Дариар. Статус-кво

Глава 1

Все то время, пока мои дружинники разбивали лагерь для ночлега, меня традиционно к обустройству лагеря не допускали — хоть какой-то плюс в моем герцогском титуле, других пока что заметно не было, я стоял и рассматривал герцогство Сомерсет. Не все герцогство, конечно, а только Лиадру, его столицу, весьма живописный вид на которую открывался с вершины этого холма, на котором мы расположились. Глядя на сияющий огнями ночной город, я практически его не видел, все это время пытаясь понять, что же мне делать дальше? В голове металось огромное количество мыслей, но из них я не мог вычленить ни одной дельной. Да я вообще не мог вычленить ни одной мысли из этого сумбурного клубка, в который все они переплелись, и всплывающие время от времени мыслеобразы не смогли бы мне помочь даже выбраться из родного борделя, не говоря уже о получение власти над целым герцогством, которое, вроде бы, принадлежит мне по праву рождения, но вот как воспримут эту новость те, кто сейчас правил Сомерсетом, якобы от моего имени — большой вопрос, на который ответ можно получить, лишь задав его напрямую.

Выбросили из эльфятника нас довольно удачно. Этот холм располагался практически напротив центральных ворот Лиадры, что было просто ужасным решением с точки зрения безопасности самого города, но для нас стало практически идеальным. Казалось бы, осталось всего-ничего, пройти по вполне утоптанной, удобной тропинке, петляющей по холму, которая начиналась прямо от того места, где я стоял, подойти прямо к воротам, и окажешься на месте. Вот только для простых путников все было не так уж и просто.

Лиадра светилась сотнями огней, как любой другой столичный город продолжая жить полной жизнью и в ночное время, даже, если это всего лишь столица отдельного провинциального герцогства. Жизнь кипела, в некоторых сферах так даже более бурно, нежели днем, вот только ворота с наступлением темноты все же запирались, и как попасть за ворота, минуя стражу, мы пока не определились — нагло ломиться туда посреди ночи было слишком рискованно. Поэтому, посовещавшись, мои дружинники приняли решение, подождать до утра. Тем более, мы понятия не имели о том, что ждет нас в самом герцогстве. Иельна ничего дельного сказать на этот счет не смогла, потому что знала только, что Совет нашел выход, как выпутаться из ситуации в виде пропавшего наследника, который через несколько дней официально должен был бы вступить в свои законные права. И из этого следовало с долей вероятности близкой к ста, что живым и здоровым я им уже точно не нужен.

Ко всему прочему, ворота как-то слишком уж серьезно охранялись. Как сообщил мрачный Лорен, разглядывая как сами ворота, так и подступы к ним, такого количества дозорных и стражи в герцогстве до сегодняшней ночи он не видел ни разу. Спрашивать, когда это он успел здесь побывать, и что вообще тут забыл вдалеке от родной столицы, ведь Сомерсет считался самой большой дырой Дариара, я все же не стал, профессиональная этика и все такое, сомневаюсь, что он был тут на экскурсии, или просто проездом. Каких-либо потайных ходов, тайных подкопов или еще чего-то похожего, по которым можно было проникнуть в Лиадру, минуя ворота, да и всю городскую стену в целом, ни он, ни другие Тени не знали, потому что в другое время в этом не было необходимости — они всегда проходили совершенно беспрепятственно, обогащая стражу на несколько серебряных пфеннингов, правда, днем. Сейчас же все изменилось. Далеко не факт, что нам удастся войти даже днем, потому что даже умалишенного идиоту было понятно, что меня тут ждут с распростертыми объятиями и с пыльным мешком для головы, но это в лучшем случае, про худший проще вообще не думать, чтобы хоть немного поспать, а не мучиться кошмарами, просыпаясь каждый час в мокром поту.

Пока я был занят очень важным делом — попытками разобраться в себе, а если попросту самокопанием, Лорен и Иельна тихо разговаривали неподалеку, но я даже не пытался их подслушать, незачем. Всю необходимую и важную информацию до меня и так донесут, а ей сейчас необходима помощь близкого человека.

Льюис что-то мешал в своей походной мини лаборатории, время от времени задумчиво хмурясь и бурча себе под нос что-то нецензурное.

Сатрин после полученной взбучки от Лорена проявлял видимость бурной деятельности, больше мешая моим людям и путаясь у них под ногами, нежели помогая уставшим больше морально, чем физически, и от того пребывающим не в слишком доброжелательном расположение духа дружинникам.

За прошедшую ночь мы все очень сильно устали. Нам был жизненно необходим хоть какой-нибудь сон, потому что крепким он явно не будет ни для кого, слишком уж много сил было потрачено, и не только магических. Мысль о том, что Люмоус никуда не денется и снова нападет, как только ему представится такая возможность, была очевидной до обыденности. Вот только это произойдет не сейчас и не в ближайшее время: встреча с Богиней, хоть и такой своеобразной явно далась ему не легко, и он тоже должен, как минимум, восстановиться, прежде, чем снова предпринять попытку нападения. Так что на некоторое время о нем можно не беспокоиться, но не забывать о том, что эта черепушка когда-нибудь нанесет удар в спину и будет это неожиданно и совсем не вовремя, как это обычно и бывает.

— Кеннет, тебе нужно отдохнуть, — ко мне подошел Лорен, прикоснувшись к плечу. Я глубоко вздохнул и повернулся к нему лицом, пристально рассматривая бывшего магистра. В библиотеке Люмоуса я однажды читал, что, вернувшись из мира мертвых, люди меняются, невозможно побывать там, и остаться прежним. Хотя меня и не оставляла крохотная надежда на то, что, пробыл он там не слишком долго, и эта печальная участь его, возможно, миновала.

— Что ты помнишь? — прежде чем вернуться к остальным, мне хотелось получить ответ хотя бы на этот вопрос. Уточнять про что он должен помнить не пришлось, Лорен все прекрасно понял.

— Ничего, — он непроизвольно повел плечами, словно его охватил озноб, и едва заметно скривился. — Словно я спал беспокойным сном, а потом проснулся совершенно здоровым. — Реакция его тела и то, что он говорил несколько различались, и это было как минимум подозрительно.

— И ты ничего не чувствуешь? Никаких изменений, — я внимательно смотрел на погрузившегося в свои мысли первого дружинника, понимая, что правду он мне не скажет, а судя по его изменившемуся взгляду он почти не врал, просто недоговаривал.

— Что ты имеешь ввиду? Изменился ли я? Я побольше твоего знаю о воскрешении и основах некромантии, да и о темной магии, которая с ними связана. А о божественном вмешательстве при обмене душ и сохранении мирового равновесия вряд ли где-то сказано, сомневаюсь, что таких счастливчиков, как я можно насчитать больше десятка. Пока рано судить, лично я никаких изменений не ощущаю, но одно знаю точно, сегодня произошло чудо, и этот день я точно буду называть днем своего рождения. И если при перерождении я стал немного другим, ну что же теперь поделать? Но пока, я все воспринимаю, как и прежде, по крайней мере, все мои чувства, память и мировоззрение остались прежними и менять их я не собираюсь. Во всяком случае пока. Попробуй пока поспать, завтра предстоит трудный день, и нужно чтобы у всех была хоть немного, но ясная голова.

Я кивнул, признавая его правоту, и побрел к еле видимому огоньку костра, который создавал больше эффект ночника, нежели давал освещение и тепло. У такого костра даже руки не согреешь.

Первым дежурил Айзек, меня от ночного бдения в очередной раз освободили, чему я был несказанно рад. Надо же, я, кажется, только что нашел второй плюс своего герцогства. Постояв немного, задумчиво разглядывая огонь, я дотронулся до рукояти меча и медленно вытащил его из ножен. Как и накануне рукоять была холодной и сколько бы я ее не держал, она оставалась такой же. Это было странно. Даже если божественная искра покинула свое вместилище, то после этого, как минимум, должен был бы остаться обыкновенный металл, который просто обязан нагреваться под действием любого тепла, например, такого, как тепло человеческого тела. Но ладонь уже начало покалывать, словно в нее впивались осколки льда, покрывающего рукоять. Держать меч было неприятно, ощущения были такие, словно я держу голыми руками огромного червя, который пытается выскользнуть у меня из руки. С каждой секундой желание выбросить клинок и брезгливо вытереть руки, а еще лучше помыть их, становилось все сильнее.

— Что-то случилось? — Я посмотрел на Моргана, который подошел ко мне практически неслышно, затем огляделся и увидел, что мой такой небольшой отряд уже спит, разбредясь по своим местам. Бодрствовали только Айзек, сидящий по другую сторону костра, я и Морган. Выглядел мой пятый дружинник не лучшим образом: посеревшее лицо, на котором застыло выражение невероятной усталости, а в глазах мелькнула обеспокоенность, что не удивительно, учитывая, что его герцог стоит и с брезгливым выражением лица рассматривает свой клинок.

— Он стал другим. Совершенно чужим, не моим. Не знаю, как объяснить. — Я покачал головой, осматривая лезвие. Вязь символов шла вдоль клинка, едва видимая из-за недостатка света. Что-то было не так. — Я готов поклясться, что раньше символы на клинке были иными. Не могу разобрать, что здесь выгравировано, но надпись стала длиннее и темнее, что ли. Что-то случилось на той поляне, и я даже боюсь представить, что это могла быть за сила, способная внести изменения в саму структуру этого клинка.

— Можно? — Морган вопросительно взглянул на меня и протянул руку, в которую я тут же вложил меч, даже не скрывая нахлынувшего облегчения. Холод и ощущение гадливости тут же исчезли, как и тяжесть, словно я наконец-то избавился от тяжелой ноши, которую по какой-то причине должен был нести, хотя это была не моя ноша. Морган сжал рукоять, но ничего не произошло. Вообще ничего, просто меч, который воин держал в руке. Я, если честно, ожидал чего угодно, ведь раньше никто даже не пытался прикоснуться к клинку Веруна. Чего ожидал Морган было не понятно, но явно не того, что не случится вообще ничего. Воин вообще не должен доверять свое оружие чужим рукам, а учитывая не совсем светлое начало Теней, вопрос о том, чтобы кому-нибудь из них коснуться клинка, в котором горела искра Веруна, не задавался даже теоретически. Подождав еще немного, Морган приблизил клинок к лицу, пытаясь рассмотреть символы.

— Где твой кинжал? — потеряв интерес к мечу, я обратил внимание на пустые ножны своего дружинника. Вот это было непривычно.

— Рассыпался прахом при соприкосновении с той магической стеной при появлении Трейна. По какой-то причине клинок не восстановился и не вернулся ко мне. Даже представить себе не могу насколько темная магия бушевала там тогда, что даже клинок Тени спасовал перед ней. Так что мне нужно будет сейчас подыскать подходящее оружие и начать привыкать к нему. Особенно к тому, что, если я его потеряю, то потеряю, и придется снова искать клинок на замену. — Он все еще рассматривал лезвие, как-то отстраненно отвечая на мои вопросы.

— Значит, не только Лорену необходимо восстановить клинок. — Я глубоко вздохнул. — Это просто какое-то патологическое невезение. Мое невезение, которое перекинулось и на вас. Две Тени без кинжалов, я про такое только в сказках читал, — покачав головой, я добавил. — Нужно найти способ, чтобы восстановить ваши кинжалы.

— Сомневаюсь, что это вообще возможно, как бы не рассчитывал на существование подобного способа Лорен. — Он наконец отвлекся от созерцания меча и задумчиво посмотрел на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Инициация проходит только раз в жизни Тени. И во время этой инициации Тень получает свой клинок, который остается с ней до конца жизни. Не известен ни один случай, когда процесс был запущен дважды. Но если говорить о Лорене, тот тут могут быть исключения, он все-таки не совсем обычный представитель Тайной Гильдии Гарнизона.

— Значит, это первое, что надо будет обсудить с ним, когда рассветет, не хотелось бы терять время на безуспешные попытки что-то исправить, — пробормотал я себе под нос. Судя по тому, что Морган вновь начал изучать клинок, он меня не услышал, или просто не захотел поддерживать этот бесполезный разговор.

— Когда ты заметил, что клинок изменился? — Морган, наконец, оторвал затуманенный взгляд от вязи символов на клинке и протянул мне меч рукоятью вперед.

— На поляне, когда у меня состоялся весьма познавательный разговор с Люмоусом. Тогда же, если я ничего не путаю, твой кинжал рассыпался прахом, не выдержав призванных этим выродком сил. Тогда некромант говорил что-то о том, что Верун покинул меня, но мне было слегка не до того, чтобы придавать значение его словам или разбираться в их значении. — Я пожал плечами, протягивая руку, чтобы забрать свой меч. Делал я это неохотно, и с удовольствием оставил бы его своему дружиннику. Вот только Тени не всякое оружие подойдет, так что далеко не факт, что Моргану подойдет этот меч, который я даже не хочу чувствовать своим. — Утром будем разбираться что к чему, а то сейчас мне не только символы другими кажутся, я и тебя от дерева смутно отличаю. — Тянуть время еще больше было глупо, и я решительно ухватил протянутую мне рукоять.

Как только моя рука прикоснулась к мечу, меня пробило выстрелившей из него молнией до самых пят, отбросив от Моргана на добрые несколько метров. Только по какой-то счастливой случайности, не иначе, я ничего себе не сломал и даже остался в сознании, хотя спиной ударился о землю довольно сильно. Тело немного потряхивало, руки дрожали, волосы на голове стояли дыбом, а к горлу начал подступать ком. Приподнявшись на локтях, я пытался побороть тошноту и головокружение, отметив про себя, что мне очень повезло в том плане, что здесь давно не было дождя и земля оставалась сухой, иначе мне была бы крышка, и подозреваю, что крышка гроба. Повинуясь какому-то седьмому чувству, я повернулся назад и присвистнул. Если бы пролетел еще немного, не теряя высоты, наше путешествие можно было бы смело заканчивать, предъявив Совету насаженное на сук, стоящего позади меня огромного дерева, тело герцога Сомерсета.

Кое-как поднявшись на сведенные в непрекращающихся судорогами мышцах, ноги, я доковылял до Моргана, который невидящими глазами смотрел на клинок, по которому то и дело пробегали синие всполохи. Что это с ним? Все-таки проклятый меч его достал? Протянув дрожащую руку, я уже хотел было тронуть его за плечо, пытаясь привлечь к себе внимание, или хотя бы привести в чувства, но возникшая словно из ниоткуда, серая тень буквально снесла меня с ног, в который раз за сегодня приложив спиной о землю.

— Кеннет, что ты, твою мать, творишь? Не вздумай касаться его, и даже не подходи! — Лорен был слишком зол и излучал настолько сильные флюиды ярости, что было невероятно сложно понять, о чем он вообще орет, поэтому я только кивнул, чтобы не усугублять его состояние и свое положение, после чего с моих плеч исчезли руки, пригвоздившие меня к земле, и я смог сесть. Вокруг костра собрался весь мой отряд и ни на одном лице я не увидел и тени сна, только напряженные и сосредоточенные взгляды, которые смотрели на моего дружинника, все еще изображающего статую с мечом в руках. Внезапно костер ярко вспыхнул, мгновенно сжигая все закинутые в него ветки, и, поменяв цвет до мертвого бело-голубого, начал гореть ровно, без треска, даже на расстоянии обжигая исходящим от него холодом.

— Что происходит? — я развернулся к Лорену, напряженно стоящему передо мной, вытащившему обычный кинжал, который заменял ему привычный кинжал Тени, вглядываясь в темноту.

— Я бы хотел спросить то же самое, — сквозь зубы ответил мне бывший глава Ложи Убийц. — Стой за мной и самое главное, не высовывайся.

Я кивнул, что мне еще оставалось делать, когда остальные дружинники присоединились к Лорену, и теперь окружали плотным кольцом, практически полностью перекрывая обзор, но видеть то, что происходило с Морганом я все же мог, выглядывая из-за плеча не слишком высокого Лорена.

Наступила тишина, которая с каждым мгновением становилась все плотнее, пока в ушах не зазвенело от напряжения, которое я испытал, пытаясь услышать хоть что-нибудь. Тишину словно разорвал, ворвавшийся на поляну противный низкий гул, от которого мои улегшиеся волосы снова встали дыбом, а по спине побежали целые полчища мурашек. Я принялся озираться по сторонам, но увидел только, как успокоившийся Лорен чему-то усмехнулся, но свой кинжал в ножны не вложил. Гул усиливался и набирал обороты, листва деревьев начала шуметь этому гулу в такт. Поднялся сильный ветер, сбивавший с ног даже меня, не говоря уже об окруживших меня дружинников. Где-то недалеко раздался крик, и я увидел, что легкого Сатрина поволокло по земле в сторону костра, а Иельна успела ухватить его за ногу, не давая поджариться, или замерзнуть до смерти, что более вероятно. Сама девушка ухватилась за стоящее неподалеку дерево, успешно сопротивляющееся накатывающим порывам ветра.

Бело-синий огонь в костре в очередной раз ярко вспыхнул и полностью погас, вместе с внезапно прекратившимися звуками. Рукоять меча вспыхнула призрачным синим пламенем, а от клинка отделилась темная дымка, похожая на плотный черный туман, который окутывал ни разу не пошевелившегося за все это время Моргана, пока полностью не скрыл его от наших глаз.

Я открыл было рот, чтобы спросить, какого Дрогона здесь происходит, и почему все дружинники так спокойны, причем успокоились они в тот самый момент, когда раздался тот гул, от которого у меня заболели все зубы разом, но Лорен прервал меня, покачав головой и прикладывая палец к губам, показывая, чтобы я молчал. Хороший совет, но Моргану он вряд ли сможет помочь.

Дымка исчезла так резко, словно тело Моргана впитала этот странный черный дым. Костер снова горел еле видимым привычным теплым светом, будто ничего до этого и не происходило. Пятый дружинник покачнулся и плашмя упал на спину, и теперь лежал с закрытыми глазами, все еще сжимая меч в уже побелевшей руке. Я снова сделал шаг в его направлении, чтобы хотя бы посмотреть, жив Морган, или уже не очень, но Лорен меня резко остановил, просто схватив за плечо и покачав головой. Я дернулся, освобождаясь от захвата, лезть на рожон не стал, давая право все разведать Лорену. Он тихо подошел к Моргану и, присев на корточки, прикоснулся к его лбу и резко отдернул руку ровно в тот момент, когда Морган открыл глаза и едва уловимым движением сел на землю, поворачивая голову в мою сторону. Наши взгляды встретились, и я почувствовал, как руки на короткий миг опалило пламя, горевшее когда-то в мече, а Морган оскалившись, резко рванул в моем направлении, занося для удара меч, потерявший свою искру. Единственное, что я успел запомнить до того момента, пока Лорен не огрел Моргана по затылку рукоятью своего кинжала, это непроницаемую темноту, заполнившую его глаза, не оставляя ни одного светлого пятнышка. Я видел подобную тьму в глазах только один раз в своей жизни у бывшего магистра Ложи убийц на той злополучной полянке свихнувшейся ведьмы.

* * *

— Сижу за решеткой в темнице сырой, вскормленный в неволе орел… да чтоб тебя, — я со злостью бросил ножовку на пол, рассматривая целые металлические прутья, на которых не осталось ни следа от моих усилий.

Я уже давно сбился со счета времени, которое провел взаперти собственного сознания, после того, как меня навестила эта блондинистая сука. Вот прошмандовка. Но ничего, я доберусь до тебя, вот тогда посмотрим, кто кого.

Мой мир сейчас ограничивался только этой небольшой комнатой с телевизором режима реал тайм, где можно было посмотреть абсолютно неинтересное ток шоу «Кеннет, или что нужно сделать, чтобы лохануться еще больше». Мало того, что я с каждым часом все больше обретал собственное «я», так еще и понимал, что все больше и больше отделяюсь от этого мальчишки. Но толку то что в этом, если я тут заперт? И как отсюда выбраться не имею ни малейшего понятия.

Глава 2

Лорен в который раз склонился над раскинувшемся на земле лицом вниз телом Моргана Соте, внимательно его рассматривая. Спустя буквально десять секунд, он поднялся и пнул его под ребра, носком сапога, после чего, услышав еле слышимый стон и удостоверившись тем самым, что нас не стало на одну боевую единицу меньше, оставил своего подчиненного лежать в той же позе, в которую он сам его поместил, и повернулся ко мне, прожигая яростным взглядом. Весь его вид говорил о том, что сейчас начнется не просто очередная нотация о нашем плохом поведении. Лорен был очень сильно на взводе, и до взрыва осталось буквально подать рукой, вот тогда он припомнит мне все, начиная с моего такого неудачного рождения.

— На, выпей, — мой штатный лекарь настойчиво дергал меня за рукав камзола, — хорошее успокоительное, лучшее в своем роде. Я после прошлого раза себе много сделал: всегда думал, что, если с Тенями буду дальше водиться, мне еще не раз пригодится. А ведь зарекался же, и вот, снова на те же грабли, да с разбега. Хотя, я же думал, они у тебя все инициированные, а оно вон как оказалось. И вроде не в первый раз такое вижу, а ощущение, будто мне Доргон в душу заглянул, никак не проходит, — я повернулся к Льюису и бездумно взял протянутый флакон в темном стекле. Даже не нюхая, чтобы не представлять себе, что он там намешал, сделал большой глоток. Горло обожгло огнем, из глаз хлынули слезы, и от неожиданности я, поперхнувшись, закашлялся, согнувшись пополам и пытаясь вытолкнуть застрявший в груди воздух через спазмированную трахею.

— Что это? — наконец, я сумел выдавить из себя нечто членораздельное, хриплым голосом. Не то, чтобы я как-то предвзято относился к спиртным напиткам, но все же ими не увлекался настолько, чтобы отличить одно красное вино от другого, но вот что подсунул мне Льюис, определялось на раз, и спрашивал его больше для проформы, и чтобы попробовать хоть что-то сказать, потому что сомневался, что способен на подобный подвиг.

— Успокоительное. Причем единственное подходящее в данном случае, — лекарь с философским видом поднял вверх указательный палец, намекая, что то, что он сейчас говорит, является истинной в последней инстанции. После чего протянул руку, чтобы забрать у меня флакон.

— Но это же спирт! Самый настоящий, и даже неразведенный, — кажется, я рано поверил в свои силы, потому что снова закашлялся. Кашлял я почти минуту, прерываясь лишь для того, чтобы сделать глубокий вдох обожженным горлом.

— Спирт, — он не стал отрицать очевидного, ответив, дождавшись, когда приступ кашля пройдет, — но это не мешает ему быть хорошим лекарством, повторяю, единственно хорошим в данном случае, — Льюис забрал у меня флакон, который я сжимал во время кашля так, что тот не лопнул в меня в руке просто чудом, и, сделав большой глоток, даже не поморщившись, заткнул его плотной крышкой. — Ничего лучшего для успокоения расшатанных нервов, приглушения боли, и поднятия боевого духа в медицине придумано еще не было по сей день. Все остальное — чистого рода внушение и самовнушение. Или магия алхимии, которая мне увы недоступна, но и она не всесильна. Запомни, Кеннет, в случае, свидетелями которого мы все сегодня стали, нет ничего лучше спирта, чтобы успокоить вот здесь, — он приложил руку с зажатым в ней флаконом к груди. — Все остальное — сплошное шарлатанство и надувательство, — покрутив флакон в руке, он глубоко вздохнул и, положив его в карман, направился прямиком к Моргану, который начал приходить в себя: он перевернулся на спину и негромко застонал, протянув руку к голове.

— Ну, и что вы тут натворили, затейники? — Лорен, скрестив руки на груди, хмуро смотрел на меня, не отходя при этом далеко от Моргана, над которым уже вовсю начал хлопотать Льюис, поддерживая, и помогая принять сидячее положение.

— Если судить по твоему относительному спокойствию в тот момент, когда Сатрина и твою сестрицу едва не утащило прямиком к Доргону, а о том, что происходило в этот момент с Морганом, я лучше промолчу, здесь произошло нечто, о чем тебе известно гораздо лучше моего, — я дернул плечами, чтобы разогнать остатки спазмов, все еще нет-нет да подергивающих мышцы, и подошел к лекарю, присаживаясь недалеко от пострадавшего дружинника, прямо на землю. Ноги все еще болели, поэтому стоять было тяжело, а усесться где придется, почему-то показалось мне слишком глупым. Тем более, в голове появилась странная, гудящая тяжесть, давящая на веки, от которой неудержимо клонило в сон. И одновременно с этим я чувствовал неестественную легкость, разбавленную опустошающей пустотой. Я несколько раз тряхнул головой, пытаясь прийти в себя, и даже похлопал себя по щекам, но противное ощущение меня не отпускало, а наоборот усиливалось с каждой секундой. Чтобы чем-то себя занять, я потянулся к мечу, который Морган наконец выпустил из руки, и который сейчас просто валялся на земле.

— Не советую к нему прикасаться, Кеннет, — Лорен произнес это таким тоном, что трогать меч пропало всякое желание, которого у меня, что уж тут говорить, и так было немного. Я немного подался вперед, наклонился и принялся рассматривать клинок, который внешне даже при тусклом свете очень слабо походил на мой меч. Иссини-черная сталь с вязью каких-то символов, которые были мне абсолютно незнакомы, отливающих серебром, выгравированных возле рукояти настолько сильно отличались от тех, что были выгравированы на клинке в момент его получения мною в храме, что перепутать их сейчас не смог бы даже слепой, которому разрешили бы провести по ним пальцами. Да что, Доргон вас всех раздери, здесь произошло?

— Что случилось? — голос Моргана прозвучал совсем рядом довольно неожиданно. Повернувшись к нему, я увидел, как Льюис прячет в свой саквояж разные флаконы из-под массы настоев, которые были влиты в моего дружинника, и среди них я не заметил весьма приметного из темного стекла, видимо, успокоительное Льюис берег для особых случаев, и не для всех.

— Не имею ни малейшего понятия, — и как Лорен собственным ядом еще не траванулся? — Собственно, как и наш герцог пребывает в неведение. Я могу лишь подвести итог сего весьма, надо сказать, неожиданного действия и поздравить тебя: Морган, ты в очередной раз прошел ритуал посвящения, являясь первым и единственным в своем роде, и теперь обзавелся новым оружием. Надо же, Тьма до сих пор не отреклась от тебя, я бы даже сказал, немного возвысила над всеми остальными. Теперь ты единственный в своем роде владелец меча Тени. Ни разу о таком даже не слышал. Чудеса, да и только. — Да что там сам, этим ядом, который из Лорена просто рекой лился, можно было смело отравить не одну сотню человек.

— Меч Тени, а что, такой существует? — Морган схватил клинок, который тут же вспыхнул синеватым огнем. Круто, почти так же как было раньше. Вот только он загорался у меня в руках и пламя было не мертвенно-синем, а живым и обжигающим.

— А теперь попробуй его покидать, если вернется и не зарежет никого по дороге, то это точно он, — Лорен все никак не мог заткнуться.

— А ты не завидуй, или делай это молча, — я не удержался от шпильки в его адрес, потому что он опять остался единственным из Теней без оружия. Приподнявшись, снял с себя ножны, кинув их к ногам Моргана, который с тупым выражением, застывшем на лице, похоже, навечно, все еще осматривал свое новое приобретение.

— Я завидую?! — От неожиданного рыка Лорена, я слегла вздрогнул, и тут же усмехнулся, ну, конечно, ты не завидуешь, конечно. Все это сразу же поняли. Раздался легкий смешок Иельны где-то позади меня, который развеял напряжение, окутывающее поляну и чувствующееся уже на физическом уровне.

— И как это произошло? — Морган, наморщивший лоб, все еще пытаясь осознать произошедшее с ним, сумел задать тот единственный вопрос, ответа на который точно никто из присутствующих не знал.

Все почему-то уставились на меня, словно я лично сотворил некий новый закон мироздания, ну или по крайней мере мог в доступной форме объяснить этот непонятный науке феномен. Или же лично договорился с Доргоном, пока все спали, чтобы тот помог бедному Моргану, да еще и свой меч отдал на опыты. Не выдержав, я рассмеялся, чувствуя, что смешок-то не слишком здоровый.

— Что смешного? — Лорен все так же пытался прожечь во мне дыру своим фирменным взглядом, но ничего кроме иррационального раздражения не вызывал. Ну не маг ты, Лорен, чтобы поджигать взглядом, смирись уже с этим.

— Ничего, хотя, постой, давай поразмыслим, — я с трудом поднялся на ноги, подошел к Лорену, стоящему, скрестив руки на груди и ткнув в него пальцем. — Если учесть, что это было единственное в своем роде оружие, которым я умел пользоваться, но не потому, что умею фехтовать, а потому что меч направлял мою руку сам, с помощью Веруна, посредством горящего в нем божественного огня, то я сейчас нахожусь чуть ли не голым перед захватом своего собственного герцогства. Мой Первый дружинник, самый главный боец нашего славного отряда вооружен обычным десертным ножиком, которым даже пользоваться особо не умеет, нет не в плане техники ведения боя или еще чего подобного, просто привыкнуть никак не может, что обычный кинжал к нему не вернется, поэтому периодически его теряет. — Верун, что я несу? Я честно попытался остановиться, но язык послал меня пешим маршем по дороге в Аувесвайн, и продолжил весьма издевательским тоном с проскальзывающими в нем истеричными нотками. — А теперь подведем итог, в котором мы имеем: отряд из пяти человек, их предводителя, а также воровку с посттравматической депрессией и лекаря, который в принципе ничем нам не поможет в плане захвата территории, и эльф подросток. И вот этот отряд пытается совершенно серьезно разработать план вторжения и смещения действующей власти. Как серьезно можно относиться к происходящему в данном случае?

— Нужно уходить отсюда, — прервал меня Лорен, вообще никак не отреагировавший на мою импровизированную, но очень пламенную речь. — Слишком сильный магический всплеск чистой ни с чем не смешанной Тьмы здесь совсем недавно произошел, чтобы даже слепоглухонемой маг отшельник не смог его не зафиксировать, — Лорен пристально рассматривал меня. Если его и задела моя характеристика, то вида он не подал. — И да, Льюис, не нужно молодому организму на фоне травмы головы и магического истощения давать такие серьезные напитки. Он и в своей лучшей форме к ним не привычен.

Какое магическое истощение? О чем он говорит? Я попытался сотворить элементарный огненный светлячок, но из руки вырвалась только одна еле видимая искра. Огненная плеть и просто элементарный выброс силы вызвали лишь тошноту и головную боль, не воспроизведя ни одной частицы огня. От неожиданности я рухнул на землю, на этот раз отбив не спину, а всего лишь задницу.

— Что случилось? — я посмотрел снизу-вверх на подошедшего ко мне Первого дружинника, который протянул руку, чтобы помочь подняться. Ухватившись за нее, я кое-как встал.

— Никогда не следует прикасаться к магическим артефактам в момент их активации. Надеюсь, что меч не опустошил тебя до конца. Потому что последствия могут быть крайне печальны, и малопредсказуемы.

— Я что, могу перестать быть магом? — Нет-нет-нет, только не это! Магия — это единственное, что у меня есть, и без нее я вообще ничего собой не буду представлять! Спокойно, Кеннет, вспомни, сколько ты носился по миру Шезму, и там тоже испытывал магическое истощение. Но все вроде бы прошло, магия вернулась и без каких-либо безумных последствий.

— И это может стать самым незначительным побочным эффектом из тех, которые возможно еще проявятся. — Ко мне подошел Айзек и, перекинув мою руку себе через шею, буквально потащил меня вглубь лесочка, стоящего позади нашей стоянки.

— Почему вы так спокойны? — Я попытался вырваться, но силы начали меня покидать все быстрее и быстрее, словно кто-то выкачивал их из меня при помощи насоса.

— А что, мы должны посыпать голову пеплом, начать закатывать глаза и заламывать руки, сетуя небесам на несправедливость этой сраной жизни? Еще ничего не известно до конца. Тебе нужно время, чтобы восстановится, но если мы останемся здесь, то его у нас точно не будет.

— И что мы будем делать?

— Ждать. Нам необходимо переждать последствия ритуала, последствия воздействия на тебя артефакта, просто отдохнуть, и да, разработать наконец вменяемый план наших дальнейших действий. Все следы заметаем и уходим, я видел пещеру километрах в трех отсюда. Там темно, по крайней мере, ночью искать нас в той стороне точно никто не будет.

Это были последние слова, которые я слышал до того момента, как меня просто выключило. Хорошо еще, что я висел в тот момент на Айзеке, потому что, боюсь, очередное падение для моей головы точно даром не прошло бы.

***

Бессмысленным взглядом глядя на капли дождя, которые барабанили по окну, полностью скрывая то, что находилось снаружи моей клетки, я предавался осенней меланхолии. Воспоминаний о том, что послужило моему такому нежданному пробуждению, в голове не было, словно меня просто заново включили. А ведь я не просто эгоист, я полноценная тварь, которая сейчас будет биться до последнего чтобы вернуть свое собственное «я». Та минута слабости, во время которой я подарил себя этому мальчишки прошла, и теперь, как говорится, будем посмотреть.

— Скучно у тебя, — я поморщился, но не спешил поворачиваться в сторону гостьи, которую совершенно не хотел здесь лицезреть, узнав ее капризный, но что уж тут говорить, довольно приятный голос.

— Твоими молитвами, — в последний момент неприличные слова, готовые сорваться с языка я скомкал и решил не накалять и без того нервную атмосферу, а то с нее станется ограничить мою клетку до туалета. — Что тебе надо? — Только после этого вопроса я соизволил повернуться к ней лицом.

Она была одета так же, как и в прошлый раз, только сейчас эти легкие невесомые одежды, больше открывающие, чем прячущие под собой идеальное тело, совершенно не сносили крышу, а миловидное личико, обезображенное надменностью, вызывало только брезгливое отвращение. Сколько кукол с подобными личиками и сиськами у меня было? Если честно, я со счету давно сбился. Лениво рассматривая ее с головы до ног, раскачиваясь на единственном стуле, который находился в этой комнате, кроме огромной кровати, я даже не собирался предложить ей присесть. Вещи здесь так же появлялись по первому требованию, а не предлагал я ей сесть, чисто из вредности. Этот факт ее нисколько не смущал, наоборот, спустя некоторое время обоюдных гляделок она звонко рассмеялась и покачала головой.

— Ты силен, слишком силен. И слишком своенравен. Весы качаются, и та сила, которая тебя принесла в этот мир, начала ослабевать, усиливая все больше ту нестабильность, которая уже слишком давно правит этим миром. Ты противишься, и мне это в тебе нравится.

Я не понимал, о чем она говорит, но внимательно вслушивался в каждое ее слово.

— Ты сюда пофилософствовать пришла или дело какое есть? Например, убрать это произведение искусства, которое слегка портит пейзаж за окном? — я постучал по металлическим прутьям костяшками пальцев, не сводя с гостьи взгляда. Она в очередной раз рассмеялась и, махнув рукой убрала из моей комнаты кровать, поставив на ее место небольшой стол и стул, на который она тут же опустилась.

— Не хочешь сыграть? — я перевел взгляд на шахматную доску, которая занимала практически все пространство стола.

— Не имею желания.

— Думаю, что дам тебе небольшую фору первого хода. — Передо мной начали выстраиваться белые фигуры занимая положенное им место на шахматной доске.

— Белые начинают и проигрывают, — я не знаю откуда в голове возникла эта фраза, но она хорошо отражала суть всей этой непонятной ситуации.

— Воля ваша, Дима.

Шахматная доска развернулась на сто восемьдесят градусов и передо мной начали выстраиваться черные фигуры. Они не были живыми, но присутствие магии в фигурах смог ощутить даже я, тот, кто не имел к ней ни малейшего отношения.

— Зачем тебе это надо? — она не прикасалась к фигуре, но пешка, повинуясь ее мыслям сделала свой первый классический ход.

— Чтобы развеять скуку, зачем же еще? — Черная фигура вышла ей навстречу.

— Я не собираюсь играть в твои игры. Что тебе от меня нужно?

— Тоже что и всем остальным. Вернуть стабильность Дариару, что же еще.

— Как-то пафосно звучит и совсем не искренне. — Очередной стандартный ход с обеих сторон. Я конечно не мастер игры в шахматы, но основы знаю. Отец в свое время заставлял поигрывать, внушая, что это чуть ли не единственный способ научиться быть собранным и смотреть на несколько ходов вперед, и он говорил далеко не о шахматах.

— Дима-Дима, все, что происходит сейчас за пределами этой, ну пусть будет комнаты, напрямую связано с тобой. Ты та кость, которая как в эффекте домино запустила цепь всех этих событий. Ты тут лишний. Ты нарушил основополагающие законы, из-за чего эта хрупкая стабильность, которая смогла все же установиться, начала давать сбой. То, что ты не умер под действием заклинания некроманта только ускорило падение такой сложной конструкции, которую люди под покровительством одного очень ушлого Бога сумели уложить. Ты как кость в горле Веруна, но он не может лично вмешиваться в события, творимые в мире. Поэтому ты, как запретный плод, за которым охотятся все, кто страдал долгие века. — Она говорила с придыханием, и каким-то образом заставляла смотреть себе в глаза, банальнейшим образом пытаясь загипнотизировать.

— Слишком много слов…

— Это не просто слова, мой дорогой. Не просто слова

— Разве не Верун запихал меня в этот сраный мир? — я попытался отвести взгляд, но она едва уловимы движением наклонившись над столом взяла холодной рукой меня за подбородок, заставляя снова на нее посмотреть

— Верун никогда бы не пошел на это, но он расположил мальчишку и тебя к себе, что упрочило его положение.

— Почему мы снова разделились? — я едва разлеплял губы заставляя себя задавать те вопросы, ответы на которые были мне чертовски необходимы.

— Люмоус оказался сильным магом, гораздо более сильным, чем мы полагали, он это начал, а я по незнанию слегка напортачила. И сейчас я здесь, чтобы все исправить.

— Зачем тебе это нужно? — гнул я свою линию до последнего с каждой секундой все больше и больше погружаясь в синюю бесконечность ее глаз.

— Все дело в пророчестве про двух братьев, которые играют в солдатики, а старший и более сильный всегда побеждает. Только ни один из братьев не может победить — это истинная суть равновесия.

— Я уже слышал этот бред ранее от Магистра Райса, — я сумел слегка отстраниться и тем самым пришел в себя, по крайней мере, хоть какие-то мысли начали пробегать в голове.

— Ты слышал то, что было необходимо слышать Кеннету. Нет никакого света и тьмы, добра или зла. Есть равновесие: день и ночь. А добро всегда оказывается с кулаками и зверски побеждает зло, — она рассмеялась и откинулась на спинку стула. Белая фигура снова сделала шаг по доске, но я не мог сфокусироваться на игре, глупо пялясь на незваную гостью.

— А как же рай или ад?

— Это не относится к делу и к этому миру. Здесь есть только потусторонний мир, где каждый получает то, что заслужил и что может предложить Доргону. Только и всего.

— Так какое я отношение имею ко всему этому? — я тряхнул головой. Туманная дымка в голове никак не уходила, и я начал ловить себя на мысли, что нихрена не понимаю. А хоть что-то понимать сейчас было крайне необходимо.

— Весы качнулись, дорогой. И это дает надежду остальным, в том числе и мне, хотя в этом мире я занимаю только роль статиста и являюсь вечным посредником между братьями.

— И?

— У меня есть к тебе предложение. Доиграй свою партию до конца. И я верну тебя обратно.

— Я так понимаю, ты сейчас не о шахматах говоришь.

— Разумеется.

— Но как ты вернешь меня в этом случае обратно?

— Просто поверь мне. Ну или не верь. Все равно выбора у тебя сейчас особо нет.

Под мелодичный уже порядком надоевший смех я закрыл глаза и провалился в пустоту.

Глава 3

Моя многострадальная голова, которой я слишком часто ударялся, и по которой меня слишком сильно били, раскалывалась на мельчайшие части от малейшего движения, и даже от слишком яркого света или громкого звука. Она болела так, что периодически накатывала тошнота, которую я пару раз не смог сдержать и вывалил весь съеденный обед весьма неаппетитной кучкой на тропинку, ведущую в пещеру, где мы расположились. Хорошо хоть не в самой пещере, а то пришлось бы нам другое место для схрона искать.

Эту боль ничего не могло унять: ни сон, ни отдых, ни многочисленные настойки и отвары нашего походного целителя. А его универсальное лекарство для поднятия боевого духа из синего флакона лишь ненадолго помогло мне уснуть, зато, когда я проснулся, то и боль, и тошнота только усилились. Я не мог ни на чем сфокусировать взгляд, и как только открывал глаза в голове сразу просыпался странный противный звук металла об металл, и женский смех, звучащий эхом, вроде бы поначалу приятный, но очень скоро начавший вызывать отвращение.

Прошло всего пол дня, которые мы провели в этой пещере, скрываясь от ищеек и магов Лиадры, которые очень старательно рыли носом землю, пытаясь определить источник непонятного магического всплеска. Несколько раз они подходили к нашему уже не кажущемуся надежным убежищу слишком близко, чтобы начать волноваться. Казалось бы, еще немного, и они нас найдут, но тут Лорен их отвлек, подняв несколько умертвий из неучтенной братской могилы буквально в ста метрах от нашего укрытия, как раз там, где я свой обед оставлял. По-моему, какой-то маг даже в эту кучку наступил и очень долго и нецензурно выражал свое отношения к подросткам, которые шляются где попало по ночам, пьют немерено спиртного, а потом уважаемые маги в следы из жизнедеятельности вляпываются, в то время, как им нужно нарушителей искать.

И тут прямо перед ними начала вскрываться земля и из образовавшийся ямы прямо на него поперли умертвия, протягивая когтистые лапы, явно не за тем, чтобы заключить в дружеские объятья. И, кстати, воняло от них не в пример хуже, чем от той кучи, в которую маг так неосторожно наступил. У умертвий было одно задание — как следует погонять по холмам вокруг города этих неудачливых стражников и магов. Опыт поднятия мертвых существ, делая из них немертвых, у Лорена был, и резво бегающий по дворцу неупокоенный Лавинаэль мог бы подтвердить это, если бы его не утихомирили. После того случая Лорен немного подучился и на этот раз сгенерировал заклинание поднятия должным образом, заложив одно ограничение: чтобы кроме него никто утихомирить полуразложившихся разбойников, которые что-то видимо не поделили со своими коллегами, потому и оказались брошенными в одну неглубокую яму рядом с тропинкой без опознавательных знаков, не смог. Так что время на небольшую передышку у нас было, а вот времени до принятия титула герцога Сомерсета неизвестной мне личностью, кем бы она в итоге не оказалась, оставались считанные часы. И как повлиять на этот факт, никто из нас не представлял.

Магия ко мне за эти пол дня так и не вернулась, может быть, я еще недостаточно отдохнул, я не знаю, но вот ощущение пустоты внутри стремительно нарастало. И чем больше становилась эта неясная дыра, прямо напротив того места, где билось сердце, тем меньше уверенности в себе и в своих действиях я чувствовал. Словно кто-то взял тупой нож и откромсал то единственное, что заставляло меня чувствовать себя не полностью бесполезной тряпкой, то, что давало хоть какую-то уверенность в победе. Остро чувствуя эту нарастающую пустоту, я находился в некой прострации все чаще и чаще вспоминая все те события, которые привели меня к этой пещере. Я никто, и никогда не был кем-то значимым, а все, что со мной произошло хорошего — это исключительно заслуга того незваного гостя, который, живя каким-то образом во мне, очень сильно мне помогал. Находясь в отключке, я вспомнил все, чего не помнил до этого. Разговор на берегу и то, как сильно изменился после этого. Сейчас я начал понимать с чем связана эта пустота — этот странный парень, кем бы он не являлся, покинул меня. А один я не справлюсь. Просто не смогу.

Но становиться снова тем самым забитым мальчишкой, которого каждый мог избить, унизить, а то и подарить кому-нибудь, мне хотелось еще меньше, поэтому, стиснув зубы, не смотря на сводящую с ума головную боль и внутреннюю опустошенность, я поднялся и, пошатываясь, вышел из пещеры на свежий воздух, чтобы присоединиться к совету, который собрал Лорен. Главной целью этого заседания было определиться, что мы все-таки собираемся делать, и собираемся ли делать что-то вообще. Тихие разговоры сразу же стихли, стоило мне подойти и присесть между Лореном и Морганом в своеобразном круге. Сатрин, бросив на меня быстрый взгляд, поднялся и упорхнул куда-то с моих глаз. Тоже не совсем понятное поведение, тем более, что я эльфенку ничего плохого вроде бы не делал, но это не то, о чем следует думать в данный момент.

— Ты как? — Иельна выглядела немного растерянной, но эта растерянность была нашей общей, и происходила она от полного непонимания, с чего начинать действовать. В целом же ее внешний вид не внушал больше опасений, от той забитой и сломленной девчонки, которой она была еще вчера не осталось и следа. Только твердая решимость во взгляде отомстить каждому кто хоть косвенно повинен в ее бедах.

— Жить буду, и надеюсь, что долго, и безболезненно. Что обсуждаем, не поставив мня в известность, впрочем, как всегда?

— Нам необходима разведка. — Лорен пожал плечами. — И это первая и главная на сегодняшний день задача. Нужно направить кого-нибудь в город, чтобы элементарно узнать, что происходит и каковы настроения масс. Постараться выявить все свежие сплетни, и вообще все, что поможет нам сориентироваться в обстановке. Тыкаться вслепую во все углы и подвергать тебя еще большей опасности, чем сейчас, я не стану. Поэтому, посоветовавшись, мы пришли к общему мнению, что самым оптимальным будет направить за ворота две независимые друг от друга группы. Иельна и Сатрин — это состав первой группы, Льюис и Морган — вторая.

— Я надеюсь, ты шутишь? — я покосился на бывшего Магистра. — Ты хочешь отравить самых неподготовленных членов нашей команды буквально в лапы к противникам. И один Морган на две «независимые друг от друга команды» вряд ли сможет что-то предпринять и как-то помочь обоим командам, случись какая-нибудь неприятность, а…

— С твоего позволения я тебя перебью и все объясню, пока ты не утвердился в своих доводах и не счел их единственно правильными. Меня и Айзека тут знают очень хорошо и ждут с распростертыми объятьями, собственно, как и тебя. Я туда соваться, оставляя тебя без прикрытия, не стану, даже если не будет выбора и я останусь последним, кто еще сможет тебя защитить. Так же как твою охрану больше никому и никогда не доверю, пока ситуация не стабилизируется. Эвард и Элойд — Тени, и то, что Саймон прекрасно нас знал и видел тех, кто был в твоей свите, делает их поход в город таким же затруднительным, даже несмотря на то, что этого утырка уже нет в живых. Да, очень может оказаться, что они являются на сегодняшний момент темными лошадками и про них никому ничего не известно, но рисковать я не стану. А вот Сатрина не знает никто вообще никто, я сам его не знал, пока рядом с тобой случайно не увидел, собственно, как и Иельну в этом городе, да и во всем герцогстве никто ни разу не видел и понятия не имеет, кто она такая. Опять же, даже если про нее и известно в узких кругах, то она не представляет особой опасности в одиночку, я бы по крайней мере, так ее и обозначил, а уж вдвоем с тем дитем и подавно. Сестра и брат, которые решили навестить захворавшую тетушку привлекут к себе минимум подозрений.

— Но у них нет опыта проведения скрытных…

— Кеннет, Иельна — воровка. У нее опыта для разнюхивания и вычленения нужной и точечной информации побольше чем у всех нас вместе взятых. От того, насколько верной окажется та или иная информация нередко зависели ее свобода, а то и жизнь.

— А Сатрин?

— Двое привлекают меньше внимания, чем одиночка. — Лорен был очень серьезен и подозрительно спокоен. — Особенно, когда один из них выглядит как этот ребенок.

— Но у него уши…

— Небольшой врожденный дефект. Натянем на него кепку поглубже да волосы пускай распустит, никто его ушей и не увидит, если на них специально внимание не заострять. И, надеюсь, ты еще не забыл, но об эльфах мало кто помнит, что такие зверушки вообще существуют, и я очень сильно сомневаюсь, что стража на воротах входит в число посвященных в этот интересный факт внутреннего устройства Дариара.

— Судя по всему вы уже все решили и мое мнение никого традиционно не волнует, а объясняешь ты мне все, просто затем, чтобы я отвязался? Хорошо, а Морган? Он тоже Тень, а ты так переживаешь, что каждую Тень станут на входе проверять, выясняя, а не было ли вот конкретно этого бойца в свите Кеннета?

— Он обычный телохранитель с мечом. Никто никогда не определит в бойце Тень без его кинжала, Кеннет. Особенно в герцогстве Сомерсет. Поэтому странствующий лекарь и его охранник подозрений вызовут не больше, чем кот в мясной лавке.

— И часто странствующим лекарям необходимы охранники? — я повернулся к Льюису, который сидел неподалеку и крутил в руке печально известный мне флакон из темного стекла.

— На самом деле, довольно часто, — Льюис вздохнул. — Почти всегда. Народец темный пошел, дикий. Думает, что саквояж лекаря — это панацея от всех его недугов. Особенно часто нападают на лекарей, желая задарма получить средства для возвышения души над обыденностью бытия. Очень сильные средства, не спорю, правда, имеют побочный эффект, кто их попробовал, уже не может остановиться и жаждет принимать их снова и снова. Так что да, странствующему лекарю без хорошей охраны — ну никак не обойтись.

— И когда решили выступать? — я вздохнул, полностью принимая правоту своего Первого дружинника, во всяком случае о том, что разведать обстановку действительно необходимо.

— Сейчас.

Ключевое слово, определяющее, когда именно группы должны выдвигаться, прозвучало, и началась вполне предсказуемая суета, неизбежная перед подобного рода заданиями. Для быстрых сборов и кратких инструкций было дано полчаса, но не всем оно требовалось в подобном объеме, поэтому уже через пятнадцать минут Морган и Льюис направились к воротам столицы моего герцогства, принадлежащего именно мне по праву рождения, и в которую я никак не могу попасть лично. Иельне и Сатрину же понадобилось именно полчаса, чтобы начать выдвижение к поставленной цели. При этом Сатрину, похоже, времени понадобилось больше, чем Иельне. Не знаю, как остальных, но меня этот эльфенок иногда ставит в тупик своим более чем странным поведением. Таким образом, наш и так невеликий отряд уменьшился еще на четыре единицы, и это как-то не слишком радовало. Время группам для выполнения поставленных задач дали до вечера, понятие которого, конечно, растяжимое, но до темноты две двойки наших принудительных добровольцев должны были вернуться обратно. Плана на случай их невозвращения вовремя, как я понял, пока не было, хотя времени для его разработки у нас было предостаточно.

Я вместе с Лореном вышел на небольшую возвышенность, глядя в спины легко идущим по тропинке Иельне и Сатрину, которых Айзек и Эвард все же решили сопроводить до главной подъездной дороги, что было правильным решением, учитывая, что сюда нередко забредали разбойники, и это помимо то и дело раздающихся звуков, издающих то розыскным отрядом, то преследующими его умертвиями. И если в двойке Льюис-Морган одного Моргана с его чудо-мечом, скорее всего, хватило бы для каждой категории потенциальной опасности, то вот хрупкая девушка и не менее хрупкий паренек вряд ли могли представлять собой какую-ту реальную угрозу почти для каждого, кто захотел бы их обидеть.

— Ты чем-то обеспокоен. — Я повернулся в сторону Лорена, который стоял в своей излюбленной позе, скрестив руки на груди, словно закрывшись ото всех. Я его не спрашивал, а просто озвучил вслух очевидное.

— И мне есть, о чем беспокоиться, Кеннет. Я всегда был в курсе всех происходящих событий, которые любым малейшим образом могли коснуться меня или моей деятельности. Я всегда знал, что, так или иначе ждет меня впереди, и мог предсказать некоторые последствия тех или иных совершенных мною или кем-то другим действий. Именно поэтому я тот, кто я есть. Сейчас же я полностью дезориентирован. Даже не как новорожденный котенок, тот хотя бы материнский сосок самостоятельно всегда отыщет. Я вообще не понимаю, что происходит вокруг, но точно знаю, что не в тебе одном дело. Не может смерть одного не самого сильного, а скорее, паршивого герцога тянуть за собой такую череду событий. Либо ты уникален и притягиваешь к себе проблемы мирового масштаба, либо дело вовсе не в тебе и не в твоем месте в герцогстве и Совете. — Он покачал головой и повернулся ко мне. — И меня это беспокоит гораздо больше, нежели возвращение тебе твоих прав на герцогство.

— Я ничего такого не заметил, — настала моя очередь качать головой. — Все происходящие события, даже этот гнусный никак не умирающий Люмуос, абсолютно все крутится вокруг меня. — Я не стал уточнять, что не только вокруг меня, но и вокруг того парня, с которым я разговаривал на берегу моря. Зачем о нем кому-то говорить, если он все равно покинул меня?

— Может я становлюсь мнительным, но что-то происходит едва ли не в высших сферах Дариара. Что-то, на что мы не можем никак повлиять, только плыть по течению, стараясь при этом не утонуть. Но есть и то, что мы можем сделать и сделаем — мы можем вернуть тебе герцогство, а вместе с этим и наше положение.

— Лорен, а твои непростые, надо сказать, взаимоотношения с потусторонним миром как-то могли сыграть роль в твоей не понятно откуда взявшейся паранойи? — я немного поежился под пристальным серьезным взглядом серых глаз. Не хочу признаваться даже самому себе, но эти его откровения зацепили меня, и я ощутил, вдобавок к пожирающей меня изнутри пустоте, легкое беспокойство.

— Нет. Это никак не могло повлиять на меня, — твердо ответил Лорен.

— Но…

— Кеннет, когда происходит инициации Тени, человек умирает и потом воскресает. Или не воскресает, тут кому как повезет. Выживаемость в гарнизоне идет примерно один к шести. Я умирал уже до этой ночи, поэтому прекрасно отдаю себе отчет в своих умозаключениях и поверь, в этот раз это было даже практически безболезненно.

— Ты не рассказывал о таких интимных подробностях обучения в это вашем гарнизоне, — я с облегчением поймал себя на мысли, что был безмерно благодарен Веруну за то, что это место, превратившееся в горстку пепла и мемориальный кратер, перестало существовать и больше не будет выпускать из своих стен такой эксклюзивный товар, каким являлись Тени.

— Зачем кому-то знать о таких подробностях? Это внутреннее дело как самого гарнизона, так и его взаимоотношений с Тенями, — он в последний раз взглянул в ту сторону, куда ушли обе разведывательные группы и сопровождающие их Тени, после чего повернулся ко мне. — Не стоит стоять на открытой местности, тем самым привлекая к себе ненужное внимание, идем.

Мы молча дошли до облюбованной нами в качестве временного пристанища пещеры, каждый погруженный в свои мысли. Мне хотелось схватить Лорена за плечи и тряхнуть посильнее, чтобы он поделился своими мыслями более детально, а не отделывался от меня общими фразами о мировой нестабильности в политическом аспекте и моей роли в этом мире.

Все Тени, за исключением Моргана вернулись в пещеру примерно через пятнадцать минут и собрались на закрытое совещание, на которое меня попросту не пустили. Я, конечно, попытался возразить, но был элементарно проигнорирован — на меня не обратили никакого внимания, сделав вид, что не видят и не слышат моих потугов, совершаемых с целью привлечь к себе внимание. Махнув на них рукой, я добрел до своего подобия лежака, завалился на него и тут же почувствовал, будто веки налились свинцом, а сознание начинает уплывать. Не став противиться накатывающему с мощностью прибоя сну, я закрыл глаза, проваливаясь в целительную темноту, чувствуя, что головная боль походит. Спал я беспокойным сном, состоящим из череды каких-то непонятных картинок, сменяющих друг друга с невероятной скоростью. Это мельтешение прекратилось, когда надо мной склонилась Дальмира и, обхватив рукой мой подбородок, что-то произнесла, обращаясь явно не ко мне, а к кому-то, кого я не мог разглядеть. Слов я разобрать не смог, как ни старался, и хотел уже было возмутиться, что так не честно, что это мой сон и я хочу делать в нем что пожелаю, например, разбирать слова, которые говорят явно обо мне, и тут она тихо рассмеялась и, наклонившись, поцеловала меня. Как только ее губы коснулись моих, я даже во сне понял, как наполнявшая меня ранее пустота начала исчезать, и это приносило невероятное облегчение и желание сделать что-нибудь настолько же безумное, как поцеловать богиню.

— Нет, это уже слишком! Слышите, слишком! Я клялся, клялся во всех храмах, в которые меня пускали, что никогда не буду иметь никакого дела с Тенями. Я и так стал почти клятвопреступником, снова связавшись с вами, так вы еще и подставляете меня, отправляя в этот город, даже не предупредив о том, что этот город собой представляет!

— Успокойся, что ты так разоряешься, словно тебя не просто послушать сплетни отправили, а в обязательном порядке службу отстоять, — попытался утихомирить орущего Льюиса Айзек.

— Нет, ты ответь, почему вы меня не предупредили, что это не просто город, а эталон разврата, логово безбожников, столица греха?! Это просто неслыханно. — Я резко вскочил с постели, отмечая, что голова не болит, а я полон энергии и решимости заставить кого-нибудь страдать за такое пренебрежительное отношение к моей персоне. Почему-то тот факт, что вся моя, так называемая дружина, меня как ребенка отстранила от взрослых серьезных разговоров, задел прямо до глубины души. Вот только причитания Льюиса, который остановился у входа, не входя в пещеру и обвиняя столицу моего герцогства во всех смертных грехах, заставили меня временно отложить экзекуцию подчиненных до лучших времен, и пойти выяснять, из-за чего лекарь так раскудахтался.

Глава 4

Льюис продолжал разоряться даже тогда, когда я вышел из пещеры. Вообще-то на меня в принципе никто не обратил внимания. Все взгляды приковал к себе мой штатный лекарь, прижимающий к груди заветный синий флакон с лекарством от душевных ран, и орущий на спокойно смотрящего на него Лорена, брызжа при этом слюной.

— Что случилось? — задав вопрос достаточно громко, чтобы меня было слышно на фоне криков Льюиса, я привлек к себе внимание. Под ехидными взглядами всех Теней, я подошел к не слишком адекватному Льюису и внятно произнес. — Что случилось? — Льюис заткнулся, и сверлил меня прокурорским взглядом, словно это я виноват в том, что ему чего-то там не рассказали перед отправлением на задание. Тени же молчали и не спешили просвещать меня в происходящее. Оглянувшись по сторонам, я вздохнул. — Я так понимаю, вторая двойка еще не вернулась?

— Кеннет, ты неплохо выглядишь, — Лорен отрицательно покачал головой одновременно тем самым отвечая на мой второй вопрос про группу Иельна-Сатрин.

— Чувствую я себя тоже не в пример бодрее, чем еще пару часов назад. Однако, считаю, что необходимо оставить вопрос о моей рефлексии на неопределенно долгое время. Все согласны? Единогласно, — Тени во все глаза уставились на меня, я же ощущал просто небывалый подъем. — А теперь вернемся к нашим баранам. Льюис, что случилось? — Я оперся спиной на каменную кладку и уставился на лекаря немигающим взглядом, в ожидании увлекательной истории, потому как любая информация сейчас будет глотком свежего воздуха.

— Кеннет, прошу вас, скажите, что вы тоже пребывали в тени неосведомленности положения дел, творящихся в вашем герцогстве? — его лицо, обращенное ко мне, выражало такую неприкрытую надежду на какие-то только ему ведомые чудеса, которые он жаждал получить в моем исполнение, что мне даже стало слегка неловко.

— Если вы, наконец, придете в себя и скажете, что привело вас в такое упадническое настроение, то, наверное, в скором времени я смогу ответить на ваше вопрос. Как только услышу ответ на свой, который я задал уже пять минут назад и так и не получил на него внятного ответа, — я хотел погрозить выразительно хмыкнувшему Лорену кулаком, но решил не усугублять и без того непонятную ситуацию.

— Если позволите, я начну. То, что привело в такое состояние нашего лекаря никоем образом не имеет отношение ко всей ситуации в целом, и никак не влияет на итоги нашей разведывательной миссии. Это, скорее, побочный эффект от осознания некоей особенности герцогства Сомерсет. — Морган вышел вперед, плечом отстранив Льюиса. Лекарь надулся, с полминуты сверлил его злобным взглядом, который Морган проигнорировал. Надувшись еще больше, Льюис подхватил одной рукой свой саквояж, второй он продолжал прижимать к груди заветный флакон из синего стекла, и зашел в облюбованную нами пещерку, где, судя по звяканью стекла, донесшегося до меня, начал выискивать что-то более забористое нежели свое универсальное средство. А может быть он искал что-нибудь, что можно было этим средством разбавить. Морган же, не обратив на уход Льюиса никакого внимания, продолжил. — В общем, все не так уж и плохо, как нам могло показаться с самого начала. Завтра в полночь пэр Дрисколл официально примерит на себя титул герцога Сомерсета, как единственный наследника ныне покойного герцога. Вас, решением главного Совета Аувесвайна, признали официально мертвым. По принятой в производство версии, по дороге в свое герцогство вы были убиты зверем во время неудачной охоты. Что это был за зверь и где именно произошло несчастье — не уточняется, что ставит под сомнение саму формулировку заключения.

— Как грубо, предсказуемо и неубедительно. Они бы хоть постарались что ли, а то даже обидно становится из-за такого неуважения, — я скривился. Что-то наподобие этого я ожидал услышать. Свято место, да еще и такое сладкое, пусто не бывает. А Дрисколл в первый же день кончины моего любвеобильного папашки метил на его место. Но, все демоны Доргона, несчастный случай на охоте? Как-то уж слишком халтурно.

— Обычная присказка для галочки в протоколе. — Морган пожал плечами. — Со вчерашнего вечера представители одиннадцати герцогств будут съезжаться на так называемый малый совет, чтобы выслушать доводы пэра и решить, имеет ли он право по закону и здравому смыслу занимать эту должность. А также будут рассматривать доказательства родства с твоим покойным отцом, — видя вопрос в моих глазах, он добавил. — От вас этого не потребовалось бы. Достаточно одной капли крови, которую каждый пэр роняет на камень перед своим местом за столом Совета.

— А из оставшихся претендентов один-единственный Дрисколл? — Морган сдержанно кивнул. — М-да, а зачем вообще в таком случае собираться? Слушать предвыборные речи единственного избираемого? Хотя, с точки зрения любых выборов — ничего нового никто до сих пор не придумал. Постой, — я снова посмотрел на него. — Ты сказал одиннадцати герцогств? Почему не все двенадцать будут решать эту нелегкую задачу, выбирая из одного претендента?

— Герцог Ауритрама Фарли отказался принимать участие в этом фарсе, пока ему лично не покажут тело единственного законного наследника Сомерсета, или хотя бы не укажут место, где он был разорван неведомым зверем. Фарли неплохой маг иллюзий и сполна сумеет воссоздать картинку произошедшего. До этого момента он воздержался от голосования и отказался посылать делегацию к главному дому Лиадры.

— Ауритрам. Он же напрямую граничит с Сомерсетом? — я прикрыл глаза, пытаясь представить карту. Представлялось плохо, с ориентацией на местности у меня было не очень, то есть, я вполне смогу заблудиться в лесу, состоящем из пяти деревьев, от каждого из которых ведет дорога домой.

— Совершенно верно, — Морган кивнул, и молча стал ждать следующих вопросов, которых у меня была масса, но я никак не мог решить, какой из них задать первым.

— Что это может значить прежде всего для меня? — я решил пока обратиться к Лорену, как самому подкованному из всей нашей компании, но тот только пожал плечами.

— Это может значить, что ты, возможно, обрел по какой-то причине внезапного союзника. А может быть Фарли решил на кого-то из Совета надавить и за свой голос и лояльность Дрисколлу получить преференции. Ну, или герцог Ауритрама чего-то ждет. А вот чего, мы, скорее всего, вообще никогда не узнаем.

— Очередной плюсик в графе неясных обстоятельств с непонятными последствиями, — я потер лоб. Это вообще когда-нибудь закончится? — Что значит «малый совет»?

— Это значит, что герцоги отправили сюда практически никому не нужных наследников, чтобы от их имени Дрисколл вступил в свои не вполне законные права. Честь малоприятная, потому что, эти голоса можно вполне оспорить, если идти долгим путем и подавать апелляцию в Совет. А Совет как ни крути не сможет игнорировать совершенно живого сына покойного Сомерсета. Так что малый совет — это синекура: никто претензий не предъявляет — хорошо, можно считать, что решение законно. Начнут права качать, всегда можно откатить решение назад, вроде бы, ну что с этих детишек возьмешь? Но вот если начнется настоящая заварушка с членовредительством, никто даже не почешется, чтобы оплакивать представителей своих делегаций. А вот в исключительном случае, можно начать предъявлять претензии вплоть до военных действий в качестве траурной церемонии для отмщения за самого любимого отпрыска. Нелегка судьба быть пятым сыном, совершенно не претендующим ни на что, вот только неприятности эти сыночки могут принести вполне реальные, — Лорен вытащил свой кинжал и стал внимательно его рассматривать.

— Если ты будешь продолжать его гипнотизировать, то металл аманитом не станет, как не старайся, — я не пытался его задеть, но это как-то получилось само собой.

— Кеннет, брюзжать и делать весьма неуклюжие попытки ехидничать — на смертном одре будешь, сейчас не то место и время, -Первый дружинник нахмурился, но кинжал все же спрятал. Почти полминуты мы бодались взглядами, отведя их одновременно, признавая ничью.

— Это все? — я отвернулся от Лорена и обратился к спокойно стоявшему Моргану, который лишь глубокомысленно хмыкнул, наблюдая за нашей небольшой перепалкой.

— Не совсем, — он тут же стал предельно серьезным. Видимо, что-то не слишком приятное все-таки в городе произошло. — Через ворота мы прошли спокойно без каких-либо задержек и подозрений со стороны стражи. Странствующим лекарем никого особо не удивишь, это правда. Так же, как и его охраной, в которой лекари действительно нередко нуждаются. Пока я пытался добыть необходимую информацию, воспользовавшись старыми связями, Льюис прошелся по самым известным лекарским лавкам, пополняя свои запасы, которые у нас слишком быстро расходуются в последнее время. И все бы ничего, но его по какой-то неведанной мне причине понесло в храм, собственно, где и начались небольшие проблемы, которые привлекли к нам некоторое нежелательное внимание со стороны охраны города и вынудили уйти гораздо раньше запланированного времени.

— А если поконкретнее? Мне почему-то упорно кажется, что существует некая информация, которую вы упорно замалчиваете и не хотите меня в нее посвящать с того самого момента, как принесли мне присягу. А с того времени как началось наше увлекательнейшее путешествие, где меня уже по дороге загрыз кролик, если не верите, можете протокол заседания Совета по этому поводу прочитать, количество перешептываний и переглядываний у меня за спиной переходят все возможные границы! Так что, или вы сейчас же рассказываете про то, что так упорно скрываете, или я плюю на вас, на герцогство, на все, что мне навязали с самой высокой башни и убираюсь отсюда обратно в столицу. Буду борделем руководить, что-то мне подсказывает, что у меня получится, да я просто уверен, что смогу такой бордель создать, каких еще на Дариаре никогда не было! — я сам не понял, как перешел на рык. Достали. Просто до печенок достали. Сумерки становились все плотнее, и Айзек начал неторопливо собирать небольшой костерок. Отмеренное время для возвращения уже истекло, а от девчонки и эльфенка до сих по не было никаких вестей, и это тоже усиливало мое беспокойство, плавно переходящее в немотивированную агрессию, грозящую вывалиться на головы Теней.

— Что ты знаешь о вере Дариара? — Лорен принял решение и кивнул Моргану, отпуская его, и беря на себя обязанность ответа на мои вопросы. Но вот начало было, если честно, необычно и неожиданно.

— Все то же самое, что и все. Есть верховный бог Верун, олицетворение силы и света, есть его противоположность Доргон, олицетворение смерти и тьмы. Я считаю неуместным в данном конкретном случае начинать мусолить вопрос о теологии Дариара, — я нахмурившись сверлил взглядом своего Первого дружинника.

— Доргон не есть олицетворение Тьмы в том понимании, в котором это вбивают в головы прихожанам в Аувесвайне и его ближайших территориях, — покачал головой Лорен. — И эти вопросы имеют прямое решение к тому, что случилось сегодня с нашим уважаемым лекарем. Религия — очень непростое понятие, и в светском государстве, коим является Дариар, может использоваться политиками к их выгоде и так, как им захочется. А верховные жрецы очень часто принимают сторону Совета, — Лорен еще раз глубоко вдохнул и выдохнул. — В Аувесвайне находился единственный храм Доргона — Гарнизон. Который, как ты помнишь, был разрушен. Зато храмов Веруна в столице целых три.

— И? Что ты хочешь сказать этими прописными истинами? — Я все еще хмурился.

— На Дариаре нет единобожия, Кеннет. Большинство герцогств и Аувесвайн почитают Веруна. Эльфы, например, поклоняются своей Дальмире, а вот герцогство Сомерсет отличается от остальных. Близость к аманитовым рудникам и удаленность от столицы делает свое дело.

— Лорен… — нетерпеливо поторопил я его. Сколько можно переливать из пустого в порожнее?

— Кеннет, герцогство Сомерсет задолго до войны между Веруном и Доргоном приняло сторону Волкоголового. На территории твоего герцогство вера в Доргона единственно верная. Нет, поклоняться Веруну не запрещено официально, но делать это в Сомерсете, гм, нежелательно, — наконец-то Лорен вывалил на меня столь забавные подробности.

— Это… было неожиданно, — я закрыл глаза руками и сполз по каменной кладке вниз. Почему-то стоять мне стало тяжеловато. Новость была несколько… ошеломляющая. — Я не могу сказать, что я являюсь человеком набожным, но, твою мать, Лорен ты мне мог об этом сказать немного пораньше? Например, когда я спокойно разгуливал с клинком Веруна? Как бы я выглядел с ним здесь, вы вообще не подумали об этом? А ничего, что моими руками Верун разрушил Гарнизон? Это как по-твоему выглядит, а, Лорен? А если бы кто-нибудь об этом узнал? Меня посадили бы на кол мои собственные поданные, обвинив в ереси?

— Кеннет, в любом герцогстве есть храм Доргона. Это не является ересью. Просто из двух братьев он более непопулярен… — начал Лорен.

— А… Значит, теперь это так называется, — я протер глаза и резким движением встал. Ладно, проехали, Верун оставил меня еще до подхода к Лиадре, поэтому ничего страшного не произошло, наверное. Тем более, что именно здесь из двух братьев менее популярным является львиноголовый. — Так, ладно, бараны конечно не приятные, но стоит к ним все же вернуться. Что сделал Льюис?

— Ничего, что могло бы привести к серьезным последствиям. Он просто вступил в конфликт с главным лекарем лечебного двора, куда обратился за помощью в поиске недостающих трав и зелий для своей походной сумки. После чего обвинил главного смотрителя Храма Доргона в ереси и некромантии. К счастью, верховный жрец отсутствовал, и до него наш лекарь добраться не успел, — начал перечислять подвиги Льюиса вернувшийся от костра Морган. — В общем, Льюис с почестями был выпровожен за пределы столицы с пометкой для стражи, чтобы его больше не пропускали. По крайней мере, в ближайшие дни. Но все было пристойно. Льюис известный лекарь, поэтому его выходку сочли за блажь гения, и пометку поставили, скорее для проформы…

— Морган, — прорычал я и, отклеившись от импровизированной стены, буквально залетел внутрь, чтобы лично услышать все эти волшебные новости от первого лица. Льюис за это короткое время умудрился уснуть в обнимку со своим синим флаконом. Получается, что ничего лучше и сильнее спирта он все же не нашел. Я несколько раз потряс его за плечо, буквально заставляя себя сдерживаться и не пнуть Льюиса как следует, пытаясь разбудить, что в конечном итоге у меня получилось, хотя в успех этого мероприятия мне верилось с каждой секундой все меньше и меньше.

— Пойдем, ты нам нужен, — бросил я ему, и направился к выходу, даже не слишком надеясь, что Льюис последует за мной.

На удивление никаких пафосных речей и истерик больше не было. Видимо небольшая перезагрузка не только мне пошла на пользу. Выйдя из темноты пещеры в темноту ночи, я взглянул на небо, где начали зажигаться первые звезды и уже показалась луна. Взглянув на Лорена, я увидел, что тот тоже выглядит немного обеспокоенным, то и дело оглядываясь на еле видимую тропу, ведущую вниз к воротам города. Время еще есть, его не может не быть. Если бы что-то случилось мы бы точно об этом уже узнали, хотя бы по тому, что к нам нагрянули бы гости с далеко не мирными намерениями.

— Продолжай, — я кивнул Моргану и снова занял свое место возле стены.

— По своим каналам, как уже говорил ранее, я узнал, что неофициально вину за твое убийство повесили на Лорена Райса, и он разыскивается на территории не только Раскарии, но и всего Дариара. Его портрет висит буквально на каждом столбе с пометкой особо опасен, — продолжил свой такой очень длинный доклад Морган.

— Не удивительно. Только не понятно. Он какое имеет отношение к нападению на меня зверя? Не отогнал что ли? О, а может быть, специально натравил этого непонятного зверя на меня? — сарказм так и лился из меня, и я его никак не мог остановить, да и не пытался, если честно. — Кого еще ищут?

— Айзека, — тоже вполне объяснимо.

— Еще?

— Ильену, — Морган немного замялся и потупился. Час от часу не легче. Что-то идея отпускать девчонку одну в логово змей, уже не казалось такой удачной. Не опасна, да? Ну-ну.

— Доргон, — я несколько раз стукнул кулаком о камень. — Лорен, я надеюсь, что это не было одной из твоих непростительных ошибок. Заметь, если ты ошибаешься, то хорошо так, с размахом.

Он ничего не ответил. Даже в лице не поменялся. Я даже не мог себе представить, что ему это стоило.

— Еще? — я вновь посмотрел на Моргана.

— Элойда, меня и Эварда. Но только на словах. Наших портретов нигде не видно. Как мы выглядим никому не известно. Только известно, что мы одни из лучших оставшихся представителей клана Теней старого Гарнизона, поэтому сильны и очень опасны. Держаться на расстоянии, в прямой конфликт не вступать. Это в том случае, если, чисто интуитивно узнаете нас, как-то так.

— Это все? Почему я все из тебя вытаскиваю клещами? Хватит уже играть в скромную девицу перед брачным ложем. Хуже уже быть не может.

— У меня есть три новости, которые гораздо хуже тех, что ты уже слышал.

Облегчение, которое на меня навалилось, я даже не старался скрыть. Подойдя к Иельне, которая тихо стояла в стороне от всех, я обнял ее и посмотрел в уставшее и осунувшееся лицо. Она отстранилась и подошла к своему брату, что-то тихо прошептав ему на ухо. Он нахмурился, но не ответил. Главное, что она жива, остальное решим потом. Однако, что-то меня все-таки смущало, что-то было неправильно и действовало этой неправильностью на нервы. Я огляделся несколько раз после чего до меня наконец дошло.

— Иельна. А где Сатрин?

Глава 5

На поляне наступила мертвая тишина, которая давила на нервы еще больше нарастающего беспокойства за неугомонного мальчишку, которого мне зачем-то навязали эльфы, абсолютно бесполезного, но за которого, тем не менее, я был в ответе.

— Иельена, ты слышишь меня? Где Сатрин? — повторил я вопрос, и мой голос прозвучал набатом в тишине, которая прерывалась лишь треском пламени в костре, разожженном Айзеком.

Мой вопрос остался без ответа, но послужил неким спусковым механизмом, который разорвал тишину и снял своеобразный ступор, в который впали все, находящиеся в это время на поляне члены моей команды.

— Нам надо уходить отсюда и как можно быстрее, — Лорен первым бросился собирать те немногочисленные вещи, которые у нас были, в то время как Айзек принялся быстро тушить костер и зачищать пространство на котором мы провели целый день. Ничего не понимаю, зачем куда-то уходить, если за нами все равно гоняется стража, усиленная магами, и, если судить по тому, что я больше не слышал никаких намеков на то, что их преследуют умертвия, можно сделать вывод, что их, не сумев упокоить, просто порубили на куски, которые сожгли к такой-то матери, отправив навсегда к Доргону. Пепел никак не может причинить какой-либо вред, и вряд ли отзовется на зов Лорена, который, похоже, просто забыл про то, что вообще раскопал старые трупы.

— Вы с ума сошли? Как мы можем уйти без пацана? А если он все-таки вернется, а нас нет на месте? Где Сатрин будет нас искать? — меня как обычно проигнорировали. Как же меня уже это достало! — Да что случилось? — я смотрел на ту размеренную суматоху, которая воцарилась на месте нашего временного лагеря, и не верил в то, что эти люди вот так запросто могут бросить члена своей команды, не дав ему даже шанса на то, чтобы найти нас самостоятельно.

— Мы не бросаем его, — Лорен бросил набитую торбу Эварду, который ловко поймал мешок и закинул за плечо. Вторая его рука легла на рукоять кинжала, словно он опасался немедленного нападения. — Мы не знаем, что с ним произошло и куда он пропал. Я очень сомневаюсь, что если все-таки он не просто загулял в незнакомом городе, и его схватили нам неизвестные личности, которые тем не менее прекрасно осведомлены о нас самих, то у мальчишки хватит сил, чтобы противиться даже небольшой боли, когда его начнут пытать, и не выдать нас с потрохами. Кеннет, не стой столбом, уходим, быстро. — Вместо того, чтобы броситься по тропе за уже уходящими Эвардом и Морганом, я остался стоять на месте. Во мне в это время боролись два чувства: первое, продиктованное здравым смыслом, которое просто вопило о том, что Лорен прав, и у нас осталось совсем немного времени, для того, чтобы убраться отсюда, пока на нас не вышли какие-нибудь не слишком хорошие личности; и второе, которое упорно твердило о том, что нельзя бросать своих. Мои метания прервал Айзек, который просто без особых церемоний схватил меня за руку и потащил вслед за удаляющимся отрядом. Лорен шел замыкающим. Он немного отстал — остался на поляне, чтобы убрать малейшие следы нашего здесь пребывания.

Мы быстро шли, практически бежали, сквозь негустой пролесок, из которого совсем недавно вышли, петляя, что те зайцы, путая следы и постоянно сворачивая с того места, которое хоть немного напоминало дорогу. На разговоры не было времени, поэтому я не стал накручивать себя еще больше, тем более, что меня продолжал тащить за собой Айзек, словно боялся, что стоит ему меня отпустить, и я снова остановлюсь, сбив тем самым темп, который набрала команда. Стремительно темнело, и на поляну, за которой виднелся выжженный лес, мы вышли, когда темнота стала уже практически непроглядной. Вышли мы как раз туда, где совсем недавно веселился спятивший некромант и его дохлый прислужник. Надеюсь, что здесь мы находимся в относительной безопасности, потому что мало найдется смельчаков, которые сунутся за нами в эльфийские леса, учитывая их дурную славу.

Как только мы вошли на условную территорию эльфов, Айзек зажег несколько белых шаров и подвесил их над головами каждого из членов команды. На вопрос о том, не боится ли он применять магию, учитывая, что мы сейчас неслись, не разбирая дороги от погони, которой возможно и не было, от ответил, что именно в этом месте сейчас так фонит остатками магии Люмоуса, что небольших магических манипуляций не заметит никто, даже Верховный маг Раскарии. А если и заметит, то не придаст значения, принимая за остаточный фон творимой здесь волшбы, густо перемешанной с божественным вмешательством.

Одновременно с его ответом на поляну, где мы остановились, вышел отставший от нас Лорен, правда с другой стороны, от того места, где на поляну выскочили все остальные. Несколько раз оглянувшись, Первый дружинник подошел к Иельне, севшей на поваленное дерево и обхватившей голову руками.

— Рассказывай, — приказал Лорен сестре жестким, холодным голосом.

— Лорен, я не знаю, как так получилось… — она отняла руки от головы и посмотрела на брата с видом побитой собачонки.

— Просто рассказывай все по порядку. Потом будешь искать себе оправдания и отвечать на наши вопросы. — Он был очень напряжен, а от его холодной ярости шли такие флюиды, что у меня волоски на руках приподнялись. Я даже немного пожалел, что тут нет никого, кого просто можно было убить, желательно с особой жестокостью, из тех, кого совсем не жалко, просто, чтобы Бывший Магистр спустил пар, потому что ярость — не самый лучший советчик, а у него сейчас должна быть ясная голова.

— Мы спокойно прошли через ворота. Стража ничего не заподозрила. Тетушка Пени все еще живет и здравствует, и все также прикидывается едва ли не смертельно больной, каждую неделю придумывая себе все новые и новые болячки, поэтому несколько наводящих вопросов о ней полностью развеяли сомнения стражи в том, что мы являемся теми несчастными неудачниками, которых семья прислала, чтобы отбыть вахту у постели этой вечно больной старушки, которая всех нас точно переживет. Как только мы прошли через ворота, я сразу же потеряла Сатрина из вида. Я пыталась его найти, но все было тщетно. Словно мальчишка провалился под землю, или его вообще не было, и он всем нам просто почудился. Но такого просто не могло быть, чтобы никто не видел его на центральной площади. Когда мои поиски начали привлекать внимание стражи и местных полисментов, я прекратила бессмысленные шатания и решила, что нужно сделать то, зачем я, собственно, и пришла в город. А поисками Сатрина заниматься параллельно. Первое, что не сразу бросилось в глаза, но после детального осмотра проявилось — это поисковые маяки, которыми напичкано практически все центральные улицы и площади Лиадры. Я даже не могу представить, сколько магической энергии потребовалось, чтобы поддерживать их в рабочем состоянии. А сказать, зачем кому-то вообще понадобилось ставить столько маяков, лично мне затруднительно. Если только ими не напичкали все горизонтальные поверхности Лиадры независимые друг от друга силы, и эти маяки отслеживают разных людей. Флаги над главным домом уже были подняты, значит траур официально снят. Собственно, как я выяснила Дрисколл прибыл в столицу не так давно вместе со свитой, состоящей в основном из магов. А учитывая, что он всю жизнь прожил в столице, о силе сопровождающих его магов можно только гадать, но на глаза им попадаться я бы не рискнула. То, что меня ищут я узнала, наверное, через час после того, как прошла через ворота, но я неплохо знаю Лиандру: все ее темные места и закоулки, чтобы суметь залечь на дно и перемещаться в пределах города, не привлекая к себе больше внимания. Второе, что тоже отметила не сразу — это плотная сеть демаскирующих заклинаний, которой окутана вся столица. Артефакт или постоянно поддерживающее заклинание мне не ведомо, но попасть в столицу под заклинаниями невидимости или маскировки невозможно. Любые наложенные иллюзии спадают, стоит только попасть в зону действия чар. Так же мне удалось выяснить очень интересные новости. Как оказалось, ложи не ликвидированы, Лорен. Все пять лож сейчас объединены в один большой, так называемый Синдикат, во главе которого стоит один единственный человек, напрямую подчиняющийся Совету.

— Пять лож? — Лорен нахмурился еще больше, и принялся потирать подбородок, на котором появилась щетина. Ну да, мы не можем бриться так часто, как это необходимо, но у нас куча других дел. Судя по задумчивому виду Лорена, хотя бы у него этот безумный пазл начал хоть понемногу складываться. А вот я подобным понимание похвастать не мог. А все потому, что я не знаю ни структуры, ни образования лож, ни принципов их функционирования. Но про меня так можно сказать абсолютно во всех областях знаний, хоть маленько связанных с управлением. Хотя нет, вру, я хорошо знаю, как управлять борделем.

— Ложа Убийц пока вне игры, — Иельна снова обхватила голову руками, словно она у нее болит. Но докладывать не прекратила. — Та темная магическая связь, которая существует между ее Магистром и непосредственно ложей до сих пор не разрушена. Ты сильно постарался, скрепляя клятву печатью Доргона. Никто не в состоянии ее разрушить, по крайней мере, пока ты жив. Как оказалось, твоя кратковременная кончина не являлась причиной разрывая магической связи. Либо Доргон о чем-то знал, либо просто убить тебя будет недостаточно. Благо о твоей очень кратковременной смерти, насколько мне известно, никто не проинформирован. Поэтому ложа Убийц сейчас вроде бы и находится в подчинении Синдиката, но только чисто номинально, что безумно бесит всех ее представителей. Окончательно закрепить ликвидацию ложи и вливание ее в Синдикат на постоянной основе — это идти на прямой конфликт с Доргоном, а на это разве только Верун способен. Поэтому нетрудно предположить, что тебя все-таки хотят попытаться убить, чтобы таким нехитрым способом обнулить договоренность с Доргоном, и сейчас тебя ищут не только официальные лица Аувесвайна, но и каждый, кто хоть мало-мальски умеет держать в руках нож. Представительство Синдиката находится в каждом герцогстве, включая Сомерсет. И тебя, братец, ищут, пожалуй, даже тщательнее, чем Кеннета. Ну, больше народа в этом участвует, это точно.

— Откуда ты все это знаешь? — я решил ненадолго прервать девушку, чтобы дать возможность Теням обдумать вышесказанное. Сам я никаких выводов сделать сейчас не смог бы, из-за того критического уровня владения мною необходимой информацией. По-хорошему, мне необходим учитель, который помог бы разобраться со всеми этими хитросплетениями, вот только где его взять, как и время на непосредственно обучение.

— Я имела неосторожность сунуться туда, куда соваться не следовало. Думала, что ложа Воров все еще существует, идиотка. Меня задержали, и уже хотел передать главе Синдиката, но, как оказалось, у воров гораздо больше чести, чем у многих представительных людей. Меня отпустили и посоветовали больше никогда не появляться в Лиандре, потому что память о моем отце и дань уважения к его делам не будут вечно меня оберегать от проблем подобного толка. О тебе Лорен такой речи вообще не идет. Сатрина в кругу Синдиката среди воров, кстати, никто не видел. Проклятый мальчишка действительно как сквозь землю провалился.

— Иельна, — я невольно нахмурился и попытался уточнить, а за каким, собственно, хреном, она вообще искала Сатрина среди воров Синдиката? Или она просто не слишком правильно сформулировала свое решение. Но она не дала мне договорить, прерывая на полуслове.

— Погоди, Кеннет. Ты еще не услышал самого главного. Реорганизация преступного мира, Дрисколл в кругу своих нереально сильных волшебников, бред, выдаваемый Советом по поводу твоей скоропостижной кончины, какие-то сверхактивные поиски тебя и Лорена — все это на самом деле ерунда. Что ты знаешь об Эриксоне Райсе? — о ком? Я нахмурился, пытаясь понять, о ком она вообще говорит. Где-то через полминуты до меня дошло.

— Он умер, насколько мне известно, но, наверное, ты не спроста вспомнила про своего почившего родственника? — я внимательно посмотрел на Иельну и пытался понять, почему Эриксон Райс оказался гораздо важнее всего остального.

— Он что-то передавал тебе перед своей смертью? — она подошла ко мне вплотную, положила руки мне на плечи и заглянула в глаза. — Кеннет, сосредоточься, это очень важно. Он что-то тебе отдавал?

— Даже если Эрик что-то ему и отдал, Иельна, — это личное дело между ним и Кеннетом, — Лорен резко развернул девушку к себе. — Что тебе известно? Ты ведешь себя странно, тебе не кажется?

— Не кажется, Лорен! Потому что все, что происходит с того момента, как погиб отец: постоянное насилие, смерти, не поддающиеся логике, издевательства надо мной и просто неутомимое желание практически всех и вся найти всю вашу компанию, которая о определенного момента была никому вообще не интересна, — все это происходит только ради одного — найти то, что отдал ему Эриксон. Все остальное — чепуха. Всем абсолютно плевать кто станет герцогом этого Веруном давно забытого места. От герцога Сомерсета никогда ничего не зависело. Просто один из двенадцати, который традиционно только мешает Совету, нежели приносит ощутимую пользу.

— Иельна…

Наступила тишина, все пытались переварить услышанное, а я понял, что означает фраза: «Разгон до истерики за пару секунд». Как бы я не напрягал память, но не мог вспомнить, что случилось с тем артефактом. Последний раз, когда я его видел, это было в подвале у сумасшедшей старухи. Потом все слишком быстро завертелось и я, будь проклята моя память рыбки, просто элементарно про него забыл. А Лорен тактично молчал, ведь, когда мы обсуждали Эриксона и его дары, мы пришли к выводу, что я воспользуюсь им, когда придет время. Я трясущимися руками достал из внутреннего кармана мешочек, в котором до сих пор хранились стандартные монеты для телепортации без заданных координат и монеты противодействия. Но артефакта на месте не было. Я сел на голую землю и судорожно начал выворачивать карманы, в надежде, что я его просто куда-то переложил. Признавать тот факт, что я его потерял мне совершенно не хотелось. Я тупо пялился на Кодекс, который выложил на землю вместе с остальными вещами. С одной стороны, меня буквально тянуло открыть загадочные страницы, на которых можно было прочитать странные фразы, которые я часто не понимал, но их прекрасно понимал тот другой, что заполняет пустоту в моей душу, но с другой стороны, памятую о том, что произошло с мечом, я боялся разочароваться, что потерял нечто уникальное, что доступно только мне. Я до смерти боялся, что подсказки Веруна стали обычной ненаписанной книгой, и пустые страницы больше никогда не заполнятся. Но вот прямо сейчас мне очень сильно нужна была помощь, и я, плюнув на все опасения, открыл книгу.

«— Мам, слушай-ка… Вот мой братец — то вырастет — ну женится… ну умрёт. А мне что потом, надо будет жениться на его старой жене?— Почему? Ну всё-таки?— Я же донашиваю его старые пижамы, коньки, велосипед?… Всё остальное донашиваю…— Обещаю тебе, что от его старой жены я тебя избавлю.

А.Лингренд»

Слава Веруну, Кодекс работает, но, что означает этот отрывок? Какой братец, какая старая жена? О чем вообще идет речь? Я никогда не смогу понять этих вещей. Неужели нельзя просто нарисовать карту и указать красной стрелочкой то, где что-то находится. Какой вообще в этом толк. Я захлопнул книгу, но через несколько секунд снова открыл, пытаясь успокоиться.

«Женская сумка хуже государственного бюджета.

Елена Незабудка»

Ладно, я хотя бы понял, что артефакт находится у какой-то женщины. Или будет находиться, когда мой «братец» помрет? Все это прекрасно, кроме одного — у меня нет брата! Ну, хорошо, будем считать, что он находится у какой-то женщины, неважно какой, все равно нам придется разобраться. Кодекс, как всегда, помог, конечно, мало, но хоть есть отчего отталкиваться. А может быть я его просто не понимаю. Понимал бы лучше, может, и эффективность была повыше.

Я аккуратно разложил все вытащенные вещи на их прежние места и поднялся на ноги. Лорен, Айзек и Иельна смотрели на меня как-то странно: в их взглядах перемешались удивление и недоверие. Видимо, от них не укрылся тот факт, что я каким-то неведомым образом умудрился потерять единственно ценную вещь, за которой в данный момент с упоением, достойным лучшего применения, охотится практически весь Дариар. Ну что же поделать, бывает. Наверное.

— Я так понимаю, новости у нас не сильно хорошие? — Наконец, Лорен решил озвучить то, что скрывалось за его изумлением.

— Ну… — я развел руками. Вот что он как маленький, сам ведь все понимает.

— Как сказать, господа, как сказать. Для меня новость, что вы наконец перестали скрываться и остановились оказалась поистине приятной, — мы все медленно повернулись в направление этого смутно знакомого веселого голоса, раздавшегося у нас за спиной.

Глава 6

Смутно знакомый голос, заставивший нас всех, как по команде, обернуться, принадлежал человеку, которого в данный момент я совсем не ожидал здесь увидеть. Собственно, я вообще не ожидал его увидеть, никогда. А происшествие с Люмуосом заставило поверить в невозможное. Рефлекторно я потянул руку к ножнам, но схватил лишь пустоту. Неприятный факт, кстати. Другого оружия кроме этого меча у меня никогда не было. Лорен буквально побледнел так, будто вся кровь, которая текла до этого момента в его жилах разом покинула тело, а Иельна прижала руку ко рту, еле сдерживая крик и округлив глаза так, что они заняли добрую половину лица. На мгновение я подумал, что, возможно, мне он кажется, что усталость, магическое истощение, да и сами флюиды этого места могли сыграть с моим зрением и слухом несмешную шутку, но вид не то напуганного, не то изумленного до полной невменяемости все еще номинального Магистра Ложи Убийц избавил меня от малейших сомнений по поводу собственного рассудка.

Передо нами стоял человек в сером костюме, длинные черные волосы которого спадали на плечи, а черные глаза смотрели на меня с нездоровым азартным блеском. Человек, которого я видел только один раз в своей жизни и который был очень сильно похож на Лорена Райса.

— Эриксон Райс? — глупый вопрос, но надо было хоть как-то разрушить этот ступор, который напал на мою команду, все члены которой, судя по их виду, думали, что видят призрака, как минимум, ну а максимум, что перед ними последователь старикашки Люмуоса. За этим воскресшим Райсом из темноты вышли десять человек в темных стандартных костюмах Гарнизона Теней. Но даже не Тени в подчинение у Эриксона привлекли мое внимание, а два уродливых шрама на через всю левую щеку на его лице, едва не затронувшие глаз, которых я не видел в прошлую нашу встречу. Что-то произошло тогда в кабинете Магистра Райса, но это явно было не его убийство, как мы тогда подумали.

— Не буду отрицать очевидные вещи, действительно Эриксон Райс, к вашим услугам. — Он склонил голову набок, глядя мимо меня куда-то за спину. — Лорен, наконец-то день нашей встречи наступил. Ты очень быстро бегаешь, знаешь ли, а как прячешься — это вообще песня. Как же ты за последние месяцы мне надоел, кто бы знал, — последние слова он буквально выплюнул Лорену в лицо.

— Эриксон… я не понимаю, — Лорен нахмурился, и одновременно с этим схватил меня за плечо и швырнул себе за спину. Отошел от первого шока он, кстати, довольно быстро, чего нельзя было сказать об Иельне. Да и остальные как-то странно притихли.

— Это долгая, но чертовки увлекательная история, которую тебе знать не обязательно. Где артефакт познания?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — Мой дружинник потянулся рукой к кинжалу, но его движения не только для меня были очевидными и привлекли внимание родственничка.

— Нет-нет-нет, не надо этого. Если будете сопротивляться или, не дай Верун, раните кого-нибудь, то ваша смерть не станет легкой, можешь мне поверить.

— Ты был мне единственным родным человеком…

— Лорен, ты всегда отличался от меня сопливым романтизмом и странной верой в людей. Особенно в то, что никто и ничто не продается. Любого можно купить, все зависит от цены и предлагаемой оплаты.

— Как ты выжил? — я не мог не спросить об этом, потому что многое не вязалось друг с другом, начиная с того, что поведение Эриксона сейчас разительно отличалось от того, каким он предстал передо мной в нашу первую и единственную встречу. — Зачем было отдавать то, что тебе в данный момент так сильно необходимо, если ты изначально знал, что выживешь, предав нас?

— О Боги двуликие, ну кто вы мне такие, чтобы я вас предавал? — Он демонстративно всплеснул руками, весело и наигранно рассмеявшись при этом. Словно играл, вот только слова плохо выучил, поэтому получалось фальшиво, словно каждую фразу ему шептал на ухо невидимый суфлер. — Мне просто предложили очень хорошие условия дальнейшего сотрудничества вместо смерти, разве я мог отказаться? Кто бы отказался на моем месте?! Так. Все. Хватит. Отдай мне, Кеннет, то, что по праву принадлежит мне, то, что я тебе отдал во временное пользование. Разговоры кончились. У меня и так осталось слишком мало времени, вашими стараниями, между прочим.

— Тебя навела на меня Иельна? — Хмуро поинтересовался Лорен как-то неестественно выпрямляясь. Он готовился отражать атаку, вот только что он может противопоставить Теням, которые не потеряли в отличие от него свои кинжалы.

— Ты за кого меня принимаешь? Использовать свою родную кровь в поимке самого опасного преступника Дариара и при этом раскрыться раньше времени? Да я даже не думал о такой возможности. Просто ваш лекарь сегодня такой запоминающийся концерт закатил, что я просто не мог не отослать поисковой маяк вслед за ним, просто так на всякий случай. Как оказалось, не зря.

— Это кто? — Лорен кивнул на стоящих в стороне молодых людей, которые только и ждали сигнала к нападению.

— Считай их новым пополнением. — Эриксон едва заметно скривился, видимо тоже был не в восторге от новобранцев.

— За несколько месяцев? Ты сейчас смеешься, угрожая мне десятком желторотых дегенератов?

— Лорен, время.

— Да, Эриксон, время.

Что произошло дальше я так до конца и не понял. Видимо прозвучало какое-то кодовое слово или еще что-то, но пятерка моих Теней буквально растворилась в темноте, и через какое-то мгновение пятеро из сопровождения Эриксона, не издав ни звука, упали на землю со следами насильственной смерти разной степени выраженности. В тусклом свете блеснула сталь и Лорен, оказавшись за спиной своего брата, приставил тому кинжал к шее.

— Кеннет, беги. — Еле слышно проговорил мой дружинник. Я огляделся, так и не заметив никого из своих Теней, кроме Лорена и топчущихся на месте, постоянно озирающихся по сторонам, оставшихся в живых людей Эриксона. Льюис уже довольно бодро семенил к деревьям с противоположной стороны от сгоревшего эльфийского леса даже не оборачиваясь. Защищаться мне было нечем, в теле я не ощущал и крупицы магии, а оружия, даже захудалого кинжала, у меня не было, да и не умел я оружием хорошо пользоваться, меч Веруна всегда сам направлял мою руку, мне нужно было только крепко держаться за рукоять. Не время быть героем и кидаться с голыми руками на, наверное, хорошо обученных солдат Гарнизона. Ведь Гарнизон плохо обученных не выпускал, они просто не переживали инициацию. Единственное, что их отличало от моей дружины — это отсутствие боевого опыта, а в остальном они вряд ли безопасны.

Я схватил застывшую Иельну за руку и даже успел сделать несколько шагов в направление леса, когда почувствовал, что тело перестало мне повиноваться. Я буквально замер в промежутке между секундами, подняв ногу, чтобы сделать шаг, но так и не опустив ее. Паника накрывала с головой, я не мог не только пошевелиться, чтобы завершить начатое движение, но и дышать я тоже не мог. Хотя кислорода на удивление хватало, а сердце продолжало биться и сейчас от переизбытка адреналина гулко бухало в груди.

Прямо на меня из темноты сгоревшего леса вышли еще человек десять, и вот они совершенно не выглядели безопасными. Льюис, на мгновение застывший возле спасительного леса, быстро понял, что не является целью ни одного из собравшихся на этой проклятой поляне, которая просто магнитом для разных уродов является, кивнул мне, и скрылся за деревьями. Было не приятно, но я не мог его осуждать. Остаться с нами — погибнуть со стопроцентным результатом, а так хоть он спасется.

Та новая десятка приблизилась довольно близко, чтобы я сумел рассмотреть на четверых из них знаки отличая ближайших советников Верховного мага Раскарии, вышитые на груди, а на остальных — эмблемы магов подчинения Совета Дариара. Насколько мне известно такие должности занимались маги очень сильные, высокородностью которые уступали, наверное, только герцогам. Оставалось гадать, почему при использовании такого резерва, они не нашли меня раньше, ведь сил и знаний наверняка у них хватало. Они прошли мимо меня и скрылись из того минимального поля зрения, который у меня еще остался. Но слышать-то я мог, поэтому полностью превратился в слух.

— Эриксон, ты как обычно, себе на уме, — раздался хриплый незнакомый голос.

— Нельзя было ждать, еще пара минут, и вы бы уже не застали их здесь, — раздался приближающийся голос Магистра или не Магистра Эрискона.

— Ты разобрался? — спросил другой голос, причем он показался мне довольно знакомым, но я не мог вспомнить, где слышал его ранее.

— Нет.

— Где мальчишка?

— Перед вами, если бы не Лорен и Иельна я бы даже не подумал, что этот молодой человек тот, кто нам нужен. Очень уж сильно он изменился за столь короткое время, прошедшее с нашей последней встречи. Но это не магия, точно. Не знаю, не понимаю… надо разобраться, почему он так изменился. — Голос Эриксона раздался уже практически рядом со мной.

— Второй отряд идет навстречу от Аувесвайна. Нам был дан однозначный приказ, поэтому тебе следует убраться отсюда как можно быстрее. — Снова этот пренебрежительный знакомый голос, да кто это, Верун его разорви.

— Мальчишку я забираю с собой.

— Да как тебе угодно. Что делать с остальными?

— Убейте их. Только действуй осторожнее, Старбоэль, у этого леса очень большие уши, если вы понимаете, о чем я говорю, — и он снова хохотнул, неестественно, словно не он это делал.

Старбоэль? Меня вдруг озарило, и я вспомнил кому принадлежал голос, показавшийся мне знакомым. Один из соратников Карниэля и лучший провидец, как его называла Дальмира. Он совершенно не был похож на эльфа, но что такого в изменение внешности для сильного мага, тем более магией отличной от привычной и знакомой нам? Оставалось только надеяться, что это и есть тот самый засланный казачок в Совете, о котором говорил Лавинаэль в свое время. Ведь если это не так, то эльфы точно будут обречены.

Эриксон подошел ко мне и с заметным усилием разомкнул закаменевшие пальцы с предплечья Иельны. Бросив к моим ногам монету телепорта, он втолкнул меня в образовавшийся проем и шагнул туда следом.

Первое, что мне запомнилось в новом месте — это ощущение, что надо бы научиться вновь дышать. Как только мы покинули поляну, то магия, которая сковывала мое тело прекратила свое действие. Значит, заклинание накладывали не на меня, а на саму поляну. Если онемевшие руки и ноги через боль, но двигались, то диафрагма упорно не хотела сокращаться, и вот сейчас я начал ощущать все прелести недостатка кислорода. Так что, как только я сделал первый вдох, то от облегчения рухнул на каменный пол. В комнате было достаточно светло от настенных факелов, которые нещадно чадили, но со своей задачей справлялись, освещая место, в котором я оказался. Какой-то атавизм прошлого. В столице, даже у бомжей и нищих не было ничего подобного, а тут, гляди-ка.

Я сел на пол, огляделся по сторонам, но никого больше в помещении видно не было. Оставалось надеяться, что Эриксона где-то размотало на нано частицы при телепортации, и я его больше никогда не увижу, а то какой непостоянный мужчина оказался: то умру, то не умру. Проще надо быть: умерла так умерла.

Место, в котором я оказался больше напоминало какое-то подвальное помещение без окон, с одной единственной дверью, разумеется, запертой. Серая каменная необработанная кладка стен и стол в центре этой комнаты. Больше ничего.

Пока я озирался по сторонам, мысленно постоянно возвращаясь к своим людям и численному и магическому перевесу их противников в эльфячьем лесу. То, что они могут умереть так быстро и нелепо совершенно не укладывалось в голове. Опять-таки Старбоэль, затесавшийся в толпе совсем не в роли массовки… Хотя эльфы пальцем не пошевелят, чтобы спасти человека, если им это не будет выгодно. А себя раскрывать он не будет и подавно, если конечно он до сих пор предан Карниэлю. Как же мне все это не нравится.

Раздался противный скрип давно не смазанных петель, и единственная дверь с грохотом распахнулась, явив Эриксона в компании с двумя Тенями, по крайней мере одеты они были в штампованную черную форму, да и кинжалы вроде присутствовали на своих положенных местах. Не думал я, что их осталось в живых так много.

— Кеннет, давай быстро решим нашу небольшую проблему, и это все закончится. Для твоих друзей этот день уже подошел к концу, зачем тебе дольше мучиться? — Дверь за троицей захлопнулась, видимо настроен Райс был довольно решительно.

— Я только одного понять не могу, как можно было так низко пасть, чтобы было абсолютно плевать на семью? — я скрестил руки на груди в излюбленной Лореном позе, стараясь не думать ни о нем, ни об остальных, оставшихся на поляне.

— Не тебе меня судить, мальчишка, — рявкнул Эриксон и кивнул мужикам из сопровождения.

— Ну, мальчишка я для Лорена, возможно для Айзека, для Иельны, если настроение у меня хорошее образуется, а для тебя я — ваша светлость герцог Сомерсет, Эриксон. — Я смотрел на приближающихся Теней, понимая, что ничего хорошего мне точно ждать не приходится.

— Титул герцога Сомерсета сегодня примет пэр Дрисколл. А ты как был на бумаге мертв, так им и останешься уже по факту. — Он подошел вслед за Тенями, которые остановились по бокам от меня, и пристально посмотрел мне в глаза. — Где мой артефакт?

— Твоя прелесть покинула тебя, — от перенесенного потрясения мне почему-то стало смешно, но я не дал волю чувствам, просто усмехнулся. — Где мы?

— В моей резиденции в Лиандре, — он почему-то ответил на мой вопрос.

— Ну хоть проблема попадания в город решилась сама собой, — хмыкнул я. — Твоя резиденция?

— Глава Синдиката объединенных Лож имеет в столице каждого герцогства свою личную резиденцию, в которую никогда не войдет никто посторонний, что бы тут не происходило. — Судя по его виду и испарине, которая покрыла лоб, он почему-то очень сильно нервничал. Что-то произошло? Или еще произойдет.

— Вот значит сколько стоит твоя жизнь и жизнь всей твоей семьи. Власти захотелось на старость лет?

— Отдай артефакт, последний раз я тебя прошу по-хорошему, в честь памяти Лорена, которого я уважал, что бы ты про меня не думал, — он все еще смотрел мне в глаза, а я упорно отводил взгляд, потому что прекрасно помнил, кем является Эриксон. Не главой синдиката или Ложи шептунов, он был телепатом, а главное правило разговора с телепатом — не смотреть ему в глаза. Я промолчал. Зачем еще что-то говорить? Даже если бы хотел отдать этот артефакт, который был мне абсолютно не нужен, я бы при всем желании этого сделать не смог.

— Начинайте, но пока пощупайте просто, ни разу не слышал, чтобы он обладал какой-то особой силой воли, — Эриксон буквально выплюнул эти слова мне в лицо и вышел из комнаты, хлопнув за собой дверью. Ну что ж, веселье начинается, мысленной подбодрил я себя.

— Мы не хотим причинять тебе боль, скажи все, что необходимо Магистру Эриксону и все прекратится, — противным высоким голосом довольно миролюбиво обратился ко мне один из моих двоих охранников, или все же палачей? Похожи они кстати друг на друга совсем не были. Тот, кто начал разговор был несколько полноватым и нескладным с довольно длинными для бойца волосами, которые даже собраны не были. Глаза у него были светло зелеными, а волосы очень светлые, что привлекло мое внимание, отвлекая от всего остального. Второй наоборот был более поджарым, собранным, с цепкими черными глазами. Интересный факт, все Тени, которых я когда-либо видел были черноглазыми, а вот первый — нет. Это что-то значит? Ой, что-то не о том я думаю.

— Да нет, вы продолжайте, увлекательно же общаемся, — я усмехнулся и буквально тут же получил ощутимый удар кулаком по правой скуле. — Ух ты, вот так сразу, что, даже чаю не попьем?

Второй удар был сильнее первого, после него кровь хлестанула из носа, и капли, разлетевшись веером по этой камере, попали на рубашку блондинчика. Следом сразу пошел удар в солнечное сплетение, от которого я непроизвольно согнулся пополам, пытаясь вобрать в легкие побольше воздуха. А ведь не хотел пока показывать и крупицу слабости.

— Что-то бьешь, как девчонка, — я сплюнул на пол кровь, скопившуюся во рту. — А дружок твой не хочет присоединиться к веселью? — я распрямился и посмотрел прямо в глаза этому странному типу. То, что он не был Тенью в истинном ее смысле, стало очевидно. Второй отошел ближе к двери, подпирая ее спиной, внимательно наблюдая за происходящим.

Противник немного покраснел, видимо, какие-то из моих слов его по какой-то причине задели за живое и занес для очередного удара руку. Действовал я иррационально, очень плохо себя контролируя. Все действия блондина были медленными и не профессиональными, что дало мне хоть небольшой, но шанс без боя не сдаваться. Меня иногда гоняли люди не в пример опытнее, например, Лорен со товарищи, поэтому времени, чтобы сориентироваться у меня было предостаточно, чего совершенно не ожидал нападавший. Бил он по прямой траектории, что было странно и не то что непрофессионально, а попросту глупо. Я сделал быстрый шаг в сторону и, пропустив удар рядом со своим лицом, резко ударил ребром ладони по бьющей руке, а второй в противовес сам нанес удар в лицо, вложив в него, наверное, все отчаяние и злость. Мужчина покачнулся и я, не видя уже ничего перед собой, резко притянул того за ворот рубашки к себе, другой рукой быстро находя ножны с кинжалом на его бедре. Схватив за рукоять, я резко вытащил оружие и все еще придерживая дезориентированного противника перед собой вонзил его же оружие ему куда-то в область печени. Последнее, что я отметил перед тем, как второй аккуратно оглушил меня ударом по голове сзади, это то, что кинжал не был противно холодным, и я спокойно смог направить его против его владельца. Если он не Тень, то кто же тогда, Доргон их всех раздери?

Глава 7

После того, как чистопородная эльфийская стерва восстановила мою, так называемую квартиру и привела меня в сознание, мы с ней очень продуктивно поговорили. Скорее из недомолвок, чем по конкретным ответам на вполне конкретные вопросы, я понял, что эта секретутка, подрабатывающая на побегушках у двух зоофильских братцев, похоже, решила их обоих в каком-то деле конкретно так кинуть. Правда, в каком я пока не понял, но это все выяснится со временем, или не выяснится, что тоже вариант, но, подозреваю, что в этом случае мне будет уже все равно. Вообще, в большинстве вопросов эта дрянь пыталась вертеться, словно от того, ответит ли она мне или же нет, зависело как минимум здоровье ее любимой бабушки. Мне, конечно, на здоровье старухи было плевать, но для того, чтобы привязать Дальмиру к стулу и начать ее пытать, я здоровьем слегка не вышел. Так что пришлось довольствоваться половинчатыми ответами и надеяться, что они достаточно откровенны.

Кеннет так или иначе, несмотря на сильное сопротивление со своей стороны, все-таки повзрослел и развил собственную полноценную личность, влиять на которую было уже поздно. Он взял от меня довольно много хорошего, что в конечном итоге повлияло на формирование его «я», хотя ему явно не помешало бы захватить несколько плохих вещей, да желательно побольше, но тут уже ничего и никак не исправить. А вот единственное, в чем он действительно нуждается, так это в защите сознания, которая у него даже не нулевая, она у него на отрицательной отметке колеблется, и защищать его разум необходимо не столько от врагов, сколько от себя самого, потому что эти его самокопания до добра не доведут, и парень того и гляди совершит какую-нибудь совсем уже дикую глупость. Но вот опять же, даже более подготовленному человеку, было бы тяжело состоять из двух полноценных, да еще и диаметрально противоположных: по характеру, по отношению к себе и окружающему миру, по силе, по эгоизму, по… да перечислять можно до бесконечности, проще сказать — по всему, личностей. Ну, ладно не двух, полутора, потому как полноценной личностью Кеннета назвать мог только закоренелый идиот — оптимист, да еще и повзрослеть ему на пять биологических лет одномоментно не помешает. Вот не верю я в его взросление, что бы эта блондинистая… прости Господи, что вслух подумал, не говорила. Элементарная химия тела Кеннета просто не в состоянии справиться с подобной нагрузкой. Поэтому, пока я ему нужен, как ангел — хранитель, прости Господи еще раз, контролирующий некоторые аспекты его жизни из своего собственного мирка. Собственно, единственное, что от меня требуется, это сохранить разум мальчишки в неприкосновенности, хорошо хоть не сопли ему вытирать, и на досуге, например, когда Кеннет спит, составлять план, как я могу противостоять черепушке, которая просто жаждет вытащить меня отсюда и слегка убить. И вот тут, надо сказать, мне есть над чем поразмыслить, потому что каким бы крутым магом старикашка Люмуос не являлся, он всего лишь маг, так что на него у меня сил точно должно хватить, он же не эльфийская богинька на стероидах.

Где я, собственно, нахожусь, мне Дальмира так и не ответила, намекнув только, что точно не в голове Кеннета, но так или иначе мы все равно связаны, поэтому если умрет он — к своему любимому дедушке отправлюсь и я. Правда, подозреваю, что старикан в Аду чертей в покер разводит, но, говорят, там общество гораздо интереснее, чем у их конкурентов. Только вот проверять данный постулат я считал несколько преждевременным, и это стало весьма неплохим мотиватором, чтобы следить за мальчишкой качественно и постоянно, потому что помирать я совершенно не хотел, особенно сейчас, когда передо мной замаячила хоть и призрачная, но надежда на возвращение домой. Не то чтобы я поверил этой Венере на минималках, но черт подери, я хотел ей верить, просто потому, что без надежды жить не хотелось совсем.

Когда эта бл…ондинистая шалава, наконец-то свалила, я решил попробовать действовать, однако, после нескольких попыток достучаться до Кеннета, я понял, что ничего кроме головной боли ему не приношу. Как интересно, получается, я точно не в его голове, тогда где я? И как мне понять, когда парень нуждается в моей защите, а когда нет? Засада? Да еще какая. Потому что теперь мне еще надо понять, каким образом являясь всего лишь сторонним наблюдателем, я смогу на что-то повлиять? Ладно, разберемся, а пока я завалился на кровать, включил телевизор и принялся закидываться попкорном, ожидая удобного случая, когда смогу помочь в защите разума Кеннета, что является весьма сложной задачей, потому что как прикажите защищать то, чего по моему мнению нет и никогда не было?

***

Сознание возвращалось как-то слишком быстро, просто до омерзения, хотя единственное, чего мне хотелось в этот момент — это пробыть в состоянии блаженного неведения несколько больше времени, желательно остаться в беспамятстве до тех пор, пока меня не спасет моя команда, или, в самом крайнем случае — провидение. Но мне не дали даже помечтать, потому что меня окатили с ног до головы ледяной водой, и я вынужден без выныривать из глубины своего бессознательного состояния, чтобы начать отплевывать попавшую в рот воду и не захлебнуться, потому что это точно был бы номер — захлебнуться в воде, которую на меня просто-напросто выплеснули.

Открыв глаза, я долго не мог прокашляться, а во время сгибающих меня пополам приступов, я видел перед собой Эриксона, весь внешний вид которого: от поджатых до такой степени, что превратились в тонкую линию, губ, до сведенных на переносице бровей говорили о его недовольстве текущим положением дел. Ничего, потерпит и подождет. Ведь чем дольше я кашляю, тем дальше отодвигается момент моего убийства, а в том, что меня отпустят, я уже очень сильно сомневался.

Второй то ли охранник, то ли специально нанятый человек для выполнения грязной работы, оставшийся в живых, в отличие от своего блондинистого напарника, из сопровождения Эриксона, стоял рядом со мной и игрался с кинжалом, который был как раз тем, чем хотел казаться, самым, что ни на есть, подлинным кинжалом Тени, за обладание которого ему пришлось умереть и снова воскреснуть. Как сказал бы Лорен, ему тогда повезло, а я даже удивился, надо же, оказывается один из так называемых Теней действительно тот, за кого хотят по какой-то причине выдать большинство бездарных недотёп, теперь уже, скорее всего, мертвых. А этому опять повезло, второй раз уже в жизни, какой он везучий парень, в отличие от меня самого.

Руки затекли так, что я их не чувствовал. Решив пошевелить ими, чтобы понять, они вообще все еще при мне или уже нет, и почувствовал резкую боль в плечевых суставах. Ну, хотя бы при мне вот только эта боль мне не очень нравится. Подняв голову вверх, я увидел, что руки были скованны и привязаны довольно мощной цепью к штырю на потолке. Пошевелив пальцами на ногах, убедился, что нахожусь в подвешенном состояние, потому что сумел лишь при определенном усилии коснуться пальцами холодного пола. Помимо всего прочего меня раздели, оставив из одежды только штаны. После такого непроизвольного купания было холодно, обнаженная кожи груди мгновенно покрылась мурашками, а зубы сами собой принялись отстукивать чечетку, но согреться мне никто не предложил.

— Где он? — Эриксон подождал пока я окончательно приду в себя, а мой взгляд станет более осмысленным, и подошел очень близко, так, что я видел теперь только его лицо, которое заслонило мне весь остальной обзор. Как и в предыдущие разы во время нашей первой встречи я сначала отводил взгляд, а потом, когда понял, что из-за того, что Эриксон подошел слишком близко, и куда бы я не смотрел, везде будет он, начал смотреть ему на переносицу, тем самым вроде и не проигрывая игру в гляделки, но и избегая прямого зрительного контакта. Это безумно раздражало Райса, который никак не мог поймать мой взгляд, и он становился все агрессивнее и злее, хотя, казалось бы, куда еще агрессивнее-то?

— Потерял, — честно ответил я. Если он действительно такой сильный телепат, то мог бы и понять, что я говорю чистую правду.

— Потерял, — хмыкнул Эриксон Райс, почему-то не поверив в мой искренний ответ. Точнее, вероятнее всего, поверив, потому что почувствовал, что я говорю правду, только вот эта правда его почему-то не устраивала. — Если ты просто его потерял, почему не хочешь мне помочь, давай поищем вместе? Просто посмотри мне в глаза.

— Ненавижу, когда мне мозг поласкают, я даже по этой же причине от жены сбежал, — я продолжал сверлить взглядом его переносицу, не давая заглянуть в свои глаза.

— А наш маленький мальчик, оказывается, полон сюрпризов. Он даже уже успел жениться. Интересно, кто эта несчастная? — Эриксон весьма наигранно хохотнул, и практически сразу прекратил. — Давай. — Он сделал несколько шагов назад, освобождая место для своей ручной Тени. Воин Даргона не спеша убрал кинжал в ножны, демонстративно хрустнул суставами пальцев рук, сцепив их между собой, а затем сделал весьма замысловатый пас, направив его в мою сторону. С его рук сорвалась небольшая молния, которая ударила меня в грудь, а так как на обнаженной коже все еще переливались невысохшие капли воды, то тряхнуло меня изрядно, но далеко не так, как буквально несколько часами раньше от меча. Было неприятно, но вполне терпимо. Волосы по крайней мере дыбом не встали.

— Зачем тебе все это нужно? — процедил я сквозь зубы, обращаясь к задумчивому Эриксону, который на этот раз не стремился оставлять меня наедине со своим подручным. Интересно, а куда они тело блондинчика дели? Насколько я могу судить, оно уже не оживляет скудную обстановку этой комнаты пыток. Они меня явно переоценивают, и считают, что я смогу справиться с Тенью? Из того положения, в котором сейчас находился, вися на вывернутых в суставах руками? Даже я не настолько оптимистично настроен, чтобы так подумать. Скорее всего, Эриксон ждет, когда я буду готов к употреблению, то есть не смогу целенаправленно игнорировать его попытки покопаться у меня в мозгах.

— Мне нужен артефакт, который я так неосторожно передал тебе, когда думал, что проживаю свои последние минуты. Сколько можно повторять одну и ту же простую истину? Больше мне ничего от тебя не нужно, да и не сможешь ты мне ничего дать — герцог без герцогства и без особых способностей. Вот только у нас с тобой возникла проблема: ты никак не хочешь мне его отдать. И самое главное, помочь мне его найти, если действительно еще и ко всему прочему криворукий болван, ты не хочешь, правду говорить не собираешься, в свой разум пускать меня добровольно тоже не намерен. И что по-твоему я должен делать? Я делаю, что могу, — он сделал шаг в моем направление. — Поверь, мне пытки, к которым я вынужден прибегать, не приносят никакого удовольствия. Смотреть на твой голый торс — ну, тоже сомнительная радость, и на данном этапе мертвым ты мне не нужен. Поэтому еще раз спрашиваю, ты будешь мне помогать? — я сумел отрицательно помотать головой. Эриксон наигранно вздохнул. — Ну что же, это твой выбор, только не говори потом, что я не пытался решить дело по-хорошему. Давай

Очередная молния, сорвавшись с рук Тени, ударила мне в грудь, на этот раз более длительно действовала на мой организм. Она прошлась разрядом по каждой мышце, задев, кажется, каждый нерв в моем многострадальном теле, заставив меня почувствовать, что эти нервы вообще существуют. Затекшие и без того руки свело болезненной судорогой, а тело затрясло, раскачивая на тросе, но я сжал зубы, поздравив себя с тем, что не проронил ни единого звука. Если уж помирать, так хоть достойно, не взывая к милости своих мучителей. К тому же проскользнула у меня мысль о том, что чем дольше я сопротивляюсь, тем дольше проживу. Потому что, стоит Эриксону выпотрошить мой разум, и живым я ему уже точно не буду нужен. Третий разряд практически без перерыва от предыдущего вонзился в грудь, которая болела, наверное, сильнее, чем когда-либо. Она болела так, что даже боль в вывернутых руках отошла на второй план. Наклонять голову, чтобы посмотреть на то, что осталось от кожи на груди не было никакого желания. Я и так прекрасно понимаю, что там мало что осталось, а это малое было, скорее всего, сильно обожжено. На этот раз действие заклинания длилось достаточно для того, чтобы болезненный стон все же из меня вырвался и эта пытка на время, но прекратилась.

Я открыл глаза, почувствовав, как жесткие пальцы обхватили мой подбородок поднимая упавшую голову, и сразу же встретился с напряженным взглядом Эриксона, который словно пронзил меня насквозь. Я ждал, что появятся хоть какие-то ощущения постороннего присутствия в голове, но ничего не произошло. Я почувствовал, как от удивления мои глаза расширяются, отодвинув даже уже постоянную боль на второй план, и отшатнулся, разрывая зрительный контакт.

— Какой к Доргону кот? — Рявкнул почему-то взбесившийся еще больше Райс. — Какой к Доргоновым детям кузен Семен? Кто они вообще такие, и почему идея избавления от этого кота перекрывает у тебя все остальные?

— Что ты орешь, как Эльза — одна из девок в моем борделе? Когда ее имели, она вопила так, что соседи несколько раз полиментов вызывали, думали, что у нас у меню появилась свежая расчлененка, — прохрипел я. — А от какого кота я хочу избавить кузена Семена? И кто такой этот Семен? — затуманенное сознание оказывается умеет удивлять.

— Еще. — Эриксон снова отошел от меня, болезненно скривившись, словно у него заболели все зубы сразу. Он кивнул своему помощнику, на что тот покачал головой в ответ. — Мне это воспринимать, как отказ? — заорал Райс, который уже плохо себя контролировал. И где его знаменитая выдержка одного из самых хитрых шептунов и сильнейшего телепата?

— Он больше не выдержит, — Тень снов достал свой кинжал, равнодушно посматривая то не меня, то на своего босса. — Если, конечно, вам не нужен хорошо прожаренный кусок свежего мяса.

— Я сказал, еще! Ты что не понимаешь простых приказов? Мне нужно постоянно повторяться?

— Ты же Тени приказываешь, а у них на все есть свое личное мнение, отличное от мнения господина. Так что привыкай, что тебя из раза в раз будут откровенно посылать, и игнорировать даже прямые приказы, — мне удалось скривить непослушные губы в саркастической ухмылке.

— Ты что не видишь, он сопротивляется и не впускает меня! — прорычал все больше теряющий над собой контроль Эриксон.

— Значит используйте другой метод…

— Я сказал продолжай, и это приказ. И не вздумай снова его проигнорировать, потому что наказывать даже Тень я умею, уж поверь мне. — Тень пожал плечами, убрал кинжал в ножны и равнодушно бросил своему патрону.

— Хорошо. Только не говорите потом, что я вас не предупреждал, если мальчишка сейчас окочурится, а вы так ничего и не узнаете.

Очередная, на этот раз совсем маленькая молния, скорее даже не молния в чистом виде, а искра, дотронулась до обожженной кожи груди, после чего мне почему-то сразу перестало хватать кислорода. Я сделал несколько глубоких вдохов, уже не обращая внимание на раздирающую боль во всем теле, но вот с выдохом случились какие-то проблемы, потому что выдохнуть то, что я вдохнул, почему-то не получалось. Сердце несколько раз болезненно сжалось, после чего забилось очень быстро, и вдруг замерло. После того, как собственное тело меня предало, я уже ничего не осознавал, но перед тем, как потерять сознание, я сумел распахнуть глаза, словно мне приказал кто-то это сделать, и пристально посмотрел в глубокие черные глаза Эриксона Райса.

* * *

— «Я нашёл в сарае трос, котяру к рельсам примотал.А за поворотом поезд грохотал.Я не знаю, кто виновен, кот или трос,Но двадцать пять вагонов слетело под откос…»* Да вы проходите, не стесняйтесь, места тут довольно много, уж нам двоим точно должно хватить. Присаживайтесь, если хотите, я вам еще спою. Очень жизненная песня, не находите, и так красочно в аллегоричном смысле описывает отношения практически всего Дариара с нашим Кеннетом, — жизнерадостно произнес я, прекратив горланить. Отложив гитару, потянулся и легко соскочил с кровати, на которой валялся, почесал голую грудь, посмотрел вниз и, убедившись, что ширинка хотя бы застегнута, решил, что и так сделал много лишних телодвижений для этого козла, поэтому даже набрасывать на плечи рубашку, да хотя бы майку, совсем необязательно, и жестом пригласил выпучившего глаза гостя сесть за стол, где все еще были расставлены шахматы в том виде, в котором Дальмира их оставила, так и не доиграв партию до конца.

*Иванов Олег (вольный перевод Cat Came Back)

Глава 8

Все то время, пока я обдумывал сложившуюся ситуацию и бездумно смотрел на экран телека, до тех пор, пока не начали происходить вещи, которые мне совершенно не понравились. Как только я понял, что этот хмырь пытается сделать, то перенаправил его не слишком впечатляющие потуги пробиться в разум Кеннета, ничем, к слову, не защищенный, на прямой путь к своей квартирке, чтобы тот не лез туда, куда ему не следует лезть, благо этому приему меня научила эта ш… шикарная женщина. Ну а, чтобы заглушить Кеннета, и правильно сориентировать хмыря, а то не дай бог собьется с намеченного для него пути, начал орать песни, своим до отвращения противным голосом, который не смогли мне поставить целая дюжина преподавателей, которых нанимал мне отец, когда его чадо возжелало научиться петь хотя бы на уровне дворовой братии.

— Где я? — Эриксон оглядывался по сторонам и выглядел обескураженно и уже не столь уверенно как некоторое время назад, когда пытал беспомощного пацана, который на мог ему даже с ноги в харю заехать. Я дотянулся до пульта и выключил матюгальник. Экран в этот момент показывал картинку замерших неподвижно людей, из чего я мог сделать скоротечный вывод, что время, по крайней мере, для этих троих либо по какой-то причине остановилось, либо замедлило до минимума свой ход. Забавно, но не значит, что этот факт хоть как-то меня заинтересовал. Мне вообще похрену, как и что происходит в этом вонючем Дариаре на физическом уровне.

— Это вообще боль! — воскликнул я, садясь за стол и бесцеремонно вытягивая затекшие ноги. — Самое отвратительное место, которое есть на всем белом свете. На всех белых светах! Или так не принято говорить? А, ну ладно, мне можно, — я махнул рукой. — Но ты не расстраивайся, ты же так хотел здесь оказаться, чего мнешься-то, садись, разговоры разговаривать будем. Да не бойся, я тебя пытать не буду, если только маленько, и никаких молний, зуб даю, но только потому что магии я не обучен. И вот это-то обиднее всего остального.

Эриксон немного потоптался на одном месте, но все же принял какое-то для себя решение и присел на предложенный ему стул. Я с трудом удержался, чтобы не выдернуть стул из-под его задницы. Но хоть мне и безумно скучно, вести себя вот так по-детски все-таки не стоит.

— Кто вы такой? — Эриксон наклонил голову набок, внимательно меня изучая. Только негромкое постукивание пальцами по крышке стола говорило о том, что он нервничает. А что нервничает-то? Сидит в роскошной квартире, их клоповникам до моих хором далеко, напротив хозяин квартирки расположился, весь из себя гостеприимный, даже стул вон предложил, ценить такие моменты нужно, потому что у меня даже божественная секретутка сама стульчик себе притаскивала.

— Веном. Пришелец-паразит в теле задрота, отвечающий за рациональное и довольно жесткое проявление характера своего хозяина. — Я увидел полное непонимание в глазах собеседника и махнул рукой. — Я думаю эта информация не столь важная. Я конечно, представлюсь, зовут меня Дмитрий. Это все, что нужно обо мне знать. Я и назвался только затем, чтобы исключить соблазн называть меня «эй ты, в джинсах от Кельвина Кляйна». Так что вы хотели с таким маниакально садистским упорством выяснить у бедного уже и так нахлебавшегося от этой сучьей жизни мальчишки?

— Эм-м… — он немного замялся и опустил глаза, рассматривая свои руки.

— Теперь понятно, почему он так и не смог ответить, такая непонятная формулировка интересующего вас вопроса может смутить и более опытного переговорщика, — я смотрел на него, как удав на бедного кролика, используя преимущество неожиданности, которое у меня так внезапно появилось, на полную катушку.

— Мне нужна вещь, которую я ему отдал на хранение, — наконец выдавил Эриксон из себя ответ, который я и так знал.

— Вас как-то немножко сильно клинит на конкретной вещице, не находите? Ничего не говорите, только как Горлум ищите свою потерянную прелесть. А ведь в психиатрии даже специальный термин для таких вот маний придуман, обсессивно-компульсивное расстройство называется.

— Дмитрий, я не понимаю…

— Вот и бедный мальчик тоже ничего не смог понять. Скрутили, связали, начали током бить. Да еще и вопросы в странной форме задавать, когда поди пойми, что вам вообще надо, и надо ли на самом деле, или вы себе эту надобность придумали. Да даже если у вас эта обсессивно-компульсивная хрень проявилась, можно же и по-другому действовать, более тонко: расположить его к себе, накормить пироженками, посетовать на несправедливость этой жизни, свою жилетку подставить, не убивать его единственных друзей… — я встал со стула и махнул рукой. Прямо в центре шахматной доски образовался чайник и две небольшие кружки. Конечно, этот финт напрочь перечеркивал мои заявления о том, что в магии я полный профан, но что поделать, приходится импровизировать. Что-то в поведение Эриксона мне не давало покоя, какая-то странная двойственность, и я должен был проверить свои подозрения, действуя больше по наитию, нежели по воле здравого смысла.

— Вы не ответили, где я нахожусь? — Эриксон начал приходить в себя и принялся более уверено оглядывать помещение. Я поставил чайник на место и щелкнул пультом от телевизора, где совершенно ничего не поменялось с момента его выключения. Все та же статичная картинка, с застывшими действующими лицами, находящимися в каком-то весьма стремном подвале.

— Считайте, что вы нашли нору и прыгнули за белым кроликом. — Мне никогда не перестанет доставлять удовольствие издеваться над местными аборигенами крылатыми фразами своего мира.

— Я в сознании Кеннета? — он смотрел на картину, смысл которой явно не понимал, но общая картина в голове у него начала понемногу складываться.

— Ну, скорее да, чем нет. Считайте меня его очеловеченным сознанием, с которым пренеприятнейше общаться. Чаю?

Он отрицательно покачал головой и встал со стула, точнее попытался встать, но у него не получилось даже это элементарное действие.

— Куда вы так торопитесь, вы же так стремились сюда попасть? Даже мальчишку мучили, лишь бы здесь оказаться, и теперь все, уже наигрались? Только вот, вы все равно никуда не уйдете, пока я не выпущу вас отсюда. За белым кроликом всегда опасно нырять в неизвестную пещерку. Как-то пошловато прозвучало, — я задумался над смыслом собственной фразы, но она все еще продолжала оставаться весьма пошлой. Тогда я мотнул головой, и посмотрел на Эриксона, — но не суть. — Я довольно сильно поставил перед ним кружку с чаем, стукнув так, что он вздрогнул, а несколько капель чая выплеснулись и оказались на доске. — Игры с разумом очень стремная штука и крайне непредсказуемая. Поганенький дар на самом деле, лучше бы ты огнем кидался, честное слово.

— Что вы от меня хотите? — он откинулся на спинку стула и на этот раз весьма нагло посмотрел мне в глаза. И чего ты там хотел увидеть? Ну допустим, ты почувствуешь нестерпимую головную боль, легче тебе от этого станет?

Он схватился за голову обеими руками и закрыл глаза. Похоже, легче ему не стало, а нечего лезть со своей магией туда, куда не нужно. Странный он какой-то, его же предупреждали.

— Что-то не нравишься ты мне, — пробурчал я вслух. — Да и как-то с тобой не слишком интересно. Скучный ты тип, Эриксон Райс. Вот что, рассказывай, как ты докатился до такой жизни, ждать ли от тебя каких-либо еще сюрпризов, и можешь катиться с горочки в свое гнилое тельце.

Он поднял на меня покрасневшие глаза, не убирая рук от головы.

— Что ты хочешь знать незнакомец? — в его глазах сверкнула такая злость, что я даже удивился. Вообще-то это ко мне в мозг он только что пытался залезть, и это у меня есть повод, для того, чтобы злиться.

— Правду. — Я сделал глоток ароматного чая, чтобы немного успокоить порядком расшатанные нервы. И вот вроде бы и развлечение подкатило, а почему-то один его внешний вид выводит из себя. — Ты же понимаешь, что как только вернешь своим хозяевам эту игрушку, от тебя тут же избавятся, кем бы ты не был сейчас и какой бы пост не занимал?

— Нет. Все не так, как ты думаешь, артефакт — это моя страховка, потому как прекрасно осознаю в какой паутине кручусь. Меня завербовали, дали новую должность, титул пэра, а в обмен просили только одно: информация с того артефакта никогда не попадет в чужие руки, и в последнее время единственное, что я делал — это пытался его найти. Больше мне нечего тебе сказать, Дмитрий.

— Зачем ты убил всю свиту Кеннета? — отвечал он как-то неправильно, монотонно, что ли, и теперь я понял, что мне не нравилось с самого начала. Его какая-та обезличенность и прорывающаяся время от времени двойственность, словно он действительно в свое время фанател от Горлума и теперь старательно копировал его поведение. Наверное, не так просто тебя было завербовать.

— Потому что так было правильно. — Он даже удивился то ли своему ответу, то ли заданному вопросу, то ли тому, что подобный вопрос вообще прозвучал.

— Правильно убивать своего брата просто так, без всякой цели? Насилие всегда порождает насилие. Они бы отдали тебе твою игрушку просто приди ты к ним с миром и большим тортиком, потому что не умею им пользоваться, даже для того, чтобы просто просмотреть имеющуюся там информацию. Ну, может, сначала они тебе бы напинали, и даже почти убили, но потом бы долго извинялись и постоянно пытались бы угодить, чтобы загладить вину, а все потому что Лорен отмороженный психопат и никому не верит, молодец одним словом, а вот Кеннет просто до сих пор верит в доброе и светлое, что удивительно, если учитывать место, в котором он родился и вырос.

— Мне показалось, что поступить так, как я поступил — это единственно верное решение. У меня нет времени, чтобы втираться к кому бы то не было в доверие, — он хлопнул рукой по столу от чего очередные капли из его чашки пролились на шахматную доску.

— Втираться в доверие времени нет, а на убийства и пытки нашлось? — я скептически посмотрел на него. — Видишь ли, для того, чтобы получить что-то от такого человека, как Кеннет, как раз на пытки ты можешь угробить все свое оставшееся время, и в итоге остаться ни с чем. А уж когда она узнает, что его друзья мертвы…

— У меня нет времени! — Эриксон вскочил на ноги, дико озираясь по сторонам. У него на лбу выступила испарина, но он даже руку не поднял, чтобы вытереть ее.

— Сядь! — я приподнялся и шандарахнул кулаком по столу. Злополучная чашка с чаем снова подпрыгнула и часть чая выплеснулось на шахматную доску. Как ни странно, но мой командирский тон возымел успех — Эриксон упал на стул, словно ему ниточки обрезали, глядя на меня как загипнотизированный. — Ты чего нервный то такой, — я продолжил говорить в своей спокойной, чуть ерничающей манере. — Чаю попей, — я протянул руку и придвинул к нему чашку, в которой уже осталось чая чуть больше половины, вместе с шахматной доской. — Это не вопрос, как ты понимаешь, а законченное предложение, — я прищурился и сделал очередной глоток, не отрывая при этом взгляда от своего гостя. Он немного помялся, но понимая, что находится в безвыходном непонятном положении, из которого невозможно выбраться самостоятельно, приложил чашку к губам и колеблясь все же сделал глоток.

Практически сразу, после того как чай достиг желудка Эриксона, виртуального желудка в его… да черт с ней, пусть будет в астральной проекции, его согнуло пополам и начало рвать прямо на пол какой-то черно-зеленой жидкостью, которая все лилась и лилась, и никак не прекращала из него выходить. Я слегка поморщился, надеясь, что уборка тоже не приносит никаких физических затрат с моей стороны. В конце пятой минуты я даже немного посочувствовал бедняге. А ведь капнул-то всего несколько капель из склянки с кровью золотого дракона, которую нашел при первом шмоне места своего заключения в чашку чая, предназначенного Эриксону, каким-то шестым чувством надеясь, что этот универсальный антидот от всех ядов и гипнотического воздействия поможет и в этом случае. Ну, если, конечно, не убьет его. Ну как надеясь, меня Дальмира просветила, отметив, что можно постараться и без этих гнусных рептилий решить все насущные проблемы. Не можно, особенно, когда у тебя ограниченный запас ресурсов и действуешь как художник в порыве вдохновения. А вот у эльфов, похоже, с драконами действительно весьма серьезные проблемы. Вот только их проблемы меня вообще никак не касаются.

Когда Эриксон наконец проблевался, он поднял на меня мутный взгляд в котором не было ни грамма узнавания и понимания происходящего.

— Ты кто? — вообще ни одного проблеска узнавания. Круто же его колбасило. Ничего не скажешь.

— Что последнее ты помнишь? Неудавшийся эксперимент ментального воздействия? А самое главное, ты хоть помнишь, кто это тебя так?

— Я… — он сел на пол и снова схватился за голову. — Лорен, Иельна. Что я натворил?

— Весело. Ладно, вали отсюда к себе и со своими тараканами сам разбирайся. Кеннет мальчик добрый, посочувствует и поверит тебе, если конечно у него крышу от горя не перемкнет. Я бы не посочувствовал и не простил, а вот он может.

Я, представив, что нахожусь в своем мирке, ограниченном квартирой, в гордом одиночестве, закрыл глаза, а когда открыл, то убедился, что действительно остался наедине с собой. Включив телевизор, демонстрирующий мне всего один канал, я увидел, что все вернулось на круги своя и время снова начало идти своим полным ходом. Развалившись на диване, я сделал звук погромче. Вот теперь будет интересно и весело. А о Люмоусе подумаю позже, нужно же насладиться своим небольшим триумфом.

***

— Кеннет, ты слышишь меня? Приходи уже в себя. — Сквозь вату, которой набили уши? до меня доносился смутно знакомый голос. В теле болела, казалось, каждая клеточка, все же такого физического ущерба я никогда еще не получал. Хотелось снова погрузиться в ту спасительную и лечебную дремоту, из которой меня пытались зачем-то вытащить, но мои желания почему-то никто в расчет сегодня явно не берет. Меня снова окатили не просто холодной, а ледяной водой, поэтому пришлось резко открывать глаза, чтобы элементарно отплеваться и прочистить нос.

Я находился все в том же подвале, только не подвешенным к потолку, а лежащим на полу в центре комнаты рядом с тем единственным пустым столом, предназначение которого я так до конца и не понял. Руки связаны не были, но алые полосы на запястьях, словно с них сняли кожу в том месте, где они соприкасались с веревкой, и затекшие кисти после длительного нахождения в вынужденном положении не давали ощущения свободы в этих самых руках, судя по ощущениям, их просто не было. И это далеко не обнадеживало, потому что следующим этапом должна будет прийти боль, которой мне и так с лихвой хватало. Обведя комнату мутным взглядом, пытаясь сфокусироваться на расплывчатых очертаниях, я увидел Эриксона, который протягивал мне полотенце. Меня трясло мелкой дрожью, а многострадальное тело отказывалось слушаться, поэтому вытянуть руку вперед и ухватиться за спасительную тряпку я так и не смог. Райс, глядя на мои потуги, быстро подошел и грубо вытер голову и плечи, потом практически сразу накинул на меня тяжелое, колючее одеяло. Спустя несколько долгих минут, в течение которых я пытался громко не стучать зубами, эта пытка тряской начала, наконец, уходить, и я задал единственный вопрос, который хотел задать с момента моего носильного пробуждения.

— И что это ты вдруг стал таким добреньким? Не все выяснил, что хотел? Решили метод пряника попробовать? Не получится. Лучше уж убей сразу, как ты поступил с собственным братом. — Волна горечи и опустошенности от потери единственных дорогих мне людей на фоне моральной и физической пытки начала захлестывать меня с головой. Единственное, о чем я мог думать, это как умереть не просто так, а затащить как минимум этого урода с собой. Самое главное я понятия не имею, откуда ко мне пришло знание того, что Эриксон сотворил, ведь, когда меня зашвырнули в портал, и Лорен и Иельна были живы. Но откуда-то я знал, как знал о том, что это правда.

— Кеннет, послушай меня и слушай внимательно, — тихо на грани слышимости проговорил он, практически мне в ухо. Я уже более осмысленно обвел глазами комнату, но никого кроме Эриксона там не увидел. Ручной Тени видно не было, но это не значит, что его не было поблизости. Я ничего ему не ответил, только хмыкнул. В моем нынешнем положении я только и могу делать, что сидеть и слушать, потому что тело до сих пор меня слушаться не желало. — Кеннет, что-то произошло, и я не знаю что, но постараюсь выяснить. Последнее, что я четко помню — это как закрыл за тобой вход в туннель. Потом какая-та череда неярких и затуманенный образов, с которыми мне стоит разобраться, благо мне это сделать проще, чем обычному человеку. Я не снимаю с себя ответственность за смерти Лорена и Иельны, но я это сделал не по собственной воле. Я постараюсь тебя вытащить, слышишь? Не смей предаваться апатии, ты меня понял?

Он резко отстранился от меня, под все тот же противный звук несмазанных петель. В комнату вошел мужик, который так и не представился, но довольно вяло, что уж тут говорить, хотя и вполне ощутимо пытался добыть из меня информацию, в сопровождении мужчины средних лет с легкой проседью в черных волосах. Одет он был в деловой строгий костюм черного цвета, а серые глаза, наполненные мудростью и превосходством над окружающими, моментально напомнили мне, кто передо мной стоит, хотя я видел этого человека мельком все два раза в своей жизни.

Глава 9

Вошедший господин смотрел на Эриксона с непередаваемой смесью высокомерия и какой-то брезгливости, словно нахождение рядом с ним, и то, что они дышат одним и тем же воздухом, задевают его прямо за живое, но он вынужден терпеть, потому что это его долг. Когда-то он и на меня смотрел примерно так же, если не хуже, но в то время я списывал подобное отношение на свой статус практически раба и некоторое презрение к моей персоне не считал чем-то их ряда вон выходящим. Но сейчас, перед ним находится не раб в ошейнике, а глава так называемого Синдиката, который как я понял в настоящее время выполнял не последнюю роль в реорганизации силовых и преступных структур, а значит имел реальную власть и мог доставить Совету большую кучу неприятностей, если бы, конечно, захотел. Хотя, может быть, я не понимаю некоторых нюансов общения с людьми более низкого происхождения, когда перед ним находится герцог, ну, чисто теоретически конечно, и не все с эти согласны, но равного пэру, и все же это чванство, ярко выраженное самолюбование и чрезмерная гордыня, как минимум, слегка обескураживали.

— Ты узнал, где находится информация? — говорил он сквозь губу, словно обращался к своему слуге и интересовался, куда тот засунул его любимый плащ. Может Райс все же говорил правду, про то, что действовал не по собственной воле. Потому что я не могу представить себе гордого Эриксона, который всю дорогу будет терпеть подобное обращение. Он все-таки Райс, а значит мог в один далеко не прекрасный момент вскипеть и тогда всем бы стало весело. Вспомнить хотя бы ту же Иельну, которую неплохо так окрутили, правда, та совсем ничего не могла вспомнить. Похоже, кто бы не влиял на мозги этой непростой семейки, действовал он по стандартному плану без какой-то изюминки, и напрочь выбросил из головы, что конкретно этот Райс — телепат, и с ним подобные штуки могут не сработать, как, впрочем, в итоге и получилось.

— Не совсем, но я очень близко. — Райс наклонил голову, словно сожалея о том, что не сделал все вовремя. Прямо послушная вышколенная горничная, а не глава Синдиката. Что бы там с ним не сделали, но это уже перебор. Надо бы намекнуть Эриксону, чтобы тот не переигрывал. Хотя, с нашим посетителем невозможно переиграть в подобострастии, он все примет за чистую монету и будет только ярче светиться от самодовольства.

— Ты слишком долго копаешься, Эриксон. Совет не доволен. И лучше бы тебе поторопиться, потому как недовольство Совета никому не советуется испытывать на своей шкуре. Он что-то сказал?

— Да. Артефакта у него нет. Он его передал третьему лицу, о котором до сих пор упорно молчит и закрывается от меня. Но он на пределе. Дайте мне еще час и все будет кончено.

— Эриксон, не заставляй меня ждать, через час я навещу тебя снова.

— Спасибо за оказание доверие, пэр Харьер. — И Эриксон поклонился, чуть ли не распластался на полу перед Харьером. Нет, все-таки переигрывает. Тот мед, которым был насыщен его голос, неплохо бы склеил чью-нибудь высокопоставленную задницу, начни Райс сейчас ее лизать. Смерив Эриксона очередным пренебрежительным взглядом, Харьер не спеша направился к выходу из комнаты. За все это время он ни разу не посмотрел на меня, словно я был невидимым, и он меня попросту не заметил. Тень, имени которого я до сих пор так и не узнал, открыл перед ним дверь, но выйти они не успели.

В комнату ураганом влетело несколько человек, двое из которых взяли под контроль Тень, заблокировав возможность совершить им малейшее движение, один довольно жестко блокировал пэра Харьера, который от неожиданности и испуга несколько раз открыл и закрыл рот, видимо, пытаясь что-то сказать или позвать на помощь, но из его горла так и не вырвалось ни единого звука. Он только выпучивал глаза и раздувал щеки, но не мог ничего произнести. Эриксона в то же самое время вихрем снесло к стене, буквально впечатав спиной в необработанные камни. Наверное, это было больно, но я даже злорадно улыбнулся, пусть хоть немного почувствует, что чувствовал я совсем недавно. Я не мог поверить своим глазам, таращась изо всех сил, молясь только об одном, чтобы это не была игра моего сломленного сознания. Морган и Эвард довольно спокойно удерживали своего собратья по культу Доргона, который в свою очередь внешне совсем никак не реагировал на происходящее, просто смотря в одну точку перед собой, однако по первому же резкому требованию кинжал в ножны он вложил, не пререкаясь и не делая лишних телодвижений, которые могли повлечь за собой телесные повреждения различной степени тяжести. Элойд физически никак не влиял на пэра, стоящего перед собой и выпучившего глаза так, что они, казалось, вот-вот вылезут из орбит, только приказал молчать, приложив палец к его губам. Лорен же пристально смотрел на своего брата, с каждой секундой сильнее надавливая на кинжал, приставленный к горлу Эриксона.

— Лорен, стой, не надо, не убивай его, — я вскочил с пола и ринулся к парочке, застывшей возле стены, чтобы предотвратить вот-вот совершившееся братоубийство. Выглядело это, наверное, довольно нелепо, как я на ватных негнущихся ногах пересекаю половину комнаты из центра, где до этого валялся на голом и холодном полу, по зигзагообразной траектории. Качало меня знатно, хорошо еще не от стены к стене. Благо, пока я героически ковылял до своего Первого дружинника, ничего серьезного не произошло, и я, чтобы не выдумывать ничего нового, просто повис на Лорене и отодвинул его руку с кинжалом от горла еще более спокойного, чем Тень, Эриксона. Лорен на удивление не сопротивлялся и позволил отвести руку. Он только непонимающе смотрел на меня, а я покачал головой. — Не надо. Я объясню, потом, просто поверь мне.

Он кивнул, показывая, что понял меня, очень аккуратно высвободил свою руку из моей нетвердой хватки, и, отвернувшись от брата и от меня, точным движением метнул все еще находящийся в руке кинжал прямо в горло пэра Харьера. Тот схватился за рукоять словно хотел его вытащить, и, захрипев, грузным мешком рухнул на пол, засучив ногами.

— А это зачем было делать? — Элойд, вынув кинжал Лорена из тела мертвого мужчины, присел на корточки и внимательно его осмотрел, после чего, вытерев кровь об одежду пэра Харьера, поднялся и протянул оружие бывшему Магистру рукоятью вперед. Лорен молча забрал кинжал и направился к остальным, больше не глядя ни на меня, ни на своего брата.

— Лишний свидетель, — он философски пожал плечами, немного запоздало отвечая Элойду, одновременно переступая через тело, и подошел к мужику, которого все еще не слишком уж и жестко держали двое моих дружинников. Кстати, а почему я не вижу Айзека? Надеюсь, что с ним все в порядке.

— Тайрон, — Лорен протянул ему руку, которую Тень в ответ довольно спокойно пожал. От такого поведения своего Первого дружинника я просто потерял дар речи. Он что не видит, в каком я нахожусь состоянии и даже не догадывается, кто в этом виноват? Вот кого надо было сразу же с порога крошить в салат, а не глотку пэра Харьера резать, просто потому что я не дал убить брата. А с дочерью вышеупомянутого пэра я после такого «досадного несчастного случая» совершенно не хотел объясняться. Оставалось надеяться, что она спокойно живет сейчас в Аувесвайне и даже не думает о том, чтобы наведаться в эту клоаку — Сомерсет. Вот где ей совершенно нечего делать.

— Лорен, — Тайрон говорил ровно, пристально глядя на бывшего Магистра. — Я все сделал, как мы договорились. Отпусти меня, как обещал.

— Тайрон, ты же понимаешь, что после всего этого, — Лорен обвел свободной рукой камеру, в которой стало как-то удивительно тесно, — на тебя начнется охота, — он все еще не выпускал руку своего коллеги по цеху, так же пристально глядя ему в глаза. Складывалось ощущение, что они разговаривали как-то иначе, а все произнесенные фразы были только для отвода глаз, либо для таких олухов вроде меня, которые ничего не понимают в этих обменах взглядами.

— На каждую Тень на Дариаре сейчас ведется охота. Я связан магическим контрактом и не могу скрываться, мне положено оставаться на виду, чтобы любой мог выйти на меня для заключения договора. Это особо подчеркивается в моем контракте. Из всего отряда в живых остался я один. Нас вырезают, как скот, заменяя обычными разбойниками с улицы. И мы мало что можем противопоставить объединенным силам магов Совета. Совет же просто начал нас бояться, после твоего демарша, хотя на Гарнизон ты, как и я, и многие другие уже не работаешь. Если ты разорвешь привязку к Ложе, я могу хотя бы за себя постоять, просто скрываясь. Есть места на Дариаре, где меня никто не найдет, — Тайрон, разжал пальца и выпустил руку Лорена, которая безвольно повисла, словно у него закончились силы. — Ты обещал мне, Магистр.

Лорен напряженно что-то обдумывал, между бровей у него залегла глубокая складка. Он нахмурился еще больше, прежде чем кивнуть.

— Я не Магистр, Тайрон. Уже нет, как нет и моей Ложи, моего детища, — в его голосе прозвучала горечь. — Но, если ты считаешь, что мое слово поможет тебе скрыться, то так тому и быть. Я Лорен Райс, глава Ложи Убийц, разрываю магический контракт между Ложей и Тайроном Фаррелом, тем самым освобождая от всех обязанностей перед Ложей и ее главой, отныне и навек. Все ты можешь идти, ты свободен идти куда ноги понесут.

Вокруг Лорена и Тайрона возникло очень странное красноватое сияние, которое окутало их словно кокон на мгновение скрыв от взгляда присутствующих при ритуале, и практически сразу исчезло. Тайрон поклонился своему, теперь уже точно бывшему, Магистру под напряженными взглядами других Теней. Когда он распрямился, то сразу же направился к выходу из комнаты, не глядя по сторонам.

— И вы что, так просто его отпустите? — отошел я от первого шока. — Он же играет не нашей стороне и явно не станет церемониться в следующий раз ни с одним из нас.

— Кеннет, он просто выполнял свою работу, это конечно не приятно, но факт. И если бы он действительно хотел причинить тебе боль и выудить всю информацию, поверь, на своих бы двоих ты бы сейчас не передвигался и вспомнил бы то, о чем думал, что забыл и того, чего никогда не было. Он так, немного пощекотал тебя, чтобы не скомпрометировать себя. Именно по его наводке мы смогли проникнуть в город и, собственно, в этот подвал, минуя стражу и всевозможные следящие устройства. — Все-таки Морган более красноречив нежели Лорен, которого судя по всему покусали какие-то злые пчелы, а его взгляд в сторону брата не сулил Эриксону ничего хорошего. Не удивительно, ведь только мое присутствие и прямой приказ, который ни один из моей свиты не сможет нарушить, как бы не хотелось, еще дают жить предателю крови. Ведь стоит мне выйти, и Лорен стопроцентно найдет способ обойти приказ не трогать Эриксона.

— Я не могу принять этот факт, потому что мне совсем не казалось, что меня просто щекочут. К тому же ему был дан приказ заставить меня раскрыть разум, а не заставлять меня вспоминать то, чего я не помню, а при этом боль должна быть методичной, не слишком сильной по интенсивности, но пробирающей до кончиков ушей. Он же пускал молнию так, что сжег мне всю кожу нахрен, а предварительно облил водой, видимо, чтобы усилить полноту ощущений. Так что нет, я не принимаю твое объяснение, Морган, потому что, если бы это была его работа, то он очень хреновый работник, удивительно даже, как он закончил обучение, если в простых приказах разобраться не может. Но, если вы ему так доверяете — воля ваша, правда, я надеюсь, что в следующий раз, когда он встретится мне, то так легко не отделается. — Я хотел скинуть с себя это неприятное колючее и совсем не согревающее одеяло, которое все больше раздражало обнаженную, обожженную кожу, но своей одежды я в помещении не увидел, поэтому закутался в него сильнее, чтобы не выпускать с таким трудом сгенерированное тепло.

— Тайрон родной брат Айзека и он сегодня тебя так или иначе спас, — Лорен все же оторвался от созерцания Эриксона и решил вмешаться, чтобы кое-что прояснить.

— Да? А Эриксон твой брат, и это ему не помешало тебя сегодня немножко убить хотеть, — Лорен вскинулся было, но тут же его запал пропал, потому что я был прав. В этих страшных делах, которые творились вокруг, родство — это было последним, на что фигуранты обращали внимание. — Как-то все неправильно. Я не понимаю, что всем от меня нужно и вообще, чем от вас воняет? — я понял, что отвлекло мое внимание от происходящего. Весьма неприятный запах тухлых яиц, только более концентрированный он раздражающе действовал на без того оголенные нервы, а голова начинала болеть просто невыносимо.

— Серой, — Лорен кивнул Тайрону, — возможно, мы еще встретимся, помни ты принес клятву. Ни дай тебе Доргон ее нарушить.

— Я не полный псих, чтобы предавать тебя Лорен и тех, за кем ты стоишь. Моя жизнь мне очень дорога, особенно теперь, когда она никому не принадлежит, кроме меня. И разменивать ее на не понятные цели я совершенно не собираюсь, — и он буквально растворился за открытой дверью, не оставив никакого намека на то, что вообще здесь был и нам не привиделся.

— Где остальные? — я смотрел на Лорена, не мигая, чувствуя, что все-таки тепло меня потихоньку оставляет, несмотря на одеяло, из кокона которого торчал только мой нос. — Как вы выжили? И почему сера? — голова шла кругом от кучи нестыковок, неясностей и радости, что вот они стоят передо мной живые. Все остальное стало не таким важным.

— Все живы, Кеннет. Я не знаю, как ты будешь рассчитываться с Льюисом, но это он нас всех спас, своеобразно, но главное эффективно. Я думаю, нужно выбраться из этого дома, пока никто нас не хватился. Этому гаденышу точно можно доверять? — он ткнул пальцем в направление Эриксона.

— Точно, — голос, раздавшийся от двери, заставил меня возвести глаза к потолку. Не пыточная, а проходной двор. В дверях стоял Старбоэль в своем истинном обличие с обреченным видом гонца, приносящего не очень хорошие известия, и не рассчитывающий на то, что для него все кончится хорошо.

— А этот что здесь делает? — я, нахмурился и ткнул в него пальцем. От одного вида эльфа у меня скулы свело, словно я лимон разжевал, и сразу стало заметно теплее, я даже одеяло немного опустил, и оно раскрылась на груди, привлекая внимание собравшихся на этом празднике жизни к моим ранам. А вот на весьма неприличный жест ни чистопородный эльф с замашками Мусолини (кто такой Мусолини, откуда у меня в голове промелькнуло это имя, и почему он у того, кто мне помогает связалось с эльфом, ответа я так и не получил, впрочем, как и всегда), никто из моей команды, ни Эриксон особого внимания не обратил.

— Потом объясню, герцог, — он произносил мой титул таким тоном, словно сожрал как минимум десяток лимонов за раз, — сейчас надо как можно скорее уходить отсюда, весть о смерти пэра Харьера уже дошла до главного дома и сюда отправлена команда дознания, состоящая из полиментов с особым оборудованием, и штатных дежурных магов Совета, — эльф словно просмаковал, говоря про «особое оборудование», наверное, оно и вправду очень особенное. — Скоро здесь будет чрезвычайно жарко. — Старбоэль передал какой-то предмет, оказавшийся в итоге стандартным телепортом, Лорену в руку. Тот, прокрутив его, кинул поближе ко мне, чтобы я долго не ковылял до середины комнаты и не задерживал всех остальных, и мы дружно шагнули в образовавшийся проход.

* * *

Ох как интересно, я даже приподнялся из горизонтального положения на локти и с заинтересованностью посмотрел на экран. На протяжении последних получаса я находился в медузообразном состоянии полной расслабленности, пока велись не особо осмысленные разговоры за стенками подвального помещения, мало похожего на пыточную. Все же этот Эриксон мало понимает в допросах, даже умудрился Тень притащить, которая в настоящих пытках, кровищи, сломанных зубов и отрезанных пальцах была не заинтересована. А вот возложенную на него задачу открыть мозг пытаемого этот Тайрон вообще ничего не смыслил. Эх, дал бы мне кто-нибудь порулить Кеннетом пару дней, я бы им такую комнату пыток организовал, Торквемада слезами бы умылся от зависти, зато мальчишку бы все как зауважали. Ни одна падла не посмела бы больше пикнуть в его присутствии. Ну а так, вяло все, без огонька. Никому ничего не надо, что за народ?

Но вот в тот момент, когда Лорен открыл канал телепорта, в нем что-то изменилось, причем резко и кардинально больше на уровне ауры, если такое матерное бесполезное слово здесь было применимо. Вспышка телепорта немного засветила экран, переместив действие в какой-то просторный зал, а я, глядя на Лорена, который сейчас выглядел совершенно обычно, так и не смог понять, что же такое экстраординарное привлекло мою очень развитую в последнее время наблюдательность. Надо за ним присмотреть повнимательнее, что ли. Вдруг он подарит мне пару минут увлекательного зрелища, развеяв мою скуку, и я уже соберусь с мыслями, чтобы, наконец, подумать, как избавиться от старикашки Люмуоса, который все никак не может понять, что его место — лежать в симпатичном гробике, и не действовать на нервы окружающим.

Глава 10

Телепорт вынес нас в очередное помещение, о предназначении которого я даже не подозревал.

— Где мы? — я оглядел просторную комнату, которая больше напоминала зал совещаний для небольшого круга лиц. Причем это был круг лиц посвященных. Во что они были посвящены, оставалось только гадать, потому что ничего подобного я не видел вообще никогда, но судя по невозмутимым лицам моих спутников, в полнейшем непонимании происходящего традиционно уже находился только я.

В центре комнаты стоял массивный стол и из дерева, покрытый лаком, под которым ясно была видна вязь каких-то рун, вырезанных по краю столешницы, и пятнадцатью лучами, ведущими к полумесяцу в центре. Вокруг стола напротив каждого луча, стояло пятнадцать стульев с высокими спинками, обитыми в рамках традиций дворцового этикета алой бархатной тканью. Мы в каком-то герцогском имение? Почему здесь цвета правящего сословия? Комната была небольшой, но выхода из этого помещения я не увидел. Вдоль стен стояли стеллажи и шкафы с прозрачными дверцами. И стеллажи, и шкафы были забиты книгами, оружием и массой других вещей, предназначение которых я просто не знаю. Отсутствие дверей приводило к выводу, что попасть сюда можно было только с помощью портала, или же один из этих шкафов или стеллажей являлся хорошо замаскированной дверью, из которой вел тайный проход, который в свою очередь заканчивался таким же шкафом, ну, или стеллажом в обычном ничем не примечательном кабинете. Освещалась комната теми же бездымными факелами, которые один за другим начали загораться в момент нашего появления, а я уже перестал удивляться царящему вокруг анахронизму. Может тому, кто все это устроил здесь, просто нравится жить в древних временах, и это все стилизация? Нужно быть терпимее к чужим извращениям, это первое, чему меня научила жизнь в борделе. Правда я сам соблюдал этот постулат ровно до тех пор, пока он не начинал касаться лично меня, ну да ладно, все мы не без греха, как говорится.

Еще раз оглядевшись по сторонам, я хмыкнул и, не став ждать какого-то особого приглашения, отодвинул один из стульев и первым сел, вытянув ноги, чтобы хоть как-то дать им отдохнуть. С ногами вообще творилось Доргон пойми что, от непродолжительной нагрузки их ломило так, словно кто-то запихнул мои несчастные конечности в магическую мясорубку, предварительно вырвав из тазобедренных суставов, а потом очень небрежно поставил на место, даже не позаботившись о том, чтобы как следует залечить.

— Мы находимся в Малом зале тайных совещаний Ложи Убийц Сомерсета. Пятнадцать мест для пятнадцати членов Ложи, имеющих право решать, — наконец-то соизволил ответить на давно уже заданный вопрос Старбоэль, присаживаясь рядом со мной на соседний стул. Остальные сразу же последовали нашему примеру, словно ждали сигнала, который поступил, правда я его так и не заметил.

— И ты хочешь сказать, что тут абсолютно безопасно? — задал я вполне логичный для данной ситуации вопрос. При этом на эльфа я не смотрел, прожигая взглядом тех, кто остался от моей дружины. Лорен на секунду прикрыл глаза и аккуратно положил руки ладонями вниз на крышку стола, видимо таким образом пытаясь успокоиться. Хотя мне не слишком понятно, а с чего он вообще так разнервничался. Уж ему-то не привыкать к предательству одного из членов своей семьи, сотворенным под давлением и магическим воздействием. Наверное, только он сам под подобное не попадал, хотя, откуда мне знать его подноготную, может быть и попадал. Сейчас же он демонстративно не смотрел на своего брата, который погрузился в себя и сидел с закрытыми глазами по левую руку от моего первого дружинника. Понятно, Эриксон пытается нарыть в своем разуме подробности того, что с ним произошло, поэтому, наверное, так подозрительно молчал.

— Не опаснее, чем везде, — эльф пожал плечами. — После того, как все Ложи упразднили, осталось только это место, куда вход всем, кроме Магистры Ложи и лиц, приглашенных им не просто закрыт, а карается не самой приятной смертью, согласно магическим привязкам священного кодекса. Причины, думаю, объяснять не надо, — я покачал головой. Ну, да, Лорен так рванул из Ложи, что даже ему самому стало казаться, что у них развод, вот только он не учел, что магические клятвы нужно разрывать по правилам, потому что сами по себе они почему-то не обнуляются. Я же до этого момента не придавал значения тому факту, что мой Первый дружинник все еще является Магистром уже несуществующей Ложи. Парадокс? Ну, да, вот только с магией не шутят. А эльф тем временем продолжал говорить, и часть из его речи я благополучно пропустил. — Поэтому да, думаю, что тут максимально безопасно.

— А где все остальные? Если это безопасное место, почему тут нет Иельны и Дока? И почему с вами нет Айзека? — слишком много вопросов, очень много, и на них я еще не получил ответов. — Вообще, сейчас день или ночь? Сколько сейчас времени, хотя бы скажите?

— Сейчас ночь, точнее два часа ночи, — ответил на самый легкий вопрос Элойд и выдохнул. Понимаю, сейчас нужно отвечать на сложные, а он не знает как.

— То есть Дрисколл сейчас уже полноправный герцог Сомерсет? — я разглядывал свои ладони, думая о том, зачем я собственно так надсажался?

— Не совсем, — уклончиво ответил Морган и замолчал.

— Так, — я поднял голову, чувствуя, что еще немного, и начну звереть. — Вы будете рассказывать все от и до, не опуская всех самых смачных подробностей, или мне привязать вас к дыбе и поочередно выбивать информацию пока у меня в голове не сложится вменяемая картинка вашего чудесного спасения, которая будет сочетаться с появлением эльфа в доме Эриксона и почему, Доргон вас все раздери, Дрисколл все еще не герцог? — зарычал я, от злости даже перестав чувствовать боль в ногах, и вскочил с места, роняя стул. — Вы себе представить не можете, как мне осточертели ваши вечные недомолвки и недосказанности, и, кажется, забыли, что я могу просто вам приказать. И что вы, не сможете игнорировать мой приказ, потому что магические клятвы, Лорен, сами собой не рвутся. Для этого специальные ритуалы нужны, — он вскинулся было, но обмяк и поежился, словно ему на мгновение стало холодно. — И если я этого не делаю, то это совсем не значит, что я не могу сделать. А теперь соберите мозги в кучу и ответьте сами себе, кому от того, что я начну раздавать приказы станет легче?

— Айзек на попечении Льюиса и Иельны в центре Атраирсета. Это место полностью безопасно и скрыто от глаз не только людей, но и могущественных магов столицы. Сейчас весь эльфийский народ находится там, чтобы спастись от разрушений, которые несут в эльфийский лес люди, — Старбоэль начал говорить первым. Я несколько секунд сверлил его взглядом, потом, немного успокоившись, поднял стул и сел, внимательно слушая, что мне расскажет эльф, хотя бы со своей точки зрения. — Мое положение в Совете, давало определенные преимущества для моего народа, и когда было принято единогласное решение вопреки законам Дариара, проголосовав двенадцатью, вторгнуться в леса Дальмиры и закончить войну, которую не закончили их предки, я был готов принять определенные меры. Члены Совета подумали, что раз пришел срок и заклятье спало, то мы сами готовимся к войне и нападем на столицу в самое ближайшее время, как когда-то сделали наши предки. И чтобы этого не допустить, они решили начать действовать на упреждение, как они это охарактеризовали, ставя вопрос на голосование. Двух дней хватило, чтобы собрать всех эльфов, рассеянных по лесам, в одном месте и уберечь их от тотального геноцида. Я, как вы поняли, герцог, входил в группу так называемой зачистки. В Лиадре я не могу находится под личиной, из-за этих натыканных на каждом углу артефактов, поэтому в настоящий момент я записан героически погибшим, но выполнившим героически свое предназначение магом. Это конечно не входило ни в мои планы, ни в планы Карниэля, но мне пришлось тянуть время, чтобы решить, как вытащить ваших друзей. А самое главное, нужно было придумать, как вытащить вас, желательно живым и в здравом уме, потому что, когда работает маг разума, тот в чьем разуме он копается, может в конечном счете остаться неразумным, пускающим пузыри идиотом. Разум слишком тонкая вещь, чтобы туда безнаказанно запускали руки разные недоучки, — и он бросил презрительный взгляд на Эриксона.

— Понятно, что ничего не понятно, — я потер подбородок, надо же щетина выросла. Я так пока и не привык к своему слишком быстро повзрослевшему телу. — И что значит, «Айзек находится на попечении Льюиса»? Зачем Айзеку целитель? Он ранен?

— Ну, ему немножко досталось, — осторожно ответил Морган. — Как немножко: он получил сильные ожоги, очень сильные, но эльфы в один голос с Льюисом заявили, что прогноз относительно благоприятный, и он выкарабкается, и даже его морда практически не изменится, и женщинам он все еще будет нравиться.

— Стоп. — Я схватился за голову, которая снова начала болеть. Складывалось ощущение, что они просто надо мной издеваются. Или все-таки что-то не хотят мне поведать, ведь, если они начнут рассказывать внятно и подробно, то необходимо будет выложить все. Это как потянуть за ниточку, которая распустит в итоге весь клубок. — Ты, — я указал пальцем на Лорена, — как самый главный член нашего турпохода, рассказывай. У тебя это всегда неплохо получалось. Только без этих виртуозных па в обход конкретной сюжетной линии, а про погоду за окном и другие отвлеченные темы мы, пожалуй, поговорим в следующий раз. И да, тут есть какая-никакая одежда? — я поежился под своим одеялом, меня снова начало знобить.

— В дальнем шкафу есть одежда на все случаи жизни для Магистра и его ближайшего окружения, — тряхнув головой, словно отгоняя какое-то наваждение, наконец, произнес Лорен, как мне показалось с большим трудом сконцентрировавшись на мне и на том, что я его спрашивал.

Кивнув, я встал и побрел в указанном направлении, еле волоча ноги, которые снова налились свинцом, чтобы посмотреть на этот таинственный склад вещей на все случаи жизни, потому что ничего кроме оружия и каких-то книг я вроде не заметил. Всего шкафов, расставленных возле стен, было два. Открыв первый, я принялся разглядывать всевозможное оружие, которое аккуратно занимало определенным образом подобранные места. При этом как оказалось через прозрачную дверь была видна лишь часть склада, представленная таким разнообразием колюще-режущих штуковин, что мне даже на мгновение плохо сделалось. Чего тут только не было: и маленькие метательные ножи и не только ножи, но и различные металлические метательные приспособления в виде звезд. «Ух ты, сюрикены», — пронеслось в голове, но я не стал обращать на этот голос внимания, он проявлялся редко и еще реже приносил ощутимую пользу, просто вставляя какие-то непонятные мне выражения. Поэтому, отмахнувшись от своего внутреннего голоса, я продолжил изучать разнообразное оружие. Самой большой была коллекция мечей: от мелкой чинкуэды до огромного двуручного цвайхандера, чье волнообразное хищное лезвие притягивало взгляд, заставляя замереть от восхищения. Отдельно от всего этого великолепия висела самая настоящая сабля. Об этом виде холодного оружия не вспоминали уже очень давно, но я прекрасно знал, что это такое. Хотя зачем убийцам сабля? Это очень интересный вопрос, на самом деле. Дальше мой взгляд упал на боевые молоты. Тут были и маленькие молотки, предназначение которых я, если честно, с трудом себе представлял, и даже присутствовал вполне внушительный молот-артефакт, который стоял на специальной подставке и светился не слишком ярким синеватым светом. На всевозможных клевцах и других приспособлений для втыкания их в плоть врага, я даже не стал заострять внимание, а вот коллекция разнообразный пистолей меня удивила даже больше, нежели артефакт в виде молота. Пришлось помотать головой, чтобы уже привести мысли в порядок и оторваться от созерцания всего этого богатства. А вот оружие мне может пригодиться, меня наконец-то посетила вполне разумная мысль и я подобрал себе вполне удобный короткий одноручный меч в удобных ножнах и кинжал, чтобы иметь хотя бы видимость защиты, хотя меня терзали смутные сомнения, что этим выбранным оружием я при неблагоприятных обстоятельствах способен сам зарезаться. Но все равно, я буду чувствовать себя уверенней, ощущая на поясе вес оружия к которому я, как оказалось, уже привык.

Закрыв первый шкаф, я уже довольно спокойно открыл второй, в котором не видел ничего, что хоть отдаленно напоминал одежду. Когда же кажущаяся прозрачной дверца открылась, я почувствовал, что у меня челюсть падает на пол. Чтобы убедиться в своей догадке, я заглянул на дверь шкафа с той стороны, которая смотрела в зал в то время, когда шкаф был закрыт. Так и есть, дверь была не прозрачной, а просто выглядела так, а книги были или нарисованы, или как-то еще изображены, создавая видимость заполнения полок именно ими. На самом же деле шкаф оказался забит всевозможными костюмами, носками и нижним бельем. Так же в нем находились самые разнообразные платья разных фасонов и размеров для различных слоев населения: и для высокородной пэри, и для проститутки, которая ненадолго выпорхнула прогуляться из моего родного борделя. В нечто подобное я когда-то умудрился замотать Лорена и Льюиса, главное Лорену об этом не напоминать, потому что он очень близко к сердцу то переодевание принял. Отдельное место занимал облегченный доспех, среднего размера.

— Какое-то логово Джеймса Бонда, которое он делит с Брюсом Уэйном, — пробормотал я, но в тишине, в которой остальные наблюдали за каждым моим действием, это прозвучало довольно громко.

— Кого? — удивился Лорен, нахмурившись. Пытался вспомнить, скорее всего, кто эти люди и почему у них есть тоже, что и у него.

— Не важно, ты все равно их не знаешь, — я махнул на него рукой, потому что я тоже плохо представлял, о ком только что говорил.

Схватив висевшую рубашку, которая с виду более-менее мне походила и камзол с чистыми брюками, я быстро оделся. Подумав, я натянул парочку носков, и тупо уставился вниз на полки, где стояло большое количество обуви. Подобрав себе обычные удобные походные ботинки я, наконец, вздохнул с облегчением и вернулся за стол переговоров. Ощущение наготы и слабости, которые казалось стократно усиливали друг друга, особенно ярко проявляясь перед моими людьми, прошло, и я мог продолжить внеплановое собрание.

— И ты знал о существовании этого места? — начал я прерванную беседу, обращаясь к все еще действующему Магистру Ложи Убийц, пытаясь понять, как при его наличии, мы кочевали с поляны в пещеру и к выжженному лесу, а не переместились прямо сюда.

— Конечно, только я не знал насколько тут безопасно, — Лорен рассматривал свои руки. — То, что я все еще являюсь Магистром было определенным откровением для меня самого в первую очередь, а Старбоэль просветил меня, что вокруг этого места, как пираньи кружат многие, но не знают, как сюда проникнуть и могут только облизываться, пока я возглавляю ранее доверенную мне организацию. — Он пожал плечами и посмотрел на эльфа. — Я думаю, чтобы избежать лишних вопросов в дальнейшем, Кеннету надо показать, что случилось, начиная с того момента, когда этот, — он бросил злобный взгляд в сторону Эриксона, — утащил его с той злополучной поляны, чтобы больше меду нами не возникало недопониманий, потому что я просто не нахожу слов, чтобы передать все подробности.

Старбоэль кивнул и повернулся в мою сторону.

— Да, думаю, что это разумнее всего, что ты смог предложить.

— Что значит показать? — я невольно нахмурился, а руки эльфа обхватили мою голову, и я, словно приподнявшись над стулом, отделившись от собственного тела, сделал резкий рывок в неизвестность.

Глава 11

Я даже возмутиться не успел, как провалился в темноту, из которой довольно быстро переместился в совершенно другое место, в котором узнал ту самую проклятую полянку, где мы постоянно встречаемся с огромным количеством неожиданных проблем.

— Место здесь кем-то проклято, что ли? — оглядевшись, я отметил, что оказался здесь, если судить по открывшейся мне картине происходящего, где-то в том самом моменте, когда из леса вышли маги экстра-класса. — Неожиданно, что сказать. А как же спичь о том, что нельзя вмешиваться в чужой разум? Или все это касается только человеческих магов, а эльфийские себя к недоучкам не относят? — продолжая бормотать себе по нос, я обернулся и увидел, как из леса не спеша и явно наслаждаясь собственным превосходством, выходят маги, направляясь в мою сторону. Только сейчас, в спокойно обстановке, я сумел разглядеть, что один из них, идущий чуть в стороне от всех остальных, не опускает протянутую перед собой рукой, бормоча при этом что-то себе под нос.

Присмотревшись повнимательнее, я отметил, что он кажется слишком молодым для занимаемой им должности. В этот момент он сделал вытянутой рукой замысловатый пасс, превратив тем самым нас в статуи, застывшие в самых невообразимых позах с минимальными признаками жизни где-то глубоко внутри. Единственный, кто оказался не затронутым заклинанием, был Эриксон, который, выполняя просто чудеса эквилибристики, выскользнул из захвата своего застывшего, как и все остальные брата, да так, что приставленный к его телу кинжал не порезал даже кожи. Я конечно знал, что он выжил, но очень надеялся, что при этом получил хотя бы пару порезов, как оказалось, тщетная надежда. Я даже не думал отстраниться, когда маги поравнялись со мной, и когда один из них шагнул прямо на меня, проходя насквозь, Эриксон уже стоял возле застывшей в нелепой позе в поднятой ногой моей заколдованной копии. До этого момента я был уверен, что нахожусь в воспоминаниях Старбоэля, поэтому все вокруг меня, собственно, как и я сам были не материальны. Я никогда так и не ошибался, и в следующий раз, если буду чувствовать самоуверенность в тех вещах, в которых не до конца разобрался, то дам задание, вон тому же Лорену, придумать план наказательных развлечений, включающих обучающий компонент для одного зарвавшегося герцога. Потому что, когда один из Верховных магов прошел сквозь меня, то ощущения были такие, словно мне внутрь засунули длинный шланг и, направив струю ледяной воды под большим напором, прошлись по всем внутренностям. «Душ Шмарко с электрофорезом», в голове промелькнула вполне осязаемая мысль, произнесенная все тем же ехидным голосом, который время от времени проявлял себя, часто не к месту. Приходя в себя, я отстраненно наблюдал за теми событиями, которые разворачивались на поляне без особого интереса, потому что и так их помнил, мало того, непосредственным участником которых я являлся.

У меня было немного времени до тех пор, пока Эриксон не лишит всех остальных своего общества через телепорт, прихватив с собой мою забавную статую, так что я решил кое-что проверить. Найдя на земле небольшой камень с острыми краями, я провел по самой острой грани раскрытой ладонью, ощутив при этом боль, и увидел порез и кровь, которая показалась из раны. Доргон, каким именно образом и самое главное куда меня забросил этот ушастый чистокровный выродок Дальмиры? Одно я понял точно: меня никто не видит и не чувствует моего присутствия, по крайней мере, тот маг, что прошел сквозь меня, даже не поморщился, в то время, когда меня скрючило от боли, так что чисто физические травмы я получить могу, но на что-то повлиять — нет. Какой забавный парадокс. Проверять зарежет ли меня кинжал, брошенный в противника, на пути которого я случайно окажусь, почему-то не слишком хотелось, так как что мне говорило о том, что это будет последним, что я увижу в своей такой недолгой жизни.

— Убейте их, — голос Эриксона напомнил мне о том, для чего, собственно, я здесь нахожусь. Вспышка телепорта, и на поляне остались все действующие лица, за исключением меня самого и Эриксона, активировавшего портал.

Я, озираясь по сторонам, потому что с этого момента начиналось именно то, что эльф и хотел мне показать, подошел к Старбоэлю, который в этот момент внимательно осматривал Лорена и Иельну.

— Запусти поисковой маяк, — один из советников Верховного мага обратился к одному из прислужников Совета, такому же молодому магу, как тот, который все еще держал заклинание на Лорене и Иельне.

Пятеро оставшихся Теней из сопровождения Эриксона неуверенно переглядывались, явно не понимая, как им в данный момент следует действовать, но лишний раз напоминать о себе они не спешили, что было с их стороны совершенно правильным решением, на мой взгляд.

— Он вряд ли сработает. Тут слишком большой фон недавно применяемой темной магии, на обычный поисковый маяк уйдет много сил, чтобы пробиться сквозь завесу тьмы, а нам необходимы все наши силы для выполнения приказа Совета, — вскинул голову молодой прислужник со странной самоуверенностью в голосе.

— Я сказал, запусти поисковый маяк, — довольно жестко повторил свою просьбу маг из Верховных.

Пока они выясняли, кто из них круче, Старбоэль подошел к Лорену. Если бы я внимательно не следил за его действиями, я бы не заметил едва уловимое движение кистью и длинную судорогу, которая пробежала по всему телу Лорена, которую он с кажущейся легкостью подавил. Я помню, когда на меня перестало действовать это заклинание, то испытал огромное количество разнообразных неприятных ощущений, а этот с легкостью справился, словно ничего необычного не произошло. Больше он не шевелился, даже дышал через раз, но это можно было заметить только если целенаправленно приглядываться, при этом зная, на что обращать внимание.

— Совет дал четкие указания на этот счет… — начал было снова выступать тот, кто не то что по возрасту, по рангу в магической иерархии, а, следовательно, по силе, был гораздо ниже своего оппонента.

— Тихо. — На грани слышимости произнес Старбоэль, почти прошипел, возвращаясь к своей четверке, в то время, как молодняк из Совета, включая того, кто с видимым невооруженным глазом облегчением перестал подпитывать заклинание обездвиживания, как стадо баранов разбрелся по поляне, совершая какие-то странные манипуляции, вероятно готовясь к неизвестному мне большому заклинанию или ритуалу. Я даже не пытался разобраться в том, что они готовят, потому что знаний не то что в высшей магии, а элементарных основ новичка мне просто катастрофически не хватало.

Сейчас, когда у меня появилось немного времени, во время этого своеобразного затишья, я решил его потратить, что разглядеть всех собравшихся здесь Верховных, мало ли, вдруг нам еще предстоит с ними встретиться? Личину Старбоэль выбрал для себя вполне обыкновенную, не совершенную с небольшими изъянами на тронутым морщинами лице, которое было абсолютно не запоминающееся. Передо мной стоял мужчина средних лет с проседью в волосах, серыми глазами и заостренными чертами лица. Единственное, что его выделяло среди остальных — это небольшая толика властности в каждом движении и во взгляде. Несмотря на том, что он ничем не выделялся среди большинства мужчин Дариара, глядя на него, складывалось чувство некоего превосходства, которым он довлел над тобой, вдобавок к чувству постоянной легкой угрозы, которое возникало в его присутствии, поэтому спорить и вступать в конфликт с этим человеком, я бы точно не спешил. Трое оставшихся были очень похожи друг на друга, черные волосы, карие глаза, слишком правильные черты лица. На вид им было около тридцати, но судя по манере поведения — это было далеко от их истинного возраста. Глядя на них, я бы сказал, что они либо родственники, либо косметолог с зачатками магии у них один на всех, да и тот не слишком любит себя утруждать, создавая разные неповторимые образы.

— Дрейвс, ты слишком зарвался. — Страбоэль решил поддержать коллегу в праведном деле наставления на путь истинный молодое поколение. — То, кем является твой отец не дает тебе право так себя вести — это первое. Второе, если ты забыл, то я тебе напомню о том, что, вступив в Ковен Магов, ты полностью отрекаешься от титула и всего что с ним было когда-либо связано, и полностью подчиняешься законам Ковена, и ее иерархии. Третье, если тебя попросили найти скрывшихся от наших глаз Теней, то этим ты сейчас и займешься. Твоих знаний и магического потенциала все равно недостаточно для подготовки к ритуалу. Есть еще какие-то вопросы?

По мере того, как Старбоэль обращался к молодому типу, вышедшему из молодой зажравшейся аристократии, цвет лица этого самого Дрейвса постепенно менялся от бледного до пунцово красного. К концу речи он напоминал больше взбешенного быка, нежели мага высших рангов. Что-то хотев сказать в ответ, он было открыл рот, но вовремя передумал и, резко развернувшись, направился к границе леса, чтобы выполнить то, что ему было поручено ну, или для того, чтобы элементарно спустить пар, замучив какое-нибудь безвинное дерево.

— Думаешь, скрывшиеся Тени смогут нам помешать? — Старбоэль обратился к своему коллеге, который задумчиво смотрел вслед удаляющемуся парню.

— Я не исключаю такую возможность. Тени весьма непредсказуемы, как и их Верховный повелитель. Но, если честно, я просто надеюсь, что они его убьют. Надоел. — Я немного опешил от такого ответа, прекрасно понимая, что если мои ребята действительно наткнуться на этого папенькиного сынка, не понятно каким образом принятому в Ковен, то он вряд ли выживет, даже, если все-таки вопреки всему является сильным магом. Но вот то, что остальные философски отнеслись к подобному заявлению, даже в лице не изменившись, стало для меня не очень приятным сюрпризом. По крайней мере, я понял точно одно: на своих им благополучно плевать. Вот такая корпоративная солидарность.

— Что делать с остальными? — Третий маг, выглядевший немного моложе других, подал голос.

— Ничего. Оставшуюся пятерку Эриксона отправим на поиски исчезнувших Теней, и да, надеюсь, они их найдут чуть попозже Дрейвса, не знаю, как вам, а мне они тоже надоели, — Старбоэль криво усмехнулся. — А этих двои направим в Аувесвайн. — Он задумчиво посмотрел в сторону выгоревшего и кое-где продолжающего дымиться леса.

— Но, Эриксон ведь сказал…

— Мне плевать на то, что сказало это отребье. Если мной будет пытаться манипулировать какая-либо шавка, то можно смело ставить крест на всем Ковене и на мне лично. Мы подчиняемся только Верховному магу и, отчасти, Совету, а по поводу поимки Лорена Райса нам были даны четкие указания: доставить живым в Аувесвайн. Что делают остальные группы поисковых отрядов, мне глубоко плевать, пускай даже они вообще ничего не делают, попивая пиво в ближайшем трактире. А Лорен Райс нужен живым, потому что заклинание, наложенное на Ложу, не может снять даже Верховых Маг. Этот Магистр еще и в добавок ко всему Тень, а это значит, что любые его клятвы проходят утверждение Доргоном, а решения бога, есть решения бога и не нам их менять. Еще ест вопросы? Может уже будем тогда работать? — в его голосе явно прибавилось раздражения, и возражений не последовало. Только поэтому можно было точно судить о том, что Старбоэль умудрился каким-то неведомым образом проникнуть очень глубоко в стан своего врага, и не попасться при этом, особенно учитывая, что он служит непосредственно Верховному магу. И я даже представить не могу, что он сделал для того, чтобы так глубоко пустить корни, утвердившись на вполне высоком уровне. Неплохо для шпиона. Штирлиц от зависти бы удавился.

Все замолчали, выполняя возложенные на них обязанности: не слишком опытные Тени Эриксона утопали в лес, чтобы вероятно, остаться там навсегда, молодого мага по имени Дрейвс видно в поле зрения не было, то ли отсиживается в лесу, то ли в скором времени присоединится к эриксовским парням, а пятерка магов из Совета тем временем расставляла свечи в определённом порядке, подпитывая их каким-то заклинанием. Достопочтимые же советники Верховного мага спокойно наблюдали за всей работой, стоя тихо в стороне, даже не переговариваясь при этом.

Когда приготовления завершились, весь молодняк встал в определенные позиции по углам пятиконечной звезды, начерченной ритуальным ножом одним из магов Совета. Каждый занял свой луч. Я долго присматривался к кинжалу, но пришел к выводу, что он отличается от того, что я видел у Люмоуса в свое время. Лезвие было из обыкновенной стали и на аманит не было похоже, значит все-таки прибегать к темным силам они не решились. Четверка магов из Верховных заняла место в очерченном круге в центре пентаграммы и, взявшись за руки, они начали синхронно читать заклинание. Пятерка по углам нараспев одновременно произносила совершенно другие слова, и я понял, что сейчас являюсь свидетелем сложнейшего многоуровневого заклинания, о котором я читал только в сноске в одной из книг Люмоуса.

Чтение заклинаний закончилось одновременно обеими группами магов так внезапно, что я даже сначала этого не понял, и в наступившей тишине я почувствовал едва ощутимый ветерок, вслед за которым последовала огненная вспышка где-то на окраине леса, раздался человеческий крик, после чего все затихло.

Старбоэль удовлетворенно хмыкнул и, повернувшись в сторону Лорена, едва заметно тому кивнув, щелкнул пальцами, снимая заклинание с Иельны и одновременно накладывая на обоих Райсов несложное заклинание отвода глаз. То, что никто не обратил внимания, на начавшую шевелиться Иельну, свидетельствовало о том, что заклинание работало, но я их все равно по какой-то причине видел.

Из центра круга вырвался огненный смерч и начал быстро увеличиваться в объеме. Своим тонким основанием он едва не задевал магов, стоящих неподалеку от него, но не ощущавших исходящего жара, от которого уже начала кое-где плавиться земля, превращаясь в расплавленное стекло. Глядя на этот огненный кошмар, Лорен сделал рывок и, подхватив рухнувшую на землю Иельну, довольно быстро добежал до границы поляны со сгоревшей частью леса.

Все были сконцентрированы на огненном смерче, который постепенно уплотнялся, обретая вполне материальную форму. Я, не будь идиотом, вспоминая, что вполне себе уязвим, и сделав логичный вывод о то, что нужно позаботиться о своем благосостоянии заранее, сделал несколько шагов в ту же сторону, куда побежал Лорен, вспоминая, что тот вроде как остался живым и вполне здоровым. Когда я поравнялся с замершим и к чему-то прислушивающемуся Лорену, огонь уже окончательно обрел свое тело, мало напоминающее изначальный полупризрачный смерч. Магический дракон, расправив крылья, несколько раз извергнул из себя такое же огненное и вполне материально пламя, направив его почему-то в нашу сторону. Лорен, грязно выматеревшись, сделал резкий рывок в сторону, все еще таща волоком слабо сопротивляющуюся Иельну за собой. Я поспешил следом за своим дружинником, потому как сгореть заживо мне почему-то тоже не слишком улыбалось. Ненавижу эльфов. Если эта ушастая козлина соблаговолит меня вытащить отсюда, я его прибью, и мало кто сможет меня остановить в моих начинаниях. Конечно, здравая мысль о том, чтобы надо было остаться в центре между магами и тем самым точно себя защитить, пришла в голову слишком поздно, буквально в тот самый момент, когда над нашими головами прошлась очередная струя пламени. Добежав до другого конца этой хреновой поляны, мы налетели с разгона на Айзека и Эварда, выбежавших нам навстречу. Айзек, который по понятным причинам не знал о том, что перед ним находится не только Лорен с Иельной но так же и его любимый герцог, пронесся сквозь меня, прикрывая спины своим товарищам. Доргон, дыхание вновь перехватило, и сердце на секунду остановилось. Чтоб я еще хоть раз испытал на себе действие этих проходов…

— Где остальные? — Лорен резко развернулся к Айзеку, выталкивая к нему Иельну.

— Ждут на выходе, — коротко ответил ему мужчина, подхватывая девушку на руки.

Жуткий рев откуда-то сверху заставил нашу группу остановиться. Мы синхронно подняли головы вверх и увидели в нескольких метрах от верхушек высоких деревьев летящих по небу вполне себе настоящих и живых золотых драконов.

— Драконы? — Лорен повернулся к ничего не понимающему Айзеку. — Откуда тут, мать вашу взялись драконы?

Глава 12

Пока все стояли, открыв рты, и смотрели на небо, по которому летели самые настоящие золотые драконы, раздраженные, ревущие и выдыхающие пламя, диспозиция на поляне слегка изменилась.

— Вот и хорошо, вот и славно, что все в сборе, никого искать не надо, кроме нашего Кеннета, а теперь быстро уходим, пока нас здесь не поджарили живьем, — из леса выскочил задыхающийся и хватающийся за бок Льюис, чем ненадолго вывел всех из небольшого ступора, переключив внимание с драконов на себя, чтобы сразу же вогнать в другой, связанный уже с его появлением.

— Ты откуда здесь? — произнес хор слаженных голосов, общим у которых было удивление, сквозившее в каждом слове.

— Потом, все потом. Сейчас тут будет жарко, ну пойдемте уже, — и Льюис снова развернулся в сторону леса, приготовившись рвануть туда, настолько быстро, насколько хватит дыхалки.

— Старбоэль, — Лорен резко развернулся к кругу магов и уже сделал шаг в том направление, но его остановил Льюис, схватив за рукав.

— Что? о чем ты вообще говоришь? Пошли быстрее.

— Там Старбоэль, он спас нам с Иельной жизнь, я просто не могу его там оставить, — решительно ответил бывший, или все-таки не бывший, никто не может понять какой, Магистр Ложи убийц.

— Нашел время включать ответственность и порядочность, — всплеснул руками Льюис, но Лорен от него отмахнулся, как от назойливой мухи, продолжая двигаться к кругу магов. Иельны, Эварда и Айзека видно не было, видимо они решили судьбу не испытывать и прислушаться к неплохому в общем-то совету, который подал Льюис. Вот только Лорен по причине благодарности Старбоэлю задержался сам и того же Льюиса задерживал. Интересно, почему он застопорился и остался, хотя должен был бежать отсюда очень быстро и искать место, куда его шизанутый братец мог утащить его герцога, без которого, по его же словам, он — никто, обычный убийца. Ох, сдается мне, что что-то с тобой все же случилось по ту сторону. Знать бы только, как тебя растормошить и вернуть того неадекватного Лорена Райса, который был по крайней мере мне хоть немного знаком, и чьи поступки я мог хоть предсказать.

После очередного рева, раздавшегося с небес и пробирающего до костей, от которого даже у меня, хоть я и был немариален, зашевелились волосы вообще везде, по земле в том месте, где располагались пентаграмма с двумя уровнями проводивших ритуал магов, прошлись одновременно три струи пламени. Некоторые смогли сориентироваться, и выставить защиту, некоторые нет, и под последними я подразумеваю молодых магов, занимающих внешнее кольцо заклинателей, на лучах пентаграммы. Они вспыхнули яркими жаркими факелами, как спички и тут же рассеялись пеплом. От увиденного меня пробрало, ведь, похоже, что они даже понять не смогли, что с ними происходит, потому что я не слышал ни единого вскрика. Даже не могу представить, какова температура этого пламени, если оно так быстро и точечно сжигает объект, а ведь кости на самом деле очень плохо горят. Невероятно показательный эффект силы и могущества. Не хотелось бы даже находится рядом с расстроенными чем-то драконами.

Четверо же Верховных магов умудрились избежать подобной участи, выставив какой-то невероятно сложный щит, скорее всего, специально созданный против драконьего пламени. В сторону драконов полетели всевозможные боевые заклинания: от обычных, я бы сказал, детских огненных шаров, до молний, но все они, встречаясь с золотистой чешуйчатой шкурой, рассеивались, не причиняя древним рептилиям-оборотням ни малейшего вреда. Точно, магия же не действует на драконов. Но ведь самые лучшие маги Дариара наверняка должны были об этом знать. Наколдованный во время ритуала огненный дракон, тем временем, совершенно не обращал никакого внимания на происходившее вокруг, выполняя возложенную на него задачу, монотонно сжигая эльфийский лес. Огонь уже распространился довольно далеко, уходя в ту сторону, где была расположена столица. Видимо вторая группа, о которой говорилось в самом начале, тоже выпустила на волю нечто подобное. Да уж, к проблеме геноцида эльфов и уничтожения уникальных природных ресурсов старые маразматики из Совета подошли крайне радикально, предпочитая действовать наверняка.

— Эльф! — Громкий рев, буквально оглушил всех. Один из драконов, сделав резкий разворот, начал резкое снижение к земле в сторону Старбоэля. И как он узнал эльфа под его невзрачной личиной?

— Нет, стой! — Льюис выскочил перед Лореном и замахал руками, привлекая к себе внимание. — Это свой, стой, не жги его, он друг!

Дракон, приблизившись к нам на расстояние вытянутой руки, мотнул головой, осыпая дока с Лореном и меня за компанию, черным нагаром с очень мерзким тошнотворным запахом тухлых яиц.

Пока мы отплевывались и прочищали глаза от нагара, на правую сторону морды дракона, или как называется эта часть тела, прилетела пара черных жгутов, которые впервые за эту можно сказать битву принесли ему боль, оставив на шкуре два грубых глубоких шрама. Сразу же за этим последовала серия взмахов обоими жгутами одновременно, которые, словно живые, оплели довольно большую, по человеческим меркам, голову величественного существа. Сверху на магов, державших заклинание черной плети, обрушились две струи драконьего пламени, не причинив тем никакого ущерба. Щит держался, продолжая защищать Верховных магов, которые быстро сориентировались, гады, и начали применять именно те заклинания, которые могли причинить драконам вред. Старбоэль все это время стоял истуканом, глядя в глаза дракону, когда третий маг запустил какой-то черно-огненный шар прямо в обездвиженную черными жгутами морду.

Что произошло потом я, если честно, практически не понял, большую часть времени потратив на то, чтобы не попасть под черные жгуты, которых постепенно становилось все больше, и они старались поймать свою очередную жертву. Вот только объектов на роль жертв у них было не так уж и много: два дракона, Льюис и я. Почему-то Лорена и всех остальных Теней, эти лучи огибали по довольно большой дуге, поэтому мы с Льюисом единогласно пришли к выводу, что в настоящее время стоять возле Лорена более безопаснее, чем нестись куда-то сломя голову, и то, что док не знал о том, что пришел к этому выводу не единственным, было совершенно не важно. Самый главный вопрос, который я все же себе задал, какого хрена Тени выбрались из безопасности и снова прибежали на эту проклятую поляну?

Второй проблемой были оставшиеся два дракона, разъяренные до полной невменяемости, которые заливали всю поляну огнем без разбора, что не приносило слишком много эффекта. На магов, включая Старбоэля, огонь дракона влияния никакого не оказывал, а нас словно оберегал какой-то артефакт или что-то подобное, потому что не выжженной оставался лишь небольшой кусочек земли на котором мы располагались, практически прижимаясь друг к другу, и был этот кусочек уж очень правильной круглой формы.

В режиме реального времени пролетели доли секунд, потому что, оказавшись в относительной безопасности за спиной Лорена, я задрал голову вверх, чтобы посмотреть, что там с драконами, и увидел, что выпущенный одним из магов темный шар, от которого так фонило тьмой, что я внутренне напрягся, ожидая увидеть Люмоуса, как раз подлетал к морде дракона. И в тот момент, когда он должен был встретиться с мордой зажмурившегося дракона, совершенно неожиданно для всех шар лопнул, как мыльный пузырь, окатив дракона серым пеплом, не причинившим ему никакого вреда. Я немного развернулся, чтобы посмотреть, что такого могло произойти, что заставило мага из Высших отменил свое заклинание, и увидел его тело, лежавшее в довольно приличной луже крови, а также склонившегося над ним Айзека, которого окутывало яркое до боли в глазах кроваво-красное сияние. Резко выдернув свой кинжал из тела мага, он практически без подготовки метнул его в другого, который растерянно успел посмотреть на жгуты, которыми все еще держал дракона под своим контролем и на летящий в его сторону кинжал, пробивший с едва слышимым хлопком окружающий его прозрачный купол, служащий, видимо, той самой защитой от драконьего пламени, и вонзившийся ему в грудь. Жгуты, которые выпустил он, как до этого шар, рассыпались серым пеплом, тут же унесенным поднявшимся ветром. Оставшийся в одиночестве маг инактивировал свое заклинание, полностью освобождая дракона, и направил огненный смерч, довольно внушительного размера, как раз в рост человека, в направлении Айзека.

— Беги, я больше не могу его держать, — хрипло прокричал Старбоэль, и свечение вокруг Айзека исчезло, оставив только едва видимый свет возле его ног. Мой дружинник во время исчезновения защитного купола немного покачнулся и был на долю секунды дезориентирован, и это не дало ему времени правильно рассчитать свои силы и обогнуть насылаемое на него заклинание. Когда стена огня уже практически коснулась пришедшего в себя Айзека, что-либо предпринимать было уже слишком поздно. В ту же секунду серая тень сбила его с ног и оттолкнула в сторону, что позволило Айзеку частично уйти от воздействия магического огня. Но, судя по приглушенному крику и последующему за ним стону, часть пламени все же коснулась его. Лорен стоял в круге, не пытаясь выйти за его пределы, от бессильной ярости только сжимая и разжимая кулаки. Трава вокруг еще тлела, а от оголившейся земли поднимался вверх дым.

Дракон, полностью придя в себя, взмахнул крыльями, присоединяясь к своим товарищам, однако покидать это веселье они и не думали, кружа, как коршуны над нами, больше, однако, не вмешиваясь в происходящее. Я, было, попытался выйти из круга, чтобы посмотреть, что случилось с Айзеком, но горящая в прямом смысле этого слова земля, оплавила новый ботинок за считанные секунды, как только я выставил ногу за пределы оберегающего нас круга, создав до неприличия высокую температуру в замкнутом пространстве обуви. От такой внезапно наступившей боли, я упал на задницу и в довольно рекордные сроки снял с себя дымящийся ботинок, а затем долго и довольно тупо рассматривал оплавленный носок и красную ступню с начинающимися образовываться волдырями. Ничего себе. Местный филиал ада какой-то.

— Не дай ему уйти, — оклик Старбоэля привел меня в чувство от созерцания такой нелепой травмы. Если бы Льюис все-таки мог меня видеть, то наверняка смог бы хоть как-то помочь, ну или хотя бы снять боль, которая начала распространяться выше по ноге. Я оглянулся и только сейчас заметил, что Льюиса рядом со мной нет, и он довольно быстро пересекает поляну в направлении Айзека, который на первый взгляд не подавал никаких признаков жизни. Я покачал головой, вспоминая, что он вроде как остался жив и, в целом, прогноз ему дают благоприятный. Эта мысль ненадолго меня успокоила, и я мог снова включиться в реальность, или что это было на самом деле.

Яркая вспышка чуть в стороне привлекла мое внимание. Два мага, буквально несколько минут назад стоявшие бок о бок, сейчас стоят друг напротив друга в своем последнем поединке. Вспышка, вторая, третья, я даже не понял, чем эльф начал кидаться в своего противника, который с легкостью отражал все его атаки. Отражение ответной атаки точно таким же заклинанием далось Старбоэлю с трудом, все-таки он много сил потратил на помощь Айзеку, в чем бы она не заключалась. Пока я смотрел на покачнувшегося эльфа, то понял, что ничего больше не происходит. В той стороне, где только что находился советник Верховного мага весьма ловко справляющийся и с эльфом, и практически убивший Тень, лежало только его тело, над котором склонился мужчина, в котором я узнал брата Айзека, окруженного точно таким же режущим глаз кроваво-красным сиянием, как совсем недавно был окружен его брат. Свечение погасло, и эльф грузным кулем рухнул на землю, поддерживая небольшое заклинание, которое давало ему и Тайрону элементарно находиться на выжженной поляне, превращенной к миниатюрный кратер просыпающегося вулкана.

Драконы, покружив над поляной еще несколько секунд, спустились, уже над самой землей принимая человеческий облик. Ничего особенного в их трансформации, я не заметил. Вот только что перед нами были огромные рептилии и буквально долей секунды спустя к нам идут три человека. Ни ярких вспышек, ни ломанных костей, ни элементарных звуковых эффектов. Я даже остался несколько разочарован. Да и земля не горела у них под ногами. То ли они и в человеческом облике огнеупорны, то ли применяют какую-то свою драконью магию.

Почему-то они подошли к Лорену, мечущемуся в круге, который все еще оберегал его от ожогов. Оставшиеся Тени, и Иельна, которые не принимали участия в царившем вокруг веселье, ютились на краю поля в противоположном от нас конце поляны в месте, по чистой случайности, не затронутом огнем. А вот Льюису, например, факт разогретой до состояния вулканической лавы земли под ногами никакого дискомфорта по какой-то причине не доставлял. Старбоэлю же не нужно даже полностью в сознание находиться, чтобы рефлекторно обезопасить себя от ожогов. Сейчас, как я понял, эльф и док носились вокруг Айзека, не давая тому помереть довольно мучительной смертью. А вот Первый дружинник застрял посредине поляны и просто не мог присоединиться ни к какой группе выживших, чтобы по дороге не обгореть до костей. Ну и я, соответственно, застрял вместе с ним.

К нам подошли женщина, в которой я узнал Нордэшан и двое незнакомых мужчин. Она уже не была столь великолепно красивой, как при нашей первой встречи. Все ее лицо было в многочисленных порезах, некоторые из которых продолжали кровоточить, только она, судя по всему, не обращала на этот факт никакого внимания.

— Вот мы и снова встретились, человек, — она заговорила ровно, глядя прямо в глаза Лорену, который не отводил взгляда и пока не проигрывал эту битву.

— Мое почтение, — Лорен слегка наклонил голову в знак приветствия и благодарности, все еще не прерывая зрительного контакта.

— Где твой господин?

— В беде и мне следует торопиться, чтобы вызволить его из неприятностей. — Ровно ответил он, выпрямившись. Очень странное поведение, как мне показалось. Обычно Лорен более импульсивен.

— Ты изменился, — она втянула носом воздух, как тогда в первую нашу встречу, буквально обнюхивая моего дружинника. — Не дай этим изменениям поработить тебя. Возьми. — Она протянула ему прядь своих волос, которые только что отрезала небольшим кинжалом, висевшим у нее на поясе. Интересно, а куда они прячут оружие, когда трансформируются в огромные туши, сметающие все на своем пути. — Он защитит тебя от пламени дракона. Но только пока я позволяю этому происходить, поэтому не вставай у меня на пути.

— Какая будет цена за наше спасение? — Лорен решил прояснить для себя несколько вопросов. Все же переговоры он вроде бы вести умеет, пока уровень агрессии и неадекватности зашкаливать не начинает. Я хмыкнул, вспоминая, как в прошлую их встречу его пришлось насильно усыплять.

— Жизнь за жизнь. Я спасла вашу, ты и твои люди мою. Я думаю, это честная сделка, тем более один из ваших уже расплатился за помощь вам. И да, сегодня человек спас жизнь эльфу, эльф Тени, а Тень дракону. Это судьбоносный день, который может все изменить в жизни Дариара. Помни об этом.

Лорен кивнул и, зажав локон в руке, буквально растворился в полумраке, за считанные секунды преодолевая расстояние, разделяющее его от Айзека. Нордэшан о чем-то задумалась, потом неожиданно улыбнулась и резко повернулась в мою сторону.

— А ты здесь лишний, человек. Прочь.

Снова этот неприятный рывок, и вот я уже сижу на своем стуле в окружении задумчивых Теней и Сторбаэля, который что-то чертил пальцем на столешнице. Чертыхнувшись, я посмотрел на свои ноги, которые не были на первый взгляд повреждены, да и пореза никакого на ладони не было.

— И что это, Доргон и все его прислужники вместе взятые, сейчас было? — прорычал я, еле сдерживаясь, чтобы кого-нибудь не задушить, преимущественно ушастого и не в меру высокомерного.

Глава 13

— Нет, ну так не интересно, — я бросил пульт на кровать и откинулся на подушку. После того, как Кеннета отключили от этой реальности и перенесли в другую, ну или что там эти психи с ним сделали, я тупо пялился на черный экран. Меня почему-то взять с собой забыли, да что взять, даже не пригласили подсмотреть, вот теперь и гадай, сдыхая от любопытства, что же там произошло на той поляне, и как Айзек умудрился при его реакции получить несовместимые с жизнью ожоги. Напалмом его там жгли что ли.

Пока шли ничего не значащие препирательства в зале совещаний, я пристально рассматривал Лорена, который очень изменился за лето, так сказать. Не знаю, что привлекло мое внимание на этот раз, но я упорно пытался найти различия между «до» и «после». Пока безрезультатно. Сейчас передо мной сидел именно Лорен Райс без каких-либо отклонений в его хм… ауре. Я не псих и галлюцинациями не страдаю, поэтому абсолютно уверен, что там что-то было. Что-то с чем до того момента я никогда не встречался. И я обязательно разберусь с этой загадкой, но не сейчас. Сейчас я придумал для себя дела поважнее, тем более, что Кеннет через которого я и вижу Лорена, находится вне зоны доступа.

Я достал из-под кровати хрустальный шар, о котором думал в последнее время. Нет, сначала я думал исключительно о думосборе маразматика Дамблдора, и хотел, чтобы у меня появился именно такой, но комната, в которой я был заточен, почему-то не знала, что это или не смогла воспроизвести, поэтому приходилось разыскивать альтернативные пути просмотреть память, чтобы отыскать слегка подзабытые моменты. В ответ на это мне выдали хрустальный шар, который, кстати, появился очень быстро. И что с ним делать? Кофейной гущи на него плеснуть?

Взяв в руки эту хреновину, я внимательно ее оглядел, пощупал, даже потряс, только что не лизнул, пробуя на вкус. Обычная стеклянная хреновина, даже не настоящий хрусталь. Только ярлычка «Made in China» не хватает. Комната, ай-ай-ай не огорчай дядю Диму.

Как только я подумал о том, что я могу сделать со своей темницей, не причиняя самому себе вреда, в шаре заклубился дымок розового цвета. Насыщенного противного режущего глаза розового бл… цвета! Интересно девки сели на шпагат. Я приблизил шар к глазам, действуя скорее интуитивно, чем получив какие-то инструкции, все же надеясь, что все мои действия вполне осмысленны и именно так и надо работать с шаром. Я пристально всматривался до боли в глазах в розовое марево, пытаясь разглядеть, что же там такое мелкое копошится, и резко без малейшего предупреждения погрузился в мимолетное воспоминание из своего беззаботного детства, когда я сломал только что купленный велосипед. Быстро отведя взгляд от шара, я тряхнул головой, прогоняя наваждение. Нет, это все конечно круто, но мне не нужны мои воспоминания, я прекрасно помню, каких звиздюлей тогда получил от мамы, потому что отец только-только начал свой путь к обогащению и велосипед был для нас все же довольно дорогой игрушкой. Мне нужны воспоминания нашего с Кеннетом симбиоза в то время, когда я находился в его теле, как-то это по гейски прозвучало, но не суть.

Но как бы я не пытался сосредоточиться, ничего не получилась. Эта круглая шарлатанская кругляшка показывала либо мои воспоминая еще в том моем настоящем мире, либо черную затягивающую куда-то пустоту. М-да. Я потряс шар в руке и уже размахнулся, чтобы кинуть его об стену к Дальмировской матери, ведь наверняка такой же сучкой была, как и дочурка, а блондиночка пошла в матушку, как меня остановил хриплый голос, которого я никак не ожидал услышать так скоро, да и еще и из такой штуковины как хрустальный шар.

— Может я смогу чем-нибудь тебе помочь? — хрипло смеясь задал вопрос старикашка Люмоус. Если у меня еще были какие-то сомнения насчет судьбы этой игрушки, то сейчас они развеялись, как дым, и шар все же полетел в ближайшую ко мне стену, разбиваясь вдребезги, осыпая все мельчайшими стеклянными осколками.

— И ты пошел туда же, — выдохнул я, больше не слыша голоса все никак не сдохнувшего старикана. Так, надо оставить свое разгильдяйство на потом, и уже наконец задуматься о вполне реально-нереальном противнике, который сдается мне может много неприятностей доставить не столько Кеннету, сколько мне самому.

***

— Так что это было? — прошло, наверное, секунд десять с того момента, как я вернулся туда, откуда меня забрали и, не предупредив, отправили полюбоваться на пепелище древнего леса, ставшего поминальным костром нескольких магов. Я напряженно сверлил взглядом эльфа, который, о чем-то показательно задумавшись, смотрел куда-то мимо меня. Плюнув мысленно на эту самодовольную надменную эльфийскую морду, я обвел взглядом всю компанию, отмечая, что что-то изменилось, но я был настолько зол, что сначала даже не осознал, чего именно не хватает в знакомом антураже, но потом меня осенило.

— Это был перенос во времени, если можно так выразиться, — подбирая слова, наконец, ответил Старбоэль, вынырнув из созерцания внутреннего «я». — Можно даже сказать, перенос во времени духовной составляющей за так называемую «завесу». Я маг времени и провидец, поэтому мне не составило никаких трудностей поместить вас туда, чтобы вы смогли посмотреть одним глазком на происходившее, никуда не вмешиваясь, потому что изменение хотя бы частицы прошлого может привести к необратимым последствиям в будущем, но вам ли этого не знать, ведь вы общались с Часовщиком лично. — После этих слов я поморщился. Вот с кем бы я никогда не хотел бы на самом деле общаться, так это с Часовщиком.

— Вот только моей духовной составляющей было реально больно, когда меня пытались случайно сжечь, заколоть, порезать, и это, не считая тех весьма запоминающихся и неповторимых ощущений, когда все проходили сквозь меня, как через открытую дверь. Поэтому можно было все просто рассказать, не вдаваясь в подробности, и меня бы это вполне устроило, а не устраивать мне очередное приключение с единственным заданием — вернуться оттуда живым. — Я глубоко вздохнул.

— Но этого не может быть, — подобрался эльф, наклоняя вперед ближе ко мне. — Нематериальный мир, это в каком-то роде астрал, который полностью отделен прозрачной стеной, грубо говоря, от реальности и физического воздействия. Это мир неупокоенных духов почивших людей, из которого они не могут никогда выбраться, заключенные в нем как в тюрьме, чтобы не приносить вреда живым людям, именно поэтому призраков в настоящее время на Дариаре просто нет.

— Значит в своем заклинании ты слегка что-то перепутал. Неудивительно, ведь на такие сложные манипуляции всегда оказывает влияние магическое истощение, усталость и все в таком духе, а магическое истощение у тебя как минимум один раз случилось еще там на поляне, и я очень сильно сомневаюсь, что тебе удалось полностью восстановиться. Ладно, проехали и забыли. Было увлекательно, но повторять подобное я больше не собираюсь. И меня теперь интересует только один вопрос: где Лорен? — я бы конечно еще мог порассуждать про нематериальные миры и ошибки одного конкретно взятого криворукого эльфа, но отсутствие моего Первого дружинника сейчас для меня была в приоритете.

— Он отправился на разведку, и заодно узнать про мастера клинков для себя, ведь сейчас любые преимущества на счету, а Тень без клинка — это просто неплохой боец. — Морган сразу ответил на мой вопрос, словно готовился к нему, но не исключаю, что так оно и было на самом деле.

— Один?

— Так проще оставаться незамеченным, — Морган пожал плечами.

— В городе, который увешан поисковыми маяками, как храм Веруна во время смены года? При этом больше чем половина из этих маяков настроена именно на Лорена Райса? Вы с головой дружите или это риторический вопрос? — успокоиться получилось только на третьем глубоком вдохе, во время которого все молчали и давали мне время, чтобы прийти в себя. Эриксон все так же, судя по его виду и остекленевшему взгляду, отсутствовал в реальном мире, Старбоэль на время решил к нему присоединиться, в итоге передо мной сейчас сидели остатки моей команды в количестве трех Теней. Не густо.

— Все заклинания с города сняты, — о как быстро эльф включился в разговор, даже не ожидал, что его так быстро отпустит. — Магов осталось в Лиандре трое, и все они далеки от рангов, которые занимали остальные павшие, включая меня. Хотя, наверняка, с делегациями из одиннадцати герцогств прибыли маги и посильнее, но я не смог этого выяснить, потому что меня отправили уничтожать мой собственный дом. Разумеется, я теперь числюсь официально мертвым и не могу приносить пользу в качестве шпиона в столице. — Он несколько раз сжал и разжал кулаки, но быстро взял себя в руки. — Тем более, в данной ситуации подпитывать такое масштабное заклинание не слишком рационально, все силы брошены на защиту главного дома, так что Лорен может разгуливать чуть ли не с надписью о том, кто он такой на самом деле. Всем будет плевать, как вы любите выражаться, потому что данные заявления ничем не подкреплены.

— Защиты главного дома? Похоже, я провел в темнице одного из братьев-неудачников гораздо больше времени, чем мне казалось. Зачем вообще понадобилась защита главного дома?

— После того, как в народ просочилась весть о том, что меч Доргона исчез, а вот меч Веруна наоборот вернулся на свое законное место в Центральном храме, то уже и так доведенный неизвестностью до кипения народ Лиандры, пока только Лиандры, прилегающие земли герцогства не так падки на всеобщую истерию, принял это за знак перемен и битвы за свое светлое будущее, а будущее во главе которого стоит Дрисколл: столичный выкормыш, абсолютно далекий от народа, успевший очень уж сильно прославиться за неполные пару недель нахождения здесь, не выглядит слишком перспективным. И этот самый народ, населяющий Сомерсет, стал резко против сложившейся ситуации. Да еще и внезапно сгоревший лес, дым от которого и пепел несмотря на все фильтрующие заклинания, наложенные нами ранее, так или иначе просочились на земли людей. Поэтому малый Совет решил отложить назначение герцога до того момента, пока не уляжется волна недовольства и не прекратятся беспорядки в столице Сомерсета, а точнее, пока не придут новые указания из Аувесвайна на тему: что делать и как поступить в сложившейся ситуации. Ну и возможно вместе с указаниями подойдет подмога в виде небольшой армии. Сейчас народ просто собирается толпами перед главным домом и в его окрестностях, не переходя пока черту невозврата. Но это толпа, и она всегда подогревается самостоятельно, высасывая причины нелюбви к тому или иному правителю буквально из пальца, а уж если в эту толпу попадет провокатор… Поэтому нам осталось не слишком много времени для радикальных действий. Главный дом сейчас охраняется всеми оставшимися силами Гарнизона, а также местной охраной. Армии как таковой в Сомерсете не было никогда.

— И я остался с командой из троих Теней против стражи, непонятно какого уровня Теней Гарнизона и пары десятков магов, в лучшем случае, тоже неизвестного ранга, которые ждут нападения и хорошо обучены защищать свое. Да уже, не слишком весело, — я прислонился лбом к прохладной столешнице и несколько раз несильно стукнулся. На удивление даже немного полегчало.

— Это не совсем так. С вами эльфийский народ, герцог, — слишком пафосно для сложившейся ситуации проговорил Старбоэль.

— Те сто лучников, которых мне пообещал выделить Карниэль? — я выпрямился и посмотрел эльфу прямо в глаза.

— Не только. После того, как Совет вместе с Ковеном решили вторгнуться в наши земли, Карниэль вместе со своим ближайшим окружением пришли к единогласному решению примкнуть к вашему походу.

— И?

— Что и? — даже практически по-настоящему удивился эльф.

— Какая вам в этом выгода, и что мне подобная помощь будет стоить? Эльф это не только вымирающий вид, но еще и алчный, злопамятный и ищущий везде свою выгоду не слишком человеколюбивый народ, — я говорил прямо, особо не скупясь на лесть. Не то время, да и ставки стали слишком высоки. Тем более доверия к ним у меня как не было, так и нет, даже еще и те крупицы, что вроде бы проскальзывали, после недолгого пребывания на их земле, улетучились как дым. Если бы я мог что-то решать, то чего греха таить, оставил бы из запертым в их вечно зеленом лесу, чтобы не расползлись по всей стране, как тараканы, подминая под себя все ключевые структуры исключительно себе во благо. А в качестве охранников драконов бы нанял. Уж эти за полцены на такое благое дело согласились бы. И все были бы при деле.

— Мы потеряли свои территории, остался только клочок земли Атраирсета, о котором пока еще неизвестно Совету и магам столицы. Он неплохо скрыт от чужих глаз, наших общих сил и прямой помощи Дальмиры хватило, чтобы укрыть это место, куда собрали всех эльфов с тех территорий, что были сегодня уничтожены. Пройдет время, возможно и годы, но Совет с Ковеном о ней узнают, и поверь, герцог, им хватит сил, чтобы разрушить чары, которые наложены на этот небольшой кусочек земли в сердце Дальмиры. Тем более, вы являетесь супругом сестры Правителя, поэтому на чьей стороне выступать, если не на вашей?

— Старбоэль! — повысил я голос, но ушастый разошелся и не слышал, что я хочу до него докричаться.

— Нам нужен человек в Совете, которому мы сможем доверять, чтобы появился реальный шанс прекратить гонения и уничтожение эльфийского народа. Сегодня пало много хороших бойцов, не то, чтобы мы надеялись хоть как-то отстоять свои земли, но пропустить в наше убежище людей и магов было недопустимо, а мы были слишком ослаблены, чтобы противостоять им как следует. Ну и помимо всего нам необходим дом, хотя бы временный, пока мы не восстановим свой.

— И дом этот вы хотите найти в Сомерсете? — я прищурился. То, что они предлагают не слишком мне подходит в рамках установления контакта между мной и пока еще не своим народом. Как я буду выглядеть, если всю эту ушастую кодлу притащу на их земли? Так не пройдет и года, как эльфы начнут качать свои права и заявлять о своем превосходстве перед людьми, и начнут постепенно выживать людей с их законных мест жительства. Тем более, давить мне на жалость — не слишком удачный подход. Сейчас я не в том положении, чтобы из сочувствия идти навстречу их скрытым мотивам, которые у них, в любом случае есть, и о которых я вряд ли узнаю, по крайней мере не сегодня — это точно.

— Не обязательно. Вокруг много пустующих земель, — он пожал плечами. — Главное, чтобы нас не трогали хотя бы некоторое время, поэтому нам необязательно идти на конфронтацию с людьми, которые нас не знают и будут мягко говоря не слишком доверять, если не ненавидеть. Ведь каждого, кто отличается от вас, вы сразу записываете во враги. — Не всех и не сразу, конечно, но на то есть своим причины. И главная причина в том, что вы даже своих полукровок подвергаете унижению и остракизму, не говоря уже про представителей любой другой расы. Менталитет у вас эльфячий такой, но как бы то не было, червячок сомнения потихоньку начал меня подгрызать. У Старбоэля просто нет другого выхода, кроме того, чтобы сейчас вертеться ужом и попытаться выбрать вместе с Карниэлем правильную сторону, чтобы элементарно выжить и не умереть героями, интенсивно толкая собственный народ к краю пропасти, на которой они и так уже давненько стоят. Тут сейчас стоит выбор между тем, чтобы продолжать тешить свою непробиваемую надменность и тем, чтобы эльфийский народ реально не остался маленькой сноской в истории Дариара.

— И всего то? И почему я тебе не верю? Особенно после того, как вы знатно поиздевались над нами в вашем хрустальном дворце, проявив максимальное неуважение и ясно давая понять, что не считаете нас разумными существами. После этого я должен поверить тем, у кого ненависть к людям передается на генетическом уровне? — я постукивал пальцами по столешнице, которая все больше и больше привлекала мое внимание. Почему в помещении, которое принадлежало Ложе Убийц, на столе изображена символика Совета? Причем Совета не в том виде, в котором он существует по сей день? Так, Кеннет, соберись. Ни о том сейчас следует думать.

— У нас нет другого выбора. Поэтому нужен консенсус между тем, что мы хотим и тем, что мы можем себе позволить. И в этом случае мы сумеем, поверьте, переступить через себя и заставить смириться наш народ с неизбежными изменениями. — Старбоэль был очень серьезен. Но как я могу ему поверить? Никак.

— Я не могу сейчас ответить на предложение помощи и военной поддержки от эльфов. Нужно все обдумать и оценить обстановку, которая творится в столице, — я принял решение. Пока оставить все как есть, хотя в последнее время все события начали приобретать стремительный оборот, а я слишком мало знаю и плохо разбираюсь в политических обоснованиях различных военных союзов. Доргон, где носит Лорена, мне просто необходим советник, хотя бы такой специфический, потому что я совершенно не разбираюсь в тонкостях политики, а всегда надеяться на свою интуицию — непростительная роскошь. Она может просто в самый последний момент отказать, как например, благословение Веруна или покинувшая меня магия. Не то чтобы Лорен был в этом плане профессионалом экстра-класса, но у меня не было другого, а Райс хотя бы разбирался в нюансах, это было необходимо в то время как он был полноценным Магистром Ложи убийц. Я посмотрел на кончики пальцев, но ничего не произошло, огонь так и не откликнулся.

— Карниэль прибудет для переговоров ровно в тот момент, когда вы будете к этому готовы. — Старбоэль слегка наклонил голову, принимая мой ответ. — Но сейчас, если вы не против, я все же останусь подле вас. Ведь помощь вам сейчас не помешает. Можете мне поверить, я ничего не попрошу взамен. Это чисто из благих побуждений.

Я неопределенно хмыкнул. Конечно из благих. Должен же кто-то пасти единственную ниточку к выживанию, чтобы не померла ненароком пока договор о сотрудничестве не подписан. А так конечно, Старбоэль будет действовать в моих интересах и абсолютно бескорыстно.

— А где все-таки Сатрин? — я задал вопрос как-то машинально, даже особо не задумываясь о нем. Видимо мой мозг иногда думает двумя потоками, потому как, чего греха таить, про пацана я уже и забыл совсем, да и, может это и к лучшему, что он потерялся, так у него больше шансов, чтобы выжить.

— Кто такой Сатрин? — а вот теперь эльф выглядел по-настоящему удивленным.

Глава 14

Я с минуту смотрел на удивленного Старбоэля, и пытался осмыслить, это он надо мной издевается, или все-таки действительно не знает, о ком я говорю.

— Сатрин, — повторил я и добавил. — Эльф-подросток, которого вы направили с нами якобы для того, чтобы у меня появился личный слуга?

— Простите меня, герцог, но вы что-то путаете, потому что самый молодой эльф среди моего народа, благодаря проклятью, разменял вторую сотню лет, а полукровок можно сосчитать по пальцам, и все они так или иначе являются ростками родового древа, правящего дома, как не слишком удавшийся эксперимент, но, тем не менее. Более того, мы бы ни за что не отправили с вами чистокровного эльфа на пороге войны в неизвестность, — слова про то, что они никогда бы не назначили чистокровного эльфа прислуживать человеку не прозвучали, но они так явственно подразумевались, что просто повисли в воздухе.

— Неудавшийся эксперимент, какое великолепное определение принадлежности даже сестре правителя вы даете, причем не стесняясь называть так мою жену, при мне же. А самое главное, оно очень тонко передает ваше истинное отношение к возможности интеграции с людьми, о которой вы говорите, предлагая даже помощь своего народа, для достижения этой возможности. Как интересно. — Я закрыл глаза, вспоминая, как именно эльфенок примкнул к нашей компании. Он просто догнал нас по дороге, после нашего такого стремительного вышвыривания из телепорта. Там же он сообщил, что его приставили ко мне как личного слугу, чтобы был соблюден мой статус герцога и мужа принцессы. А так как мы все так или иначе сталкивались с ним во дворце, то приняли его нахождение рядом со мной, как само собой разумеющееся, и ни у кого не возникло ни единого сомнения в том, что эльф настоящий, и что, возможно, его действительно благословили пинком под зад за какие-то былые заслуги, ну не знаю, кашу подгорелую Карниэлю подал. Доргон, ведь я же еще тогда начал сомневаться, особенного, когда Сатрин сообщил о своем возрасте. Только сомневался я по какой-то причине не в нем, а в Лавинаэле и его ушастой компании, что они, мягко говоря, лукавили, говоря по проклятье.

— Что-то случилось? — осторожно поинтересовался Старбоэль, все это время внимательно наблюдая за мной. Видимо новость о том, что с нами возможно находился, не слишком конечно долго, чистокровный представитель самой лучшей расы, его слегка выбила из колеи. А вот нечего расслабляться, всегда следует оставаться в тонусе, тогда и подобные сюрпризы не будут полной неожиданностью.

— Еще во дворце я познакомился с эльфом-подростком, представившимся мне как Сатрин, который в последствии присоединился к моему отряду. После того, как мы отправили их с Иельной в город на разведку, он пропал. Иельна так и не смогла найти никаких следов Сатрина, и мы о нем больше ни от кого не слышали, словно его вообще никогда не существовало. Для тебя само упоминание о нем схоже с каким-то откровением, или ты о чем-то мне не договариваешь, и, прикидываясь, что никогда не слышал о мальчике, на самом деле что-то скрываешь? — я встал и начал ходить вокруг стола нервно наматывая круги, ну и для того, чтобы размять затекшие мышцы, как же без этого.

— Я не в курсе того, о чем вы сейчас говорите, герцог. А о таких вещах, как появление хотя бы одного ребенка, пусть даже полукровки, я узнаю одним из первых, потому что от этого зависит в последнее время очень много. А раз я не в курсе, что во дворце проживал подросток по имени Сатрин, то можно сделать один единственный вывод: кто-то под личиной молодого эльфа проник во дворец Правителя, не привлекая внимания, или уже в нем находился продолжительное время, и этот человек, или не человек явно не хочет стать узнанным, и поэтому скрылся, ведь личина должна была спасть, как только он перешагнул ворота Лиандры.

— И мы совершенно не знаем, какие цели он преследовал. — Эвард закончил мысль за меня, громко хлопнув рукой по столу, вероятно, сейчас находясь на стадии самобичевания за то, что дружинники не доглядели и подвергли своего господина опасности. Снова. В который уже раз.

— А теперь мы и не узнаем, кто это. Артефакты, убирающие личины, до сих пор расставлены по периметру столицы и они, в отличие от остальных, не требует подпитки от живого мага. — Старбоэль тоже встал со своего места и аккуратно задвинул за собой стул. — Я думаю, нам следует отдохнуть до возвращения хозяина этого чудесного гостеприимного дома. Сейчас, кроме выплеска определенных эмоций мы все равно ничего дельного ни сказать друг другу, ни сделать не сможем.

— Я неплохо отдохнул в том завихрении времени, или куда ты меня зашвырнул, по крайней мере физической усталости не ощущаю, — буркнул я, говоря абсолютную правду. Тело слушалось полностью, болей практически не было и, если бы не свалившаяся гора информации о произошедшем за каких-то неполных пару часов, я был бы здоровее, чем когда-либо в последнее время.

— Без разрешения Магистра, комната не выпустит нас. — Эвард решил прояснить непонятный мотив эльфа предаться ничегонеделанию, вместо того, чтобы выйти уже отсюда и хоть что-то начать предпринимать.

— И он ушел, конечно же, данного разрешения не оставив. — Я посмотрел на кивнувших синхронно дружинников. — А если он не вернется? Это будет самая скучная и нелепая смерть из всех, которую я могу себе выбрать.

— Если Лорен умрет, двери комнаты раскроются, выпуская тех, кто в ней заключен, — не слишком уверенно ответил Эвард.

— А так ты даже точно не уверен? Все просто замечательно. — Я посмотрел на все еще находившегося в прострации Эриксона и даже, не удержавшись, помахал перед его лицом рукой, разумеется, не дождавшись никакой реакции, обратился снова к Эварду. — Хорошо, давайте отдохнем, где тут можно лечь?

Как оказалось, за противоположной стеной от шкафа с вещами располагался длинный коридор с пятью отдельными небольшими комнатами, в которых помещалась только небольшая одноместная кровать и письменный стол со стулом. Ванная и туалет прилегали к каждой комнате, поэтому мы, наконец, смогли привести себя в божеский вид, умыться и переодеться, благо одежды в этом доме сюрпризов было предостаточно.

Как бы я не бодрился, как бы не считал, что уснуть у меня не получится, но отрубился сразу, как только голова коснулась подушки. Снились какие-то обрывки то ли снов, то ли воспоминаний, суть которых я не запомнил, но после пробуждения осталось только ощущение недосказанности. Особенно часто в моем сновидение появлялся странный металлический предмет на колесах, на котором ехал светловолосый мальчик, крутя ногами странного вида приспособления, прикрепленные к колесам. Кто этот мальчик, что это за странное средство передвижения, почему вообще они мне снятся — ответа на эти вопросы я так и не получил.

Разбудил меня шум в зале совещаний, проникающий в мою комнату отдыха даже через многочисленные стены, включая стеллажи с книгами. Что у них могло произойти такого, что вызвало такое шумовое сопровождение?

Я быстро оделся. Хоть и знал, что отступать мы можем начать в любой момент и нужно будет делать это очень быстро, но все равно завалился спать практически голым, чтобы избавится от ощущения общей скованности, которое дает повседневная одежда, особенно во сне, после чего встаешь совершенно не отдохнувшим. Смысл тогда вообще ложиться? Но шум все нарастал, и я поспешил выяснить, что же произошло.

Как только я вошел в зал, то увидел, что все, за исключением Эриксона, которого при мне Морган с Эвардом оттащили в одну из комнат и там бросили на кровать, хотя он в то время так и не пришел в себя, уже были на месте. Чуть в стороне от столпившихся в одном углу комнаты дружинников и примкнувшего к ним эльфа, стоял покачиваясь Лорен. Выглядел при этом Первый дружинник не очень хорошо. Да даже на противоположном конце залы, там, где я вышел из коридора, ведущего в комнаты отдыха, так разило перегаром, что я невольно чихнул, и после этого прикрыл нос рукой.

Выглядел Лорен как минимум странно, а как максимум, примерно, как я в то время, когда бомжевал и приходилось спать под мостом: одежда была порвана во многих местах, вся в грязных пятнах, словно на него пролили что-то темное. На лице красовалось несколько ссадин, а костяшки на руках были сбиты в кровь, хотя до его, так называемой разведки, совместно с поисками Мастера оружейника, выглядел он не таким побитым, даже, если учитывать наши последние приключения. И, даже после поляны, на которой царил местный филиал ада, Лорен не стал настолько грязным, а одежда на нем была абсолютно целой. В добавок ко всему, он еле стоял на ногах, опираясь руками на стол, и обводил нас довольно мутным взглядом, видя который, я даже засомневался в том, узнает он нас или не очень?

— Ты где был? — наконец спросил я, отойдя от первого шока и продышавшись.

— Вот, — он бросил довольно увесистый мешочек в центр стола, который, упав, отозвался металлическим звоном монет. Лорен же продолжал стоять там, где стоял, снова уцепившись руками за стол. Видимо, усилия, которые он приложил, чтобы бросить кошель с деньгами, даром не прошли, и мой Первый дружинник едва не потерялся.

— И что это такое? — я скрестил руки на груди, пытаясь скрыть дрожь в пальцах от нахлынувшей и постепенно усиливающейся злости.

— Деньги. — Он пожал плечами и рухнул на стул, стоявший рядом с ним. Так и есть, ноги его уже не держат, но вроде отвечает на вопросы, и довольно внятно.

— И зачем они? — я немного приблизился к Лорену, стараясь дышать через раз, единственная мысль которая не давала мне покоя, заключалась в том, где он вообще сумел найти такую фантастическую гадость, которой сейчас благоухал? — Ты думаешь, что в оккупированном городе, где разгорается практически народная революция, и скоро из столицы с большой долей вероятности подтянутся столичные войска Совета, нам нужны деньги?

— Деньги нужны всегда. При любом правительстве, и даже во время военных действий. Элементарно, чтобы не сдохнуть с голода. Или ты думаешь, тебе нальют и зажарят поросенка только за красивые глаза? По-моему, ты себя переоцениваешь.

— Хорошо, — я бросил быстрый взгляд на шкаф с одеждой. Там я точно видел точно такой же кошель, и он не выглядел пустым. Что вообще происходит? Самый главный на сегодняшний день вопрос, как выяснилось. Я снова повернулся к Лорену. — Хорошо, ты прав, деньги нужны всегда, но где ты их взял, я могу поинтересоваться? — В голове никак не укладывалось, что он, Лорен Райс, всегда серьезно относящийся к делу, просто пошел и нажрался, как обсуждаемый поросенок, когда мы находимся практически в безысходной ситуации, а наш и без того не слишком большой отряд из раза в раз сокращается все больше и больше. И это вызывающее поведение… Оно настолько не характерно для Лорена, что выглядело неправдоподобным, а это в свою очередь вызывало некую настороженность и вполне разумные опасения, особенно, если учитывать недавнюю историю с эльфом Сатрином, который то ли есть, то ли его никогда не было.

— Заработал, — развязно протянул Лорен. — Что, я заработать какие-то несчастные гроши не в состоянии? — он пожал плечами и протянул руку к деньгам, которые так и лежали сиротливо в центре стола.

— И как же ты их заработал? В настоящее время я думаю в Ложе, если бы она функционировала в прежнем режиме, был бы простой. На фоне всеобщего помешательства любой сможет прикопать ненавистную тетушку, дождавшись удобного случая, и не тратя деньги, которые должен получить в наследство на дорогостоящий контракт, — я продолжал сверлить его взглядом, все так же стоя чуть в стороне, скрестив на груди руки.

— Да какая тебе разница? Деньги, вот они, какая разница, как именно они мне достались? — он резко вскочил и хлопнул рукой по столу так, что злосчастный кошель, до которого он так и не дотянулся, подпрыгнул и зазвенел. Этот взрыв словно послужил сигналом к действию для других дружинников. Эвард и Элойд резко сорвались со своих мест и быстро скрутили начавшего буянить Лорена. — Да не трогайте вы меня, все в порядке. Отпустите, сволочи. Не слышите, что я говорю? Все в полном порядке, лучше и быть не может!

— Нет, не в порядке, Лорен. Ты далеко не в порядке, — Эвард буквально силой усадил своего командира на стул. Вдвоем с Элойдом они с большим трудом удерживали Лорена, который и не собирался успокаиваться, вырываясь из их рук. — Что с тобой происходит?

— У меня все хорошо. У меня впервые все просто замечательно, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — А деньги? Что проблема в деньгах? Ладно, я их выиграл. Вам от этого стало легче?

— Ты не играешь, Лорен. — Эвард сел напротив него, уступив свое место Моргану. Теперь именно он с Элойдом держали все еще вырывающегося Лорена. Эвард же сидел напротив, пристально глядя своему командиру в глаза, пытаясь что-то в них увидеть, правда я до конца так и не понял, что именно, но Эвард, похоже, знал, что делает.

— Откуда ты знаешь? Или ты думаешь, мои интересы заканчиваются на том месте, где значится быстрое и качественное перерезание чьей-нибудь глотки? Ошибаешься, на самом деле я вполне разносторонняя личность, что бы вы обо мне не думали. Вы вообще ничего обо мне не знаете!

— Ты нашел оружейника? — Эвард продолжал спокойно задавать вопросы, глядя Лорену в глаза и не обращая внимание на буйство последнего.

— Нашел, и именно поэтому мне нужны деньги, или вы предлагаете вломиться к нему и обокрасть? Нет? Так я и думал. Допрос закончился, я теперь могу идти? — он особенно сильно дернулся, так что держащие его Тени с трудом справились и едва не выпустили из своих цепких рук. — Да что вы в меня вцепились? Быстро отпустите, твари! Мне нужно идти!

— И куда ты собрался? — Эвард поморщился, глядя на него. — Иди проспись, а как проспишься, приведи себя в порядок, смотреть тошно. Мы и так потеряли слишком много времени, сидя здесь, пока ты заливался в ближайшем кабаке. — Эвард положил руку ему на лоб и закрыл глаза, что-то неразборчиво пробормотав, после чего встрепенувшийся было Лорен закатил глаза, запрокинул голову и обмяк, перестав наконец вырываться, а зал наполнил громкий посвистывающий храп.

Убедившись, что Лорен действительно уснул и удерживать его больше не надо, Тени подхватили практически бесчувственное тело, закинув руки Лорена себе на плечи и потащили к коридору, из которого я совсем недавно вышел.

Подождав, пока Морган и Элойд оттащат Лорена в ближайшую комнату и бросят на кровать отсыпаться, с трудом сдерживаясь, чтобы не пнуть хорошенько по дороге, я сел за стол и махнул рукой остальным, чтобы они не стеснялись и присоединялись к своему герцогу.

— Кто-нибудь сможет мне внятно объяснить, что происходит? — я посмотрел на отрицательно качающих головами Теней, а себя поймал на мысли, что за последние сутки этот вопрос точно стал самым часто задаваемым как мной, так и всеми остальными.

— Такого поведения за ним никогда не наблюдалось, но думаю, что можно попробовать списать это на стресс, неожиданное воскрешение и элементарную усталость. Надеюсь только, что никаких нежелательных последствий это в итоге не принесет. — Элойд снова покачал головой. Понятно, что ничего снова не понятно. Но я заметил, что Тени выглядели очень недовольными, еще бы, они же все сейчас потеряли лицо из-за своего командира, который в таком виде предстал перед своим господином. Так что Лорен точно не сможет легко отделаться, попытавшись свалить свой демарш на стресс.

— Сколько он проспит? — я испытывающе посмотрел на Эварда, но тот только пожал плечами.

— Часа два, не больше. Я не мастер подобного рода заклинаний, но думаю этого времени должно хватить, чтобы привести его в подобие человека.

— Ясно, ну значит у нас появилось два часа, чтобы досмотреть увлекательные сны, которые мы не досмотрели, благодаря этой пьяной свинье, — поднявшись из-за стола, я снова направился в комнату отдыха, чтобы попытаться выяснить, кто все-таки тот светловолосый мальчик и что вообще этот сон значит.

Глава 15

Отдав распоряжения, я первым поднялся со своего места и побрел в комнату, которую выбрал для своего отдыха, и в которой так и не отдохнул как следует. Да уж, Лорена мне не хватает. Адекватного Лорена, а не вот то воняющее сивухой нечто. Остальные Тени при разговоре со мной отвечают только на заданные вопросы, не решаясь высказать свою точку зрения. А другое мнение, отличное от моего мне сейчас просто необходимо, потому что у меня даже жизненного опыта нет, чтобы на себя полагаться в решении сложных вопросов.

Завалившись на кровать, уже не раздеваясь, я закрыл глаза, но сколько бы я не ворочался, сон не шел. Бросив это гиблое дело, попытку уснуть, неуверенно говоря самому себе, что отдохнул и вполне полон сил, повторяя это как мантру, я вышел из комнаты в зал совещаний.

Не знаю, что я там хотел увидеть, но только не одиноко сидящего за столом эльфа, читающего что-то при тусклом свете. Я тихо прошел мимо него, стараясь не отвлекать от увлекательного занятия, но тот видимо отвлекся уже давно, как только я зашел в комнату, потому что я, подойдя поближе, я заметил внимательный взгляд, поверх книги.

— Не спится, герцог? — я сел напротив Старбоэля, который после обращения ко мне закрыл книгу и аккуратно положил ее на стол. Бросив беглый взгляд на обложку, я увидел красиво выгравированное название из золотого и серебренного тиснения «История Дариара. Том 2».

— Наверное выспался, — уклончиво ответил я. — А вы чем так сильно увлечены? Сомневаюсь, что вы не знаете историю Дариара лучше автора данного творения. Или сравниваете написанное с собственными воспоминаниями?

— Вы можете удивиться, герцог, но у меня слишком много пробелов, связанных с историческими событиями, в голове. И меня это немного смущает, так же, как и то, что впервые за неполные пятьсот лет, я увидел символ старого Совета. И где? В расположении Ложи убийц какого-то заштатного герцогства, расположенного далеко от столицы.

— Я тоже обратил на этот факт внимания, но думаю, из ныне живущих нам никто не сможет ответить на этот вопрос, каким образом он здесь оказался. Хотя… — я сунул руку в нагрудный карман, подозревая, что он действует наподобие кинжалов Теней, то есть, постоянно возвращается ко мне, и действительно нащупал твердый переплет Кодекса. Вытащив книгу, я положил его на стол. А что именно я хотел узнать? Почему здесь символика старого Совета? А такой простой ответ, что это Ложа воров презент Магистру преподнесла, сперев откуда-то этот стол, меня похоже не устраивает.

— Это то, о чем я думаю? — эльф подался вперед, жадно рассматривая Кодекс, а я чуть не задушил себя голыми руками за такую неосмотрительность. Но что сделано, то сделано, сдавать назад поздновато будет.

— Ну, если вы думаете о том же, о чем я подозреваю, то скорее да, чем нет, — несколько сумбурно ответил я и раскрыл книгу в середине на произвольной странице, как делал всегда до этого.

«Кто из вас в своей жизни хоть раз пилил опилки? Конечно, никто не может пилить опилки. Они уже напилены. То же самое с прошлым. Когда вы начинаете беспокоиться о вещах, которые уже прошли, вы занимаетесь тем, что пилите опилки» *Дейл Карнеги

— Мне кажется, или это был прямой посыл? — Хмыкнул эльф и уже не так благоговейно смотрел на Кодекс, лежащий на столе передо мной. Я нахмурился, не ожидая от львиноголового такого ответа. Никогда не пойму Веруна, но посыл был принят к сведению, кто-то о чем-то умалчивает, и Верун явно не хочет, чтобы прошлое стало известно, а уж если даже пятисотлетний эльф не помнит, что и когда было по-другому… Но так не пойдет. Эльфы, герцоги, шарик этот эриксоновский. Что-то не так с Дариаром, точнее с его историей, и я чувствую, что все сегодняшние проблемы пришли оттуда из прошлого. Перевернув страницу, я начал читать вновь проступившую надпись.

«— Какой план, Гарри?— Хорошо. Нам нужно кое-что найти. Спрятанное здесь, в этом замке. И это поможет нам победить.— Ясно. И что это?— Мы не знаем.— Где оно?— Этого мы тоже не знаем. Я понимаю, сведений мало…— Их вообще нет» * Дж К. Роулинг

— И что, и вот так постоянно? Никаких прямых ответов, непонятные цитаты неизвестных личностей? — немного скептически посмотрел на Кодекс эльф.

— Абсолютно всегда. Не помню, чтобы я нашел хоть один прямой ответ, — ответил я и захлопнул книгу. — Но могу сказать точно: то, что ты ищешь находится где-то здесь, а конкретики мы не получим. Поймем, о чем шла речь, только, когда найдем.

— Я и так это знал, — Старбоэль откинулся на спинку стула. — Вас что-то тревожит, герцог?

— Лучше спросить, что меня не тревожит. — Я резко обернулся в сторону открытого коридора, из которого вышел немного посвежевший Лорен. Он молча прошел мимо нас, практически голый, ну не считать же за одежду обернувшее его бедра полотенце, и прошествовал к шкафу с одеждой. Под нашими пристальными взглядами он оделся и сел на стол рядом с эльфом, бесцеремонно взяв книгу, лежащую рядом, и, бросив взгляд на название, швырнул ее обратно на стол.

— Вы же понимаете, что подглядывать за голым мужчиной — это, мягко говоря, ненормально? — Под моим пристальным взглядом попытался глупой шуткой скрыть напряжение Лорен.

— И что? Будем считать меня ненормальным, мне не привыкать. И теперь, когда я налюбовался на твои телеса, ожидаю увлекательного рассказа от первого лица со всеми самыми интимными подробностями, — я пристально смотрел на своего дружинника, который от такого ответа несколько раз поменялся в лице от своего привычного «не трогайте меня — убью» до «я совершенно не понимаю, что вы от меня хотите».

— Как я тут оказался? — вместо того, чтобы начать объясняться, осторожно спросил он меня.

— Понятия не имею, скорее всего, пришел ногами. — Я бросил ему мешочек с монетами, который все так же сиротливо лежал в центре стола. Он поймал его, аккуратно развязал и высыпал на стол пару десятков монет серебряного и золотого отлива.

— Это что? — перевел с монет на меня взгляд Лорен.

— Это то, на что ты хотел купить поросенка, чтобы накормить нас всех, пока мы с голодухи не сдохли. Возможно, планировалось что-то еще, но поросенок был в приоритете. — Жаль под рукой не было никакой посудины, а то яд, который капал у меня изо рта, наверняка принес бы пользу в будущем.

— Так. Давай сначала. Я вчера ушел разыскать оружейника, о котором знал раньше или выяснить имя нового. Старый мастер, как оказалось, до сих пор живет и здравствует, и я выследил его в какой-то таверне на краю города. Я заказал себе немного вина и еды, чтобы не привлекать внимания, и попытаться разузнать про всю ту дичь, творящуюся в городе, а также оценить степень информированности обычного населения в рамках увлеченности поимками всех, кого раньше объявили в розыск. Когда я понял, что никто из тех, с кем я общался совершенно не в курсе кто такой Лорен Райс и как он выглядит, то решился подойти к порядком набравшемуся оружейнику… И вот тут все. Дальше темнота. Где Эриксон?

— Ушел в себя. Пытаясь выяснить на каком моменте своей жизни умудрился так обгадиться и заодно выяснить, кто с ним эту непотребщину сотворил. Если обобщить, то до сих пор пребывает в мире грез, обещал вернуться не скоро и нам не мешать, — процедил я. — И что ты хочешь этим всем сказать? Что тебя опоили или отравили? Или ты совершенно не устойчив к алкоголю и попросту надрался стаканом вина до полного отключения сознания?

— Я. Не. Знаю. — Чеканя каждое слово произнес Лорен и схватился за голову. — Ничего не помню, даже искр воспоминаний не проскакивает.

— Хорошо, пошли. — Я встал со своего стула и подошел к Лорену.

— Куда?

— Ну мне же нужно узнать, куда именно ты вляпался. От этого зависит очень многое: от перспектив занять свое место в главном доме и Совете до сиюминутного «хорошо бы добраться до перспективы живым». А ты куда собрался? — я посмотрел на поднявшегося эльфа, который от неожиданности буквально замер на месте. Мог бы уже привыкнуть, что в данном коллективе на его высокородное чистопородство никто внимания обращать не станет, а уж обращаться коленопреклоненно и лебезить, подтирая ему сопельки и подавно. У нас здесь целый герцог имеется, которому нужно оказывать почтение, а ведь так не хочется.

— Вам опасно передвигаться по городу…

— Нет, мне будет опасно передвигаться по городу в сопровождении целой свиты. Ты сам сказал, что на сегодняшний день функционируют только чары распознавания личины, а не мне личины нет и не было никогда. Надеюсь квалификации Лорена и его знаний города вполне хватит, чтобы меня защитить, иначе все остальное вообще бесперспективно. Вы же были чем-то заняты? Вот и продолжайте заниматься чтением, развивая свою кратковременную память и восполняя пробелы в исторических реалиях, которые каким-то непостижимым образом умудрились проспать.

— Кеннет…

— Что, Кеннет? Я сказал, пошли. И это приказ.

Лорен смерил меня злым взглядом, но, ничего не сказав, подошел к одному из книжных шкафов, на месте которого вслед за золотым сиянием появилась дверь. Он взялся за ручку, но я остановил его. Да вот так, я тебя предупреждал, между прочим. Не хочешь по-хорошему, будет вот так, а данная клятва дружинника герцогу гораздо древней той, что ты дал Ложе, когда стал Магистром. Поэтому-то ты вне Ложи можешь творить, что только в голову взбредет, а вот ослушаться прямого приказа своего герцога — нет. Тому, кто ту клятву придумывал, не нужны были дружинники, которые могли каждое его слово оспорить. Это я слишком много вольностей вам позволяю, но подобное положение не может длиться вечно.

— Подожди, отдай приказ этой демоновой комнате, чтобы ребят выпускала и впускала, а то мало ли, кушать захотят или спасти своего господина на досуге, случаи-то всякие случаются. На эльфа и твоего братца это не распространяется, захотят покушать, кто-нибудь из Теней, возможно и сжалится, если они разумеется плюнут на гордость и попросят. — Старбоэль, подняв взгляд от книги, посмотрел на меня исподлобья, но промолчал. Может, я и перегибаю палку, но раз эльф играет роль такого униженного и обездоленного, что может пойти на все ради сделки со мной, то пусть доигрывает до конца. А я посмотрю на его эльфячью выдержку. Лорен кивнул, и я первым вышел из комнаты. Сам Лорен задержался буквально на мгновение, и вскоре присоединился ко мне.

Я ожидал оказаться где угодно, но только не там, где мы оказались. В Храме Доргона я был впервые, но сразу же понял, что здесь к чему. Здесь все было практически все так же, как и в Храме Веруна в Аувесвайне, кроме одной небольшой детали: в центре стоял пьедестал с расположенным на нем мраморным изваянием Волкоголового божества. Я смотрел на Доргона и по какой-то причине не мог оторвать взгляд. Складывалось ощущение, что он так же, как и я его, пристально меня рассматривает. Ощущения от этого были не слишком приятные, но и какого-то отвращения и неприязни, которые вбивались каждому с рождения в Аувесвайне по отношению к Доргону, я не испытывал.

— Кеннет, — на пределе слышимости позвал меня Лорен, и я смог, наконец, вернуться в реальность, оторвав взгляд от глаз статуи, взгляд которых, казалось, принизывал меня насквозь. Прогоняя наваждение, я зажмурился, и когда открыл глаза, то никакого ощущения, что статуя на меня смотрит, больше не ощущалось. Ненавижу эти божественные игры разума. Лорен стоял рядом и ждал, когда я приду в себя, только после этого пошел к центральному выходу из храма, который был пуст. Я не увидел ни единого молящегося верующего или храмовника, которые практически всегда так или иначе находятся внутри. Выйдя из храма, где было темно, душно и пахло мелиссой, мы оказались на шумной площади, где кипела своя обыденная жизнь. Стояли торговцы, зазывающие к себе покупателей громкими криками, сновали служанки с корзинами, наполненными овощами и зеленью, бродили нищие, вперемешку с карманниками, ищущие не слишком внимательных растяп. Периодически мелькала стража, которая в Лиандре носила легких кожаный доспех и была вооружена мечами. От такого количества людей мне сразу стало не комфортно, учитывая наше текущее положение дел.

— Ты думаешь безопасно вот так ходить по центральной площади? — неуверенно поинтересовался я, идя рядом с Лореном, который шел не особо торопясь, постоянно оглядываясь по сторонам.

— Самое лучшее — это смешаться с толпой, тем более, тебя тут ищут как подростка, а меня, как Тень. В лицо тебя вообще никто не видел, а те, кто знают меня, либо мертвы, либо предпочитают находиться вдали от тех, кто находится ниже их не иерархической лестницы нашего общества. — Он говорил негромко, снова и снова оглядываясь, будто каждую секунду ожидал нападения, как бы он не уверял меня в обратном.

— Старбоэль сказал, что у главного дома собираются недовольные и город на пороге мятежа, но я не вижу ничего подобного, — уже ставший непривычным шум городской толпы немного дезориентировал, но я надеялся, что мои органы чувств вспомнят, что это такое находиться в социуме, все-таки родился и вырос я в столице, а это гораздо больше народа на площадях, чем я вижу здесь.

— Пока все мирно, но далеко не спокойно. Религиозные фанатики, нищие и те, кто вечно недоволен собираются группами возле резиденции Дрисколла и его помощников, выкрикивают угрозы и призывы, главный дом тоже как в осаде. Остальным же горожанам пока и так есть чем заняться, но все поменяется в один миг, дай только толчок. Одна нелепая смерть от рук стражи или прибывшей элиты, косой взгляд или приставания чужака и все завертится так, что не остановишь. Поэтому власть имущие сидят и молчат в тряпочку, ожидая подкрепления из столицы, а народ не громит все подряд, потому что большинство понимает: если выживут, то с соседями придется как-то жить. Градус накала атмосферы пока позволяет всем вести себя благоразумно. И да, это далеко не центральная площадь. Всего в Лиандре четыре торговые площади и одна центральная. Мелкие рассеянны по всему городу. Не пойдет же служанка за капустой на центральную площадь через весь город. Пока она до дома дойдет, в ее капусте никто нуждаться уже не будет. Пришли.

За разговором мы все дальше отдалялись от площади и, несколько раз свернув в небольшие узкие проулки, вышли на широкую мощенную дорогу, по обеим сторонам от который шли жилые дома стояли вперемешку с лавками разной направленности: по крайней мере, я заметил пекарню, оружейную лавку, аптеку и ювелирную лавку. Мы остановились перед двухэтажным зданием, которое стояло несколько в отдалении от остальных. Красочная вывеска, на которой красовались три розовощеких мужика явно навеселе с кружками в руках. Надписи никакой не было, только такая вот инсталляция того, чего ждать внутри. Поросенка, кстати, на котором настаивал Лорен, пребывая в таком же состоянии, как и крайний правый мужик, глаза которого скатились к переносице, на вывеске на было.

Лорен замялся на пороге, глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду, и первым вошел внутрь полутемного полупустого помещения. Несколько раз окинув взглядом зал и не обнаружив ничего, что могло бы сразу причинить мне смертельную опасность, Лорен впустил меня, а сам направился к стойке за которой стоял мужчина и протирал несвежей тряпкой кружки. Я последовал за ним, тем более что все равно больше разговаривать было особо не с кем. Сев на стул, я подозвал трактирщика и сделал заказ. Он кивнул, взял плату вперед и, наказав одной из девушек, сновавших по залу принести нам заказанное, остался за стойкой, не сводя с Лорена пристального взгляда, но обращаясь к нам предельно вежливо без каких-либо упреков и ругани. Странно и непонятно, но раз не требуют с порога возмещения ущерба, то обошлось без погрома.

— О, Луциан, — к нам подскочила вполне миловидная девушка, лет двадцати на вид, с грязной тряпкой наперевес. Ловко запрыгнув на колени к Лорену, она обняла его за шею и поцеловала. Лорен, опешив, сначала пытался ее аккуратно с себя снять, но не тут-то было, деваха держалась крепко, все еще надеясь на ответный поцелуй. Распускать руки ему явно не хотелось, тем более, девушка было вполне так и ничего, поэтому, не придумав ничего лучшего, он ответил на поцелуй, после чего девчонка наконец выпустила Лорена из своего захвата и, звонко рассмеявшись, упорхнула в сторону кухни под выразительный взгляд трактирщика. Я пригубил поставленное передо мной вино, отмечая, что, на удивление, вкус оказался не так уж и плох.

— Луциан? — я хихикнул и повернулся к Лорену, который растерянно обводил взглядом помещение, где в утренние часы особо никого не было, так сидела парочка работяг за поздним завтраком и какой-то мужчина в довольно строгой одежде в углу, что-то внимательно читал и записывал в книжечку, не обращая на первый взгляд никакого внимания на окружающих.

Глава 16

Я развернулся к Лорену и принялся ждать ответ на свой вопрос, касаемый очень странного имени, которое он себе выбрал.

— Не начинай, — он запустил пальцы в волосы и сильно дернул, словно хотел вырвать, видимо, пытаясь таким образом растормошить почему-то заснувшую идеальную память.

В трактире было пустовато, но это, учитывая, что сейчас на дворе стоял день — было вполне объяснимо. Ушли последние посетители, остался только зарывшийся в бумаги мужик, который не обращал на нас никакого внимания.

Я отвернулся от Лорена, мне было не слишком интересно смотреть, как он волосы на себе рвет, и еще раз осмотрел зал, но теперь уже более внимательно. На первый взгляд казалось, что нет никаких разрушений, однако, если присмотреться более внимательно, то можно было заметить, в центре залы явно не хватает пары столов со стульями. Вряд ли в таком месте была сделана специальная площадка для танцев.

Вышибала на входе упорно делал вид, что нас не замечает, а трактирщик, уже до блеска натер один единственный стакан, невзирая на очень несвежую тряпку. Такое отношение к себе стакан, видимо, видел впервые за свою недолгую жизнь, потому уже ярко блестел от самодовольства под лучами солнца, проникающие через открытые окна, он таким чистым, поди не был даже в тот момент, когда его отлили. На деревянном полу как раз в том районе, где было освобождено место, еще виднелись не высохшие и второпях замытые следы чего-то темного.

— Что никак не получается вспомнить? — я сочувственно похлопал Лорена по плечу. Не знаю почему, но от всей абсурдности ситуации мне стало дико смешно, а раз появился такой шикарный способ поддеть моего дружинника, то им грех было не воспользоваться.

— Что ты хочешь от меня услышать? — он, наконец, убрал руки от головы и с обреченным видом повернулся в мою сторону.

— Ну, масштаб трагедии мне до конца не ясен, но то, что какая-то трагедия здесь все-таки произошла, видно довольно отчетливо, если внимательно присмотреться. Поверь, в месте, где я вырос подобные танцы с поломанными столами и визжащими девочками были конечно редкостью, но и в элитном борделе такое случалось. Потому что не все посетители приходили к девочкам, некоторые просто для того, чтобы надраться в приятной компании. Хотя не знаю, вдруг ты переплюнул отпрыска Фаджи в пьяных дебошах и развлечениях, тогда я бы многое отдал, чтобы это увидеть, потому что Фаджи был такой затейник. О, вот и мясо принесли.

Я с наслаждением вгрызся зубами в куриную ножку, отмечая про себя, что ел на самом деле действительно очень давно и сильно проголодался. Да и регенерация после увеселений Эриксона, похоже, забрала последнее. Знать бы еще, кто меня подлечил. Ну а сейчас главное, не обожраться до потери движений, а просто подкрепиться, чтобы не упасть где-нибудь в самый ответственный момент в голодный обморок. Я еще раз посмотрел на хмурого трактирщика, который не сводил взгляда с Лорена, заказавшего только стакан воды и упершего невидящий взгляд в барную стойку.

— Не думала, что ты осмелишься сюда еще раз прийти после случившегося, Луциан, — от звука знакомого женского голоса я чуть не подавился. Аккуратно положив уже обглоданную ножку на тарелку, я медленно обернулся. Лорен уже стоял перед женщиной с кинжалом, прижатым к ее шее. Она подняла голову, чтобы не напороться случайно на острое оружие и ехидно рассматривала лицо Лорена, проведя одним пальцем по его щеке. Он от такого обращения еле видимо вздрогнул, но оружие убирать не стал. Трактирщика уже и след простыл, надеюсь, что он не побежал за стражей, потому как в городе, вроде бы, не принято вынимать оружие из ножен. Хотя вышибала все так же рассматривал потолок, похоже наблюдая за своим любимым пауком в его уютной паутине.

— Алаэль, — Лорен, наконец, перестал изображать из себя немую статую и, сделав шаг назад, опустил клинок, спрятав в ножны. — Никогда не подкрадывайся ко мне со спины, или ты забыла такое простое правило? Что ты тут забыла?

— Я тут гость, Л… Луциан, в Лиадре нахожусь по своим делам. Но не могла не подойти и не поздороваться, — она села на стул рядом с Лореном и облокотившись на барную стойку, как кошка заглядывая в лицо моему дружиннику. — А ты что, не помнишь, как мы вчера здесь встретились? Правда ты был в таком состоянии, что даже не узнал меня, но так было даже интереснее. А почему Луциан?

— Хватит, Алаэль. Что ты забыла в этой дыре? — он не смотрел на нее, продолжая гипнотизировать стакан с водой, который крутил в своей руке.

— О привет, Ке…хм, — она обернулась ко мне, запнувшись на полуслове. Видимо, поняла, что орать во всеуслышание наши имена все же не стоит.

— Керан, — поморщился я, ляпнув первое, что пришло на ум.

— Керан. — Она словно смаковала мое имя, пробуя на вкус каждую букву. Ненавижу эльфов и особенно эльфиек с их надменностью и стервозностью. — Так вот, может оно и к лучшему, что мы встретились сегодня, и Луциан находится сейчас в состоянии ясного ума, хотя и не слишком хорошей памяти, — она снова улыбнулась и махнула рукой, подзывая служанку, которая несколько минут назад висла на Лорене. Смерив Алаэль не слишком дружелюбным взглядом, девушка все же подошла. — Принеси стакан молока и завтрак. Я позавтракаю здесь, а не на верху.

Девушка унеслась, одарив эльфийку таким взглядом напоследок, что я аж поперхнулся. А это становится интересно.

— Я ищу Сиэану по приказу Карниэля, — еле слышно проговорила она. — Последний раз ее видели в столице недалеко от этого места, но я уже нахожусь в городе несколько дней, а поиски ничего не дали. Вы не встречались?

— Она здесь? — а вот тут я действительно удивился. — Что она тут забыла?

— Отправилась на поиски своего ветреного супруга, — хмыкнула она. — Молодые девушки такие непостоянные. Лично я на своего благополучно наплевала, надо будет, сам придет, тем более у него есть некие обязательства передо мной, — она так выразительно посмотрела на Лорена, который все еще демонстративно на нее не глядел.

— Супруг? Ло… Луциан, а когда ты хотел мне рассказать о такой маленькой ничего не значимой новости, чтобы я мог порадоваться за тебя, выпить за твое счастье? — довольно мягко поинтересовался я. Было не слишком приятно, что Лорен ничего мне не рассказал.

— Не было подходящего времени, — он глубоко вздохнул и повернулся в мою сторону. — Что ты от меня хочешь? Это было очередным пунктом договора между Карниэлем и мной. Но не переживай, мы в разводе. Да, дорогая?

— В абсолютном. Смерть смывает все не магические обязательства. Какая досада. Но не исключено, что когда-нибудь мы вернемся к этой теме, ведь никогда не известно, что нас ждет, а вдруг мне захочется вновь стать твоей женой? — Лорен так ощутимо вздрогнул, что это было видно невооруженным взглядом, а Алаэль рассмеялась. Так что насчет Сиэаны?

— Мы не виделись, — я все еще находился в некоем охранении от свалившейся новости. Да уж, а еще его другом считал. — Старбоэль не сказал мне, что Сиэана исчезла из дворца.

— Жаль, что не виделись. А что этому старому козлу нужно? Он не слишком интересуется жизнью полукровок, — перед эльфикой буквально швырнули тарелку с едой и бухнули кружку с молоком, несколько капель которого вылилось на стойку. — Какой чудесный сервис, но еда у них и правда вкусная, да и развлечения — огонь.

— Хватит! — Лорен рявкнул доведенный до предела и, резко развернувшись к Алаэль, схватил ту за руку, заставляя повернуться в свою сторону.

Я плюнул на них, предоставив выяснять отношения без постороннего вмешательства. Потом узнаю, что между ними происходит, когда вернемся в безопасное место, а пока надо узнать то, ради чего мы пришли, правда мысль о том, что моя благоверная где-то в столице еще пока не моего герцогства засела в мозг занозой и не давала покоя.

Я подозвал трактирщика, который вернулся к своему покинутому на время стакану и положил перед ним серебряный пфенниг, который тут же буквально испарился со стойки.

— Что угодно, благородному господину? — учтиво поинтересовался трактирщик, наконец поворачиваясь ко мне и прекратив глазеть на мило воркующую парочку. Ну как мило, пару раз они повысили уже голос и перешли на личности, но ни рук не распускали, ни оружия не доставали, что для них уже является квинтэссенцией спокойствия, поэтому можно считать их разговор вполне дружелюбным.

— Скажи-ка мне, любезный…

— Оскар, — он наклонил голову, представившись. Вот что значит изначально правильно начать беседу.

— Скажи-ка мне, Оскар, что накануне вечером тут произошло? Мой, хм, брат, ничего внятного рассказать не может, по причине своего не слишком трезвого состояния, ну вы и так знаете, но мне будет жутко неудобно и неловко, если останутся между нашей семьей и вами какие-то обиды и долги.

— Ну, весь ущерб, нанесенный вашим братом, он, собственно, сразу же и компенсировал. Но осадочек неприятный все же остался, да, — он так горестно вдохнул, что я так же чуть не пустил скупую слезу, чтобы ему подыграть. Главное не переиграть, а то примет за личное оскорбление, сам так же себя иногда вел в прошлой жизни из моего не слишком благополучного детства.

Мы немного помолчали, но память о серебряной монете была свежа не только у меня в голове, но и у трактирщика, который в очередной раз вздохнул, начиная свой рассказ.

— Вчера вечером, молодой господин пришел к нам, заказал вино и еды. Народу у меня по вечерам много, все же рабочий день к концу подошел, да и приезжих сейчас хватает, да вы и сами знаете, наверняка, приехали на празднование в честь нового герцога, м-да, неудобно перед гостями все же за такую отсрочку, но это все же не от нас зависит…

— Да-да, какие могут быть претензии к обычным людям, — я сделал глоток вина, растекаясь на стойке перед хозяином, показывая всем своим видом, что готов слушать долгую незабываемую историю.

— Сначала все было чинно, играл приглашенный менестрель, народ общался, ел и пил за здоровье пэра Дрисколла, когда ваш брат, видимо слегка недооценив свои силы после длительной дороги, перестал себя контролировать. Подойдя к нашему музыканту, он заказал для исполнения веселую песенку, наградив того, аж целым золотым пфеннигом. Правда менестрель не знал, что именно от него требует ваш брат, поэтому они подбирали слова и аккорды на слух и по памяти, чем за полчаса довели всех практически до точки кипения. Благо, в конечном итоге, они сошлись на нейтральной балладе про единорога и топор, которую не престало слышать детям и молодым девам, но после той музыкальной пытки и эта непристойная песенка воспринялась всеми, как что-то божественное, ласкающее слух. Потом ваш брат сел к приезжей компании из герцогства Фаджи, ну вы и сами знаете, как развлекаются слуги благородных высокопоставленных лиц на чужой земле, не допущенные до главного стола своих господ. Тут я не знаю, что происходило за тем столом, но сначала они играли в кости и карты, разумеется на деньги. То ли гостям не понравилось, что ваш брат их постоянно обыгрывает, то ли они решили, что он жульничает, но они решили разобраться с ним по-своему. Хотя я предупреждал неоднократно, что любые разборки, должны происходить за пределами моего заведения. В общем, конфликт начался с того, что один из молодых людей выплеснул стакан вина в лицо вашему брату, после чего остальные навалились всем скопом и начали его избивать или пытались избить, тут уже история умалчивает. Я уже думал вмешаться, как ваш брат неожиданно для всех собравшихся ловко выбрался из окружения очень не дружески настроенных собутыльников, извините, за такое обращение к нему, и приласкал самого ближайшего к нему стулом, с которого с нечеловеческой легкостью скинул одного из посетителей, довольно габаритного, знаете ли. Отломав ножку от стола, он начал отбиваться ею от озлобленных противников, отступая в глубь залы, где располагалась основная масса людей. Остальным такое отношение к своему времяпрепровождению не понравилось, и они включились в потасовку, ломая мебель об головы собравшимся.

— Ну пока ничего не обычного, обычная трактирная драка, — я пожал плечами, будучи немного разочарованным. Я-то думал, тут случилось что-то экстраординарное.

— Вы не дослушали до конца, молодой господин. Когда прибыла стража, которую я не мог не вызвать, чтобы не иметь проблем, у нас в Лиандре с этим строго, тут уже практически все разрешилось само собой и посетители начали отделять своих от чужих из той кучи побитых и просто уснувших, что бывала навалена у стены. Зачинщиком потасовки все единодушно указали вашего брата, видимо потому, что он единственный находился в полном здравии с одним единственным синяком, тогда как многие из собравшихся не досчитались половины зубов. Стража пожала плечами и попыталась арестовать вашего брата, который в этот самый момент пытался охмурить вашу, как оказалось, знакомую, очень неприлично между прочим с ней флиртуя. Обращение стражи он воспринял, как личное оскорбление и пробил мирно подошедшему к нему мужчине голову кувшином с вином без особого предупреждения. — На этом месте уже я хотел схватиться за голову и начать рвать на себе волосы. Надо валить отсюда и как можно скорее, потому что стража Лиандры явно будет носом рыть землю, чтобы найти этого придурка, даже не догадываясь, кто он есть на самом деле. — После случившегося, он видимо понял, что натворил, перепрыгнул через стойку и ринулся на кухню, где у нас в это время была только Маришка, ну эта черноволосая девчушка, которая первая сегодня поздоровалась с вашим братом. Там он зачем-то под взглядом опешившей девушки залез в кладовую, которая по размерам-то не слишком отличается от шкафа, затащил ее внутрь с собой и закрыл плотно двери, которые стража открыть не смогла, но особо по какой-то неведомой причине и не пыталась, возможно потому что была открыта дверь, ведущая на задний двор и ни разумно посчитали, что посетитель успел сбежать. Когда страсти немного поутихли, я отправился в зал, чтобы привести помещение в божеский вид, а также направил несколько человек искать Маришку, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. В этот самый момент ваш брат, вылез наконец из кладовой. Он зачем-то надел на себя косынку и фартук, который снял с девицы и вышел в зал, не выпуская мой тесак из рук. Наверное, таким образом он хотел выдать себя за прислугу или повара…

— Или умалишённого, — хмыкнул я.

— Я не знаю, чем они там занимались, — лукаво подмигнул мне трактирщик, не обратив внимания на мою вставку, — но Маришка слишком испуганной не выглядела, да и одежды на ней было гораздо меньше, если к ней добавить те вещички, что взял ваш брат. Но вы же понимаете, мне она явно не признается, чтобы между ними не произошло, если хотите подробностей, то думаю, вам следует обратится к ее подружке…

— Нет-нет, продолжайте, — простонал я, закусив губу, чтобы не заржать.

— Под образовавшееся при его появлении в столь нелепом наряде молчание, он прошел к выходу и вышел из таверны под вновь поднявшийся шум и угрозы в его сторону, заключающиеся в желание убийства самими зверскими методами. Когда я рискнул выйти следом за ним, то обнаружил рядом со входом все позаимствованные вещи, включая мой самый любимый нож, а также два пфеннига, видимо, в качестве компенсации. Ах да, уходя он очень ловко и довольно профессионально вырубил моего охранника, который попытался перегородить ему дорогу. Он состоит на службе в герцогской охране и взял выходной? Но можете не отвечать, всем и так стало ясно, что он не просто обычный представитель одной из прибывших делегаций. А мне лишнего знать не нужно. В общем, как вы и сказали, ничего необычного не произошло, все довольно пристойно и в рамках приличия.

— Ну у тебя и вкус, — Довольно громкий звук пощечины привлек мое внимание, оказывается эти двое уже не лаялись, а тоже увлеченно слушали трактирщика, и, видимо, эльфийке не слишком понравилась история про подсобку и девушку.

— Так, уходим, быстро, — я поблагодарил трактирщика и первым направился в сторону выхода, буквально столкнувшись с тремя стражниками, которые вошли в таверну.

— Оскар, все в порядке?

— Да-да, все разошлись миром, — трактирщик снова взялся за стакан, потеряв ко мне интерес.

— Ну тогда, нам как обычно, чтобы промочить горло. — Они прошли мимо меня, только бегло окинув взглядом, усаживаясь на стулья перед стойкой. Когда я думал, что пронесло, а Лорен буквально стек со своего места и уже поравнялся со мной, как оклик одного из стражников остановил нас.

— Эй, а ты кто такой, что-то лицо мне твое знакомо. — Лорен скрипнул зубами и медленно обернулся, стараясь не делать лишних движений, в надежде, что, как и накануне вечером никто не признает в нем Магистра Ложи Убийц. Но тут все трое стражников как по команде встали и вытащили мечи из ножен.

— Лорен Райс? — как-то неуверенно, видимо проклиная свою наблюдательность, произнес стоящий немного впереди от остальных тот самый, который признал Лорена первым.

— Вы ошиблись, — Лорен резко развернулся и толкнул дверь на выход.

— А ну стоять! — Я обернулся, но особого энтузиазма выполнить свой долг и адержать особо опасного преступника я у стражников не увидел, собственно, как не увидел я трактирщика и девушек-разносчиц, еще недавно сновавших по залу. Остался только тот странный мужчина, невозмутимо перекладывающий бумаги в углу и трое таких глазастых стражников. Алаэль я в расчет не беру, она просто наслаждалась зрелищем, делая небольшие глотки из кружки с молоком, только едва уловимым движением сняла печать с ножен, которую поставили ей на входе в город.

— Ну, стою, вам от этого легче стало? — Лорен честно встал и повернулся к ним лицом, даже не доставая кинжал. Судя по их виду, действительно особо легче не стало, но они же выполняют свой долг, поэтому должны задержать опасного преступника, которого ищут со всеми собаками по всему Дариару. — И что вы молчите? Сказать нечего? — он усмехнулся и повернулся к ним спиной. — На нет и суда нет, — и бросил к моим ногам монету.

Я отстраненно посмотрел на образовавшийся проход, что-то привлекло мое внимание, и я поймал на себе взгляд того странного мужчины в углу, который усмехнулся и, разорвав зрительный контакт, опустил глаза в свои бесконечные бумаги. Лорен не выдержал задержки и просто толкнул меня в проход телепорта, прыгая туда следом за мной.

Глава 17

Я уже потерял счет тому, сколько раз я оказывался не там, где было запланировано оказаться, за последнее время, поэтому темный туннель, скорее даже длинный коридор с черновой отделкой из камня похожий на ту комнату в каком-то подвале, где меня держал Эриксон. Поэтому я удивился не так сильно, как опешивший Лорен, который смотрел глазами совы на зажигающиеся цепочкой факелы, которые активировались сразу же при нашем появлении. Что впереди, что позади нас в зоне видимости был только коридор без каких-либо свертков, дверей и переходов, так что, если случится какая-нибудь непредсказуемая хрень, прятаться нам будет особо негде.

— И где мы? — наконец, пришел в себя мой дружинник и, повернувшись ко мне, задал такой вот оригинальный вопрос, от которого я впал в ступор и даже сперва не понял издевается он надо мной или спрашивает серьезно.

— Ты у меня спрашиваешь? — я решил уточнить, оглядывая Лорена с ног до головы. — Это ты активировал телепорт, и теперь спрашиваешь у меня, где мы находимся?

— М-да, неудобно получилось, — он снова огляделся по сторонам и о чем-то глубоко задумался.

— А ты куда рассчитывал попасть, когда открывал проход? — тихо поинтересовался я у выпавшего в астрал Лорена.

— В убежище, куда же еще? К тому же стационарных телепортов, настроенных на перемещение куда-то в другое место, у меня нет, по крайней мере, я так думал. — Он, нахмурившись, вытащил из кармана три одинаковые на вид монеты и внимательно их изучил, покрутив в руке. И что он хотел на них разглядеть? Надеется, что внезапно открылся магический дар и это он сам так начудил, не подумав?

— Что, дар артефактора в тебе все-таки не открылся? — я не удержался и хмыкнул. — А жаль, потому что в следующий раз прыгать в неизвестность не слишком бы хотелось.

— А следующий раз наступит не скоро, активировать повторный проход, настроенного на то же место, что и предыдущий, телепорта можно будет минимум через час, если, конечно, не хочешь оказаться где-нибудь в стене как часть штукатурки расщепленным на атомы. Почему-то человеческий организм к постоянным телепортациям не приспособлен, — он спрятал монеты обратно в карман и в который уже раз огляделся по сторонам.

— Впервые об этом слышу, — я не знал, как реагировать на такую новость. Потом задумался о том, что те же маги предпочитают путешествовать на своих двоих или на четырех своих лошадей, а телепортом пользуются только в крайнем случае, по крайней мере такими вот стационарными монетами. Как ведут себя маги, умеющие перемещаться в пространстве самостоятельно мне не ведомо: слишком редкий зверь такой маг, да и знаю я о магии, как уже неоднократно думалось и говорилось слишком мало. Преступно мало для того, кто сам до недавнего времени был магом. В то, что магия вернется, я уже не верил.

— Бывает, — как-то отстраненно проговорил Лорен, к чему-то прислушиваясь.

— Значит у нас есть где-то час, чтобы спокойно переждать этот казус и потом попытать удачу еще раз, — я уже осматривал пол на предмет того, чтобы расположиться прямо на нем, потому что куда-то идти было банально лень.

— Не получится, — Лорен тряхнул головой, словно сбрасывая остатки напавшего на него морока.

— Почему? — я удивился не понимая, куда он клонит.

— Потому что я был уверен в том, что у монет только одни координаты и это подтвердил Старбоэль, который при должном хотении может создать корявенький телепорт на одного-двух человек. Но мы явно не там, где должны были быть. Вариант того, что Верховный маг все-таки сумел снять магическую привязку к Ложе не учитывается, тогда бы монета вообще не сработала, так уж устроено то место. Да и маловероятно, что даже Верховный маг может что-то противопоставить воле Доргона. И из этого следует, нас чисто теоретически можно забросить неизвестно куда, но при этом необходимо соблюсти одно из двух условий: либо монеты подменили, либо перенастроили. Но они всегда были при мне. — Лорен смотрел на меня, как строгий учитель на первоклашку, объясняя, чем отличается сложение от вычитания. —

— Ты мог вчера куда-нибудь отправиться после таверны? — я прищурил глаза, глядя на вскинувшего брови все еще вроде бы Магистра Ложи убийц.

— Я не помню… — Лорен покачал головой и потер виски, словно это сможет восстановить его память.

— Искренне жаль, потому что этот факт многое бы прояснил, — я притронулся к стене рукой, ощущая прохладу камня. Каких-либо сквозняков я не почувствовал, значит, никакого прохода, который вывел бы нас отсюда, поблизости не было.

— Ты хочешь сказать, что я обратился к кому-то, кто всучил мне монеты с данными координатами? — Лорен поморщился. — Но зачем мне это? Хотя не отвечай, я не понимаю, зачем мне было все то, что я вчера творил. Но идти к кому-то за телепортом? Я еще пока не до такой степени спятил.

— Сейчас мы можем гадать, сколько душа пожелает, где ты был, зачем и почему Доргон направил твои стопы именно туда. Только вот проблема в том, что душа не очень желает гадать, потому что даже из краткого пересказа твоих развлечений в таверне я понял только одно: весь город стоит на ушах, потому что Лорен Райс, собственной персоной, не таясь, разгуливает по Лиадре и его никто при этом не ловит. Этого достаточно, чтобы пересмотреть план на ближайшее будущее, которого, кстати, у нас и не было.

Мы немного постояли в тишине, обдумывая каждый свое. Но, если то, о чем думал Лорен оставалось загадкой, то вот в мою голову настойчиво билась мысль о том, что надо уже отбросить лень и начать куда-то двигаться. Я уже привык к этому странному внутреннему голосу, чаще всего, не обращая на него внимания, но в данном случае отмахнуться от этого настойчивого зуда как от назойливой мухи не получалось.

— О чем думаешь? — чтобы хоть как-то заглушить это настойчивое желание, я решительно вернул своего дружинника в реальный мир.

— Пытался вспомнить хоть что-нибудь, но в памяти какая-та черная дыра. Такого никогда не было ранее, что бы со мной не происходило. Но я не думаю, что это как-то связано с моим возвращением, — поднял он руку, предупреждая мой вопрос. — Потому что я не замечаю за собой никаких изменений. — Я в ответ на эту тираду философски пожал плечами. Не слишком приятная картинка вырисовывается, но пока он сам не придет к тому, что ему нужна помощь специалиста, так сказать, ничего дельного от него все равно никто добиться не сумеет. Главное, чтобы это не привело к необратимым последствиям для всех нас, и в данном случае перспектива вырисовывается не слишком радужная.

— Думаю, нам все же стоит поискать выход. Учитывая тот факт, что не слишком понятно, кто и что сотворил с телепортами и вернуться в убежище нам будет довольно проблематично, особенно стоя на одном месте в непонятном коридоре, — я так же, как недавно это делал Лорен, осмотрел коридор, но понять где вход, а где выход не представлялось возможным.

— Согласен. Мы здесь слишком открыты, особенно в статичном положении. Еще бы знать, как приглушить свет, потому что даже двигаясь мы останемся на виду, с готовностью поддержал мою инициативу Лорен.

— Моему современному мозгу это неизвестно. Я такую древность, хоть и завязанную на магических артефактах, не видел никогда. Куда идем? Веред или назад? Хотя в данном случает вход и выход выглядят до омерзения одинаково, поэтому, думаю, мы пойдем туда, — и я указал рукой в одну сторону, особо не задумываясь, почему именно туда я готов сейчас идти. Лорен просто кивнул, не став спорить, только достал свой кинжал и первым шагнул в сторону еще большей неизвестности.

Передвигались мы в полной тишине. Я, наверное, впервые в своей жизни шел почти так же бесшумно, как и Лорен. Видимо инстинкт самосохранения все же обучаем, потому что как-то по-другому объяснить это чудо природы мне было не дано.

Шли мы не слишком долго, ровно до того момента, пока не уткнулись в тупиковую стену. Факелы все еще горели, что немного напрягало: зачем освещать тупик? Но потом мы, не сговариваясь, пришли к единому мнению, что где-то здесь спрятан потайной выход ну или вход, смотря с какой стороны на это посмотреть. Мы так же молча начали обшаривать стены, в поисках какого-нибудь потайного механизма, который открыл бы дверь. От этого увлекательного занятия нас отвлек голос, раздавшийся из-за этой самой тупиковой стены, и был он очень четкий и громкий, словно мы стояли в паре шагов от говорившего и никакой стены между нами не было. Эта странность заставила нас замереть в одной позе и не совершать больше никаких резких движений, которые могли бы сгенерировать малейший шум. Долгое время никаких голосов больше не было слышно, поэтому мы решили принять более удобное положение, хотя бы на время, чтобы точно убедиться, что за стеной никого нет, и только потом приступить к прерванной работе.

— Пэр Антеран, — ну вот и дождались, либо никто из комнаты, находящейся за стеной, не выходил, все время стоя там, либо снова нагрянул. Я полностью превратился в слух, пытаясь максимально расслышать те крохи информации, которые мы сейчас сможем получить, занимаясь банальным подслушиванием. — Как так получилось, что в город, в котором количество магов превышает все разумные пределы, смог проникнуть незамеченным Лорен Райс вместе со своей бандой преступников, которых разыскивает весь Дариар за убийство, между прочим, единственного наследника герцога Сомерсета? — голос говорящего был пропитан раздражением, которое слышалось даже сквозь стену. Практически на грани бешенства находится говоривший, и я понял, что помню его, хотя слышал всего раз и особо не заострял на этом человеке своего детского внимания.

— Это ваши маги, а не мои, — довольно спокойно ответил тихий и какой-то уставший голос. Его я точно никогда не слышал, такой мягкий баритон я бы точно запомнил.

— А за смерть пэра Харьера вы тоже не станете нести ответственности? — рявкнул Дрисколл. Какой он все-таки визгливый и противный. — Он умер в вашем, как вы выражаетесь, городе. Да еще буквально на глазах у представителей двенадцати уважаемых Семей Дариара.

— А вот это исключительно ваша ответственность. Не я притащил Главу Синдиката, или как вы там называете это сборище преступников, совершенно не обученных и неуравновешенных ко мне в город, которых по приказу Главного Совета я и мои обученные люди, — выделил он последние слова, — не имеют права трогать, чтобы вразумить, и даже близко к ним походить, прикасаясь даже пальцем, что бы они не делали, даже если это ставит под угрозу жизни обычных людей Лиадры, нам категорически запрещено! Это вы развели здесь такой свинарник, не я. — В спокойном до этого момента голосе собеседника Дрисскола начало проскальзывать заметное раздражение, а я начал непроизвольно испытывать уже небольшую симпатию, к этому незримому пока человеку, учитывая, как он разговаривает с этим напыщенным индюком.

— То есть, вы хотите всю вину за произошедшие события свалить на меня? — уже практически перешел на визг эта истеричка мужского пола. В принципе мужиком он даже и не выглядел.

— Мне нет нужды отвечать за поимку этого человека. Это не моя забота, вы лично лишили меня подобных функций. Что касается самого Лорена Райса, то он, как и другие Тени, может входить в мой город, как и в любую часть герцогства Сомерсет совершенно беспрепятственно, таков закон, наверное, единственный, которому не может перечить и противостоять Совет. Если Магистр считает нужным находиться на территории Лиадры, то пускай находится. Никто из моих людей на Тень даже не посмотрит. Но это никак не отменяет того факта, что представители столицы могут попытаться его задержать как частное лицо, а не как Магистра. Вот только от малейшего участия в подобных мероприятиях вы нас лишили, и хотя мы этим действиям препятствовать не имеем права, помощи от моих людей не ждите. Тем более, я не убийца, чтобы отправлять обычную стражу для задержания Райса и его, как вы выражаетесь, банды преступников, подписав им тем самым смертный приговор. — Ага знал бы он, какие у него стражники храбрые, мигом забыли все какие-то нерушимые законы, стоило им только узнать упомянутого Лорена Райса. — А пэр Харьер сам лично вошел в здание, охраняемое вашими головорезами из столицы, никто его туда насильно не тащил, этому есть многочисленные свидетели со стороны, не имеющие отношения ни ко мне, ни к вам. И вам следует сбавить децибелы пэр Дрисколл, вы, если еще не заметили, пока не герцог и обращаетесь сейчас к равному себе. Вы так и не ответили, зачем столько сопровождения подле вас, которое совершенно не подходит вам по статусу. Что вы затеяли, пэр Дрисколл?

— Не зазнавайся, Антеран…

— Пэр Антеран. Вы сейчас находитесь здесь исключительно в статусе гостя с моего позволения, поэтому да, пэр Дрисколл, не следует вам зазнаваться, — голос собеседника Дрисскола снова стал абсолютно спокойным, словно он выплеснул все свои эмоции в своей предыдущей речи. Я мог, конечно, ошибаться, но предполагаю, что он не слишком рад Дрисколлу в качестве гостя. Интересно, а как он будет ему рад в качестве герцога? Боюсь, что не очень, и сам Дрисскол это прекрасно понимал, недаром отстранил этого человека, имеющего вес в Лиадре с помощью Малого совета от всех дел.

— Пэр Антеран, — немного успокоился Дрисколл после нескольких секунд молчания. — Вы прекрасно понимаете, что не пройдет и пары дней, как я стану полноправным владельцем не только Сомерсета вместе с его столицей, но и этого дома, где вы так по-хозяйски обосновались, поэтому не стоит мне перечить. А также советую собирать свои вещи, потому что подле меня вы не останетесь ни секундой больше, чем того требует вся эта официальная канитель.

— Дрисколл, — усмехнулся его собеседник. — Я главный Советник Рода Сомерсет уже ни одно поколение. Рода Сомерсет, а не Дрисколл. Я не останусь подле вас ни на секунду, даже если это будет противоречить всем известным законам. Но я надеюсь и искренне верю, что Доргон найдет время, чтобы обратить на Дариар внимание и хоть как-то уберечь единственное герцогство, которое поклоняется именно ему, от влияния лживого Совета.

— Да как ты смеешь…

— А пока я официально исполняю обязанности герцога во время его отсутствия, и настоятельно рекомендую вам убраться из главного дома к себе в резиденцию, которая, кстати, так же принадлежит Роду Сомерсет, и которую я предоставил вам исключительно из жалости. А также послушайте доброго совета, прекращайте себя так вести, чтобы не привлекать лишнего внимания своими манерами, не отвечающими статусу пэра. А то Малый Совет может уехать и ни с чем.

— Это угроза? — прошипел Дрисколл, доведенный до белого коленья.

— Это предупреждение. Народ Сомерсета не жалует пришлых. У вас ровно минута, чтобы убраться отсюда, иначе я вынужден буду позвать стражу, чтобы с почетом выкинуть вас за ворота пока еще моих владений.

— Ты пожалеешь…

— Я жалею только о том, что лично не поехал в Аувесвайн, когда этого требовали обстоятельства и не забрал герцога Сомерсет туда, где ему надлежало быть, в главный дом Лиадры. Тридцать секунд, пэр Дрисколл.

После такой показательной порки и урока, что есть истинная власть, пусть даже временная, раздались гулкие шаги, принадлежащие не одной паре ног, и через несколько секунд раздался оглушительный звук хлопающей двери. Я посмотрел на Лорена, начиная осознавать, что это не просто совпадение или какая-та удача, которая нас выбросила в этот чертов коридор. Кто-то очень умелый и довольно могущественный сумел буквально пинком направить нас на истинный путь, чтобы мы не ходили вокруг до около еще несколько дней.

Глава 18

В кабинете за стеной сохранялось молчание, и я, воспользовавшись этим обстоятельством, решил попробовать вычислить того доброхота, который подстроил наш внеплановый переход в незапланированное место, оказавшееся главным домом Лиадры. Если монеты были перенастроены сегодня, то на роль настройщика попадал только один человек, если, конечно, никто из бравых стражников втайне не практикует сложные магические манипуляции.

— Лорен, — на грани слышимости прошептал я. — Ты помнишь того мужика в костюме в углу таверны, который почти с головой был завален бумагами?

— Конечно, — Лорен пожал плечами.

— Судя по твоей реакции, ты даже знаешь, кто это такой, — как же я устал от всех его недомолвок, вот кто бы знал.

— Это советник герцога Фаджи. Он его доверенное лицо и всегда скрывается в тени. Предпочитает в поездках проживать в таких вот тавернах третьесортного уровня, — еле шевеля губами произнес мой дружинник. — Говорит, что его в них не знают, не трогают, да и развлечься всегда можно, особенно за чужой счет. — Я хмыкнул. Ну да, вчера этот пэр безусловно развлекся так, что на три жизни воспоминаний хватит.

— Жаль, а такая была мысль, такая стройная теория вырисовывалась, тебе бы понравилась. — Я навалился спиной на тупиковую стену и сразу же почувствую, что никакой опоры под спиной нет и в помине, и что я банально падаю сквозь стену спиной вперед. Так как я занимал статичное положение, то сумел сохранить равновесие, развернуться, и буквально нос к носу столкнуться с ошарашенным от такой наглости владельцем кабинета, в котором я, собственно, и оказался. Следом за мной прямо из стены вышел Лорен, видимо, сразу поняв, как работает эта завеса в виде тупика.

— Ты жив? — мужчина средних лет, высокий, подтянутый, темноволосый, с темными, практически черными глазами, в которых выделялся тонкий, но удивительно яркий желтый ободок по периметру радужки. Эти глаза привлекали к себе внимания, выдавая не совсем человеческую составляющую в данном индивиде. Он стремительно бросился к удивленному от такой встречи Лорену, который сделал шаг назад и завел кинжал, мгновенно оказавшийся в его руке, за спину.

— А почему я должен быть мертв? — осторожно поинтересовался мой Первый дружинник у рассматривающего его с ног до головы пэра Антерана.

— Но как такое возможно? — пэр Антеран словно не слышал вопроса, который задал ему Лорен. — А вы полны сюрпризов, Магистр Райс, и довольно для меня приятных. Добро пожаловать в Лиадру, — он протянул руку в сторону Лорена, который долю секунды колебался, но затем ответил на предложенное рукопожатие.

— Мы знакомы? — Лорен задал вопрос чему-то улыбающемуся мужчине весьма осторожно. На свою память он уже не надеялся, и вполне мог допустить, что когда-то знал пэра, но благополучно его забыл, как забыл весь прошлый вечер.

— Отчасти, — махнул рукой пэр Антеран. — Ну кто не слышал ни разу о Лорене Райсе — одном из лучшей пятерки Гарнизона, к тому же лишенном дара, и Магистре Ложи Убийц. Человеке, который всегда держит свое слово и верен клятвам до конца. Тени, отмеченной самим Доргоном. Последнее, конечно, только слухи, но сейчас я вижу, что слухи эти имеют под собой вполне реальное основание. Так что привело вас, Магистр Райс, в мой город, который находится на грани гражданской войны?

— Настоятельная потребность развязать эту саму гражданскую войну, пэр Антеран. — Усмехнулся Лорен, а мне уже начало казаться, что я в этой комнате третий лишний. По тому, как воодушевился Антеран при встрече с Лореном, я понял, что про меня он, похоже, уже и забыл. — Используя в качестве аргумента этого юного, но очень талантливого, особенно в притягивании к себе различных неприятностей, юноши. — И он кивнул в мою сторону.

— Что? — пэр Антеран резко развернулся, видимо вспоминая, что они с Магистром Райсом вроде бы не одни в этой комнате. От его пристального взгляда мне стало немного не по себе, и я поспешил представиться.

— Я — Кеннет. Сын покойного герцога Сомерсета. Я надеюсь, вы не откажетесь от разговора со мной.

Судя по его расширившимся глазам, такого поворота событий он явно не ожидал.

* * *

Я отвлёкся от смешивания коктейля Молотова, которым хочу угостить неубиваемую черепушку, чтобы более детально рассмотреть сцену: «Здравствуйте, я ваш новый герцог». Все-таки есть провидение на этом белом свете, или еще какие силы, которые их выбросили в коридор, ведущий к рабочему кабинету наместника, или как этот и.о.герцога правильно в современных реалиях называется, прямиком во дворец местного разлива. И то, что наместник явно на стороне Кеннета, доказывает, что силы эти действительно существуют и они решили подыграть мальчишке.

Осталось только понять, кто это у нас такой умный и заботливый? В эльфа, как там его зовут, не помню, верится с большим трудом — не его это уровень. Сам Доргон? Да бросьте. Не верю в Богов, потому как до сих пор уверен, что эта блонда стервозная является просто сильным магом среди эльфийского содружества. А так как они и так бессметны, ну практически, то вывод напрашивается сам собой. Да даже, если Верун с Доргоном реально существуют, и блондинистая дрянь у них секретуткой подрабатывает, им что, больше заняться нечем, только за каким-то заштатным герцогом присматривать? Ну и помогли бы мне в таком случае со старикашкой Люмуосом раз и навсегда разобраться. Нет, кто-то есть в Лиадре, кто усиленно топит за Кеннета и его компанию. Только не во благо ли себе и во вред нам?

Как только этот пэр бросился обниматься с Лореном, знакомы они что ли, по экрану пошла рябь из помех, среди которых практически ничего не было видно. Что за чертовщина? Я такое уже однажды видел, когда заподозрил, что с нашим элитным убийцей что-то не так. Отойдя от телевизора на несколько шагов, я посмотрел на помехи с другого ракурса. Мой расчёт оказался верен. Если смотреть издалека, то помехи начинают сливаться в какую-то серую тень, которая словно исходила из Лорена и витала вокруг пэра, изредка касаясь его, но не причиняя особого вреда. Да что там, и.о.герцога даже не заметил этих легких касаний. А вот спустя пару секунд, когда Антеран начал разговаривать именно с нашим выдающимся убийцей, эта тень словно растворилась в Лорене и помехи, которые и помехами то на самом деле не были, прошли, оставив мне на обозрение четкую картинку. Что. За. Хрень? Я мысленно буквально по слогам повторил эту фразу несколько раз. Не то, чтобы это помогло мне разобраться, но понял я одно: Лорен из загробного мира притараканил с собой, точнее на себе, а еще точнее в себе, как бы это неприлично не звучало, какую-то Хрень, которую так и будем называть с большой буквы Х. А теперь вопрос: как донести эту не такую уж ненужную информацию Кеннету? Я посмотрел на самопал, все еще зажатый в руке и глубоко задумался. Только этого мне не хватало для полного счастья. Но донести информацию необходимо, потому что, сдается мне именно с Хренью связаны провалы в памяти у Лорена.

***

— Кеннет? — еще раз переспросил замещающий герцога на временной основе пэр Антеран и приблизился ко мне, рассматривая с ног до головы. В его взгляде боролись недоверие с огромным облегчением и даже зачатками какого-то странного торжества.

— Да Кеннет, что бы там не говорили… всякие, я жив. Не получилось у Дрисколла и его компании меня ликвидировать, салив все на моих собственных дружинников, как бы им этого не хотелось. Я только не понимаю, каким образом мои Тени могли бы причинить мне вред, если сама структура клятв, которые они мне принесли, категорически отрицает подобное без ущерба собственной жизни, здоровью и благополучию? Или именно поэтому вы так удивились, увидев Лорена живым? — Мне был неприятен оценивающий взгляд черных, этих неестественных, нечеловеческих глаз, но я мужественно терпел. Чего не сделаешь ради союзника, да еще и такого влиятельного, наверное, единственного, кто может повлиять на исход моего противостояния с Дрисколлом и Советом.

— Ты не похож на подростка, которого все разыскивают, — наконец, медленно произнес пэр Антеран. Он так до конца и не поверил, что видит перед собой законного наследника, что в общем-то неудивительно. Хорошо, хоть стражу сразу звать не стал, вот я бы на его месте так бы и поступил, чего греха таить, чтобы избавиться от опасных и совершенно нежданных гостей.

— Небольшие игры с временными петлями по дороге в Сомерсет, — я пожал плечами, а Антеран обошел меня, разглядывая, как лошадь на рынке перед покупкой, разве что в рот не заглядывал, чтобы зубы рассмотреть.

— Я не могу поверить на слово такому громкому заявлению, вы же понимаете? Даже несмотря на то, что вы явились ко мне в компании Лорена Райса, который по официальным данным является вашим, хм, телохранителем.

— Первым дружинником, — поправил я пэра.

— Даже Первым дружинником, — он не стал спорить, а подошел к столу и выдвинул один из верхних ящиков, извлекая небольшую шкатулку и открыл ее, вытаскивая и раскладывая перед собой на столе: две колбы, одна из которых была пустой, а вторая заполнена бурой жидкостью, и небольшой нож, формой похожий на кинжал, весьма напоминающий ритуальный. Лорен встрепенулся и направил кинжал в сторону Антерана, который удивленно вскинул брови, глядя на ощетинившегося Магистра.

— Мы тоже не можем вам верить на слово, вы же понимаете, — вернул пэру его же слова Лорен и медленно подошел к столу, рассматривая извлеченные и разложенные из шкатулки предметы, которые Антеран сейчас раскладывал в определенном прядке. — Что это?

— С вашего позволения, я хочу проверить достоверность ваших слов и провести небольшой тест, который точно покажет являетесь ли вы покойному герцогу сыном, ну или хотя бы находитесь с ним в родстве, — он выпрямился и говорил так же спокойно, как с Дрисколлом, но только сейчас я понял, что в его голосе не хватало властных ноток, которые присутствовали в разговоре с тем упырем, подслушанным нами ранее. При этом обращался Антеран теперь исключительно ко мне, не обращая внимания на Лорена.

Лорен сделал шаг назад и, не поворачиваясь в мою сторону, поравнялся со мной.

— Как вы смотрите на применение подобных мер, герцог? — Лорен все так же не сводил глаз с пэра Антерана, который просто стоял прямо и ждал от меня ответа.

— Я не против. Так будет даже лучше, чтобы избежать всех дальнейших возможных вопросов, и снять малейшее недоверие к моей персоне. — Я подошел к столу, не обращая внимания на своего дружинника, который явно хотел меня остановить от столь опрометчивого поступка, но в итоге все равно встал сбоку от стола, как бы между нами, но находясь в стороне и очень близко от пэра Антерана, чтобы успеть среагировать на любое лишнее движение, которое он расценил бы как агрессию, направленную в мою сторону.

— Тогда приступим. — Антеран поднял кинжал, осмотрел его на свету и протянул мне свободную от оружия руку. — Протяните руку, Кеннет, мне нужно взять немного вашей крови.

— Процедуру необходимо проводить именно этим ножом? Результат может как-то измениться в том случае, если использовать другой кинжал? — перебил меня Лорен, когда я уже начал протягивать руку номинальному хозяину кабинета. Я задумался над словами своего дружинника и убрал руку обратно. В общем-то, логично, что таким способом можно нанести ущерб, близкий к непоправимому. И понятны опасения Магистра Ложи убийц, который прекрасно знает, что можно куда намешать и что чем смазать, чтобы под предлогом проведения важного ритуала получившимся коктейлем отравить жертву, причем так, что она до конца так и не узнает, что именно с ней произошло, и на каком этапе ее жизнь повернула куда-то не туда.

— Не обязательно. — Антеран положил нож на стол и примирительно поднял руку, показывая, что понимает опасение Лорена и даже частично принимает их. — В таком случае, возьмите пустую колбу и нацедите туда несколько капель крови своего господина самостоятельно.

— Возьмите колбу в руку и поднесите к ране сами, не касаясь ее, — Лорен протянул мне один из метательных ножей, которые я видел в зале Совещаний Ложи, и который он отцепил от крепления на плече. При этом, протягивая мне нож, он продолжал сверлить подозрительным взглядом пэра Антерана, не упуская ни единого его движения. Я покрутил в руке нож, и резко провел острием по раскрытой ладони левой руки. Из появившейся раны сразу же потекла маленьким ручейком кровь, глядя на которую, Антеран встрепенулся и, обогнув стол и Лорена, стоящего у него на пути, подбежал со склянкой ко мне, подставив ее под ручеек, не касаясь краев раны горлышком, как и велел Лорен. Быстро набрав нужное количество крови в склянку, Антаран, больше, как мне показалось, рефлекторно даже не глядя на мою руку, произнес пару слов, и порез на ладони сразу же затянулся, словно его и не было, не оставив после себя даже шрама, указывающего на то, что руку когда-то резали.

— Никакой магии больше, — холодный голос Лорена даже меня слегка покоробил, пробирая до самых костей, хотя я уже вроде бы привык к подобным перепадам настроения, но Антеран только улыбнулся кончиками губ в ответ на не завуалированную угрозу и кивнул Магистру в знак того, что услышал его предостережение и не будет совершать никаких глупостей. Он вернулся на свое место и открыл вторую склянку с содержимым очень сильно напоминающим по цвету кровь, из которой отлил примерно треть в ту посудину, где уже плескалась кровь, только что взятая у меня. Смешение кровей — вот что это такое. Очень хорошее и всем знакомое заклинание, которое используют многие для определения родства, отдел идентификации в Аувесвайне, например. А также папаши, чтобы удостовериться, что ему не подсовывают чужого ребенка, если у них возникает хоть тень сомнения. Вот только, насколько я помню, крови герцога Сомерсета никогда не было ни в одной из столичных баз. И именно благодаря этому меня не смогли идентифицировать в тот раз, когда поймали полименты и притащили на опознание. Я раньше не придавал этому факту значения и даже не пытался узнать побольше об этом процессе. Да мне он был и не нужен, раз уж не нужен был моей матери, особенно в то время, когда я влачил свое жалкое существование в одном из элитных борделей столицы.

Пэр Антеран покрутил в руке колбу с моей кровью, смешанной с кровью герцога, и поставил ее на стол, от которого отошел на шаг назад, сложив руки за спиной.

— Подождем пять минут, — проговорил он, искоса посмотрел на меня и сделал еще один шаг назад, словно чего-то опасаясь.

И мы стали ждать в полной тишине, гипнотизируя взглядами колбу, в которой не происходило вообще никаких процессов: смешанная в ней кровь не меняла цвета, не распадалась на составные части, и вообще не подавала никаких признаков жизни. Неужели это и есть плачевный конец, такой увлекательной истории, которая непременно должна была закончиться словами: «И жил он долго и счастливо». Часы в голове отсчитывали секунды, а напряжение в комнате все больше возрастало. По прошествии пяти минут, так ничего и не произошло. Антеран подошел к столу, молча убирая в шкатулку ножичек, колбу с кровью герцога Сомерсета и пустую колбу, которую он в одно мгновение очистил от результата неудавшегося эксперимента, применив мимоходом неизвестное мне заклинание. Глядя, как он медленно складывает набор для идентификации обратно в шкатулку, я думал только об одном: насколько быстро меня покинут Лорен и Тени, ведь они давали клятву герцогу, а не бездомному мальчишке без роду и племени.

— Добро пожаловать домой, герцог. — Антеран в это время сунул шкатулку в ящик стола, задвинул его и подошел ко мне, крепко обняв. Лорен на этот жест никак не среагировал, хотя в принципе не должен был подпускать никого так близко к своему подопечному. Но вот конкретно в этот момент я не прореагировал на его замешательство, потому что пребывал в легком шоке от всего происходящего.

Глава 19

Это что вообще сейчас было? Почему Антеран бросился обнимать меня, после того, как смешение крови не показало ничего, вообще ничего. Может быть, у Антерана от разочарования слегка помрачилось сознание, и он начал выдавать желаемое за действительное? Надо бы уточнить, а то мне как-то неудобно уже становится.

— Что вы делаете? Ведь кровь… — Я отстранился от мужчины, который все еще держал меня за плечи, и внимательно его осмотрел. Суровый пэр, который с легкостью совсем недавно вышвырнул из кабинета Дрисколла вместе со всеми его приспешниками сейчас прямо сиял весь, в свою очередь разглядывая меня.

— А что кровь? Кровь никак не среагировала, смешавшись с эталоном. Все верно. — Он наконец отпустил меня, и сел за стол, складывая на него руки. Сделал он это достаточно демонстративно, поглядывая на Лорена и оценивая его реакцию на каждое свое движение. — Если бы вы были самозванцем, колба бы просто взорвалась, потому что эталон очень нестабилен и не терпит рядом с собой не родственные ему виды этой драгоценной жидкости, — а, ну сейчас понятно, почему он от стола отошел во время проверки. Вера верой, а получить осколком колбы в незащищенный глаз — это не слишком приятно. Вдруг все-таки рвануло бы? — У нас свои методы, уникальные, отличные от столичных, — ну спасибо за пояснение, правда, я все равно ничего не понял, ну что уж там.

Но, как бы то ни было, я наконец выдохнул с облегчением. Я дома. И это мой дом, хоть я и не вырос под его сенью, но другого у меня никогда не было. Не называть же домом бордель, в котором прошло мое детство. Я посмотрел на Лорена, который спрятав кинжал в ножны, отошел от стола и прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди. По его лицу было не понятно, как он воспринял результаты проверки и знал ли об особенности ее проведения в Сомерсете. Теперь же он вроде бы успокоился, но все равно не сводил взгляда с Антериана, который, тем временем радушно указал на стул. Стоящий напротив по другую сторону стола.

— Присаживайтесь, Кеннет, в ногах правды нет, как говорили наши предки, — подумав секунду, я решил, что вот сейчас будет выглядеть чрезвычайно глупо и по-ребячески, если я откажусь от разговора, поэтому принял приглашение, садясь напротив пэра Антерана. — Я Анариель Антеран, Советник Рода герцогов Сомерсет уже на протяжении многих лет. Маги моего уровня могут позволить себе жить чуточку дольше, нежели обычные люди, даже герцоги, — и он слегка наклонил голову, давя мне немного адаптироваться. — Ну а теперь поговорим непосредственно о деле, в которое вы невольно оказались впутаны. Все довольно сложно, и сразу отвечу на ваш немой вопрос, одного только вашего появления будет недостаточно, чтобы повлиять на ситуацию, в заложниках у которой оказалось целое герцогство. Начать нужно ч того, что Совет пэров уже длительное время пытается избавиться от герцогов Сомерсет, и вы не являетесь исключением из этого продолжающегося уже не один год плана. Вас не допустят до Совета, каким бы чистокровным родным сыном и прямым наследником покойного герцога вы не были.

— Но это противоречит их же законам, — я прервала пэра и тут же прикусил язык. Может об этикете я знаю не слишком много, но пэра перебиваться вроде бы нельзя, кем бы ты не являлся.

— Законы родов, которые непосредственно выливаются в законы Совета пэров, слишком запутанны и не прозрачны, чтобы можно было с уверенность утверждать, что недопущение одного из герцогов в Совет, является нарушением закона. Даже несмотря на то, что каждый представитель Совета является магом, превосходящим по силе любого из магов Ковена, кроме Верховного мага и его Советников, но там больше идет значимость умений, чем силы в чистом виде, их решения не могу быть скреплены магическими печатями. Такова плата за тот кровавый переворот, который Семьи в свое время устроили на Дариаре. Однако все законы, согласно принятому однажды своду имеют обратную силу и могут интерпретироваться как угодно, и даже упраздняться, если на то будет воля Совета. Но все это к нашему настоящему делу не относится. А относится тот параграф закона о наследовании, в котором говорится, что при отсутствие законного наследника, относящегося, согласно ритуала смешивания, к кровным родственникам покойного герцога, то место герцога решением Совета занимает пэр, который будет выбран мнением Совета единогласно, даже при том условии, что он не имеет никакого отношения ни к одной ветви Рода. В этом случае его обязуют принять вместе с титулом имя почившего герцога, чтобы династия не считалась пресекшейся. Таков закон. И в данный момент Совет всеми фибрами желает избавиться от отступников, которые живут по своим законам, зачастую пренебрегая решением Совета, если их герцог против вынесенного им решения. А герцоги Сомерсет практически всегда выступают против любого закона, принимаемого Советом, иногда даже вопреки здравому смыслу, просто в пику остальным пэрам. Совету экономически и политически не выгодно неповиновение Сомерсета, потому что мы, как и любые другие герцогства, наравне со всеми ведем торговые отношения с остальными герцогствами, а также со столицей. Аманиты — это слишком лакомый кусок, который хочет откусить каждый из двенадцати Семей. А как подмять под себя герцогство? Очень просто. Сначала сменить главенствующий Род, заменив кровных представителей своей пешкой, которая всегда будет голосовать только «за», затем насильно сменить веру, а потом просто разделить то, что останется после неизбежной гражданской войны, между остальными Семьями, попросту убрав это герцогство с карт, присоединив по кускам к ближайшим соседям. Это прописные истины, о которых вы и без меня и так знаете, и которые известны уже каждому в Лиадре. И самое главное, я не смогу утверждать, что все жители герцогства Сомерсет против текущего положения дел. Ведь что нужно пообещать обычному человеку? Отобрать и поделить. Только многие до сих пор не понимают, что делят все верхи между собой, а не между собой и обычным человеком. А недовольных таким поворотом дел потом спокойно ликвидируют. В городе сейчас очень опасно. Совет прислал сюда достаточно специалистов, уровнем если не выше Лорена Райса, то очень близкого к нему, чтобы не допустить вашего появления здесь. Даже если все пойдет не так, как они рассчитывают, и вы явитесь народу, занимая то, что по праву рождения принадлежим вам, вы на следующий же день подавитесь косточкой или споткнетесь на лестнице и упадете с обязательным смертельным исходом. Увы, но это так. Поэтому в настоящее время ваше появление очень своевременное, но не безопасное.

— Что вы предлагаете? — я задумался о словах Антерана. Во время его весьма эмоциональной надо сказать речи, меня стали мучить сомнения, этакий червячок поселился в мозгу, который грыз его, заставляя постоянно возвращаться к одной и той же мысли о том, что этот старичок не так прост, как хочет казаться и возможно сам метит на мое место. Все-таки рано мы раскрыли карты, ох как рано. Но что было делать, не по своей же воле я здесь очутился, да еще и сквозь стену провалился совершенно случайно.

— Пока ждать и решать свои насущные проблемы, которых у вас, подозреваю, не так уж и мало. Я лично знаю о двух, но может есть и больше. — Он покачал головой о чем-то задумавшись.

— И как долго нам предстоит ждать? — Лорен сам задал вопрос, который вертелся у меня на языке. — И самое главное, чего мы в итоге дождемся?

— Я не знаю. Ваше появление было для меня полнейшей неожиданностью. Сейчас нужно разработать какой-никакой план, чтобы хотя бы быть готовым к ответным действиям со стороны Аувесвайна. Не все из моего окружения разделяют мои закоренелые взгляды, многие уже давно куплены столицей. Герцог Сомерсет умер не своей смертью и далеко не случайно, и, хотя все об этом знают, официального расследования так никто и не проводил.

— А вот я считаю, что предложенная вами тактика ожидания, мало того, что ненадежна и ведет к непредсказуемым последствиям, так еще и выглядит крайне подозрительно, не сочтите за грубость, пэр Антеран, — Лорен отклеился от стены и подошел к столу, занимая второй свободный стул возле меня, не заботясь о том, что его к столу никто не приглашал.

— Если вы намекаете на то, лон Райс, что я хочу стать в итоге герцогом, то вы ошибаетесь. Мне это не нужно. Я слишком долго живу на этом свете, чтобы понять одну простую истину: власть — это далеко не титул, который не только увеличивает твой статус, но и удваивает шансы быстро и далеко не слишком красиво и безболезненно умереть. Мне не нужны вечные разборки с остальными Родами или Семьями, как принято их называть. Я занял свое место, которое абсолютно не хочу покидать. Тем более, вам ли не знать о магических привязках и ответе при пренебрежении условиями их составляющими? — он усмехнулся и пристально посмотрел на Лорена. — Я давал клятву перед самим Доргоном, что буду оберегать Семью Сомерсет по мере моих скромных сил, и честно исполнять свои обязательства. Никто не может меня упрекнуть в пренебрежении моими обязанностями. Кроме того, я клялся не претендовать на место герцога, даже если возникнет такая возможность, а то и необходимость для сохранения мира в герцогстве. Если вы мне не верите, можете узнать у Жреца Храма Доргона, там хранятся все дублирующие слепки магических печатей. Ваша там тоже присутствует. Не так уже их много, скрепленных силой Доргона, чтобы заблудиться в поисках нужной.

— Мы обязательно это проверим, можете даже не сомневаться, — Лорен усмехнулся в ответ и более расслабленно откинулся на спинку стула. А у меня в голове была только каша, которую еще даже до конца не размешали. Какие магические печати, о чем он вообще говорит? И почему Совет пэров не может собственные законы скреплять этими печатями? Хотя, если я правильно понял, печати, скрепляющие что-то не материальное, например, принятое сообща решение, или клятву, могут накладываться только в Храмах Веруна или Доргона соответственно. Но, по какой-то причине, из-за чего-то произошедшего очень давно, Семьи сделали что-то страшное, настолько, что оба божественных брата отвернулись от них, и не идут на компромисс даже в виде этих злосчастных печатей. Но это на самом деле лирика, сейчас меня больше волновало нечто другое.

— Вы говорите, что все члены Семей очень сильные маги. — Я переключил внимание Антерана на себя, не зная, как сообщить, что, похоже, по собственной глупости умудрился лишиться магии и теперь не являюсь ни сильным магом, ни магом вообще.

— Все верно. — Кивнул Советник, подтверждая свои слова. — Вот только наиболее сильными магами являются главы Родов — герцоги. Но и остальные члены Семей не лишены магического дара. Магия у членов Семей нестабильна и пробуждается выбросом неконтролируемой силы где-то в шестнадцать лет, у кого-то раньше, у кого-то чуть позже. Именно поэтому детей этого возраста держат дома, под присмотром главы Семьи, который может подавить всплеск и предотвратить нанесение непоправимого ущерба. Вас же никто не контролировал никогда. Именно так мы узнали, где вас искать. Если бы не Лорен и Эриксон Райс, которые смогли каким-то непостижимым образом, густо перемешанном с частичкой везения, сдержать рвущуюся из вас силу, то думаю не только бы от того мужчины, который спровоцировал выброс, но от всего заведения со всеми посетителями не осталось и следа, только огромной пепелище. Вам повезло, что они нашли вас раньше людей Совета.

— Эриксон? — я повернулся к Лорену.

— Потом, это не важно, — Лорен нахмурился, выпрямился и теперь буравил взглядом Советника.

— Это важно, Магистр Райс. Я вижу, что Эриксон Райс поставил несколько блоков, сдерживающих чрезмерные выбросы силы, не слишком аккуратно, но довольно эффективно. Если их снять, то ваш магический потенциал довольно ощутимо вырастет. Если вы не возражаете, я сейчас же сниму их, учитывая, что из-за ваших не слишком понятных мне игр со временем, возраст, когда любые проявления дара могут вырваться из-под контроля, благополучно миновал.

Я неуверенно кивнул. Не говорить же Антерану, что магии-то у меня нет, и снятие каких-то блоков вряд ли что-то существенно изменит, потому что даже небольших крох тепла я до сих пор не ощущаю, и сомневаюсь, что когда либо буду еще ощущать. Но, если Советнику так хочется поиграть в доброго самаритянина, то почему бы и не разрешить ему сделать это, хуже-то уже точно не будет. Лорен немного напрягся, до сих пор не доверяя полностью нашему собеседнику. Но вот новость о том, что есть магическая привязка, которую вдобавок ко всему еще можно проверить, на данный момент несколько снизила мою подозрительность, сосем конечно не убрала, но все же. А вот Лорена сбить с пути подозрительности было не так уж и просто, и он, даже, если лично возьмет слепок печати в руки и сам Доргон подтвердит его подлинность, не станет доверять Советнику на все сто процентов. Вот только, если бы было как-то по-другому, то это был бы уже не Лорен Райс.

Пэр Антеран тем временем, даже не поднимаясь из-за стола, протянул руку в моем направлении, глядя при этом куда-то в район солнечного сплетения, сделал круговое движение кистью и прошептал несколько слов, которые я не смог разобрать, и соответственно понять. В голове будто что-то щелкнуло, на мгновение заложило уши, словно их заткнули ватой, которую очень быстро выдернули, и все вернулось на круги своя. Никаких других ощущений и изменений в себе я не почувствовал, как и тепла, которое всегда сопровождало мою горячую в прямом смысле этого слова магию.

— Ну вот, в общем-то и все, как видите, ничего сверхсложного. Необходимо, правда, некоторое количество времени, чтобы нераспределенные потоки соединились воедино и вплелись в тот источник, к которому вы уже привыкли. Как только это произойдет, возможно, вы почувствуете легкий дискомфорт, и скорее всего жжение. Может быть, вам даже станет немного жарковато. — Заметив, что я задумчиво прислушиваюсь к собственным ощущениям, произнес Антеран.

— Это будет безопасно? И сам процесс слияния, и конечный итог этого слияния? — задал уточняющие вопросы Лорен. Нашел, когда интересоваться. И что ему помешало сделать это до того момента, как Советник начал убирать блоки?

— Не думаю, что могут возникнуть какие-то непредсказуемые последствия, — поспешил ответить Антеран. — Никакого спонтанного выброса быть не должно, потому что наш юный герцог уже смог адаптировать влияние магии на себя, да и его организм уже далеко не так юн, чтобы подростковыми всплесками провоцировать бурление силы.

Я лишь скептически хмыкнул. Чтобы произошли спонтанные выбросы, нужно, чтобы в наличие были хоть какие-то. И тут Лорен вместе с Антераном одновременно посмотрели в сторону двери и заметно напряглись, словно что-то услышали или почувствовали. Лорен осторожно протянул руку к ножнам, вытаскивая кинжал. Спустя пару секунд, уже и я услышал шаги и голос Дрисколла, вызывающий у меня необъяснимую тошноту. Похоже, этот лапениум не понимает простых намеков на то, что его не желают здесь видеть ни в каком качестве.

— Вам следует уходить, — Антеран нахмурился, быстро поднялся и, подойдя к стене, открыл проход, который выглядел сейчас как полупрозрачная завеса.

— Но…

— Я вас найду в ближайшее время. А теперь идите. И еще, — он остановил меня в тот момент, когда я уже проходил сквозь завесу. — Будьте осторожны. — Видимо он хотел сообщить о чем-то другом, но почему-то передумал.

Я пристально на него посмотрел, ожидая продолжения, но Советник буквально вытолкнул меня в проход в тот самый момент, когда без стука распахнулась входная дверь, а в следующую секунду передо мной уже была кирпичная стена, совершенно не прозрачная, и ничем не намекающая на то, что здесь когда-то был проход.

Глава 20

Я развернулся лицом к стене, через которую меня сюда вытолкнули, но оказавшаяся при нашей первой встречи с ней преграда, внезапно стала не просто казаться стеной, она стала стеной и сколько бы я не делал попыток прорваться сквозь нее обратно в кабинет советника, снова пропускать меня через себя она не пожелала, а как она работает, ни я, ни, подозреваю, Лорен так и не догадались спросить.

Отвлекся я от своего бесполезного действа только тогда, когда за отделяющей меня от кабинета преграды стих наконец топот многих пар ног и совсем близко раздались громкие голоса.

Лорен схватил меня за руку, и попытался увести вглубь тайного хода, но я отрицательно покачал головой и вырвался, возвращаясь к двери. Приникнув к стене ухом, я превратился в слух. То, что прошло больше часа, было очевидно, так что я не беспокоился насчет того, что нас могут поймать, потому что мы вполне сможем улизнуть отсюда с помощью телепорта куда бы он не вел, затратив на его активацию считанные секунды.

— Пэр Антеран, принятым единогласно решением Малого совета, вы задержаны за измену и неповиновению решениям Совета пэров.

— Уму непостижимо, Дрисколл, — рассмеялся Антеран. — А что конкретно мне инкриминируют? Кого именно я предал и какому из решений Совета пэров не подчинился? Я хочу услышать все самые пикантные подробности этого безумно интересного дела.

— Я не намерен устраивать дебаты, которые абсолютно ни к какому отличному от озвученного итогу не приведут. Уведите его, — рявкнул Дрисколл.

— А представители Малого совета пришли морально поддержать столь ценного для Дариара пэра, или у них тоже есть, что сказать? Вы не стесняйтесь, говорите, как есть: кому из вас лично я перешел дорогу, — Антеран говорил очень спокойно под бряцанье металла, видимо приближающейся к нему стражи, словно ему скучно, а те, кто пришел его арестовывать, не оправдали надежд, и умудрились испоганить такое дело, могущее стать чрезвычайно интересным. Выдержка у него, конечно, на зависть многим, мне так точно.

— Не следует оказывать сопротивление, пэр Антериан, это в ваших же интересах, — произнес незнакомый женский голос.

— Пэри Фриемор, вы обвиняете меня в измене. Думаю, что мои интересы в данный период ограничены только выбором способа избежать казни и, поверьте, этих способов у меня на самом деле очень немало.

— Так не усугубляйте свое положение… — завела незнакомка свою шарманку в очередной раз, словно, не услышав или не распознав очень отчетливую угрозу, прозвучавшую в словах Антерана.

Вот только я так и не услышал окончания ее речи. Перед глазами все поплыло, а в голове раздался противный гул, который постоянно менял тональность от комариного писка до рева начинающейся бури, больно ударяя по барабанным перепонкам и многократно повторяясь, отражаясь от черепной коробки. Меня бросило в жар, и я сразу же покрылся липким потом, застилающим глаза. Сев на колени и прислонившись к прохладной стене, я на время ощутил некоторое облегчение, но потом жар усилился в несколько раз, иссушая пот и оставляя чудовищную сухость во рту, от которой, казалось, язык раздувается, становясь в два раза больше и с трудом помещаясь во рту.

— Кеннет, что с тобой? — ко мне подошел Лорен и присел рядом, заглядывая в лицо. На его переносице залегла складка, да и вообще он выглядел обеспокоенным. — Ты весь горишь, — он приложил руку к моему лбу. Рука была восхитительно прохладной по сравнению с моей полыхающей головой, но он так быстро ее убрал и схватил мое запястье, сосредоточенно шевеля губами, считая пульс. Сердце билось очень быстро, но в каком-то рванном ритме, так и норовя выпрыгнуть из груди.

— Не знаю, — прохрипел я, едва разлепляя сухие губы. Во рту было уже настолько сухо, что язык едва смог повернуться, чтобы я сумел произнести эти два коротких слова. Саламандра, которая несколько дней не подавала никаких признаков жизни, и про которую я, положа руку на сердце, совсем забыл, металась по коже и словно подсвечивала ее, почему-то изнутри. Все мое внимание было сконцентрировано на ящерке, и в какой-то момент, мне показалось, что кожа стала похожа на тончайший пергамент, сквозь который было видно полыхающие огнем нитки кровеносных сосудов, но наваждение исчезло буквально за долю секунды, зато появилась сильная, граничащая с болью чувствительность. Даже я сам не мог прикоснуться к собственному телу, не испытывая ощущений, похожих на удар током. Одежда, соприкасавшаяся с кожей, доставляла столько неприятных ощущений, что я стал просто ее с себя срывать, стараясь как можно быстрее убрать это настолько выраженное раздражение, от которого хотелось заскулить, и сдержался я с большим трудом.

Лорен, не отрывая от меня взгляда, вытащил монету и готов уже был активировать телепорт, но тут меня скрутила внезапная резкая головная боль настолько сильная, что я все же не смог больше сдержать рвущийся наружу крик, падая на колени и хватаясь за голову, стискивая ее, чтобы хоть как-то уменьшить боль и гул, становящийся с каждой секундой все сильнее и пронзительнее.

Скорее всего, возня за стеной, да еще и мои крики, в конце концов, привлекли внимание находившихся по другую сторону людей. Ну, меня бы они тоже удивили и вызвали нестерпимое желание посмотреть, что же это за мыши такие за стеной ползают, да еще и орут человеческими голосами. Как они нашли открывающий дверь механизм, мне неизвестно, не исключаю, что им в этом деле подсобил Антеран по причине, которая известна исключительно ему, и мы ее никогда не узнаем, но как только стена начала истаивать, Лорен схватил меня за руку, не обращая внимание на слабое сопротивление с моей стороны, вызванное скорее его прикосновением, нежели желанием сопротивляться, и буквально поволок за собой вглубь туннеля.

— Да шевели ты ногами! — прорычал Лорен, который был вынужден сбавить шаг, потому что я еле передвигался, и он был уже на грани того, чтобы повалить меня на пол и тащить за собой волоком. — Ну же, Кеннет, соберись! В таком состоянии ты можешь телепортацию не перенести, — я моргнул и внезапно почувствовал, что вполне могу немного ускориться, потому что головная боль начала отступать, собственно, как и жар, который начал концентрироваться где-то в районе груди, скручиваясь в понемногу разрастающийся шар, но хотя бы уменьшился этот противный гул, и язык уже не занимал весь рот, да и болезненные ощущения на коже становились менее интенсивными. Зато появилась другая проблема. Шар в груди вырос уже до такой степени, что становилось трудно дышать. Воздуха не хватало, и я пытался протолкнуть его к легким и через рот, но помогало мало, только жжение усиливалось, но я упорно заставлял себя передвигать ногами, понимая, что делаю это слишком медленно, и у нас с такими темпами передвижения просто нет шансов на то, чтобы далеко уйти, но ноги голос разума слушать отказывались.

— Стоять! — я оглянулся и сквозь огненную пелену в глазах увидел довольно быстро нагоняющих нас Трех Теней и Дрисколла, который увязался вместе с группой преследования, видимо не мог упустить момент своего триумфа, собственноручно прикончив надоедливого наследника, который все никак сдохнуть не может, освобождая ему путь к заветному герцогству.

Вообще-то останавливаться, подчиняясь приказам этого мерзкого ублюдка ни я, ни Лорен не собирались, но нам пришлось это сделать, потому что прямо на пути нашего следования появилась преграда в виде полупрозрачной матовой стены, в которую Лорен едва не врезался на ходу, но успел вовремя затормозить, чтобы не коснуться этой мерзости, от которой даже на расстоянии ощущалась опасность. Остановившись, я сумел наконец-то справиться с дыханием, и мы развернулись, чтобы встретить противника лицом к лицу. Отступать дальше было невозможно. С удивлением я обнаружил, что отбежали мы не слишком далеко от стены, хотя по ощущениям было все иначе. Я мог бы поклясться, что прошел частично сам, частично повиснув на Лорене не менее пары километров, во всяком случае, чувствовал я себя как будто преодолел именно это расстояние.

Лорен бросил на меня взгляд и, убедившись, что я еще жив и даже выгляжу не так плохо, как минутой ранее, швырнул мне под ноги монету телепорта. Я сделал шаг вперед, туда, где в теории должен был открыться проход, но ничего не произошло. Монета просто лежала на полу, поблескивая в свете факелов и вовсе не собиралась совершать какие-либо превращения.

— Нет-нет, не нужно этого делать. Ведь в этом случае вы так быстро нас покинете, что я даже не смогу насладиться своей победой, такой необоснованно затянувшейся, а от этого еще более желанной. — Дрисколл остановился в нескольких метрах от меня и, переводя дыхания, умудрился при этом выдать свой спич и в итоге усмехнуться, что выглядело на его толстом неухоженном лице довольно омерзительно.

Больше в туннель за претендентом на герцогство и его Тенями никто заходить не спешил, толпясь возле входа, совершенно не по-пэрски отпихивая друг друга локтями, стремясь занять как можно более выгодное положение, чтобы лучше видеть происходящее, обещающее закончиться эпично, учитывая каким недобрым взглядом на преследователей смотрит Лорен, вытаскивая кинжал. Человек десять решили посмотреть на бесплатное преставление, обещающее скрасить их утомительное времяпрепровождение на краю мира, куда их отослали главы Семей, чтобы под ногами не мешались, и принесли хоть какую-то пользу. Вот только этим молодым людям не хотелось сидеть в Веруном забытом Сомерсете, где из всех развлечений только храм Доргона да невнятные попытки Дрисколла изображать герцога. Им хотелось побыстрее вернуться обратно в столицу, чтобы продолжить свое ничегонеделанье в более привычной атмосфере светских развлечений для молодых аристократов, иногда очень небезобидных или откровенно опасных больше для окружающих, чем для них самих, но уже вошедших в кровь, разбавленную вседозволенностью. Здесь же приходилось чопорно изображать представителей Совета пэров, а это было для многих невыносимо скучно.

Дрисколл еще что-то говорил, но его слова не доходили до моего воспаленного мозга, который сконцентрировался на том скоплении людей в проходе. Проведя всю жизнь в столице, я не раз сталкивался с последствиями развлечений этой золотой молодежи, и сейчас испытывал такую ненависть ни к конкретному человеку, а к ним ко всем, что даже мое отвращение к Дрисколлу отошло на второй план. Даже не пытаясь понять, что делаю, я вскинул руки и направил их в сторону всех этих тварей в человеческом обличье, освобождая тот болезненный жар из своей груди, который уже стал просто невыносимым, и грозил разорвать бешено стучащее сердце.

Из обеих ладоней вырвалась огромная огненная волна, которая сразу же залила все свободное пространство коридора впереди меня, сметая своей первозданной неподконтрольной мощью все на своем пути. Чем больше высвобождалось пламени, выплескиваясь с ладоней в виде мощных волн, тем лучше становилось мое состояние. Жжение в груди проходило, стало легче дышать, что было несколько странно, в этом огненном аду, который чем-то напомнил мне поляну, сожженную драконами. От невероятной температуры воздух вокруг задрожал, и начали плавиться камни, а Лорен отступил в сторону, прикрывая лицо руками, стараясь таким образом избежать свежих ожогов. Дрисколл вместе с тройкой Теней не успели среагировать, а может быть просто понадеялись на какую-то защиту, установленную перед ними. Вот только защита явно не была рассчитана на мощь чистой силы. Пламя лишь незначительно замедлилось перед этой преградой, и тут же понеслось дальше, за доли секунды расплавив тонкую прозрачную стену вокруг Дрисколла, и окутывая того огнем. Туннель заполнили отчаянные крики, сгорающих заживо людей, но никто не мог им помочь. Или не хотел. Или не успел, потому что агония этих живых факелов была совсем недолгой. А ведь Дрисколл, несмотря на всю свою ублюдочность, был не слабым магом и далеко не тупым человеком, чтобы рассчитывать на простейшее заклинание защиты при разговоре с герцогом, который по слухам тоже маг не так чтобы слабый, и которому может не понравиться их возможный диалог. Так что, защита, скорее всего, была очень даже на уровне, вот только и она не справилась, и Дрисколл перестал отравлять мне жизнь в какие-то мгновения.

Все эти мысли проносились в моей голове с той же скоростью, что и изливающееся из рук пламя, и они были отстраненными, ясными, будто я слышал чьи-то рассуждения вслух, а не думал сам. Но мне было на это плевать, потому что я находился на грани ужаса от того, что сейчас происходило вокруг и невозможности хоть как-то контролировать ситуацию, ведь огонь я вовсе не контролировал и он жил своей собственной жизнью. Те, кто стремился посмотреть на ликвидацию единственного наследника покойного герцога Сомерсета быстро разбежались по обеим сторонам от прохода, пропуская смертоносную волну впереди себя. В отличие от защиты Дрисколла, их защита вполне справилась с поставленной задачей, и волна пламени лишь немного опалила длинные волосы какой-то взвизгнувшей девицы. Все же они были потомками герцогов, и сила текла по их жилам с рождения, да и с самого раннего детства этими ребятками занимались сильнейшие учителя, в отличие от меня, поэтому им удалось довольно быстро локализовать пламя и направить его в мою сторону, отодвигая от себя. Огонь же, который меня совершенно не слушался, сопротивлялся и не хотел уходить от своих жертв, набрасываясь на их защиту снова и снова. И тогда, посовещавшись вполголоса от толпы отделились несколько человек. Девушка и два парня вошли в туннель держа левые руки перед собой и скороговоркой синхронно, словно долго репетировали, произносили одно и тоже заклинание. По мере их продвижения огонь, к этому времени уже превратившийся в стену, начал неохотно сдавать позиции и отступать, возвращался ко мне, создавая при этом дискомфорт в груди и снова возвращая противный гул в голове. Как-то контролировать пламя у меня все еще не получалось, и я начал откровенно паниковать, глядя на приближающихся членов малого Совета. Сквозь рев пламени я услышал голос Антерана:

— Да что ты стоишь, Магистр, помоги ему!

В тот же миг на мои плечи легли руки Лорена, сильно сжав, оставляя синяки на обнаженной коже, и спокойным, каким-то чужим и непривычным голосом начал монотонно говорить, повторяя практически одно и то же:

— Дыши со мной. Вдох. Выдох. Давай же, вспомни, как нужно контролировать свою силу. Вспоминай и дыши вместе со мной, ты же чувствуешь, как я дышу. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Молодец, продолжай дышать вместе со мной, не пытайся делать это сам. Только вместе со мной. Вдох. Выдох.

Я закрыл глаза, пытаясь уловить дыхание склонившегося надо мной Лорена, и сразу же увидел перед собой старика с трубкой, представившегося Шезму, который и занимался тем, что учил меня чувствовать потоки магии в теле, учил эти потоки контролировать и управлять ими.

Я резко открыл глаза и вышел из того медитативного состояния, в котором оказался, дыша в одном ритме с Лореном. Стена огня совсем истончилась, и я очень отчетливо увидел в несколько шагах от себя, группу не слишком дружелюбно настроенных пэров, которые пока все же не решались нападать, потому что при этом им пришлось бы опустить защиту, что могло привести к весьма негативным последствиям, потому что пламя, почувствовав слабину вполне могло за секунды сделать из них хорошо прожаренный бифштекс.

Я резко опустил руки, загоняя остатки неизрасходованной голой силы обратно в центр ее сосредоточения. Как только огонь потух, Лорен резко толкнул меня в спину, и я сделал шаг в открытый проход телепорта, который открылся сразу же после смерти Дрисколла, и по какой-то причине стоял открытым, не реагируя на огонь, вплоть до нашей телепортации.

Глава 21

Телепорт выбросил нас в темном проулке, который был освещен только светом, исходящим от звезд и даруемым ночным светилом. Вокруг стояла тишина, прерываемая где-то вдалеке людскими криками и сильным шумом, слышимым похоже на очень далеком расстоянии.

Быстро оглядевшись по сторонам, я понял, что мы находимся в каком-то жилом квартале с двухэтажными домами по обе стороны узкой дороги на которой мы стояли. Тротуаров как таковых вообще не было, а улочка была настолько узкой, что соседи могли из соседних домов за руки здороваться по утрам. Свет в окнах не горел, либо же они были наглухо закрыты ставнями, не пропускающими нилучика, из чего можно было сделать вывод, что жители этого места либо спят, либо тут вообще никто не живет, либо они не привыкли, чтобы кто-то лез в их жизнь пусть даже заглядывая в освещенное окно. Я нагнулся, опираясь руками о колени и старался отдышаться. Не то, чтобы в данный момент мне было плохо и что-то болело, просто немного не хватало воздуха. Когда воздух начал без проблем заходить в грудь и выходить обратно, я запоздало оглянулся, проверяя, смог ли Лорен телепортироваться вместе со мной, или остался на растерзание весьма агрессивно настроенных молодых магов. Как оказалось, телепортироваться он смог, и теперь спокойно стоял, и рассматривал меня пристальным оценивающим взглядом. Под взглядом своего дружинника я выпрямился и повернулся к нему лицом.

— Что?

— Ничего. Я сейчас нахожусь в тягостных раздумьях, что же с тобой делать? — он отвел от меня взгляд и посмотрел на небо. Становилось пасмурно. Набежавшие откуда-то тучи быстро закрыли звезды и теперь пытались заслонить собой единственный источник света, оставшегося в нашем распоряжение.

— И что придумал? — я невольно проследил за его взглядом, но ничего сверхъестественного не увидел.

— Ничего, и это меня раздражает, — он повернулся ко мне спиной и пошел вглубь проулка, как обычно бесшумно, скрываясь в темноте и даже не проверяя, а следует ли за ним его герцог. Мне ничего не оставалось, как двинуться вслед за ним, просто, чтобы не остаться одному, и буквально тут же тормознул, споткнувшись о что-то твердое, создавая такое количество шума, что если бы я жил в этих трущобах, то наверняка бы проснулся.

— О Боги, когда ты уже научишься смотреть себе под ноги, — раздался голос из тьмы проулка, следом за которым показался Лорен.

— Было бы время учиться, — буркнул я, вспоминая, что раньше, когда Дмитрий помогал мне, или как называть то, что с нами произошло, я не был столь неаккуратен, хотя, чего греха таить, откуда бы мне взять эти умения, если я стал предоставлен сам себе? Так, не время для рефлексии, все равно уже мало что осталось от того забитого маленького мальчика, а что до физической подготовки, то это дело поправимое. Посмотрев на свои руки, наверное, впервые за время, которое прошло после того, как я покинул туннель, ко мне пришло внезапное осознание, что магия ко мне неожиданно вернулась, благодаря снятым блокам пэра Антерана, поэтому, сделав привычное круговое движение кистью, попытался выпустить перед собой небольшой огненный шар, чтобы хоть немного осветить это место.

Только удача, предчувствие и невероятная реакция помогли Лорену избежать смерти, и распластаться на земле, пропуская над собой шар размером с человеческую голову. Я смотрел, как огромный светлячок, которым он должен был по идее быть, пролетел еще некоторое расстояние и, поднявшись на определенную высоту, завис на уровне второго этажа, ярко освещая улицу.

— Кеннет, — сквозь зубы прорычал Лорен, легким движением вскакивая на ноги. — Что ты творишь?!

— М-м-м… — это было единственное, что мог я ответить на его вопрос. Все те знания и умения, которыми я обладал ранее, такие как четкое дозирование силы и подготовка заклинания, исходя из этого объема, мне сейчас явно не могли помочь. Что-то изменилось, только бы понять, что, и как с этим можно совладать.

— Какой многообещающий ответ, убери его, а то это приглашение заглянуть местной страже на огонек, в прямом смысле этого слова, мне в данный момент не слишком нужно, — он покачал головой и посмотрел на шар, который под инактивирующим заклинанием сначала распался на несколько мелких шариков, которые затем просто испарились, осыпав место, над которым он зависал многочисленными искрами. Такого я никогда не видел. Раньше заклинание просто гасило существующее без каких-либо дополнительных визуальных спецэффектов.

— Лорен…

— Выпусти огненную плеть, одну и небольшую, — он встал рядом со мной, видимо, чтобы случайно не попасть под действие заклинания о котором просил.

— Зачем? — я вспоминал в уме формулу плети, которую давно уже не применял. Не дождавшись ответа, я выпустил из правой руки тонкую нить, только издали в уме напоминающую плеть, очень аккуратно отмеряя приложенную к ней силу. Тот смерч, который вырвался у меня из руки, неплохо прожарил бы любого, оказавшегося передо мной в пределах пяти шагов. Я быстро убрал эту… ну пусть будет плеть, отмечая, что на этот раз обошлось без неожиданных последствий.

— Ну, мы убедились, что магию тебе пока применять не рекомендуется. — От темноты, в которую мы погрузились после небольшого огненного светопреставления, я словно ослеп, но постепенно перед глазами начали проявлять неясные силуэты.

— Я так и понял. Кстати, ты знаешь куда нас перенесло? — повернувшись туда, где должен был по идее находиться Лорен, я зажмурился от яркого бледного света, ударивший по глазам. Проморгавшись, увидел, как мой дружинник подвесил над собой пару бледных ночников, которые ограничено освещали дорогу и небольшой кусочек пространства перед нами

— Знаю. Кеннет, я вспомнил, что после таверны обратился к местному артефактору, который нелегально мог перенастроить имеющиеся монеты телепортации. Он перенастроил их на три места в которые нам нужно попасть, ну ладно, в этом место исключительно мне, но сейчас точку телепортации мне выбирать уже не приходилось, активируя просто первый попавшийся.

— Откуда ты узнал про проход в кабинет Антерана? — спросил я уже у удаляющейся спины Лорена.

— А вот это пока прячется слишком глубоко в моей памяти. Ты где опять застрял? — он остановился и повернулся ко мне.

— Ты все еще не сказал, где мы, — я сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что никуда не пойду, пока мне все не объяснят.

— Около дома и лавки оружейника, этого достаточно?

— Вполне. Ты как-то странно себя ведешь, — я догнал Лорена, отмечая, что его движения стали какими-то другими. Более плавными, что ли. По крайней мере, раньше я этого не замечал. Даже после перемотки времени Часовщиком и моего своеобразного лечения, он двигаться стал несколько иначе, но все равно более рублено и хищно, всегда находясь наготове, чтобы сделать рывок или внезапно вступить в схватку. Сейчас же он шел, словно не касаясь земли, совершенно не издавая звуков и не оставляя ни единого следа на довольно грязной глиняной дороге.

— В смысле? — он не смотрел на меня, больше осматривая все вокруг цепким взглядом.

— Ты не маг, но смог сотворить пару ночников, особо не напрягаясь. И тогда, в туннеле… Знаешь, мне, наверное, кажется, и я себя накручиваю, но практически точно уверен в том, что сам бы не справился и не смог быстро прийти к тому медитативному состоянию, слишком много эмоций было. Меня будто туда погрузили довольно быстро и плавно, после чего я смог обуздать собственную силу. Лорен, ты единственный, кто был в прямом контакте со мной.

— Пришли. — Мы остановились возле небольшого дома, в который вела невысокая, на пять ступеней, но довольно крутая лестница. — И да, ты себя накручиваешь. Это элементарное заклинание, сил на которое хватит даже у необученного некроманта. — Он щелкнул пальцами, убирая ночники. Постояв немного, убеждаясь в том, что вокруг все так же тихо и нет посторонних он поднялся к двери и, немного повозившись с замком, открыл дверь. Мне стало несколько неуютно, находясь поблизости с единственным человеком, которому я всегда всецело доверял и считал другом и почти братом. Что-то было неправильно. Но с другой стороны, ко мне у него отношение точно такое же, как было до этого, может и правда я себя накручиваю? Тем более, мы, так или иначе, ожидали метаморфозы после воскрешения. И я понятия не имел о том, где находился, и как мне отсюда выбраться, поэтому единственным верным решением было в данный момент следовать за Лореном, отгоняя неприятные мысли. Когда я поставил ногу на первую ступеньку, то сразу же раздался скрип прогибающихся подо мной досок.

— Кеннет, — шикнул Лорен и уже особо не таясь под лай собаки, раздавшийся где-то в глубине дома, и зажегшийся свет, распахнул входную дверь, заходя в дом. Я кивнул пустоте и поднялся по лестнице и зашел в дом вслед за Лореном, где меня встретил не слишком дружелюбно настроенный хозяин дома в ночной рубашке и направленным на нас коротким мечом из очень хорошей стали. То, как он держал оружие в руке, говорило о том, что он умеет им пользоваться и непременно пустит в дело, если мы не соизволим убраться из его дома быстро и не оглядываясь.

Собака, которая собственно и подняла хозяина жилища из постели, жалобно скулила, прячась за мужчиной, чем придала ему толику неуверенности в себе и непонимание происходящего. Он был невысокого роста, довольно крепкий, но в то же время, полноватый, что совсем не вязалось с внешностью оружейников, которые работали в столице. Лорен спокойно стоял в центре комнаты, разглядывая стены с многочисленными стеллажами, заполненными оружием, развешанным и расставленным в ней, как в музее на выставке. Сомневаюсь, что это было оружие на продажу, слишком уж оно было дорогим, украшенным камнями и другими разнообразными вставками на рукоятях, однако, сомневаюсь, что от этой красоты был толк.

— Так и будете молчать? — не выдержал хозяин, вытянув руку с мечом в направлении Лорена, безошибочно определив, кто тут представляет большую угрозу.

— Да нет, ждал, пока вы придете в себя, — Лорен перестал оглядываться и довольно расслабленно подошел к оружейнику, отводя меч в сторону, чему хозяин дома даже особо не сопротивлялся. При приближении Магистра собака еще больше ударилась в панику и в конечном итоге убежала из дома через все еще открытую дверь, оставив хозяина разбираться с непрошенными гостями самостоятельно, в прямом смысле поджав хвост. И это было настолько странно, что я невольно проводил ее удивленным взглядом.

— У меня дома нет ничего ценного. Все оружие — муляж, а денег и драгоценностей у меня нет. Берите, что хотите и убирайтесь, мне не нужны проблемы, — проговорил мужчина, не сводя с Лорена напряженного взгляда.

— Ты Гэрим Лан?

— Да, это я.

— Мне нужен клинок.

— Товарная лавка с другой стороны дома. Приходите утром, и мы подберем вам оружие на ваш вкус, удовлетворив любые пожелания. — Немного удивился хозяин и опустил бесполезный меч. — Не нужно было ради этого вламываться ко мне в дом среди ночи.

— Ты немного меня не понял, мне нужен кинжал Тени, и ты единственный о ком я знаю из тех, кто может его сделать, — Лорен обошел Гэрима и остановился возле одного из стеллажей что-то внимательно рассматривая внутри. Я хотел было присоединиться к своему дружиннику, но обернувшийся на мои шаги Лорен покачал головой. Ну хорошо, намек принят к сведению, хотя в настоящее время никакой особо опасности для кого-либо в этой комнате я не наблюдал. Подумав еще раз, я все же вернулся к двери и, подумав, все же закрыл ее.

— Вы, наверное, ошиблись, я не занимаюсь такими вещами, тем более, что последним указом Совета создание подобного оружие считается противозаконным и…

— Гэрим, не нужно мне рассказывать про нарушение закона. — Лорен посмотрел на сразу же заткнувшегося оружейника. — Что ты хочешь за исполнение моего заказа?

— Я не…

— Гэрим, я не пришел тебя грабить или тебе угрожать, — Магистр усмехнулся и немного наклонил голову набок. — Просто назови цену. Все в этой жизни продается, несмотря на запреты, и это зависит только от цены.

— Я знаю кто ты, — ахнул Лан и немного попятился. — Но зачем тебе клинок? Ведь у тебя должен быть свой.

— Лишние вопросы не способствуют продлению жизни, Гэрим.

— Я… я все сделаю. И вы сразу же уйдете, — он посмотрел на меня, потом на дверь, которую я заслонил собой, опираясь на нее спиной. Судя по всему, оружейник не имел ни малейшего понятия, кто я такой, что в принципе было хорошо, плохо, что Лорен снова умудрился засветиться, но тут уже никак по-другому было не поступить. — Я сейчас переоденусь, возьму ключи от мастерской и вернусь, — ринулся наверх мужчина, огибая Лорена по довольно широкой дуге.

— Гэрим, — тот резко остановился, не поворачиваясь к окликнувшему его Магистру. — У меня очень хороший слух.

Тот только кивнул и умчался наверх, оставляя нас вдвоем.

— Ты ему веришь? — спросил я у Лорена, который все еще рассматривал горизонтальную витрину. Любопытство победило, и я подошел к нему, разглядывая то, что так привлекло его внимание. Там лежал обычный меч, который мало чем отличался от остальных, только меньшей вычурностью и более качественной сталью. На муляж в отличие от остального оружия он был мало похож, что совсем не вязалось со словами Лана.

— Я никому не верю. Но не думаю, что он захочет нас обмануть, только не здесь. Думаю, дальше я сам, тебе следует вернуться в зал Совещаний, — он достал одну из монет и протянул ее мне.

— Не горю особым желанием. Тем более, нужно за тобой присмотреть, а то провалы в памяти штука очень опасная, особенно в такое неспокойное время. — Лорен несколько секунд буровил меня напряженным взглядом, но потом видимо, пройдя несколько стадий от отрицания до принятия, положил монету на место.

— Что особенного в этом мече? — я кивнул на стеллаж.

— Хорошая и качественная подделка первого клинка Императора, не знал, что кто-то еще помнит об этом и знает, как он выглядит, — он снова посмотрел на оружие, но довольно быстро повернулся к нему спиной.

— Императора? — я нахмурился не понимая, о чем он, вообще, говорит.

— Не всегда Дариаром правил Совет, но это было очень давно, — ответил мне Лорен, глядя на лестницу, на которой появился одетый оружейник, довольно быстро спустившийся к нам. Его ответ немного выбил меня из колеи. Император? Никогда не слышал ни о чем подобном. Даже если это и так, все же увлечение историей было где-то на самой низшей ступени моих интересов, то такая осведомленность моего дружинника меня немного насторожила. Откуда ему то знать, как выглядел первый клинок Императора, существовавшего очень много лет назад, настолько, что о нем никто никогда не упоминает, и мало кто помнит?

— Я готов, пройдемте за мной, — на удивление, он не пошел к выходу, а, обогнув лестницу, махнул нам рукой, открывая под лестницей дверь. — Моя мастерская находится в подвале, — пояснил он немного напрягшемуся Лорену, который что-то обдумав, все же последовал следом за мужчиной.

Подвал, о котором говорил Лан находился довольно глубоко внизу. Я насчитал около двадцати ступеней, когда спускался следом за остальными. В подвале, как и говорил оружейник находилась мастерская. Везде были в хаотичном порядке, разложены, разбросаны инструменты, а возле дальней стены находился стол с сами разнообразными заготовками.

— Я не кузнец, я только довожу до ума топорную черновую работу. — Увидев мой удивленный взгляд пояснил Гэрим. — Судя по всему вы мало знаете о работе оружейника со знаниями артефакторики, молодой человек.

Я ему ничего не ответил, только прошел вглубь. Мой взгляд приковал к себе небольшой черный матовый камень, с идеально гладкой поверхностью, который лежал отдельно от всего остального чуть ли не в центре комнаты на собственном небольшом столике, что в общем хаосе мастерской выглядело несколько неуместно. Тут не нужно было обладать какими-то специальными знаниями, чтобы понять, что передо мной находился тот самый знаменитый аманит, из-за которого все собственно и завертелось.

— Это потребует времени, вы же знаете, что это процесс не быстрый…

— Начинай, а мы внимательно посмотрим. — Ответил Лорен, присаживаясь на свободный стул.

— Да-да, конечно. — Оружейник начал суетливо собирать со всех столов и пола какие-то инструменты, тряпки, камни и другие не известные мне приспособления. К аманиту он пока не подходил, скорее всего, на данном этапе камень не требовался в работе. Я сел рядом с Лореном, заняв последний свободный стул, хотя, судя по поведению Лана, он ему и не требовался. Мы молча наблюдали за работой оружейника, в голове была пустота, а монотонная работа Лана несколько притупила внимательность и связь с реальностью. Глядя на Лорена, я понял, что тот тоже витает где-то в собственных мыслях.

Гэрим то и дело затравленно на нас косился и, внезапно, рванул к выходу, бросая в нашу сторону какой-то мешочек.

Лорен сорвался с места, одновременно со мной, но ни он, ни я цели не достигли. Если бы оружейник не был Лорену нужен живой, то все бы кончилось быстро, однако единственной целью было не дать тому сбежать и позвать помощь. Тот мешочек, что бросил в нашу сторону оружейник взорвался в воздухе яркой вспышкой прямо перед лицом Лорена у подножья лестницы, отбросив того назад, а меня на секунду ослепив. Из мешочка повалил синий дым, заполнив комнату за считаные секунды, снизив видимость до вытянутой руки. Того времени, пока Лорен приходил в себя, а это у него заняло от силы секунд десять, хватило, чтобы оружейник улизнул, крепко заперев за собой дверь.

Дым все никак не развеивался, разъедая глаза, от чего настроение Лорена упало ниже определенной точки. Вентиляции в помещении как таковой не было, что мне показалось несколько странным, но дышать от этого понимания легче не становилось. Мы как могли искали какие-либо намеки на потайные выходы или же способ открыть дверь, которую, как я понял, снаружи оружейник запечатал заклинанием. Если ничего не предпринять в течение пары минут, то мы с Лореном просто задохнемся в этом проклятом дыму.

Глава 22

Дым все никак не рассеивался до конца, и, хотя уже можно было свободно дышать, глаза все равно разъедало от чего они чесались и слезились, а настроение Лорена упало ниже определенной точки практически невозврата. Если честно, если бы не сложная ситуация, в которой мы оказались, видеть Лорена в его привычном состоянии едва контролируемого бешенства и осознавать, что перед тобой находится все-таки твой друг, оказалось до удивления приятным. Ведь я уже в чем только его не подозревал, включая момент, что это вообще не Лорен и мы вернули в его тело кого-то другого. Вентиляции в этом вонючем подвале как таковой не было, что мне показалось несколько странным, но от этого понимания легче не становилось. Мы как могли искали какие-либо намеки на потайные выходы и параллельно какой-нибудь способ открыть дверь, которую, как я понял, снаружи оружейник запечатал блокирующим заклинанием.

— И что будем делать? — я поднял стул, который упал в момент моего рывка к сбегающему оружейнику. Поставив его на место, так и не решился сесть, наблюдая за мечущемуся по небольшой комнате Лореном, который в прямом смысле извергал молнии от едва сдерживаемой ярости. Парочка таких непроизвольно вырвалась у него из рук, когда он от злости стукнул кулаком по стене.

— Ты что-то предлагаешь, или ведешь светскую беседу? — рявкнул мой дружинник, в который уже раз поднимаясь по лестнице к входной двери.

— Да нет, просто напоминаю, что вроде у тебя были некие монеты, которые могут нас вытащить отсюда. И не надо так на меня смотреть. — Я все же присел, глядя как Лорен резко спустился обратно и встал рядом со мной, вытаскивая одну единственную последнюю монету. Покрутив в руке, он положил ее обратно в карман и посмотрел на меня, отрицательно покачав головой.

— Нет, это плохой вариант, туда соваться с пустыми руками, не подготовленными и вдвоем — не слишком правильный поступок.

— А сидеть здесь и ждать с моря погоды — правильный? — вскинулся я, все же надеясь, что он расскажет о конечных координатах телепорта.

— Не совсем, хотя… — Он снова достал монету. — Сейчас со скоропостижной смертью Дрисколла там не так опасно, как было бы при живом пэре.

— И куда она ведет? — кивнув на монету, я сложил руки на груди всем своим видом показывая, что жду вразумительного ответа.

— Во временную резиденцию Дрисколла. Планы слегка поменялись и теперь эта точка не слишком полезна.

— Ты хотел убить Дрисколла и ничего мне при этом не сказать?

— Наверное, я до сих пор не могу вспомнить, как и зачем были нанесены координаты.

— И главное кем…

Я не успел договорить, потому что в этот момент несколько черных теней пронеслись мимо меня, через секунду трансформируясь в четырех мужчин в черных одеждах. В пользу того, что это были самые настоящие и обученные Тени, а не сброд, окружающий того же Дрисколла, говорило их внезапное появление, заставшие врасплох даже Лорена. Все же тут был некий потайной вход, до которого мы так и не добрались, или же он был настолько искусно замаскирован, что мы его просто не заметили. Я сидел, спиной упираясь в широкий стол, надеясь, что позади меня никого нет. Молча достав свои кинжалы, Тени направили их в сторону Лорена, который против своих коллег с обычным ножом, хоть и из хорошей стали, выглядел как ребенок в игрушечном автомобиле. Я тряхнул головой, прогоняя странный образ, и вскочил со своего места, стараясь перевести внимание со своего дружинника на себя, чтобы хоть на время нивелировать численное преимущество портив одного Магистра, но это у меня не слишком получилось. Один из них просто молча отделился от остальных и, усиленным воздушной магией, ударом в грудь отправил меня в недалекий полет до ближайшей стены. Благо ничего колюще-режущего на ней не оказалось, и я отделался только сильным ушибом. Пытаясь ровно и спокойно дышать, я поднялся с пола, глядя, как трое мужчин, словно играючи кружат вокруг Лорена, делая легкие выпады, загоняя того в угол. Четвертый же крутанул кинжал в руке и, спрятав тот в ножны, неспешно подошел ко мне, так же молча ударил кулаком по лицу, следом за которым пошел удар ногой в живот. От нестерпимой боли я согнулся пополам, но спустя секунду через боль резко выпрямился и заблокировал удар, который тот решил нанести на этот раз в голову. Буквально тут же последовал удар другой рукой, который я так же умудрился принять на согнутые руки, действуя больше интуитивно, потому что никаким техникам боя обучен не был. Удар ноги в бок, я не успел ни заблокировать, ни увернуться от него, полностью сосредоточившись на руках Тени. Он не ожидал сопротивления, но даже такие не слишком умелые потуги его жертвы, предпринимаемые для своей защиты, словно только раззадоривали его. Последний удар был болезненный, но адреналин уже зашкаливал в крови, поэтому я не слишком заострил на нем внимание. Попытавшись ответить, я замахнулся для удара, но мужчина, легко перехватив на замахе мою руку, резко перебросил меня через себя, снова впечатав в стену спиной. Я неловко упал на живот и как только перевернулся на спину, получил ощутимый удар ноги сверху по грудной клетке. Раздался хруст, следом за которым пришла и боль, которая уже почти полностью поглотила мой разум. Сделав несколько судорожных выдохов, я вдохнул воздух, от чего грудь прострелило новой болевой волной. То, что наемник получал какое-то маниакальное удовлетворение от избиения того, кто слабее и беспомощнее, было очевидно и вызывало отчаяние вперемешку со злостью. Руки мужчины плотно обхватили мою шею, не давая воздуху проходить к легким. Я разлепил глаза и увидел легкую ухмылку на незнакомом лице. Схватившись за удерживающие меня руки, где-то на грани уже уходящего от недостатка кислорода сознании, больше рефлекторно пустил к рукам уже давно беснующийся в моей груди огонь, которого на удивление оказалось немного, но хватило, чтобы он разжал руки, скидывая с себя тяжелую куртку, которую с каждой секундой все больше поглощало магическое пламя. Этой небольшой передышки мне хватило, чтобы хоть немного прийти в себя, по крайней мере, отдышаться. Ни на что больше сил не было, даже подняться. Судя по доносившемуся до меня шуму, в противоположном конце мастерской Лорен так же еще сопротивлялся и не сдавался без боя. Эти звуки принесли понимание того, что помощь от него, скорее всего, не придет и непонимание — почему они не сделали свою работу быстро и чисто, а, развлекаясь, решили оставить после себя столько грязи. Разобравшись с огнем, этот урод, который взялся за меня, ударом ноги в живот снова перевернул меня на спину и, достав свой кинжал, присел, хватая меня за правую руку, выворачивая ее и прижимая к моей шее. Он замахнулся, целясь острием лезвия в глаз, решив закончить уже ставшей неинтересной игру. Я перехватил свободной рукой руку с оружием буквально в сантиметре от лица и, прилагая все силы, которые неизвестно откуда у меня взялись, сопротивлялся давлению, стараясь увести опасный клинок от лица. Чувство давление усилилось, даже несмотря на новую уже более слабую волну огня, которую я больше бессознательно пропустил через руки. Ровно в тот момент, когда рука, удерживающая меня, разжалась, чтобы в одно мгновение перехватить кинжал здоровой рукой, я отмахнулся, чудом ударив по левой руке, державшей клинок. Его правая рука была уже чуть ли не обугленной, и наемник больше от неожиданности, довольно неуклюже потеряв равновесие, упал на поврежденную руку, которая предательски подломилась под его весом. Ничего в тот момент не придумав умнее, я снова ударил по обожженной руке и извернувшись через мгновение боли в груди, коленом толкнув его в грудь, перехватывая руку с кинжалом, обжигая ее крохами оставшегося внутри меня огня, стараясь отвести смертельное оружие. Внезапно огонь, точнее искры, больше доставляющие в тот момент противнику неудобство, нежели причиняя боль, превратился в довольно ощутимый огненный поток, от которого Тень попытался увернуться, выкручивая мою руку в запястье, но я крепко вцепился в него, понимая, что если отпущу, то игры кончатся и он довершит то, для чего его сюда прислали. Огонь словно огибал кинжал, но не руку его владельца. В замкнутом помещении, в котором все еще витали остатки того синего тумана, запахло горелым мясом, и в тот момент, когда наемник потерял контроль, я второй рукой ударил того в ухо, не слишком сильно, но этого хватило, чтобы он наткнулся на собственный кинжал, который все еще удерживал в руке, окутанной магическим пламенем. Кинжал вошел в шею ровно в тот момент, когда огонь погас. Я выпустил руку и перекатился с заваливающимся телом, подминая его под себя. Он вяло сопротивлялся, стараясь оттолкнуть меня и вытащить свой клинок из собственной шеи, который не принес тому смертельного увечья, как бы я не рассчитывал на это. Недолго думая, я ударил ладонью по рукояти со всей оставшейся у меня силой, всаживая кинжал глубже. Пара полувздохов с булькающей изо рта кровью и мужчина затих, забирая с собой свое доргоново оружие, осыпавшееся на его лицо пеплом.

Только с третьей попытки мне удалось подняться на ноги и, согнувшись от боли, усиливающейся с каждой секундой, буквально доползти до стола, от которого начался мой полет. Тройка Теней все еще кружила в своем танце, постепенно наращивая темп. Помещение было небольшим и особо разгуляться нападавшим было негде, что было на руку обороняющемуся Лорену. Буквально на секунду он выхватил мой взгляд и, будто на что-то решившись, сделал шаг вперед. Вместе с этим его словно окутала какая-то серая тень, которая через мгновение исчезла. После этого движения Магистра стали резкими и более плавными. Игры в кошки-мышки закончились с осознанием того, что я умудрился выжить, и эту видимую даже мне перемену в поведении Лорена, заметили и остальные, на секунду замерев, чтобы разработать новый план нападения. Легкой победы не получилось, и сейчас начался совершенно другой — смертельный танец, без шуток и бахвальства перед заведомо слабым противником. Нападавшие напирали, но судя по всему, Лорен этого особо не замечал, с небывалой легкостью отражая одну атаку за другой, наращивая темп и теперь самолично диктуя условия этой схватки. На меня никто не обращал внимания, что не могло не радовать, но тот факт, что я еле держался на ногах, меня совсем не радовал. Я как-то отстранённо смотрел на то, что происходит, и хотел только одного, чтобы все быстрее так или иначе закончилось. Лорен сделал резкий выпад вперед, хватая одного из противников за ворот одежды и притянув к себе, вонзил ему в живот свой клинок. Отбросив еще живого наемника в сторону одного из оставшихся, он на несколько секунд остался против одной Тени, который уже практически растворился за спиной у Магистра. Возможно у него что-нибудь бы и получилось, если бы против него был обычный человек. Сделав резкий разворот, Лорен словно зная, где будет находиться его противник, рассек воздух, перерезая горло, готовившего удар со спины Тени. Очередной разворот и клинок оказывается в глазнице у Тени, подошедшего к Магистру слишком близко. Раненный поднялся и тяжело двинулся в сторону Лорена, выставляя перед собой руку с кинжалом. Живым уйти он уже не надеялся, собственно, как и не хотел, чтобы его оставляли в живых, поэтому и решился на этот самоубийственный выпад. Лорен, сделав шаг назад, с какой-то усмешкой повернулся к тому спиной и, подняв два лезвия из заготовок оружейника, внимательно их рассмотрел и оставив одно, растворился в комнате, оказываясь за спиной развернувшегося к нему, но ничего не предпринявшего, чтобы защититься, наемника.

— Стой, — я хрипло крикнул, но Лорен либо не услышал меня, либо сделал вид, что не услышал. Еле видимый замах, и тонкий стилет оказывается в шее у последнего напавшего на нас Тени.

— Ты плохо выглядишь, — он подошел к телу одного из наемников и вытащил из черепа свой клинок. Вытерев его об одежду трупа, вложил в ножны и направился ко мне, внимательно меня при этом разглядывая. Что-то в его взгляде мне не давало покоя, что-то отталкивало, заставляя опускать глаза.

— Ты знаешь, помощь бы мне не помешала, судя по всему этот цирк ты мог бы прикрыть гораздо раньше, но почему-то тянул. И зачем ты убил последнего? Он мог бы нам просто пригодиться в плане сбора информации. Теперь мы никогда не узнаем, кто их послал и с какой целью. — Он не отвечал, рассматривая что-то позади меня. Я уже хотел было обернуться и посмотреть, что его так заинтересовало, но Лорен наконец перестал изображать собой статую и пялиться в одну точку, переводя взгляд непосредственно на меня.

— Ну, зачем они тут оказались особого ума не нужно, чтобы понять. А вот кто их послал, вопрос гораздо интереснее. Да, я совершил довольно непростительную в сложившейся ситуации ошибку, признаю, но сомневаюсь, что он нам хоть что-нибудь сказал. — Он так же оставался в полутени недалеко от меня. Синяя дымка наконец начала рассеиваться, что хоть немного, но делало существование в этом подвале терпимым. По крайней мере глаза больше не разъедало.

— Дрисколл мертв, Антеран на нашей стороне, вроде бы, Эриксон все еще витает в облаках, а никого более влиятельного я не могу назвать, кто бы имел ресурсы в количестве Четырех настоящих Теней. Остается только надеяться, что оружейник окажется в другой раз более сговорчивым, потому как, что-то планировать, не зная кто еще точит на меня зуб, как-то не слишком рационально. — Голос, с каждый словом, становился все тише, хрипеть я так и не перестал, видимо этот урод все же повредил мне связки, когда пытался придушить.

— Не следует забывать об одиннадцати делегациях, которые вполне могли бы располагать такими ресурсами, но ты прав, нам необходимо найти оружейника, чтобы выяснить, кому и главное зачем он нас так невыгодно для него продал, — прорычав последние слова Магистр сделал шаг ближе ко мне. — Дай мне тебя осмотреть.

— Лорен? — Я обеспокоенно вскинулся. Когда он подошел ко мне вплотную я понял, что именно казалось мне странным. Цвет его глаз поменялся, и теперь на меня словно смотрел совершенно другой человек, или не человек. И такие глаза я уже видел ранее. У пэра Антерана. Черные глаза с желтым ободком по периметру радужки. Я впал в ступор, глядя в глаза Лорена или того, кто стоял передо мной. Бежать мне было некуда, да я и не смог бы. Учитывая, что он словно не заметил троих Теней, насколько легко он перерезал им глотки, то шансов у меня было от него скрыть примерно, как у таракана от тапка судьбы. Он на секунду прикрыл глаза, а когда их открыл, то я увидел знакомый взгляд.

— Ты неплохо справился, — он как-то отстранённо оглянулся, рассматривая трупы в центре комнаты, и тряхнул головой, направляясь к одному из тел, лежащих на полу.

— Что с тобой происходит? — я, корчась от боли, все же отлип от стола, на котором полулежал все это время и подошел к Лорену, который наклонился к одному из Теней, внимательно осматривая труп.

— Кеннет, — он повернулся в мою сторону и, быстро поднявшись, успел подхватить, потому как одна нога предательски подломилась, и я еле сумел удержать равновесие, чтобы не свалиться прямиком на тела.

— Ты что-нибудь помнишь? — я с благодарностью принял помощь, осторожно садясь на пол.

— Все, но словно видел со стороны, как будто наблюдал, а не участвовал. Причем до твоего появления я не понимал, почему они еще меня не убили. Это опытные бойцы, которые превосходят меня в несколько раз. Старая когорта Гарнизона, которая даст фору не только мне, но и остальным, кто был после них. Но потом что-то щелкнуло в голове и все происходящее словно замедлилось в несколько раз. — Он не смотрел на меня, монотонно обыскивая трупы, в надежде найти что-нибудь, что ответило бы на вопрос об их работодателе.

— Не хочу быть пессимистом, но если это не обычные наемники, а преданные Гарнизону и Аувесвайну Тени, то ответ очевиден, кто числится у них нанимателем, — я приложил руку в груди, стараясь немного уменьшить боль в грудной клетке возникающая при дыхании и малейших движениях.

— Не факт. Гарнизон тоже любитель принять левые высокооплачиваемые контракты. Ничего человеческого нам не чуждо. Но почему не сделать все быстро и чисто, зачем столько возни?

— Ну, либо для того, чтобы свалить все на неопытных дебоширов, тем самым заметая следы, либо произошла простая недооценка противника, — предположил я.

— Нет, никак не вяжется. Какой же я кретин, — он сокрушенно покачал головой и сел возле меня на пол.

— Почему? Мой вот меня явно недооценил, — я позволил себе улыбнуться, запоздало радуясь такой жизненно важной для меня победе.

— Возможно. Надо уходить отсюда. — Над нами раздались шаги и явно их было больше, нежели пара ног одного так сильно провинившегося перед нами оружейника.

— Но как? Я не слишком транспортабелен. Мне кажется у меня сломано несколько ребер и надеюсь ничего не отбито внутри брюха, — двигаться совершенно не хотелось, но глядя в пустые безжизненные глаза трупа, лежащего рядом со мной, не мог не отметить, что мне повезло несколько больше, чем ему.

— У нас не остается выбора. В резиденции Дрисколла можно будет на время укрыться, по крайней мере, именно там нас они, кем бы они не являлись, искать точно не станут.

Он помог мне подняться, одновременно с этим активируя последний из оставшихся у него телепортов, подталкивая меня к образовавшейся воронке перехода.

Глава 23

В который уже раз за сегодня мы оказались в темном коридоре, с каменными стенами и тусклыми факелами, которые тут горели еще до нашего здесь появления. Коридор не казался бесконечным, и выглядел вполне жилым, по крайней мере, теперь я видел двери по обеим его сторонам. Нас выбросило прямиком посредине, жаль только к дверям не были прибиты таблички с указанием, что за какой дверью находится. Но я мало обращал внимания на царившую вокруг обстановку, полностью сосредоточившись на собственных ощущениях, которые были такими, словно меня разобрали на части, а затем не слишком умело собрали заново, еще сильнее повреждая то, что уже было повреждено до этого, причем во всем теле. Болела не только грудь. Если раньше боль в животе была не слишком сильная, то сейчас она усилилась в несколько раз и продолжала усиливаться. Если так пойдет и дальше, то очень скоро она станет настолько нестерпимой, что двигаться я точно не смогу.

Вытерев со лба проступивший холодный пот, я сделал очередной шаг, после чего меня качнуло, и ноги словно стали ватными. Единственное, что я успевал сделать это прислониться к стене и плавно опуститься на пол, прижав к груди колени.

Лорен тут же оказался рядом со мной и, взяв меня за руку, начал считать пульс.

— Что болит? — он заглянул мне в лицо, хотя не понятно, что именно он там пытался разглядеть.

— Больше живот, а так все, — еле проговорил я, разлепляя вмиг пересохшие губы. Похоже, что я ошибся, уже сейчас передвигаться, да даже элементарно говорить был не в состоянии. Боль была такой сильной, какую я не испытывал никогда в своей жизни. Не хотелось бы, чтобы те наемники, все же выполнили хотя бы одну часть из своего контракта, который подписали, хоть и посмертно.

— Плохо дело. — Он поднялся и внимательно посмотрел по сторонам. — Не следовало тебя в таком состоянии перемещать через телепорт. Я сейчас, только не отключайся. Думай о ромашках, бабах и деньгах, в общем, о всем чистом и светлом. Я разведаю обстановку и вернусь за тобой. Ты меня понял?

Я только кивнул. Перед глазами стояла пелена, которую, как бы я не пытался, но сморгнуть мне не удавалось. Дело дрянь. Боли я уже практически не чувствовал, была только слабость и хотелось дико спать. О чем там нужно думать? О бабах и ромашках? Образы в голове перемешались, но я почему-то зациклился на одном: на Алаэль. Я все никак не мог вспомнить, что понял тогда в таверне перед телепортацией, глядя на эльфийку. Думай, Кеннет, вспоминай. Это точно не даст тебе уснуть. Мысли путались в голове и скакали, как табун диких лошадей, но такой долгожданный ответ в голову так и не приходил. Иногда мелькали образы какой-то комнаты с молодым человеком, смутно знакомым, задумчиво смотрящим на какую-то большую живую картину. Я не заметил, как все же уснул, продолжая видеть странные картинки из чей-то другой жизни.

— Очнись, Кеннет, да очнись ты. — Я резко открыл глаза, отзываясь на довольно болезненную пощечину. Надо мной склонился Лорен и какой-то незнакомый мужчина. Удостоверившись, что я пришел в себя и все же не умер, мужчина присел на корточки, открыл большой черный чемодан и начал доставать оттуда какие-то предметы, но какие именно я разглядеть не смог, как бы не пытался. Пелена вместе с болью никуда не делась, поэтому я сейчас находился исключительно в роли статиста. Попытавшись приподняться, я ощутил всю глубину болезненных ощущений, которые мне совершенно не хотелось больше испытывать. Я обмяк и занял то положение, которое занимал минутой ранее.

— Лежите, не двигайтесь, — мужчина перевел на меня взгляд, но потом поднял голову и затравлено посмотрел на Лорена, который стоял, скрестив руки на груди, внимательно следя за действиями этого незнакомого мужчины.

— Кто это? — на грани слышимости спросил я у своего дружинника, который, как мне показалось, от неожиданного вопроса немного вздрогнул. Как только немного полегчает следует сразу же разобраться, что с ним происходит. Больше никаких отговорок с его стороны о его хорошем самочувствии я не приму. Руку свело судорогой, и я непроизвольно дернулся, от боли захрипев и закашлявшись. Оторвав руку ото рта, которой я чисто рефлекторно прикрылся, заметил капли крови. Не слишком радужная картина.

— Личный лекарь Дрисколла, — подождав, когда я немного приду в себя, ответил Лорен. Мужчину немного передернуло от звука его голоса, но он продолжал что-то усердно искать в своем чемоданчике. — Может уже начнете хоть что-то делать, кроме как делать вид, что впервые в жизни видите свои инструменты? — холодно спросил он у мужчины, который в ответ только вжал голову в плечи и начал более активно рыться в недрах своего скарба.

— Как ты уговорил его посмотреть меня? — прошептал я, прикрывая глаза. Меня снова клонило в сон, и на волне этого желания боль начала понемногу отступать.

— Это не важно, Кеннет.

— Для меня важно.

— Пообещал оставить в живых его семью, — равнодушно ответил он, я же резко распахнул глаза, глядя на совершенно без эмоционального Лорена Райса.

— Раньше ты не был таким, — снова приступ кашля уже более затяжной, нежели в первый раз, оставляющий на ладони кровавые сгустки.

— Раньше обстоятельства были другие. Кеннет, не отключайся, говори со мной, — Лорен снова склонился надо мною, положив руку на плечо. Кем бы не был человек, держащий меня сейчас за плечо, но это точно не был Лорен Райс. Тем не менее, я был уверен только в одном, что он так же, как и мой друг, сделает все, чтобы я не умер. Черные глаза с желтым ободком вокруг радужки смотрели на меня пристально, но я не отводил взгляда, понимая, что стоит мне только закрыть глаза, как я провалюсь в спасительное небытие. Что ж так больно. Я застонал и отвернулся от него, складываясь в позу эмбриона, пытаясь заглушить боль хоть ненадолго. Все, я больше не могу.

— Если он умрет, то я вырежу всех, кто вам дорог на ваших глазах, включая любимую собаку вашей дочери, которую я заставлю перед смертью ее съесть. Или вы не верите в исключительную серьёзность моих намерений? — где-то вдалеке раздался голос Лорена. Все равно. Пусть хоть весь замок вырежет, главное, чтобы мне помогли или оставили, наконец, в покое. Белая вспышка перед глазами и боль внезапно утихла.

— Обширное внутреннее кровотечение, разрыв селезенки, некроз кишечника и перелом пяти ребер, в добавок ко всему нарушение связей магических потоков, которые в данный момент восстановить не представляется возможным, — я приоткрыл глаза, где-то на грани сознания понимая, что у меня ничего не болит. Приподнялся на локте, разглядывая Лорена и лекаря, которые смотрели в фиолетовый светящийся кристалл. Я видел такие раньше. Кристаллы диагностики, которые показывают все ранения и травмы. Дорогой артефакт, не у каждого лекаря такие есть, даже в столице. — Я остановил кровотечение, дал заживляющий настой и сильное обезболивающее, которое будет действовать в течение пяти часов. Разумеется, самое главное в настоящее время это покой и более качественное лечение, желательно в столичном госпитале. Это все, что я могу сделать в настоящий момент. Жизни больше ничего не угрожает, но внутренние повреждения могут сказаться в дальнейшем. Я могу быть свободен? — отрапортовал мужчина, закрывая чемодан.

— Да, — я кивнул.

— Нет. — Лорен повернулся к лекарю. — Я не могу рисковать, отпуская вас, чтобы вы сразу же побежали доносить Совету: малому или большому, роли не играет, кого именно вам довелось лечить.

— Лорен, — я встал. Ощущения были не привычными, словно половина тела внезапно онемела и потеряла чувствительность, но я хотя бы мог передвигаться, не корчась от боли и не улетая в туманные дали бессознательности.

— Что? — он резко повернулся ко мне, глядя своими жуткими черными глазами.

— Он помог мне…

— Он тебе помог только после того, как убедился в серьезности моих намерений, и видят Боги, я был на грани того, чтобы не показать насколько быстро можно лишиться собственной семьи в доме, которая кишит представителями стражи и охраны. Так что он пойдет с нами, по крайней мере, до тех пор, пока наше обнаружение не будет для нас иметь плачевные последствия. Я бы его просто убил, но ты слишком мягок ко всяким тварям, — Лорен не был эмоционален и не обдумывал каждое свое слово, как обычно он поступал в такие моменты, он просто констатировал факты, и не терпел возражений к своему решению. Доргон, как же хочется уже вернуться к моим оставшимся в убежище дружинникам и все же попытаться разобраться с тем, что произошло с Лореном в потустороннем мире. Единственное, что сейчас может мне помочь выжить рядом с ним — это не делать резких движений и никоим образом не подавать вида, что я начал о чем-то догадываться.

— Сколько времени я был в отключке? — я прошел мимо опешившего лекаря, который, видимо, до последнего надеялся на меня. Но в данной ситуации я не мог ничего сделать, чтобы ему помочь, тем более, рациональное зерно в решении Лорена все же было.

— Минут тридцать. — Лорен подхватил под локоть лекаря и направился в сторону одной из двух дверей, находившихся на противоположных концах коридора.

— Где мы? — Я пошел следом за ними постоянно оглядываясь. То, что нас до сих пор никто не обнаружил было чистой случайностью, а если учесть, что пропал человек, так или иначе приближенный к хозяину этого дома, то выглядело все очень подозрительно.

— Там спуск в темницу. Из нее есть выход наружу, и им мы непременно воспользуемся.

— Почему нас не хватились? — спросил я у спины Магистра, который шел, не останавливаясь, волоча слабо сопротивляющегося лекаря за собой.

— Им сейчас не до этого. Весть о смерти Дрисколла уже разошлась по всей столице герцогства, по крайней мере, паника и беспорядочные метания по дому прислуги и членов его семьи сыграли мне на руку. Наверное, завещание ищут. Завещание в этом деле — самое главное. Кто его первым найдет, тот и будет наследником, и неважно, что там на самом деле было написано. Да, Кеннет, ты не поверишь, но никто даже не спросил, кто я такой и что я забыл в этом доме, когда я носился по комнатам, пытаясь найти что-нибудь, что сможет тебе помочь. Один из охранников даже любезно проводил меня в покои лекаря, когда узнал, что мне срочно необходима его помощь.

Да уж. Ходи кто хочешь, делай, что хочешь. Хоть вон, к поиску завещания присоединяйся. Никому нет никакого дела. Хотя та ледяная уверенность в каждом движении и слове Лорена или человека, который выдает себя за него, может привести в смятение любого и заставить верить ему.

Мы спустили по лестнице вниз, где на довольно широкой площадке с единственной дверью, грустил охранник, несколько запоздало среагировав на внезапно появившихся посетителей. Он обернулся, но тут же захрипел и, хватаясь за кинжал, торчавший у него из груди грузным мешком свалился на пол.

— Это было обязательно? Хотя, кого я спрашиваю? — последнее я проговорил уже шепотом, даже не надеясь услышать ответ на свой вопрос.

Нагнувшись, Лорен отстегнул связку ключей с пояса у нерасторопного охранника и, вытащив из тела кинжал, привычным уже даже для меня движением вытер его об одежду трупа и вложил в ножны.

— Да он псих, — прошептал лекарь, пятясь в сторону лестницы, ведущей на выход.

— Если сделаете еще шаг, то составите ему компанию, — Лорен посмотрел на мужчину и, оттащив на тело охранника освобождая нам проход, открыл массивную дверь, которая поприветствовала нас довольно громким лязганьем и скрипом давно не смазанных петель. Надеюсь, на этот звук никто не среагирует, а то все как-то гладко получается.

Не слишком длинный спуск, и мы оказались в полутемном сыром помещении. Раньше я никогда не видел тюрем и темниц, но то, что предстало передо мной, ввело в легкий ступор. По обеим сторонам от довольно узкого прохода были расположены самые обыкновенные клетки, которые до этого дня я встречал только на рынке в Аувесвайне, где продавали различных крупных зверей. Пока мы шли, я то и дело бросал взгляд на содержание местного аналога тюрьмы. Многие из этих клеток были пустые, но были и те, в которых находились люди, преимущественно мужчины в одежде разной степени затасканности. Всего заполненных клеток было немного, но от ощущения того, что людей содержат, как скот, становилось душно. Рабство было разрешено на Дариаре, но не в таком виде, так или иначе. А содержать человека, подобно скоту, было не столько аморально, сколько противозаконно, несмотря на то, был ли он отъявленным уголовником или нет. Хотя, я не знаю, как выглядит столичная тюрьма, может такой антураж прописан в каком-нибудь небольшом своде законов, тем более, я начал сомневаться, что Дрисколл самолично за столько короткий срок выстроил подобное в резиденции официально принадлежащей моей семье. Примем это за данность и разберемся в подобном феномене позднее, потому что переливать пустое в порожнее, совершенно ничего не зная об этом вопросе, бесполезное занятие. Немногочисленные пленники, при виде нас вскакивали со своих мест и провожали взглядом, вцепившись в железные прутья так называемых стен, обращенных к проходу. Лорен шел вперед, не обращая внимания на мольбы и угрозы, которые доносились ему вслед.

— Стой. — Я остановился, не ожидая того, что Магистр остановится и хоть как-то обратит на мой приказ внимание. На удивление, он остановился и довольно неохотно обернулся, поворачивая вместе с собой нашего пленного лекаря.

— Что? — по тому как он сморщился, было видно, что Лорен не горит желанием отвечать на какие-либо мои вопросы.

— Нужно же что-то сделать, нельзя же их просто так бросить, — попытался я донести до него посетившую меня мысль.

— Почему? — он нахмурился, видимо, действительно не понимал, о чем я говорю.

— Потому что это люди. И я сомневаюсь, что они все преступники, тем более содержать их в таких условиях…

— Кеннет, сейчас это не самая большая проблема, не переживай, найдутся добрые люди, готовые освободить своих друзей, родственников и напарников, тем более, троих из них я узнал. Если хочешь освобождать новых представителей моей Ложи, так филигранно меня предавших, я не против, только потом не надо недоуменно хлопать глазами, когда один из них воткнет тебе нож в спину, как только ты откроешь клетку. Еще есть вопросы? Или так и будем совершать благие дела себя во вред в такой неоднозначной политической ситуации? — очень спокойно ответил он, от чего спину обдало небольшим холодом. Я не стремился к тому, чтобы с остервенением открывать клетки, выпуская наружу неизвестных мне людей, но теперь я точно убедился в том, что передо мной не мой Лорен Райс. Голова закружилась от принятия этого не слишком приятного факта. Но что делать? В убежище его вести точно нельзя, хотя я уже сомневался в том, что Лорен изначально был с нами. Доргон, как много вопросов без ответов.

— Я не это имел ввиду…

— Ну и хорошо, не следует останавливаться, нам нужно еще определиться, как дойти до места, не привлекая внимания никого снаружи, тем более, сделать это с лишним грузом. — Он оценивающе посмотрел на лекаря, который лихорадочно обводил глазами помещение, видимо в надежде, что сейчас непременно все изменится и он наконец покинет нашу дружелюбную компанию

— Можно оставить его здесь, — довольно неуверенно предложил я решение, как можно избавиться от лекаря, оставив его при этом в живых.

На несколько минут, пока я старался не ежиться под пронзительным взглядом черных глаз, наступила тишина, даже заключенные, или кто бы они не были на самом деле, замолчали.

— Неплохой вариант. — Наконец решил ответить Лорен. — Иди сюда, — и он буквально швырнул лекаря в клетку, запирая дверь магической печатью. Закрыть ее, подбирая ключ, он даже не подумал. Мужчина довольно неуклюже упал на землю, а когда поднялся, я увидел, что при приземлении он умудрился разбить нос.

— А вещи? — лекарь вцепился в прутья решетки, пристально глядя на свой чемоданчик.

— А вещи мы заберем с собой, думаю это не такая уж большая оплата за твою сохраненную жизнь. Это все, что тебя терзало и мы может уже уйдем отсюда, пока стража не решила навестить своих пленных?

Я кивнул, молча следуя за Лореном. В голове в это время рождался план, как выпутаться из этой ситуации и попытаться выкурить неизвестного психа из тела моего дружинника, в идеале сохраняя настоящему Лорену жизнь. Принимать тот факт, что он просто так сильно изменился, мне не хотелось, поэтому я принял факт одержимости за истинно верный.

Упершись в стену, которая располагалась на противоположном от входа конце этого мрачного помещения, Лорен уже прикоснулся к одному из камней рукой, видимо, намереваясь открыть потайной выход, когда раздался знакомый женский голос.

— Лорен?

Глава 24

Я резко обернулся на голос, но никого не увидел. Лорен немного замешкался, и неохотно повторил мое движение, разглядывая пустоту. Где-то на грани видимости в одной из клеток я увидел смазанное движение и скрытый в тени силуэт. Больше не мешкая, я ринулся к той самой клетке, чтобы разглядеть ее содержимое поближе. Сделав всего пару шагов, я уже мог различить говорившего, точнее говорившую, которая обхватывала прутья руками, не проронив при этом больше ни слова. Приблизившись к решетке, я несколько раз дернул дверь, приложив немалые усилия, подпитывая их магией, которая после всего случившегося была более-менее для меня предсказуема, но ничего не произошло.

— Кеннет, дверь можно открыть только специальным ключом, который находится у Дрисколла лично и у одного из охранников, и на дверь, и на сам ключ наложено заклинание, чтобы я не смогла выбраться, — эльфийка положила свою руку поверх моей, которой я вцепился в прутья, пытаясь сорвать с петель эту дверь вместе с замком, зачарован он или нет.

— Алаэль, как ты здесь оказалась? — спросил я пристально рассматривающую меня девушку, прекратив попытки открыть дверь ее клетки без ключа. Выглядело она плохо. Одежда была грязная и разорванная настолько, что практически ничего не прикрывала, не говоря уже о том, чтобы эти лохмотья хоть как-то согревали в сыром промозглом подвале. На запястьях были видны все еще кровоточащие шрамы от тугих веревок, которыми видимо стягивали ее руки, а на лице красовались два симметричных синяка на обоих скулах.

— По глупости, но могу сказать, что свое задание я частично выполнила, найдя Сиэану, — она перевела взгляд чуть вбок, глядя на подошедшего Лорена, который прищурившись, смотрел на запертую эльфийку, не стремясь при этом помочь ей выбраться, в отличие от меня, хотя Алаэль для меня не значила ровным счетом ничего. Алаэль. Я вспомнил то, что так старательно пытался вспоминать, находясь в бреду покидающей меня по крупицам жизни. Теперь точно необходимо вытащить ее отсюда и переговорить с глазу на глаз, и сделать это надо в короткие сроки, пока она не улизнула, а нас снова не отвлекло что-нибудь смертельно важное.

— Где она? — Лорен наконец хоть что-то произнес в ответ на такую внезапную встречу со своей бывшей женой, не испытывая при этом совершенно никаких эмоций. Хотя в его положении это было не удивительно.

— В соседней клетке. Она все время спит, с тех пор как ее привели сюда после разговора с Дрисколлом несколько часов назад.

Я подошел к соседней клетке, в которой увидел хрупкую девичью фигурку, лежащую на голой земле. Что-то в ней мне показалось одновременно знакомым и подозрительным. Одежда на ней была целая, но словно меньше размером, по крайней мере, штаны, едва прикрывали щиколотки. Почему я заострил на этом внимание, ответить не смог даже самому себе. Ладно, по ходу дела будем разбираться. Я повторил свой маневр с дверью, особо не надеясь на успех, но магический импульс был настолько сильным, что буквально вырвал из петель дверь, которая пролетела у меня над головой, с грохотом ударяясь в железные прутья клетки, стоящей напротив. Запоздало порадовавшись, что в той так называемой камере никого нет, я зашел в образовавшийся проход.

В ответ на раздавшийся шум загомонили остальные пленники, но девушка даже не пошевелилась, что выглядело по крайней мере странно. Я присел на колени и поднял хрупкое на вид тело на руки. Сиэана снова не подала признаков жизни, безвольно свисая у меня на руках. Для ее телосложения она была довольна тяжелая и, если бы не едва заметное дыхание, я бы подумал, что она была мертва, настолько расслабленным было ее тело.

Я повернулся к Алаэль, тихо переговаривавшейся о чем-то с Лореном, который все еще не сделал ни единой попытки к ее освобождению.

— Лорен, открой ты уже эту проклятую дверь. Ключи, насколько я помню, находятся у тебя, — я положил девушку аккуратно на землю и поднялся, выходя из клетки. Как бы я не относился к Алаэль, бросать ее здесь было бы слишком скотским поступком, независимо от предстоящего нам с ней разговора.

— Я не доверяю ни ей, ни тем, кто ее тут запер, — Лорен повернулся ко мне, но все же вытащил из кармана зачем-то припасенную им связку ключей.

— Как ты тут оказалась? — я обратился к Алаэль, которая задумчиво смотрела на Лорена, но после моего вопроса слегка тряхнула головой, приходя в себя.

— Я узнала, что люди Дрисколла схватили Сиэану сразу же, как только она появилась в городе. Разузнав про секретный ход, который я так понимаю, уже давно ни для кого не является секретным, я проникла в это место утром, где меня уже ждала засада. Так на заметку, как только открывается проход, срабатывают чары оповещения вместе с определенными неприятными заклинаниями защиты. Когда я пришла в себя, то уже находилась здесь, — она обвела руками пространство вокруг себя. — Так что не рекомендую вам открывать проход, если не хотите, чтобы тот шум, который вы тут устроили до этого был подобен шуму листвы в летнюю ночь по сравнению с тем, что произойдет дальше, — она усмехнулась и, протянув руку, провела пальцем по щеке Магистра.

— Что с ней? — я кивнул на Сиэану, которая ни разу не пошевелилась за все то время, которое мы тратили на разговоры. — Ее чем-то опоили?

— Возможно. Я не специалист в таких вещах.

— Возьми кристалл, — Лорен начал подбираться ключи от замка, аккуратно вставляя каждый в замок, но заветного щелчка все не было слышно. Надеюсь, что это именно та связка ключей, о которой говорила Алаэль

Я открыл чемодан лекаря, который Лорен прихватил с собой и задумчиво начал рассматривать различные коблы, пакетики с травами и несколько камней-артефактов. Достав искомый камень и покрутив его в руке, я попытался сообразить, как его активировать.

— Просто поднеси к телу, через некоторое время он сам начнет считывать информацию, — пояснил Лорен, глядя за моими потугами разобраться самому в основах артефакторики.

Мысленно кивнув, я поднес фиолетовый камень к телу Сиаэны и стал терпеливо ждать, под методичное лязганье ключей, которые все никак не подходили к замку.

— Кеннет, ты слышишь меня? — голос Алаэль раздался в голове так неожиданно, что я вздрогнул и выронил камень на грудь своей жены. Повернувшись, я посмотрел на Алаэль, которая глядела на меня не мигая, а судя по тому, как из ее глаз непроизвольно начали катиться слезы, было понятно, что такого рода общение дается ей не просто. Я кивнул и взял камень в руки, снова поднял его над девушкой. — Нам нужно срочно сделать для Лорена кинжал.

— Зачем? — я задал вопрос мысленно, не надеясь, что Алаэль его услышит, но видимо она все же каким-то образом сумела настроить двустороннюю связь, не причиняя мне никакого вреда.

— Чтобы освободить его. Времени мало и тот, кого он захватил с собой из мира Доргона уже практически полностью смог вытеснить нашего Лорена.

— Сомневаюсь, что одержимость лечится подобным образом. — Кристалл наконец начал светиться, пульсируя фиолетовыми вспышками в такт биения сердца Сиэаны.

— Просто поверь мне. Нам нужен кинжал, привязанный к Лорену и помощь настоятеля храма Доргона. Идеи есть, как получить кинжал и храмовника?

— Есть. Только пока мы остались наедине не скажешь, когда ты собираешься отдать мне вещь, которая каким-то непостижимым образом оказалась у тебя?

— Как ты…

Легкий щелчок в голове и едва ощутимый гул, на который я сначала не обратил внимания пропал. Я посмотрел на Алаэль, вытирающую кровь, ручейком стекающую у нее из носа и снова кивнул. Мы друг друга поняли. Как же все-таки хорошо осознавать тот факт, что я с самого начала не ошибся. Все же как бы подсказки Веруна не были туманны, дело они свое делают. С кинжалом тоже проблем быть не должно, учитывая, как Лорен или та сущность, которая его заменяет, сама стремится его заполучить. А с настоятелем храма мне кажется, мы сможем договориться, учитывая, что проход в убежище располагается где-то в глубинах самого храма.

Кристалл несколько раз ярко мигнул и погас, а на плоской его грани начали появляться слова. Заклинание «Забвения» можно снять только наложившим его, либо поцелуем возлюбленного или законного супруга. Заклинание «Обнаружения и оповещения» снять невозможно без снятия заклинания «Забвения». Множественные ушибы и ранение не нуждающиеся в помощи лекаря.

Выдав последнее заключение, кристалл окончательно потух. Вот же урод. Как же быстро эта скотина Дрисколл отдал Веруну свою прогнившую душонку. Решил поймать меня, закинув удочку в виде супруги. Только каким идиотом надо быть, чтобы надеяться на то, что при виде полуживого тела Сиэаны я сразу же кинусь его целовать. Хотя, Дрисколл, не смотря на свое поведение, скотиной был довольно умной. Надеялся, что я таким образом, уже вытащив эльфийку отсюда, смогу привести его к своему убежищу.

От размышлений меня отвлек долгожданный щелчок замка. По закону подлости ключ, отпирающий клеть Алаэль, находился в связке последним. Открыв дверь, эльфийка вышла из камеры и смерила Лорена взглядом, в последствии не предвещающим ему ничего хорошего, чем ввела Магистра в легкий ступор. Видимо все же права была Алаэль, которая говорила о том, что одержимость Лорена зашла слишком далеко. Он явно не помнил или не знал об их взаимоотношениях, чем выдал себя перед эльфийкой с потрохами.

— Что-то серьезное? — она нагнулась, заглядывая в камень, который я все еще держал в руке и, не увидев никаких надписей, фыркнула и выпрямилась.

— И да, и нет. Лорен, у тебя есть план, как можно быстро уйти отсюда, оказавшись в безопасном месте?

— Нет. Я думал, что смогу вывести всех через проход, о котором мне рассказал один из охранников дома. Но если на нем стоят ловушки, то это вариант можно смело исключить. Думаю, надо будет возвращаться в дом и попытаться покинуть его, не привлекая внимания, хотя с женской половиной нашего отряда — это будет сделать практически невозможно. — Он задумчиво потер подбородок, глядя в сторону двери, ведущей в это подземелье.

— У меня есть свиток возвращения в главный дом Атраирсета, не ахти какой, но все же выход. Только все мои вещи были изъяты при моем заточении здесь.

— Алаэль, я не думаю, что искать твой свиток в доме гораздо безопаснее, чем просто так переться напролом, — вздохнул я, разглядывая лицо Сиэаны, в который раз ловя себя на мысли, что все это неправильно, и главное, что я снова что-то упускаю, причем это что-то было на поверхности, даже усилий не нужно прилагать, чтобы разгадать загадку, но я был слишком невнимателен, чтобы ухватиться за эту мысль и начать ее раскручивать, тем более, самым приоритетным все же было убраться уже отсюда. — Только не говори, что ту вещь, которая мне нужна, ты все время таскала с собой. — Я прищурился, выходя к остальным, глядя на при этом на Алаэль.

— Ты за дуру то меня не держи, у меня жизненного опыта намного больше, чем у вас всех вместе взятых, — фыркнула она. — Но это не отменяет того факта, что нам нужно оказаться в таверне, пока туда не нагрянули ищейки Дрисколла с обыском. Найти место, где я остановилась особого ума не требуется.

— Дрисколл пал смертью храбрых в поединке с моей неугомонной магией. Почему-то он решил, что несгораемый.

— Приятно слышать такие прекрасные новости, но ищейки то все равно будут искать, чем поживиться, учитывая, что они остались без гонорара. — Она махнула рукой, проходя мимо клеток, внимательно заглядывая в лица заключенных. Я оглянулся на Лорена, который стоял, скрестив руки, в очередной раз о чем-то задумавшись. Его глаза были нормальные, да и движения знакомые, но Доргон тебя бери, Лорен, почему ты просто не попросишь помощи и не расскажешь, что с тобой происходит? А в этой ситуации и прямо то не спросишь, чтобы не нарваться на твою вторую сущность, или что ты там вынес из недр потустороннего мира. Остается только надеяться, что мы правы и тебя не убьем в порыве неукротимой заботы.

— Вот, — она остановилась возле камеры нашего уже вдоволь настрадавшегося лекаря, который сразу же отпрыгнул внутрь своего временного места пребывания, как только увидел эльфийку.

— И чем он может нам помочь? — закатил глаза Магистр, подходя к своей бывшей жене, все еще стоящей у клетки, в которой сидел лекарь.

— Я видела его на допросе, это местный лекарь, довольно гнилой тип, любит смотреть на пытки беззащитных женщин.

— Это ты-то беззащитная? — рассмеялся Лорен, вполне для себя естественно.

— Не будем о неприятном, тем более этот позор я стараюсь уже забыть. Он точно знает у кого мои вещички, по крайней мере, во время дележки он принимал активное в ней участие. — Она рывком открыла дверь, не отвлекаясь при этом на поиски ключа, и за шиворот вытащила лекаря из клетки. Все же Дрисколл опасался Алаэль, раз решил перестраховаться и поставил дополнительную защиту. — Да двигайся ты, а то я не буду с такой нехарактерной для меня любезностью просить о содействии.

— Ничем не могу помочь, муж и жена обычно очень похожи друг на друга, — развел я руками в ответ на испуганный взгляд направленный в мою сторону. — Считай, что тебе не повезло, поэтому делай все, что пожелает дама, тем более отказывать женщине в ее маленькой просьбе просто неприлично.

— Да кто вы такие? — заверещал он, пытаясь вырваться из цепкой хватки Алаэль

— Поборники добра и справедливости. Лорен иди с ним, чтобы никаких глупостей не совершил. Мне нужно вернуть мое оружие, хотя бы кинжал и добыть приличную одежду. Думаю, что в той суматохе, которая царит в доме, а она должна там царить, выйти через главных выход будет самым оптимальным решением. Ты понял, что именно надо искать? — лекарь так сильно закивал головой, что я начал беспокоиться о том, что она у него просто оторвется. — Вот и умничка. Лорен, на пару слов.

Лекарь остался стоять на месте, ожидая возвращения о чем-то воркующей парочки, отошедшей в сторону. О чем они говорили я не расслышал, но судя по вскинувшемуся Лорену этот разговор явно был не из приятных.

Проводив наконец Лорена и лекаря в добрый путь, мы остались с Алаэль наедине, если не считать заключенных, которые на этот раз вели себя благоразумно и молчали.

— О чем вы говорили? — Алаэль села рядом со мной в камере Сиэаны, которая даже ни разу не повернулась за все это время. Глядя на нее, меня разрывали противоречивые чувства относительно моего отношения к ней. Вроде бы и никуда не деться, брак есть брак, и его эльфы не спешат разрывать. Но с другой стороны — все это как минимум не слишком правильно по отношении к ней. Чувствовал ли я вообще хоть что-то к ней на данный момент, я не мог ответить.

— Просила поступить его в кои то веки правильно и не оставлять свидетеля в живых.

— Алаэль…

— Я помню, как меня зовут. Но сейчас для нас даже зачатки милосердия — непростительная роскошь. То, что происходит с Лореном и так держит нас на волосок от грандиозного фиаско. Кеннет, было очень тяжело ее найти, и я даже представить не могу, через что ей тут пришлось пройти. — Она смотрела впереди себя каким-то пустым взглядом. — А ведь она пошла за тобой. Переступила через свою гордость и сбежала, наплевав на все правила собственной семьи. Если бы она не была полукровкой, да еще женой герцога, наказание было бы очень серьезным. А ты так ничего и не понял.

— Да все я понял, — я смотрел на свою жену, не понимая, как так получилось, что в подростке Сатрине никто из нас так и не смог распознать Сиэану? И зачем ей был так необходим этот маскарад. — Зачем ты забрала мой артефакт?

— Я не забирала, а нашла возле кровати в твоей комнате. Тем более, до меня начали доходить слухи о том, что половина Дариара направлена на его поиски. Почему бы и не припрятать козырь в рукаве. Кеннет, ты согласился на предложение Карниэля? — она повернулась ко мне. Без ее привычной стервозности и присущей всем эльфам надменности я вдруг осознал, что она очень красива и в настоящий момент слишком обнажена. Да о чем я вообще думаю? У меня вон жена на руках практически умирает. Кровь прилила к лицу и мне пришлось отвернуться, чтобы не дать повода эльфийке в дальнейшем зубоскалить в мой адрес.

— Я не встречался с ним. Еще пока не встречался.

— Это плохо. События стремительно развиваются. Совет прекрасно понимает, что если не подавит мятеж в ближайшее время, то они проиграют. Они и так уже поняли, что своим скоропостижным решением только разозлили эльфов, не причинив тем физического вреда, кроме потери леса, а бездомный эльф — это очень злой эльф, Кеннет. Мой народ хочет если не открытой войны, то хотя бы отмщения. Слишком долго длилась наша изоляция, в ответ на которую мы ничего не могли предпринять. Нужно связаться с главой Лиандры. Он мужик опытный, во всяком случае, все переговоры можно полностью доверить ему. Лорен сейчас не в форме, чтобы тебе помогать.

Я ничего не ответил. Да эльфийка и не ждала ответа. Так мы молча и сидели, отсчитывая минуты, прошедшие после ухода Магистра. Когда время отсутствия Лорена перевалило за полчаса, я начал заметно беспокоиться. Особенно вспомнив, что где-то на входе лежит мертвый охранник и как бы то не было в ближайшее время наступит смена караула.

Словно прочитав мои мысли, за дверью послышались шаги, следом за которыми раздались крики. Мы практически синхронно вскочили на ноги. Я молча отдал свой кинжал, висевший все это время на поясе, Алаэль, от нее точно будет больше прока. Она несколько раз крутанула в руке оружие, примериваясь и начала бесшумно красться к двери, за которой царила какая-та непонятная возня. Оставаться в клетке хоть и с вынесенной с корнем дверью и быть просто статистом мне не слишком улыбалось, поэтому я как можно тише вышел, приставил на место дверь клетки, и направился следом за Алаэль, особо не прячась, в случае чего, чтобы отвлечь внимание на себя. Так у эльфийки будет больше шансов на внезапную атаку. Дверь перед Алаэль неожиданно резко отворилась, но девушка успела раствориться в тени стены.

В тусклом свете входной двери показался знакомый силуэт Магистра, который несколько раз оглянулся и зашел внутрь, затащив при этом за собой три тела. Справившись с неудачливыми охранниками, он тихо закрыл дверь.

— Чисто, — повернувшись, сказал он не сделавшей за это время ни единого движения эльфийке. — Вещи и оружие, как и просила. — Он бросил в ее сторону сверток, который Алаэль тут же раскрыла, первым из всех вещей доставая свой кинжал, арбалет и пергаментный свиток. Особо не рассматривая вещи, которые ей принес Лорен, она быстро скинула с себя те лохмотья, которые когда-то были вполне дорогой одеждой и начала одеваться, особо не стесняясь ни меня, ни свиста и улюлюканья, которыми разразились ближайшие от нас пленники. Все-таки прав был Лорен: в таких местах очень редко содержаться приличные и достойные люди. Поймав себя на мысли, что рассматриваю тело эльфийки, я закашлялся и повернулся к ней спиной.

— Не стоит быть таким стеснительным, все же в борделе родился, — хмыкнул Лорен, похлопав меня по плечу.

— Я не… неважно. — Я махнул рукой, даже не пытаясь просветить его, что основам правилам приличия я все-таки обучен, и вообще, если разобраться, то бордель — это другое.

— Времени мало, буди свою спящую красавицу и ходу отсюда.

Я даже не стал спрашивать откуда он узнал про заклинание, просто убедившись, что Алаэль была готова к выходу и мимоходом оценив, что вся одежда, которую ей принес Лорен подходила по размеру, подошел к клетке. Подняв на руки Сиэану вместе с ней подошел к входной двери. Кивнув, тем самым предупредил, чтобы все были готовы к активации, судя по предупреждению Алаэль, к очень громкому заклятию, я поцеловал свою жену. Буквально сразу же она распахнула глаза и сделала несколько глубоких вдохов.

— Кеннет?

— Не сейчас… — меня прервал жуткий звук, словно несколько десятков собак завыли одновременно, почуяв жертву. Распахнутая дверь начала самостоятельно закрываться, что послужило нам сигналом пошевеливаться, унося из темницы ноги.

Глава 25

Через несколько секунд мы уже мчались наверх к тому переходу, в который переместились из подвала оружейника. Дверь, ведущая в этот самый переход, захлопнулась буквально перед нашими носами, но Алаэль вместе с Лореном, не сговариваясь, практически одновременно применили заклинание воздушного тарана или что-то на него похожее. Удвоенное заклинание вынесло дверь вперед, придавив, судя по звуку, кого-то не слишком расторопного. Промчавшись по переходу до находящейся в самом конце довольно невзрачной двери, мы тихо ее отрыли и оказались в каком-то помещении, очень похожем на большую кухню, в которой, не смотря на завывающую тревогу, носились между огромной плитой и столами, явно что-то готовя, повара и их помощники. Выравнивая дыхание, мы прошли через служебное помещение без каких-либо препятствий со стороны прислуги. На нас вообще никто не обратил внимания, только единожды один из помощников кивнул Лорену, уже привыкнув видеть его слонявшимся мимо них. В общем, довольно частое присутствие Магистра в помещениях дома сыграло нам на руку. Нас никто ни разу не остановил и не спросил, кем мы являемся и что вообще здесь делаем до самого выхода.

В доме было не просто много народа, а очень много народа. Каждый по-своему скорбел по безвременной кончине хозяина, но не слишком стремился это показывать. Периодически в разных концах большой залы раздавались пьяные смешки, периодически забывающих, зачем они здесь собрались, личностей. Я пытался разглядеть собравшихся, но никого из скорбящих так и не узнал. Оставалось надеяться, что они ответят мне в этом вопросе взаимностью. В итоге я пришел к выводу, что это многочисленные родственники Дрисколла, а также представители делегаций одиннадцати домов, которые в принципе не должны знать, как я выгляжу, особенно после всех тех метаморфоз, что произошли со мной после встречи с часовщиком. Было немного странно, что никто не обращал внимания на вой тревоги. Не может же быть такого, что они были настолько увлечены демонстрацией скорби.

— Вы уже уходите, пэр Луциан? — к нам подошел один из охранников, дежуривших в зале, предварительно поклонившись Лорену.

— Да, тут слишком много народу, а моей жене не здоровится, как и дочери. — Лорен вежливо ответил на вопрос, опустив руку ближе к ножнам.

— Снаружи не безопасно, — мужчина пристально осмотрел меня, Сиэану, которая выглядела на удивление бодро, по крайней мере, никаких лишних вопросов не задавала и вела себя, как истинная дочь пэра, ну или дочь эльфийского Правителя, не велика разница. Ее статная осанка и чуть вздернутый подбородок говорили исключительно о высокой породе, даже несмотря на одежду, что была на ней надета. Даже у высокородных господ случаются неприятности в виде подростковых капризов их любимых чад, считающих себя непонятыми родителями. По Алаэль он только прошелся взглядом. Половину ее лица украшала черная полупрозрачная вуаль, прикрепленная на шляпке, чтобы не привлекать внимание к синякам на лице. Видно было лишь губы и безупречную линию подбородка.

— Я смогу защитить себя и свою семью, не переживайте. — Слегка наклонил голову Лорен, но руку с ножен убирать не спешил. Небольшой затор возле выхода и пристальное внимание к нам охраны уже начало привлекать внимание собравшихся.

— Я могу выделить вам сопровождение, пэр?

— Нет спасибо, у вас тут и так дел хватает. — Мимо нас, расталкивая зевак, пронеслось человек десять, судя по цветам мундиров, принадлежащих дому Дрисколл, точнее личной охране дома, в сопровождении парочки Теней. Очень внимательная группа быстрого реагирования даже не покосилась на нас, только совершенно не вежливо подтолкнула ближе к выходу, освобождая себе проход.

— Доброй ночи, пэр Луциан, — стражник поклонился и, наконец, дал выйти из места, которое в скором времени превратилось бы для нас в большую ловушку.

Только очутившись на улице и вдохнув глоток свежего воздуха, я понял, как затхло было в том подвале.

— Кеннет, постой… — Сиэана схватила меня за руку, останавливая и заставляя к ней обернуться.

— Не сейчас, ладно? — я посмотрел на эльфийку, которая еле сдерживала слезы и притянул ее к себе. — Все закончилось. Но сейчас у нас нет времени.

Она отстранилась от меня и, вытерев все же проступившие слезы, кивнула. В полной тишине мы вышли из резиденции. Оказавшись за пределами защищенного охраной и магией дома и его окрестностей, мы очутились немного в стороне от довольно внушительной толпы, собирающейся возле центральных ворот резиденции. Ярко горели костры, собирая вокруг себя небольшие группки людей. Отовсюду слышались шум и разнообразные выкрики, что-то неразборчиво скандирующих одиночек, подогревающих толпу, которая начала понемногу раскачиваться, присоединяясь к зачинщикам. Лорен весьма благоразумно вывел нас через служебный выход по небольшой, скрытой от посторонних глаз аллеи, поэтому мы не попали в поле зрения не слишком дружелюбно настроенных граждан Лиандры.

— Быстро идите за мной, не останавливаясь. Сначала в таверну, чтобы собрать вещи, а дальше очень быстро в точку перехода, — смерил нас Лорен взглядом, видимо, чтобы мы прочувствовали опасность нахождения на открытой местности и поняли его план на ближайшее будущее. Видимо увидев полное понимание на наших лицах, он махнул рукой и, вытащив кинжал, повел нас по темным закоулкам, только ему известной дорогой к пресловутому трактиру. В городе было не просто неспокойно, как говорил охранник. Массовые беспорядки уже кипели повсюду. Местные небольшие торговые лавки первыми подверглись разграблению, как и некоторые богатые дома. Выбитые стекла и двери были лишь небольшой частью того ущерба, который был нанесен самими же гражданами столицы. Несколько раз нам приходилось сворачивать с намеченного Лореном пути, когда нам преграждали дорогу горящие дома или не слишком дружелюбно настроенные местные жители этих самых проулков, которые вышли защищать свои дома от разграблений. Так или иначе, но довольно быстро, не встревая в неприятности, мы добрались до таверны, которая была открыта, несмотря на творящееся и разгорающееся вокруг безумие. Я мало понимал в политике и психологии толпы, поэтому даже близко не представлял, как можно что-то предпринять в эпицентре творящегося хаоса.

Главный зал таверны был забит посетителями. Все помещение было буквально пропитано напряжением и тревогой, а на входящих внутрь все смотрели враждебно и с отчетливо выраженным подозрением на лицах. Как я понял, оглядев собравшихся беглым взглядом, в большей массе это были приезжие, которые остановились в местном заведении на ночлег. Идти большинству было некуда, поэтому им ничего не оставалось, как сидеть здесь и ждать с моря погоды. Трактирщик, распознав в нас гостей столицы, а в Алаэль свою постоялицу, потерял к нам настороженный интерес и положив свой мясницкий тесак обратно на стойку, вернулся к своим делам. Быстро пройдя через весь зал к лестнице, ведущей наверх, мы скрылись от пронзительных взглядов и поднялись на второй этаж, где собственно и располагались комнаты.

Комната, которую занимала эльфийка, была самой последней от входа в коридор, заканчивающийся дверью аварийного выхода. Умно и практично. Сама же комната была маленькой: в ней помещалась только небольшая односпальная кровать и комод для вещей. Все вещи были аккуратно сложены, поэтому я пришел к выходу, что никто посторонний сюда не входил, несмотря на опасения Алаэль.

Сиэана опустилась на пол и, прислонившись спиной к стене, прикрыла глаза. Я сел рядом с ней, взяв ее за руку. От моего прикосновения она пришла в себя и выпрямилась. Судя по ее виду, она хотела мне что-то сказать, но пока то ли не решалась, то ли ее что-то удерживало от разговора со мной. Я же ее практически не узнавал. От той ненавидящей меня эльфийки не осталось и следа. Передо мной сидела уставшая и немного напуганная молодая девушка.

— Зачем ты сбежала из дома, да еще придумала такой не слишком понятный для меня способ? — я нарушил тишину первым. Лорен стоял возле двери, занимая наблюдательную и оборонительную позицию, пока Алаэль перебирала свои вещи, складывая в небольшую сумку только самое необходимое в виде каких-то бумаг и оружия.

— Я… я просто хотела узнать тебя лучше, ведь ты все равно отличался от остальных, даже от людей твоего окружения, но ты все равно не поймешь, — она вскинулась и посмотрела мне в глаза.

— А ты попробуй объяснить, я постараюсь понять.

— Сейчас не это главное. Когда я находилась в плену у Дрисколла, то отправила следить несколько жучков, которые собирали информацию для меня.

— Жучков? — я удивился, даже не представляя то, о чем она сейчас говорит.

— Ну да, вот таких. — Она сжала руку в кулак и, что-то тихо прошептав, раскрыла ладонь, на которой сидел довольно упитанный жук коричневого окраса с большими усами, которыми он постоянно водил из стороны в сторону. — То, что они слышат, слышу и я. Мне не слишком дается эльфийская магия, но все-таки отцу удалось меня хоть чему-то научить. — Она сжала кулак, убирая эльфийский вариант шпионского артефакта. — Мне мало что удалось узнать, но я старалась, до конца надеялась, что ты все же как-нибудь узнаешь обо мне и придешь. Я не ошиблась, — она кротко улыбнулась и продолжила. — Когда план Дрисколла занять место герцога провалился, он связался с кем-то из Совета. Я только не поняла, что это было, лично ли присутствующий при разговоре человек или его магическая проекция. Дрисколл обращался к нему — герцог Валлери. В общем, Совет принял решение взять Лиандру силой, отправив целую армию на столицу Сомерсета. Я не знаю деталей, но поняла, что они воспользуются стандартными массовыми телепортами, расположенными в соседних герцогствах, запечатанных для личного пользования и активируемых по указанию Совета при чрезвычайных ситуациях. Когда планируется штурм и количество нападающих я не знаю. Но вроде они говорили о поддержке Ковена в предстоящей осаде и взятии города под полный контроль. Слишком плохой был сигнал. Я знаю только, что к армии из Аувесвайна каждое герцогства в помощь предоставит своих людей, чтобы обеспечить численный перевес. Судя по тому, что творится в столице и нет приказа о мобилизации, местный правители не в курсе происходящего. Они постоянно говорили о тебе, что ты выжил и находишься в столице. Тебя разыскивают многие и отдан приказ о ликвидации.

— Если это правда, то мне не понятен масштаб операции, — вклинился в наш разговор Лорен, который как обычно не упускал ничего из происходящего вокруг. И не важно наш это Лорен или нет, многие действия и решения у них были схожи.

— Я не могу ответить на этот вопрос, — Сиэана пожала плечами.

— Может ли быть такое, что твоих жуков нашли и нас просто кормят ложной информацией? — я определил Лорена, задав этот важный вопрос.

— Нет. Если их обнаружат, то они самоликвидируются, так устроена их магическая составляющая. Собственно, из десяти жучков у меня в итоге остался только один. Остальные либо были физически ликвидированы прислугой и их тряпками, и вениками, или просто попались кому-то на глаза и прекратили функционировать.

— Но ведь может быть такое, что Дрисколл или кто-нибудь из его окружения могли догадываться о прослушке без конкретизации источника? — Лорен прислушался к чему-то за пределами комнаты и слегка приоткрыл дверь.

— Возможно, я никогда об этом не задумывалась, — Сиэана нахмурилась, обдумывая слова Магистра.

— Это возможно, но маловероятно. Магия эльфов отличается фононовым спектром от магии тех же людей. Только если они знали, кто именно закинул следилку и в каком именно виде. Но зная Дрисколла, у которого в окружении только самого Верховного мага не было в последнее время, я бы это не стала сбрасывать со счетов, собственно, как и то, что слова Сиэаны являются правдой. Но если это так, то нужно связаться с Карниэлем как можно быстрее, другого выхода лично я не вижу. — Прояснила некоторые нюансы Алаэль.

— В этом я с тобой согласен, впервые в своей жизни, я нахожусь на стороне эльфов, — Лорен покачал головой, усмехнувшись. — Карниэль в этом плане выгодно отличается от Лавинаэля. С ним хотя бы можно договориться.

— Я готова. Можно выдвигаться.

— Подожди, — Лорен поднял руку, останавливая в дверях Алаэль. — Я конечно могу ошибаться, но мне следует убедиться, что слух меня не обманывает. Останься пока с Сиэаной. Кеннет, пойдем со мной, — я поднялся, понимая, что меня в сложившейся ситуации никто особо не спрашивает, и вышел из комнаты следом за Лореном.

— Что тебя смутило? — спросил я у Магистра, спускаясь вместе с ним в залу.

— Он, — он указал рукой в сторону дальней от нас стены, где молча в одиночестве напивался наш знакомый оружейник. Неужели Верун все же услышал меня и все-таки решил помочь? Главное, чтобы все так удачно сложившиеся обстоятельства не были его очередной шуткой.

Оружейник сидел один в темном углу, довольно нетрезвым взглядом обводя помещение, в котором не было привычного шума и криков, а только неуверенное перешептывание посетителей между собой, от чего в зале стоял гул, который раздражал даже больше гвалта, характерного для подобного рода заведений.

— Что ты собираешься делать? — тихо спросил я Лорена, пока продвигались в сторону Гэрима Лана.

— Я еще не придумал, — так же тихо ответил Лорен и неожиданно остановился, задумчиво глядя на оружейника.

— Нам не следует привлекать лишнее внимание, — осторожно напомнил я Магистру, потому как не был уверен в том, кто находится рядом со мной.

— Я аккуратно вырву ему селезенку, не переживай, никто не заметит, — решил отшутиться он, по крайней мере, я надеялся, что это была шутка.

— Ты думаешь, он своими криками внимание не привлечет?

— Я предварительно заткну ему рот, — Лорен похлопал меня по плечу и быстрым шагом подошел к столу Лана, садясь напротив него. Я повторил его маневр, решив про себя, во что бы то ни стало пересечь на корню любые попытки членовредительства со стороны Лорена, чего бы мне этого не стоило. Я конечно не забыл, как оружейник продал нас с потрохами, но первое, привлекать внимание действительно сейчас не стоило, и второе, это единственный известный мне человек способный сделать кинжал Тени.

— Я знал, что вы придете, — буркнул оружейник, буровя взглядом уже порядком опустевшую бутыль из-под вина, которая в единственном экземпляре стояла перед ним на столе.

— Какой догадливый, — хищно усмехнулся Лорен и перехватил бутылку, которую Лан взял в руки, чтобы наполнить опустевший стакан. — Не хочешь покаяться в содеянном?

— Нет.

— А какой молчаливый, прям находка для власть имущих. Меня редко кто мог когда-либо так ловко обмануть. То, что ты еще не выплевываешь на стол собственные легкие, говорит только об одном, что ты еще можешь послужить на благо обществу, ты же понимаешь, о чем я говорю? — Лорен пристально смотрел на напряженного мужчину, который лихорадочно осматривал зал в поисках поддержки и защиты. Не найдя искомого, оружейник повернулся к Магистру и хмуро кивнул.

— Ну, вот и отлично. У тебя ровно час, чтобы принести мне то, что мне требуется. И Боги свидетели, я вырву твое сердце, если ты в очередной раз решишь меня провести. Ты же у нас догадливый, да Гэрим?

Все это было произнесено таким тоном, что если бы я не знал Лорена, то уже на всех порах мчался выполнять то, о чем так вежливо попросил Лорен Райс. Хотя, кого я обманываю, учитывая то, что я его все же знаю и познакомился с его второй сущностью, то я бы уже был на пути в таверну, неся перед собой кинжал Тени, перевязанный ленточкой. Но оружейник не двинулся с места. Как только он сделал попытку зачем-то нагнуться к полу, то кинжал Магистра, который он незаметно вытащил из ножен воткнулся в столешницу рядом с рукой Лана. Тот вздрогнул и поднял руки, показывая, что ничего плохого он делать в данный момент не собирался.

— Я знал, что вы придете, особенно после того, как увидел побоище у себя в мастерской. Я не знал, что все так получится, и они направят наемников, чтобы убить вас.

— Кому ты рассказал о нас, Гэрим? — резко я спросил у оружейника, понимая, что времени действительно мало и нам нужно уже как можно быстрее вернуться в убежище, вызвать Карниэля и найти пэра Антерана. Почему-то последние несколько минут я мог думать только об этих трех вещах, словно кто-то насильно вкладывал мне в голову эти мысли.

— Герцогу Валлери.

— Откуда ты знаешь герцога, чтобы лично ему докладывать о каких-то преступниках?

— Он пообещал довольно крупную сумму для того, кто укажет на Магистра Лорена. — Виноватым оружейник не выглядел, прекрасно понимая, что только его уникальные навыки позволяют ему оставаться пока в живых.

— И каким образом ты ему сообщил об этом? — Лорен был более прагматичен в своих вопросах, что не удивительно, учитывая его опыт ведения различного рода допросов.

— Через его племянника, который прибыл в Лиандру в составе делегаций малого Совета, — неохотно ответил он. — Пэр Валлери Вайс раньше других приехал в столицу. Он знал, что вы непременно обратитесь ко мне, потому как ему было известно про ваши проблемы с оружием, хотя я до сих пор не понимаю, каким образом была разрушена связь между Тенью и его кинжалом.

— И много тебе заплатили за информацию? — поинтересовался я, хотя именно эти сведения не имели никакой ценности для нашего дела. Судя по тому, как оружейник напрягся и отвернулся в сторону, так ничего не ответив, то разумно предположить, что, либо ничего, либо довольно внушительную сумму, хотя я бы все же поставил на первый вариант.

Лан все же наклонился и достал из-под стула небольшую сумку.

— Если выкинешь какой-нибудь фокус… — прервал его Лорен прежде, чем Гэрим ее открыл.

— Я буду, обливаясь кровью, мерить площадь таверны собственными кишками, я в курсе, не следует мне об этом постоянно напоминать. — Я еле сдержал чуть не вырвавшийся смешок, глядя на обескураженного Лорена, которого буквально только что унизили в самых его лучших чувствах.

Гэрим тем временем медленно вытащил из раскрытой сумки небольшой сверток и положил его на стол, бросая сумку на пол рядом с собой.

Лорен одной рукой развернул сукно, раскрывая кинжал, который как раз и находился в этом самом свертке. Оружейник протянул руку к бутылке, не так давно изъятой у него Лореном, и вылил остатки в стакан, к которому он тут же приложился, успокаивая нервы и смачивая пересохшее горло.

— Я готовился к нашей встрече, как уже неоднократно повторял. До конца верил в чудо, что вас где-нибудь по дороге прибьют, времена нынче не спокойные, но не все же трезво оценил ситуацию и понял, что остаться в живых мне позволит только кинжал. А ведь, получив его, ты не сможешь навредить Мастеру, его сковавшему, поэтому забирай оружие и проваливай, или убей меня до того, как возьмешь оружие в руки. Только поскорее избавь меня уже от созерцания твоей морды, — заплетающимся языком, обратился Лан к Лорену. Быстро же его развезло, даже как-то подозрительно. Хотя кто знает, насколько до этого была подготовлена почва в плане уже выпитого до того момента, как мы появились.

— Гэрим, — с угрозой прорычал Лорен.

— Да? Точно. Я Мастер клинка, благословенный Доргоном, дарую тебе это оружие, чтобы ты служил Доргону до конца своей жизни и после нее.

— Я принимаю дар Доргона из рук Мастера Клинков, — произнес ритуальную фразу Лорен и взял кинжал за рукоять, которая несколько раз поменяла цвет после его прикосновения от синего до красного и снова вернулась к своему привычному черному цвету.

— Пойдем, — я тронул Лорена за руку, отвлекая его от созерцания оружия, которое только благодаря чуду появилось у него и которое он так долго стремился вновь обрести.

— Да, пойдем. — Он кивнул оружейнику и поднялся из-за стола, все еще держа в руках клинок. Я слегка замешкался, потому что прекрасно помнил, как происходила повторная инициация у того же Моргана. Здесь же ничего подобного не происходило, что не могло меня не смущать и не наталкивать на мысль, что еще далеко ничего не закончено. Хотя я знал, кто мог прояснить эту ситуацию, и Храм как раз расположен довольно близко с тем местом, где был переход в Зал Совещаний Ложи Убийц.

Лорен пришел в себя, спрятал кинжал за пояс со стороны спины и чуть ли не бегом направился на второй этаж за женской половиной нашего отряда.

Глава 26

В комнате было тихо, эльфийки сидели на полу и о чем-то перешептывались. Увидев нас, они как по команде поднялись и молча вышли из комнаты вслед за Лореном, который только махнул им рукой и тут же развернулся к выходу. Чувствуя, что сейчас начнется очередной марш-бросок по ночным улицам неспокойной Лиандры, я глубоко выдохнул. Какой же длинный день получается.

* * *

Я метался из комнаты в комнату, стараясь хоть как-то скрыться от живого синего пламени, которое следовало за мной по пятам. Все началось с того, что раздался сильный грохот в отцовском кабинете. Вооружившись зонтиком с заточенным наконечником, благоразумно смазанным ядом, я направился проверить, что же так сильно старается привлечь мое внимание. Прокравшись, как я надеялся, бесшумно, отворил дверь и буквально нос к носу столкнулся с собственным отцом. Дважды со мной подобный фокус вряд ли бы прокатил. Не знаю, на что рассчитывал Люмоус, но явно не на то, что я с порога без лишних слов проткну фантом своего отца тем самым зонтиком, который так любовно готовил именно для этого. Отец посмотрел на меня недоуменно и, опустив глаза вниз, рассматривая живот, распоротый острым наконечником зонта, упал на пол.

— Дмитрий… — Он сделал последний вздох и больше не шевелился. Червячок сомнения подкрался к груди вместе с каким-то противным комом. Я огляделся, разглядывая интерьер, не до конца осознавая, что сейчас произошло. Когда тело отца не исчезло, не превратилось в пепел, а все еще осталось лежать на полу, у меня закружилась голова, и я опустился на колени. А что, если все это был сон? И я постепенно сходил с ума до этого момента? Нет-нет-нет. Я не спал и не дремал. Мне вообще не нужны в этом закрытом собственном мирке естественные человеческие потребности. Я резко вскочил, стараясь успокоиться, но этого не потребовалось, потому, как только я поднялся с пола, тело сразу же начало исчезать, а на его месте зарождался синий огонек, опасный даже просто на вид.

— Ах ты тварь некромантская, — я зарычал и схватил огнетушитель, который появился сразу же, как только о нем подумал. Увеличивающийся в размерах огонек словно не заметил пены, которая изливалась на него из огнетушителя. Жаль, а такой был план хороший. Внезапно огонек поплыл в мою сторону, очень быстро увеличиваясь в размерах и набирая скорость. А вот это полный попадос. Противопоставить этому огню я ничего не мог, поэтому и решил немного размяться, наворачивая круги по своей небольшой квартирке. Пробегая по коридору и в голове перебирая все те средства, которые у меня были припасены для встречи с Люмоусом, я так и не нашел ничего путного, что могло бы мне помочь. Внезапно выходная дверь в квартиру раскрылась, и из дверного проема хлынул неестественный белый свет, ослепляя меня. Я немного притормозил, что сыграло против меня. Огненная стена, оказавшаяся за спиной, полностью перекрыла проход и теперь медленно надвигалась на меня, словно подталкивая к выходу. Чтоб тебе провалиться, решил просто выкурить меня отсюда, подобрав ключи и открыв мне дверь. Видимо после последней нашей встречи лицом к лицу и посещения этого прекрасного места блондинкой в законе, Люмоус больше не решается лично сюда входить, предпочитая найти меня в реальном мире, что для него было гораздо проще сделать, чтобы навсегда от меня избавиться, а не подстраиваться под постояяно меняющиеся характеристики моего замкнутого мирка. А вот хрен тебе во всю морду.

Я развернулся лицом к стене и, закрыв глаза, шагнул пламени навстречу. Как только мое тело соприкоснулось с этой гейской синей плазмой, меня развернуло на сто восемьдесят градусов, пламя исчезло, и раздался взрыв, отшвырнувший меня далеко от того места, где я только что стоял, а в дверях показался силуэт человека. Он сделал шаг, входя в квартиру, после чего дверь резко за ним захлопнулась, и коридор сразу же погрузился в полумрак.

* * *

Совсем без приключений до территории Храма все же добраться не получилось. Несколько групп не слишком дружелюбно настроенных маргиналов, под все больше нарастающее безумие столицы, пытались перекрывать нам дорогу и даже попробовали угрожать, признавая в Лорене представителя высшего слоя населения, надеясь на легкую наживу, но с ними долго никто не церемонился. До убийств, к счастью не дошло, но членовредительство в виде сломанных рук, ног и выбитых зубов явственно продемонстрировали им наши намерения не останавливаться долго на одном месте. Вскоре по своим каналам среди нищих разошлись некие слухи, и вторую половину пути нас пропускали беспрепятственно, как только приближающиеся из подворотен неясные тени могли нас как следует рассмотреть. Что их останавливало, чтобы не собраться в одну толпу и не напасть на нас всем скопом, лично мне было не понятно. Возможно, время и дорога по которой нас вел Магистр, петляя по небольшим улочкам, по которым абсолютно невозможно было определить конечную точку нашего похода. Но, к сожалению, это были только догадки. Предчувствие, что весть про не слишком дружелюбно настроенного Магистра Ложи убийц разошлась не только среди нищих, не отпускало меня. Несмотря на то, что Эриксон отдыхает на задворках Храма, скрытом от любопытных глаз, но в таких делах свято место пусто не бывает, а учитывая, что того же Эриксона использовали, как марионетку, не думаю, что он единственный стоял у руля такой сложной преступной сети, которую собрали буквально на коленке. Хотя, не исключаю, что это был тщательно разработанный план, длившийся несколько лет, но это тоже были только догадки. В последнее время вопросов к Совету насчет их планов у меня накопилось очень много. Как бы то не было, но до места назначения мы все же дошли и довольно быстро. Ощущение слежки никак не отпускало меня до самых ворот, которые вели на территорию Храма, а судя по постоянно озирающимся спутникам подобные ощущения все же были ни у меня одного.

Буквально на самом пороге пристанища Доргона нас окружила компания лиц, на которую мы наткнулись возле таверны. Хотя на первый взгляд из той компании я приметил только человек пять, из подкрепления же, которое они привели за собой, я не признавал никого. Судя по тому, как довольно профессионально, нас разделили, оставив Лорена в окружении пяти новичков, а нас оттеснили ближе к воротам, это дело сулило большие неприятности. Все же не так просто Совет и все его приспешники устроили самую настоящую охоту на Магистра Ложи Убийц. На меня таких сил брошено не было, что было даже как-то слегка обидно, ведь все теперь прекрасно знали, как я выгляжу, и на что способен, точнее не способен, с учетом своей нестабильной магии.

Пятерка вооруженных ножами и дубинами нападающих синхронно набросились на Лорена, который едва успевал отбивать многочисленные атаки, даже не смотря на свою подготовленность, усиленную второй явно нечеловеческой сущностью и высокую скорость реакции, которая была выше, чем у любого из Теней, которых мы встречали ранее. Меня с эльфийками окружили сзади и с боков, чтобы мы не смогли улизнуть, и подталкивали нас к отделившейся компании, чтобы мы присоединились к Лорену, и превратили двор Храма в кровавое побоище. Видимо, у них был какой-то план, и они ему беспрекословно следовали. Мы молча переглядывались не до конца понимая, что следует делать.

— Это Тени или очень хорошо подготовленные наемники столицы, — на грани слышимости прошептала Алаэаль. — То, как они двигаются, как атакуют и предугадывают любое движение противника, говорит только об этом. Кеннет, я не могу просто стоять и ждать, пока нас расчленят на потеху этому сброду.

Быстро кинув взгляд на Лорена, которого прижали к ступеням Храма, я кивнул, и мы с Алаэль атаковали одновременно в разных направлениях. Я сделал резкий рывок и метнул кинжал, как меня в свое время учил Айзек, просто неожиданно перестав дрожать, и вспомнив то, что знал Дмитрий и чему учили меня и его в свое время. Просто в один момент что-то щелкнуло в моей голове, заставив вспомнить, и это придало мне уверенности. Одновременно с броском, я сразу начал готовить заклинание огненной стены, вкладывая в него всю имеющуюся силу, которая была мне доступна на текущий момент. Когда кинжал достиг цели, плетение распалось, а я остановился, недоуменно рассматривая тело мужчины, лежащее на земле, из глазницы которого торчал мой кинжал. Осознание, что кроме уверенности в своих силах пришли и воспоминания движений тела где-то закрепленных на подкорках памяти, я принял сразу. Разбираться в случившемся будем позже, сейчас не время предаваться рефлексии. Не ожидающие такого развития событий нападающие сначала растеряно начали отступать, но, почуяв кровь, своих собратьев, эти отбросы общества взревели и кинулись со всех сторон на нас, больше мешая друг другу, чем помогая. Самого ближайшего ко мне противника внезапно опутали зеленые ветви, которые довольно быстро росли из голой земли и чем больше они сплетались вокруг жертвы, тем больше они вытягивали из мужчины все жизненные силы, иссушая его, пока он не превратился в сухую мумию. Ветви расплелись, бросая жертву на брусчатку и тут же устремились к очередной своей жертве. Нищие с ужасом бросились врассыпную, стремясь избежать участи своего товарища, но они ничего не могли противопоставить этой безумной смертельной фауне. Обернувшись, я увидел, как Сиаэна, располагаясь между мной и Алаэль, окруженная каким-то щитом, отливающим зеленоватым светом, управляла руками двумя такими ветвями, атакующими в двух разных направлениях, одновременно помогая мне и Алаэль, которая уже практически прорвалась к Теням, потому как обычными наемниками они точно быть не могли, оставив после себя на земле несколько трупов.

— Остановитесь, нечестивцы, — грубый, довольно властный и громкий голос на мгновение привлек к себе внимание. От неожиданности я снова прервал плетение заклинания, которое, как мне казалось, смогло бы поставить точку в этой мясорубке, ну или хотя бы сделать перевес в силах не таким значимым. Сноп искр вырвался у меня из рук, и я, как и все остальные, повернулся к мужчине, которого я сразу же опознал, как настоятеля этого Храма, хотя ранее его никогда не видел. Мужчина вышел через центральные массивные двери, подходя совсем близко к Лорену, который уже лежал на верхней ступени, а я с ужасом начал осознавать, что как бы мы не старались прорваться к нему, но мы просто элементарно не успели. — Вы оскверняете священное место своими действиями! Уходите и позвольте нуждающимся в помощи Доргона переступить порог обители Его. — Мужчина средних лет на вид, одетый в полностью черные свободные одеяния, оглядывал каждого, кто собрался в этот поздний час на его территории. Я так же обвел всех взглядом, отмечая, что группа поддержки пятерки Теней все же заметно проредилась. Нашими совместными усилиями в живых осталось только трое, не считая тех, кто стоял в это время у подножья Храма

— Уйди, Храмовник. Доргон пал, смирись с этим. Вера Дариара не приемлет двоебожия. Поэтому ты не обладаешь здесь никакой властью, — стоявший рядом с Настоятелем убийца вытащил свой кинжал Тени, уже особо не скрывая своего истинного происхождения, и приставил его к горлу невозмутимого Настоятеля.

— Не совершай ошибку, за которую потом нужно будет дорого заплатить и не отрекайся от своей Веры, — так же невозмутимо старалась воззвать к голосу разума напавших на нас Теней, которые вот так походя пытались отречься от того, кто дал им вторую жизнь и кинжалы, которые они так небрежно держали сейчас в руках, пребывая в уверенности, что они не покинут своих хозяев.

В это время Лорен слабо застонал и попытался встать, но Тень, не отрывая взгляда от Настоятеля и не убирая кинжала, ударил ногой Магистра по лицу, после чего тот затих. В это время из ворот Храма молча вышли трое служителей в одинаковых одеждах, следом за которыми сбежали со ступеней Эвард, Элойд и Морган. Оставшаяся четвёрка Теней расступилась, пропуская их, неуверенно переглядываясь между собой. Похоже то, что они пытались убить одного из их братства на территории священного для всех Теней места, начало потихоньку доходить до них. При появлении моих дружинников я с нескрываемым облегчением выдохнул и двинулся к ним навстречу

— Кеннет, с вами все в порядке? — Эвард оглядел меня со всех сторон и, как я минутой ранее, выдохнул.

— Да, но Лорен…

— С ним все будет в порядке, надо уходить.

— Но…

— Не спорьте, герцог, сейчас безопаснее всего уйти отсюда. — Эвард выглядел напряженным и постоянно оглядывался в направлении Моргана. Элойд в конечном итоге вернулся к Лорену, постепенно оттесняя самого наглого из враждебно настроенной даже по отношению к служителю Доргона группе Теней.

— Я должен убедиться, что с Лореном все будет в порядке, — упрямо настаивал я на своем, глядя на нервничающего Эварда, который по какой-то причине хотел увести меня с этого пятачка возле Храма. Эвард в очередной раз обернулся, глядя на Моргана, который молча прошел в центр небольшой площадки и под молчаливые взгляды воткнул свой меч в землю, спокойно пробивая брусчатку без какого-либо усилия.

— Уходите. Это последний ваш шанс просто уйти. Как бы то не было, вы наши братья, даже если вы забыли об этом. Если хотите битвы, то не сейчас и не здесь. — Обратился он к опешившим Теням.

— Ты бредишь, отступник, — рассмеялся главарь этой пятерки, который стоял в непосредственной близости от Настоятеля, на защите которого стояли служители вместе с Элойдом

Морган ничего не ответил, и немного подождав, но так и не дождавшись больше никакой реакции со стороны Теней, сел на одно колено и, закрыв глаза, повернул свой меч в земле. Раздался раскат грома вслед за которым сверкнула яркая молния. Словно дождавшись сигнала, Морган поднял голову, пристально рассматривая всех наполненным тьмой взглядом черных глаз, в которых чернота заполнила склеру полностью без остатка.

— Вы предали свою веру, нарушили клятву, напали на брата по крови. — Раздался леденящий душу голос, источник которого я не смог определить с первого взгляда. Словно говоривший проникал в голову каждого, кто находился здесь. От этого голоса по спине сразу прошёлся холодок, достигший затылка, оставшийся там тяжелым ледяным комом. Я ни секунды не хотел больше оставаться возле Храма, но попытавшись сделать шаг в сторону понял, что меня словно парализовало. Только теперь не понятно, от страха или под действием какой-то неведомой мне силы? Судя по тому, что те неудачники, которые попадали мне в поле зрения выглядели с каждой секундой все испуганнее, они так же, как и я могли только внимать этому жуткому голосу, потеряв возможность даже пошевелиться. — Вы клялись служить Доргону и его целям по обе стороны завесы, при жизни и после своей смерти, но отреклись от него и от своей клятвы. Вам не место ни здесь, ни по другую сторону.

Силовая волна, исходящая от меча, прошла во все стороны, сбивая с ног всех, кто находился в радиусе поражения, искажая пространства, делая волны силы видимыми невооруженным взглядом. Отлетев на небольшое расстояние, пройдясь по неровной поверхности своей многострадальной спиной я понял, что мои движения стали свободными, ничем или никем больше не скованными, и быстро вскочил на ноги, рассматривая серо-черный дым, который начал исходить из земли ровно в том месте, куда входило лезвие меча. Разделившись на пять тонких нитей, этот дым устремился к напавшим на нас Теням и, прикоснувшись к ним, стремительно понеслись обратно, таща за собой не сопротивляющихся от настигшего их ужаса мужчин. Вернувшись к исходной точке, черные нити снова воссоединились, превращаясь в дым, который уходил под землю. Пятеро мужчин после того, как эти странные нити их отпустили, несколько секунд стояли неподвижно, а потом внезапно рассыпались, превратившись в прах, который впитался в землю вместе с остатками смертельной дымки.

Стояла напряженная тишина, все смотрели на вновь замершего Моргана, который снова повернул меч и закрыл глаза. Через несколько секунд он поднялся, вытащил Доргонов клинок и, открыв глаза, несколько раз тряхнул головой. Вложив меч в ножны, Морган пошел прямиком к Лорену, которого уже пытались привести в чувство храмовники.

— Что это было? — хриплым голосом поинтересовалась Алаэль, которая находилась ближе всех к эпицентру этого небольшого взрыва, в результате чего ее отбросило до самой стены, окружающей Храм и его окрестности.

— Об этом лучше спросить непосредственно у Настоятеля, — Эвард, помог поняться Сиэане, благоразумно притворившейся мертвой во время короткой расправы над спятившими Тенями.

— Стой, Эвард, я конечно не уверен, но нам с Алаэль кажется, что Лорен одержим.

— Мы знаем. Настоять Яромир готовит его к инициации. Вы не смогли узнать, кого именно зацепил Лорен при возвращении?

— Нет. Разве что… — я достал из кармана Кодекс, немного замешкавшись, открывая страницу. — Как вы узнали, что мы здесь? — я даже не прочитал написанное, закрывая книгу, поднимая взгляд на Эварда.

— Мы в это время находились за пределами убежища в Храме, обсуждая, что делать с Лореном, когда услышали лязганье оружия снаружи. — Он покачал головой. — Мы замешкались, поэтому чуть не опоздали, благо Яромир не стал задумываться о последствиях.

— Откуда вы узнали про Лорена?

— Старбоэль просветил, у него было некое видение, о котором он тут же сообщил нам, как тем, кто мог покидать убежище Ложи. Кеннет, вы все узнаете, как только мы войдем в Зал Совещаний. Просто поверьте, ладно? Я не мастер слова, если я начну все рассказывать, то больше запутаю вас.

Я кивнул, ведь ничего другого мне не оставалось, кроме как принять за веру то, что у ушастого провидца Карниэля очень вовремя открылся третий глаз. В данном случае мне буквально дали понять, чтобы не спрашивал лишнего и не выливал тонну вопросов на Элойда, который так же не хочет единолично отвечать за все, что возможно случилось во время нашего довольно долгого отсутствия.

Мы вошли в Храм и сели на лавку, стоявшую возле стены у входа, уже занятую Алаэль и Сиэаной. Лорен лежал возле алтаря напротив статуи Доргона, и над ним склонился Настоятель, окуривая Лорена каким-то вонючим паром из небольшой чаши, ароматы которого доходили даже до нас.

Я все же открыл Кодекс, надеясь, что в таком месте Верун все же сможет мне хоть чем-нибудь помочь, перебарывая свою вечную ненависть к собственному брату. Открывая книгу, я заметил, как к нам подходит Настоятель Яромир. Он был невозмутимо спокоен и одним своим видом немного успокаивал остальных. Я отметил, что, глядя на мужчину, у меня перестали предательски дрожать руки.

— Герцог, — он наклонил голову, обращаясь ко мне. — Признаюсь, я немного обескуражен, потому как не могу идентифицировать ту сущность, которая перешла из сумеречного мира вместе с вашим другом. У вас есть какие-нибудь догадки на этот счет?

— Эм… Я знаю только, что он отличный воин, хладнокровный, быстрый. Еще я видел, как менялись глаза Лорена, становясь темными с желтым ободком, как у пэра Антерана. Он никак не показывал себя, пытаясь вести себя подобающим образом исходя из ситуации, долгое время оставаясь нераскрытым. Это, наверное, все, что я могу сказать, извините, — я сокрушенно покачал головой, признавая, что за довольно длительное время так и не смог понять с кем имею дело.

— М-м-м… — Настоятельно обернулся, издали рассматривая все еще неподвижно лежащего Лорена.

— Если позволите мне воспользоваться этим, то, может быть, нам удастся пролить свет на сложившуюся ситуацию? — я показал Яромиру Кодекс, не надеясь на то, что он разрешит в своем Храме пользоваться игрушками Веруна.

— Почему я могу вам запретить это делать? — неподдельно удивился он.

— Но ведь Верун…

— Такой же Бог, как и Доргон. Мы верим в него так же, как и в Доргона, ведь два брата всегда останутся браться и вера в них неразделима, как и их кровные узы. Если кто-то думает иначе — это его выбор, и мы не запрещаем никому предавать свою веру. Даже здесь, кто бы что не думал про Доргона. — Он усмехнулся.

— Тогда я продолжу? «Я сам давно перестал строить воздушные замки и жил сегодняшним днём; вечно юный и вечно древний, я представлялся самому себе чем-то вроде часов, тикающих в пустоте: лицо-циферблат выкрашено в белый цвет, глаза глядят в никуда; вырезанные из слоновой кости руки-стрелки показывают время ни для кого… в лучах первородного света, который существовал ещё до начала мира, до того, как Господь отделил свет от тьмы. Тик-так, тикают самые точные в мире часы, в пустой комнате размером со вселенную» *Энн Райс, — я зачитал появившуюся надпись вслух и посмотрел на задумавшегося Настоятеля. — Вам это как-то помогло?

— Не совсем, — покачал он головой. — Хотя… Но этого не может быть. Можете попробовать еще раз?

— «Значит, ты кусаешь людей, пьешь их кровь?— Вообще-то я пользуюсь услугами банка крови.— О, Красный Крест об этом как-то умалчивает.— А они не в курсе»* Лунный Свет.

В то время, когда я дочитывал последнюю строку, Настоятель резко развернулся и буквально бегом помчался к Лорену, которого окружили трое других храмовников.

— Что это было? — я повернулся к Эварду, который, прикрыв глаза, сидел, откинувшись спиной на стену.

— Он понял, кто прячется внутри нашего Лорена. Но нам он не скажет, пока не будет точно в этом уверен, — прошептал он.

— Где остальные? — я отметил, что давно не видел Моргана и Элойда.

— Помогают Яромиру. Тень, самый близкий прислужник Доргона. А я остался с вами, чтобы никто даже близко не мог приблизиться к вам. Мы слишком беспечны в своей работе и постоянно подвергаем вас опасности. И нас не может оправдать тот факт, что данная служба все еще нова для нас. Этого больше не повторится.

— Эвард… — я вздохнул, понимая, что в этой ситуации спорить с ним было бесполезно. Тем более, отчасти он прав, но ведь это не моя дружина втравливает меня в эти смертельные ситуации. Я вполне справляюсь с этой миссией сам.

— Как только наша помощь тут будет не нужна, мы уйдем в убежище. Там мы ответим на все ваши вопросы, — Эвард наконец отлип от стены и открыл глаза. — Сейчас любая минута на счету, но я знаю, что вы не оставите Лорена одного. Поэтому даже не пытаюсь уговорить вас уйти сейчас.

— Спасибо, — я кивнул, и повернулся к Алаэль. — Ты ничего не забыла? Не то, чтобы я тебе не доверял, хотя я тебе совсем не доверяю, но думаю, сейчас самое подходящее время расставить все точки и разойтись с миром никому ничего не оставаясь должным.

Она было вскинулась, но не вступая в полемику, что удивило меня чуть ли не больше, чем все, что произошло сегодня, сняла с пояса кошель и вытащила оттуда небольшой шар.

— Я надеюсь, ты воспользуешься им по назначению, — она протянула руку и переложила артефакт в мою руку. Как же все было просто, вот бы все остальное решалось так же.

Примерно через полчаса Яромир подошел к нам, возвращая в реальность, из которой лично я начал уплывать. Сказывалась усталость и те благовония, которыми было буквально пропитано помещение.

— Мы сейчас начнем. У вас есть время попрощаться, герцог. Но очень быстро, ровно в полночь следует начинать.

— Попрощаться? — я вскочил со скамейки, совсем не ожидая того, что произнес сейчас Настоятель.

— Не всегда инициация заканчивается удачно, и я понятия не имею, как происходит повторная процедура, тем более с таким багажом. Герцог, это не в наших силах, что-либо изменить. Но от его соседа, так сказать, можно избавиться только таким способом. Может есть и другие, но мне они неведомы.

Я молча обошел Яромира и подошел к Лорену, которого все же смогли привести в сознание. Он лежал на алтаре и даже не пошевелился, когда я присел рядом с ним.

— Лорен…

— Прости меня. Сначала я думал, что справлюсь сам, но потом упустил контроль за происходящим… — он смотрел в потолок, даже не поворачивая голову в моем направлении.

Мы больше не сказали друг другу ни слова. Этого и не требовалось, главное было находиться рядом и надеяться, что все остальное мы сможем друг другу сказать в более подходящей для этого ситуации.

Глава 27

Я поднялся на ноги и встал неподалеку от храмовников, которые окружили Лорена с четырех сторон. Морган и Элойд опустились на колени рядом со своим командиром, крепко прижимая его руки к полу. Эвард притронулся к моему плечу, пытаясь отвести подальше от места проводимого ритуала, но я сбросил его руку и остался стоять, напряженно вглядываясь в каждое движение Яромира.

Дочитав молитву, он вытащил из ножен кинжал Тени, который был изготовлен оружейником, и резким движением вонзил его в сердце Лорену. У меня закружилась голова и я понял, что перестал дышать, наблюдая за тем, как несколько раз дернулся мой Первый дружинник, пытаясь вырваться, но Морган и Элойд достаточно крепко держали его, чтобы не дать вскочить и прервать этот кровавый ритуал. Наконец Лорен затих, после чего Яромир и трое его помощников затянули очередную молитву, больше похожую на многоуровневое заклинание, взявшись за руки. Резко оборвав чтение на самой высокой ноте, Яромир в наступившей тишине извлек кинжал из тела Лорена и поднес к чаше, из которой уже давно пыталось вырваться синее пламя. Аккуратно положив в нее клинок, он сделал шаг назад ровно в тот момент, когда адское пламя вспыхнуло и раздался приглушенный взрыв.

* * *

— Ты кто такой? — я поднялся с пола, на который меня отбросило непонятной воздушной волной. Спину, которой я пробороздил по всему коридору, познавая на собственной шкуре такие законы физики, как трение и торможение, хотя, может, они и не так называются, но, если судить по ощущениям, то я нисколько не ошибся. У меня вообще сложилось впечатление, что проехал я не по гладкому полу, а по крупной терке, во всяком случае недостатка в ссадинах я точно не испытывал. Что, вашу мать, произошло? — этот вопрос первым прозвучал в моей голове, когда я еще бороздил спиной пол, но сейчас отошел на второй план, потому как незваных гостей, кроме ушастой блондинистой секретутку и доставшего меня уже до не могу некроманта, я тут явно не ожидал встретить. Передо мной, с любопытством рассматривая антураж моей квартирки, стоял молодой парень: высокий, в черном костюме свободного кроя, которые я до этого видел на Тенях Гарнизона. Как и Тени он был темноволосым и поджарым, но вот отличающего воина Гарнизона от остальных смертных и не очень, кинжала, я не заметил, собственно, как и другого оружия, в зоне моей видимости не наблюдалось. Отличительной особенности этого появившегося на пороге моего дома экземпляра являлись немного заостренные уши и довольно странного цвета глаза: черные с золотистым ободком вокруг радужки. Эльф? Ненавижу эльфов, даже если они полукровки

— Где я? — он меня напрочь проигнорировал, как и заданный мною вопрос. От такой наглости я даже на секунду потерял дар речи, но практически сразу же его нашел.

— Нормально. Вламывается в чужое жилище и абсолютно игнорирует все правила приличия. Еще раз повторяю: ты кто такой? — я завел руку за спину, в которой появился кинжал, какой именно, я разумеется, проверять не стал, чтобы не привлекать внимания незваного гостя, хотя, если бы в руке появился вместо кинжала лом, я бы даже ворчать не стал, в данном случае особо не повыбираешь. То, что это не были проделки Люмоуса, я был практически уверен, достаточно вспомнить события, которые произошли до появления этого парня. Только каким образом он оказался здесь?

— Я Луциан, — он кивнул и теперь вместо коридора начал рассматривать меня. От его взгляда стало слегка неуютно, а я уже давно не помнил такого чувства при встрече с кем бы то ни было. Да я даже Люмоусу в лицо плюнул, а тут как-то не по себе, какие-то противные мурашки полчищами по спине забегали. Так, Димасик, возьми себя в руки и не опускайся до Кеннета, который в принципе не очень уверенно себя чувствует при встрече с незнакомыми людьми.

— Очень хорошо, дело, кажется, сдвинулось с мертвой точки, — я хмыкнул. — И как ты тут очутился, Луциан?

— Сначала было бы неплохо узнать, где именно я очутился, а потом уже отвечать на ваши вопросы, — в его голосе не было никакого ехидства или насмешек. Да и разговаривал он со мной довольно вежливо.

— Понятия не имею, — я ответил максимально честно, потому что до сих пор не разобрался в том, где собственно я нахожусь и почему тут в последнее время целый проходной двор образовался.

— Занятно, вы говорите правду, человек. — Он замолчал выразительно на меня уставившись, словно чего-то ожидая услышать в ответ на свою реплику.

— Дмитрий, — наконец сообразил я, что надо бы представиться, но руку для приветствия не протянул. — Я-то человек, а ты кто такой?

— Свой нож можете убрать, Дмитрий. Я пока не настроен на драку, в которой у вас, вероятнее всего, не будет никаких шансов. Я — вампир, если вы вообще помните, кто мы такие. Может присядем и поговорим, потому что я испытываю сейчас огромный информационный голод, и мне необходимо во многом разобраться, — он о чем-то задумался, так и не изменившись ни разу в лице, и не показав тем самым, что у него вообще присутствуют эмоции.

— Ну пойдем, присядем, поговорим, — я убрал из-за спины руку с кинжалом, который почему-то оказался очень похож на кинжал Тени, но из рук его так и не выпустил. Слово «голод» буквально въелось в мозг, но я постарался выкинуть его из головы, не следует зацикливаться на словесной угрозе — ни к чему хорошему это точно привести не сможет. Поворачиваться к нему спиной не хотелось, но выбора у меня особого не было, нужно было показать дорогу в кабинет отца. В комнату с телевизором я его не собирался пускать, это была моя территория и точка. Однако, что-то мне настойчиво твердило о том, что, если я все еще мечтаю о каком-нибудь будущем, то желательно вести себя с вампиром немного повежливее.

Добравшись без особых приключений до кабинета, по крайней мере, нападать на меня никто пока не спешил, высасывая всю кровь их яремной вены, я сел в кресло отца, а свободной от кинжала рукой указал на стул, стоящий напротив. То, что нас разделяла столешница довольно большого стола, придавало хоть немного иллюзорного ощущения безопасности. Он сел на предложенное месте, скрестив руки на груди и довольно расслабленно откинулся на спинку стула. Ненавижу такое поведение от того, с кем ведутся переговоры, словно он настолько уверен в себе, что никакие внешние раздражители не смогут поколебать эту уверенность.

— Так, начнем сначала и не будем пороть горячку, — я глубоко вздохнул и продолжил, тщательно подбирая слова, потому что решил все же не грубить этому вампиру, скорее всего из-за полнейшего незнания, к чему это может привести. — Я могу предположить, что после инициации Лорена, вы оказались в ближайшем месте, которое так или иначе похоже на потусторонний мир, по счастливой или не слишком случайности, такой мирок находился рядом, а двери после стычки с одним некромантом пока еще были открыты. Могу предположить, что вы и есть та самая вторая сущность Лорена, которую он скорее всего зацепил с собой из потустороннего мира во время воскрешения. Я пока нигде не ошибаюсь?

— Почти не ошибаетесь, только вернуться обратно в реальный мир было чисто моей инициативой. Продолжайте, — он кивнул, внимательно слушая.

— А особо продолжать нечего. Где я, и что это за мир не знаю, мне только известно, что он каким-то образом связан с одним человеком. Как отсюда выбраться мне так же не известно.

— Понятно. — Он все еще с задумчивым выражением лица потер рукой подбородок. Наступила гнетущая тишина, прерывать которую я разумеется не хотел, хотя море вопросов крутилось на языке. Ничего, спешить мне некуда, пока Люмоус не сделает очередную попытку моего убийства, вот же упорный старикан, дался же я ему, как собаке второй хвост, но нет, идея фикс, да еще в столь пожилом возрасте бесследно никуда не денется, поэтому либо я его, либо он меня. Третьего не дано, потому что блондинистая стерва не вытащит меня отсюда просто так.

— А можно задать вам вопрос? — я все-таки не удержался. Не по мне предоставлять всю инициативу в чужие руки.

— Конечно, я так понимаю, у нас много времени, — он скривился и перевел взгляд на меня.

— Вот вы говорите, что вы — вампир. Как именно от вас избавились? Надоело людям, что они — пища?

— В каком смысле «люди-пища»? — он так удивился, что мне даже стало смешно. — Зачем мне есть людей?

— Ну это же закон вашего существования: вы питаетесь человеческой кровью, а донорские пункты на Дариаре я что-то не встречал ни лично, ни в упоминании кого-либо о чем-то подобном.

Луциан рассмеялся. Ржал он конечно не долго, но меня это несколько взбесило. Я что-то не то сказал? В свое время у меня в моем мире был период некоторой зацикленности на вампирах: сериальчики, книжки и тому подобные романтические сопли. Закончился этот бзик, когда я за каким-то хреном посмотрел все «Сумерки» без перерывов. После этого от любого упоминания вампиров меня слегка подташнивало.

— Что еще интересного про нас говорят, чисто из любопытства. Я потом отвечу на ваши вопросы, но мне очень хочется знать до чего доходит человеческая молва. — Он действительно выглядел настолько заинтересованным, что я даже смутился.

— Ну, вампиры бояться солнца, не отражаются в зеркале, они бессмертны, пьют человеческую кровь и бояться определенные виды деревьев. Хотя по последнему пункту у меня всегда были вопросы, хотя бы, почему именно эти деревья, но не суть. Да и они бывшие люди, которых обратили другие вампиры. Судя по вашему внешнему виду, вы на человека не слишком похожи.

— Доргон, какой бред, — он усмехнулся и покачал головой. — Из какого вы мира, Дмитрий, и что за вампиры у вас такие странные? А вампирами они как становятся?

— Вот здесь имеется уйма разных теорий, кто-то уверен, что это вирус, кто-то, что магия. В общем, теории разные, но в основе своей лежит укус, вроде есть для этого такой пошлый научный термин, да, вспомнил трансмиссионное заражение, — говорил я, все больше сомневаясь в своих знаниях о вампирах.

— А едят они каждый день? — продолжил допытывать у меня подробности Луциан.

— Понятия не имею, я не встречал вампиров, до тебя, наверное, каждый, — прорычал я.

— Не злись. Просто такого бреда я давно не слышал, — вот так незаметно мы все же перешли на «ты». — Только подумай, что если бы вампиры питались каждый день и превращали в себе подобных через укус, то максимум за неделю любой мир превратился бы в обиталище вампиров, которые бы элементарно вымерли от голода. — Он в очередной раз рассмеялся. Когда Луциан успокоился, то слегка наклонился вперед и стал более серьезен. — Вампиры, по крайней мере, на Дариаре, действительно бессмертны в естественном плане. Мы не стареем, не болеем, не можем умереть от старости, но нас можно убить, как любое другое существо. Без головы или сердца не может существовать ни человек, ни оборотень, ни эльф, ни вампир. Даже Боги испытают определенные трудности, лишившись одной из этих частей тела. Нас было не много по численности. Вампирами не становятся, они рождаются, причем, чтобы родился именно вампир необходим союз вампира и человека, но не каждый человек был готов связать свою жизнь с нами. Да, как ты и сказал, мы можем пить человеческую кровь, но для поддержания жизни — это не нужно. Только перед битвой, когда мы должны находиться на максимуме своих возможностей. Кровь каким-то образом активирует некий механизм, который делает нас идеальными бойцами. Но убивать человека при этом нет необходимости. У нас желудок абсолютно такой же, как и у остальных и туда не может вместиться три литра крови одномоментно. — Он снова усмехнулся. — Мы первый эксперимент Гарнизона, который пытался вывести идеальных воинов. Получеловек, полуэльф, разбавленный кучей заклинаний и эликсиров с частичкой божественного вмешательства в виде печати Доргона, когда он еще был заинтересован в мире на Дариаре.

— Так, стоп. Получается, что вы такие же Тени, только более прокаченные и совершенные?

— Нет в мире совершенства, — он покачал головой, — но да, мы просто воины.

— Но почему от вас избавились? — я удивился. Никто в здравом уме не стал бы избавляться от такого оружия, если конечно он говорит правду, и он такой просто изысканный боец.

— Потому что видели в нас опасность и угрозу. Когда началось восстание, сначала ударили по тем, кто мог нести угрозу заговорщикам и которые были преданы Совету. Оборотни, вампиры, темные эльфы, драконы. Человек бы не смог ничего противопоставить нам, но на стороне людей был Ковен магов, а удар был крайне продуманный и внезапный. Как итог: переворот свершился, эльфов сгребли под одну гребенку и изгнали, оставшиеся в живых драконы ушли, а малочисленных вампиров и оборотней просто не стало. Вот и все.

— О каком перевороте ты говоришь? — а теперь задумался и я. Что-то случилось давно и это не только изгнание эльфов из Совета. То ли Лавинаэль что-то целенаправленно скрывал, то ли что-то еще и причем как я понял, Кеннета ведут по какой-то тропе, подпирая, что ни дай местные Боги и их секретарши, не свернул куда-нибудь в сторону. Подпирают причем со всех сторон, чтобы он дошел куда-то вляпался в еще более неприятное дерьмо, чем в Совет. Да что в Кеннете такого особенного? Он же обычный пацан. Или все-таки не совсем обычный?

— Я так понимаю, историю Дариара ты не знаешь? — Луциан снова откинулся на спинку своего стула.

— Абсолютно. — Я кивнул довольно рассеянно.

— Давным-давно Дариар не был единым государством. Он был разбит на тринадцать государств, которые вечно воевали между собой, стараясь откусить кусок побольше от земель своего соседа. Раскария — самое большое государство, где было наибольшее сосредоточение магии и магов и Сомерсет, где располагался самый первый Гарнизон, всегда находился вне этих междоусобных войн. С одной стороны — маги, с другой — измененные, как нас называли остальные. Когда количество смертей, эпидемий чумы и голод захлестнули почти все земли и начали затрагивать Раскарию и Сомерсет, две великие державы объединились и нанесли единовременный удар по ослабленным землям, буквально сметая со своего пути недовольных. Прошел ни один десяток лет, когда Дариар стал существовать всего двумя государствами. Прикинув, что последующие войны станут неизбежными, был заключен союз, который подразумевал, что Дариар становится неделимым. Землю разбили на участки и посадили туда доверенных лиц.

— А потом доверенные лица стали хотеть большего и решили быть не только на побегушках у старших, а править самим.

— Совершенно верно. Что и как сейчас происходит мне неизвестно. Когда я умер, переворот был в самом разгаре и уже тогда было понятно, что Совет в том составе, в котором он существовал, не может ничего противопоставить бунтовщикам. — Луциан развел руки в стороны.

— Но почему Дариар до сих пор един? — что-то не вязалось в этой истории. Невозможно управлять такой большой страной не ожидая того, что кто-то не захочет власти немного больше, чем быть наместником или герцогом на определенном клочке земли.

— Потому что тот союз был скреплён магическими печатями самими верховными богами: Веруном и Доргоном, которым тоже надоела война между собой и людьми, которым они вроде что-то должны. — Он пожал плечами и резко поднялся со стула, так, что я от неожиданности вздрогнул.

— А потом братья в очередной раз поссорились и решили на человечество положить свои хм… в общем, не вмешиваться, разбираясь между собой на своем божественном уровне?

— Возможно.

— А почему вампир?

— Что? — он немного прищурился, глядя на меня.

— Почему вас назвали вампирами? Просто немного непонятно и больше подходит моему миру.

— Я не интересовался. Кому ты перешел дорогу?

— Эм. Не имею ни малейшего понятия. До меня постоянно домогается некий некромант извращенец, который все никак упокоиться не может, но пока все довольно пристойно.

— Значит тебе его надо убить, чтобы выйти отсюда, — подытожил он. — У таких миров-тюрем есть одна особенность, как только ты выполняешь то, что на тебя возложено, он прекращает свое существование, открывая дверь в тот мир, из которого ты в него попал или был насильно перемещен. Но ты не похож на человека, который может что-то противопоставить некроманту. — Надо же, а то я без него об этом даже не догадывался.

— Может поэтому ты здесь? — Ну а что, практически идеальный боец, может быть, это своеобразная помощь от блондинистой стервы, так, по приколу, чтобы я ласты не слишком быстро склеил. Он продолжил стоять, глядя мне в глаза, потом тряхнул головой приходя к какому-то своему определенному выводу.

— Я очень посредственный маг и очень слабый артефактор, знаний которого хватает только на перенастройку чистых одноразовых телепортов.

— Но ты идеальный боец.

— Возможно, но я все же немного смертен и не для того выбирался из потустороннего мира, чтобы сразу же туда вернуться, — он прикрыл глаза и снова скрестил руки на груди, раскачиваясь при этом с носка на пятку.

— Да, все это так, но ты сам сказал, что никто из нас не выберется отсюда, пока старикашка Люмоус наконец-то не окажется на заждавшейся его сковородке. Замочим Люмоуса и двери буду перед нами открыты.

— Мне нужен кинжал Тени и кровь золотого дракона, — он все же на что-то решился, видимо понял, что я прав, а коротать вместе остаток вечности — такое себе удовольствие.

— Зачем?

— Только так можно навсегда упокоить некроманта. Смазав клинок из аманита кровью золотого дракона, вонзить его в сердце бессмертной твари.

Ай, черт. Кровь-то есть, может, я просто не очень хорошо искал и не заметил еще и клинок? Надеюсь, что он где-то здесь валяется. И я под недоумевающим взглядом такого внезапного союзника начал перерывать отцовский кабинет в надежде, что моя интуиция меня снова не обманет.

Глава 28

Я открыл глаза и почувствовал, что словно тону. Мне одновременно не хватало воздуха и было его в избытке. Я замахал руками, хватаясь за трубку, торчащую у меня из горла и попытался извлечь это инородное тело, но под противный неестественный звук, больше похожий на писк, вокруг меня начали быстро собираться незнакомые люди в странных белых одеждах. Довольно профессионально меня схватили за руки и быстро зафиксировали, привязав тряпками к ручкам кровати на которой я лежал. Все еще пытаясь делать судорожные вдохи, до конца не осознавая, что со мной происходит и кто все эти люди, я повернул голову в сторону источника звука. Откуда-то из глубин сознания приходило понимание, что мне известно назначение этих странных приборов, которые я видел впервые в своей жизни. Кардиомонитор, аппарат искусственной вентиляции легких — это было мне знакомо, собственно, как и известно, для чего они нужны. Но только как это было применимо ко мне, и как я оказался в этом месте моему мозгу было совершенно не ведомо. Другие издающие противные звуки коробки мне были неизвестны. Перед аппаратом, откуда брала начало та сама трубка, которая мешала мне дышать и доставляла очень болезненные ощущения в горле, стоял мужчина в черном легком костюме, проводящий пальцем по большому экрану. Повернувшись ко мне, он что-то сказал стоявшей рядом с ним женщине. А ведь я знаю его, только не помню кто это и где мог его видеть. Мужчина усмехнулся и снова повернулся к экрану. Он точно знает кто я, и прекрасно понимает, что я его узнал, осталось только вспомнить. Еще немного и я почувствовал, как сознание начало затуманиваться, а мышцы расслабляться. Мне больше не нужно было мешать аппарату дышать за меня, потому что сам я не мог даже вспомнить как это делается.

— Дима, — передо мной оказался мужчина, которого я не знал, но он был мне знаком. Под вопли и ругань девушки его оттащили от меня.

— Отец? — удивился я, осознавая, кто это был. Только он точно не может быть моим отцом. Что же тут происходит? Я не успел больше ни о чем подумать, потому что в этот момент провалился в темное, зыбкое небытие.

***

— Кеннет, очнись, да очнись же ты, — меня несколько раз тряхнули за плечи, после чего я сел и, сделав два судорожных вдоха, попытался все же вытащить ту трубку, которая мне мешала дышать естественным способом, но схватил лишь пустоту. Открыв глаза, я увидел склонившихся надо мной Эварда и Яромира, которые обеспокоенно заглядывали мне в лицо. Никакой трубки, белого потолка и пищащих приборов вокруг не было. Голова пару раз сделала несколько оборотов и вроде встала на свое место. Я поднялся на ноги, рассматривая синий огонь и кинжал внутри чаши, который туда не так давно опустил Настоятель. Языки синего пламени словно облизывали клинок, вплетаясь в структуру лезвия, не причиняя, тем не менее, тому никаких повреждений. Огонь уже не бесновался в чаше, как до взрыва, а буквально на глазах угасал, до тех пор, пока полностью не впитывался в лезвие кинжала, оставляя на черном металле вязь уже знакомых мне символов.

— Что произошло? — я посмотрел на все еще лежащего неподвижно Лорена, за которым присматривали Морган и Элойд, обеспокоенно поглядывая время от времени в мою сторону.

— Вы внезапно для всех нас упали, потеряв сознание и на минуту перестав дышать, — Эвард попытался меня усадить на лавку, стоявшую поблизости, но я только отмахнулся от него. Я не чувствовал себя слабым, как и не чувствовал никакого недомогания.

— Сразу после взрыва?

— Какого взрыва? — Элойд действительно выглядел обескураженным моим последним вопросом. — Кеннет, пойдемте, вам нужно отдохнуть.

— Что с Лореном? — я проигнорировал его, возвращаясь к насущным делам. То, что произошло, непонятно, не совсем приятно, но никакого ущерба мне не принесло, поэтому будем с этим разбираться по мере возможностей.

— Ждем. Осталось немного. Но я все же настаиваю…

— Вот немного и подождем, — я перебил своего дружинника и снова посмотрел в чашу, в которой лежал черный кинжал, испускающий слабый синеватый цвет.

Я смотрел, как кинжал постепенно перестает испускать сияние и рассыпается пеплом в чаше. Это было настолько неожиданно для меня, что я буквально ринулся к Лорену, который в тот же самый момент резко сел и открыл глаза, в которых не было ни капли черноты, что присутствовала в момент инициации Моргана. Он обвел всех своим нормальным привычным для меня взглядом и, вскочив, вытащил из ножен кинжал Тени, который оказался у своего законного владельца.

Уже более спокойно я подошел к нему, буквально выдыхая с облегчением. Передо мной стоял именно Лорен, который несколько виновато смотрел на меня, пряча кинжал в ножны.

— Как же мне тебя не хватало, — я улыбнулся и похлопал его по плечу. — Больше не смей меня бросать.

— Я постараюсь, — он довольно серьезно кивнул, признавая свою вину и довольно резко обернулся к Моргану и Элойду, которые стояли позади него.

— Почему Кеннет находится в Храме в момент инициации? Я надеялся, что крыша съехала только у меня, но видимо, протекать она начала у всех вас, — рявкнул он на своих товарищей, подобравшихся, как только заметили, что их непосредственное начальство изволит гневаться. Я усмехнулся пробившемуся жаргонизму у своего Первого дружинника, но не вмешивался в воспитательный процесс.

— Вам надо уходить, — Яромир прервал начавшуюся порку. — Один из напавших на вас успел сбежать и теперь мои люди сообщили о толпе, которая движется в сторону Обители. Не следует вам попадаться им на глаза.

— А как же вы? — час от часу не легче. Судя по тому, как спокойно Яромир сообщил эту новость, складывалось ощущение, что настоятель знал изначально, что будут проблемы. Но ничего не предпринял для того, чтобы обезопасить себя и своих людей, а просто завершил обряд, невзирая на то, что его ждет впереди.

— Мы справимся. Или не справимся. На все воля Доргона. Если он все еще здесь, то будем надеяться и молиться, что он не бросит своих детей в его собственном доме. Идите. Лорен, если случится так, что Храм будет недоступен для выхода, то есть другой способ выйти из укрытия.

— Я знаю. Спасибо, Яромир. — Лорен приклонил голову Настоятелю и, схватив меня за плечо, быстрым шагом направился в сторону потайного входа в Зал Совещаний. Я только успел обернуться, удостоверившись, что Сиэану и Алаэль сопровождают оставшиеся дружинники.

Лорен открыл дверь, из которой вырвался яркий белый свет, сквозь поток которого ничего не было видно, но внутрь не зашел, ожидая пока все остальные пройдут через вход.

— Как только я переступлю порог, проход закроется, — тихо ответил он на мой молчаливый вопрос.

Пропустив вперед дружинников и эльфиек, которые притормозили у прохода, но под напором все же вошли внутрь, я, прикрыв глаза рукой, сделал шаг навстречу этому свету, чтобы буквально в то же мгновение оказаться в полумраке знакомого зала Совещаний.

Подождав, когда черные круги перед глазами перестанут мигать, я обвел хмурым взглядом молчаливое сборище людей, которое смотрело на наше появление с довольно хмурыми молчаливыми лицами. Несколько раз моргнув, убеждаясь, что это не плод моего разыгравшегося воображения, я сделал шаг в сторону, пропуская Лорена, который в отличие от моих дружинников среагировал под стать ситуации, закрыв меня, вынимая свой черный кинжал из ножен. Остальные из моего маленького отряда почему-то этого не сделали.

— Кеннет, я рад, что ты смог выбраться из непростой ситуации живым, да еще и хм… помочь своему товарищу, — из-за стола поднялся пэр Антеран и направился в нашу с Лореном сторону.

— Как вы здесь оказались? — прорычал Лорен, направляя оружие на отставного заместителя герцога. Тот понял его намерения и остановился, вытягивая вперед руки, показывая, что оружие у него нет и он полон благих намерений в отношении меня.

— Магистр Лорен, — он довольно серьезно слегка приклонил голову, обращаясь к моему дружиннику, что в принципе выглядело довольно странно, — извините, что не поставили вас в известность, просто это единственное защищенное извне место…

— Я не спрашивал причину, по которой вы находитесь здесь, я спросил, как вы здесь оказались? — довольно грубо прервал пэра Лорен, от чего по залу прошел недовольный шепот, исходящий от лиц, которых тут быть не должно. Глядя на неловко топтавшихся у стены дружинников, бросающих на меня осторожные взгляды, мне или не успели сказать о случившемся, либо намеренно скрыли этот нелицеприятный факт. Интересно, и довольно неприятно, Доргон бы их побрал.

— Магистр Лорен, это место довольно давно было сделано с моей помощью и именно поэтому я, как его создатель, имею право сюда входить и приглашать того, кого посчитаю нужным. Не беспокойтесь, ваши решения я оспаривать не имею никакого права и, если вы посчитаете нужным выгнать всех неугодных вам, ну кроме меня, разумеется, ваше решение будет истинно верным. Но прежде всего я хочу, чтобы вы выслушали меня и собравшихся здесь, чтобы не пороть горячку раньше времени. Я все еще на вашей стороне, как вы могли заметить.

Повисла неловкая пауза, во время которой я вышел из-за спины Лорена и внимательно рассмотрел сидящих за столом людей. Память на лица у меня было очень хорошая, поэтому я без труда узнал трех магов из малого совета, которые несколько часов назад пытались усмирить мою вырвавшуюся на свободу магию. Двое парней, немногим старше меня внешне еще до игры со временем под моим изучающим взглядом потупились и что-то внимательно начали рассматривать перед собой на столе. Девушка же, если мне изменяет память, представительница рода Фриемор, смотрела на меня нагло и открыто, словно на мелкую сошку, не достойную даже стоять рядом с ее светлостью.

В зале так же присутствовали Старбоэль и Эриксон. Карниэль поприветствовал меня кивком головы, слегка приподнявшись со своего места. Нордэшан лишь улыбнулась краешком губ. Остальных пятерых молодых людей я раньше не видел. Они один за другим повторили жест Карниэля, в то время как я переводил взгляд с одного на другого.

— Я выслушаю вас, пэр Антеран. Но только после того, как вы удалите из зала пэри Фриемор. — Не знаю почему, но что-то в этой девице мне не нравилось. И это не была просто ответная небольшая месть на показательное неуважение к моей персоне. Я не мог описать, что почувствовал, глядя на нее, но словно над ней зажегся какой-то маячок, сигнализирующий, что вот именно ей не то что доверять, даже рта открывать нельзя давать. Раньше бы я просто отмахнулся от этого предчувствия, но сейчас это было не просто шестое чувство вперемешку с прозрением, а что-то иное. А с учетом открывшихся потоков магии, не думаю, что следует пренебрегать такими свалившимися на меня откровениями. Вместе с тем, я был просто уверен в том, что ее раньше видел, еще задолго до моего путешествия в Сомерсет.

— Простите? — Антеран удивленно вскинулся, поворачиваясь ко мне, хотя до этого продолжал играть в гляделки с Лореном.

— Не прощаю. Вы поставили свои условия, я свои. Эвард, проводите пэри в свободную комнату и выставите караул. Если после вашего возвращения вас останется так же четверо, то я не забуду вам про это напомнить, потому как с памятью у вас в последнее время имеются некоторые проблемы.

Я не хотел унижать его, просто если бы он сказал или намекнул на то, что меня тут ожидает, то мне бы не пришлось чувствовать себя бараном на заклание, ведь из его поведения можно было сделать только один определённый вывод. Эвард хмуро кивнул и, практически чеканя каждый шаг, направился в сторону девушки. Сейчас она уже не выглядела настолько уверенной в себе. Она озиралась по сторонам и довольно активно сопротивлялась, когда мой дружинник буквально вытаскивал ее из-за стола, не забыв положить той в нагрудный карман одну из монет противодействия. Все остальные члены этого пока неясного мне сборища смотрели куда угодно, только не возню, которая происходила с ними по соседству, делая вид, что ничего в принципе не происходит. Занятно. Видимо, действительно необходимо их хотя бы выслушать.

— Не будьте с ним столь строги, это не его вина…

— Я буду строг со своими людьми так, как посчитаю нужным, пэр Антеран. Хватит пустой болтовни, я вас внимательно слушаю.

— Мне кажется, что сперва вам нужно поговорить наедине, Кеннет. — Лорен, все еще пристально рассматривая несколько напряженного Антерана, обратился ко мне. Зерно правды в его словах было, потому как некоторые вещи, он мог и не рассказать Малому совету, собранному практически в полном составе.

— Да, думаю, так будет лучше, чтобы исключить некое недопонимание с обеих сторон. Но я также уверен, что Старбоэль и Карниэль так же должны присоединиться к нашему краткому ликбезу, учитывая их полную осведомленность. — Антеран кивнул, соглашаясь с Лореном и, подождав, пока вышеупомянутые эльфы встанут из-за стола и подойдут к выходу из Зала Совещаний в направление комнат, двинулся следом за ним.

— Внимательно следите за оставшимися делегатами. Я запрещаю им выходить из этого места, но не буду исключать, что у них найдутся запасные обходные пути. Элойд, отвечаешь за представителей Малого Совета собственной головой. — Лорен обвел взглядом до сих пор молчавших отпрысков семи герцогов и кивком головы указал на выход, направившись за мной следом, что собственно было необходимо в сложившейся ситуации.

Антеран вместе с сопровождающими его эльфами топтался у входа в комнату, которую я ранее окрестил своей, не входя в нее без моего разрешения. Какие все милые стали и вежливые. Скрипнув зубами, я открыл дверь и первым вошел внутрь, показывая, что в этой маленькой комнате они могут располагаться так, как им будет удобно. Карниэль и Старбоэль легким движением рук практически синхронно сотворили подобие стульев из зеленых прутьев, а Антеран просто сел на кровать рядом со мной. Что поделать, больше места для третьего стула в комнате не оставалось. Не слишком продуманная планировка получилась. Лорен, как обычно, занял место возле двери, подперев ту спиной и сложив на груди руки.

Наступила неловкая тишина, нарушать которую никто почему-то так и не спешил.

— Ну, вы хотели поговорить, так говорите. Это было вашим требованием, не моим. Тем более, никого из вас ни я, ни магистр Лорен, сюда не приглашали, — я пристально смотрел на Антерана, который судя по его виду, пытался подобрать слова, чтобы не быть голословным.

— Прежде, чем начать, я думаю, вам следует узнать истинную подоплеку тех вещей, которые как моток из ниток уже давно свились в огромный клубок, — Антеран указал на мою руку, в которой я до сих пор сжимал артефакт, который отдала мне эльфийка. Я не то, чтобы забыл про него, просто не было подходящего момента его куда-то перепрятать, а самым лучшим способом было элементарно держать его на виду, а еще лучше постоянно ощущать его наличие. Я разжал ладонь и посмотрел на блестящий золотой шар, который был зачем-то так нужен Главному Совету.

— Что вы хотите, чтобы я сделал.

— Чтобы вы активировали его. Все те знания, что несет в себе артефакт вы увидите сразу, ваш мозг их проанализирует и разложит по своим местам, а для внешнего мира это займет времени от силы несколько секунд, — Антеран глубоко вздохнул. — Кеннет, я знаю, что именно в нем содержится, но вам проще увидеть это самому, нежели ждать пока я все объясню, и тем более пытаться мне поверить. Время — это сейчас непозволительная роскошь для всех нас.

Я продолжал вертеть в руке этот шар, но потом снова со всей силы сжал его в ладони и посмотрел прямо на Лорена, который напряженно всматривался в лица каждого из собравшихся, понимая, что каждому из них в плане боевой единицы он мало что может противопоставить.

— Я очень сожалею, — я тихо произнес фразу, которая мне казалась единственно верной, сказанной тем вечером Эриксоном. Некоторое время ничего не происходило, и я уже начал думать, что ошибся и выбрал из того потока фраз единственно неверную, но не дав мне впасть в уныние и продолжить сокрушаться над ошибкой, пол под моими ногами дрогнул, и я провалился в неизвестность, испытывая ощущения, примерно такие же, как тогда в Зале Совещаний, когда меня отправил в неизвестный полет в воспоминания Старбоэль.

Глава 29

Очутился я в комнате, которая чем-то неуловимо напоминала зал Совещаний Ложи Убийц, где сейчас как раз находилось мое материальное тело. Комната была небольшая по площади с большим овальным столом в центре, за которым сидело тринадцать человек, из которых я знал только двоих: Антерана и Дальмиру. Только выглядели они несколько моложе и менее уверенными в себе, чем сейчас. Во главе стола сидело двое молодых мужчин, как две капли воды похожих друг на друга. Единственным отличием был только цвет волос: у одного неестественно рыжие и вьющиеся локоны едва достигали плеч, второй же мог похвастаться черными прямыми и довольно длинными волосами, собранными в аккуратный хвост. Вокруг стоял гул переговаривающихся между собой людей, ладно, допустим людей, если исходить из того факта, что Дальмира вроде бы не совсем человек, а позиционируется эльфами, как богиня. Но пэр Антеран же явно не бог. Я подошел ближе к Антерану, стараясь вслушаться в то, о чем он говорил со своим соседом, но как бы не напрягал слух, разобрать толком ничего не получалось, кроме слов «Гарнизон» и «удачный эксперимент».

— Вы, наверное, до сих пор теряетесь в догадках, для чего я собрал сегодня Высший Совет Ковена Магов? — в помещение резко наступила тишина и все внимание обратилось к рыжему брату, вставшему из-за стола. — Я не буду произносить торжественных пафосных речей, но пару слов все же скажу. Вам всем известно, что после открытия аманитовых рудников сила Верховных магов начала ослабевать, ваша сила начала таять словно дым. Этот феномен до сих пор не изучен, но число различного рода мутаций и проявления магических способностей начали появляться у обычных людей, и лично я ничего нормального в данном положение дел не нахожу.

Говоривший сделал паузу, во время которой некоторые из собравшихся утвердительно покачали головами, явно разделяя его точку зрения.

— Так же Дариар постигли разного рода катаклизмы, с которыми мы в том состоянии в котором находимся сейчас не можем должным образом справиться, в частности из-за рассеивания энергии необходимой для заклинаний. Император и Совет не справляются с волнами недовольства, которые начали захлестывать нашу страну, и ни Совет, ни Император все никак не прислушиваются к Ковену. Засуха, голод и присоединившиеся к ним магические аномалии уже выкосили многие поселения подчистую. Я предпринял некоторые шаги для решения этих проблем без вашего одобрения, сейчас мне нужно только понять на чьей вы стороне.

— Мы предлагали начать организовать школы для детей с проявлениями магии, но меня никто не слушает. А ведь гораздо проще держать все под контролем, нежели истреблять варварскими методами, которые распространены по всему Дариару, — Дальмира вскинулась, выказывая определенное недовольство не только речами верховного, но и всему тому, что происходит за пределами столицы. Значит, правду в свое время говорил Лавинаэль, а я ему тогда не поверил.

— К этому стоит подходить постепенно. Не все делается в два счета, даже то, на что мы можем повлиять. Но это не самая большая и глобальная проблема…

— Я так понимаю, ты предлагаешь устроить переворот? Но только во имя чего? — сквозь раздавшийся со всех сторон гул отчетливо и громко прозвучал вопрос брата, перебивая рыжеволосого на полуслове.

— Во имя людей. Обычных людей, которые не могут справиться сами со свалившимися на них бедами, а власть, которая ничего не предпринимает, буквально плюет на их мольбы. — В глазах рыжего зажегся какой-то фанатичный огонек.

— Боги покину Дариар, молиться больше некому. А Император и Совет не могут людям их заменить, это не в их власти. — Со своего места поднялся Антеран, сводя на нет перешептывания за столом.

— Мы не может поглощать естественную энергию, преобразовывая ее в магическую. Эти шахты, точнее то, что из них достается, не только изгнали Богов в их изначальную обитель, но и сделали нас слабее, и они убивают обычных людей, — рыжий стукнул кулаком по столу, от чего сидящая рядом Дальмира непроизвольно вздрогнула.

— Ты неоднократно поднимал эту тему, брат. Нельзя устроить переворот, и изменить веру в одночасье, должны пройти годы, если не десятилетия…

— Людей можно заставить верить во что угодно. Та чистая энергия, которая выливается в пространство с молитвой каждого человека, может сильно укрепить наше положение и не только вернуть нам нашу былую силу, но и сделать нас сильнее, по крайне мере, до тех пор, пока мы полностью не изучим эту аномалию с аманитами.

— Ты не Бог! Ты обычный маг, хоть и сильный, — сквозь зубы процедил черноволосый, сжимая руки в кулаки.

— Я сын Бога!

— Но это не дает тебе право занимать его место и просто самоутверждаться за его счет. И те доводы которые ты приводишь для оправдания своих целей просто смехотворны, а методы, которыми ты хочешь всего этого добиться известны каждому, и они неприемлемы в отношении людей, которых ты, как говоришь, защищаешь, — прошипел черноволосый. Антеран все еще не садился на свое место лишь переводил взгляд с одного брата на другого. Они не называли своих имен, но я уже и сам начал догадываться, что за представление было спрятано в этом маленьком невзрачном шаре. Становление религии Дариара. Вот что это было.

— Я все решил и все подготовил. Империя падет сегодня с вашей помощью или без нее. Сейчас останется только решить на чьей вы стороне.

На этих словах дверь в помещение распахнулась, и внутрь вошли с десяток мужчин в до омерзения знакомой форме гарнизона и кинжалами на поясе. Они встали позади каждого члена Совета, довлея над ними. Судя по тому, как изменилось настроение за столом при появлении Теней, по какой-то причине, несмотря на то, что они являлись сильными магами, они ничего не могли противопоставить этим бойцам, что, в принципе, выглядело очень странно.

— Не используй моих людей против меня же, Верун! Не смей этого делать! — рявкнул черноволосый визуально немного увеличиваясь в размерах, по крайней мере, теперь на своего брата каким-то образом он смотрел сверху вниз.

— Ты уже сам заигрался в бога, Доргон. Ты создаешь послушных марионеток, которые подчиняются тебе одному и не могут причинить тебе вреда. Ты вывел их для контроля над нами, и прежде всего для контроля надо мной. Но любого можно купить, все дело в цене. А преданность и верность довольно эфемерная штука, тебе ли этого не знать. Я же вижу, что ты сам хочешь пойти по стопам отца и стать похожим на него. Ты даже создал свой субпространственный мирок, в который попадает душа и энергия тех, кого ты обратил и создал по своему образу и подобию, чтобы они таким вот образом насыщали тебя. Так кто из нас занимает место отца, а? — серая тень, превратившаяся в прыжке в волка, буквально смела Веруна с ног, однако крупный зверь тут же отлетел к противоположной стене, сметенный лапой вдвое больше, чем у обычного льва.

У меня заболела голова, хотелось убраться подальше от всего этого бреда. Я не понимаю, какое именно отношение эта драка имеет к текущим событиям в моем времени. Какая разница кем они являлись на самом деле? Да хоть огурцу и картошке люди пускай поклоняются, им без разницы, перед кем замаливать свои грехи. Почему-то в голове всплыла фраза не из моего опыта и мира: «Как Русь крестили». Там тоже взяли и сказали: «Вот вам новый бог, будете верить в него». И спустя столетия непрерывной борьбы и непрекращающегося кровопролития единобожие на той же самой Руси воспринималось уже, как данность. Так и тут. Допустим, что Верун и Доргон всего лишь сильные маги, тогда почему остальные присутствующие на этом Совете богами не являются? Хотя та же Дальмира сильнее обычного эльфа и более бессмертная, как выяснилось. Но это можно было сказать и о том же Антеране, к которому уже накопилась немало вопросов.

Пол под ногами словно провалился, короткое ощущение падения, и тут же произошла смена декораций. Я очутился в довольно богато обставленных покоях, но ничего особо примечательного, за что мог уцепиться взгляд, что могло навести на мысль о ее владельце, я так и не увидел. Как-то запоздало я заметил одиноко стоявшую у окна спиной ко мне фигуру мужчины. Дверь покоев распахнулась, чуть не вылетев из петель, и в комнату ворвался Антеран, буквально размазывая движением руки, создающим воздушный поток, нерасторопную охрану.

— Сир, прошу, выслушайте меня, — он приклонил колено перед мужчиной, который удивленно повернулся к своему нежданному гостю.

— Антеран, — я смотрел в лицо мужчине, пытаясь вспомнить, где я мог его видеть. Довольно знакомые черты лица отложились когда-то в памяти и теперь заставляли сердце биться сильнее. Это был Император. Последний Император Дариара, до того радикального переворота, устроенного Веруном. Когда он заговорил, я с ужасом осознал, кого он мне напомнил. Меня. Я словно смотрел в зеркало, которое чуть искажало пространство и не было этого уродливого шрама через всю щеку, который останется со мной до конца моих дней. Но как такое возможно? Мне сильно захотелось сесть, но я понимал, что нахожусь в обычных воспоминаниях или воспоминания сейчас находятся во мне, и от того, что я сяду никакого облегчения мне это точно не принесет.

— Сир, Гарнизон пал. Ковен Магов настроен против вашей власти, все измененные убиты. Эльфы и драконы пока не покинули Аувесвайн, дожидаясь вашего окончательного решения. Главы тринадцати регионов все как один играют по правилам Веруна. Я был слеп, сир, не смог понять истиной его цели.

— И какая его истинная цель? — с какой-то горечью спросил Император Антерана. — Стать Императором? Самолично править Дариаром?

— Богом. Он просто хочет стать Богом.

— И для этого ему нужны человеческие жертвы?

— Совершенно верно.

— А Доргон?

— Доргон покинул Дариар. Единственное место, в которое Верун не сможет никогда попасть — это часть Сомерсета, окруженная рудниками. Нам нужно уходить в том направлении. — Антеран, наконец, поднялся с колен и протянул какую-то склянку с темно-бордовым содержимым немного опешившему Императору, имени которого я даже не знал.

— Что это?

— Это очень сильное зелье, меняющее облик. Его перед уходом мне дал Доргон, который заинтересован также, как и мы в том, чтобы ваш род не прервался.

— И в кого я обращусь? — он откупорил склянку и понюхал ее содержимое, при этом поморщившись.

— В главу тринадцатого региона герцога Сомерсета, милорд. О самом предателе я уже позаботился. У нас мало времени.

В коридоре послышались шаги и лязганье металла. Император криво усмехнулся и за раз влил в себя мутное содержимое. Действовать зелье начало сразу же, он еще даже не успел отдать пустую склянку Антерану. Зелье ломало каждую кость в теле мужчины, чтобы срастить ее заново уже в другом виде. Сама эта ужасающая процедура заняла от силы пару минут, за которые Император не проронил ни единого звука, стойко терпя адскую боль разрываемой плоти. Когда он поднялся с пола, то перед нами уже предстал полноватый мужчина, очень похожий на моего отца. Только взгляд остался прежним: властным и непоколебимым, в котором постепенно начали разгораться огоньки живого пламени.

— Сир, возьмите себя в руки. Сомерсет обладал даром воздуха, а огонь — это стихия Императорской семьи. Не стоит себя выдавать сразу же…

Снова ощущение падения и легкая дезориентация, за которыми произошла смена декораций. Жаль, что нельзя притормозить с этим ворохом воспоминаний, от которых уже становится тошно. Такое количество информации надо выдавать по мерным каплям, а не выливать ведром на больную голову.

Место, где я на сей раз оказался было мне знакомо, по крайней мере, главные ворота Аувесвайна ничуть не изменились по прошествии веков, только выглядели чуть новее и стражи на подступах видно не было. Передо мной, ведя на поводу лошадь, предстал Император в своем новом обличие, в сопровождении Антерана. К ним подъехали двое, лица которых были скрыты в тени довольно глубоких капюшонов.

— Ваша светлость, — один из них спешился и скинул капюшон, едва поклонившись Императору. В госте я узнал никого бы то ни было, а Лавинаэля собственной персоной, ничуть не изменившимся за время, прошедшее до нашей последней для него оказавшейся смертельной встрече. Он молча склонил голову, не поднимая глаз на Императора, чего-то ожидая.

— Лавинаэль, ваш народ проявил себя храбро, но безрассудно. Не следовало жертвовать своими подданными, в то время, как исход был ясен еще до начала сражения…

— Милорд, — Лавинаэль прямо посмотрел Императору в глаза, прерывая того на полуслове, на что тот никак не отреагировал, кроме как поднял руку, приказывая замолчать и дослушать, чему Правитель эльфов подчинился беспрекословно. Занимательная иерархия все-таки была раньше. Я не видел в глазах Лавинаэль той брезгливости и отвращения к людям, что появились спустя долгие годы заточения в собственных лесах.

— Лавинаэль. Я не могу позволить исчезнуть вам с лица земли только потому, что вы не осмелились предать клятву и выступить против меня. Возвращайтесь в леса, располагающиеся по границе всей Империи, отныне эти леса будут вашим домом, и никто не сможет пересечь границу леса, если вы сами этого не пожелаете. Дальмира будет следить за вами, предотвращая любые попытки взломать наложенную мною печать. Но ни Дальмира, ни печать не смогут существовать вечно. Вам следует опасаться Веруна, он сошел с ума и будет мстить, даже если не сможет пересечь эту границу. Печать либо спадет сама, либо ее сможет снять мой потомок, третьего не дано. Как бы не был силен Верун, заклинание пятерых верховных магов, пока они живы, он не в силах разрушить, особенно, если один из них его собственный брат. Ступай, в короткие сроки собери своих людей, пусть луна освещает вам путь и защит вас.

— Милорд, — Лавинаэль поклонился и, накинув капюшон, не говоря больше ни единого слова взобрался в седло и, пришпорив коня, унесся прочь, оставляя своего спутника наедине с Императором.

— Нордэшан, сохрани остатки своего народа любой ценой. Леса эльфов теперь ваши леса.

— Мы не ладим с эльфами, — гулко прозвучал голос дракона. Она так и не спешилась, как и не открыла своего лица.

— Вам придется найти общий язык. У меня не было времени, чтобы искать вам отдельную территорию. Драконы вольный народ, я не могу вам приказать, так же, как приказал Лавинаэлю.

Нордэшан молча развернула коня и направила его в сторону, куда до этого сорвался эльф.

— Думаете, эта мера их защитит? — Антеран повернулся к Императору и подвел к нему коня.

— На какое-то время. Если не можешь сделать что-то идеальное в данный конкретно момент, то сделай, как-нибудь, выбирая лучшее из всех худших вариантов.

Значит, все-таки Император заточил их в лесах. Но остается один маленький такой вопросик к остроухим тварям, неужели они изначально знали, кто я такой и просто ломали комедию ради какой-то выгоды для них самих? Я до сих пор не понимаю, зачем Антеран попросил меня окунуться в его воспоминания о закате Империи, о которой все давным-давно забыли. Да даже если им и помогли об этом забыть, сейчас это не имеет никакого смысла.

Под ногами снова разверзлась пустота, в которую я провалился на этот раз довольно болезненно. Оказавшись в каком-то кабинете, я не увидел Антерана, которого ожидал увидеть первым. Вместо него перед Веруном стояли двое: Старбоэль в том обличие, в котором видел его на поляне, дотла сожжённой драконами, и Люмоус. У меня непроизвольно сжались кулаки, когда я смотрел на некроманта, находящегося в полном здравии, прекрасно понимая, что сейчас я не мог ничего сделать, чтобы упокоить этого старикашку на веки вечные. Я вообще сомневаюсь, что смогу его сам когда-нибудь упокоить.

Верун находился не в самом лучшем расположении духа. Если Дальмира и Антеран все же немного постарели, то он выглядел абсолютно таким же молодым, самоуверенным с огоньком безумия в глазах. Он ходил возле рабочего стола, то и дело останавливаясь и перекладывая какие-то стекляшки, книги и бумаги, беспорядочно разбросанные на столе. Никакой логики в его действиях не было, только руки едва заметно тряслись, видимо таким образом он пытался успокоить свои расшатанные нервишки.

— И что, два мои ближайший помощника, сильнейший мага на Дариаре не могут дать ответ почему эта доргонова печать не пала, и двери в хранилище так и не открылись, даже после вековой консервации? — он говорил очень тихо, практически шептал, не поворачивая к магам головы. Они неуверенно переглянулись между собой и пожали плечами. — Ведь все было сделано правильно. Уничтожен последний потомок мага, наложившего заклинание. Но ничего не произошло. Так может мне хоть кто-нибудь объяснить, как выкурить этих тварей из леса, если я, Верховный маг не только Аувесвайна, но и всего Дариара не могу вскрыть эту консервную банку?!

Он все же перешел на крик, в порыве ярости смахнув со стола стопку книг, которые до этого аккуратно складывал.

— До меня дошли слухи, что герцог прибыл в столицу, чтобы решить один личный вопрос, — некромант сделал небольшую паузу, привлекая внимание Веруна к своей персоне. — Провидица Ромари накануне гибели герцога Сомерсета поведала, что ее посетило видение, в котором присутствовал мальчик, похожий как две капли воды на прадеда герцога. Провидица не могла точно ответить, что это был за мальчик, и где его искать, но она была напугана и сказала, что говорить будет только с вами. К тому же она что-то говорила про иномирца, представляющего угрозу, но я так и не понял, что она имеет в виду.

— Это невозможно! Я перекрыл связи с другими мирами, оставленные отцом в свое время. Он не мог и не сможет проникнуть сюда… Если только ему не помогли. Доргон! — он снова со всей силы саданул кулаком по столу, отчего тот буквально переломился пополам. — Этого не бывать. Мне необходим Правитель эльфов, чтобы, наконец, закончить обряд, к которому я шел долгие годы. Люмоус, найди сына герцога, во что бы то ни стало.

— Что мне с ним делать? — уточнил некромант, покорно склоняя перед рыжеволосым голову.

— Убей его. Только по всем правилам, ты знаешь, что нужно делать…

Мир перевернулся и, открыв глаза, я понял, что нахожусь в своей комнате под пристальным взглядом четырех пар глаз. Опустив взгляд на ладонь, в которой я сжимал артефакт, я увидел, что вместо шара в руке находилась лишь горстка золотого песка, которая стекала сквозь пальцы на пол.

Глава 30

— Все это было чертовски интересно и познавательно, но к чему мне вся эта информация, кроме той, что на меня точит зуб Верховный маг Дариара? — я пристально посмотрел на Антерана, который задумчиво смотрел куда-то мимо меня. — Ведь не главной же вашей целью является вернуть режим Империи и сделать меня Императором по праву крови? — Лорен несколько раз кашлянул, видимо, он точно не ожидал услышать ничего подобного, но я на него не смотрел, продолжая гипнотизировать Антерана.

— Нет. Вернуть прежний строй можно, но не так быстро. Главное, что нужно сделать, прекратить уже издевательства Верховного мага над жителями Дариара. Остановить геноцид не только эльфийского народа, но и обычных людей, ведь дети, у которых проявляется дар, не относящиеся ни к одному пэрству и Ложам, бывшим Ложам, подвергаются ликвидации, ведь ты и сам через это практически прошел, не так ли?

Я неуверенно кивнул, смутно вспоминая свое короткое времяпрепровождение в отделе идентификации, которое для меня, к счастью, закончилось не так плачевно, как могло бы быть. Что он имел в виду под словом «ликвидация» никаких пояснений не требовалось, странно только, что жители Дариара принимали это изуверство как данность и молчали, когда их детей просто увозили в неизвестность. О таком варварстве я ни разу не слышал, лично не соприкасаясь с ним.

— Хорошо. Я так понимаю, что основная ваша цель — это Верховный маг Раскарии? — уточнил я, специально уходя от темы того, кем он является на самом деле. Я не был уверен, что сидевшие тихо, словно их не существует, эльфы, да и Лорен, в курсе этой небольшой тайны, которую Совет хотел похоронить вместе со мной на веки вечные.

— Совершенно верно, — кивнул пэр Антеран.

— Можно только уточнить пару вопросов по тому, чему я был свидетелем только что, прежде, чем мы перейдем к основному плану и нашим гостям, которые уже наверняка загрустили в основном зале?

Я посмотрел на эльфов, которые напряженно кивнули.

— Я попробую ответить на вопросы, если смогу. Все-таки я провел большую часть своей жизни здесь в Сомерсете, скрываясь от Верховного мага и Совета, который не принимает ни единого решения без согласования с ним.

— Кто вы?

— Не понял? — удивленно вскинулся советник Императора, который в итоге довольствовался только герцогством Сомерсет.

— Маги не живут веками, насколько бы сильными они не были.

— Я наполовину эльф, Кеннет. Поэтому многие бонусы от этой половинчатости, в виде долгой жизни, например, у меня имеются, но не бессмертие, увы, — он улыбнулся и развел руки в сторону. Ну теперь стало относительно понятно, если это, конечно, правда.

— Хорошо, допустим. Он стал Богом?

— Нет. Для завершения ритуала Веруну необходима жертва в виде эльфа и дракона. — На этот вопрос мне ответил Старбоэль, опередив Антерана на долю секунды. — Предупреждая твой следующий вопрос, который у тебя точно есть, отвечу сразу: он не знал, что я — эльф. Дальмира позаботилась о прочной личине, которая может спасть только в одном месте на Дариаре: в Сомерсете, все же аманиты обладают очень противным влиянием на магов, и чем маг сильнее, тем больше это негативное влияние. Но это правило не касается двух каст, так сказать: Теней и потомков Императора. Все же последний Император Дариара родом происходил их этих мест.

— Верун — Верховный маг? — наконец, пришел в себя Лорен и практически шепотом задал этот кощунственный для верующего человека вопрос. Мы синхронно кивнули. Магистр Лорен прикрыл глаза и оперся спиной на стену. Ну, ему нужно время, чтобы переварить эту информацию, я его не виню. Прав был Антеран, лучше один раз увидеть, нежели услышать. — А как же храмы? Молебны в его честь? Идолы в каждом храме? Неужели это все бутафория?

— Нет, все храмы и идолы располагаются в специальных местах, и, если соединить их между собой прямыми линиями, то они образуют своеобразный ритуальный круг. А сами идолы — это генераторы энергии, которые по этим самым невидимым линиям буквально доставляют накопленную из пространства, людей, заклинаний в виде молитв чистую энергию непосредственно в центральный генератор, расположенный в башне Ковена Магов. Просто это своего рода бесконечный непрекращающийся и непрерывающийся ни на секунду ритуал. Только и всего.

— А храмы Доргона? — Лорен пытался свести в одну кучу полученную информацию, с каждой секундой все больше хмурясь. Для меня это все не вызвало столько потрясений, потому что особо верующим человеком я не был никогда. С Лореном другая история, ему профессия, так сказать, не позволяла не верить.

— Храмы Доргона — это просто Храмы, Магистр Лорен. Ведь у хорошего Бога всегда должна быть и противоположная ему сторона. Добро и Зло, Свет и Тьма и, конечно же, вечная битва между братьями. Всегда и во всех религиях всех миров имеются братья, которые любили друг друга настолько, что однажды стали ненавидеть любое упоминание друг о друге. Вечный бой между двумя братьями — основа любой религии. Это просто дань культу, в который Верун себя вознес. Но не могу сказать, что, если обратиться к настоятелю любого храма Доргона, он не сможет связаться с ним. — Антеран как-то сочувственно посмотрел на Лорена, который вытащил из ножен свой кинжал и внимательно начал его разглядывать, словно пытаясь найти ответы на множество вопросов, которые сейчас возникают в его голове.

— Кеннет? Это все? — Карниэль вывел меня из небольшого ступора.

— Нет, простите. Меч Веруна. Я не мог отделаться от ощущения, что Верун мне постоянно помогает, тем более, меч мне буквально выпал из лап львиноголового в главном храме Аувесвайна. Все это не сходится и не вяжется с тем, что свидетелем чему я только что стал. — На этот раз в комнате довольно долго царила тишина. Эльфы пожали плечами, потому как ответа на этот вопрос не знали, а Антеран, судя по его виду, знал, но почему-то медлил.

— Это не меч Веруна, Кеннет. Это меч-артефакт последнего Императора Дариара. Я даже смею предположить, каким именно образом ты смог его получить: когда твоя кровь попала на статую. — Я кивнул. — Он активируется ровно в тот момент, когда почувствует истинного владельца. Это не просто оружие. Этот меч своего рода проводник накапливаемой магической энергии. Твоя стихия — это огонь, поэтому он испускал пламя, когда ты ему позволял, если так правильно будет сказать, проникая и вплетаться в нити твоих магических плетений самой своей сутью.

— Когда дар на время исчез, то и меч стал просто мечом, — подытожил я. — Но тогда не понятно, почему Морган смог активировать его?

— Любой, кто проходит истинную инициацию в Гарнизоне, становится кровным братом самого Доргона, если опустить все подробности. Это и почувствовал меч, когда твой человек прикоснулся к нему. Отрезанный от других магических потоков, он присоединился к тому, который был рядом. Только и всего.

— Тогда что это такое? — я бросил книжку на кровать между Антераном и собой, думая только о том, что все, что меня окружало в последнее время было пропитано ложью. Интересно, хоть кто-нибудь сказал мне хоть раз правду. Я внимательно посмотрел на Карниэля, затем перевел взгляд на Лорена, который уже пришел в себя и буквально вслушивался в каждое слово, сказанное в этих стенах. Как же я хочу в этом ошибаться.

— Это кодекс Веруна, — даже не притронувшись к книженции несколько удивленно ответил Антеран.

— Я в курсе. Только, если Верун не хренов Бог, то что это все-таки такое? — прорычал я, понимая, что от моих вопросов уходит время, но если они каким-то образом рассчитывают на мою помощь, то мне нужно раз и навсегда во всем разобраться, чтобы полностью отринуть любые сомнения, которые все больше и больше рождались во мне, после ответов, рушащих остатки моего зыбкого мирка, в котором я длительное время существовал.

— Это ключ, закрывающий порталы в другие миры. Всего таких ключей — тринадцать, по одному на каждое герцогство, где они надежно спрятаны. — Старбоэль встал со своего своеобразного стульчика и подошел ко мне, забирая кодекс, или что бы это было на самом деле. — Пускай ключ хранится в надежном месте, потому что воспользоваться им следует лишь при необходимости, если она возникнет, чтобы открыть эту брешь.

— А как же ответы на вопросы? — я проводил взглядом кодекс, который эльф спрятал во внутреннем кармане своего камзола.

— Я не могу ответить на этот вопрос, на этот вопрос и сам Верховный не смог ответить, когда создавал эти ключи. Именно поэтому они надежно спрятаны по всему Дариару — они представляют опасность не только открывая брешь между мирами, но и своей непредсказуемостью. — Антеран о чем-то задумался, но потом легко тряхнул головой, словно приходя в себя. — По понятным причинам в Сомерсете нет подобного экземпляра, чтобы можно было его изучить и приблизиться к этой разгадке.

— Хорошо, тогда последний к вам вопрос, пэр Антеран. Зачем и, главное, как Верун смог уничтожить Гарнизон в столице? — судя по тому, как подобрался Лорен, ответ на этот вопрос был так же важен для него.

— А вы не задавались вопросом, кто заказал Ложе воров украсть Кодекс из Гарнизона? — серьезно ответил Антеран, больше обращаясь к Лорену, нежели ко мне. — И почему Ложа, вообще взялась за это дело, ведь одним из правил Ложи является неприкосновенность Храмов и Гарнизона Тайной Гильдии.

— Совет, — молча ответил Лорен и глубоко вздохнул. — Через Иельну, которая уже была под внушением.

— Отправить вас прямиком в засаду, припрятав каким-то чудом ушедшего от Магистра Лорена Тень, и, чтобы наверняка все сработало как надо, дать заказ на Кодекс, это как убить несколько зайцев одновременно, включая разрушение Гарнизона, который после вашего демарша, Магистр Лорен, стал просто комом в горле у Совета пэров, учитывая истинное предназначение его выпускников, несмотря на то, что готовить их начали спустя рукава. Но идти против Доргона напрямую Веруну было невыгодно, поэтому убить вас, да еще и обвинить в разрушении Гарнизона — это был неплохой план Совета и Веруна, ведь тогда точно бы печать, наложенная вашим пра-пра-прадедом, пала бы, и можно было бы сразу организовать молниеносное наступление в леса, чтобы, наконец, получить желаемую голову Правителя Лавинаэля. Только вот вы чудом уцелели, когда основная ловушка все-таки сработала, да еще и Кодекс утащили с собой.

— Так, вроде почти все, — я внимательно посмотрел на Карниэля, но ничего у него не спросил. Доверять эльфу — не самый лучший ход, все равно правду не скажет. Мы с ним потом, по-родственному поговорим, если, конечно, наступит это потом. — Хорошо, еще один вопрос, и я полностью превращусь в слух, чтобы потом в пух и прах разнести ваш гениальный план по быстрому перевороту. Лорен, кто действительно тебе дал заказ найти меня?

Он долго молчал, не сводя с меня глаз, и от этого молчания мне с каждой секундой становилось все горестней. Он понял, что я знаю правду, поэтому не спешил с ответом.

— Лорен, почему ты сразу не сказал, что Люмоус привлек все Гильдии для моей поимки? Именно поэтому тогда в борделе ты оказался вместе с Эриксоном? Ведь ты изначально, когда приносил мне клятву верности сказал, что мой отец попросил тебя и Дарина найти меня, потому что другим нельзя доверять. Но тут внезапно всплывает Эриксон, который не слишком умело ставит мне блок. Ты думал я забыл про этот довольно значимый факт? Зачем нужно было сочинять эту волшебную сказку про заботливого отца? Это ведь мало что изменило, какая бы была разница, кто именно нанял тебя для моей поимки, если ты все равно нарушил условия своего контракта.

— Кеннет… — он подался вперед, но я остановил его.

— Не сейчас. Сейчас я, как и обещал, весь нахожусь во внимании, чтобы наконец узнать, что делает этот аристократический сброд в нашем Зале Совещаний.

* * *

— Это самый тупой и плохо разработанный план, который мне когда-либо предстояло видеть, — мы с Луцианом стояли напротив экрана телевизора и внимательно слушали бредовые идеи по смене власти на Дариаре.

— Ну, я бы не был настроен столь категорично. Все же многое пришлось перекраивать после появления эльфов и драконов и это, как ни крути, во многом повышает их шансы, — Луциан, скрестив руки на груди, медленно покачивался с носка на пятку, чем выводил меня из себя. Нервы и так у всех были на пределе, потому что способа, как упокоить Люмоуса, мы так и не нашли, собственно, как и лишнего кинжала Тени. Несовершенным оказался этот мирок, ох каким несовершенным. Дальмира на связь не выходила, даже не знаю, слышала ли она мои извинения, унижения и просьбы. Все, что мне оставалось делать, это сложить все имеющиеся артефакты, банки-склянки и все имеющееся оружие на видном место и надеяться, что Луциан сможет нас хоть как-то защитить, потому что на себя я в борьбе с некромантом никоим образом не рассчитывал, иначе давно бы уже завалил эту гниду.

— Ты же утверждал, что братья-акробаты — самые настоящие боги, которые все в войнушку не наиграются, а оно вон, как оказалось, — я, прищурившись, смотрел на Луциана, который прекратил раскачиваться, тем самым, перестав действовать на мои оголенные нервы. — Тем более, судя по твоему рассказу, ты погиб как раз во время переворота, устроенного рыжеволосым из партии однояйцевых.

— Я не знал, что Верун не смог завершить инициацию, а Доргон для нас, Теней, всегда был выше обычного мага, Бог не Бог, но свой мир со своими творениями он оберегает и содержит в полном порядке. — Вампир замолчал, показывая, что тему жизни после смерти не слишком хочет поднимать и поддерживать. Как заинтриговать идиота, так это называется. Мне же теперь покоя не даст фантазия о том, что делает братиш-плохиш со своими тварюшками. — У них может все получиться, только идеального исполнителя у них нет. Лорен? Не вытянет. Не так уж он и хорош. Кеннет тем более. Другие Тени вообще не обсуждаются, если только Антеран решит погеройствовать, но он слишком долго занимался бумажками и политикой, сомневаюсь, что он помнит, с какой стороны браться за кинжал.

— И тут встает резонный вопрос о том, смог бы ты выбраться сам, если бы тебе любезно не приоткрыли форточку, — фыркнул я, внезапно осознав причину, по которой Доргон так расщедрился и выпустил свою игрушку из небытия. — Только вот не повезло малость, забросило тебя слегка не туда.

— Я сам пришел к тому же выводу, Дмитрий. Я открою тебе маленький секрет, который в принципе можешь даже не хранить. Знаешь для чего готовили Теней изначально? Для ликвидации магов, причем не просто людей с магическим даром, а против высшей прослойки Ковена. Вероятно, Доргон предвидел, что когда-то придется утихомиривать своего брата.

— Тоже мне, открыл Америку. Явно из вас Ведьмаков по Сапковскому делали не для того, чтобы эльфам глотки резать, — я хмыкнул, разглядывая экран, на котором велась жаркая дискуссия о планах локального переворота и методах его реализации.

Если коротко, то после переворота, устроенного недобогом все, кто принимал в нем участие из двенадцати герцогств были быстренько ликвидированы, как те, кто может легко и ненавязчиво предать, собственно, как и половина всего Ковена. Тем, кому Верун доверял из своего окружения он выделил земли, которые назвал и назвал герцогствами и посадил сильных магов во главе каждого, чтобы они блюли порядок в то время, когда он налаживал свой быт, сотворяя из себя кумира толпы. Остальных причастных к ним гордо окрестили пэрами и дали определённую власть. Обычные люди, которые во всем этом помогали своей массовкой и стадностью остались ни у дел, как это всегда бывает с нищенской прослойкой при дележке власти. Герцоги и их потомки свое дело знали и долгое время прекращали любые попытки бунта на местах, тем самым, делая положение Совета пэров незыблемым, собственно, как и весь тот режим, который существовал и по сей день, что разумеется не нравилось бывшему Императору, который все никак не мог найти лазейку, чтобы получить свое обратно. Первые попытки, наконец начали предпринимать Антеран с неосторожным папашкой Кеннета, которые уже давно разрабатывали план реабилитации монархического строя с Императором во главе. Однако идти в одиночку против всего Дариара, когда от бывшего величия Сомерсета остались только рудники, да поля с овцами, не сильно мотивировало. Тогда они по-тихому начали окучивать нерадивых отпрысков-неудачников великих герцогов, которым не светило ровным счетом ничего, на поднятие революции и свержение засидевшихся отцов с прямыми наследниками. Дать дорогу молодым, так сказать, а потом, вероятно, в утиль, но это я сам додумал, благо с логикой никогда проблем не имелось, тем более, что это классика переворотов, так сказать, если бы по этому предмету писались учебники, то в них было бы написано то же самое. И на удивление, у них это получилось. Семь из двенадцати герцогств были, так или иначе, под колпаком и постепенно сами подогревали тихо, не привлекая внимание, народ и большую часть армии собственных герцогств к решительным действиям. Восьмая, та самая фифа Фриемор, которую Кеннет запер в комнате напротив, была подставным дятлом, которую именно для этих целей и пригласили в свой кружок по интересам. Она, как доблестный чечеточник полностью справлялась со своей миссией и сливала папашке революционно настроенные идеи, по крайней мере те, которые до нее доводились, потому как обработка каждого велась индивидуально и общее число заговорщиков ни перед кем не оглашалось. Все, что они хотели, это каким-либо способом собрать Малый Совет в одном месте, в идеале в Сомерсете. Одновременно с этим вспыхнули бы восстания в этих герцогствах, организация которых легла в полной мере на плечи любящих детей. Тут уже среагировал бы Совет поглавнее и, в идеале, ослабив столицу, перебросили бы некоторое количество войск к Лиадре, ну и в другие бунтующие герцогства для успокоения своих граждан и упокоения неудавшихся революционеров, в то время, как основная атака началась в противоположном направлении: на Дворец. Веруна в то время в расчет никто не брал: нечего было противопоставить Верховному Магу Раскарии. Конечно же не все тайны раскрывались дятлу Фриемор, про организацию бунтов, например, ей никто не говорил, все же не все нужно знать папе-герцогу для спокойного сна. Но ничего не получилось, потому что герцог Сомерсет внезапно дуба дал, а один Антеран в поле был не воин. Но тут свершилось чудо чудное. Кеннет смог освободить эльфов и драконов, и сам живой и здоровый сумел причалить в родные пенаты. Теперь план по захвату столицы заиграл новыми, более радужными красками, корректировка которых сейчас очень бурно обсуждалась.

— Теперь понятна передислокация войск рядом с Лиадрой, — задумчиво проговорил Луциан. — Но…

— Но этот план — полное дерьмо. Я надеюсь, они дойдут до того, чтобы использовать драконов и эльфов по назначению, вместе с пятеркой как-никак обученных Теней, состоявших в Ложе убийц. Тебе не кажется, что пахнет чем-то горелым?

Глава 31

Мы одновременно ломанулись на выход из комнаты, но не преуспели, потому что на нашем пути взметнулось вверх адское синее пламя, перегородив путь к отступлению. Отшатнувшись от него, мы ринулись к столу, выбирая более подходящее оружие, хотя и сомневались, что оно может причинить хоть какой-то вред некроманту, решившему закончить начатое и наведаться к нам в гости, чтобы удовлетворить уже свою манию до конца, покончив со мной.

Воскрешенный Доргоном вампир все же успел схватиться за кинжал, который был единственным более-менее действенным оружием в нашем арсенале прежде, чем воздушной волной нас раскидало в разные части комнаты. Я, к своему сожалению, похвастаться такой скоростью не мог, и с ног меня сбило на подступах к столу, хорошо хоть, что я заранее успел заныкать парочку баночек и складной ножик, которые сейчас лежали у меня в кармане. Врезавшись в стену, из которой начало зарождаться и распространяться синее пламя, я с удивительной проворностью довольно быстро от нее отполз, буквально на сантиметр разминувшись с черными жгутами, возникшими прямо из пола подо мной. Комната была объята магическим пламенем, которое все больше распространялось по помещению, в итоге замкнув пространство, отгородив собой довольно вместительный круг, в котором мы находились. Жгуты жили своей жизнью, но также боялись пламени, как и мы, старательно его огибая. Видимо маг использует две разнонаправленные стихии для сотворения своих декораций, что странно, но он особым умом никогда не отличался. Силища — вот там да, там мощь, а мозги, видимо, и не нужны совсем.

Какой-либо тревоги в поведении Луциана я не заметил. Он просто молча стоял и чего-то ждал, например, появления старикашки в знакомом плаще, который вышел перед нами прямо из пламени, буквально столкнувшись лицом к лицу с вампиром, который тут же вонзил клинок в его хлипкую тушу. Некромант на долю секунды опешил и, едва коснувшись вампира, отправил того в полет. Благо Луциан сумел каким-то чудом сгруппироваться и приземлиться на пол, не врезавшись в синее плане, которое тут же бы его, я думаю, поглотило, но после приземления его сразу же начали оплетать жгуты, довольно плотно и быстро, из которых вампир не смог сразу освободиться. Кинжал остался в теле мерзкого старикашки, который довольно флегматично вытащил его из своей груди и сделал шаг в моем направлении.

— Ну все, я разобрался со всеми препонами, которые мешали мне тебя достать, — он подошел настолько близко, окатив меня своим смердящим дыханием, что стало тошнотворно, и я помимо воли отвернулся от него, чтобы сдержать рвотные позывы. Никогда не обладал стойкостью к посторонним гниющим запахам. — А ты самоуверенный, думаешь, сможешь победить меня? Нет, мальчишка, не выйдет, — и он захохотал. Вообще его странная зацикленность на мне была не совсем здоровой, это если ситуацию в целом можно охарактеризовать как здоровую. — А вот то, что ты тут оказался не один — это большой для меня сюрприз, который требует всестороннего изучения.

Я попытался пошевелиться, но не смог. Как и не мог и говорить: я открывал рот, но ни единого звука не вылетало, как бы я не напрягал связки. Все же не обладает некромант воображением, действуя примерно так же, как в самую нашу первую встречу в этом месте, но рот мне заткнуть — это было что-то новенькое, работу над ошибками, наверное, провёл, молодец, или кто-то подсказал, не исключено, что Верун. Но действовал старикан довольно эффективно, да, не поспоришь. Я мог только наблюдать, как скользкие жгуты оплетают меня так же, как до этого Луциана, помимо всего прочего обжигая кожу какой-то слизью в местах прикосновения. То, что мы находились в скверном положении, было ясно и без пояснений. Я понял, что могу двигаться, но вялые шевеления кистями — это все, что позволяли мне сделать жгуты, которые подтащили меня практически вплотную к холодному пламени, словно некромант освобождал место вокруг себя, что в принципе оказалось правдой. Зажатый в руке нож, выпал из руки, которая не могла как следует удержать его за рукоять. Глядя, как вампир проплыл мимо меня, останавливаясь в том месте, где я только что стоял, мне оставалось только скрипеть зубами и шевелить небольшим количеством свободных от адреналина извилинами в затуманенной голове.

— И кто же ты такой? — некромант сбросил с головы капюшон, явив нам мерзкое зрелище голой черепушки с красным огнем, заполняющим глазницы, вместо глаз. Вампир даже не дернулся, только провожал взглядом, обходящего его, словно изучающего новую игрушку, маньяка. — Молчишь? Ты отличаешься от остальных, которых я когда-либо видел. Интересно, довольно интересно.

Я вспомнил, с каким фанатизмом он в свое время, еще будучи человеком, проводил многочисленные опыты. Не удивительно, что невиданная им ранее зверушка, разожгла его научный интерес, значит, у нас появилось немного времени, для принятия хоть какого-то решения или для счастливой случайности, которая помогла бы нам освободиться. Дальмира, где ты сучка ушастая, демоны тебя раздери шляешься в то время как нужна здесь?

— Ты эльф, чистокровный, я чую это по твоему запаху, но ты не выглядишь, как эльф, — некромант бурчал себе под нос, обнюхивая вампира с ног до головы, хорошо, хоть лизать не начал. Это было настолько омерзительно залипательно, что я буквально отключился от реальности, вернувшись туда после неловкого движения, сопровождающегося резкой болью обожженной кожи. Жгуты обвивали меня прочно, но сквозь боль, я все же начал разминать кисти, надеясь, что получится хоть немного снять давление на руки, если эта мерзость работает на манер веревки.

Люмоус внезапно для меня, резким движением чиркнул по коже лица Луциана кинжалом, который все еще держал в руке. Вампир даже не дернулся, а парез буквально на глазах начал затягиваться.

— Очень интересно, ты можешь регенерировать и довольно быстро. Это интересно, но у меня мало времени, чтобы докопаться до истинной сути. Думаю, что новое сердце ты себе не сможешь вырастить заново.

На этих словах он резко вонзил руку в грудную клетку вампира, походя сквозь плоть и кости словно ножом сквозь теплое масло. В этот самый момент один из извивающихся жгутов прикоснулся к огненной стене, при этом остальные жгуты внезапно ослабили давление, а Люмоус видимо не обратил на это никакого внимания, замерев, словно наслаждаясь ощущениями последних ударов, еще живого сердца. Я резко рванул руки в стороны, освобождаясь от слизких оков и повалился на пол, потому как ноги все еще были оплетены, а жгуты усилили давление, не давая мне полностью от них освободиться. Те же, которые я умудрился сбросить, несколько раз пытались схватить пустоту, словно не видя, что их жертва поменяла свое положение в пространстве и теперь находится совершенно в другом месте. Эта секунда передышки дала мне шанс дотянуться до спасительного ножа. Уворачиваясь от мечущихся щупалец, я извернулся и рубанул по жгуту, который буквально вынырнул из пола перед моим лицом. Другой рукой хватаясь за подрубленный конец твари что есть силы оттолкнул его в сторону синего пламени, из которого появился силуэт черепа, раскрывший пасть и в прямом смысле заглотив бьющийся в конвульсиях жгут. Раздался душераздирающий визг, переходящий на ультразвук. Все жгуты, которые все еще старались поймать меня и стягивали мою нижнюю часть, опали и буквально растворились в огне, который начал медленно и как-то неохотно переползать на пол.

Видимо эта скользкая тварь была единым живым существом, потому что вампир дернулся вперед, буквально насаживаясь на руку опешившего от такого исхода некроманта, который по счастливой случайности или старческой нерасторопности, что более вероятно, так и не завершил начатую над своей жертвой экзекуцию. Раздался небольшой хлопок, во время которого Луциан смог освободиться и упасть на пол, избегая тем самым взрыва от самопальных гранат, начиненных кровью дракона.

Люмоус метался в пределах созданного им же самим круга, хватаясь за черепушку, которая местами оплавилась, но, к сожалению, не разлетелась на мельчайшие осколки, а от его, ну допустим, лица, шел едкий кислотный дым. Луциан сел на пол, хватаясь за грудь, пытаясь сделать вдох. Видимо все же некромант смог причинить ему немалую боль своим рукоприкладством. Я замер перед вампиром, не зная, чем могу ему помочь, и что вообще можно сделать в такой ситуации.

— Кровь, — наконец выдохнул Луциан. Точно, кровь. Мне такое решение в голову не приходило, потому что кровь дракона и кинжал Тени для меня были каким-то неделимым составляющим. Большую склянку, в которой содержалась кровь дракона, мы разлили по нескольким небольшим, которые вампир парочкой ахалай-махалаев сумел превратить в подобие жидкой бомбы, активирующейся при соприкосновении с другим объектом, кроме своего владельца, и настоял, чтобы они всегда были у нас под рукой. Нащупав спасительную склянку в кармане, я ее вытащил и развернулся лицом к до сих пор верещащему Люмоусу. Что удивительно, он даже не думал продолжать колдовать и вообще хоть как-то нас контролировать, ну что говорить, в пустой черепушке все-тки мозгов нет, продолжает действовать на рефлексах бедняга. Схватив его за капюшон, я со всей силы дернул его назад, заставляя завалиться некроманта на пол и, сев на него сверху, вогнал бомбочку прямо в его подобие рта, зажав челюсти рукой, чтобы он не смог ее выплюнуть, даже не думая о том, что могу остаться без рук. Под рукой я ощутил небольшой толчок, сигнализирующий о том, что спасительная склянка сделала свое дело, но внешне, вроде бы не причинила ему никаких повреждений. Однако дезориентированный некромант слабел на глазах, по крайней мере, попытки выбраться из-под меня были все более вялые, а красный огонь в глазницах начал постепенно угасать. Чего нельзя сказать о холодном синем огне, который, оставшись без поводка, формируясь в очертание огромного черепа, открыл свою пасть и устремился прямо на нас, поглощая одним движением всех, кто находился в комнате.

***

План был на редкость дурацкий, не сулящий нам ровным счетом ничего хорошего. Но следует признать, другого никому из присутствующих в голову не приходило. Как оказалось, Антеран совместно с Карниэлем и Старбоэлем уже перекинули небольшие группы эльфов в герцогства из семерки предателей. Дав отмашку собравшимся пэром готовиться к восстанию на личных территориях, мы отпустили их на вольные хлеба, оставшись наконец одни. Вспомнив про Фриемор, я так же перед ней извинился, сообщив, что вышло недопонимание, и она может катиться куда пожелает, так как в связи с изменившейся геополитической обстановкой в моем лице и смерти Дрисколла мы предпринимать ничего в ближайшее время не будем, кроме подавления восстания в собственной столице. Сомневаюсь, что она нам поверила, но вида не подала. Эриксона в сопровождении Моргана отправили обратно в его новообразованную ячейку объединённых Лож, чтобы прощупать почву и подтянуться в плане добычи информации. О том, что с ним случилось, мы в подробности не вникали, да и он особо не рассказывал, по крайней мере мне, однако Старбоэль заверил нас, что ему можно верить.

— Отправьте группу эльфов во Фриемор, — я обратился к Карниэлю, который корпел над картами, что-то про себя обдумывая. Сейчас наступает ночь икс не только для меня, но и для всего эльфийского народа, и чуть ли не единственная возможность вновь попасть в состав Совета, чтобы уже не бояться гонений и начать спокойно жить и зализывать раны.

— Что? — он посмотрел на меня расфокусированным взглядом, но спустя несколько мгновений смог собраться в кучу, чтобы продолжить диалог.

— Я думаю, что зачистить дом Фриемор будет правильным решением. Пэри находится в Сомерсете и справиться с ней будет легко. А такой дом с гнильцой нам не нужен, по крайней мере, сейчас, если все получится.

На некоторое время наступила тишина, которую неожиданно прервала Сиэана, находившаяся в Зале вместе с Алаэль с самого начала и не покидала его:

— Валлери.

— Что? — теперь уже я недоуменно повернулся в сторону девушки.

— Валлери Вайс, вы же не забыли, что он находится в Сомерсете и всеми правдами и не правдами хочет вас убить. — Она подошла к Карниэлю и провела пальцем по территории, которая принадлежала герцогу Валлери. Довольно обширная и находится рядом с Сомерсетом.

— Нет, мы про это не забыли, — конечно мы помнили про герцога Валлери, который самолично контролирует облаву на меня и Лорена. Как и то, что именно он, скорее всего, предоставит довольно большое пополнение к той горстки вояк, которая была направлена на ликвидацию «мятежа» в Сомерсете. Неизвестна только их информированность и от этого будет зависеть довольно многое. На самом деле эти мятежи в герцогствах, если они и состояться, будут хорошим подспорьем для реализации главного плана, однако самым верным решением было просто перекрыть доступ к стационарным телепортам, выведя их из строя, особенно в тех герцогствах, которые граничили с Аувесвайном, чтобы свести к минимуму вероятность быстрой переброски частей армии в столицу, ну и разумеется, отключение их от всех видов связи. Этим и должны были заниматься группы Карниэля. Но никто, кроме нашей пятерки об этом не знал. Что касалось Валлери Вайса, то им уже начали заниматься Элойд и Эвард. Быстро и тихо, не привлекая внимания, особенно, когда бунты в Лиандре уже переросли из обыкновенных столпотворений в обычный мятеж и мародёрство, зачинщиком которых, кстати, и был Валлери. Скорее всего, они пошли от обратного и им нужен был зачем-то элементарный повод, чтобы ввести своих людей в Сомерсет и все здесь зачистить.

Не дождавшись больше никаких пояснений, Сиэана вернулась на свое место за столом, продолжая внимательно наблюдать за происходящим.

— То есть ты хочешь зачистить именно герцогство Фриемор? — Карниэль посмотрел на карту, что-то прикидывая в уме.

— Не обязательно, просто хочется знать, что там происходит, и да, в идеале зачистить этот гадюшник, но не рискуя собой, Карниэль, если хоть кому-то из твоих воинов

— А ты вырос, Кеннет, буквально за считанные недели из ребенка ты превратился в довольно рассудительного юношу. Стратег, конечно, из тебя так себе, но идеи ты иногда выдаешь знатные.

Он вышел из зала, чтобы связаться со своими эльфами, ожидающими дальнейших указаний. Они кстати почти в полном составе эльфийского народа вместе с драконами располагались на территории Сомерсета, недалеко от Лиандры, чтобы в случае чего сразу среагировать на поступившие указания.

В принципе, основным планом было просто сжечь дворец и его подступы, используя драконов. Грубо, но эффективно. Спасения от драконьего пламени, кроме части тела жгущего тебя напрямую дракона не существовало, поэтому шансов у Совета пэров остаться в живых не было ни единого. Черной магии они не обучены, а все известные некроманты, кроме Люмоуса были ликвидированы на злополучной полянке. Единственное, кто мог в настоящий момент уничтожить дракона — это Тени с их антимагическими кинжалами, поэтому остатки Гарнизона, в полном составе переметнувшиеся в услужение Веруну, сгорят первыми, и я не испытывал ровным счетом ни капли сожаления по этому поводу. Единственный вопрос, который оставался не решенным и тормозил весь такой глупый, но на первый взгляд кажущийся довольно эффективным, план была неопределенность в отношении Веруна и остатков магов ему подчиняющихся. Никто из нас был не в силах победить набравшего мощь бога мага.

— Карниэль, — Алаэль встала и обратила внимание своего Правителя на себя, вновь присоединившегося к нам. — У меня в голове есть идея, как немного ослабить Верховного мага, но это будет сделать крайне трудно.

— Говори, — Антеран и я пристально смотрели на эльфийку, которая наклонив голову, что-то просчитывала в уме.

— Храмы, соединяющиеся между собой и вливающие силу в хранилище башни Ковена. То, что говорила Дальмира по этому поводу — правда?

— Тебе не у меня об этом надо спрашивать, а у Старбоэля, — хмыкнул Карниэль, а мы все синхронно перевели взгляды на эльфа.

— Чисто теоретически. Проверять, конечно, никто не лез, — сразу же ответил он.

— Тогда чем мы рискуем, если просто разорвем эту связь?

Мы ненадолго впали в ступор, признавая, что такое элементарное решение никому не пришло в голову. Даже признанным стратегам в виде Антерана и Карниэля.

Сразу, как по команде, все заговорили, повышая голос, стараясь перекричать каждого. Я в этом безумии не учувствовал, так как понимал, что даже если мы разорвем эту связь, то это мало что изменит. Противопоставить Веруну будет все равно нечего. Лорен в обсуждениях участия не принимал, просто стоял возле входа, бездумно смотря в одну точку. Сам я тоже чувствовал себя не в своей тарелке, поэтому пока шел этот бездумный ор на пустом месте, я встал и подошел к своему первому дружиннику.

— Лорен…

Внезапно накатившая воздушная волна сбила нас с ног, причем Лорен среагировал довольно молниеносно, буквально навалившись на меня, защищая от какой бы то не было угрозы. Спустя несколько секунд, когда ничего кроме незатихающего ветра больше не происходило, он позволил мне подняться, а самому полностью оценить обстановку.

Бумаги и книги летали по комнате, создавая подобие водоворота по центру стола. Всех, кто находился в зале раскидало к стенам, и они благоразумно не делали попыток вернуться к эпицентру все больше набирающего силу урагана. Карниэль о чем-то переговаривался с Антераном, подозрительно косясь на воронку.

— Что это? — я тронул Лорена за плечо, пытаясь перекричать ветер.

— Не знаю. Судя по всему, Антеран тоже не в курсе. Выход из убежища не открывается, я сразу активировал портал, как только это началось. Что бы это не было, но нам остается только ждать, потому что выйти отсюда мы по какой-то причине не можем.

Я ничего не ответил, разглядывая эльфов, которые что-то пытались наколдовать, но судя по их опешившим лицам ничего из их гениальной задумки не получалось, что не могло не настораживать и меня. Я взглядом поискал Сиэану, которая забилась в противоположном от меня конце комнаты, прикрывая голову руками. Алаэль находилась рядом, беря на себя роль ее телохранителя.

Ждать пришлось недолго. Когда миниатюрный смерч над столом полностью вошел в свою силу и, соприкоснувшись с потолком комнаты, и резко начал подниматься еще выше, буквально разрывая потолок изнутри, из этих разломов в комнату тут же ринулось синее пламя, молниеносно заполняющее комнату. Вот тут мгновенно наложенные три купола защиты от эльфов и Антерана сработали как надо, оставив пламя, окруженное прозрачными зеленоватыми стенами бесноваться в центре комнаты. Постепенно огонь угасал, не сумев ничем подпитаться, кроме сгоревшего дотла в считанные секунды стола. Мы все, как завороженные, смотрели на это неестественное синее пламя ровно до того момента, когда огонь совсем не потух, а из черноты потолка в то место, где только что потухли последние искры, не рухнули три человека, после чего пролом закрылся, словно его никогда не было.

Глава 32

Все трое вскочили на ноги, и я наконец смог их разглядеть. В одном из них я узнал Дмитрия, который, как мне казалось, покинул меня навсегда. Некроманта Люмоуса не узнать было грех, а вот третьего молодого человека я видел впервые. Считанные секунды они стояли друг напротив друга, словно беря некую передышку, сразу после которой Дмитрий и незнакомец с двух сторон бросились на некроманта, словно, не замечая ни смены декораций, ни толпы вокруг них. Люмоус, крутанувшись вокруг себя, призвал то самое синее пламя, которое только что потухло на том месте, на котором он стоял, ну или подобное ему. Двое парней остановились на границе пламени, не смея перешагнуть через него. Раздался леденящий душу хохот, который пробился даже через тройной защитный купол, некромант взмахнул руками, и из его ладоней вырвались две зеленые ветви, в мгновение ока, оплетая шеи парней, приподнимая их над полом. Повернувшись к незнакомому мне парню, Люмоус подтянул того к себе ближе, не замечая его попыток разорвать плеть руками, которыми он вцепился в нее мертвой хваткой. Я смотрел, как сознание Дмитрия покидает его, а руки безвольно начали соскальзывать с живой удавки.

— Да сделайте же что-нибудь! — крикнул я, подавшись вперед к куполу, выпуская огненную цепь, привлекая тем самым внимание некроманта к себе. Он оскалился, что на голом черепе смотрелось жутко, но затем снова повернулся к своей жертве, которую держал очень близко. Видимо, ощутив, что Дмитрий больше не представляет угрозы, он втянул зеленый шип обратно в ладонь, освобождая парня от удушения, после чего тот упал на пол и так и остался на нем лежать, не шевелясь.

— Кеннет, стой! — Лорен перехватил меня на подступах к защитному куполу, отталкивая обратно. — Я не могу защитить тебя от некроманта!

— Но и сбежать отсюда мы не можем, — прошипел я ему в ответ, убирая цепь, которая только чудом не навредила моего дружиннику.

— Луциан? — Антеран неожиданно подался вперед и взмахом руки убрал защитный купол, который от Люмоуса нас все равно не спас бы.

— Антеран нет! — Карниэль притянул к себе мужчину подобной ветвью, которой недавно орудовал старик. Внезапно из дальнего угла метнулась серая тень, которую некромант перехватил на подступах к себе и зеленый шип, вылетевший у него из руки пробил грудь эльфийки насквозь. Алаэль сделала несколько судорожных вдохов и упала на пол, как только Люмоус втянул свое смертоносное оружие обратно в ладонь. Обведя всех взглядом красных светящихся глаз, он усмехнулся и топнул ногой, создавая волну, сбивающую нас с ног, следом за которой по периметру ограждающего нас от некроманта круга появился светящийся красным купол. Я бессильно сжимал руки в кулаки стоя на коленях, и глядя, как трое сильных магов не могут пробить этот купол, что бы они не делали. Внутренний огонь разгорался во мне, но я понимал, что нужно держать его в узде, чтобы не сжечь всех к демоновой матери, не причинив при этом вред Люмоусу. Алаэль лежала неподвижно возле ног некроманта, который остался наконец наедине со своей жертвой, которую он, немного подумав, освободил от удушающей плети. К моему удивлению человек был жив, и сразу поднялся с колен, глядя пристально в глаза Люмоуса.

— Ты очень живучий, парень, думаю, ты сможешь мне помочь в одном деле, — и вновь рассмеявшись, некромант сжал руку в кулак. Невидимая сила опустила мужчину на колени, словно на него внезапно свалился тяжеленный груз. Он схватился рукой за грудь, из которой потянулась еле видимая серая нить. Неожиданно голый череп начал обрастать мясом, в то время как парень буквально иссыхал на глазах.

— Луциан, — Антеран стукнул кулаком в едва видимую преграду, вероятно усиливая свой удар голой необработанной силой, потому что после прикосновения к защитной стене его откинуло обратно с такой силой и скоростью, что он пробил своим телом стену между залом и небольшим коридором, ведущим в спальню. Я заметил шевеление за спиной некроманта, с удивлением увидев приходящего в себя Дмитрия. Это заметил не только я, но и Лорен, который неожиданно встал в полный рост и метнул свой кинжал, пробивая защищающую от всего преграду. На это бросок Люмоус успел среагировать, довольно резво для своего возраста увернувшись от летящего кинжала, пропуская тот мимо себя и прерывая свой незавершенный ритуал. На это и был расчёт, я прекрасно знал, что Лорен никогда бы не промахнулся, и в данной ситуации не бросал свой кинжал в неизвестность, а попытался атаковать, если бы видел варианты.

Дмитрий поймал адресованный именно ему клинок и с видимым трудом поднявшись с пола, сделал стремительный рывок и ударил потерявшего бдительность некроманта куда-то ниже шеи. Тот удивленно обернулся, глядя сверху вниз на упавшего парня, который судя по всему отдал все сила на свой последний бросок.

— Нельзя убить того, у кого нет жизни, — прохрипел он.

— Да, я в курсе. Как тебе коктейльчик из крови дракона? Надеюсь, он не успел всосаться полностью? — Дмитрий сел на пол, вытирая потекшую из носа кровь.

— Ты…

Некромант договорить не успел. Он словно истаивал, растекаясь черной вязкой жидкостью на полу Зала Совещаний Ложи убийц. Клинок со звоном упал на пол, но не стремился вернуться к Лорену, и, судя по тому, как Магистр схватил пустоту в ножнах, такого подвоха он явно не ожидал. Дмитрий тяжело поднялся на ноги и поднял клинок, внимательно рассматривая, затем перевел взгляд на руку, на которой даже с того расстояния, на котором я находился, было видно проступающую чернотой сетку сосудов.

— Просто великолепно, — прошептал Дмитрий, подходя к мужчине, который сидел на полу с отрешенным выражение на бледном лице. — Эй, дружище, ты в порядке? — он потрепал его по плечу, дожидаясь пока тот обратит на него свое внимание и сел рядом с ним.

После этого все словно отошли от насланного общего оцепенения, и началась суета и беготня. Лорен одновременно с Карниэлем бросились к телу Алаэль, которая, как оказалась была еще жива, но сильно ранена. Только чудом заклинание Люмоуса прошло через грудную клетку, не задев при этом сердце. Карниэль заверил суетящегося Магистра, что сможет справиться с ее ранением, если только никто ему не будет мешать. Старбоэль приводил в чувство Антерана, который сразу бросился к Луциану, в котором я все же опознал вторую сущность Лорена, которую я как думал мы все же изгнали. Оказалось, что Луциан родной и единственный сын Антерана и теперь, вновь обретя свою родную кровиночку, папа никак мог ей нарадоваться, а я, тем временем, подошел к Сиэане, которая так и оставалась на своем месте, испуганно озираясь по сторонам. Раньше она не была такой забитой, наоборот, при первой нашей встрече она показалась мне довольно воинственной стервой. Что же с тобой сделали в том подвале за то недолгое время, которое ты там провела?

Я молча сел рядом с ней и прижал ее голову к груди, давая вволю нареветься от пережитого ужаса. Я ничего не говорил, только успокаивающе гладил ее по голове. Ничего, все утрясется, надо только пережить эту ночь.

Наконец все немного успокоились и начали мыслить более-менее здраво.

— Карниэль, я думаю, следует рассмотреть переправку Сиэаны и Алаэль во дворец эльфов. Там единственное безопасное место, которое мне известно, — Лорен поднялся на ноги, оставляя Карниэля наедине с его подопечной, нараспев читающего лечебные заклинания.

— Не думаю, — все посмотрели на Луциана, который впервые за свое появление подал голос. — Дальмира убита и теперь все чары, наложенные ей пали. Собственно, так мы и оказались здесь.

— Но этого не может быть, — Карниэль изменился в лице, пытаясь скрыть за маской равнодушия беспокойство. Мне от этой новости тоже стало не по себе.

— Поверьте на слово, а лучше проверьте, ведь если старик нам наврал, пока мы совершали увлекательный перелет из моего субмирка в ваш большой и настоящий, то у меня к ней есть одно незавершенное дело, и я очень надеюсь, что меня просто-напросто не продинамили. — Дмитрий выглядел плохо. Черная нить с руки начала постепенно переходить на шею, а сами эти метаморфозы доставляли ему как минимум дискомфорт.

Старбоэль, сорвавшись с места, выбежал из зала в отдельную комнату, видимо, чтобы проверить шокирующую информацию, а я просто стоял и смотрел на тот хаос, который принес всего один далеко не самый сильный некромант.

— Пока все заняты делом, можно хоть кого-нибудь попросить нацедить немного человеческой крови в миску, а то одного вампира не мешало бы подлечить, думаю в полном здравии от него будет толку немногим больше. Свою не предлагаю, не понятно, что за пакость во мне поселилась, — Дмитрий встал и прихрамывая подошел ко мне. — Нужно поговорить, желательное наедине. И да, дай ему своей крови, а то людей то тут кроме нас двоих нет. — Я внимательно посмотрел на собравшихся и передернулся. После слов Дмитрия мне стало сразу как-то неуютно. — И да, — он ткнул клинком Тени в сторону Лорена, который вновь остался без оружия и выглядел слегка потерянным. — Свяжись как-нибудь со своим босом, мне надо с ним поговорить, а то это украшение меня совсем не радует и сомневаюсь, что кроме него мне кто-то из присутствующих здесь сможет помочь.

* * *

Пока я находился в комнате Кеннета, самочувствие ухудшалось буквально с каждой секундой. Когда я начал слышать голоса, то понял, что все, существовать мне в этом бренном мире осталось считанные часы. Единственное, на что я обратил внимание, что как только откладываю злополучный кинжал, то эта отрава, порча, негативное действие артефакта, да хоть манна небесная начинает быстрее распространяться по телу. Поэтому я тихо-мирно сидел и ждал своей участи, не выпуская клинок из рук, а, чтобы скоротать время, начал прислушиваться к голосам, которые пытались донести до меня что-то важное.

Перелет из моего маленького мирка в реальный мир был затяжным и утомительным, учитывая компанию, которая собралась вокруг меня. Некромант успел прийти в себя и чертовски нам надоесть просто одним своим видом, но, к сожалению, или к нашей радости, кроме как говорить, мы в темной пустоте ничего не могли, да и даже это делали без особого энтузиазма. Там мы и узнали, что единственным способом беспрепятственно проникнуть в мою квартирку было приговорить Дальмиру, чем старикашка и занимался все свое свободное время. Остальные пафосные речи про покорение мира и возвращение к нормальной жизни я как-то пропустил мимо ушей, раздумывая над тем, как справиться с этой мразью и куда мы собственно прилетим. Сложилось все как нельзя лучше, даже все живы остались, только я приобрел смертельное украшение, а Лорен лишился кинжала, ну ему не привыкать.

Боль потихоньку в руке начала проходить, оставляя чувство небольшого онемения, но вместе с этим начало усиливаться восприятие. Краски стали более насыщенными, а движения более плавными и замедленными. Как поведал мне вполне приятный мужской голос, то это влияние аманитового сплава, который распространяется во мне и что спасти меня не сможет даже Доргон, который собственно и наложил определенные защитные чары на клинок. Предусмотреть тот факт, что какой-то двинутой Тени придет в голову собственноручно отдать свое оружие, он видимо не мог, да и прецедентов никогда не было. Вот такой ты счастливчик по жизни, Димасик.

Наконец в комнату зашел Кеннет и аккуратно прикрыл за собой дверь.

— И года не прошло, как любезный отпрыск Императорского дома решил посмотреть на того, кто вытащил его из дерьма, отмыл, накормил и дал цель в жизни. И не смотри так на меня, вот такая я сволочь, — я усмехнулся и кивнул головой на кровать, мол присаживайся, не тушуйся.

— Ты хотел поговорить, — больше утвердительно проговорил он и прямо посмотрел мне в глаза.

— Что значит хотел, — я поднялся с кровати, что получилось довольно, легко, несмотря на мое покореженное жизнью тело. — Что ты думаешь делать с Верховным недобожеством этого убогого мирка?

— Я не знаю, — он честно пожал плечами. — С трудом могу представить, что мы все можем ему противопоставить.

— Ну да, учитывая, что полудохлый некромант из нас чуть не сделал комнатных чучел, предварительно выпотрошив и в ритуальном порядке разложив внутренности.

— Может, положишь кинжал? — Парень не сводил глаз с клинка, которым я в порыве вдохновения начал размахивать перед его лицом.

— Нет, считай меня посетило видение, которое сказало, чтобы я эту крошку не оставлял ни на секунду, — я все же пристроил клинок сбоку под ремень, надеясь, что он не причинит мне при этом вреда, как до этого своему законному владельцу. — У меня есть одна небольшая задумка насчет Веруна, — перестав кривляться, я начал говорить серьезно. Все-таки ситуация действительно была не ахти и к шуточкам не располагала. — Правда мне потребуется твоя помощь. Мне нужен Кодекс, который Старбоэль у тебя забрал. Только пожалуйста, не спрашивай зачем он мне понадобился. Меньше знаешь, крепче спишь, собственно, как и твои няньки. Можешь успокоить паранойю этого старикашки, расписав меня во всей красе, приврав, что я вполне могу справиться с Веруном, несмотря на мое хлипкое телосложение, не слишком культурную речь и отсутствие магического дара.

— Антеран не смог связаться с Доргоном, по крайней мере, тот ему не ответил. Мы не знаем, как тебе помочь, — он внимательно посмотрел на мою руку, которая была, словно покрыта татуировкой профессионально выполненной мастером. Красиво и отталкивающе одновременно.

— Я знаю. Брат не может идти против брата, а вылечить меня, снова отдав полоротому Лорену кинжал — равносильно собственноручно подписать Веруну смертный приговор. Не расстраивайся, я практически смирился с неизбежностью, поэтому попытаюсь самую сложную часть плана взять на себя, пока вы исполняете более легкую. Если не получится, то вы ничего не потеряете. Верун лично не может прикопать всех драконов, эльфов и подогретую толпу. Главное, Карниэля спрячьте. А то, если Верун все-таки заполучит его голову, могут возникнуть определенного рода проблемы.

Кеннет некоторое время молчал, что-то обдумывая и затем кивнув, удалился, оставив меня одного коротать время.

Голоса ничего интересного больше не говорили, только твердили одно и тоже, что я труп, шансов нет, и чтобы Лорен не расстраивался, как только я откину тапки, его ножичек вернется к нему обратно. Что это могло быть, и кто мне шептал на ушко, я слабо себе представлял, да и особо не было интересно.

Кеннет вернулся довольно быстро, аккуратно протягивая мне книжечку. Причем как ей пользоваться я знал, может голоса подсказали, а может интуиция, кто ж теперь различит эти внутренние голоса моего богатого внутреннего мира.

— Когда начинаем? — он явно что-то хотел сказать, но так и не решился, поэтому я перешел сразу к делу. А то мало ли, вдруг они затянут, и я так и не совершу свой посмертный подвиг во благо даже не моей родины.

— Карниэль дал отмашку своим эльфам, которых он направил по другим герцогствам, ждем от них сигнала, чтобы выдвигаться.

— На драконах полетим? — уточнил я. Потому что другого способа беспрепятственно пробраться в столицу мне не представлялось.

— А ты откуда узнал? — удивился Кеннет, внимательно посмотрев, как я варварски запихиваю кодекс в узкий карман джинсов.

— Классика жанра. В один конец три тома пешком, а обратно на орлах, — я хмыкнул, глядя на непонимающего меня парня и похлопал его по плечу. — Не парься, пошли уже, будем ждать у моря погоды и седлать драконов.

Сборы проходили довольно спокойно, все было распланировано и решено задолго до моего появления. Главной проблемой было пробраться за ворота, чтобы присоединиться к остальной группе эльфов и драконов, что было сделать довольно непросто, учитывая страсти, кипящие на улицах города. Как-то незаметно к нам присоединились Элойд и Эвард. Морган остался пасти Эриксона, чтобы тот не спалил контору раньше времени. Антеран остался в столице, начинать помаленьку разруливать то дерьмо, что устроили тут люди, подогретые отпрыском герцога Валлери. Маленький бонус все же свалился из ниоткуда. Оказывается, Антеран не только являлся отцом Луциана, так он был еще и Тенью, одним из первых, инициированных или измененных, как их называли, и всю свою молодость положил на подготовку выпускников Гарнизона, даже сынишку не пожалел. После переворота и смерти сына, которого завалили одним из первых его же сослуживцы, он разорвал свою связь с кинжалом, Доргоном и всеми этими заморочками темной магии и спрятал клинок в темный угол, полностью завязав с делами измененных. Собственно, этот самый кинжальчик и был извлечен на свет из недр бомбоубежища для убийц и ритуально преподнесён Луциану через очередной ритуал, менее запоминающийся и кровавый через который протащили в свое время Лорена, ну там и были небольшие сложности в виде соседа, который тоже не прочь бы был заполучить вожделенный кинжал. Это все лирика, главное из всего этого мы получили вампира в полном вооружении, на шее которого болтался кулончик с небольшими миллилитрами крови Кеннета. Так, чтобы режим берсеркера включить, если понадобиться.

Так или иначе, маленькими группками нам все же удалось проскочить беспрепятственно к запасным воротам, возле которых нас уже ждал вполне здоровый Айзек, док и Иельна. Алаэль и припадочную женушку Кеннета мы оставили на попечение Яромира, на Храм которого все же никто покуситься больше не решился. Беспорядки беспорядками, а бога злить нельзя. Ну и что, что бог ненастоящий. Зато настоятель настоящий и вполне может приобщить к вере методом порки и черствого пряника. Ко мне все относились осторожно, не доверяя от слова совсем. Ну винить их в этом сложно, учитывая, что я появился из ниоткуда, отобрал кинжал у Лорена и теперь на полном серьезе убеждаю всех, что могу справиться в Веруном. Благо Луциан встал на мою сторону, которому почему-то сразу поверили, хотя он взялся оттуда же откуда и я, только страдал более пафосно. Видимо, чтобы даже такие чёрствые эльфы прониклись к тебе расположением, ты должен героически страдать и практически сдохнуть. Своих планов я никому не раскрывал, не потому что верил в магическую силу сглаза или предательства вроде как практически родных мне через Кеннета людей, просто я до конца не знал, что собираюсь делать. Общая концепция была, а вот нюансов не продумал.

На поляне, откуда виднелась столица, как ладони, нас уже ждали. Все уже было готово и беспорядки массово хлынули по улицам Дариара, поливая их кровью собственных же ни в чем не повинных граждан. Правда, для предотвращения особо массовых кровопролитий эльфийская банда была переброшена в столицы герцогств. Какой смысл все радикально менять, если потом править будет некем. Видимо в вязи со свалившимися на них бунтами, армия, стоящая неподалёку от столицы, пока не решалась вторгнуться на территорию Лиадры, голова сейчас у Совета пэров явно была забита немного другим, чем охота на Кеннета и Магистра Лорена.

Драконов, как оказалось, в живых осталось ровно тридцать четыре штуки, но их габариты позволили беспрепятственно рассадить боевые группы эльфов, Кеннета, который должен был после массового сожжения взять в руки скипетр и державу, Луциан и Лорен комфортно разместились на одном драконе, являясь по сути группой зачистки, а мне выделили отдельное транспортное средство, потому что лететь мне в гордом одиночестве, несмотря на пререкания со всех сторон, нужно было немного в другом направлении.

Я не знаю, что представляют собой полеты дракона, но чувство, что ты летишь на реактивном самолете марки стелс без каски, а только в ластах не отпускало ни на секунду. Я не знаю, на какие боевые действия рассчитывали остальные после такого перелета, но ощущение, что по моей заднице прошелся этот самый дракон было вполне осязаемым. Кстати, никаких седел и веревок не требовалось, чешуя выполняла чуть ли не функцию люльки, она была подвижна и полностью могла скрыть наездника, который находился в это время на толстой, плотной и довольно холодной коже. Если бы я не знал, что это дополнительная броня, защищающая дракона от воздействия на них магии, можно было бы предположить, что это приспособление было бы не столько для красоты, сколько для переброски таких вот небольших групп войск в стан врага.

Весь перелет так или иначе я чувствовал себя словно находясь в люльке мотоцикла, только без возможности как-то повернуться или размять затекшие конечности. Нет, это сделать было можно, я даже присел, как в фильмах в надежде оседлать дракона, но как только высунул головенку наружу, понял, что только чудом оставил ее на плечах. Не следует уподобляться тупости американских режиссёров.

Когда мы долетели до места икс, начало светать, что сразу зародило во мне некие подозрения в реализации этого тупого плана и упущенном времени. Вроде говорили о молниеносном вторжении и захвате, а на деле оказалось, что похерили кучу времени непонятно на что. Еще бы свершилось чудо и никакие магически радары не засекли бы приближающиеся к столице довольно массивные туши драконов, которые наверняка можно было разглядеть и с земли. Но так или иначе, возвращаться и что-либо переигрывать было уже поздно. Высадив меня недалеко от ворот, от которых виднелся шпиль башни Верховного мага, дракон на прощание вильнул хвостом и взмыл в небо, растворяясь в сумерках. Нихрена драконов не видно с земли, как оказалось, вот такой вот фокус восприятия.

Я ждал сигнала, что можно безбоязненно выступать и не напороться на гуляющую, ну или, что маловероятно, но возможно, на несущую службу со всем усердием стражу. Проверять на месте ли Верун было не обязательно, он всегда находился в собственной башне. Вот такой он затворник с манией величия. Хотя это не главное. Как только начнется атака на дворец, по логике вещей, он выгонит всех оставшихся в Аувесвайне магов на баррикады, а сам попробует восстановить защитный контур, окружающий столицу или нашаманить новый, сил у него для этого хватит, но только пока он находится в башне рядом со своим резервуаром молодости. На эти эфемерные действия Верховного мага я и рассчитывал, когда выпытывал у Старбоэля хоть немного информации в отношении того, чем, чисто гипотетически, будет заниматься Верун, когда драконы будут нудно и монотонно сжигать его имущество. Я говорил, что план Антерана был полным дерьмом? Я чертовски ошибался. То, что пытался провернуться я, основываясь на догадках и умозаключениях можно было смело приравнять к полной идиотии. Но самое поганое заключалось в том, что идиотизм похоже был заразен, потому что все этот план приняли, даже не вдаваясь в подробности, вероятно, все же понимая, что у меня ни черта не получится. Пока я обдумывал, что собственно буду делать, неподалеку раздался грохот и следом за ним поднялся клуб пыли. О, а вот и знак. Храм разрушен, пора выдвигаться.

Глава 33

Как я и рассчитывал, на воротах стражи не оказалось, им точно было не до нарушителей спокойствия. Тут и там раздавались хлопки и крики. На противоположном от башни конце города начало разгораться приличного объема кострище. Вот и гарнизону конец, а кто дождался — молодец.

Не таясь, я направился прямиком к месту своего назначения, петляя по узким улочкам, уворачиваясь от мечущихся в панике людей. Вроде никаких лишних жертв не планировалась, чего они нервничают и бегают?

— А я говорил, что он заблудиться, — рядом со мной раздался знакомый шепот и меня втолкнули в темную подворотню.

— Какого хрена вы творите? — я посмотрел на ухмыляющегося Лорена и довольно серьезного Луциана, которые буквально прижимали меня к каменной кладке, словно обесчестить меня собирались прямо посреди улицы, извращенцы.

— Ты что, действительно думал, что мы отпустим тебя одного? Брось, твой план отвлечь внимание Веруна на пять минут, пока он тебя не разделает как свинью на скотобойне конечно заслуживает уважение своим самопожертвованием, но нам все же хотелось более реалистичного завершение этого дела. — Луциан, выговорившись, выглянул из-за угла и, оценив обстановку, махнул рукой, мол, можно выдвигаться.

— А, то есть, десять минут затраченных Верховным на нас троих будет более реалистично, — я вышел следом за вампиром, подталкиваемый сзади Лореном. — Ты то, куда лезешь, у тебя даже оружия нет, — обернулся я к Магистру, который невозмутимо вытащил у меня из-за пояса свой кинжал. Ножнами я так и не обзавёлся. — Положи обратно.

В тот момент, когда Лорен забрал свой клинок, в своем организме никаких изменений я не обнаружил. Что было подозрительно. Я даже приподнял футболку, чтобы посмотреть не усилился ли снова процесс заражения, но черная сетка так же тихо, как и до этого распространялась по телу, не увеличивая своего темпа.

— Яромир просветил меня, что если кинжал находится у законного владельца, то это никак не отразится на усугублении болезни. С чем это связано, времени выяснять не было, — любезно пояснил произошедшее Лорен и вложил клинок себе в ножны. Интересно девки пляшут под траурную музыку Шопена.

Через два незаметных поворота мы внезапно вышли к воротам башни, которые были любезно распахнуты для непрошенных гостей.

— И что, все так просто? — я подозрительно смотрел на этот подарок судьбы, потому что первым для меня практически неразрешимым пунктом, над котором я ломал голову было проникновение.

— Ворота всегда открыты. Но нам не туда, — Луциан свернул на едва заметную тропинку, подходя к монолитной на вид стене.

— Возьмешь ее на таран? — скептически прокомментировал я действия изучающего каменную кладку вампира.

— Он хоть когда-нибудь замолкает? — на этот риторический вопрос Лорена я только скрипнул зубами.

Луциан тем временем водил ладонью по стене, что-то нашептывая себе под нос. Внезапно из ладони начал пробиваться красный луч, который словно растекался по швам, соединяющим довольно большие обработанные камни, и спустя несколько секунд, когда образовался ровный контур, что-то внутри стены щелкнуло, и часть кладки отъехала в сторону без малейшего шума.

— Нельзя недооценивать того, кто участвовал в создании этого здания, — Луциан первым шагнул в проем, показав рукой, чтобы мы оставались на своих местах.

— Вы бы хоть ради приличия узнали, что я собираюсь сделать, — в ожидании вампира я обернулся к напряженному Лорену, который оценивал обстановку, ожидая нападения каждую секунду.

— Мы простые бойцы, считай, основной задачей будет доставить тебя к цели, дальше все равно любой план полетит к Доргону, и будем действовать по ситуации, — наконец ответил он.

— Серьезно? — я фыркнул, вглядываясь в проем, из которого не доносилось ни единого звука.

— Нет конечно, мы обычные скоморохи, пришли развлечь Верховного мага интересными историями, танцами и песнями под лютню, — рявкнул Магистр, теряя терпение. Все же, когда я общался с ним в образе Кеннета, он был более сдержанным. Почему-то я не мог относиться серьезно ко всему происходящему, возможно во всем была виновата та отрава, которая заполняла мой организм, создавая какую-то эйфоричную дымку в голове. Кстати, после того, как Лорен забрал кинжал в голове начало немного проясняться, и многие мои действия и решения теперь казались простым ребячеством.

Я скорее почувствовал, нежели увидел силуэт человека, подкравшегося к Лорену сзади, и только открыл рот, чтобы его предупредить, как Магистр Ложи Убийц, резко развернулся и, в мгновение ока оказавшись за спиной человека, зажал ему рот рукой и ударил кинжалом со спины в грудную клетку. Подождав, пока неизвестный прекратит свои предсмертные конвульсии, он вытащил кинжал и аккуратно положил тело на землю. Свет от едва пробивающегося солнца упал на лицо мужчины, но в какой-либо идентификации это не помогло. Одет он был в камзол пэрского дома без отличительных знаков, а в руке была зажата какая-та металлическая коробочка.

— Сомневаюсь, что он хотел узнать, как пройти в библиотеку. — Я философски рассматривал незнакомое мне лицо, понимая, что если бы не было со мной моих заботливых супер-нянек, то до Веруна я вряд ли бы смог добраться живым. Долго не тренировался, да и вообще, навыки самообороны у меня конечно были, но так, на полулюбительском уровне, и их бы явно не хватало, чтобы эффективно применять против неизвестного количества противников, против одного, возможно, я бы и побарахтался, но вот что-то мне подсказывает и это не противный голос, который затаился и не отсвечивал, что впереди меня поджидает такой ни один.

— Молодцы, вас и на пару минут нельзя оставить одних, чтобы вы кого-нибудь не прирезали, — я обернулся на голос Луциана, который наконец вышел из темноты прохода, и теперь так же как мы внимательно смотрел на лежащее на земле тело. — Один из дозорных. Дважды молодцы. Теперь у нас есть ровно пять минут, пока его не хватились, и изображения со сканера не передались на главный кристалл Верховного, и это в лучшем случае, если за сотни лет ничего не изменилось. Потом будет довольно затруднительно проникнуть в главную башню.

— Так чего мы тогда тут стоим? — Лорен поднялся с колен и направился первым в проход в стене, который в предрассветном освещении выглядел просто черной дырой.

Не размениваясь больше на слова, я шагнул следом. Замкнул наш небольшой отряд Луциан, который втащил за собой тело дозорного и, приложив руку к стене, закрыл бросающийся в глаза проход, который был очень узким с одной единственной лестницей, ведущей наверх. Таких запасных выходов пруд пруди в древних замках и дворцах, и я не был уверен в том, что конкретно об этом по прошествии всех этих веков никто не знает. Как только вампир закрыл за собой дверь, сразу стало темно, причем настолько, что глаза никак не могли привыкнуть к темноте, чтобы различать хотя бы силуэты.

— Ты долго будешь там стоять? — рядом со мной прозвучал шепот голосом Лорена, и я просто повернулся на звук. Идти вслепую по лестнице было чистым самоубийством.

— Скорее всего, потому что я отличие от вас, детей тьмы, ни черта не вижу, — так же зашептал я, на что сразу же получил по глазам зажегшимся крохотным пульсаром, направленным ко мне Луцианом. Пока спасительный огонек был рядом с вампиром я обратил внимание на его глаза, которые стали как у кошки, желтыми с вертикальным зрачком. Вопросы к Сапковскому встали в полный рост. Видимо старичок не так прост и жаден, как хотел казаться.

Луциан пустил пульсар у меня под ногами, чтобы я мог разглядеть хотя бы ступеньки, и пошел уже за умчавшимся наверх Лореном. Мы шли тихо, не разговаривая, стараясь приглушать каждый шаг.

Взобравшись на последнюю ступень казавшейся бесконечной лестницы, я прислонился к стене, стараясь отдышаться. В боку кололо, а воздуха было настолько мало не только в легких, но и в затхлом застенке, что мне казалось, что смерть придет ко мне прямо сейчас и не от отравы, а от элементарной асфиксии. Глядя на бодрых Теней, мне было даже не стыдно, а учитывая то время, которое я провел в четырех стенах преимущественно валяясь не кровати, и того подавно. Луциан погасил пульсар, снова погружая нас в кромешную тьму, и подошел к тупиковой стене. Не знаю, как так получилось, но сейчас я мог различить все, даже не напрягая глаз. Глянув на руки, я заметил, что черный рисунок начал постепенно перекидывать на здоровые части тела. Скорее всего, реакция и зрение связаны именно с распространением заражения, хотя на физических кондициях это пока никак не сказывалось. Внимательно оценив мое состояние и способность к дальнейшему передвижению, Луциан кивнул Лорену, и они оба заняли позиции рядом с предполагаемым входом. Жестами показав, что у стены двое, вампир вновь приложил руку к поверхности и резко убрал под звук разлетевшейся в щепки стены. Я хотел было выйти вместе с остальными, но толчок от Лорена заставил сделать шаг назад, что, скорее всего, спасло мне жизнь. Эта мысль сразу посетила меня, когда я смотрел на арбалетный болт, пролетающий ровно в том месте, где я только что стоял. У входа послышалась возня и приглушенные крики. Я все же решил высунуться, чтобы оценить свои дальнейшие перспективы. Никакого ощущения беспомощности не было, несмотря на противный характер быть всегда первым и лучшим во всем. Все же, как говорил отец, многие дела следует отдавать в руки профессионалов, которые довольно проворно замочили двоих стражников и теперь исчезли из поля зрения. Подождав для проформы некоторое время и не заметив больше попыток ни обстрела, ни вторжения в тесный коридор, я поднялся на ноги и вышел из укрытия. В центре довольно большого зала, в котором мы очутились, шел настоящий смертельный танец. Увидеть вживую, как работает Луциан и чуть отстававший от него Лорен, дорогого стоило. Собрав вокруг себя с десяток человек, они методично выкашивали ряды обороны, с легкостью уклоняясь от довольно умелых атак и периодически летящих в них заклинаний. Я огляделся, замечая лестницу, ведущую наверх и понял, что мне нужно именно туда. Тихо, не привлекая внимания занятых делом граждан, я начал подниматься к конечной цели своего далекого от родного мира путешествия, где меня перед самой дверью встретили доброжелательно помахивающие кинжалом Тени. Я попятился, начиная спускаться обратно вниз в то время, когда они довольно быстро приближались ко мне. Почему они не спустились раньше, чтобы помочь своим товарищам мне было не совсем понятно, видимо свой пост покидать было нельзя, что бы не происходило в другом месте. Черная тень пронеслась мимо и, вставший между мной и Тенями, Лорен, несколько притормозил их приближение. Они остановились всего на мгновение, чтобы затем быстро пойти в наступление. Было видно, что Магистр хоть и отбивал их атаки, спускаясь все ниже и ниже под нарастающим прессингом, но едва за ними успевал. В зале все еще слышались звуки борьбы, поэтому Луциан вряд ли мог хоть как-то помочь нам.

— Да уходи же ты, — прокричал Лорен, делая обманчивый выпад, от которого ушел один из атакующих его, но на последующий захват и удар не смог среагировать второй.

Я не стал просить себя дважды, и чуть ли не взлетел по ступеням вверх, резко распахивая двери.

Мужчина стоял ко мне спиной, даже не обратив внимание ни на шум внизу, ни на раскрывшиеся двери. Я подошел ближе, чтобы удостовериться, что это вообще тот, кого я ищу, да и поглядеть, что он делает такого увлекательного, что происходящее у него под боком его совершенно не волновали. Одну руку он держал на небольшом красном кристалле, активно пульсирующему бордовыми всполохами у него под рукой. Вторая была прислонена к огромному шару, в котором сквозь белую дымку даже я мог увидеть всплывающие цветные изображения. В этот самый момент шар показывал летящего дракона, извергающего пламя куда-то впереди себя. Кристалл начал пульсировать чаще, в конце полностью меняя свой цвет на более темный. Внезапно пульсация прекратилась, и в дракона словно из ниоткуда полетела огромная сеть, накрывшая полностью огромную тушу. Когда только сеть полностью оплела пытавшего ее разорвать и взлететь выше дракона, возникла небольшая вспышка, после чего дракон принял свое второе обличие, и камнем рухнул вниз в виде человека. Не долетев до земли, в него с двух сторон устремилась неоформленная черная субстанция, которая, достигнув своей цели, вспыхнула вместе с ней, прогорев за мгновение.

Я ошарашенно смотрел на происходящее, не понимая, как вообще такое возможно и был ли у меня шанс спасти его? Белый дым заклубился в шаре, трансформируясь в новые смутно узнаваемые очертания.

— Эй Вуппи Голдберг не подскажешь, как пройти в библиотеку? — кашлянув несколько раз, громко осведомился я. Красный кристалл резко потух, а белое марево опустилось снегом на дно хрустального шара. Мужчина очень медленно повернул свою голову в мою сторону. Я собрал все силы в кулак, чтобы не отшатнутся, глядя на абсолютные белые белки глаз и терпеливо ждал, пока он вернется из своего странного состояния, и вернет нормальный взгляд карих глаз. Что-либо делать с находящимся в астрале магом я не решился, слишком это было непредсказуемо, ведь не просто так хорошую охрану он не поставил, когда начал заниматься своим своеобразным спиритическим сеансом.

— Ты? — он несколько раз моргнул, пытаясь окончательно сбросить пелену со своих глаз, а затем вскинув руки, одновременно запустил в меня ледяным копьем и довольно упитанным пиробластом. Я не стал уклоняться, надеясь, что все сработает как надо. Блямс. Бульк. Я открыл глаза, глядя как подо мной растекается лужа, посыпанная пеплом.

— Да, мимо проходил, решил зайти, должок взыскать, — в меня полетело что-то розовое, не поддающееся даже описанию, от которого я решил попытаться уклониться, но заклинание все равно задело меня краем шипа, чтобы лопнуть как мыльный пузырь. Так, больше рисковать нельзя, непонятно сколько выдержит защитный артефакт, который состряпали Нордэшан и Старбоэль, используя нестандартную эльфийскую магию и чешую золотого дракона, чтобы защитить от шального заклинания. На темную магию, он, конечно, не распространялся, но от стандартных файерболов защитить был должен, что я и проверил на себе лично. Я очень рисковал, но хоть какое-то преимущество хотя бы в моральном плане я должен был себе обеспечить. Правда, дракониха предупредила, что у артефакта имеется заряд прочности, сколько не известно, потому что раньше такими щедрыми дарами она не разбрасывалась, а из золотых драконов она осталась только одна. — Карточный долг он священный, знаешь ли. Если ты не помнишь, то проиграл мне дважды, хотя с упорством считал, что справишься. Услуга на услугу, помнишь? И ты не справился даже с карточным покером, чтобы обыграть обычного смертного, какая ирония.

— Ты болен, — он внимательно меня разглядывал, словно пытался понять, что защищает меня от его трах-тибидохных заклинаний. — Я могу тебя вылечить.

— Ой не надо, я как-нибудь сам. Тратить такой шанс на себя любимого никогда не входило в мои планы. Всегда мечтал умереть героем, — я оскалился и сделал шаг вперед, вынимая кодекс из кармана. — Вот о чем ты думал, Лион, так ты себя тогда назвал, когда, разгуливал по чужому миру? Что о твоих долгах никто не вспомнит? Ну не тебе такое говорить, имея склочного брата и неадекватных магов старой закалки. Я все думал, почему я? Почему именно меня телепортнуло в эту богами забытую дыру. Потом вспомнил. Внезапно, как озарение снизошло. А ведь я забыл, в то время это для меня было всего лишь маленьким приключением ничего не значащим.

— Тогда, что ты хочешь? — он даже удивился и протянул руку в какому-то жезлу, который лежал на столе рядом с ним.

— А с бородкой тебе было лучше. Выглядел более солиднее, что ли. — Я внимательно посмотрел на удивленно расширяющиеся глаза. То, что он не продолжил закидывать меня заклинаниями или не придушить на месте, перегрызая глотку в образе льва, говорило только о его заинтересованности. Я бы тоже заинтересовался психом, начинающим в моем же доме качать свои права. — Остановись. Просто остановись. Поселились где-нибудь в домике на берегу моря, выращивай фиалки, разведи скотину. Выполни такую небольшую услугу для меня.

— Ты в своем уме? — он направил жезл на меня и шарахнул в мою сторону такой силовой волной, что я едва удержался на ногах, ощущая, как ломается кулон под рубашкой на моей груди. Вот и защите моей конец, не долго музыка играла.

— Естественно. Помнишь условия договора, которые мы подписали кровью на твоих условиях? Проигравший выполняет просьбу озвученную победившим, которая не должна нести физического вреда, моральных увечий и вреда родственникам проигравшего? Так же проигравший не может нанести никакого физического и морального вреда проигравшему даже вне рамок договора, чтобы не было мотивации убить победившего, и тем самым избавиться от условий данного договора. Все четко, без замечаний. За столом были юристы и довольно грамотные, чтобы ты смог избежать подводных камней.

— Это не просьба, Дмитрий. Это фарс, — он рассмеялся, но больше, хотя бы не кидался в меня никакими шариками и молниями.

— «Невыполнение условий данного договора карается смертью», — я зачитал фразу, проявившуюся на страницах кодекса и показал Веруну поставленную им же закорючку. Понимая, что так мы ни к чему не придем, я просто резко вырвал этот злополучный листок из тетради, которая сразу же стала по весу вдвое легче и бросил его к ногам опешившего Верховного Бога. Пол под ногами дрогнул и в том месте, куда упал лист, начала образовываться черная воронка. Верун сделал несколько шагов назад и вцепился рукой в колонну, державшую потолок на себе. Неведомая сила начала затягивать в водоворот ближайшие предметы, и он, увеличиваясь в размерах, приближался ко мне и к рыжеволосому братцу, который был абсолютно бессилен против этой необузданной магической силы. Верун, держась одной рукой за колонну, второй призвал черный шип, который пролетел через половину комнаты и буквально вплелся в саму структуру стены, подтягивая рыжего из близнецов к себе, подальше от незатихающего водоворота. Мне похвастаться было нечем, поэтому я старался максимально держать дистанцию от усиливающей притяжение воронки. Держаться было не за что, в тот момент, когда ноги заскользили, и я упал на спину, меня потащило к черному смерчу. Не получилось, бывает, все равно на меня никто не рассчитывал.

— Дмитрий! — В комнату влетел Лорен. Его практически сразу оторвало от пола, притягивая в мою сторону. Он среагировал мгновенно, схватившись за черный канат, который держал Веруна и постепенно сантиметр за сантиметром отодвигал от неминуемой смерти. Лорен посмотрел львиноголовому в глаза и рубанул ножом по натянутой черной нити, по единственному что могло их спасти.

Черный вихрь усилил напор, и я провалился в неизвестность, так и не успев понять, удалось ли Магистру утянуть его за собой.

Я очнулся на проезжей части от сигнала автомобиля, при этом я стоял, а не валялся на асфальте, что было бы логичнее. Подняв руку, извиняясь перед возмущенным водителем, быстро сошел с довольно оживленного шоссе на тротуар и огляделся. Находился я на окраине Москвы, рядом с тем местом, где произошла авария. Перед глазами возникла вспышка, и я буквально ощутил момент столкновения, и услышал звук разбившегося стекла. Звуки гудков вернули меня в реальность, и я обернулся на шум. Уклоняясь от машин, словно ничего сверхъестественного не произошло, в мою сторону бежал Лорен, бросив Веруна одного. Как только Лорен достиг обочины раздался звук тормозов. Очередной лихач, возомнивший себя умнее других, решил объехать образовывающуюся пробку, наехав прямо на уходящего от столкновения с другими машинами мага. Судя по ругани и суматохе — он был жив, я же отвернулся от дороги, выбирая маршрут, по которому можно было в кротчайшие сроки добраться до дома. Узнавать о состоянии недобога мне совершенно не хотелось.

— Стой, — Лорен остановил меня. — Где мы?

— Дома. Я. Дома. — Я ответил ему, смакуя каждое слово. Неужели этот сверхъестественный абсурд наконец закончился?

— Доргон, — Лорен схватился за грудь и присел, опираясь спиной на стену какого-то здания. Расстегнув куртку и рубашку, мы увидели открывающуюся рану в области сердца из которого начала течь какая-та черная вязкая субстанция. Бросив взгляд на руку, я заметил, как кожа очищается буквально на глазах от черноты, которая окрашивала мои сосуды.

— Лорен? — он мне не ответил, покрывшись в одночасье липким потом и тяжело дыша. — Да чтоб тебя. — Как такое может быть? Здесь нет магии. Просто нет, а все ее проявления начинают нивелироваться, потому что нет никаких магических контуров и привязок. Я не дома. Черт! Даже в моем мире есть зачатки магии, так как сразу вспоминается, как Лион, он же Верун, быстро состряпал магический договор. Надо мной раздался гул и я, подняв голову, увидел проплывающий надо нами дирижабль. — Не умирай, слышишь меня.

Я вытащил из кармана, заботливо спрятанный кодекс, который был порталом, только теперь одноразовым в одну точку, на Дариар. Немного замешкавшись, я посмотрел на свою чистую кожу. А ведь тут я могу жить, просто жить, и эта погань не убьет меня. Переведя взгляд на Лорена, который едва дышал, я зарычал от безысходности, потому что не мог пожертвовать человеком, довольно хорошим человеком, ради себя, ведь я не уверен, что открывшийся водоворот не затянет меня за собой. Опустившись на колени, я разорвал этот сраный кодекс пополам, бросая его под ноги умирающему Магистру. Ничего не произошло, словно я бросил обычную тетрадь в лужу грязи. Думай, Дима, думай, как никогда. Тут нет магии, поэтому этим ключиком дверь не открыть…

Жидкость, вытекающая из Лорена намочила страницы, от чего кодекс начал испускать слабый золотистый свет. Если магии нет, то нужно ее откуда-то взять. Я схватился за рукоять кинжала, и вытащил его из ножен. Он был склизкий и какой-то подвижный, словно я держал в руке клубок червей. Больше не думая ни о чем и не глядя на собравшуюся толпу зевак, часть которых вопила о том, что нужна помощь, а вторая лезла, чтобы помочь, я приложил кинжал к кодексу, буквально вдавливая его в страницы. Клинок начал словно истаивать, и появилось слабое ощущение магического ветра. Ну давай же. Маленькая начинающая зарождаться воронка возникла на месте кодекса поглощая тетрадь вместе с клинком и словно втягивала в себя то, что сочилось у Лорена из раны. Единственной глупостью с моей стороны было не проверить, а все ли ушло из собственного организма, потому что руки были словно магниты, которые тянулись к эпицентру образующегося водоворота. Последнее, что я успел сделать, это схватить Лорена за руку и утянуть его за собой.

***

Противный писк резал по ушам хуже пенопласта по стеклу. Я открыл глаза и сел, срывая маску, подающую кислород. В палату забежала медсестричка в белом костюме и сразу же выбежала, чтобы через мгновение палата заполнилась народом, первым их которых был мой отец.

Эпилог

Прошло десять лет с окончания той странной истории. Я находился в коме четыре месяца и шанс, что когда-либо выйду из нее с каждым днем становился все меньше. Поэтому мое внезапное пробуждение окрестили научным феноменом, а отец просто чудом. Аневризму, которая вроде как стала причиной аварии, врачи не нашли, как и последствий ее разрыва. Полгода реабилитации я слонялся в поисках правды, пытаясь выяснить все о магии в моем мире и порталах в другие. Меня тянуло обратно в тот мир, к неизвестности и приключениям. Потом я свыкся с мыслью о том, что мне никогда не вернуться, ведь все, что от меня изначально требовалось я сделал для другого мира, и перестал гоняться за белым кроликом. Однако до сих пор я часто прихожу на место аварии, ожидая какого-то чуда.

Я кардинально изменил свою жизнь, основав школу боевых искусств по первости обучаясь в ней сам, а потом стал преподавать азы самообороны детям из малообеспеченных семей. Я полностью погрузился в дела отца, чтобы спонсировать мое увлечение, которое из года в год приносило все больше удовлетворения.

На Дариаре все постепенно налаживалось. Тот идиотский план все же сработал без значимых потерь с нашей стороны. Три убитых Веруном дракона и двадцать четыре эльфа стоило того, чтобы это странное неравенство навсегда ушло оттуда.

Кеннет Императором не стал. Не смог взвалить на себя эту ответственность. Возможно оно и было правильно, ведь в политике, да и в образовании у него имелись довольно значимые пробелы. Эту должность после ругани, криков и ненормативной лексики примерили буквально насильно на Антерана, который остался единственным, кто помнил, что такое монархический строй. Герцогства оставили на прежних территориях. Молодежь, пошедшую против родных, оставили в живых и дали им то, что они требовали, правда, советников им нашли правильных, которые бы контролировали каждый их шаг. В остальные герцогства Антеран поставил своих проверенных людей.

Кеннет остался в Сомерсете, начинать нужно с малого, как говорится, там и опыта поднаберется. У них с Сиэаной родился сын, которого назвали Лазарем. Жаль, что не Дмитрием, но отсылка все же была ко мне видна. Лазарь и станет будущим Императором по праву крови и рождения, а пока на правах регента все равно оставили на троне сопротивляющегося Антерана.

Гарнизон восстановили, и в нем нашли себе применение Луциан и Лорен, раскрывшие себя во всей красе. Шпынять малолеток, готовя тех к суровой жизни у них получалось так же хорошо, как и… быть Тенями. Сам Гарнизон теперь полностью подчинялся Императору и являлся частью структуры внутренней безопасности, которую педантично выстроил Сторбаэль.

Эльфы прижились. Выйдя из лесов в социум, они смогли доказать всем, что могут ужиться с кем угодно, даже с драконами. Карниэль был первым советником Императора в Совете, не относясь ни к какому герцогству. Все-таки долголетие следует использовать по назначению.

Ковен Магов был упразднен. Вместо этого были построены три академии для детей, у которых обнаруживались способности к магии, а всех магов, которым хватило ума выкинуть белый платок после исчезновения Веруна, направили в школы, чтобы они принесли уже хоть какую-то пользу обществу. Возглавили эти школы Тени из дружины Кеннета: Морган, Элойд и Эвард. Не то, чтобы они были хорошими магами, просто они одним только своим видом могли поставить на место любого еще не отошедшего от былого величия мага.

Айзек остался подле Кеннета, не соглашаясь больше ни на какую работу. Видимо, пропустив основную заваруху, он таким образом решил это компенсировать таким вот нехитрым образом.

Алаэль с Лореном стали идеальной парой и идеальными родителями, наконец перестав собачиться, а просто признавшись друг другу. Иельна вышла замуж за Луциана и в скором времени все ждали возобновления популяции маленьких вампирчиков.

Откуда я все это знаю? Пусть останется моим маленьким секретом, который будет напоминать мне о случившимся до конца жизни.

Content

Дариар. Статус-кво

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог