал, что вообще делаешь, — Фридрих поставил локти на колени и положил подбородок на скрещенные кисти, подавшись вперед. Он отбросил последние церемонии, и я решил, что вполне могу понаглеть. Нет, называть его на «ты», я не собирался, все-таки мы были в настолько разных весовых категориях, что на ум приходят чемпион в наилегчайшем весе, которого зачем-то выпустили против борца сумо, но вот перестать нервничать и прямо озвучить свою просьбу, для которой собственно и прибыл сюда, я вполне мог, до того момента пока такой странный интерес не угаснет. А император, тем временем, продолжил. — Во всяком случае, это больно. И проходить через физическую боль из раза в раз… Виталий, ты мазохист?

— Не знаю, — я задумчиво выбрал какое-то маленькое пирожное, которое представляло собой настоящее произведение искусства, и есть которое было даже в какой-то мере кощунственно, и запихал его в рот целиком, тщательно прожевал, и добавил, поднимая взгляд на Фридриха. — Возможно. Я не уверен.

Понятия не имею, что так развеселило императора, но он снова откинулся на спинку дивана и рассмеялся. Отсмеявшись, он посерьезнел и снова посмотрел на меня, поглаживая подбородок.

— Раньше, еще лет пятьдесят назад, ритуал считался очень интимным делом, проходить его требовалось в полном одиночестве наедине со своей стихией. Разумеется, это вело к неутешительной статистике смертности среди членов императорских домов. Однако, то, что Российская империя осталась, в конце концов, без лидера, и подобная традиция сыграла в этом не последнюю роль, на императорском саммите были приняты определенные поправки. Теперь отцу дозволялось помочь своим сыновьям и присутствовать при всех этапах ритуала. Смертность заметно снизилась, причем снизилась настолько, что стала равняться практически нулю, не считая несчастных случаев и постороннего вмешательства. Я помню, как проходил слияние с отцом. Было страшно и чертовски больно, но то, что меня поддерживал родной человек, сделало процедуру терпимой. Я не представляю, через что ты сейчас проходишь, но у меня есть подозрение, что, если все завершить правильно, то ты вполне можешь достигнуть невероятных высот. Я могу помочь довести дело до конца, — внезапно сообщил он, и я все же подавился очередным пирожным, которые потихоньку таскал со стола, потому что вчера так и не поел, как, собственно, и сегодня утром.

— Зачем это вам? — прокашлявшись, сумел просипеть я.

— Я преследую две цели: во-первых, удовлетворяю любопытство, а, во-вторых, ты меня, конечно, извини, но у меня двое мальчишек подрастает. Мне же надо на ком-то попрактиковаться, прежде, чем я поведу через ритуал слияния своих сыновей, — Фридрих откровенно забавлялся, но мне было плевать. Мне было сейчас даже на Волкова плевать. Если император действительно поможет мне справиться, наконец, со стихией и с самим собой, приведя в норму и к полному равновесию всех моих составляющих, то я буду ему просто безумно благодарен. И я даже не буду задумываться о третьей цели, которую все же преследует Фридрих. Помогать соседнему государству, а подобного рода помощь, это все же помощь не личная, какой он хочет ее показать, а вполне себе государственного уровня, потому что просто так, не имея при этом в последствии неких дивидендов от своего соседа, раздавать такие подарки было непростительной безответственностью, а безответственным и недалеким император все же не выглядел. Я даже не стану сейчас, в настоящее время задумываться над тем, что ему прекрасно должно быть известно, через шпионов, лояльных лиц или через местную Вангу, что в моей стране существуют некоторые проблемы с наследниками, которых мочат, как котят, а из оставшихся троих ритуал слияния до конца не сможет выдержать ни один, во всяком случае, без посторонней помощи и подсказки, даже я, который уже подошел близко к его окончанию. И ему, за каким-то хреном, было очень важно, чтобы в Российской Империи, наконец, появился император, а не разрозненный Совет кланов, главной целью представителей которого является перегрызть соседу глотку и нахапать побольше, пока другие не набежали. В такой ситуации не может быть шкурного личного интереса из праздного любопытства. Я настолько далек от политической карты миры на текущий момент, что даже представить не могу, какие выгоды может, даже чисто теоретически, получить Фридрих для своей страны. Но если я не прав, и он просто такой вот добрый человек, то мне опять-таки благополучно на сегодняшний день плевать, потому что именно сейчас появился шанс закончить эту бесконечную пытку, и начать уже мыслить трезво, не ожидая от своего дара смертоносных для меня сюрпризов. И если он после этого меня выгонит, придав ускорение пинком под зад, я в обиде не буду и приму этот пинок за благословение. Ничего, Олежку я сам найду. На какого-нибудь мэра Милана выйду, может быть, даже забашляю ему, чтобы глаза на некоторые возможные в процессе извлечения Волкова из его норы закрыл, пока я не уеду.

— Я согласен, — сразу ответил я, чтобы не дать ни одному из нас передумать, выпалил я, даже покашливать переставая. — Когда?

— Да, прямо сейчас, — махнул рукой император.

— В смысле, прямо сейчас? — Ну, не так же скоро? Я не готов. К этому вообще невозможно подготовиться.

— А чего тянуть? Тем более, что тебе действительно осталось лишь заключительный аккорд сыграть. Стихия тебе, как таковая, не нужна, она у тебя весьма универсальна, ты сможешь ее везде найти, — он встал, и я уже попытался вскочить следом, но он меня остановил, обойдя диван, на котором я сидел, и кладя руки мне на плечи, заставляя снова сесть. — Сиди, постарайся расслабиться. Хотя, если ты все-таки мазохист, то тебе должно понравиться, — он хмыкнул. — Призови дар, — я увидел, как на золоте, покрывающем стоящую на столе чашку, вспыхнули два бирюзовых огня. Что? Почему они бирюзовые, а не си… — Додумать я не успел, потому что почувствовал, как пол вместе с диваном подо мной провалился, отправив куда-то вниз в свободное падение.

Я даже закричать не мог, проваливаясь все глубже и глубже, пока, наконец, не рухнул на твердую поверхность очень сильно напоминающую бойцовский ринг. Самое поганое заключалось в том, что я даже не мог понять происходит это со мной наяву, или это такой вот выверт собственного подсознания, в которое меня закинул Фридрих. Вокруг было темно и очень тихо. В этой тишине особенно громко прозвучали гулкие шаги, раздающиеся в темноте, а потом вспыхнул яркий свет прямо над головой, осветив окружающее меня пространство, создавая ощущение, что он словно висит в черной пустоте, поглощающей все вокруг, потому что ни единая частица света не падала за пределы этого огороженного канатами круга. Это, действительно, был именно что ринг. Откуда-то появилась полуобнаженная девица, почему-то похожая на Дарью Любушкину и пронесла мимо меня табличку, на которой было написано «Первый раунд». Что за…

— Сюрприз! — я резко обернулся и увидел, как ко мне подходит парень, со светящимися синим светом глазами, в котором я с удивлением узнал самого себя.

— Нежданчик, правда? — с другой стороны приближался точно такой же парень, вот только глаза его горели яркой зеленью, совсем такой же, как у гребанного Макарки.

— Кто вы такие, мать вашу? — прошипел я, делая шаг назад и натыкаясь спиной на натянутые канаты. Если к чему-то, в виде оригинального отражения собственного дара я и был подсознательно готов, то к присоединившемуся зеленому Макару нет, и это было чертовски пугающе, потому что интуитивно чувствовал, что любое прикосновение парня с зелеными глазами ко мне не закончатся ничем хорошим.

— Мы — это ты, дебил, — радостно провозгласил синеглазый. — И сейчас, мы выясним, кто именно будет главным в нашем таком забавном тройничке, — я не сумел сообразить, как получил кулаком под дых и согнулся пополам, чтобы с другой стороны тут же получить в лицо коленом. — Слабак, — резюмировал синеглазый, что есть силы пнув меня в бок. Макарка пока не участвовал в развлечении, просто задумчиво смотрел на своего более сильного и старшего товарища, если выживу, то убью Алдышева с особым цинизмом и жестокостью. Эта мысль немного привела меня в чувство, и я отошел от первого шока, думая, как совладать с древнейшей стихией, чтобы вернуться обратно, придумывая пытку поинтереснее в то время, как Евгешу будут растягивать на дыбе.

— Вставай, прими свою сущность, не отталкивай, — пронеслось в мозгу, и я словно ощутил, что там за канатами стоит кто-то, кто в случае чего придет на помощь и наваляет этим уродам, даже, если я сам не справлюсь.

— Что мне делать? — онемевшими губами прошептал я и в ответ услышал.

— Соединись с ними, почувствуй себя цельным, — ему легко говорить, другое дело, как это сделать? И тут я вспомнил, как держал, не давая вырваться, порождение больной фантазии папашиных дружков, и решил рискнуть. Вскочив на ноги, я схватил синеглазого, выворачивая его руку за спину и разворачивая лицом к зеленому, который уже собирался ударить, и не смог погасить инерцию замаха. Его кулак угодил прямо в живот синеглазому и тот взвыл, когда кулак атакующего буквально прошел сквозь тело, и словно застревая в нем, превращая плотную массу в желе, которое начало просачиваться сквозь мои пальцы, растекаясь по ним. Я закрыл глаза, чувствуя, как вода начинает просачиваться в меня, сначала с трудом, словная вязкая слизь начала проникать в сосуды и ткани через кожу, но постепенно она становилась не такой тягучей, полностью преобразовавшись в кристально чистую воду, которая уже текла спокойно и не встречала никаких препятствий на своем пути. Ее становилось все больше и больше, пока она не начала заполнять все свободное пространство внутри меня. Я чувствовал, что легкие практически полностью заполнились жидкость, мне стало тяжело дышать и думал, что захлебнусь в ней, к тому же ко вкусу чистой родниковой воды присоединилась горечь и до меня донесся резкий запах свежей травы, только что скошенной и оставленной на поле высыхать. Внезапно этот поток прервался, и я распахнул глаза.

Ринга больше не было, я стоял на скале, а подо мной бился о скалы океан, подставив лицо легкому ветерку и долетающим до мне соленым брызгам, я просто стоял, наслаждаясь этим невероятным чувством, близким к оргазмическому. Раскинув руки, я шагнул со скалы прямо в объятья океана. Как только волны сомкнулись надо мной, меня повлекло в карусель с постоянно меняющимися образами. Я видел всю воду, которая присутствовала на планете земля, каждую каплю пота, скатывающуюся со лба рабочего, каждую каплю, вылетевшую с первым криком только что рожденного ребенка, каждый ручеек, каждую лужу, каждую дождинку. Казалось, что вся эта вода переполняет меня, но она была моей частью, я и был этой водой.

Меня вырвало из объятий стихии мощным рывком, и я упал на пол в кабинете императора Фридриха, мелко дрожа, ощущая боль в каждой клеточке тела, и такую слабость, что любая попытка подняться вызывала просто физический протест.

— Вот из-за этого такая жуткая статистика прохождения ритуалов слияния до конца, — сообщил мне Фридрих довольно буднично, помогая усесться обратно на диван.

— Что это было? — я провел дрожащей рукой по лбу, с удивлением отмечая, что кожа абсолютно сухая, хотя мне казалось, что она должна быть мокрой от пота.

— Полное слияние со стихией, — Фридрих снова занял место напротив меня. — Ты едва не воплотился в стихии, мне с трудом удалось тебя вытащить. Но, надо сказать, это был уникальный опыт. Мое любопытство практически удовлетворено, так что, выкладывай, зачем тебе понадобилось добиваться встречи почти на высшем уровне, только, можно сказать, без галстуков?

Глава 15

Хорошо было то, что дом, в котором окопался Волков, стоял на отшибе, в пригороде Милана, и рядом с ним никаких больше жилых объектов не было. Плохо было то, что дом этот многоквартирный и многоэтажный, в котором Волков снял целый верхний этаж вместе с мансардным. Понятно, что жил он там не один, а с группой товарищей, и это тоже создавало определенную проблему.

Я отнял от глаз бинокль, в который разглядывал окна снятых Волковым помещений, и опустил руку, садясь на скамью, с которой поднялся недавно в попытке хоть что-то рассмотреть.

— А я говорил, что у них там все окна покрыты темным светоотражающим напылением, — сообщил Вихров, отбирая у меня свой тактический бинокль.

— Стоило попробовать, вдруг там Олежка решил проветрить свой чердак как раз в тот момент, когда я разглядывал окрестности? — я встал на ноги и с удовольствием потянулся. — Что там с нашими бунтовщиками? — наши взгляды встретились и Вихров вздрогнул. Ну да, я знаю, что цвет моих глаз после окончательного ритуала изменился и стал странного сине-зеленого оттенка, что иногда напоминало болотную грязь, но что теперь поделаешь? Зато сейчас я абсолютно четко контролировал дар и ту древнюю стихию, что в итоге подчинилась мне. Еще бы Макар не портил впечатление, даже цвет глаз мне испортив. Как представлю, что из-за этого Алдышевского недоразумения лишился глубокого синего, почти сапфирового цвета радужки, от которого почти у всех женщин поголовно помутнение в головах происходило бы, так что желание удавить Евгешу становилось просто нестерпимым. Проверять как на представительниц противоположного пола действует эта болотная муть у меня не было ни времени, ни желания. Потом как-нибудь на жене испытаю. Странно было, что за прошедшие сутки Эльза на связь не выходила, но, возможно, она поняла намек, что я чертовски занят и сам ей позвоню, после окончания операции, подробности которой я не раскрывал дистанционно никому, и вообще дал себе зарок, что дальше буду приветствовать только личное общение.

— Нормально все с нашими бунтовщиками. Мы их весьма аккуратно выявили и сейчас ненавязчиво опекаем. А вот придурки Калинина так плотно принялись свои цели опекать, что, кажется, даже эти малахольные что-то начали подозревать. На самом деле, их сила в толпе. Ну и не исключаются разного рода провокации, если у них есть силовики…

— Силовики у них есть, и я что-то не совсем понял, что значит, не исключаются провокации? — я невольно нахмурился. — Подобного рода провокации возможны только при большом скоплении людей. То есть, если эти идиоты действительно попрутся протестовать против… против чего они там протестуют? — Вихров пожал плечами. Здорово. Я вот тоже не в курсе, против чего призывает бороться тот же Громов, который уже вышел в эфир с первым выпуском, вещающим в прежней манере и льющим воду без конкретики. Все же после такого длительного отсутствия, если бы он вынырнул и начал со всей дури топить за Империю и единство, его бы просто не поняли.

— Так ведь выход этой толпы почти анонсирован, разве нет? — Вихров покосился на свой мигнувший ком.

— Саша, если вы допустите это выступление, я просто не знаю… Я просто скормлю всех причастных зелени, которую Алдышев, поди, уже культивировал в своей лаборатории.

— Мы-то может и не допустим, вот только союзники ваши как бы не напортачили, — Вихров продолжал сидеть, глядя на наглых уток, которые буквально вымогали еду у гуляющих по парку немногочисленных посетителей. Парк, точнее даже лесопарковая зона, располагался на подступах к дому Волкова и прекрасно маскировала мой отряд, состоящий из двенадцати бойцов во главе с Вихровым, прибывших в Милан три дня назад для участия в охоте на окопавшегося и не казавшего носа на улицу Олежку.

— Объясни мне, почему ты так категорично настроен против бойцов кланов Дурова и Калинина? — я отвернулся от виднеющегося за деревьями, скрывающими нашу лавочку дома и посмотрел на уток, которые окружили Егора Гнедова — заместителя Вихрова в этой операции, и требовательно крякали, намекая на то, чтобы он прекратил жрать свой нехитрый завтрак, состоящий из булки с маслом, и отдал его бедным голодным уточкам, которые скоро взлететь не смогут от ожирения. Егор жевал булку с философским видом человека, не спавшего этой ночью, потому что именно он с двумя бойцами вел наблюдение с четырех утра и до теперешнего момента, периодически отламывая куски от булки и бросая их уткам, чтобы они отстали, потому что одна из них, наиболее наглая, уже пыталась ухватить его клювом за штаны, показывая тем самым, что они здесь хозяева и вообще не шутят, если что. Зрелище на самом деле было настолько залипательное, что мы с Вихровым просто не могли оторвать от него взгляда.

— Я знаю и Вдовина, и Кельна, — Вихров хмыкнул, глядя, как Гнедов пытается ногой отпихнуть утку, стараясь не навредить наглой птице. — Они… как бы сказать… слишком прямолинейны. В них нет гибкости, а отсюда возможны существенные перекосы в плане выполнения определенного рода задач. Как, например, спонтанные митинги на предприятиях кланов, и у Дурова, и у Калинина заводские комплексы расположены за Уралом в Западной Сибири. Я изучал материалы этих дел, они мне их, скрипя зубами, предоставили — там не было ничего такого, с чем сложно было не справиться на самых начальных этапах. Митингующие даже требований каких-либо осознанных не предъявляли. Достаточно было бы рассмотреть этот поток сознания и сократить, к примеру, рабочий день на полчаса, при условии сохранения той же оплаты, что и сейчас. Ну и как обычно, уволить пафосно какого-нибудь начальника и поставить нового, даже если это будет клон предыдущего, самое главное прислушаться к народу и протянуть муляж руки в сторону рабочего класса. Предварительно выловив и изолировав провокатора, разумеется, и, собственно, на этом люди бы успокоились и приступили к выполнению своих обязанностей, за которые им и платят заработную плату, а за митинг и простой — нет. Все! Зачем было впадать в истерику и тем самым раздувать это пламя, вот лично мне совершенно непонятно. Может быть я в чем-то не прав, поправьте меня, если я ошибаюсь, Гнедов, да спихни ты уже это охреневшее создание в воду! Она тебе скоро штаны прожует, а они казенные, и я за них с твоей зарплаты высчитаю! — я покосился на сжавшего губы Вихрова. Да, сотрудничество, похоже, не задалось. Причем, не задалось оно не на уровне глав кланов — тут как раз все было нормально, а на уровне исполнителей ранга Вихрова, и я понятия не имею, как можно эту ситуацию исправить. Фридрих в тот день выслушал меня, связался с представителем полиции Милана и приказал содействовать. Как сказал мне Фридрих, что после неудавшейся бойни на показе мод, он и его спецслужбы, сразу же, как только эта оппозиционно настроенная мразь шагнула с трапа дирижабля на порог этой благословенной земли, опекали его и знали все, что он делал и что делает, но вот даже теоретически узнать, что Волков задумал, ни Фридрих, ни капитан полиции ответить не могли. Доказательств того, что именно Олежек был замешан в теракте в Милане у них не было, а Российская Империя не подала Волкова, как оказалось, в международный розыск, что тоже наводило на неутешительные мысли о крысах в Совете и на высоких местах разных Служб Безопасности, так что причин брать его, пока он тихо шляется и рассматривает красоты Милана, власти этого самого Милана по закону не могли. Почему они в данном случае не действовали против закона, я уточнять не решился, все же со своим уставом в чужой монастырь не суются, как говорится. Как бы не хотели служители местного правопорядка, очень сильно отличающиеся от наших дармоедов, отговорить императора в содействии неким сторонним личностям из соседней империи, которая даже официальный запрос не удосужилась послать, о том, что высылает своих агентов на деликатное задание под прикрытием, на что я скептически фыркнул, чем еще больше вогнал в недоуменное уныние местного главу полиции, но подчиниться прямому приказу императора пришлось. Содействие предполагало присутствие вооруженной команды в оговоренном количестве. Полиция, подчиняющаяся Фридриху беспрекословно, вывела меня на этот дом, правда, предварительно капитан прочитал мне такую длинную и нудную лекцию о том, что я, и моя страна, в частности, нарушили определенный регламент, который существовал многие века, начиная свой рассказ чуть ли ни с китов, которые вышли на сушу, и заканчивая огромным количеством разных чисто формальных бумажек, в которых я расписался, что Империя не несет ответственности за мою смерть, транспортировка тела будет производиться за счет моего клана и, что меня больше всего умилило, все последствия за учиненные мною беспорядки, физически и материально нанесенные империи, мой клан будет возмещать полностью, ну, конечно, с оговоркой, что после распоряжения Фридриха, а то мало ли, вдруг я своими усилиями бомбу ядерную обезврежу, немного что-нибудь при этом разрушив, так мне вообще награда будет положена, а тут счет за убытки. Нехорошо получится, неправильно — отсюда и приписка. Я колебался, но последние бумажки все же подписал, потому что, чисто теоретически, не хотел ничего портить и что-то крушить на территории чужой страны. После впустую потраченного часа, во время которого я так и не понял, мстил ли мне за что-то капитан или он такой от рождения, я сразу же проверил наводку и удостоверился в том, что Волков тут, обжив этот парк и увидев его входящим и выходящим из подъезда, а также он пару раз мелькнул в окнах. После этого я вызвал недовольного Вихрова с бойцами, использовав при этом дирижабль еще больше недовольного Бойнича, и вот сейчас мы ждали, хотя я опять-таки не понимаю, чего. А в доме, тем временем, назревало напряжение. Гадство какое.

— На мансардном этаже началось какое-то движение, — я вздрогнул от неожиданности, когда в ухе прозвучал голос снайпера, который наблюдал за этажом Волкова с какой-то крыши, хотя соседний дом располагался на значительном расстоянии от стоящего особняком дома, выбранного Волковым по каким-то ему только понятным параметрам.

— Начинается, — Вихров порывистым движением поднялся на ноги. — Мы уже сутки наблюдаем какое-то нездоровое шевеление и ждали, когда они начнут проявлять повышенную активность.

— А почему мне никто об этом не доложил? — я в упор посмотрел на командира.

— Так ведь вы же сами приказали, Виталий Владимирович, не брать эту шоблу, пока они не соберутся в максимальном количестве, — Вихров глянул на меня удивленно. Да? Я не помню. Хотя, я вообще плохо помню первые двое суток после завершения ритуала. Все было как в тумане. Яркими пятнами только высвечивались эпизоды моей одиночной слежки за домом, да попытки манипуляции даром. Мозгом я понимал, что сейчас мой потенциал настолько велик в этом плане, что я смогу при желании творить невероятные вещи, но проблема заключалась в том, что моя фантазия тупо объявила мне бойкот, и я как заведенный постоянно применял одно и тоже, что выучил еще в школе, с небольшими отступлениями в виде вылезавшего в определенные моменты Макара, к которому я до сих пор так и не смог привыкнуть, а он, падла, после ритуала превратился в огромного зеленого монстра, который даже меня пугал до чертиков — сознание еще не воспринимало, что это мое, наверное, третье отражение, и оно меня не оближет до самых костей, ежели что. Ну раз Вихров говорит, что такой приказ был, значит, он был, потому что, зная Вихрова могу с уверенностью сказать, что он его задокументировал и запротоколировал, и в папочку подшил.

— Все двадцать два объекта на этаже, — прозвучал в ухе равнодушный голос снайпера. Я это еще в армии в своем мире заметил, что они как заторможенные. Наверное, что-то вроде профдеформации. А вот то, что Волков зачем-то собрал всех выявленных за время наблюдения личностей, которые хоть раз заходили в этот дом, говорило о том, что мы не только должны пошевелиться, чтобы взять их всех вместе, а именно этого момента Вихров и ждал, но и о том, что Олежек что-то затевает.

— Готовность номер один, — Вихров отдал команду, прикоснувшись к наушнику, и мы двинулись прогулочным шагом по направлению к дому, надвинув на лоб кепки с огромными козырьками, которые полностью закрывали лица.

Вместе с нами к единственному подъезду выдвинулись восемь бойцов, идущих по одному, и парами с разными промежутками времени. Всего в доме было шесть этажей и мансардный этаж. Я с Вихровым, и тремя бойцами зашли в лифт, остальные двинулись по лестнице. Уже в лифте достали пистолеты и принялись сосредоточенно накручивать глушаки, а я призвал дар, чтобы не терять времени и выпустить Макарку в самую большую толпу. Мне необходимо было выяснить, на что он способен, кроме как растворять плоть, поглощая ее, потому что этот отросток моей магии был вполне самостоятелен и, чтобы использовать его более эффективно, нужно было понять, что это за хрень вообще такая. Но Алдышева я все равно по возвращению убью, чтобы не неповадно было такую херомуть делать.

Лифт открылся непосредственно в коридоре, застеленным пушистым ковром. Код от этажа, который нужно было активировать при заходе в лифт, мне дал тот полицейский чин, которого Фридрих откомандировал мне помогать, так что здесь проблем не было.

Дверь, ведущая из одну из комнат, открылась, и оттуда выскочил мужчина в деловом костюме, и с дипломатом в руке. Он имел весьма озабоченный вид и даже не понял, что произошло, когда упал на спину с расплывающимся по лбу кровавым небольшим пятном, мы же пошли дальше — трофеи в виде того же дипломата заберем потом. Один из бойцов распахнул дверь, из которой недавно вышел тот мужчина, что сейчас лежал посреди коридора, и я увидел, что в комнате собралось около десятка человек, некоторые из которых были вооружены.

Щелк, щелк, щелк — те, кто схватился за оружие упали на пол, и я кивнул Вихрову, один зашел в комнату. Этот момент был оговорен заранее, и командир мне не мешал, хотя, по его лицу было видно, что он не одобряет.

Сливаясь со стихией, я чувствовал разницу между тем, что было, и тем, что стало. При всех тех же ощущениях и чувствах каждой капли воды вокруг, я не ощущал раздвоения сознания или каких-то перемен в восприятии. Это был я без всяких «но», я, которому доступно все то, чем мог манипулировать мой «злой стихийный близнец», которого я сумел одолеть в том кошмарном испытании, в которое меня толкнул Фридрих. Вот только, как уже было не раз, фантазии этого моего «близнеца» у меня не было.

Водный хлыст разделился на несколько частей и, захватив ноги всех тех, кто остался в комнате и повскакал со своих мест, опрокинул их на пол. Я поморщился. Ну же, нужно сотворить нечто этакое… Нет, бесполезно. Наверное, я что-то придумаю дома в ванной, когда расслаблюсь, и от моих действий не будет зависеть ничего. Так что, сегодня я только выпущу Макара порезвиться как следует, ну это тоже вполне приемлемый эксперимент.

Зеленая желеобразная жидкость хлынула из моих рук прямо посреди комнаты и начала соединяться в единый конгломерат уже знакомой мне зелени. Резко запахло свежестью и травой, а Макар, покачиваясь, постоял в едином конгломерате секунд десять, а затем резко разделился на части, каждая из которых рванула к своей жертве. Слишком быстро она рванула, я не совсем успевал отмечать каждое ее булькающее движение. Внезапно, время словно замедлилось, хотя я двигался в том же ритме и темпе, что и всегда, но, глядя, как словно в замедленной съемке один из мужчин делает шаг назад, а другой спотыкается о провод тянущийся по полу и падает на спину, в то время, как Макарка начал телепортироваться перед своими жертвами, я понял, что очень сильно ускорился относительно всех остальных, находящихся в этой комнате, включая зелень. Было интересно наблюдать, как в момент телепортации создается небольшое искажение пространства в виде едва видимой воронки на двух концах одновременно: на входе и на выходе из нее. Значит, я могу видеть телепортационные окна в момент их проявления еще до появления самом объекта. Занятно. Настолько, что я видимо потерял концентрацию, и происходящее резко вернулось в режим реал-тайм с обычной скоростью. Как бы я не пытался повторить подобный фокус, но у меня ничего не получилась. Поморщившись от досады, я поставил еще одну галочку в памяти над чем еще нужно подумать и разобраться, и просто принялся смотреть на то, как резвится Макарка. На меня никто внимания не обращал, все были заняты единственным делом, хотя бы попытаться убежать от неминуемой смерти. Как показала практика, ни пули, ни дар ветра, ни дар огня, ни дар земли существенного урона зелени не приносили, собственно, они вообще никакого урона не приносили, а через любые щиты, стены и баррикады, которые строили в попытки спастись подопытные, зелень спокойно телепортировалась.

Прошло почти десять минут, когда стихли крики и все закончилось. Я протянул руку ладонью вниз, и зеленая масса как будто неохотно поползла в мою сторону, чтобы начать втягиваться в ладонь довольно тонкой струей.

— Значит, вывод следующий: зелень не способна убивать другим способом, нежели растворение и поглощение, — проговорил я, осматривая голые, словно выбеленные кости скелетов, лежащих на полу в ворохе одежды. — После поглощения становится сильнее, и начинает пытаться выделываться и права качать, я сжал руку в кулак, пережимая с силой тонкий зеленый ручеек. Послышался то ли писк, то ли стон, и, когда я разжал кулак, процесс поглощения зелени уже мной, пошел гораздо веселее. — Так-то лучше. — Я прикрыл глаза, все-таки во время слияния я немного меняюсь, становлюсь чуть более черствым. Потому что в другой раз, я как минимум, закрыл бы глаза, чтобы не видеть поглощения зеленью Волковских приспешников, сейчас же наблюдал за процессом от и до, как говорится. Внезапно в голове зашумело, а затем я почувствовал небывалый подъем сил. Словно кто-то влил в меня одним махом приличную дозу энергетика: лицо загорелось, а сердце застучало как ненормальное, но это было не все, дальше я почувствовал, как с уставших мышц уходит усталость, а каждая клеточка тела словно обновляется. Ничего себе, зелень, похоже, отдает мне сожранную энергию, точнее, я у нее эту энергию забираю. Вот почему Макарка так сопротивлялся возвращению к папочке. Ну, его понять можно, а вот баловать нельзя. Только кнут, и никаких пряников.

Немного успокоившись, я разорвал слияние и направился к двери. Так, зелень выпускать часто нельзя, только в случае крайней необходимости, а то подсяду на подзарядку как на наркотик, и буду маньячить по подворотням, поддаваясь на мольбы Макара о том, что ему скучно, темно и голодно.

В коридоре было тихо, в пределах видимости валялось несколько тел.

— Все, чисто, — прозвучало в ухе. — Только, Виталий Владимирович, Волков сбежал.

— Как ему это удалось? — процедил я сквозь зубы.

— У него, оказывается, был портал, — твою мать! Только вот этого мне сейчас и не достает! — Вам следует знать, что перед тем, как Волков активировал портал, снайпер сделал несколько выстрелов, пули, как и договаривались, были покрыты адамантиновым напылением, но цель окружал щит, который пуля не пробила. Такого раньше нами не наблюдалось, — какой предусмотрительный малый, наверное, некое заклинание сумел модифицировать, чтобы свои же и не порешили. Осталась только думать о силе дара Волкова, ведь на разработки такой модификации в стандартном режиме, как правило, уходят годы. — И, Виталий Владимирович, со мной только что связался Гнедов… В общем, Петр Дуров убит — утонул, купаясь в бассейне.

Я тупо смотрел на того мужика, который погиб при этой зачистке первым. Совершенно бездумно подошел к телу и забрал дипломат.

— Саша, обыщи здесь все и направляйтесь на пристань. Возвращаемся домой, нам здесь больше нечего делать.

Глава 16

— Громова уже выпустили из больнички? — уже сидя в удобном кресле в дирижабле, я связался с Алдышевым. Как бы я не хотел его прирезать, но начальник лаборатории именно он, и именно он отвечал за то, чтобы Громова разместили в самом защищенном месте, но с полным комфортом, и обеспечили всем необходимым оборудованием для вещания. Мне нужно было, чтобы он вышел в эфир во внеочередной раз прямо сегодня. Смерть Дурова несколько спутала все наши планы по стабилизации обстановки с негодующими, а это пламя необходимо было потушить в зародыше. Если народ подуспокоится, то у того же Вихрова появится необходимое время, чтобы координаторов аккуратно извлечь из нашего общества и кого пустить в расход, кого на опыты сдать тому же Алдышеву, а кто-то отправится прямиком домой, получив внушение по шее с предупреждением, что за ним следят и, если что… Громов как никто другой мог влиять на массы. Это меня он бесил неимоверно, а вот на остальных очень даже положительно действовал — этакий добрый дядюшка, искренне заботящийся о благополучие практически каждого, кто его слушал, а для тех, кто не слушал, делал так, чтобы до них донесли его искренние фанаты, что о сомневающихся он тоже заботится. Ну а пистолет, приставленный в это время ему между лопаток, зрителям видеть необязательно.

— Нет, Виталий Владимирович, — Алдышев вздохнул. — И он, и Кузин все еще находятся под надзором медиков.

— А откуда он тогда вещал? — спросил я, все больше раздражаясь.

— Так из палаты и вещал. А Кузин ему помог аппаратуру настроить.

— А почему они вообще так долго лечатся? — я невольно нахмурился.

— Может быть, потому, что они были серьезно ранены? — Алдышев всплеснул руками.

— А я был легко ранен? Почему-то меня уже на следующий день выкинули, даже завтраком не накормили. За что я вообще плачу такие деньги? — настроение было отвратительное, да еще и счет пришел виртуальный по оплате услуг этой самой больнички, который следовало заверить и отправить на оплату уже физически. Все в совокупности отнюдь не улучшало моего настроения, особенно после того, как бухгалтер на меня наехала за непреднамеренные траты в крупной сумме, на которую можно было нанять личного доктора и купить некоторую необходимую аппаратуру, которая еще, вроде бы, была нужна для болезных. Намек я понял и отдал соответствующее распоряжение, чтобы начали прикидывать во сколько мне обойдется своя собственная небольшая клиника, да с теми же двумя палатами и, хотя бы, одним одаренным лекарем. Даже несмотря на то, что мой клан разрастался и подминал под себя другие, средств для поддержания нахапанного, категорически не хватало, и я, хоть убей, совершенно не понимал почему.

— Ну вы сравнили, — протянул Алдышев. — Я вот, например, уверен на все сто процентов, что ваши отношения с водой нельзя назвать обычным даже для одаренного. Не говоря уже о том, что вы смогли что-то сделать с Макаром. Он буквально усыхает на глазах, словно сильно по кому-то тоскуя. — Я мог только скрипнуть зубами, глядя, как Евгеша заботится о своем детище, тоскует, Макар, вашу мать. — Кстати, а что вы сделали? И не означает ли сие, что вы прошли ритуал слияния со стихией в самом полном смысле этого слова? Мне никто ничего не говорил, но я же ученый и могу связать некоторые факты, которые не вписывались ранее в полную картину.

— Пошел на хер, — по-моему, весьма даже приличный ответ, учитывая его Макарку.

— Ну, нет, не думаю, — Алдышев покачал головой. — Я женщин предпочитаю.

— Правда? А мне почему-то казалось, что лабораторную пробирку! — рявкнул я, отчего он надулся, но потом нахмурился, потер лоб и посмотрел на меня.

— О, вспомнил. Я тут вчера в музей, который в Одессе наведался. Мне там надо было кое-что забрать со склада, в общем, неважно, — он махнул рукой, а я почувствовал, как у меня дернулся глаз. — В общем, вы случайно не знаете, что там делает труп Дмитрия Воронова?

— Чей труп? — я почувствовал, как перехватило горло.

— Дмитрия Воронова, — повторил Алдышев. — Он этот, как его, о, кондотьер клана Макаровых. Точнее, раз он там в виде трупа валяется, то, наверное, был кондотьером клана Макарова? Да, так будет более правильно.

— Так, стоп, — я остановил поток сознания, изливающегося из Алдышева. — А почему эти чертовы музеи до сих пор не расконсервировали, не перенесли то, что считаете необходимым в лаборатории, а то, что не нужно, да еще и потенциально опасно — не уничтожили? По-моему, я отдавал соответствующий приказ!

— Кажется, да, отдавали, — Алдышев снова задумался. — Ну так мы и разбираем тот музей, что здесь в Твери находится. А до остальных, руки пока не дошли.

— Евгений, ты, пожалуйста, не обижайся, если я тебя немного убью ненароком. Вместе с Егоровым, заодно, так сказать, чтобы не мучились, и похороню вместе в братской могиле в компании с Макаром, чтоб тот не тосковал больше.

— Не, ну а мы тут причем? — возмущенно пропыхтел Алдышев. — Людей не хватает. Где я возьму дополнительных, чтобы они достаточной компетенцией обладали? Туда кого попало не пошлешь, еще нарвутся на что-нибудь сдуру, мы же устанем всех хоронить, у нас крематорий не резиновый. Некоторые образцы находятся в специальном хранилище, в котором хранятся самые опасные экземпляры, не те, что в выставочном музее, которые и особой опасности-то не представляют, — у меня дернулся второй глаз, и это, наверное, заметил Алдышев, потому что сразу перестал вспоминать о своих особо опасных изобретениях. — Хотя, — он возвел глаза к потолку. — Можно попробовать. Я как раз не знаю, как некоторые образцы на живую человеческую плоть воздействуют…

— Нет, я точно вас когда-нибудь прибью, — покачав головой, перебил я размечтавшегося Алдышева, горбатого могила только исправит, и то, глядя на ученого у меня по этому поводу закрадываются некоторые сомнения, и тут до меня наконец дошло, что он сказал перед тем, как я начал выяснять про то, почему они все еще свои гребанные музеи не начали обезвреживать. — Постой, так ты опознал тело?

— Так я ведь об этом и говорил, Дмитрий Воронов это. Из клана Макаровых.

— Ты уверен? — спросил я совсем тихо, потому что не был уверен, что хочу знать ответ.

— Ну конечно я уверен, — Алдышев всплеснул руками. — Как я могу быть не уверен?

— Можешь забрать тело в лабораторию? — Почему я практически не сомневался, что это был Лосев? Что он и Олежке помог в музей пробраться, про который узнал от моего папаши, который был не слишком надежным в плане сохранения различного рода тайн. И я был практически уверен, что молодой Лосев, который сейчас рулит кланом, подхватил выпавшее из папашкиных рук знамя опеки и всесторонней помощи Волкову. И тут, получается, что это не он. Наличие кондотьера клана ясно указывало на причастность данного клана к оппозиции и Олегу Волкову. Все-таки в обязанности этого самого Дмитрия Воронова входили как раз наемники со всего мира, которые могли прибиться к клану, а раз Макаровы даже не заявили о пропаже… А ведь это второй по степени влияния клан в Империи. Второй, мать вашу! Шедший сразу за Южаниным и перед Бойничем. Собственно, теперь вопрос о том, кто мочит претендентов, может даже не пониматься. Если Макаров поддерживает Волкова, то он категорически против того, чтобы на сцену вернулся император и при окончательном возрождении Империи он боится очень многое потерять. Хотя, если подумать, то, скорее всего, ему в данный момент необходима война, если и не полномасштабная, то хотя бы локальная, потому что в мирное время, его клановые активы, так или иначе, теряют вес в обществе и неукротимо тянут вниз из первых рядов Совета Кланов. Вот только истинные мотивы Макарова мне не столь уж интересны, тем более, мы никогда о них не узнаем. Но вот то, что Лосев и Макаров замешаны во всех игрищах Волкова, наводит на мысли, что не только они могут так усиленно хотеть полномасштабную революцию, укрепляя собственные кланы. Кто считает вечно поднимающиеся и теряющие позиции кланы из восьмого десятка. Жадность порождает жадность, и чем больше денег и влияния, тем нужно еще больше денег и влияния. Но что, в данном конкретном случая, имя на руках труп Воронова мне дает в отношении самого Макарова? Да почти что ничего. Макаров для меня сейчас недосягаем. Если уж он сумел отправить Олежку поглазеть на Милан в обход наших доблестных правоохранителей, то это о многом говорит. Выдвинуть ему обвинения на заседании Совета Кланов? Ну, это, наверное, круто, вот только, где доказательства? Ну и что, что в максимально защищенном месте, откуда Олежка спер телепорт, или несколько телепортов, а Егоров-то как удивлялся, что Евгеша ничего якобы не оставил на полках, найден мертвый кондотьер клана? И что? Первое, что скажет Макаров — Воронов давно уволился, и откуда главе уважаемого клана знать, куда он отправился, и чем по дороге занимался. Так что ничего эта информация мне особо не дает, кроме того, что я теперь знаю, кто стоит за главными пакостями и сумею защититься.

— Виталий Владимирович, вы меня вообще слушаете? — я перевел взгляд на Алдышева.

— Извини, Евгений, задумался. Ты что-то сказал? — я сфокусировался на нем, получив в ответ довольно-таки злобный взгляд.

— Да сказал. Но вы так глубоко ушли в свою задумчивость, что, похоже, ничего вокруг больше не видите. Тело забрать можно, но я не знаю, сколько раз оно проходило через временную петлю, и от чего или от кого, он в итоге и почил, я не обращал пристального внимание на перепись экспонатов и возможные пропажи, так что я понятия не имею, что с ним в итоге будет, когда мы его доставим в лабораторию.

— В плотный мешок упакуйте, а потом открывайте, соблюдая, прежде всего личную защиту, — я махнул рукой. — Никто не заставляет вас тащить его за руки и за ноги, а скелет по костям собрать вы все-таки в состоянии, даже если кости наполовину превратятся в прах или испарятся под действием непонятных токсинов. Только труп я лично трогал и пока еще жив и вполне полноценен на всех уровнях, и останки при этом не рассыпались. И еще, крысюки, что по ним можешь мне сказать? Нас в скором времени не ожидают сюрпризы вроде тех, вследствие которых я оказался в четырнадцатом секторе, а Громов в клинике? — Про себя я добавил еще и то, что благодаря этим проклятым крысюкам, у меня возникли некоторые проблемы с изобретением самого Алдышева, но вслух этого я не произнес.

— У нас сложилось впечатление, что то нашествие крысюков было последним, — неожиданность ответа заставила меня посмотреть на Евгешу с недоверием. — Егоров поймал одну самую злобную особь, и теперь ее усиленно изучает. Последнее, что он выяснил, эта особь, похоже, была главной, наиболее эволюционированной и самой крупной из всех, которые в тот день напали на квадрат тринадцать. Или создатель эти зверушек потерял к ним интерес, или же на этой особи решил пока остановиться.

— Или он умер, — добавил я задумчиво. Если эти твари начали иссякать, то, значит, их все-таки делал Лось. Где он делал этих тварей в промышленном масштабе я так и не выяснил, его сыночек довольно неплохо затер следы за отцом, да и это уже как-то отошло на второй план, особенно, если Егоров прав, и больше нападений не предвидится. Ладно, значит проблему крысюков можно считать уже частично решеной, и мне осталось обсудить с Алдышевым еще один вопрос, о котором я почти забыл, но сейчас, глядя на Евгешу внезапно вспомнил. — Евгений, мне нужно несколько телепортов.

— Но, Виталий Владимирович, я еще не решил проблему побочных эффектов…

— Это неважно, Евгений, — я покачал головой. — Я надеюсь, что к завтрашнему дню, ты подготовишь мне несколько штук.

— Хорошо, я подготовлю, — Алдышев потеребил нижнюю губу. — Только я хочу вас предупредить, если Эльза Ульмасовна ждет ребенка, то она ни в коем случае не должна пользоваться телепортацией. Ни под каким предлогом!

— Почему? — я потер лоб. Черт, а я ведь хотел передать парочку телепортов ей, как возможность экстренно смыться, если прижмет.

— Может произойти отторжение плода. Как бы объяснить, женщина во время беременности несет в себе по сути две сущности и эти сущности разделяются при применении телепорта, а так как ребенок в это время неотрывно связан с матерью… В общем, сами понимаете.

— Понимаю, и обещаю, если возникнет малейшее подозрение на беременность у Эльзы, никаким телепортом она не воспользуется. Это я могу гарантировать.

— Ну тогда, я подготовлю несколько штук, — кивнул Алдышев, и я отключился, чтобы сразу набрать номер Калинина. Нужно его предупредить о возможных проблемах, потому что сейчас, я был уверен почти уверен, что он не причастен к подобного рода покушениям. Вся информация, которую удалось собрать по Калинину и его клану, говорила только о том, что с Макаровым он никаких дел не вел. Ответили мне не сразу, что начало зарождать небольшую волну беспокойства, но, когда на экране появилась голограмма Юрия, и я сразу же успокоился.

— Неожиданный звонок, рад приветствовать, — он внимательно меня разглядывал, словно пытался что-то найти, видимое только ему.

— Вам нужно найти безопасное место. В данный момент я не буду вдаваться в подробности, но у меня имеется определенная информация. Я отдам своим людям распоряжения, чтобы вас проводили в место, где можно будет минимизировать угрозу вашей жизни, и если ваша служба безопасности что-то будет иметь против, то просто напоминаю, что мы остались только вдвоем и необходимую информацию о нашей безопасности я получил именно от своих людей, а не от вас. — Получилось немного сумбурно, но общую суть он, скорее всего, уловить смог. По мере осознания полученных только что сведений, выражение его лица менялось, пока не приняло обеспокоенное выражение.

— Все так серьезно?

— Учитывая смерть Петра Дубова, вы сами-то как считаете? Поэтому в сложившейся ситуации, я думаю, что нам все же лучше держаться вместе.

Он напряженно кивнул и отключился. Вихров, глядя на меня, слушал внимательно каждое слово.

— В четырнадцатый? — единственное, что он спросил у меня, развернувшись, отправился отдавать соответствующие распоряжение. Я не знаю, зачем мне это, но ощущать себя единственным оставшимся претендентом на титул и полностью концентрировать все внимание Макарова на себе, совершенно не входило в мои планы. Если удастся спрятать Калинина, то пусть Макаров и его люди немного отвлекутся от моей персоны, перепахивая носом землю в поисках пропавшего претендента, потому что пройти через карантин Овчинникова им будет слишком проблематично.

Не успел я снова откинуться в невероятно удобном кресле и прикрыть глаза, как раздался очередной звонок. Покосившись на ком, я поморщился. Звонил Бойнич, и с ним я разговаривать не хотел, но придется, тесть все-таки.

— Виталий, как у тебя дела? — я, прищурившись, посмотрел на тестя. Бойнич выглядел так, словно хлебнул лишка: глаза горели, морда довольная, улыбка прямо чуть ли не до ушей, хотя пытается выглядеть серьезным.

— У меня все нормально, сейчас в данный момент я лечу домой. А с чего такая забота о моем самочувствии? — это все выглядело настолько подозрительно, что у меня просто шерсть на затылке дыбом встала.

— А почему я не могу поинтересоваться делами зятя? — Бойнич хмыкнул, а затем жестом фокусника продемонстрировал мне раскрытую ладонь, на которой лежало несколько небольших камней. — Первая партия алмазов. Смотри, какие они крупные, — похоже, это все-таки блеск камней отражался в его глазах, хотя я не помню, чтобы Ульмас так возбуждался на деньги. Но, с другой стороны, я его очень плохо знаю, может быть это действительно его эрогенная зона. — Эльза сегодня звонила и жаловалась, что ваша очередь на дирижабль приличного класса должна подойти только в следующем году, и я тут подумал, что так и не сделал вам свадебного подарка. Так вот, Виталий, так как мне уже доделывают второй аппарат, буквально последние штрихи наносят, я дарю вам тот, на котором ты сейчас находишься. По прибытии домой ожидай юриста, который придет ближе к вечеру.

— Какого юриста? — я никак не мог понять, что с ним происходит. Он был слишком на позитиве, я его в таком настроении еще ни разу не видел.

— Я нашел вам нового юриста, вместо Андре, — Бойнич снова хмыкнул. — Виталий, я понимаю, что Андре может иногда быть несколько напористой, но ты совершил ошибку, расставшись с ней. Она один из лучших юристов Империи, так что ты должен был попытаться найти какой-нибудь компромисс.

— Ульмас, я не знаю, может быть, сейчас скажу нечто, противоречащее всем известным канонам, но для меня спокойствие Эльзы гораздо важнее, чем сексапильная адвокатша, каким бы профессионалом своего дела она не являлась. Тем более, что нет необучаемых людей. Вяземский прекрасно начал осваиваться на просторах больших дел и постепенно натаскивает своих подчиненных. Конечно, это происходит не сразу, но успехи уже очень даже заметны. За юриста спасибо, надеюсь, на этот раз это будет пузатый дядька, который, тем не менее, знает, что делает, во избежание, так сказать.

— Эм, не совсем, — Бойнич покачал головой. — Сам все увидишь. Да, он принесет также некоторые бумаги — планы по дальнейшей работе с алмазами. У меня появилось несколько идей, ознакомишься и позвонишь мне для принятия окончательного решения.

Он отключился, а я остался сидеть, задумчиво глядя на то место, где только что находилась его голограмма. Что-то в поведении Бойнича было не так, что-то неправильное. Может быть, Система все-таки добралась до последнего из оставшихся в живых своего создателя и у Ульмаса элементарно кукуха поехала? Не знаю, но необходимо разобраться. Пожалуй, стоит на завтра запланировать визит к тестю. Я как раз бумаги просмотрю, да и дома у Бойничей ни разу не был. Да, так и поступим: клиника, дом, работа с юристом, Эльза, а на завтра — Бойничи. И надо, черт подери, с Дарьей созвониться, потому что, чувствую, без секретаря у меня скоро и без воздействия Системы крыша потечет.

Глава 17

Я опять опоздал. На этот раз я опоздал со своим звонком, потому что Юрий Калинин не успел добраться до спасительного четырнадцатого квадрата, помещенного в непроходимый янтарный кокон. Знал бы, где упасть, то пушистый ковер себе бы постелил, ведь чувствовал, что с трупом в одесском доме надо было разобраться раньше, тогда возможно и не было бы столько нелепых и ненужных смертей. Машину Калинина просто и без затей расстреляли, подъехав к его автомобилю на перекрестке. Выколупав пулю, застрявшую в обивке салона, я сжал ее в кулаке — адамантин. Эта сучья пуля была покрыта адамантином! А Калинин принадлежал к той категории наивных идиотов, которые абсолютно верили в совершенство и превосходство магии, игнорируя технические достижения человечества. Ежедневник что ли завести, хотя я понимал, что это мне не поможет, я просто буду забывать в него вовремя смотреть. Еще до своей комы я дал поручение разобраться с тем, кто закупает адамантины в промышленном масштабе, потому что одного камня не хватит для того, чтобы оснастить всех людей Волкова, которые пользовались только такими пулями, а там уже посмотреть и довольно скрупулёзно свериться со списком, предоставленным мне Кузей.

Вместе с Калининым погибла его молодая жена, секретарь и юрист, ехавший на переднем сиденье. Я провел рукой по лицу, убирая мелкие капли дождя, который накрапывал с того самого момента, как я вылез из дирижабля и спустился с высоченной пристани на землю. Пристань была частной и принадлежала Бойничу. А коль скоро он дарил мне свой цеппелин, пора было задуматься о собственном месте швартовки. Так что, я не поехал сразу в клинику, как намеревался, а посвятил час своего времени, чтобы узнать об условиях покупки ил взятия в аренду парковочной мачты. А когда моя машина выехала на центральную площадь, то я увидел большое скопление машин, проблесковые маячки и другие атрибуты произошедшей трагедии. Остановившись возле стража порядка, регулирующего проезд, я поинтересовался, что там произошло, и когда он мне ответил…

Постепенно к месту происшествия начали съезжаться главы кланов. Они с сокрушенным видом ходили вокруг покореженной машины, тела к счастью уже увезли, и качали головами. При этом они поглядывали на меня: кто-то с подозрением, кто-то с жалостью, но были и те, кто старался держаться от меня подальше, как от прокаженного, словно мне на груди уже нарисовали мишень, и теперь все, кто находился рядом со мной, подвергались угрозе. При этом ни интересы кланов, ни положение в структуре власти, не волновали тех, кто устроил охоту на претендентов, а тех, кто косился с подозрением, было меньше всего, потому что даже самые тупые прекрасно понимали, что мало кто из претендентов не проклял своих ветреных прабабок за то, что не смогли устоять перед притягательностью членов императорской семьи. Конечно, император — это круто, вот только, вряд ли даже я согласился бы на ритуал слияния со стихией, если бы меня не окунули в него с головой, не интересуясь моим мнением, в самом прямом смысле этого слова. А уж убивать Калинина для меня не было никакого резона, из нас двоих он обеими руками и даже ногами голосовал бы за мою кандидатуру, так что, это было бы с моей стороны не устранение конкурента, а устранение гарантированного голоса.

— Как так получилось, что они были одни? — поинтересовался я у Вихрова, который стоял рядом со мной, внимательно обводя взглядом пространство вокруг нас. Он наотрез отказался уезжать с остальными членами нашей группы зачистки, оставив рядом с собой пару бойцов для усиления моей охраны. Разговор с Калининым и Алдышевым, видимо, произвел необходимое впечатление, и теперь, после случившегося, вряд ли он отпустит меня без сопровождения даже в сортир.

— Сопровождение выехало навстречу из четырнадцатого квадрата, и они должны были встретиться через пару кварталов от этого места. Наших довольно умело отрезали с намеченного маршрута, и им пришлось объезжать образовавшийся затор, что, собственно, и повлияло на исход. — Вихров смотрел пристально куда-то мимо меня, словно что-то заметив, и от этого напряженного взгляда мне становилось как-то не по себе.

— Кто еще знал о встрече? — кротяра, который вырыл уже себе полноценный туннель, чувствовал себя вполне комфортно на дармовых харчах клана и поощрениях от Макарова или Волкова, сейчас уже не понятно, кто за что отвечает, а мы так и не приблизились к тому, чтобы не то, что вычислить его или их, так еще и зацепки никакой не было, чтобы хотя бы выйти на след, и я уже очень сильно начинаю сомневаться, что нам необходимо искать в низах клана, скорее всего, обладая такого рода информацией, дятел стучит свысока.

— Не могу знать, я был в дирижабле вместе с вами и просто отдал соответствующий приказ.

— Нужно сконцентрироваться на поисках дырки и заклепать уже протечку, — я посмотрел на Александра, который ничего не ответил. Сам понимал, что вина за смерть Калинина может довольно грузно лечь на наши плечи.

Я еще раз обвел собирающуюся и становящуюся все больше толпу взглядом, и покачал головой. Как стервятники, ей богу. Понимаю, что многие просто хотят решить некоторые свои дела в не совсем формальной обстановке с глазу на глаз, но не в таком же месте.

— Виталий, я настаиваю на усиленной охране, — я резко развернулся. Ко мне подходил Бойнич, а от его прекрасного настроения, которое он демонстрировал мне при нашем последнем разговоре, не осталось и следа. Он был действительно обеспокоен и, если бы я его не знал, то подумал бы, что он всерьез беспокоится о моей жизни и здоровье. — Это просто немыслимо! Ты понимаешь, что тебе угрожает опасность? Виталий, ты будешь со мной разговаривать или нет?

— Ульмас, не нужно так эмоционировать. Вас уже все, находящиеся на этой площади, услышали, — я пристально посмотрел на тестя. — Раз вы здесь, я хочу попросить вас на время забрать Эльзу, не хочу подвергать ее лишней опасности. А в дополнительной охране нет необходимости, Вихров прекрасно знает свое дело.

— Хм, — Бойнич потер гладко выбритый подбородок, лишь мельком посмотрев на Вихрова, который даже не обратил на него внимание. — Я, разумеется, приму дочь, в этом не нужно было даже сомневаться, более того, я бы сделал это и без твоего напоминания, вот только проблема в том, что она сама не поедет, не оставит тебя в тяжелой ситуации. Но ты можешь попробовать ее убедить или даже заставить. Я бы с превеликим удовольствием понаблюдал за процессом, но боюсь, ты меня не пригласишь. Наши договоренности на сегодняшний вечер остаются в силе?

— Да, ничего не изменилось. Пускай приходит этот ваш юрист, я постараюсь не опоздать на встречу.

— Очень хорошо, — кивнул Бойнич. — И, Виталий, подумай насчет охраны.

— Я подумаю, обязательно, — он отошел от меня и направился к кому-то из глав, я его видел на Совете, но имя пока не запомнил.

Зачем они все здесь собрались? Что пытаются выяснить или понять для себя? Я еще раз обвел площадь взглядом. Несколько раз мелькали знакомые лица, но никто не спешил подходить ко мне, чтобы даже просто поздороваться. Вот только у вас всех выбора больше нет, я сплюнул на землю, смотрите не смотрите, а вы или проголосуете за меня, или у нас вообще не будет императора, а я, как и большинство в Совете, увидим, кто против урегулирования политической обстановке внутри империи самым простым и довольно безболезненным для многих способом. Вы все, далеко не придурки, проголосуете, как нужно, рассчитывая, что я сдохну и не пройду ритуал, а если это случится, то потом будете стараться не только саботировать монархический режим правления, так еще и пытаться завалить меня в прямом смысле этого слова. Никто, кроме меня и Фридриха не знает, что надеяться на то, что я бесславно погибну во время ритуала, с вашей стороны, дорогие смутьяны даже не стоит. Я отдаю себе отчет в том, что кроме родства, да пройденного ритуала, других достоинств у меня нет, но, если само наличие человека на троне вытащит страну из этого кризиса, который постепенно засасывает ее все глубже и глубже с неотвратимостью зыбучих песков, то я взвалю на себя эту ношу, пусть даже в итоге пупок надорву.

Все сюда приехали, вон, даже Южанин с Бойничем стоит. Нет только Макарова, и это странно. На его месте я бы одним из первых здесь оказался. Мол, скорблю и все такое. Но его почему-то нет. Словно он не знает, что произошло. Но как он может не знать, если непосредственно связан с этими убийствами? Или таким нехитрым способом он решил не привлекать к себе внимание и потом довольно реалистично удивиться небольшому некрологу в новостной ленте? У меня сейчас голова лопнет. Такое ощущение, что ни одно из происходящих событий никак не связано с другим. То есть — крысюки со сдвинувшимся Лосевым — это одно, и даже неважно, что он Олежку в чем-то натаскивал, и сам Лосев вообще не стоит за массовым безумием и беспорядками, убийства претендентов — второе, митинги и готовящийся массовый выход с развлечениями в виде погромов — третье, раздел сфер влияния среди кланов — четвертое. Просто какой-то массовый психоз, да и только. Единственное, что для меня совершенно очевидно — толчком ко всему стало нападение на школу, во время которого была заглушена Система, а после снятия заглушки, она начала себя перестраивать. Черт, все события, так или иначе, связаны с Системой, вот в чем дело. Что бы она не говорила, но ее излучение, или что там еще, крайне отрицательно влияет на людей, точнее, влияло, пока она переписывала системный код. То, что происходит сейчас — это всего лишь последствия этого отрицательного влияния и совершенно продуманные преступные деяния.

Что-то меня куда-то занесло, хотя, все теперь становится более-менее ясно. И понятной становится ближайшая перспектива и цели. Я в последний раз остановил взгляд на изрешечённой пулями машине и внезапно почувствовал, что на меня кто-то смотрит. Аж волосы на затылке приподнялись. Медленно повернувшись чуть вбок, я посмотрел в ту сторону, откуда почувствовал взгляд и увидел Южанина, задумчиво разглядывающего меня. Наши взгляды встретились, и его губы сложились в легкую полуулыбку, после чего он наклонил голову, приветствуя меня, и снова повернулся к моему тестю, который в этот момент что-то ему яростно доказывал, размахивая руками. Как интересно. Похоже, что самый влиятельный, на текущий момент, клан находится на моей стороне. Интересно, чем я заслужил такое расположение, если еще совсем недавно покойный отец нынешнего главы клана Южаниных был одним из тех, кто у меня приличную такую часть бизнеса отжал? Хотя нет, не интересно. Сейчас это не имеет большого значения. Главное, чтобы в самый ответственный момент он был на моей стороне.

— Перевези Эльзу в четырнадцатый квадрат, только на этот раз лично, без лишней огласки, — я еле слышно обратился к Вихрову. Он перевел на меня взгляд и несколько секунд молчал, прежде, чем кивнуть и оставить меня одного, сев в машину, выполняющую роль конвоя, и уехать. Ну, он прекрасно видел на что способен Макарка, поэтому и колебался недолго, правда, одного из своих людей все же оставил, чтобы совесть была чиста.

Я повернулся к стоящему возле меня Сергею.

— В клинику, потом домой, — и, не дожидаясь, когда он распахнет передо мной дверь, сам сел в машину. Знаю, не положено так в том обществе, которое сейчас собралось здесь, но что поделать, если неохота терять время, разводя разные китайские церемонии.

Клиника встретила меня пустым приемным покоем. Ну, после того счета, который они мне выставили, становится понятно, почему более-менее обеспеченные кланы стараются создать собственные клиники. Дорогу к палатам, которые были зарезервированы для моего клана я помнил, тем более, что никто мне не препятствовал в продвижении. Вообще, мне нравится: приходи, кто хочет, бери, что нравится. Никому ни до кого нет никакого дела. И становится не совсем понятно откуда такие заоблачные цены, если нет даже видимости охраны, в виде ворчливой бабки на входе, которая по факту страшнее любого квалифицированного охранника, а если ей в руки еще и автомат дать для солидности… Хотя, в случае бабки будет достаточно швабры.

— Виталий Владимирович, — я резко развернулся, отвлекаясь от своих бредовых мыслей, и увидел подходящую ко мне Любашу. Она тащила на буксире молодого медика, в котором я узнал того самого, который пользовал Кузина.

— Какая неожиданная встреча. Здравствуй, Люба, — я совершенно искренне улыбнулся. Все-таки есть люди, вызывающие во мне исключительно положительные эмоции, и Любаша как раз относится к таким. — Что ты здесь делаешь? Решила сбежать от меня и подыскиваешь новое место работы в этой безумно дорогой клинике, которая наглядно демонстрирует, что здоровье — это роскошь, которая по карману далеко не каждому?

— Нет, не думайте, что так легко от меня отделаетесь, Виталий Владимирович, и если бы я искала такое место, то устроилась бы на подработку в центр стоматологии, — она улыбнулась своими кроваво-красными губами. — Я как раз наоборот, пришла сюда, чтобы переманить некоторых молодых дарований в клан Савельевых, раз уж Варька мне денег выделила. — Она хмыкнула, увидев, как я поджал губы. Вот уж действительно — Варька выделила, не я. У Варвары Степановны снега зимой выпросить проблематично, даже Эльза выбивает необходимые ей средства с боем. Зато у клана уже давно нет перерасхода и те невеликие средства, которыми мы обладаем, ровно распределяются по назначениям. Просто так уж получилось, что расходная часть у нас, в связи с реорганизацией и восстановлением, и модернизацией большей части производств, пока значительно превосходит прибыль. Я понимаю, что явление это временное, и остаток моего перелета Марта и Варвара Степановна мне объясняли, что все не так плохо, как мне кажется, и что в итоге все станет совсем уж замечательно, но вот именно сейчас нужно немного потерпеть и подождать. И то, что Варька что-то выделила, говорит только о том, что ее конкретно так припекло.

— И это молодое дарование согласно предать свои принципы и перейти в клан? — я кивнул на медика, который поджал губы и скрестил руки на груди, выражая своим видом, как он относится к таким как я.

— Согласилось, и именно с условием вступления в клан, — Люба снова усмехнулась.

— И ты его совершенно не принуждаешь к подобному действу? — вернул я ей усмешку, глядя на слишком воодушевленного медика.

— Виктору не повезло родиться одаренным вне клана. Но он умница и просто мастер своего дела, вот только прекрасно осознает, что каким бы он молодцом не был, но престижные школы весьма неохотно берут детей, пусть даже и одаренных, если их родителей не поддерживает какой-нибудь достаточно влиятельный клан. А Савельевы сейчас достаточно влиятельны, особенно, имея за спиной поддержку в виде Бойничей.

— Так значит, вы, Виктор, не относитесь к фанатам нашего ненаглядного Громова? — я задумчиво потер подбородок.

— Нет, не являюсь, — в голосе молодого медика прозвучал сарказм. — Я прекрасно представляю, как это пробивать себе дорогу в жизнь чуть ли не головой да с разбега, и не хочу для своих будущих детей подобной участи, когда достаточно всего лишь обрести клановую принадлежность. Может быть, его слова и нашли бы отклик в моем сердце, если бы Громов хоть раз конкретно предложил альтернативу кланам, которые сейчас более-менее держат порядок и являются гарантом. Но такой альтернативы в мире, где правят императоры, способные в одиночку разогнать многотысячные выступления — просто нет. Жаль только, что мы пока не обзавелись нормальным правительством во главе с императором.

— Слова не мальчика, но мужа, — я продолжал внимательно его рассматривать. — Если тебя это обрадует, то скажу по секрету, что Совет Кланов вынес на рассмотрение вопрос о том, что необходимо выбрать главу, пока дело еще совсем не завоняло керосином. Ну и, если Любовь Ивановну в тебе все устраивает, то, добро пожаловать в клан Савельевых.

— Ага, а теперь мне нужно кое-что уточнить, раз уж я вас поймала, — и Люба подхватила меня под руку и бесцеремонно втащила в какую-то пустующую палату.

— Люба, ты предлагаешь мне интим? — я расплылся в масляной улыбке. — Какой охренительный сюрприз.

— Не надейтесь, я девушка строгих правил и воспитания, если мужчина младше меня на добрый десяток лет, то в качестве возможного партнера он мною не рассматривается, так как молод еще, — заявила Любаша, вытаскивая из кармана какую-то свернутую в несколько раз бумагу и раскладывая ее на столе.

— Ну вот, ты же просто разбиваешь мне сердце, — я подошел поближе, заглядывая на бумагу через ее плечо.

— Виктор, не обращай внимания, — снисходительно прокомментировала Люба мои слова удивленно смотрящему на нас медику. — Савельев еще когда в школе учился, проявлял ко мне нездоровое влечение. Полагаю, что это у него остатки успешно преодолённого Эдипова комплекса.

— А вот материть меня не надо, я все-таки твой босс, — на бумаге была схема аппарата, похожего на тот, который я видел в операционной. — Что это?

— Это то, на приобретение чего Варька требует с меня вашей визы, Виталий Владимирович, — вздохнула Люба. — Универсальный манипулятор, который нам просто необходимо приобрести, если мы хотим основать свою полноценную клинику.

— Угу, — я ткнул пальцем в привлекшую мое внимание цифру. — А вот это что?

— Это цена вопроса, — еще раз вздохнула Люба, а у меня глаза полезли на лоб, и в груди задавило. Молча взяв из ее рук ручку, я поставил свою витиеватую подпись внизу листа.

— Можешь передать Варваре Степановне, что согласовала, — и, резко развернувшись, я вылетел из палаты, практически бегом направляясь к палате Громова. Кажется, сейчас кто-то у меня будет страдать и не факт, что только морально.

Глава 18

Палату охраняли двое бойцов клана. Когда я подошел, они вытянулись во фрунт, глядя перед собой, хотя совсем недавно негромко переговаривались, я слышал, пока из-за угла не вылетел. Осмотрев их с ног до головы, отметив, что форма на них немного отличается от той, которую я привык видеть, лишь через полминуты вспомнив, что эту форму шили на нашем модном предприятии, чтобы немного снизить расходы. Ну а так как это все-таки был модный дом, они просто не могли не внести некоторые усовершенствования. Благо, что усовершенствования эти были к месту, и дальше, чем дополнительные карманы на рукавах не зашли.

— Вольно, — подойдя поближе, я отметил, что парни немного расслабились, но все же не до конца. — Что там происходит? — я кивнул на дверь, и один из них принялся докладывать.

— Все тихо, Виталий Владимирович. Признаков нестандартных ситуаций не выявлено. Посетителей за все время лечения объектов не было. Весь медицинский персонал тщательно проверяется на входе, для исключения проникновения внутрь посторонних лиц под видом работников клиники. Только вот, Виталий Владимирович, и работники клиники сюда не слишком часто заходят, в основном только еду приносят.

— Хорошо, — и, рванув на себя дверь, я вошел внутрь. Это что же получается, эти двое здесь просто так валяются, а мне потом за них огромные счета приходят?

Кузя лежал на кровати, глядя в потолок и закинув руки за голову. Покосившись на меня, он кивнул, но даже не попытался оторвать свое седалище от кровати.

— Здорова, — подошел к его постели и бесцеремонно сел на край, наваливаясь спиной на Кузю, используя его в качестве спинки. — Эх, вот бы поменяться с тобой местами, да поваляться здесь хотя бы пару часов, чтобы меня никто не беспокоил, кроме тех санитарочек, которые жрать приносят, — я глубоко вздохнул, расслабляя спину.

— Слезь с моей койки, скотина, — прошипел Кузя, но я не пошевелился.

— Где твой сосед? — спросил я, наваливаясь на бывшего однокашника еще сильнее.

— Сава, твою мать, мне больно! — пропыхтел Кузя, пытаясь отодвинуться. У него не получалось, потому что с другой стороны от меня была стена, в которую Кузя упирался.

— Кузя, не беси меня, где Громов? — повторил я, проговаривая каждое слово.

— В сортире, я что, по-твоему, должен его постоянно караулить? — возмущенное пыхтение Кузи из-за спины слегка повысило настроение. — Ну и здоровый же ты стал, Сава. Эльза явно на твоей жратве не экономит.

— А для чего, я, по-твоему, оставил тебя здесь? Чтобы ты приглядывал за нашим спасителем империи, ведь, я погляжу, ты вполне уже выздоровел, да заматерел на больничных харчах, раз так успешно сопротивляешься моей грубой силе, — я хмыкнул и одним движением встал на ноги, после чего медленно повернулся к старому другу, единственному, надо сказать, кто был со мной в то время, когда я только-только начал адаптироваться в этом мире.

— Я выздоровел достаточно для того, чтобы быть вышвырнутым отсюда, для дальнейшего долечивания дома. Что со мной и собираются сделать не слишком добрые медики завтра поутру. — Кузя сел и потер грудь, видимо, ранения все еще доставляли ему неудобства. — Ты случайно не знаешь, чем эти уроды пули обрабатывают?

— Случайно знаю, и даже сам пользуюсь, — я вздохнул, проигнорировав выжидательный взгляд Кузи, и посмотрел в сторону двери, ведущей к сортиру. — Громов! Ты там в канализацию слился?!

— Я, конечно, с великой терпимостью отношусь к чужим фантазиям, но ваши, Виталий Владимирович, ставят меня иной раз в тупик, — ханжески заявил Громов, появляясь из санитарной комнаты сразу же, после моих воплей. — Чем я обязан лицезреть вас?

— Да вот, понимаешь ли, хотел полюбоваться на реализацию своих извращенных фантазий, но ты, Громов, меня обломил, в общем-то, все как обычно, — я не без удовольствия смотрел на то, как меняется выражение его лица с брезгливого на кислое, словно он только что раскусил лимон.

— Я не понимаю, почему вы ко мне постоянно придираетесь, — он выпятил нижнюю губу, и мое желание зарядить ему в табло начинало становиться навязчивым.

— Просто прими это за данность, ты все равно не поймешь, даже, если я тут перед тобой сейчас начну расшаркиваться и пытаться что-то объяснить, — прервал я его стенания. — Значит так, братцы-кролики, слушаем новую вводную. Ситуация в Империи начала выходить из-под контроля стремительными темпами, к тому же, лидер вашего общего сопротивления, Олег Волков, благополучно свалил в тот самый момент, когда я так сильно хотел поговорить с ним по душам. Кстати, может быть, вы уже объясните мне убогому, против чего вы сопротивляетесь и какие можете предложить альтернативы? — Кузя с Громовым промолчали, переглянувшись, видимо, тоже не сочли нужным мне что-то доказывать в связи невозможности доказать. — Ну да ладно, как-нибудь в более спокойной обстановке сяду и постараюсь вникнуть в ваши стенания. А сейчас, я хочу напомнить, если кто не в курсе, но вот, например, Кузя — самый что ни на есть одаренный, а это идет немного в разрез с твоими призывами, Громов. И я, хоть убей, не понимаю, что Кузя нашел при этом в этих призывах правильного, а, Кузя, я тебе этот вопрос год назад задавал и теперь задаю, что ты мне сможешь на него ответить?

— Да пошел ты, козел, — зло буркнул Кузя.

— Свинья неблагодарная, — парировал я, снова поворачиваясь к Громову. — Еще раз повторю, Олег Волков сбежал, причем, будучи весьма сильным магом, как оказалось, сбежал он с помощью индивидуального телепорта. Не надо так на меня смотреть, эту штуку один весьма далекий от адекватности ученый уже давно разработал, и теперь с помощью одного весьма талантливого парня доводит до совершенства, — я поморщился, и помахал рукой перед их мордами, пытаясь вернуть с небес на землю. — Кстати, ваш лидер тоже не обычный человек и может взмахом руки превратить какого-нибудь неугодного в нечто малоаппетитное и жутко воняющее. Ну, это я к вопросу о призывах и общих ваших оппозиционных идеях, которые еще больше ставят меня в тупик своей элементарной нелогичностью. Короче, ситуация складывается аховая, мы просто не успеем всех причастных из твоего списка, Кузя, взять. А ведь список этот видится мне не полным и не до конца проработанным, из чего следует, что есть еще группа или группы лиц, о которых мы даже не подозреваем. И из всего этого следует, что мы не сможем остановить массовые выступления, которые все равно подавим, но, в отсутствии императора это может быть связано с гораздо большими жертвами среди простых обывателей, которые повелись на путанные речи провокаторов и таких как ты, Громов, как нимфетка на конфетку.

— Ну у вас и сравнения, Виталий Владимирович, — Громов держался подчеркнуто вежливо. Не хотел, собачий сын, чтобы я его по зад выпнул на улицу в то время, как там через порталы Волков скачет.

— Нормальные у меня сравнения — в обоих этих случаях, поведшихся просто отымеют в весьма циничной форме, и если во втором случае еще есть призрачная надежда получить крохи удовольствия, то в первом увы и ах, конец всегда весьма печален, — жестко прервал я его попытки достучаться до такого дубового солдафона, каким по мнению Громова я и являлся. — Но ты можешь думать так, как хочешь. Главное, чтобы в тот момент, когда ты открываешь рот, из него доносилось то, что будет необходимо мне. И сейчас ты, вместе с твоим слегка умственно неполноценным почитателем, — Кузя при этих словах скривился, но промолчал, — выйдешь в эфир и будешь вещать так долго, как это будет необходимо, чтобы градус настроя граждан, желающих пойти и побунтовать, снизился к минусовому уровню. Мне плевать, как ты это сделаешь и что скажешь. Можешь сказать, что на тебя навалилось озарение или что зеленые человечки с Альфа-Центавра тебя предупредили о том, что как раз в назначенный день ожидаются осадки в виде крупных метеоритов, а по самым достоверным данным стало известно, что император Фридрих желает нанести визит в Империю, чтобы посетить Совет Кланов… Придумай что-нибудь, ты прекрасно умеешь сочинять сказки и подсовывать конфетки облапошенным детишкам. Кузя, ты понял, что нужно делать? — Кузя сосредоточенно кивнул, а я повернулся снова к Громову. — И ни дай бог, ляпнешь что-нибудь лишнее. Я сразу же сниму охрану и найду способ сообщить Волкову, где ты находишься. А учитывая, как охраняется сама клиника… думаю, вам будет интересно вдвоем.

— Что делать после окончания вещания? — деловито поинтересовался Кузя, уже начавший драпировать стену зеленой тряпкой, используя при этом свой дар воздуха.

— Если все пойдет нормально, то сразу после окончания эфира, охрана у двери перевезет вас в самое защищенное место, наверное, во всей империи, если не во всем мире, — что в общем-то соответствовало правде, попасть за янтарный купол можно было только в одном случае — при предательстве. Но я все же надеюсь, что до этого не дойдет. — Там будет медик, и даже подозреваю именно тот, кто тебя, Кузя, на ноги ставил, так что, если вам все еще нужна будет медицинская помощь, то вы ее получите. Когда закончите, свистните охранникам, я их сейчас проинструктирую. Вроде бы все.

— Сава, — Кузя окликнул меня уже на выходе из палаты. — Все так плохо?

— Вообще-то, этот вопрос необходимо задавать все-таки тебе, если ты, конечно, понимаешь, как масштабная акция может волной прокатиться по тем, кто соблюдал нейтралитет, и не все они присоединятся к вашим призывам, особенно, если потеряют кого-то дорогого и близкого, потому что ни один массовый протест и теракт не может пройти без жертв обычного мирного населения, ведь ради этих жертв все и начинается, не так ли? А без жертв, что это за акция? Так, дерьмовенькая акция, не показательная, без огонька. На такую только плюнуть и растереть, а Олежка такие усилия во все это вложил, что обидно ему будет, если просто плюнуть, так что жертвы будут, не сомневайся. Мы аккуратно сработаем, так они сами эти жертвы обеспечат, делов-то, парочку придурков приземлить. — Довольно серьезно пояснил я, чтобы хоть немного, но дошло до того же Кузи, который смотрел на меня исподлобья, видимо, не до конца он все же понимал, что такое революция, и как гибель какого-нибудь ребенка, чисто случайно оказавшегося в эпицентре разборок, может всколыхнуть всю империю, до этого уже обработанной такими, как Громов. Ну, дай бог и не узнает. — Где планируется проводиться основная акция, Кузя?

Он встрепенулся, но потом отрицательно покачал головой, понятно, вышибли его гораздо раньше. Все-таки Волков довольно наблюдательный и умный тип, несмотря на проблемы с головой. Не удивлюсь, если окажется, что все детали подобных мероприятий рассекречиваются непосредственно перед самими мероприятиями, чтобы обезопасить себя от таких вот, Кузиных, которые далеко не случайно могли оказаться в его ближайшем окружении.

— Это не слишком хорошо, но, мы пока живы и это главное. Так что, Кузя, прорвемся, — и я вышел, сам пытаясь поверить в слова, которые я только что говорил ему. Мы прорвемся, мы обязательно прорвемся, это стало своеобразной мантрой, главное, чтоб не как старые трубы, заливая все вокруг кипятком, нанеся этим еще больше ущерба. Охранники возле палаты посмотрели на меня вопросительно. Они ждали указаний, которые я им сразу же озвучил. — Когда они закончат, Александр Кузин вам сообщит об этом, сразу же перевезите их в четырнадцатый квадрат. И никому об этом ни слова, на подъезде уже сообщите, чтобы встречали, ничего, в машине посидите, пока хлеб с солью готовят. Да, по прибытию на место свяжитесь с клиникой и медика какого-нибудь в известность поставьте, а то у меня странное чувство, что работающим здесь людям вообще наплевать на то, где их пациенты сейчас находятся, но я не собираюсь платить за лишние дни, особенно в то время, когда здесь никто не лежит.

— Слушаюсь, — коротко ответил охранник, задумавшись об отданном мною приказе. Ничего, думать полезно, главное, чтобы о перевозке этих двоих знало, как можно меньше людей. Я же пошел к выходу, раздумывая, что сейчас делать. По-хорошему, надо было связаться с Вихровым, чтобы определиться, а хватит ли у нас людей, чтобы сделать ту работу, которая была рассчитана на три клана. И, если людей не хватает, то просить у кого-нибудь о помощи. Но Вихров сейчас должен убеждать Эльзу уехать, и, подозреваю, что это дело не из легких. Полагаю, что они все еще в нашем доме, так что, следует ехать прямиком туда. Выйдя на улицу, так и не встретив по дороге никого, кто хоть отдаленно напомнил бы мне медика. Просто волшебно. С размаху хлопнув входной дверью, чувствуя просто необъяснимую потребность выместить на ком-нибудь накопившееся раздражение, я сел в ожидающую меня машину.

— Куда едем, Виталий Владимирович, — ко мне обернулся Сергей, заводя мотор.

— Домой, — я уставился в окно. Так не должно быть, но почему-то происходит. И я не знаю, что буду делать со свалившимися на меня проблемами. Звонок заставил меня вздрогнуть. Посмотрев на номер, я провел рукой над комом, активируя вызов.

— Добрый день, Виталий Владимирович, — мой бухгалтер смотрела на меня суровым взглядом из-за очков, и мне от этого взгляда было настолько неуютно, что я сразу же начал вспоминать о каких-нибудь неоправданных тратах. Но, вроде бы ничего такого я себе не позволял, поэтому, немного расслабившись, я ответил.

— Добрый день, Варвара Степановна, что-то случилось?

— Вы просили проверить закупки крупных партий адамантинов за последний год, сегодня поступил отчет на запрос. Кроме Макарова сделок на поставки значительного количества камней не оформлял никто. Насколько мне известно, клан Макарова ежегодно заключает подобные сделки и покупает большие партии адамантинов, потому что его производство изолирующих магическое влияние конструкций требует наличие этих камней.

— Вот как, значит, Макаров мог первым узнать об интересной способности камней разрушать привязки дара, — я задумался. Становится все интереснее и интереснее. По крайней мере, у меня не осталось никаких сомнений в том, что он замешан во всем происходящем, но вот вопросов становится до омерзения много и с каждым днем все больше и больше. Как же хорошо было в коме лежать, верните меня туда, ну пожалуйста! Пустые мольбы, на самом деле. Так, вернемся к нашим баранам и зададим себе самый главный из навалившихся на меня вопросов, как давно Волков и Макаров сотрудничают вместе, если уже даже в школе Софочка испытала на мне это чудесное изобретение, и кто еще в курсе такого феноменального открытия? Не удивлюсь если окажется, что вся армия Макарова и наемники вооружены именно такими забавными пулями, возможно, даже, не зная об этом.

— Что вы сказали, Виталий Владимирович? — Варвара моргнула на мгновение потеряв свой суровый образ.

— Ничего, просто мысли вслух. Спасибо, Варвара Степановна, можете узнать, повысились ли закупки адамантина или количество оставалось из года в год прежним?

— Четыре года назад они запросили дополнительную партию, в остальное время контракты и запросы оставались прежними, — пошуршав бумагами, сообщила она.

— Спасибо, вы мне очень помогли, — я отключился, и сразу же раздался очередной звонок. На этот раз звонил Вихров. — Да, Саша, что у вас?

— Эльза Ульмасовна доставлена в четырнадцатый квадрат и начала обустраиваться, — отрапортовал Вихров. Надо же, и что без скандалов обошлось?

— Проблемы были? — спросил я, с любопытством на него посмотрев.

— Нет. Эльза Ульмасовна проявила редкостное понимание происходящего, — сюрприз. Даже не ожидал такого.

— Я присоединюсь к ней позже. Наверное, мне лучше пока пожить именно в четырнадцатом квадрате.

— Это весьма разумное решение, Виталий Владимирович, — он замялся.

— Что, Саша? Не молчи и выкладывай все как есть, — я невольно нахмурился.

— Виталий Владимирович, мы закончили проверку всех, включая Эльзу Ульмасовну. Меня проверяли двое офицеров, ранее служивших клану Алдышевых. Мы не нашли крота. Или он настолько хорошо замаскировался, или…

— Или его нет и дело тут в чем-то другом, понятно, — я потер шею и посмотрел на командира. — Что еще?

— Нам не хватит людей, чтобы изолировать всех тех, кто значится в предоставленном вами списке, — я только что сам об этом думал. Приятно, что мои люди действуют со мной на одной волне. — Мы можем пересмотреть всех людей, которые достались нам от клана Любушкина, и направить тех, которые и так разрабатывали свою часть к своим целям. Но это все равно не покроет ту треть, которую должен был разрабатывать клан Калинина.

— Что ты предлагаешь? — Как же Калинин умер-то не вовремя, он даже не оставил мне никакой информации о целях. А я тоже хорош, даже не поинтересовался, что стало с его кланом и есть ли у него приемник. Но, не исключаю, что та саранча, налетевшая на место трагедии, уже давно все поделила и распределила, даже несмотря на наследника и нового главу не слишком известного клана. Кстати, интересный факт, который почему-то раньше не приходил в мою голову: что именно всех из верхушки Совета так возбудило в происшествии с Калининым? Ранее они такого воодушевленного единства и скорби не высказывали, да даже Любушкину пришлось вытаскивать моим людям. Все же, не все так чисто с этим Калининым, но какое мне сейчас до него дело, если он действительно оказался не при чем в покушениях, сам став такой бесполезной жертвой.

— Попросите людей у Бойнича. У него весьма грамотная охрана и толковые командиры. — После небольшой паузы все же озвучил свои мысли Вихров.

— Хорошо, — я кивнул. — Все равно хотел сегодня навестить тестя. Вот и совмещу несколько дел одновременно.

Глава 19

После того, как от меня ушел юрист, отправленный Бойничем, передав мне кучу различных бумаг, я собрался звонить тестю, чтобы напроситься на встречу, на которой нужно было многое обсудить. Я не знаю, что имел в виду Бойнич, рассказывая о юристе, которого направил, но вести дела с прагматичным, пунктуальным и немного беспардонным молодым парнем, который был старше меня на вид не более, чем на пару лет, вначале было намного проще, нежели с Андре, которая своей фанатичностью и вечными намеками, только сбивала с нужных мыслей, переключая на совершенно другие, не относящиеся к делу. Душу из меня Якоб Ларсон, так звали этого самого юриста, вытащил особо не стесняясь, вытер об нее ноги, отряхнул и засунул обратно. Я говорил, что Варвара Степановна бдит за каждой копейкой, врученной ей на хранение? Да нихрена подобного. Единственное, чего я до конца так и не понял, на чьей стороне был Якоб, потому что он не ушел, пока не разъяснил все за и против ведения совместного дела с Бойничем, указывая длинным пальцем на те пункты, на которые я должен был обратить пристальное внимание, когда как на остальные достаточно было просто обратить внимание. После этого он взял калькулятор и просчитал различные схемы ведения данного бизнеса, за минусом оборудования и людских ресурсов, которые уже и так вложил Бойнич в разработку шахты, и получил определенный результат, который сможет устроить на выходе не только меня, но и Бойнича, которого он представлял.

Голова не просто болела, она хотела взорваться и украсить стены кабинета моими мозгами, разлетевшимися в разные стороны, наряду с блестками и конфетти, которыми были забиты пустые участки в черепной коробке, ибо таким дебилом, я себя не чувствовал довольно давно. Уже прощаясь, наконец, с Ларсоном, я отметил про себя, что не прочь был бы вести подобные дела именно с Андре, а не с этим бюрократическим червем, который по факту ничего конкретного так и не смог объяснить, видимо считая, что глава клана должен и без его подсказок разбираться в подобных вещах. Взяв документы, обещая все просчитать самостоятельно, я пригласил на завтра к себе своего юриста и бухгалтера, чтобы они хоть немного помогли во всем этом юридическом дерьме разобраться, и не упасть в грязь лицом, отдавая всю прибыль Ульмасу. И когда я потянулся уже к кому, чтобы все же связаться с тестем, в кабинет вошел Денис, застав меня в момент набора номера.

— Виталий Владимирович, к вам посетитель, — сообщил мой дворецкий, и я опустил рукав, прикрывая ком.

— Кого там принесло на ночь глядя? — процедил я, решая, приказывать Денису гнать посетителя в шею, или все же выделить ему пять минут, потому что потом совсем может не быть времени, а вот такие, притащившиеся даже без предварительного звонка, люди обычно отличаются настойчивостью, достойной лучшего применения.

— Ведущий дизайнер и директор модного дома «Кристалл», принадлежащего нашему клану, — Денис подошел к столу, за которым я сидел и протянул небольшой серебряный поднос, на котором лежал прямоугольник вычурной визитки. — Насколько я помню, предпочитает семилетний виски и очень шумный.

— Охренеть, — охарактеризовал я происходящее одним емким словом. — И что ему нужно?

— Понятия не имею. Он не сообщил, — чопорно ответил Денис, делая шаг назад.

— Ну, хорошо, — я покрутил в руках визитку. — Пускай заходит.

— Организовать виски и закуски? — деловито уточнил Денис, уже не намекая на расточительность в данном вопросе в отношении гостей, все же в его глазах я смог хоть немного подняться и занять место выше своего покойного папашки, который совершенно не заботился о делах клана.

— Подавится, к тому же он ненадолго, — Денис хмыкнул, видимо, сомневаясь в том, что я смогу так легко отделаться от незваного гостя, которого я видеть не хотел, даже в лучшие и спокойные времена, и удалился, оставив меня одного на минуту, чтобы я смог собраться с мыслями и не убить сразу этого ведущего дизайнера, как только он появится в поле моего зрения.

Козлина, вытрепавшая мне нервы с духами, которые оказались в итоге хитом, потому что получились слишком неожиданными и отличными от всего, что поставлялось на прилавки парфюмерных магазинов, влетел в кабинет со скоростью торпеды, затормозив аккурат перед моим столом.

— Вы даже не представляете, Павел Константинович, как сильно я не рад вас видеть, — поприветствовал я его, указывая рукой на кресло, рядом с которым он остановился. — Садитесь и быстро говорите, зачем пришли. Только очень-очень быстро говорите, у меня очень мало времени. — И я выразительно посмотрел на часы.

— Я сегодня случайно увидел вас, Виталий Владимирович, на площади, где расстреляли машину. Ужасная трагедия, но дело не о ней. Почему-то я пребывал в блаженном заблуждении, что Эльза Ульмасовна сумела позаботиться о вашем гардеробе, но, то, что я увидел… Это затмило даже жуткую трагедию с расстрелянной машиной, я никогда бы не подумал, что у Эльзы Ульмасовны такой отвратительный вкус, — он садиться, похоже, не собирался. Напротив, опершись на руки, он наклонился через стол, нависнув надо мной. Я сначала откинулся в кресле, а через десять секунд отъехал назад, чтобы увеличить расстояние между нами.

— Я могу понять всю вашу боль, когда-нибудь, очень нескоро, но, если это все, что вы хотели мне сказать…

— Нет! Я настаиваю на том, чтобы вы сменили гардероб! Это немыслимо! Вы даже костюм умудрились купить самый жуткий из всех, какие вообще существуют в природе! В таких даже покойников не хоронят, проявляя хоть небольшую толику уважения к усопшему. Если вы хотите меня убить, то вам это сделать нужно более гуманным способом, ибо инфаркт моего сердца уже не за горами от одного горького взгляда в вашу сторону!

— Боюсь вас разочаровать, но костюмы вряд ли существуют в природе, — я отодвинулся еще дальше от этого ненормального, потому что появилось ощущение, что он сейчас схватит ручку со стола и воткнет мне ее в глаз, не дожидаясь своего сердечного приступа. — Да и какая разница? Костюм он и есть костюм…

— Какое кощунство, — перебил меня этот упырь и, приложив руку к груди, рухнул в кресло. — Как можно вообще говорить о том, что костюмы все одинаковые и между ними нет никакой разницы? — он так на меня посмотрел, что я закончил за него невысказанное вслух предположение о том, как меня вообще земля еще носит?

— Это все, что вы мне хотели сказать? — я придвинул кресло к столу, от которого уехал, как оказалось, на довольно приличное расстояние. — Тогда давайте лишим уже друг друга своего общества. Я бы с удовольствием послушал вас еще, но правда заключается в том, что мне пофигу, что вы обо мне думаете, а еще мне некогда, и, в отличие от вас, мне нужно работать.

— А я по-вашему не работаю? — он привстал со своего места.

— Когда вы мне здесь в этом самом кабинете истерили по поводу того, что у вас мало времени, для создания достойной упаковки для новых духов…

— Как вы вообще можете сравнивать коммерческий рекламный ход и одежду? Одежду! Это же наша вторая кожа!

— Ага практически восьмая оболочка яичек, — саркастически перебил я его.

— Простите, что? — он поджал губы.

— Трусы — восьмая оболочка яичек, — рявкнул я, стараясь взять себя в руки, чтобы не охреначить его чем-нибудь тяжелым по голове. — Это к вопросу о второй коже. Быстро говорите, что вам от меня нужно, и выметайтесь уже отсюда!

— Мне нужны ваши мерки, — внезапно успокоившись заявил козел, а я в этот самый момент пожалел, что на столе нет упомянутого Денисом виски семилетней выдержки, подозревая, что он не ведущего дизайнера имел в виду, когда говорил, что он именно его предпочитает, видимо, позаботиться обо мне таким образом решил и хоть как-то нивелировать влияние этой встречи на мои нервные клетки, но я, как обычно, туманных намеков не понимаю. — И будьте уверены, я подкуплю вашего дворецкого, и мы вместе сожжем эти тряпки, которые вы носите, потому что ни один хоть немного уважающий себя бездомный не позарится на такое и посчитает оскорблением, реши мы их ему отдать. Так что, чтобы не остаться голым, вы мне позволите снять с вас мерки, и я уйду, чтобы приступить уже, наконец-то, к созданию приличного гардероба главы не самого маленького клана. Кошмар, почему никто мне раньше об этом не сказал, такой позор на мои седины, — уже себе под нос тихо проныл он, но так, чтобы я его все-таки услышал.

— Ну так снимайте эти самые мерки, хоть для гроба, чтобы шедевр для сожжения к концу жизни приготовить, и убирайтесь уже к чертовой матери! — как же он меня достал. Вот ведь какой талантливый человек, не всякие так могут.

— Так, может быть, вы мне в этом, наконец, поможете? Встанете, например, разденетесь? — я поднялся, вышел из-за стола и рванул галстук, чуть не задушившись при этом.

— И до какого момента мне нужно раздеться? — ухмыльнувшись, спросил я.

— До восьмой оболочки яичек, — холодно ответил козел, вытаскивая из кармана измерительную ленту, которая совсем не отличалась от точно такой же в моем мире. Когда он приготовился, я уже разделся. Этот мудак осмотрел меня с ног до головы и снова поджал губы. — Ваша нынешняя, с позволения сказать, одежда — еще хуже, чем я думал.

Вот и пойми, что конкретно он имеет в виду: или у меня с телом совсем все не слишком хорошо, или же наоборот, все просто замечательно, а купленный походя костюм это скрывает. Сам процесс измерения прошел быстро, и козел, записав мои параметры, быстро убрался, оставив меня наедине с собственными мыслями. Буквально сразу же зашел Денис, поставив передо мной на выбор стакан с виски, едва покрывающий лед, которым был заполнен стакан, и какую-то бодягу, еще от двери воняющую валерьянкой. Ну не до такой же степени козел может меня достать. Я смерил Дениса оценивающим взглядом и попросил убрать это все, поблагодарив за заботу. Еще слишком много необходимо сделать и обдумать, и голова должна оставаться ясной.

За окном стремительно темнело, и я сейчас раздумывал над тем, стоит ли переться к Бойничу, или отложить визит до следующего утра. Когда я уже застегнул рубашку, раздался звонок. Номер был мне незнаком, но я решил посмотреть, кто же решил меня побеспокоить в такой час, надеясь, что это не ведущий козел из «Кристалла», который что-нибудь здесь забыл. Голограмма появилась прямо на столе, и я с некоторым удивлением увидел Дениса Лосева, который смотрел на меня не мигая.

— Здравствуйте, Виталий, — я кивнул, и он, решив, что приветствия состоялись, продолжил. — Вы наверняка в курсе, что ваша жена, тесть и симпатизирующий вам Южанин провели массированную кампанию по пролоббированию вашей кандидатуры на завтрашнем заседании Совета Кланов. — Нет, я об этом не знал. Более того, я не знал, что завтра состоится Совет. Почему-то мне никто об этом не сказал, даже оповещение на почту не пришло. Но, глядя на Лосева, я лишь улыбнулся краешком губ и снова кивнул, лихорадочно соображая, что же мне делать. Как же не вовремя это заседание устроили. Мне бы хотелось все-таки чуть-чуть попозже, когда мы с акциями протестов разберемся. А это надо сделать до избрания императора, потому что, в противном случае, все главари просто зашухарятся, превратившись в мины замедленного действия, которые обязательно рванут в самый неподходящий момент.

— А кто был инициатором завтрашнего Совета, вы случайно не в курсе? — я постарался выглядеть как можно менее заинтересованным.

— Макаров, — Денис скривился. Видимо, с этим кланом у Лосевых не получалось найти общий язык, что странно, учитывая, что и тот, и другой опекали Волкова. Возможно, младший Лосев все же действительно не разделял увлеченности своего отца в революционно идеях, и теперь пытается хоть как-то выжить в этом бассейне с крокодилами, буквально ходя по минному полю и гадая, кто за кого, и как ему дальше вести политику клана. — Но я сейчас не о нем хочу поговорить.

— И о чем же вы хотите поговорить? — я вздохнул и швырнул на стол галстук, который безуспешно пытался в этот момент завязать.

— Я хочу понять, как мне завтра голосовать, — спокойно ответил Денис.

— И что же вы поняли? — я скрестил руки на груди.

— Давайте поговорим начистоту. Вы мне не нравитесь. Мне не нравятся ваши методы, и я глубоко сомневаюсь, что вам удастся пережить ритуал слияния. С другой стороны, я ратую за полноценное восстановление Империи, а у нас, в связи с известными событиями, просто не осталось выбора. Так же я помню о нашем договоре, как бы я не хотел идти против вас, вы просто не оставляете мне никакого шанса действовать в данном случае самостоятельно, потому что данная повестка дня касается лично вас. И как мне поступить, не подскажите? — мы смотрели друг на друга и молчали. Когда молчание стало уже давить, Денис вздохнул и первым нарушил его. — Что же вы молчите, ответьте хоть что-нибудь.

— А что мне вам сказать? Вы вольны поступать так, как считаете необходимым. Если бы мне понадобился лично ваш голос в данном вопросе, то я связался бы с вами первым, так что это будет лично ваш выбор. Если вам так не нравится моя кандидатура, вы всегда можете проголосовать «против». Если же опять-таки я вам так сильно не нравлюсь, то вы можете проголосовать «за», чтобы насладиться моей гибелью во время ритуала.

— Вы мне никак не помогаете, Виталий, — в голосе Лосева появилась неприкрытая агрессия и он отключился. М-да, я потер лоб. И зачем он вообще звонил? Сейчас как бы он не проголосовал ничего не изменится, он не дурак, и не будет идти против остальных, а веры в то, что «за» проголосуют все кланы, у меня не было. Тратить же голос Лосева на такое сомнительное голосование, мне не слишком бы хотелось. М-да. Как же хорошо некоторым героям сказок — пришел весь из себя мегакрутой и красивый, и тут же тебе все на блюдечке преподнесли. И жену-принцессу, лучше трех, и все аристократы сразу же тебя приняли на равных. Мне же приходится лавировать и крутиться как ужу на сковородке. Единственно, в чем повезло, это с женой: и умница оказалась и красавица, и папа не подкачал. Собственно, если бы не папа, то и крутиться бы не пришлось, сидел бы себе спокойно в какой-нибудь жопе мира и поплевывал в озерко перед домом. Так что, Сава, не ной. Считай, что тебе сейчас просто зашибись, потому что потом станет еще хуже.

Я с ненавистью посмотрел на галстук и набрал номер тестя.

— Виталий, что-то случилось? — он как обычно выглядел безупречно в идеально сидевшем на нем костюме. Теперь, разглядывая Бойнича, я начинал понимать, о чем истерично визжал дизайнер.

— Мне нужны люди, Ульмас. Бойцы. Много.

— Когда? — он нахмурился.

— Вчера, — я, не отрываясь, смотрел на него.

— Хорошо, я распоряжусь. Урядников сейчас свяжется с твоим Вихровым.

— И ты даже не спросишь, зачем мне нужна армия? — я прищурился.

— А зачем? — он пожал плечами. — Ситуация должно быть весьма неординарная, раз ты решил позвонить мне едва ли не ночью. Но истинную причину услышать все же хотелось бы.

— Тебя устроит, если я в скором времени приеду к тебе, и мы все обсудим? — Было странно задавать подобного рода вопрос, вроде бы мы итак хотели встретиться, но Бойнич тактично промолчал, да еще и намекнул, что уже ночь, но он не прочь включиться в спасение империи, ну или своего зятя, который вот-вот станет самым что ни на есть императором. Что-то меня заклинило на данной мысли, самовнушение что ли включилось на полную катушку?

— Это будет разумно. Я предупрежу Эльзу, что ты сегодня останешься на ночь у меня. Тем более, что завтра необходимо явиться в Совет, а я тебя хотя бы прилично одеть смогу, — я только зубами скрипнул. Они что все сговорились? Достали, мать их. Бойнич тем временем отключился.

Постояв еще с минуту, я подошел к стене с картой расположения кланов в Совете. Эльза тщательно следила за перемещениями. Гораздо тщательнее меня. Окинув взглядом карту, я нашел Савельевых. Ну что же, неплохо. Я думал, что в связи с моей комой, положение клана будет хуже. Но слияние с Любушкиными добавило активов, и клан уместился на десятом месте. Ну вот мы и входим в десятку самых влиятельных кланов. Начиная же с пятого десятка, картина резко изменилась. Многие фамилии были мне вообще незнакомы. Круговорот кланов, похоже, продолжается, и с этим тоже надо что-то делать, но не сейчас. Сейчас необходимо решить текущие проблемы. Звонок вывел меня из прострации. Активировав вызов, я посмотрел на Вихрова.

— Я полагаю, что с тобой связался один из командиров службы безопасности Бойнича?

— Да, Урядников. Мы с ним все обсудили. Он предлагает не откладывать и идти ночью. Именно сейчас у нас больше шансов на успех.

— Я тоже так думаю, — задумчиво посмотрев на карту Совета Кланов, я снова повернулся к Вихрову. — Саша, у меня предчувствие, что они хотят перенести выступление на завтра. Поэтому их надо брать именно сегодня ночью. У Бойнича есть люди в регионах?

— Есть, и поэтому можно все завершить уже к утру. Без командования, да еще и с зародившимися сомнениями после сегодняшнего трехчасового выступления Громова, люди будут ждать условного сигнала, но если его не будет, то и на улицы никто не выйдет.

— Еще бы знать, в чем он заключается этот условный сигнал, — я снова посмотрел на карту. — Вот что, Саша, выдели мне десяток надежных бойцов. Я хочу кое к кому на огонек заглянуть. Может быть, мы сегодня и узнаем, что это за сигнал такой, да еще парочку вопросов выясним. Так или иначе, все решится в течение суток. И это будешь не ты, операция, возложенная на тебя гораздо важнее, нежели мое небольшое развлечение, даже, если оно принесет важную и нужную информацию. Мне надоело уже быть на шаг позади всех, поэтому за операцию отвечаешь лично ты. И, Саша, будь на связи. Если что-то пойдет не так, или у тебя просто на уровне шестого чувства зародятся подозрения, то уходи и уводи своих людей, и по возможности, связывайся со мной, вдруг так получится, что я смогу ответить на некоторые твои вопросы.

— Я вышлю отряд, — ответил Вихров и отключил связь, а я пошел переодеваться. К Бойничу я могу хоть в трусах завалиться, все равно он мне костюм к заседанию подгонит, а к Макарову я могу и в камуфляже прийти. Прежде чем выйти из кабинета, я прихватил с собой флакон с адамантиновой пылью. Хоть Макаров и знал, на что способны адамантины, он почему-то считал остальных кретинами и, насколько я знаю, вся защита его дома, за редким исключением, строилась как раз на применении дара, а с ним я сумею справиться, так что у нас есть прекрасные шансы пройти к главе клана Макаровых незаметно.

Глава 20

Десяток бойцов, которых прислал Вихров прибыл примерно через полчаса. Я уже успел к тому времени и одеться, и экипироваться как следует. К обычному огнестрельному оружию добавились ножи, а также кусачки. Рассчитывать на помощь Системы в этот раз не приходилось, а какая-никакая защита в виде банальной сигнализации и камер слежения в родовом городском доме Макарова должны были быть, и, чтобы эту защиту приглушить, нужны были кусачки, чтобы тупо перерезать провода в колодце. Расположение таких колодцев было практически в каждом доме примерно одинаково, потому что подключение шло последовательно, а контролирующие эти процессы компании не хотели сильно заморачиваться, поэтому и расположение связующих колодцев было одинаковым. Охрану, как правило, у колодцев никто не выставлял, что было не слишком разумно в такое непростое время, когда защита периметра зависела не только от наружной охраны. Но о таком шаге, как вероломное проникновение в частные дома, я не слышал, особенно на кланы из первой десятки, поэтому, возможно, данные меры все же были излишни. Так или иначе, у меня всегда был кто-нибудь, кто находился поблизости с колодцем, а вот у Макарова такой заботы о видеонаблюдении не было, по крайней мере, опровержению этому я не находил. По периметру была расположена прогуливающаяся раз в час пара вооруженных охранников, и, собственно все на этом, так что я надеялся, что так оно и будет в действительности, поэтому обыкновенные кусачки будут путем к успешному завершению дела.

— Виталий Владимирович, старший группы Вадим Столяров направлен в ваше распоряжение, — отрапортовался передо мной один из бойцов, когда я вышел не крыльцо.

— Вольно, — вот что мне нравилось в работе Вихрова, кроме всего прочего, это то, что он сумел установить по-настоящему армейскую дисциплину в вверенных ему практически войсках. — Вам знаком адрес родового городского поместья Макаровых?

— Да, знаком, — кивнул Столяров.

— Выдвигаемся к нему. Остановка в соседнем квартале, оттуда пешком, группами по два человека, двое со мной в головной группе. К дому не приближаться без условного сигнала, — и я направился к уже заведенной машине, на ходу поправляя наплечную кобуру.

— Виталий Владимирович, — окликнул меня Столяров. Я обернулся, и старший группы подошел поближе и протянул мне небольшую коробочку. — Алдышев велел вам ее передать. Я открыл коробочку и вытащил диск телепорта. Вот это уже то, что нужно. Чисто теоретически я знал, как им пользоваться, но хотелось бы некоторых уточнений, в виде нанесения координат перемещения, потому что я даже представить себе не мог, что необходимо сделать, чтобы перенестись куда нужно будет в итоге попасть, и зависят ли выбранные мною координаты от активации телепорта, собственно, я никогда даже не удосужился поинтересоваться о максимальной дальности телепортации, и зависит ли она от какой-нибудь конкретной модели. Перевернув коробочку, я даже потряс ею — ничего похожего на инструкцию и в помине не было. Просто волшебно. Надо все же в некоторых вопросах брать инициативу в собственные руки и проколоть укольчики что ли какие для памяти, потому что попросить о телепортах не забыл, а вот настоять, чтобы со мной хотя бы краткий инструктаж по их применению провели, вот об этом даже не подумал. Ну и эти хороши, должны же понимать, что, впервые встретившись с их изобретением, я могу телепортироваться только случайно и то на какой-нибудь северный полюс, и ждать свою бригаду спасения в обнимку с одиноким пингвином. Я все-таки когда-нибудь убью эту шайку. Ладно, будем надеяться, что мне этот экстренный уход никогда не понадобится. Сунув телепорт в карман, я развернулся и направился к машине. Уже усевшись на сиденье, понял, что продолжаю тащить коробочку. Недолго думая, сунул ее в карман переднего сиденья и моментально забыл о ее существовании.

Немного подумав, активировал ком. Так, где здесь сплетница о светской жизни? Ага, вот она, и мне нужны интерьеры родовых городских домов самых влиятельных кланов. Найдя блок, посвященный дому Макарова, я принялся тщательно просматривать миллион фотографий, которые были здесь размещены. Вот, спрашивается, зачем палиться, запрашивая разные планы, если можно вот так просто сделать запрос на модный журнал, который предоставит гораздо больше информации, нежели серые схемы двадцатилетней давности? Я случайно увидел эту колонку, когда Эльза выбирала интерьер спальни, просматривая кучу таких вот эталонных. И куда смотрит Служба Безопасности Макарова и еще сотен других глав кланов? Я показал эту находку Вихрову и тот только подтвердил мои опасения. С тех самых пор, двери наших домов были закрыты для прессы и других лиц, называющих себя журналистами, навсегда и навеки вечные.

Ну вот, что и требовалось доказать. Уже через несколько минут я был в курсе, где расположен кабинет, где спальни, куда выходят окна той или иной комнаты и что под этими окнами расположено. Входы-выходы разумеется были показаны не все, но это не удивительно, хотя мне они были и неинтересны. Самое главное, это обойти охрану в саду, о расположении и количестве которой я лично не знал, но зато знал Вихров и его ближайшее окружение, хотя я и сомневаюсь, что их разведданные о каждом клане отличались повышенной точностью и включали в себя знания о точном числе всех боевых единиц. Дальше проще. Найти колодец, рубануть Сеть и заодно электричество, пройти к французскому окну, которое в сад как раз из кабинета ведет. Вот тут мне понадобится адамантиновая пыль, чтобы убрать магическую охрану, расположенную непосредственно на окне. Ну а дальше, путь свободен. Лучший вариант, если Макаров будет сидеть в кабинете и работать. Время-то еще детское, еще даже часа ночи нет, а ему еще завтра на Совете вещать, зачем такая спешка, и почему инициатива исходит конкретно от него, главное, чтобы никакого пресс-секретаря рядом не было, который эту самую речь ему будет готовить, но, думаю, лишние люди в кабинете, это дело поправимое.

Обдумать все досконально мне не удалось, потому что мы приехали. Надо же, а дом Макарова, оказывается, недалеко от моего был расположен.

Я вышел из машины и дождался, когда ко мне подойдет Столяров, остановивший свою машину немного в стороне от моей, чтобы не бросалось в глаза то, что мы вместе приехали. Все автомобили завернули в квартал с выключенными фарами, чтобы не привлекать излишнего внимания светом, ну и шум до особняка дойти не должен был.

— Я иду с вами, Виталий Владимирович, — тоном, не терпящем возражений заявил он сразу на подходе.

— Надеюсь, у тебя грамотный заместитель, — я проверил, все ли забрал, и двинулся по улице прогулочным шагом. Вся операция была экспромтом, авантюрой в которой каждый неверный шаг мог привести к катастрофе. Было удивительно, что никто из бойцов Вихрова, включая того же Столярова, даже не спросил ни о целях операции, ни о масштабах ее проведения. Все же нужно поделиться некоторыми планами, но мысль была немного запоздалая, хорошо, что вообще пришла в мою уставшую голову вовремя.

— У Вихрова почти каждый боец может стать старшим группы, — очень тактично отбрил меня Столяров. Я же только покосился на него. Весь такой отутюженный, подтянутый, вот кому должность адъютанта подошла бы. Он, наверное, даже нахер посылает очень культурно.

— Я рад это слышать. Нам нужно просто заглянуть на огонек к главе клана, и задать в довольно деликатной манере несколько вопросов, оставаясь при этом максимально не замеченным и неузнаваемым. — Столяров некоторое время пристально смотрел на меня, затем кивнул, показывая, что понял цель задания. — Что думаешь, как попасть внутрь, учитывая, что забор, скорее всего под напрягой?

— Я бы пошел напрямую, через ворота. На воротах должен стоять основной наряд из двух человек. Еще трое должны сидеть в воротной будке и следить за камерами, передающими картинку с внешнего периметра. Если снять охрану, то…

— То они забаррикадируются внутри сторожки и вызовут подмогу, — перебил я его, останавливаясь недалеко от Макаровского дома и разглядывая забор, и ворота с охраной. — Хоть на батуте прыгай через забор… Так, стоп. На заборе есть магическая охрана?

— Да, должна быть. Сигнализация от физического проникновения и магическая от возможного применения дара, — тут же ответил Столяров. — Возможно есть что-то еще, но другой информацией мы не владеем.

— Так, посмотрим, — и я снова вытащил ком, открывая ту самую колонку, которую недавно просматривал. Столяров тут же встал передо мной, чтобы закрыть отблеск голограммы. — Ага, вот. В интервью с младшей дочерью, Марией Макаровой, журналистка выяснила, что магическая охрана на воротах стандартная, узлового типа. Значит, достаточно воздействовать на один из узлов, чтобы она вся посыпалась как при эффекте домино, — добавил я, закрывая страничку. — А почему у такого влиятельного лица, как Макаров, такая простая защита? — спросил я деловито, снова прогулочным шагом идя по дорожке вдоль искомого забора. Как только миновали ворота, я призвал дар и мягко слился со стихией. Теперь мне было прекрасно видна магическая сеть, оплетающая забор, с утолщениями в некоторых местах, причем хаотично, хотя я ожидал что-то в виде сот в улье.

— Так, ведь, именно такая защита считается самой надежной, — услышал я удивленный голос. — Ведь, узлы не расположены в стандартных точках. Они могут быть где угодно…

— Я знаю, но это же видно…

— В каком смысле «видно»? — я резко развернулся, глядя на выпучившего глаза Столярова.

— Эм, а что, разве одаренный не может увидеть эти утолщения? — я огляделся, мы отошли довольно далеко от ворот и кажется не попадали по перекрест расположенных на углах камер. — Вот, например, узел здесь, — и я указал пальцем на утолщение, которое было расположено прямо передо мной.

— Я слышал, что одаренные, владеющие воздухом и огнем, могут видеть наличие магических воздействий, например, я вижу нечеткую рябь, — отозвался стоящий сбоку от меня боец. Повернувшись к нему, я заметил в его глазах отблеск пламени. — Но никак не расположение стыковочных узлов. И я никогда даже не слышал, что кто-то может видеть все полотно в целом.

— Это больше похоже на сеть, — пробормотал я тихо, чтобы остальные меня не услышали.

Вот в чем заключается основная мощь императоров. Не только в чудовищной силе изначальной стихии, не только в том, что они могут ускоряться до неприличия, что со стороны кажется, будто время замерло, главная способность прошедших через ритуал слияния — вот эта. Видеть проявления магии. Причем не только видеть ее проявления, но и разбивать эти проявления на составляющие, находить слабую точку или связывающий все заклинание воедино узел, и по возможности влиять на эти проявления. Например, с помощью адамантиновой пыли, для таких неумех как я. Но сейчас я был абсолютно уверен в том, что тот же Фридрих снял бы эту сеть собственноручно, особо не напрягаясь под воздействием собственного дара, и никакая адамантиновая пыль ему была бы не нужна. Однако, если учесть, что одаренных, равных по силе императору у нас в империи довольно давно не было, то становится понятно, почему эта защита считается надежной — чисто теоретически, ее можно снять, засыпав добрый гектар этой пылью, в надежде, что случайно затронешь узел. А где ее брать в таком количестве, чтобы она работала? Руки до кровавых мозолей сотрешь, пока толочь будешь в ступке. И то вряд ли натолчешь много. Немного пыли, главное, донести до узла вручную. Не касаясь нитей и забора, чтобы не потревожить защиту. Хлоп, раздался едва слышный хлопок и в том месте, за которое отвечал этот узел, нити быстро потухли, пока не исчезли совсем, а потом начали тускнеть и на других участках, но уже значительно медленнее. Можно было, конечно, ускорить этот процесс таким же образом воздействуя на остальные узлы, но рисковать ради сэкономленных десяти-пятнадцати минут было крайне нерационально. Дождавшись, пока сеть окончательно потухнет, я вздохнул с облегчением, до конца не веря, что все получится. Ну вот, а сейчас можно и даром воспользоваться. Выросшие из-под земли тугие струи подхватили нас и зашвырнули за забор, тут же рассыпавшись мелкими брызгами. Мы легли, распластавшись и прислушиваясь до звона в голове, но вроде бы все было спокойно, защита не сработала.

Очень медленно поднявшись на ноги, мы пригнувшись побежали вдоль забора, точнее, побежал я, остальные последовали за мной. На границе с соседним поместьем я пошел медленнее, всматриваясь под ноги до рези в глазах. Предчувствия меня не обманули, колодец находился именно там, где и должен был. Откинув крышку, я спрыгнул внутрь и только после этого достал фонарик, зажег его и сунул в рот, удерживая зубами, чтобы не мешался. Проводов было много, и я понятия не имел, куда они все ведут и что собственно делают. Достав кусачки и еще раз убедившись, что они изолированы от проведения тока, я начал акт вандализма, время от времени уворачиваясь от искр, летящих в меня из перекушенных проводов. Не оставив ни одного целого соединения, я услышал, как снаружи над моей головой послышалась возня, но она быстро стихла. Выждав немного, я спрятал фонарик и кусачки, и позвал.

— Эй, Столяров, вы там живы?

— Живы мы живы, Виталий Владимирович, — тихий знакомый голос заставил расслабиться.

— Хорошо. Помогите мне вылезти, — сверху сразу же протянулись две руки, видимые, как две темные тени, еще более темные, чем стоящая на улице ночь. Ухватившись за протянутые руки, я выскочил из колодца. — Что произошло?

— Охрана периметра, — спокойно ответил Столяров. — Не беспокойтесь, Виталий Владимирович, они нас не разглядели.

— Вы их не убили?

— Мы же не варвары, — в спокойном голосе прозвучала укоризна. — Вырубили хорошо, надежно. Так что они нас не побеспокоят больше. Они связанные лежат в кустах, до пересменки никто не хватится.

— Хорошо бы, — я посмотрел на дом, в котором начиналась движуха. — Так, у нас мало времени. Сейчас охрана начнет выяснять, что случилось и притащится сюда, так что охранников заметят быстро. Перебирайтесь через забор и ждите меня с другой стороны. Я постараюсь управиться быстро.

— Но, Виталий Владимирович… — начал было Столяров, но я его прервал.

— Это приказ, выполнять, — они уходили с такой неохотой, что я, не дождавшись, пока их силуэты полностью растворятся в темноте, повернулся и крадучись направился к дому.

В кабинете горел свет, что позволяло надеяться на то, что хозяин еще не спит. Что буду делать, если он не захочет со мной говорить и попытается вызвать охрану, я старался не думать, но на всякий случай вытащил из кобуры пистолет. Дойдя до огромного французского окна без приключений, я присел сбоку на корточки, прислонившись спиной к каменной кладке стены и потянулся за флаконом с пылью, как вдруг створа слегка качнулась и распахнулась, а в проем вылетело невесомое полотно шелковой шторы. Что за…

Слегка отклонившись, я заглянул в комнату. Кроме сидящего за столом хозяина в кабинете никого не было видно. Может ему просто жарко стало, и он поэтому окно открыл? Невдалеке послышались приглушенные голоса — это охранники направлялись к колодцу, таща на буксире за собой то ли электрика, то ли сисадмина, я так и не разобрался. Пока они шли, я снова прижался к дому и прикрыл глаза, чтобы спрятать блеск. Времени оставалось совсем мало. Голоса стихли и я, еще раз глянув на окно и не увидев на нем и следа магии, решил рискнуть. Поднявшись, я снял пистолет с предохранителя и вошел в комнату, держа стол с сидящем за ним хозяином на прицеле.

Макаров никак не отреагировал на мое появление. Более того, при моем приближении его голова откинулась назад, я моему взгляду предстала мощная шея, на которой ясно были видны следы ладоней, выжженных на коже. В комнате стоял резкий запах паленой плоти, и подойдя поближе, я увидел, что из носа и ушей Макарова вырывается темный дым, словно его запекли внутри, оставив неповрежденной внешнюю оболочку. Этакий эффект микроволновки. Да что это за блядство такое! Эта тварь всегда на шаг опережает меня! А то, что это был Волков я был уверен на все двести процентов. Кто сливает Волкову информацию? Ведь про мой визит к Макарову не знал никто, это был абсолютно спонтанный порыв! Или я себя просто накручиваю, и на самом деле его убрали не из-за меня, а потому что дорожки их разошлись и такое экстренное заседание Совета, инициированное Макаровым, было ох как невыгодно молодому да горячему, в прямом смысле этого слова, Олежке? Думать было уже некогда. Схватив со стола пачку бумаг, над которыми работал Макаров, и засунув их в папку, лежащую тут же, я выскочил из комнаты тем же маршрутом, что и пришел сюда.

Лишь чудом не столкнувшись с бежавшими от колодца охранниками, я добежал до забора, обнаружив, что Столяров и второй боец, имени которого я не знаю, ждут меня все-таки с этой стороны, а не с противоположной. Чтобы не терять время, я снова использовал дар, чтобы перенестись через стену. Остальная часть команды ждала нас напротив ворот, так и не получив знак врываться. Они довольно умело изображали подвыпившую компанию, и не бросились к нам сразу, как только увидели, а отступили весьма грамотно, дав нам время, чтобы пройти. Охранники на воротах хоть и знали, что возникли проблемы с Сетью, но кипишь пока не поднимали, так что мы спокойно дошли до машин и уехали.

— Сережа, повози меня по городу с часок, мне нужно кое с какими документами поработать, а через час езжай сразу к Бойничам, — объяснив, что делать дальше, я зажег неяркий свет и принялся разбирать бумаги, которые прихватил из дома покойного Макарова.

Глава 21

В бумагах Макарова ничего не было, что пролило бы свет на происходящие события. Какие-то проекты договоров, бизнес-планирование, все это было мне не слишком интересно, даже той самой речи, над которой должен был корпеть глава клана не наблюдалось. Ну, я бы был очень удивлен, что, решившись на такое, убийца оставил бы компрометирующие его документы в пределах досягаемости. Но вот то, что Макаров не позвал на помощь и не врубил волшебную тревожную кнопку под крышкой его стола при внезапном появлении гостя, наводило на мысли о том, что хозяин кабинета ждал его появления. Но неужели никаких звуков борьбы не было слышно через распахнутое окно? Не похож Макаров на того человека, чтобы экономить на охране. Во всяком случае и статус, и финансовое положение позволяли не задумываться о такой экономии. То, что мы прошли через охрану достаточно спокойно, не говорит о том, что у него служат некомпетентные люди. Просто нам повезло, да и мои способности, как оказалось, довольно уникальны. Ладно, хрен с ним, с Макаровым, только голову себе еще больше загружу вопросами, на которые ответов никогда не получу.

Мое внимание привлекла скрепка, зацепившаяся за стопку договора об аренде промышленной улицы, идущей параллельно той, что была сейчас выкуплена мной. Довольно интересное расположение интересующего его клан улицы. Хотя, может и действительно совпадение, а я сейчас везде ищу связи со мной лично. Листы договора выглядели вполне обычно, но вот скрепка была перекручена, а на блестящем металле ясно виднелись следы волновой коррозии, которая могла появиться лишь в одном случае — при применении телепорта. Жаль не было времени осмотреться в кабинете. Скорее всего, там полно доказательств применения телепорта. Особенно на стекле. Про то, кто его убил, можно было даже не гадать: одаренный, дар огня, пользуется телепортами — угадай с одного раза, как говорится. Я отбросил бумаги в сторону. Ни-че-го. Даже намека на то, что они как-то были связаны между собой: Макаров и Волков. Остались только вопросы, на которые я никак не могу получить ответы, но круг постепенно сужается. Причем сужается он весьма примитивным способом — из него убираются игроки. Словно, какой-то виртуозный гроссмейстер жертвует фигурами одну за одной, чтобы в итоге объявить шах и мат. Почему Макаров назначил судьбоносный Совет на утро? Почему не оповестили меня, если я там буду главным действующим лицом? И кто, собственно, этот гроссмейстер, который так ловко дергает за ниточки? Почему-то в то, что это был Волков, я не верил, не того склада ума, чтобы все так филигранно просчитать. Нет, тут рыбка покрупнее, а Волков, возможно, даже и не знает, что он всего лишь пешка, от которой в итоге довольно быстро отделаются, когда он перестанет быть этой фигуре икс нужен. Но почему, вашу мать, на мне сходятся многие события, и складывается ощущение, что я одна из ключевых фигур этой игры, и это не моя мания величия сейчас говорит, а вполне прибитый здравый смысл, который может складывать и делить. Да и на этой шахматной доске мне отвели место вовсе не короля, а, скорее всего, ферзя.

Я от этих «почему» скоро в истерике начну биться. Одно радует — Эльза, да и все важные мне люди сейчас в безопасности, спасибо клану Алдышевых за их агрессивную неуравновешенность и полную отбитость башки. Я закрыл глаза, стараясь не заснуть под мерное покачивание. Что-то мне бросилось в глаза, как только я вошел в кабинет Макарова. Что-то очень важное, без чего любой кабинет любого главы клана просто не мог существовать. Машина резко затормозила, и я открыл глаза: карта Совета Клана, ее не было на стене. Там даже обои слегка отличались по цвету в том месте, где она висела — они были немного ярче, и на стене от этого выделялся при свете ночных ламп темный прямоугольник.

— Виталий Владимирович, приехали, — сообщил Сергей, повернувшись ко мне. Я сначала даже не понял, о чем он говорит, но очень быстро до меня дошло, ну конечно, я же просил меня к тестю отвезти. В доме горел свет всего в нескольких комнатах, но он был, и можно было предположить, что хозяин ждет меня, раз я обещал приехать и не перезвонил, чтобы отменить визит.

— Спасибо, Сергей, можешь ехать домой отдыхать, — я вылез из машины, оставив все бумаги на сиденье, и бросив туда же фонарик с кусачками. Надеюсь, что уж тут-то они мне не пригодятся.

Меня ждали. В холле стоял человек чем-то неуловимым напомнив мне Дениса. Все-таки, наверное, у дворецких есть какая-то секретная школа, откуда выпускаются подобные экземпляры. Имени Бэрримора, не иначе.

— Виталий Владимирович, доброй ночи, — он пристально осмотрел меня, зацепившись взглядом за кобуру, из которой виднелась рукоять пистолета. — Разрешите, — он протянул руку, и я решительно вложил в нее пистолет. Требование было вполне разумное, надеюсь, Денис тоже не пропустил бы никого ко мне с оружием. Самое забавное, что таким вот дворецким подчиняешься, особо не сопротивляясь и не вступая в полемику. Похоже, что они еще и какими-то секретными техниками владеют, этакое неуловимое воздействие на сознание в обычных бытовых условиях. А дворецкий, тем временем, положил пистолет на стоящий неподалеку столик, и указал рукой направление, куда мне необходимо двигаться.

В доме у Бойнича я никогда не был. Вот как-то не посчастливилось мне ни невесту, ни тестя навестить. Дом был… ну даже не знаю, как его охарактеризовать: это было нечто среднее между старинными поместьями, в которых сохранился дух времени и обилием сверхсовременных штучек, вроде пролетевшего мимо меня электронного шпиона, передавшего все о моем передвижении на пульт местной службы безопасности. В этих электромагичесих штуковинах, скорее всего, был виноват сам Бойнич, все-таки то, что изначально он был не самым слабым программистом, наложило свой весьма весомый отпечаток на антураж родового поместья. Пока я шел по длинному коридору до кабинета, в сопровождении дворецкого, а то вдруг сверну куда не нужно, да пару серебряных вилок стырю, мимо меня пролетела еще парочка жуков. В конце концов, я просто перестал обращать на них внимание. Пусть себе летают. Я такие штучки использовал, чтобы канализации обследовать, выяснить, где наибольшие гнезда крысюков, да обнаружил Егорова, застрявшего в этом царстве дерьма и мрака, а тут они заполонили дом. У каждого свои причуды, которые, вроде бы, надо уважать. У дверей кабинета дворецкий меня оставил, убедившись, что вот именно сейчас я точно не заблужусь, и ушел в неизвестном направлении. Я толкнул дверь, после одного короткого удара кулаком и вошел в кабинет, где меня ждал Бойнич.

— Здравствуй еще раз, Ульмас, — я шагнул к нему и пожал протянутую руку. Бойнич вышел из-за стола и указал на пару небольших диванчиков, стоявших неподалеку.

— Урядников мне успел объяснить суть проблемы, так что, можешь не повторяться, — он удобно устроился и закинул руку на спинку дивана, на котором сидел. — И в связи с этим у меня только один вопрос, почему ты не обратился ко мне раньше? Мы бы совместно уже давно разобрались бы с этой… хм… оппозицией-то их язык не поворачивается называть, с этими революционно-настроенными гражданами.

— Прости, Ульмас, но я не знал, кому можно доверять в Совете, — тесть выглядел несколько уставшим, а белки глаз покрыла едва заметная сетка сосудов. От того веселья и возбуждения, так же, как и от собранного беспокойства на площади — не осталось даже следа. Все же нужно было перенести встречу, на после собрания, например, все равно ничего путнего из нашего разговора не выйдет.

— Я же не просто член Совета, Виталий, — Бойнич, не отрываясь, смотрел на меня. — Мы семья, а семья всегда придет на помощь в сложное время.

— Угу, если не похоронит, — пробормотал я очень тихо, чтобы он не расслышал. — Макаров оказался связан с Волковым. Скорее всего, именно он финансировал Олега и снабжал его людьми и финансами, — добавил я более громко.

— Был? — Бойнич слегка подался вперед. — Что значит, был?

— Потому что его больше нет, его убили. И, судя по тому, как именно это сделали, убийство совершил именно Волков, — я полюбовался его растерянной физиономией. — Довольно странно, что об этой новости еще не трубят по всем новостным каналам и твои люди не доложили тебе лично, сомневаюсь, что его тело все еще не нашли.

— Вот как, странно, — Бойнич задумался. — Вот только именно Макаров инициировал скорейшее заседание Совета Кланов с одной единственной повесткой — быть тебе императором или мы будем искать других претендентов. При этом, я абсолютно уверен, что он был «за» твою кандидатуру.

— Только вот приглашения мне никто на тот Совет не присылал. Это как можно расценивать? Как саботаж, как диверсию, или как что-то еще? — я протер лицо. Хотелось в туалет и хоть немного подремать. Но, боюсь, поспать мне этой ночью все же не удастся.

— Этого не может быть, — Бойнич нахмурился. — Я лично видел, как секретарь Совета звонил тебе, и прекрасно видел твою голограмму при ответе. Так же, как и письмо на адрес кома, которое ушло без проблем и вскоре получало отметку прочитано.

— Что? — сон как рукой сняло. Вот это заявления. Это что вообще получается-то? Меня пригласили, и я даже ответил, но ничего из этого не помню? Ну не мог же я забыть подобное. Не зелень же по имени Макар за меня на звонок кома отвечал, пока я в сортир бегал, предварительно ком с руки сняв. — Почему меня все же не оповестили лично? Насколько я помню, к главам клана из первой десятки секретарь Совета лично заявляется и передает приглашении, написанное на красивой тисненой бумаге, чуть ли не ленточкой перевязанное?

— Ты ответил, дал согласие на свое присутствие и подтвердил свою личность, соответственно, по протоколу, личное приглашение от секретаря в данном случае не требуется, с тобой все хорошо? — он, прищурившись, не сводил с меня взгляда, а я все никак не мог вспомнить, когда я отвечал на звонок, потому что проспать его я не мог по причине отсутствия этого важного действа в последние сутки, да и ком я с собой даже в сортир носил, поэтому Макарка точно из списка предателей выпадает. Кстати, о сортире.

— Ульмас, мне просто необходимо посетить кабинет раздумий, во избежание конфуза.

— Да, конечно, выйдешь из кабинета, и вторая дверь налево, — ответил Бойнич, пребывая в раздумьях.

Пока он раздумывал над тем, с кем же говорил лощенный секретарь, я вышел в коридор и толкнул дверь. Свет зажегся автоматически, и я увидел, что это вовсе не искомый сортир. Передо мной оказалась комната, напомнившая мне то ли мастерскую, то ли лабораторию. Лежащие на столе предметы привлекли мое внимание настолько, что я даже на секунду забыл, зачем шел в сортир. Подойдя к столу, я взял с него адамантин, потом аккуратно положил его обратно на стол и поднял в ступку. Вопрос о том, зачем ему нужна была именно эта руда, отпал сам собой, когда мой взгляд упал на небольшую открытую коробку, набитую пулями разного калибра. Скорее всего, это была небольшая часть из того, что он сделал до этого. Так о каком вообще доверии идет речь, если собственный тесть замешан в подобного рода экспериментах? Другие мысли, кроме тех, что это один из многих, связанных с Волковым, членов Совета, отпал сам собой, но ничего другого в голову просто не приходило. Интересно, это по его указке Олежек тогда в школе оставил меня в живых?

— Виталий, я все могу объяснить, — от двери раздался тихий голос Бойнича, до которого видимо дошло, что он дал мне неверное направление, я встрепенулся, выныривая из собственных мыслей, и с огромным трудом отвел взгляд от адамантина, который словно ожил после того, как я прикоснулся к нему.

— Например? — я медленно обернулся к нему, разглядывая так, словно видел впервые. — Кто толок камень? Только не говори, что делал это самостоятельно, это должен был делать исключительно одаренный.

— Виталий…

— Это Эльза? — во рту стало горько, словно я только что разжевал полынь.

— Что? Нет, конечно, нет. Я не стал бы… — он замолчал под моим пристальным взглядом. — Андре. Это делала Андре. И пока ты ее не выгнал, она передавала мне кое-какие данные, которые касались других претендентов.

— Это низко, даже для убитых Системой мозгов, — я поставил ступку на место. Претендентов? Он что, хочет сказать, что не связан со всеобщим безумием и просто отстреливал, топил, душил, как там еще гибли те, кого насильно пытались запихать на трон во главе Совета. Но… В принципе, не лишено логики, потому что он сам неоднократно чуть не отправлялся на тот свет во время разного рода мятежей и заговоров. Но если это всего лишь постановка? Нужно связаться с Вихровым, чтобы убедиться, что все идет по заранее намеченному сценарию, и тогда хоть в этом плане избавиться от тревожного чувства вселенского пиздеца, организованного моим тестем. — Зачем? Нахрена было это делать?

— Виталий, ты не представляешь, как мало членов Совета поддерживает тебя. Я пытался все урегулировать разговорами, подкупами, договорами, но на тебя в качестве императора смотрела лишь небольшая часть из сотни. Я же хотел, чтобы мой зять стал императором Российской Империи! Это вполне нормальное желание, не находишь? — в его глазах снова начал разгораться тот фанатичный блеск, который я видел недавно на голограмме. Все же не отблеск камней это был.

— Нет, не нахожу, — я покачал головой. — А зачем тебе было так необходимо, чтобы именно я стал императором? Хотел стать этаким серым кардиналом?

— Ты не понимаешь! Император в одиночку не принимает решений, все равно основные решения остаются за Советом Кланов, особенно, это касается внутренней политики. Поэтому я никак не смог бы стать серым кардиналом. То, что мой зять император, давало бы лишь незначительные бонусы в личном бизнесе, не более. Просто из всех остальных претендентов только тебя я знал достаточно хорошо, чтобы предугадать твои дальнейшие действия. Я не хотел получить кота в мешке на троне, и остаться у разбитого корыта, если бы главной целью нового императора была бы национализация и другой курс внешней и внутренней политики, отличной от той, что мы двигаем уже многие годы, пойми это, пожалуйста.

— И, если бы я случайно не зашел в эту комнату, то дела об убийстве претендентов так и остались бы для меня загадкой, — горечь во рту усилилась. Одно радовало, Эльза была здесь ни при чем. — Что за кипишь был вокруг Калинина?

— Он был основным претендентом, — неохотно ответил Бойнич. — Его проталкивала партия середины, а это более пятидесяти процентов голосов. Он легко выиграл бы у тебя…

— Нет, не выиграл бы, — я покачал головой, призывая дар. Закрыв глаза, я слился со стихией и позволил проявиться своим дополнительным сущностям, которые словно тени стояли за моей спиной. Резко открыв глаза, я увидел, как Бойнич попятился, а рядом со мной стояли две полупрозрачные фигуры, мои стихийные отражения. — Не выиграл бы, Ульмас, никто из них не смог бы, потому что я единственный из всех прошел ритуал слияния со стихией. Я его прошел полноценно.

Снова закрыв глаза, я разорвал связь со стихией, позволив моим отражениям снова стать частью меня.

— Виталий, я не знал. Ты никому не говорил… — пробормотал Бойнич.

— Сюрприз, — я невесело рассмеялся. — А я-то идиот, запрашивал отчеты для того, чтобы выяснить, кто покупал адамантины. Мне и в голову не пришло, что их можно и не покупать вовсе, а просто взять из шахты. Кто тебе рассказал про эти их свойства? — я кивнул на стол. — Андре? Она могла разузнать, очень шустрая девица на самом деле.

— Андре, — не стал отрицать Бойнич. — Виталий, пойми…

— А я понимаю, нет, правда, понимаю, только принять пока не могу, извини. — И я прошел мимо него, выходя из комнаты.

До холла я дошел быстро. Забрал ствол и вышел на улицу. Уже начало светать, во всяком случае, небо посерело и было не так темно.

Я побрел по улице, даже не пытаясь вызвать машину. Я не думал, куда иду, просто брел по улице. Мыслей в голове не было, после такой встряски на фоне умственного и физического перенапряжения в голове осталась только пустота. Каково было мое удивление, когда я понял, что вышел на площадь перед дворцом Совета Кланов. Тут же мочевой пузырь напомнил мне о том, что я все еще его не облегчил, и включил мыслительную деятельность, хотя бы на физиологическом уровне на полную катушку. Ну раз я уже здесь, пожалуй, подожду начала заседания внутри. И плевать мне на то, что я одет неподобающе. Ничего, пускай так голосуют. Все равно исход очевиден, нечего перед этими франтами унижаться, объясняя, что я достоин. Раз так все категорично против меня настроены, пускай ищут других претендентов, а я буду злорадно смотреть, как каждый из них ломается либо перед неизвестностью, либо под действием ритуала, а потом мы поговорим со всеми уже по-другому.

На входе меня идентифицировал охранник, проведя довольно сложный ритуал, затем, изрядно удивившись, пропустил в святая святых империи, пока императорский дворец пустует.

Найдя сортир, я справил нужду, и, выйдя из него, опустился на небольшой диванчик, скрытый за массивной колонной, как раз в холле перед входом в зал Совета.

Вихров связался со мной первым, быстро отчитался, что все прошло как по маслу и они вроде бы успели. Но что-то было не так, словно мы опять отставали, а вся эта массовка из Кузиного списка была просто для отвода глаз. Что-то я упускаю, раз мое внутреннее чутье просто вопит о том, что должно произойти что-то непоправимое.

Прислонившись к стене головой, даже не понял, как уснул, проснувшись от шума начавших стягиваться на Совет глав кланов.

Потянувшись, я добрел опять до уже знакомого сортира, и там как мог привел себя в порядок, чтобы рожа не такой помятой выглядела.

Выйдя в холл, я замер посреди пустого помещения. Время показывало, что Совет вот-вот начнется, а голограмма зала над дверью отмечала, что нет только меня и Макарова. Вот только рядом с дверью ко мне спиной стояла знакомая худощавая фигура. Медленно обернувшись, Волков злорадно посмотрел на меня.

— Ну вот, а я-то уже начал сомневаться, что ты придешь. Проходи, не стесняйся, там как раз не хватает только тебя одного, — и он вытащил из кармана предмет, в котором я сразу же узнал магическую печать, мейд ин клан Любушкиных.

Глава 22

— Ну же, будь хорошим мальчиком, заходи внутрь, — Волков оскалился, а в его глазах мелькнули искры безумия. Судя по его виду, чердак у него снесло окончательно. И как можно было идти вслед за этим, даже, если он и предлагал довольно разумные идеи, ведь только посмотрев на него, можно было понять, что ничего дельного из его идей и предложенных действий точно не получится. — Как только там окажется девяносто девять недоумков, так сразу же все закончится. Мгновенно. Вы даже боли не успеете почувствовать, я обещаю.

Я внезапно пришел в себя от посторонних мыслей, концентрируясь только на происходящем вокруг. Где охрана? Почему в холле никого нет? Я скосил глаза к одной из колонн, за которой вроде что-то видел, когда входил сюда, и понял, что не ошибся. Там ничком лежал, неестественно вывернув руку, тот самый охранник, который впустил меня ночью внутрь. Тварь отмороженная, я перевел взгляд на Волкова, который продолжал стоять у двери, и не пытался пока на меня напасть, или сделать что-нибудь еще, потому как я совершенно не мог просчитать, что творилось у него в башке. Он тем временем просто смотрел на меня, оценивающе разглядывая, усмехаясь при этом, что могло говорить только о том, что у него есть передо мной некое преимущество, которое придает ему уверенности.

— Что там у тебя, Олежек? Какая-то бомба? — внезапно исчезновение карты Совета из кабинета Макарова обрела новый смысл. Ведь, это была не просто калька, которую спокойно можно в магазине канцелярском купить, это была полностью заполненная карта на сегодняшнее заседание.

— Здорово, правда? Конечно, было бы совсем замечательно, если бы это эпохальное событие совпало с массовыми выступлениями, но… откуда-то выполз этот козлина Громов и спутал мне все карты. Ничего, я до него позже доберусь, где бы он не прятался. Теперь, правда, придется ограничиться только одной частью моего плана. Хотя и так будет неплохо, — он продолжал улыбаться, но глаза глядели колюче, словно он пытался разглядеть во мне то, что может ему помешать выполнить свои планы. Я же пытался сообразить, какого рода бомба заложена в зале Совета. Он ее не активирует, значит, она должна рвануть сама. При каком условии? Что там будет именно девяносто девять человек, ведь не просто так он пытается меня заманить в зал?

— Как она работает, Олег? — я говорил тихо, делая шаг в сторону, чтобы выбрать более удобную для нападения позицию. — Представляешь, я умру, и даже не познаю твоего гения.

— Я смирюсь с подобной утратой.

— Правда? А ты помнишь, что я убил твою сестру? Просто застрелил ее, как бешенную суку, какой она, собственно, и являлась. — Софью убила Эльза, но зачем его акцентировать на столь маленьком нюансе? Сейчас нужно максимально вывести его из себя. — Или ты боишься, что я с тобой все-таки справлюсь, и сумею их освободить?

— Если сумеешь, Виталик, если. Хотя, ты прав, случиться может всякое. Пускай немного посидят там, обсудят все накопившиеся проблемы, а как активировать бомбу без тебя, я придумаю, хотя, уже придумал, мне всего лишь нужна твоя рука, — и он резко выбросил руку назад, прилепляя печать к двери. Одновременно с этим по холлу пробежала легкая волна и я, успев оглянуться, увидел, что и входная дверь тоже залеплена печатью. С этой стороны. И открыть ее тоже можно только с этой стороны. Дворец Совета Кланов оказалась одной огромной ловушкой, с запечатанным первым этажом, из которой выберется только один из нас, если кому-то повезет.

Я рванул в его сторону, одновременно призывая дар и сливаясь со стихией. Мгновенная ответная реакция тела мне понравилась, так же, как и взятое с места ускорение и включая замедление времени, или как оно там правильно называлось, вот только неприятным открытием оказалось то, что Волков ускорился одновременно со мной, а его глаза, при этом, горели адским пламенем.

— Твою мать, — прошипел я, выбрасывая водный щит навстречу летящему прямо на меня огненному шторму. При соприкосновении вода мгновенно закипела, обдав мне лицо горячим паром. — А-ах, — руки сами словно оттолкнули кипящую стену и раздался рык обваренного Волкова.

Я тут же попытался применить свое любимое утопление, но вынужден был отступить, потому что почувствовал, как поднимается температура моего тела, грозя сварить меня заживо. Гадать, что произойдет первым: утопление или сожжение, я не стал и направил часть дара на снижение температуры в собственном организме, тем самым потеряв концентрацию, что позволило захлебывающемуся Волкову прокашляться и вскочить на ноги. Тогда я просто выхватил пистолет и выстрелил. Пули, напыленные адамантином проникли сквозь его щит, чем вызвали легкое недоумение с его стороны и вонзились ему в плечо, хотя он мог элементарно от них уклониться, ведь время сейчас для нас обоих было неподвластно. Я не успел снова нажать на курок и вынужден был бросить ствол из-за раскалившейся в одно мгновение рукояти. Я попытался призвать Макарку, но тот почему-то не отозвался, словно кто-то мешал пройти моему сигналу и выпустить на свободу зеленого сыночка Алдышева.

— Она же говорила, что ты не успел полностью закончить ритуал, — прошипел Волков, уходя от ледяных кольев, которые выросли на месте разлитой воды. А я едва успел увернуться от огненного шара, летящего в меня с огромной скоростью.

— Кто такая эта она? — наши силы были практически равны, что несколько меня беспокоило, ведь я надеялся на то, что по силе буду хоть немного, но отличаться от среднестатистического, но довольно сильного одаренного, и я уже не был уверен, что кто-то из нас, вообще, выживет. Но, если так пойдет дальше, то мы просто спалим здесь все, к чертовой матери, к тому же, я хотел бы получить, хоть какое-то преимущество, но для этого нужно было сменить дислокацию. Не помню, говорил Любушкин или нет про некоторые исключения при попытке вырваться из-под его замков. Вот, например, одно исключение уже нашлось, мы спокойно используем дар, хотя, в теории это сделать невозможно. Я, если честно, совсем забыл, что в комнате запечатанной печатью нельзя прибегать к дару, а вот слияние со стихией — можно. Хотя, вряд ли те мастера, кто делал эти печати вообще рассчитывали на подобное. Так же, как они вряд ли рассчитывали на порталы. И почему-то я был уверен в том, что Олежек при помощи такого же намеревался смыться, когда сдетонирует бомба. Сомневаюсь, что он решил во благо своих целей стать великомучеником на алтаре несправедливости.

— Она говорит со мной, указывает, что делать и как поступить, — фанатично выпалил Волков. — И она редко ошибается. Я просто уверен, что она не ошиблась, когда говорила, что ты слабее меня.

— Огонь и вода антагонисты, — процедил я, стараясь пока не обращать внимание на его шизофреничный бред. Кожа на обожженном лице горела огнем, так же, как и руки, каждое движение в которых причиняло боль. — Победит тот, у кого больше изначальной стихии под рукой. И поверь, сжечь меня и все вокруг ты вряд ли сможешь.

Я рванул прямо к нему, сжимая в кулаке вытащенный телепорт. Направив в чуть пульсирующее ядро телепорта искру дара, я постарался в подробностях вспомнить место, единственное, которое пришло мне сейчас на ум, в надежде, что внутренний голос, указывающий, что мне делать, в этот раз не подведет. От меня в разные стороны рванула волна искажения, и я успел схватить опешившего Волкова за руку, притянув к себе, словно бы обнимая, когда появилось ощущение, что мне вонзили крюк в живот и сейчас вытаскивали кишки. От боли я не мог даже заорать, но она длилась ровно две секунды, показавшиеся мне вечностью, за которой мы с Волковым в обнимку рухнули в бассейн, находящийся в доме, в котором Олежек когда-то вырос. Просто это было единственное место с достаточно глубоким бассейном, которое я сумел вспомнить. Не домой же его было тащить.

Вода залила нас с головой, и я тут же попытался направить ее на попытавшегося вырваться из моих рук Волкова, который, судя по всему направил довольно мощный поток огня в мою сторону, буквально оплавляя мне кожу и вскипятив воду вокруг нас, в которой буквально через секунду уже стало не совсем комфортно находится. Я хотел уже плюнуть на все и постараться выбраться из воды, признавая, что водой я тоже не смогу пользоваться в полную силу, если мне противостоит огонь подобной силы, но внезапно в глубине мелькнула тень, которая отвлекла мое внимание, а в следующее мгновение на него обрушилась довольно внушительная зелень. Я едва успел убрать руки, и быстро поплыл к бортику, потому что появилось ощущение, что я не смогу им управлять. Что-то произошло во время телепортации. Что-то, что отделило Макарку от меня, и сделало гораздо сильнее. Внезапно вспомнились слова Алдышева о том, что беременным женщинам категорически запрещено телепортироваться. Получается, что еще и магам с активированным даром и слиянием со стихией этот вид перемещения тоже не рекомендуется.

Я успел выскочить из воды за секунду до того, как разросшаяся зелень обрушилась на то место, где я только что находился, буквально растворяясь в прозрачной воде, превращая ту в болотную жижу, заполняя все пространство бассейна, но потом поняв, что жертва умудрилась от него ускользнуть начала собираться в свое изначальное крупное желеподобное тело.

Развернувшись, я тут же поднял столб воды прямо из бассейна и, закрутив его в смерч, попытался сдавить зелень. Почему-то, именно с земли мне было удобнее манипулировать водой, чем непосредственно находясь в стихии. Наверное, все дело в восприятии. Так я лучше воспринимаю воду именно, как инструмент, как оружие, а не как частичку самого себя. Ну и температура окружающей среды, все же была сейчас более комфортная, чтобы не отвлекаться на обваренную кожу. Зелень заверещала и… телепортировалась. Так, час от часу не легче. И где мне эту дрянь теперь искать? Учитывая, что оставлять Макарку на свободе совершенно исключено.

В это время к бортику подплыла одежда Волкова, и я, опустившись на колени, вытащил ее на пол из воды. На этот раз, зелень показала экстра-класс, потому что даже костей не осталось. Только одежда. Интересно, что позволило Макарке показать такой результат? Влияние воды, огня, или определённая температура воды. Почему-то ни о чем другом я думать не мог, пока быстро обшаривал карманы и вытащил еще один телепорт, брат-близнец того, который я использовал, и не нашел никакого упоминания о бомбе. Что он заложил? Надеюсь, у членов Совета хватит ума понять, что им нельзя применять дар? Потому что вернуться я за ними смогу только тогда, когда найду Макара. Потому что вырвавшаяся на свободу зелень куда опаснее обделавшихся членов Совета Кланов. Самое странное, что я совершенно не чувствовал никакого опустошения, словно эта зеленая мерзость так и не стала частью меня полноценно, а была этаким смертоносным придатком, избавиться от которого было бы, в общем-то, совсем неплохо.

Бросив одежду Волкова на пол, я направился к двери. Что-то мне подсказывает, что зелень может пока спрятаться в подвале. Здесь влажно, тепло и темно — все как она предпочитает. Уже у двери раздался резкий звонок. Я покосился на дисплей и, поморщившись, активировал вызов, даже не удивляясь тому, что ком в данном случае работал, хотя, насколько я помнил, здесь не было связи и чисто теоретически под действием воды, огня и кипятка он должен был приказал долго жить. Ан нет, очень стрессоустойчивый экземпляр попался.

— Поздравляю, тебе все же удалось одержать победу. Надо сказать, у него было больше шансов. Все-таки обладатели огненного дара гораздо сильнее остальных, — я даже не посмотрел в ее сторону, уже даже не удивляясь, что она идет рядом, тогда как другие голограммы были вполне статичны.

— Дай угадаю, это ты с ним разговаривала? Да так, что у него крыша так здорово протекла? — сарказм мне убрать не удалось. Как же я ее ненавижу. Столько смертей, столько жертв и ради чего?

— Ради того, чтобы империя обрела своего Императора! — класс, она еще и мысли научилась читать.

— Ты мне не ответила. Это ты с ним разговаривала?

— Да, я. И, чтобы ты не тратил время на формулировку вопросов, это я снабжала Олега Волкова всеми необходимыми ему сведениями. Но, Виталий, это был единственный способ заставить тебя хоть немного пошевеливаться. Ты слишком тормозил в развитии, тебе нужен был катализатор.

— Он был только немного сильнее меня, хотя, я думал, что ритуал слияния, сделал меня чуть сильнее общей массы, в которую так или иначе попадал Волков. Это ты заставила его пройти ритуал, тем самым еще больше оплавив ему мозги? Какой был в этом смысл, если ты все равно сделала в итоге ставку на меня? — я даже остановился, глядя на эту тварь, которая усмехнулась лишь только краешком губ.

— Он стал нестабильным, даже проведя полноценный ритуал слияния, он не стал бы надежной опорой Империи. Ты становился лучшим кандидатом на эту роль, даже, несмотря на то, что некоторые твои поступки нетривиальны и я не могу их просчитать. — А то, конечно не можешь, я же отличаюсь от любого человека на этой планете. Я не хотел больше на нее смотреть, развернувшись, пошел дальше, вглядываясь в темноту, прислушиваясь и принюхиваясь, чтобы не пропустить атаку зелени или, чтобы хотя бы выйти на ее след.

— И все-таки мне не понятно, как ты используешь ком? Это ведь ты получила уведомление якобы от моего имени? И звонок перехватила, — я остановился неподалеку от комнаты, в которой когда-то развлекался старший Лосев. Мне так и не удалось обследовать в ней все досконально. Как-то времени постоянно не было: то всякие разные разборки, то кома. Она лишь снисходительно улыбнулась, я же сузил глаза. — А ведь для этого у тебя должны были остаться какие-то материальные носители. Какие-то корни здесь, на грешной земле. Может быть даже сервера…

— Не пытайся гадать, лучше подумай, как будешь извлекать членов Совета, если, конечно, ты хочешь их извлекать из зала. Да, я надеялась, что ты опоздаешь, а то и вовсе не придешь, и Волков успеет избавиться от этой бесполезной биомассы, называемой Советом Кланов. В отсутствие Совета, достаточно было бы одного голоса — твоего, чтобы законно занять трон и императорский дворец.

— Ну, конечно, то, что это живые люди, ты не учитываешь.

— Это всего лишь побочные жертвы. Зачем создавать трудности, которых можно избежать? Тем более, что почти тридцать процентов из них против твоей кандидатуры.

— Что там за бомба? Как она работает?

— Импульсная, — Система пожала точеными плечами. — Необходимо несколько последовательных сигналов. Отметка девяносто восьми участников, я все-таки исключила тебя из этой ловушки. Замыкание сигналов при голосовании, если они за что-то проголосовали, то второй этап сработал. А ведь им бедным сейчас как раз заняться нечем, так что, скорее всего, они проголосовали. И третий импульс — открытие двери, ну, или окна. Да чего угодно. И бах, их всех сметет направленным на живую плоть огнем. Изобретение этого твоего Алдышева весьма интересно. Особенно, когда я разобралась в структуре и последовательности наложенных магических преобразовательных формул. Всего-то переставить две константы и вместо зелени мы получим, ограниченно живущее и пожирающее исключительно органику, пламя.

— Ты ненормальная сука, — выпалил я. — Это уже не машинная прагматичность, это уже попытка выдать себя за божественную сущность, которая вправе решать, кому жить, а кому не стоит. Ты…

— Осторожнее, я ведь могу и перестать быть доброй, — ее глаза сверкнули, и я почувствовал, как перехватывает горло, и становится невозможно сделать вдох. — Магия, все ваши дары — это всего лишь определенный набор определенных символов, которые я могу воспроизвести, даже не прибегая к сложнейшему анали… — Внезапно она замолчала, а я упал на колени, судорожно дыша. — Что такое? Что за… — ее изображение пошло помехами, а затем метнулось в ту самую комнату, где я когда-то нашел Лосева и куда направлялся сейчас сам в поисках Макарки. Раздался дикий визг, сменяющийся страшным скрипом, резко запахло паленым, и снова раздался визг, теперь уже совсем другой тональности.

Я поднялся, помогая себе руками и, пошатываясь, дошел до комнаты, в которую вбежала Система.

Все стены были покрыты быстро сохнущими зелеными пятнами, которые чернели и сваливались струпьями на пол, тут же превращаясь в пыль. Панели, покрывающие стены были выломаны, а из дыр торчали странные конструкции, напоминающие стебли каких-то растений, или даже корни орхидей. Но за явно органической оболочкой проскальзывали разряды тока, как в оборванных проводах. Подойдя поближе, я рванул одну из панелей, и уставился на самое странное сооружение из всех, которые когда-либо видел. Переплетение органических составляющих, магических узлов, которые я видел, потому что слился со стихией сразу же, как только пришел немного в себя, чтобы иметь возможность хоть немного сопротивляться, и технических деталей, мне хватило пары секунд, чтобы сообразить, что это и есть тот самый сервер, который, похоже, занимал всю комнату. Вот почему Лосев с таким маниакальным упорством сюда приходил, вот почему Волкову стали мерещиться голоса в голове, а половина обитателей этого дома откровенно свихнулась. И, скорее всего, именно об этом со мной хотел поговорить Волков в тот день, когда его убили. Просто потому, что я был сыном одного из тех, кто эту дрянь сделал. Оглядевшись по сторонам, я подошел к ящику с инструментами, которую оставили здесь по моему приказу, потому что я все же надеялся вернуться, и вытащил из него увесистую кувалду. Члены Совета подождут, пока я сделаю так, чтобы Система, получившая повреждения в неравном бою с павшим Макаром, позарившемся на ее органическую составляющую, никогда не смогла больше восстановиться. С этими мыслями я подошел к тому месту, где уже сорвал панели, и, направив часть дара в кувалду, как следует размахнулся и нанес первый удар.

Глава 23

У меня было два варианта, как попасть во дворец Совета Кланов. Первый — пройти туда пешком, а потом активировать телепорт, но проблема заключалась в том, что, скорее всего, вокруг здания столпилась толпа народа, включая родственников, застрявших в зале Совета глав Кланов. Некоторые из этих родственников искренне переживали за попавших в ловушку людей, некоторые же ждали известий об их гибели, чтобы тут же попробовать наложить лапу на наследство. Я, конечно, мог эпатировать публику, поднявшись на крыльцо, и с него телепортнуться, но все же, наверное, воспользуюсь вторым способом из доступных мне — отправлюсь туда прямо отсюда. Тем более, где вероятность, что Эльза не находится в рядах первых, чтобы, как только откроются двери, рвануть проверять своих отца и мужа? Я был практически убежден в том, что в данном случае, когда слухи о том, что во дворце Совета Кланов происходит по меньшей мере нечто странное, уже, скорее всего, разнеслись по столице, никакая сила не смогла бы ее оставить в защищенном секторе.

Кстати, довольно любопытный момент, только сейчас я понял, что после смерти Макарова никто не занял его место в Совете, учитывая, собственно, повестку дня и обязательную явку Совета на все сто процентов. Единственным ответом на это замечание, может быть, только то, что прямых наследников у него не было, а побочные еще должны подраться за место под солнцем, ну, это, если нет никакого завещания, которое в любом случае вскроется только через несколько месяцев. Все-таки есть сходство между землями или параллельными вселенными, по крайней мере, в подобного рода бюрократических нюансах. А ведь может случиться и так, что к моменту, когда чопорный юрист вскроет желанный конвертик, в принципе не останется того, перед кем его нужно вскрывать, времена нынче не спокойные, а кланы просто чемпионаты страны устраивают по борьбе внутри семей, часто со смертельным исходом. Ладно нехрен отвлекать себя посторонними мыслями, оттягивая за хвост неизбежное.

Я поднялся с пола и осмотрел разгромленную комнату. Здесь не осталось ничего, что вообще подлежало восстановлению. Все видимые магические потоки и связующие узлы были разрушены, а физические видимые провода свисали по стенам разорванными временами искрящимися метелками. Все же не следует просто так оставлять то, что можно починить, даже чисто теоретически, так что первым делом надо зачистить от этого мусора все, что хоть отдаленно было связано с ней.

Вытащив ком, я с удивление обнаружил, что он действительно исправно работает, несмотря на все мои попытки отправить его вслед за богиней из нулей и единичек, которая смогла выстроить какой-то собственный код, который, я надеюсь, никто больше не будет в состоянии не то, что повторить, но даже пытаться это сделать не рискнет. Я долго думал с кем следует связаться, после чего просто позвонил своему юристу и дал распоряжение здесь убраться, при этом выскрести все максимально, чтобы ни одного шурупчика не осталось, а также выяснить, ведет ли куда-то еще эта сеть, и если ведет, то больше ничего не трогать и дождаться меня, чтобы уже наконец, закончить оформление дома. Прощай, Система, мне совсем не будет тебя не хватать — расчетливая, кровожадная мразь. Бросив кувалду на пол, которую все это время держал в руках, теперь понятно, куда все время пялился Вяземский, и повел болевшими плечами. Мышцы протестующе заныли, и, по-хорошему, нужно было сходить до бассейна, чтобы хоть немного привести себя в форму, но было откровенно лень куда-то идти. Тем более, я все же сомневался, что Макарка, мир его праху, не загадил бассейн своими, какими бы то ни было выбросами, а система очистки воды от останков Олежки и испражнений зелени уже все очистила. Не домой же переться, дел еще невпроворот, тем более, от меня, вроде как, без малого сотня жизней зависит. К тому же, я чувствовал, как на меня накатывает волнами депрессия. Хотелось лечь куда-нибудь в уголок и свернуться в позу эмбриона, чтобы меня не трогали до следующей весны, но приходилось пинком заставлять себя вставать и идти доделывать дело до конца.

Зато я понял принцип работы телепорта, без наставлений Алдышева, и это не могло не добавить хоть каплю позитива в мою депресуху.

Призывать дар без слияния со стихией при телепортации в зону, ограниченную магическими печатями — было таким себе удовольствием, с риском для жизни, я бы сказал. Поэтому я приготовился полностью. Стало немного легче, хоть раздвоения сознания больше не наблюдалось, но все равно начинали преобладать эмоции, свойственные стихии, которой было вообще наплевать на окружающих меня людей и их проблемы. Ей на мои-то проблемы было наплевать, что уж теперь говорить о ком-то еще.

Послав каплю дара в пульсирующее ядро телепорта, я в красках представил себе холл дворца Совета Кланов. Рывок, секундное ощущение, будто мне кишки вытаскивают, и вот я уже стою посреди помещения, которое покинул не так давно. Тело охранника все так же лежало за колонной, а во входную дверь, похоже, только что тараном не долбились. Но печати держали крепко, и пока кто-нибудь не откроет дверь изнутри, в здание попасть будет проблематично. Пару минут я приходил в себя после телепортации. Все-таки такие перемещения здорово дезориентируют, зато становится понятно, почему их не рекомендуют использовать часто. Интересно, если злоупотреблять этим видом перемещения, то сколько процентов из ста мне даст Алдышев, что в конечном итоге такого активного прыгуна в конечной точке телепортации не соберет полностью, как того задумывала природа или расщепит на атомы, распылив по Вселенной. Надо все же прикрыть эту лавочку для массового использования, потому что соскребать мозги какого-нибудь двинутого малого и объясняться перед толпой не входит в мои долгоиграющие планы.

Пока приходил в себя и ловил равновесие, посмотрел на дверь в зал, запечатанную Волковым. Какова вероятность того, что при открытии сдетонирует заложенная мегабомба, спроектированная и созданная по планам Системы, и которая в связи с последним нюансом была просто идеальная и вряд ли имеет под собой нечто, что поможет ее спокойно обезвредить? На самом деле, такая вероятность довольно велика. И не позвонишь туда, не спросишь. Ладно, будем исходить из того, что бомба сработает. Где ее могли заложить? Самый простой вариант — в центре, но, тогда получится, что верхним рядам достанется гораздо меньше, потому что круги очень сильно расширяются от ряда к ряду. А если у самой двери? Начинка, если верить Системе, состоит из пожирающего плоть огня… ну конечно, самое оптимальное — установить эту хрень вверху, где-нибудь на уровне проекции зала. Тогда на головы всем присутствующим польется огненный дождь, который сожрет все, вплоть до костей. Значит, против огненного дождя нужен хороший водный зонтик, в добавок такой, чтобы нагретая вода на полилась на головы членам Совета бодрящим кипятком.

Я сосредоточился, даже глаза прикрыл.

Вода, вода вокруг меня, вода во мне, я ощущаю каждую молекулу, я вижу каждую каплю, и она подчиняется моей воле.

Я резко открыл глаза, и на золоте ручки увидел ярко-синий отблеск без посторонних примесей. Пора.

Подцепив печать, я сорвал ее и резко распахнул дверь, одновременно разводя руки в стороны. Со всех сторон вверх рванули струи воды, создавая купол, накрывающий весь немаленький зал, и тут на фоне недовольного гула голосов, раздавшихся от рванувших к двери людей, послышался громкий хлопок и с потолка рухнуло полыхающее жаром озеро, словно кто-то перевернул огромный котел с кипящем в нем металлом, или огненная река прорвала дамбу, и лава обрушилась вниз на ничего не подозревающих людей. Все движения замедлились. Звуки растянулись в пространстве и застыли на одной ноте, даже огонь лился очень медленно, так, что я видел каждую его искру. Перевернув ладони вверх, я направил непрерывный поток от зонтика непосредственно на источник, откуда и изливался магический огонь. Огонь встретился с водой, и потолок затянуло горячим паром. Все длилось секунд пять, растянувшихся для меня на часы. Огня уже не было, и пар начал рассеиваться, когда я понял, что никак не могу больше удерживать всю эту массу воды над головой. Молнией пролетели несколько льдинок и тут я развел руки.

Вся вода, которую я собрал, частично даже осушив стоявших с разинутыми ртами и задравшими головы вверх людей, сплошным потоком рухнула вниз, заливая все пространство зала, в конечной своей точке снова вспорхнув и окружив всех, кто находился в помещении едва видимым ледяным барьером, который окутал каждого, приглушая болезненные ощущения от хлынувшего на них кипятка. Лед, оплавившийся под действием огня и пара хоть и немного, но остудил воду, но не сделал ее ледяной, поэтому все насладились теплым душем, в завершении которого кожу каждого протянуло ледяной крошкой, дав ощутить тем самым все прелести контрастного закаливания, и нельзя сказать, что от этого члены Совета Кланов пребывали в дружеском расположении духа. Однако льющуюся на их голову лаву, которую сдерживал только мой водный щит, они все же успели рассмотреть во всех подробностях, потому что, когда я опустил руки, и обвел собравшихся пристальным взглядом полыхающих синим огнем глаз, ни один из глав многочисленных кланов не открыл рот, чтобы как-то на меня наехать.

В полной тишине я пошел, прихрамывая, к центру зала, прямиком к императорскому креслу. Пока я шел, ожил ком, и я слегка трясущейся рукой вытащил из специального крепления наушник и, вставив его в ухо, активировал вызов.

— Операция завершена, — раздался деловой голос Вихрова. — Все цели, за исключением двадцати, оказавших сопротивление, живы и размещены в одиннадцатом квадрате. Ждем дальнейших распоряжений.

— Ждите, скоро вы их получите, — стоящий у меня на пути в тот момент, когда я произносил эти слова, молодой глава одного из кланов девятого десятка отпрянул в сторону, а я зло оскалился, с трудом подавив желание сделать что-нибудь типа «Бу!», но я пересилил этот низменный инстинкт и просто прохромал мимо, глядя строго перед собой.

— Никто из задержанных не может сказать, где находится Олег Волков, — напряженно продолжил отчитываться Вихров. — Я не могу быть уверенным, что запланированные акции не начнутся в строго установленный срок, но гораздо меньшими силами, оставшимися в распоряжении Волкова.

— Саша, Волков больше не является приоритетной целью, до меня дошла информация, что он погиб в своем бывшем доме, не справившись с определенного рода экспериментом, проводимым там, — уклончиво ответил я, не вдаваясь в подробности перед глазами и ушами почти сотни человек.

— И насколько можно доверять этому источнику? — деловито уточнил начальник службы безопасности.

— Из первых рук, считай, как мне, — я хмыкнул, собственно этого было достаточно, чтобы умный командир понял, что я имею в виду.

— Виталий Владимирович, а что происходит во дворце Совета Кланов? — осторожно спросил Вихров. — Никто уже несколько часов не может войти, включая работников ведомств, расположенных в здании дворца, и дозвониться я смог до вас только сейчас.

— Ничего страшного, Саша, у нас тут всего лишь дебаты… прения сторон, — я усмехнулся, дойдя в этот момент до первого круга и проходя мимо стоявшего столбом Бойнича. Ничего, с тобой мы потом поговорим на тему: «Что такое хорошо, а что такое плохо». — Мы скоро откроем двери и все вместе дружной толпою покинем это гостеприимное здание.

— А-а-а, ну раз прения, — в голосе Вихрова прозвучало облегчение. — Эти прения иной раз могут быть такими острыми… Надеюсь, ваша партия выигрывает?

— Я тоже на это надеюсь, Саша. Но, ладно, мы тут сейчас голосовать начнем, так что позже я более точно скажу, выиграла моя партия, или нет.

Отключившись, я вытащил из уха наушник и вышел на середину круга. Развернувшись, отметил, что все так и продолжали стоять там, где мое появление застало их врасплох. Пробежавшись взглядом, я отметил, что все вроде бы на месте, и трупов нигде не валяется. Выглядели все не сказать, что как-то сильно отличимо от меня. Наконец, никто из них не будет тыкать мне в мой непотребный костюм и плохой вкус, сейчас все были похожи на мокрых куриц, которых застали при попытке бегства из курятника и окотили водой из ведра. В который раз усмехнувшись, я негромко произнёс, сразу же оценив акустический эффект и услышав, что мой голос разнеся в самые дальние уголки зала. Тоже верно, император не должен горло драть, пытаясь перекричать этих баранов из Совета.

— Рассаживайтесь по своим местам, господа, — как ни странно, но они повиновались, и начали разбредаться к своим законным местам, отраженным на голограмме, которая, несмотря на все катаклизмы, продолжала работать в штатном режиме, показывая, что творится в данный момент в зале. Когда все сели, я еще раз пробежался глазами по залу и отметил, что пустуют лишь два места и оба они находились в первом десятке. Это второе, то, которое должен был занимать Макаров, и десятое, на котором, по идее, должен был сидеть я. — Как же хорошо, что ни один из вас не додумался воспользоваться даром в тот момент, когда вас заперли здесь, — продолжил я говорить так же негромко.

— Мы не идиоты, и примерно представляем, что это могло означать, — хмуро ответил Бойнич, на правах родственника, не иначе. — Кроме того, печати хоть и организуют этакое поле молчания, но не исключают абсолютно всех звуков, идущих извне.

— А-а-а, так значит, вы просто слышали наши с Олежкой развлечения в холле. Понятно. Приятно иметь дело с не совсем глупыми людьми, — повреждённую ногу прострелило, а ведь я, хоть убей, не помню, где именно получил травму. Опустив глаза, увидел, что штанина камуфлированных брюк прожжена, и на бедре красуется приличный такой ожог, который уже начал покрываться пленкой пузыря. Понятно, значит какая-то капля прилетела, но была вовремя остановлена потоком воды, который лился в то время вокруг меня. Члена Совета хоть и были абсолютно мокрыми, но ни один не пожаловался на дискомфорт. Тем временем, мне надоело стоять, тем более, что нога болела уже просто нестерпимо. Мне надо домой. Снять с себя эти тряпки, пропахшие гарью, потом и кровью, и залезть в прохладную ванну, и желательно, чтобы рядом находилась Эльза. Но пока нужно было терпеть, и кто сказал, что терпеть я буду стоя? Оглянувшись, и удостоверившись, что кресло стоит как раз за моей спиной, я, недолго думая, сел в него, вытянув поврежденную конечность. До меня сразу же долетел недовольный гул. Я резко поднял голову и мои глаза сверкнули — голограмма послушно отобразила этот момент. Гул сразу же прекратился, и теперь многие члены Совета смотрели на меня с опаской, но были и те, в чьих глазах промелькнуло одобрение. Одним из них оказался Южанин, вторым, как ни странно, Лосев. — Я могу узнать, что за голосование вы провели, когда мы с Волковым выясняли, кто из нас круче? — мой вопрос прозвучал довольно буднично.

— Мы обсуждали вопрос создания подконтрольной исключительно будущему императору структуру власти, которая будет заниматься обеспечением внутренней безопасности страны, — Южанин откинулся на спинку своего сиденья и теперь вертел в руке ручку. — Как только вы удалились с периметра, нам пришла информация, что уже и так бесконтрольная всем Система, перестала отвечать на заданные параметры, если коротко, опуская термины, в которых и сам мало, что смыслю, нам стало известно, что та система, которая, вроде бы, должна была отвечать за безопасность, перестала существовать, следовательно, мы занялись более насущными делами, где первым пунктом стояла внутренняя безопасность Империи.

— И вы обсуждали такой вопрос без меня? — я пристально смотрел на него, но Южанин только пожал плечами.

— А зачем посвящать вас, Виталий Владимирович, если и так понятно, что данная структура должна быть создана. Мы все, включая вашего тестя, были абсолютно уверены, что вы поддержали бы это предложение, да и к тому же, ваш голос все равно бы ничего не решил, даже, если бы вы были категорически против.

— Понятно, — я откинулся на спинку. Кресло оказалось, на удивление, очень удобным, и я слегка расслабился, позволив себе слегка расслабить гудящие мышцы. — Ну что же, тогда вернемся к главному вопросу сегодняшней повестки, ради которой, собственно, мы все здесь и собрались, а именно — голосование за то, чтобы в императорский дворец уже въехали, наконец, законные владельцы, и весь этот цирк с конями, который я наблюдаю вот уже почти два года, наконец-то прекратился. Все, господа, финита ля комедия. Ну что, кто-нибудь выдвинет кандидата? Что, нет? Тогда, я, наверное, нарушу правила. На пост императора выдвигается глава клана Савельевых, Виталий Савельев, одаренный, дар — вода. Прошедший полностью ритуал слияния со стихией. Женат, детей пока не имеет. Характер нордический, в связях, порочащих его замечен не был. — Я приподнялся в кресле и отвесил полупоклон. — Это такая честь для меня. Я, конечно, не горю желанием взваливать на себя ответственность за всю империю, но, если подобное решение приведет к урегулированию жизнеобеспечения жителей империи и прекратит бессмысленные кровопролития, то я постараюсь не ударить в грязь лицом, и буду делать все от меня возможное для мира и процветания Российской империи.

— Виталий, прекращайте паясничать, мы все прекрасно знаем, зачем здесь собрались, так же, как и то, что вы единственный кандидат на законное нахождение в кресле, которое, как я посмотрю, вам пришлось по нраву, — Южанин поднялся со своего места. — И я призываю членов Совета оценить все перспективы, учитывая также и то, что Виталий Владимирович продемонстрировал нам всем, что действительно его уровень дара соответствует императорскому, а значит, он действительно уже прошел ритуал слияния со стихией. Это, если отбросить в сторону тот факт, что он сам, не прибегая к посторонней помощи, спас нам всем сегодня жизнь, хотя мог этого и не делать, ведь, согласно Устава, при гибели всех членов Совета Кланов одномоментно, он вправе был, как единственный выживший, выдвинуть свою кандидатуру и просто самостоятельно проголосовать «за». И этот голос бы считался стопроцентным результатом, — опа, а ведь это то, о чем говорила Система, но я почему-то ей в тот момент не слишком поверил. Если бы я знал, то как поступил бы в этом случае? Пока Южанин продолжал толкать речь, я невольно задумался над этим вопросом, с неким даже сожалением признаваясь самому себе, что поступил бы так же. Конечно, подобное чистоплюйство в политике не приветствуется, но, будем считать это заделом на будущее. Не могу же я в одну харю взвалить на себя управление страной, в конце концов. А как же тогда балы, охоты и фаворитки? Ну ладно без последнего, а то мне Эльза быстро тот инструмент, который по фавориткам, отобьет, для начала. Интересно, голову внезапно, словно прострелило озарение, если бы я проиграл в схватке с Олежкой, мог бы быть такой расклад, что прошедший инициацию и ритуал прямой потомок Имперской семьи провозгласил себя Императором, выбрав сам себя единогласно, даже не состоя в Совете. Ох, не договорила мне Система, да и Волков тоже хорош, наверняка главной целью этого теракта было становление его императором всея империи. А Система научилась эмоциям, могла и подыграть, это, конечно, вряд ли, но все же есть такой шанс. Ладно, о павших либо хорошо, либо ничего, поэтому просто промолчим и забудем. Южанин, тем временем, замолчал, и я сосредоточился.

— Ну что тут обсуждать, голосуем, — громко сказал Бойнич и первым нажал на кнопку.

Некоторые голосовали быстро, некоторые долго над чем-то раздумывали. Я почувствовал взгляд и поднял голову. На меня смотрел Лосев и хмурился. Взглянув на голограмму, я увидел, что он один из последних, кто пока никак не проголосовал. Наши взгляды встретились. Он долго смотрел на меня, а я пытался понять, что он хочет в моих глазах увидеть? Наконец, Лосев ответ взгляд, его губы искривила усмешка, и он нажал на кнопку.

Потекли очень долгие секунды подсчета голосов. Одна, вторая, третья… На четвертой секунде табло результатов вспыхнуло зеленым. Единогласно. Я тихо закрыл глаза, а когда открыл, то почувствовал, что от напряжения даже нога не так сильно уже болела. Ну, значит, можно еще пару минут посвятить очень насущной для меня проблеме.

— Мне действительно льстит ваше доверие, хоть некоторые из вас и подчинились обстоятельствам, но все же нашли в себе силы перебороть личную неприязнь. Прежде, чем мы разойдемся, а я очень устал и, кажется, нуждаюсь в медицинской помощи, мне нужно обсудить с вами еще один вопрос. Что мы будем делать с почти стремя сотнями арестованных сегодня ночью идиотов, которые думали, что смогут организовать сегодня полноценные беспорядки в крупных городах нашей империи? Я прошу решить этот вопрос сейчас, потому что мне не улыбается содержать их всех в одном из моих промышленных комплексов.

Члены Совета недоуменно переглянулись, и по залу раздался приглушенный гул. Со своего места поднялся Бойнич.

— Позвольте, я поясню… — я же опустил руку на подлокотник, из которого в этот момент выползла небольшая панель управления, с теми же кнопками голосования и кучей других, в которых мне только предстоит разобраться. Ну что же, Виталий Владимирович, принимай хозяйство. Я хмыкнул и в который раз оглядел Совет. Ничего, прорвемся, и не такое проходили.

Эпилог

— Папа, я не хочу, чтобы они приезжали, — я покосился на Кристину, и снова устремил взгляд на ковровую дорожку, рядом с которой остановился роскошный лимузин. — Ну, папа, это же мальчишки!

— Тс-с, — прошептал я, беря дочь за руку. — Это не просто мальчишки, это кронпринц с братом и его родители, а ты должна им показать, что временами можешь изображать из себя воспитанную принцессу, и, хотя бы, пять минут не быть чертенком в юбке.

— Мама, ну почему я должна с ним знакомиться? — в голосе дочери появились капризные нотки. — Они все равно не будут со мной играть, они мальчишки!

— Крис, успокойся, веди себя прилично, — Эльза лучезарно улыбнулась и первой сделала шаг к шагнувшей вперед, согласно протоколу, императрице Валери. — Ваше императорское величество, я рада приветствовать вас в нашей стране и в нашем доме.

— Ваше императорское величество, — легкий наклон головы под вспышки камер, которые словно с ума посходили, и женщины отошли в сторону. Теперь можно расслабиться и просто поболтать, тем более, что за время предварительных договоров они сблизились и нашли кучу общих интересов.

— Ваше императорское величество, — я шагнул вперед и крепко пожал руку вышедшего мне навстречу Фридриху.

— Ваше императорское величество, — он кивнул, и мы синхронно сделали шаг в сторону, вытолкав из-за своих спин детей. Кристина белокурая, как и ее мать, с такими же упрямо сжатыми губами смотрела исподлобья на Браена — старшего сына Фридриха, который должен будет сменить отца на троне, когда придет время. Я помню его совсем карапузом, которого видел лишь однажды на том показе мод в Милане, где впервые увидел силу императора. Сейчас же это был серьезный мальчик десяти лет, который пожал мне руку и только легкое дрожание его пальчиков выдавало волнение. Опять же, по протоколу он взял руку Кристины и с торжественной миной на лице поцеловал.

Крис же присела в неуклюжем реверансе и снова спряталась у меня за спиной, ворча так, что я вынужден был кашлянуть, чтобы замаскировать бубнеж дочери, сетовавшей на то, что Браен ей всю руку обслюнявил. У Фридриха черти в глазах заплясали, он стоял достаточно близко, чтобы тоже услышать этот бубнеж. К счастью, Браен был слишком взволнован протокольными мероприятиями, чтобы слышать что-то постороннее, и торжественно отступил за спину отца, которого я жестом пригласил пройти во дворец.

Сегодня был день официальной помолвки между Браеном и Кристиной. В нашем мире было не так уж и много принцев и принцесс, так что выбирать особо не приходилось. Нельзя сказать, что дети были в восторге, но ничего, поди подружатся. Именно Валери и Эльза настояли на знакомстве. Все-таки, если они будут друг друга знать, то в последствии им будет проще принять неизбежный брак.

За эти семь лет очень многое изменилось в моей жизни. Начать с того, что я стал отцом… дважды. Первой родилась Кристина, а мой наследник Тимур только через четыре года. Сейчас ему было полтора, и он в это время спал в детской под присмотром кучи нянек.

С Фридрихом у нас были очень хорошие отношения, что отражалось на довольно стабильных внешних отношениях империй. Ну а внутри, мы потихоньку разгребали то, что нам досталось почти за сотню лет без централизованной власти. При этом, кроме императорского титула, я все еще оставался главой клана Савельевых, который стал называться императорским кланом.

Мы расположились с Фридрихом и дамами в большой гостиной в ожидании обеда, после которого гостям предстояло отдохнуть, а нам приготовиться к вечернему приему. К счастью, официальные мероприятия, от которых я дико уставал, длились всего один день. Следующий день был запланирован как большой пикник, на самом деле, это должно быть посещение родового поместья Савельевых, чтобы дети могли получше узнать друг друга подальше от сотен глаз, пристально наблюдающих за ними с той самой минуты, как они родились.

Преисполненный чувства собственного достоинства Денис зашел в гостиную, прервав наш ничего не значащий треп из раздела про погоду, и пригласил пройти к столу. Но, когда я встал, то раздался сигнал кома. Глянув на высветившийся номер, я выругался про себя и повернулся к Фридриху.

— Проходите в столовую, я задержусь буквально на минуту, — он кивнул, словно говоря, что, мол, все понимает, и уже через десять секунд я остался в гостиной один. Активировав вызов, рявкнул. — Ну что еще у вас произошло?

— ЧП, — развел руками Кузя. — Тут Алдышев и этот его помощник, ну, который с четырнадцатого, опять что-то перемудрили… в общем модернизированный Макарка, который сейчас не только может ферментами растворять плоть, но и сжигать ее, получил навык бесследной телепортации. Он… хм… сбежал. Виталий Владимирович, ты же понимаешь…

— Я понимаю, что у меня в гостях сейчас император Фридрих, а еще я понимаю, что, если вы не найдете Макара за сутки, и он наделает дел, то его найду я, и тогда Алдышеву придется создавать нечто принципиально новое, — процедил я, чувствуя, как у меня дернулся глаз.

— Привлечь к поискам Вихрова и Егорова?

— Да хоть черта лысого привлекай. Да, пускай Громов предупредит на своей волне, чтобы к агрессивной зелени никто не приближался и звонил сразу, как только отбежит на полкилометра непосредственно тебе или Алдышеву. Все понятно? — Кузя кивнул, а я отключил ком. Но только сделал шаг в направлении выхода из гостиной, как снова раздался звонок. На этот раз звонил ведущий дизайнер «Кристалла», который сейчас одевал императорскую семью и готов был меня убить ножницами, если я выглядел на его взгляд слишком непрезентабельно. — Да ну, нахер, — пробормотал я, снял ком и положил его на столик. Ничего с ними не случится без меня за одни сутки. И я решительно направился в столовую. Ведь не случится же, правда?

Content

shellina, Amaranthe
Водный клан

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог