Shellina, Amaranthe

Пройденный путь

Глава 1

Джо Кэмел сидел в кресле, положив ногу на ногу и смотрел на нас с Лео, гнусно улыбаясь. Я ущипнул себя за руку так сильно, что снял верхний слой кожи, за что получил ощутимый укол от лозы, который был гораздо болезненней, чем щипок. Я даже зашипел, потирая руку. Ну, перестарался я, бывает, зачем меня за это наказывать? Что-то я не припомню, чтобы без помощи Темных воскресали сожженные трупы в полном здравии и без единой царапины. Одет он был так же, как тогда, в доках. Я невольно принюхался, пытаясь уловить хотя бы запах гари, но нос пощекотали только легкие нотки дорого парфюма. Кэмел смотрел на мои странные телодвижения, но все так же молчал. Я умоляюще посмотрел на Лео и вздохнул. Леонардо в свою очередь протер глаза, встал и, пошатываясь, подошел к столику, на котором стояла чудом уцелевшая бутылка виски.

— Дей, мне нужно выпить, а потом ты вызовешь целителей, потому что у меня галлюцинации. Как это называется? — он щелкнул пальцами, вспоминая название. — О, точно, белая горячка! Так и скажешь оператору.

— Хм, — я перевел взгляд с Кэмела на Лео. — А ты уверен, что при белой горячке можно пить?

— Видишь ли, Дей, на самом деле мне прямо сейчас на это наплевать, — и Лео плеснул себе виски в стакан и залпом опрокинул его в себя. — Максимум, что может произойти — это меня вырвет на нашего подкинутого моим воображением знакомого, а в худшем случае — их станет двое. Какая тогда разница? Позориться перед галлюцинацией мне не стыдно, а ты и не такое видел. Зато хоть нервы успокою.

— Вы что, издеваетесь? — галлюцинация Лео, порожденная его белой горячкой, которую я почему-то упорно видел, вскочила из кресла и злобно уставилась на меня. — Как вы встречаете своего лидера?!

— Интересный вопрос, — пробормотал я, потирая лоб и всё чаще поглядывая в сторону Лео, который целенаправленно наливал себе неизвестно какую по счету порцию виски. — Это очень интересный вопрос, я бы даже сказал, философский. Мистер Кэмел, а как вы себя чувствуете? У вас нигде ничего не щиплет? Вы не чувствуете жар? Потливость? Не замечали ли вы у себя в последнее время высокую температуру?

— Почему вы спрашиваете об этом? — галлюцинация продолжала бесноваться, но почему-то выглядела при этом не слишком уверенной. — Почему меня что-то должно щипать?

— Как бы вам сказать, — я закусил губу, пытаясь выразить свою мысль как можно более деликатно, — когда мы виделись в последний раз, вам определенно было очень жарко, да что там, вы просто пылали, — выдавил я эту гениальную фразу и, подойдя к Лео, вырвал у него из руки стакан с выпивкой и одним глотком осушил его.

— А голова не болит? Все-таки такой удар осилить может не каждый, — Леонардо сделал глоток из бутылки и, попытавшись прислониться к столу, потерял равновесие, чуть не растянувшись на полу и не разлив остатки виски.

— Лео, ты бы поаккуратнее что ли, это последняя бутылка. Что мы будем делать, когда она закончится? — я почему-то в этот момент сильно обиделся на своего неаккуратного друга.

— Сходим за новой, — спокойно проговорил Леонардо и, восстановив равновесие, передал мне бутылку.

— А почему вы так нажрались? — продолжал вопить воображаемый Лео Кэмел.

— Как это почему? А то ты не знаешь. Ты же из моей головы, ты должен всё-о видеть. — Леонардо постучал кулаком по голове, раздался какой-то гулкий звук, который меня так развеселил, что я не выдержал и хохотнул, а Лео нахмурился.

— И что вы оба имели ввиду, когда утверждали, что я умер?! — похоже, эта галлюцинация живет в своем мире и настроена на какую-то определенную волну, потому что нас она определенно не слушала.

— А что, у слова «умер» есть какие-то другие толкования? — судя по всему, Лео развезло основательно. Во всяком случае, глаза у него упорно пытались сойтись на переносице. Он открыл рот, чтобы наверняка добавить что-то безусловно важное, но его прервал сильный грохот.

На этот раз в дверь никто не стучал, она открывалась самостоятельно от резкого пинка ногой, а в комнату ворвался разъяренный Гволхмэй.

— Вот вы где, паразиты! — буквально зарычал он. — Если бы я не вспомнил вовремя, что Дея сейчас зовут Марк Шеппель, то в жизни не нашел бы вашу развеселую компанию, потому что Марк Шеппель успешно разогнавший митинг мирных граждан куда-то укатил, как обычно никого не поставив в известность.

— Ты себя недооцениваешь, — хихикнул Лео. — Ты можешь всё!

— Мне это конечно льстит, но ситуацию никак не проясняет, — уже гораздо спокойнее ответил Регган, а потом снова посмотрел на меня.

— И что случилось на этот раз? — поинтересовался я, чувствуя, что язык слегка заплетается, а мне почему-то становилось не слишком уютно от направленного на меня взгляда светлых глаз.

— Нас вынуждают сделать заявление по поводу того, что произошло в той задрипанной кафешки, вот что!

— Ну пусть Ли и сделает, я тут при чём? — я пожал плечами, и слишком медленно и аккуратно двинулся к креслу. Сев в него, я облегченно вздохнул, устраиваясь поудобнее. Мне внезапно стало интересно, а как галлюцинация Лео отреагирует на самого настоящего Гволхмэя, потому что Гволхмэй, судя по всему, эту галлюцинацию не видит. Наверное, это напрямую зависит от количества выпитого, вот только ни галлюцинация Лео, ни Гволхмэй не пили, в этом определенно присутствует интрига. — Как сегодня неоднократно отмечалось, ей за это деньги платят.

— А кто это, собственно, такой и почему он врывается в ваш номер, даже не постучавшись? — Рег так стремительно повернулся к Джо, что стало очевидно — он его всё-таки видит. Значит, это не галлюцинация. Очень жаль. Мне вот только с внезапно воскресшим Кэмелом разбираться сейчас не хватало.

Внезапно меня осенило: раз Кэмел жив, то нам ничего не нужно придумывать насчет всемирного зла, на которое можно будет списать многие грехи. Вот оно, во всей красе, как говориться. «Дети Свободы» живы! Я едва не подпрыгнул в кресле и как ребенок не захлопал в ладоши. Так, значит, Кэмела нужно пока холить и лелеять, пылинки с него сдувать. А это значит, необходимо приставить к нему телохранителя, чтобы, не дай Прекраснейшая, дядя Эдик снова на несчастного не свалился вместе с крышей. Или еще чего похуже не случилось, и самое главное — нужно оградить его от Лео, а то мало ли, второго костра, разожженного прямо на его теле, он вряд ли переживет. Я расчетливо посмотрел на Рега, который, прищурившись, рассматривал Джо, который его почему-то не узнал, хотя, вроде предлагал юному Гволхмэю присоединиться к нему. Или не предлагал? Я потер виски, что-то мне нехорошо, наверное, виски попался не качественный.

— А, собственно, кто ты такой? — воцарившееся молчание прервало шипение Рега.

— О, разрешите вам представить друг друга, — я подпрыгнул и встал между ними. Надо же, Регган тоже не узнал Джо. Наверное, они слишком давно встречались и успели сильно измениться. — Джо Кэмел, Регган Гволхмэй. Джо, Регган очень давний ваш поклонник, буквально фанат, — я покосился на Гволхмэя, который очень недобро смотрел на предмет своего предполагаемого фанатизма. — Не нужно обращать внимание на то недоразумение, что произошло много лет назад. Подростковый бунт, гормоны и все такое. Теперь он сильно изменился и здраво оценивает сложившуюся ситуацию в нашем несовершенном мире. Вот буквально на днях Регган сетовал на то, что вы где-то пропадаете, и он не может присоединиться к нашим друзьям по убеждениям, — заливался я соловьям, глядя, как Лео крутит пальцем у виска. — Это же так здорово, что вы к нам вернулись, правда? Нужно немедленно собрать всех «Детей Свободы», чтобы объявить им благую весть, — и заодно узнать, кто именно состоит в этой группе, для начала, а в идеале всех, кого нам понадобиться «прополоть», как говорит Эд, а также своих людей ввести в этот замечательный кружок по интересам.

— Г-Г-Гволхмэй? — Кэмел внезапно занервничал и начал пятиться к двери. — Очень неожиданно и приятно, что вы поменяли свои убеждения, но мне сейчас очень некогда. Да, мне пора уходить, до очень скорой встречи.

— Куда же вы, Джо?! — я попытался броситься ему наперерез, но тут меня качнуло, и я упал на пол, обхватив Кэмела за ноги в районе колен. — Не покидайте нас снова!

Краем глаза я увидел, как у Рега отвисла челюсть, а Леонардо с философским видом пьет виски прямо из горла бутылки, видимо, чтобы его глюки стали еще более качественными. Удерживать Кэмела мне становилось все труднее, он очень активно сопротивлялся, не применяя, правда, магии. Меня этот факт сначала слегка заинтриговал, а потом стало резко не до этого, потому что главное было удержать брыкающегося Джо. Внезапно я почувствовал, как какая-то сила поднимает меня вверх и одновременно с этим становится тяжело дышать. Уже через секунду неприятные ощущения прекратились и все пространство перед моими глазами заполнило бледное лицо Гволхмэя, который процедил, не разжимая губ.

— Что, твою мать, здесь происходит?

— Рег, ты же сам говорил мне, что всё обдумал и просто горишь желанием присоединиться к Джо. Что все твои мальчики и девочки будут к услугам «Детей Свободы» по первому же щелчку нашего любимого лидера, — я умоляюще смотрел на Рега, пытаясь мысленно ему донести, что мне нужно подыграть, просто необходимо. Вот только как такое донести, не прибегая к ментальной магии? Но тут случилось чудо. Регган наконец-то врубился, что происходит что-то настолько неординарное, что в этом нужно как минимум разобраться, потому что он сделал небрежный пас в сторону двери, которая захлопнулась прямо перед носом не успевшего выскочить в неё Кэмела, и медленно произнес.

— Допустим, что-то подобное я, возможно, когда-то сказал, и?

— И ты говорил, что жизнь отдашь, чтобы Джо чувствовал себя в полной безопасности, просто поселишься рядом с ним, — просипел я, потому что Регган все еще продолжал удерживать меня, скомкав в кулаке ворот моей футболки.

— Поселюсь у него? Ах да, конечно, что-то такое припоминаю. Чтобы нашего всеми любимого лидера никто не смог обидеть. — Он все так же смотрел на меня.

— Не надо у меня селиться! Я чувствую себя в полной безопасности! Выпустите меня отсюда! — внезапно завопил Кэмел и принялся колотить в дверь кулаками.

— Какая нервная галлюцинация, — высказал свое мнение Лео заплетающимся языком и глупо захихикал каким-то своим мыслям. Джо перестал барабанить по бедной двери и обернулся на смеявшегося Лео. Не такой он, наверное, реакции ожидал на свое неожиданное появление.

— Ну что вы, Джо, — я вырвался из лап Гволхмэя, который в этот момент задумчиво разглядывал Кэмела, и подскочил к лидеру «детей». — Не нужно нервничать. Я понимаю, при нашей последней встрече всё пошло несколько странно и не так, как предполагалось, но вы же понимаете, что это был всего лишь несчастный случай. Глупый несчастный случай, ведь никому же в голову не придет, что белый волк целенаправленно заберется на потолок, чтобы с этим потолком рухнуть вам прямо на голову, правда? — я подтолкнул Джо к креслу, в котором он недавно сидел, недоумевая, что с ним могло произойти, чтобы он стал таким истеричным типом? И тут же одернул сам себя, как это что? Дядя Эдик с ним произошел. А потом Лео. Их вообще нельзя вместе оставлять, а то получается какая-та дикая смесь неожиданностей, скорее всего передающаяся по наследству. После такого я бы вообще в постель писался… наверное. Так что Джо у нас еще молодец, всего-то Гволхмэя испугался. И все-таки, а почему он его испугался-то? Насколько мне известно, Кэмел никогда не высказывал каких-то опасений в сторону Рега. Или я просто чего-то не знаю? Отбросив все посторонние мысли в сторону, я лихорадочно думал над тем, где мне Кэмела поселить, чтобы не потерять его, и заодно, какого психолога к нему пригласить, чтобы тот привел наше вселенское зло в норму. Сомневаюсь, что соседство с Регом будет обладать лечебными свойствами. А какой был план, да.

— Отпустите меня, — пробормотал Кэмел, но всё же позволил усадить себя в кресло и всунуть в руку стакан с виски, которое я с боем вырвал из рук Дефоссе.

— Конечно-конечно, — суетливо проворковал я. — Как только выразим вам всю свою преданность, и устроим вас с надлежащим комфортом. Куда же вас поселить-то и чтобы комфортно и чтобы безопасно?

— У меня есть отличное жилье, не надо меня никуда селить.

Еще и Дефоссе. Лео старший очень непрозрачно намекнул, что собственноручно Джо шею свернет, когда найдет… Что же делать?

— Деймос, хватит давить на человека, не видишь, у Джо стресс. Перенести такое… — Регган оскалился, видимо пытаясь изобразить сочувственную улыбку. От этой улыбки даже мне стало не по себе, а уж Джо вообще вжался в кресло и залпом выпил предложенный ему виски. — Думаю, что он нашел своих самых преданных соратников, чтобы поздороваться и объявить, что с ним всё в порядке, — Кэмел интенсивно закивал головой, напоминая болванчика. — Теперь же ему нужно как следует отдохнуть, чтобы снова взять бразды правления в свои крепкие руки, и принять уже наконец меня в вашу дружную команду, — Регган похлопал Джо по плечу, отчего тот еще больше сжался. — Дей, на пару слов, — и он, схватив меня за руку, втолкнул в крошечный санузел и, втиснувшись туда вслед за мной, закрыл дверь.

— Рег, его нельзя упустить, — сразу же зашептал я.

— Вот что, я установил на него жучок, так что пускай катится на все четыре стороны, — так же шепотом ответил Регган. — А мы все вместе вернемся в контору, и ты введешь всех нас в курс твоей очередной спонтанной авантюры. Особенно мне будет интересно послушать о том, где вы умудрились откопать это тело. Учитывая, что вы ему свернули голову, утопили и сожгли. Зверство-то какое, — тихо про себя добавил Гволхмэй и передернулся.

— Рег, я… — но меня прервал стук хлопнувшей двери. Мы выскочили из туалета и уставились на Лео, который внимательно изучал пустую бутылку.

— Лео, где Джо? — заорал я, вырывая у него из рук бутылку.

— Он ушел. Я вообще не понял, зачем приходил? — Дефоссе пожал плечами и сел в кресло, обхватив руками голову. — И вообще, вам не показалось, что с ним что-то не так?

— Он восстал из мертвых? — я рухнул в соседнее кресло.

— Нет, этому, наверное, можно найти какое-то логичное объяснение… если сильно постараться. Я говорю о том, что не помню, чтобы Джо кого-то так боялся, как сегодня Гволхмэя. Я вообще не помню, чтобы этот на всю голову отмороженный тип кого-то боялся. И именно это напрягает.

— Думаю, что наш нализавшийся в хлам друг в чем-то прав, — Регган задумчиво смотрел на столик, на котором стоял стакан, из которого пил Джо. — Я тоже не припомню, чтобы Джо Кэмел выказывал мне что-то кроме презрительного пренебрежения, вроде даже разговаривая со мной, он делал мне этим огромное одолжение. И почему мы не слышали о нем раньше? Это никак не сочетается с его характером, эксцентричностью и нездоровой потребностью красоваться на публике, воодушевляя малолетних идиотов. Я если честно даже не сразу его узнал. Вот что, на всякий случай проверим, — и он аккуратно поднял стакан, обмотав при этом руку платком. Затем повернулся ко мне. — Ты вообще в состоянии работать?

— Почему ты думаешь, что нет?

— Да как тебе сказать, — протянул Рег. — Портал сможешь до работы сообразить? Я знаю, что через чур сердобольный Эван оставил тебе небольшую лазейку.

— Могу, — я кивнул и принялся сооружать портал из карандаша, который валялся на столике рядом с моим креслом.

В ту кладовку, которую выделил мне Эван, мы поместились с большим трудом. Леонардо мутило, поэтому, вывалившись из комнатки первым, он побежал в туалет. Мы же с Регганом вышли и сразу же наткнулись на Ванду, которая ждала нас, прислонившись к стене.

— Система сообщила, что вы прибыли, — ответила она на наш невысказанный вопрос. — Фу, чем это воняет? — она сморщила носик, и помахала перед лицом ладонью.

— Это нашим начальником воняет, точнее той гадостью, которую он изволил употребить, — мрачно произнес Регган. — Предлагаю привести его в норму и в связи с новыми обстоятельствами созвать внеплановое заседание.

— На предмет? — Ванда жестом фокусника извлекла записную книжку и принялась записывать.

— На предмет того, что делать дальше. Нам нужен хоть какой-то оперативный план. Или будем продолжать действовать стихийно и надеяться, что и на этот раз пронесет? — Рег повертел в руках стакан. — И да, Ванда, будь добра отнеси вот это в лабораторию. Пусть определят, кто лапал эту вещь, и кто из неё пил, — Ванда прищурилась и хотела уже что-то ответить, но передумала. Спрятав книжку, она осторожно забрала стакан из руки Рега, а я почувствовал, как он слегка вздрогнул, когда её пальцы случайно дотронулись до его ладони.

Проводив взглядом удаляющуюся девушку, я вздохнул.

— Что-то мне нехорошо.

— Пошли, болезный, полечимся, — хмыкнул Регган.

— Рег, ты можешь у Ванды пожить, — от внезапности вопроса Регган остановился и уставился на меня. Я же, мужественно борясь с тошнотой, пояснил. — Мне Моррис сказала, что магия Ванды будет возвращаться урывками, а так как она не пожелала восстанавливаться в родном доме, то нам нужен сильный маг, который может в случае чего перехватить спонтанный выброс. Здесь в этом нет необходимости, тут полно магов, а вот дома… Особенно, если Влад притащится.

— Мы же вроде с этим… Владом всё выяснили, — Регган продолжил движение, поддерживая меня, но при этом даже не смотрел в мою сторону.

— О, ты недооцениваешь мощь дебилизма инженеров-теплотехников. Будь уверен, оно еще вернется. И будет возвращаться до тех пор, пока мы нашу девочку замуж не выдадим, и то не факт, что его это проймет, — я почувствовал, как рука Регган сжалась, причинив мне боль. Я поморщился, и продолжил. — Ты как, согласен? Решу сразу две проблемы одновременно.

— Две?

— Ну да, тебе уже пора тоже начать жить где-нибудь кроме этого здания, — в глазах начало двоиться, а голова начала разрываться на многочисленные осколки.

— Меня вполне все устраивает. Мы вернемся к этому вопросу, когда ты хотя бы мыслить здраво будешь.

— А куда ты меня ведешь?

— В тюрьму, куда же еще. Там прекрасные камеры, и можно применить отличную терапию в виде ледяного душа Шарко.

— Ага, с электофорезом, — я глупо хихикнул, и в этот момент Регган втолкнул меня в какую-то дверь без опознавательных знаков.

— Принимайте пациента, — крикнул он, сгрузив меня на кровать.

Я приподнялся на локтях, с удивлением оглядывая самую настоящую медицинскую палату. Не помню, чтобы утверждал нечто подобное.

— Где мы?

— На Марсе! — рявкнул Регган и повернулся к кому-то, кого я пока не видел. — Видите? Его нужно вернуть подчиненным через три часа в полностью работоспособном состоянии. Это реально? Отлично, я сейчас еще одного такого же притащу. С тем можно возиться немного подольше.

Гволхмэй исчез из моего поля зрения, зато появился тот, с кем он разговаривал. Точнее та. Разглядев, к кому я попал в руки, я икнул, и понял, что уже начинаю трезветь без каких-либо манипуляций.

— Я почему-то не помню, чтобы утверждал вас на должность, кстати, на какую должность? — проблеял я, с опаской наблюдая как ко мне с улыбкой акулы, приближается доктор Моррис.

— Начальника мед части, — любезно просветила меня белокурая нимфа с замашками Муссолини. — И в отделе кадров сообщили, что моя должность не нуждается в личном утверждении. А сейчас, сами разденетесь, или мне помочь? У меня очень мало времени, всего три часа, чтобы вернуть вас обществу человеком.

— Сам, — я тут же потянул футболку, снимая через голову. Три часа, целых три часа! Ужас, который выказал Джо перед Регганом даже не мог сравниться с тем, что я испытывал перед Моррис. Поэтому, стянув футболку, я упал на кровать и зажмурился. Это будут очень долгие три часа. Зато потом я отыграюсь на моих, так называемых подчиненных. Я вздрогнул, почувствовав, как холодная игла проткнула кожу и вошла в вену. Пора уже начинать учиться приказывать. И начну я это делать на сегодняшней летучке. Вот будет сюрприз для некоторых. То, что потекло по вене, приятно холодило, в голове прояснялось, и я решил, что проведу эти три часа с пользой, и продумаю, наконец, то, о чем буду говорить. Регган прав, пора уже хотя бы оперативный план иметь, чтобы не остаться в очередной раз на сгоревших руинах, потому что мы вышли на очень тонкий лед, который вполне может под нами провалиться.

Глава 2

За три часа интенсивной терапии мне предстояло пережить множество неприятных моментов, включая пресловутый душ Шарко, правда, без электрофореза, но приятного оказалось мало. Я трепыхался, как куренок, довольно интенсивно отбрыкиваясь от этих маньяков в белых халатах. Когда мне пригрозили смирительной рубашкой и более радикальными методами лечения, я отдал себя на растерзание коновалам, завидуя белой завистью Лео, который спал на соседней койке, издавая мощный совсем не аристократический храп. Чем лучше мне становился физически, тем хуже делалось морально, и под конец моих мучений я уже не мог находиться в одной палате с Дефоссе, от которого несло крепчайшим перегаром, вызывая тошноту и головную боль.

Зато перед собравшимися в актовом зале людьми, составляющими мой ближний круг, я предстал трезвым как стеклышко и свежим как огурец. И это обстоятельство почему-то не улучшило мое настроение. Я ненавидел Реггана и всех, кто поддержал инициативу издевательств надо мной садистами в белых халатах.

Когда я вошел в зал, все уже собрались, сидели за столом, крышка которого была на этот раз обычной деревянной, и негромко переговаривались. Глядя на их серьезные сосредоточенные лица, мне сразу же захотелось сказать какую-нибудь гадость, но я сдержался. Подойдя к своему месту во главе стола, я не сел, а остался стоять, чтобы получить хоть какое-то моральное преимущество, перед тем как начать уже раздавать приказы.

— Ванда, что показал анализ? — сразу же спросил я, оборвав разговоры, которые не прекращались даже после моего появления, что вызвало во мне бурю самых разных чувств, начиная с обычного малоуправляемого гнева.

— Ничего, — она развела руками. — База по пальчикам в Протекторате занята. Наш запрос конечно в приоритете, но даже на приоритет необходимо время. Нельзя забывать, что дело движется к ночи, поэтому раньше положенного они даже не сдвинутся с места.

— Сколько? — я невольно нахмурился. Почему-то я был уверен, что база у нас есть.

— Часа четыре…Это если поднажать. Но опять-таки я сомневаюсь, что они ради такого сомнительного удовольствия выдернут какого-нибудь из дома. Поэтому надеяться нужно, что к утру будет все готово, если проследить, конечно.

— Так, — я почувствовал, что начинаю понемногу звереть. — А что с анализом ДНК? Нам удалось её выделить?

— Да, — Ванда озадачено посмотрела на меня. — Если бы её делали у нас, то это заняло бы семьдесят два часа, но…

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, — прошипел я, перебив подругу. — Я потратил уйму времени на то, чтобы заключить договора на поставку необходимого оборудования и систем у лучших производителей, выбивая из них скидки, и еще больше времени унижаясь перед слащавыми министрами, чтобы они выделили необходимые деньги, стараясь при всем при этом вписаться в бюджет; я подписал гору чеков на оплату чего-то, назначение чего я даже не понимаю, и вместе с тем у нас не оказалось такого необходимого для нашей работы оборудования как то, что необходимо для расшифровки ДНК? И у нас, оказывается, даже не установлены такие примитивные базы розыска как сверка пальчиков и распознаватель лиц?

— Нет, они у нас, конечно, есть, — протянула покрасневшая Ванда. — Но их еще не установили, и не обкатали…

— А почему их до сих пор не установили? — я положил ладони на стол и слегка наклонился к Ванде. — Дорогая моя, а каким образом ты вообще собираешься вести расследования, если половину времени бегаешь в Протекторат? Или у тебя там очередной инженер-теплотехник завелся? — Хлоп! Окно распахнулась от резкого порыва ветра, а Регган вскочил со своего места и в два прыжка очутился перед красной как свекла Вандой, схватив её за запястья и прижав к себе.

— Тсс, — одну руку девушки он чуть не силой положил себе в район солнечного сплетения. — Чувствуешь мой источник? — прошептал он, Ванда кивнула и посмотрела на меня перепуганным взглядом. Сейчас я хотел больше всего на свете броситься к ней, чтобы помочь, но вместо этого я скрестил руки на груди и ничего не предпринимал, наблюдая, как они справятся. Ветер, заставляющий остальных прижимать бумаги к столу, все усиливался и трепал мои волосы, которые в кои-то веки были тщательно расчесаны и уложены в подобие строгой прически. — Чувствуешь, как он пульсирует? Слышишь моё дыхание? — Вторая рука легла на грудь, и Регган своей рукой удерживал её на месте. — Дыши вместе со мной, вдох-выдох, вдох-выдох, вот так, продолжай.

Уже через пару минут ветер начал успокаиваться, а лицо Ванды приобрело нормальный цвет. Слабо кивнув Регу, она опустилась на своё место, я же, не обращая внимания на неодобрительный взгляд светлых глаз, продолжил прерванный брифинг.

— Успокоилась? Очень хорошо. Потому что ты сейчас оторвешь свою задницу от этого стула, найдешь Тэма и того сотрудника, который отвечает за проведение расшифровки генкодов, и сделаешь так, чтобы уже завтра всё это заработало. И если я еще раз узнаю, что наш материал уходит в другие конторы, Вэн, не обижайся: дружба дружбой, но я тебя понижу в должности. — Ванда кивнула, быстро собрала свои бумаги и почти побежала к двери. На полпути я её остановил. — Да, начиная с сегодняшней ночи Гволхмэй ночует у тебя. Если вам так будет проще, сделаешь вид, что сдаешь ему свой диван на кухне. Он только что продемонстрировал, что неплохо справляется с твоими выбросами, а я не хочу ни хоронить тебя, ни восстанавливать Хавьер. — На этот раз дернулся Рег, но я жестко остановил его. — Это приказ, разве непонятно?

Дверь за Вандой закрылась и воцарилась тишина.

— А теперь кто-нибудь сможет объяснить мне почему тут не присутствуют представители научного отдела? Им что, нечего сказать или они настолько погрязли в своем блаженном ничегонеделании, что считают присутствие на общем собрании не важным?

— Они не должны… — начал было отвечать за всех Эд, поднимаясь со своего места, но я резко его перебил, стукнув кулаком по столу.

— Что они должны и чего не должны делать, я разберусь сам, если человек, который взвалил на себя контроль и восстановление научного отдела не может хорошо справиться со своей работой. В сутках всего двадцать четыре часа, поэтому, если вам этого времени не хватает, чтобы выполнять свои обязанности, то прошу не тормозить работу остальных, взяв на себя больше, чем то, с чем вы можете справиться. — По лицу Эдуарда не было видно, как он воспринял мои слова, он только кивнул и спокойно сел на свое место.

— Я о чем-то еще должен знать? Например, чего у нас нет или не установлено, или не обкатано, или еще что-то? Я буду очень сильно разочарован, если такое повторится еще раз. Что с базой распознавания лиц? Насколько я помню за это отвечает Эван с его бравой командой. Вы тоже носитесь в Протекторат или хотя бы у вас что-то сдвинулось с мертвой точки?

— Мы практически готовы к запуску, осталась только бумажная часть. По базам международного розыска проблем нет, все уже давно улажено по личной договоренности, осталось ее только выгрузить. Проблема состоит в том, чтобы уговорить Секретную службу, Протекторат и его специальные подразделения поделиться этими базами и оформить официальный перевод, — он поморщился.

— Кто должен отвечать за эту бумажную волокиту и договариваться об этом? — ласково спросил я, мысленно давая себе подзатыльник. Внутренний голос пищал, что мне потом это аукнется, например, на тренировках, которых я все еще избегаю. Но, как говорится, скипидар был применен по назначению и лошадь было не остановить.

— Начальник СБ, — после небольшой паузы ответил Эван с усмешкой посмотрев на меня.

— Так почему, вашу мать, я об этом узнаю только сейчас? — прошипел я. Наступившую тишину прервала муха, невероятным образом залетевшая в зал, и теперь жужжавшая возле закрытого окна.

Я обвел собравшихся тяжелым взглядом, заметив, что многие что-то пишут в своих блокнотах, а Регган находится в прострации, явно не слушая, о чем идет речь.

Эту нездоровую тишину прервал Рейн, кашлянувший, чтобы привлечь к себе внимание.

— Как так получилось, что Кэмел внезапно ожил? И как это повлияет на наши дальнейшие действия?

— Никак, — ответил я неохотно. — Пока мы не выясним, настоящий это Кэмел или нет, и почему его поведение так сильно отличается от того, что я помню и что изложено в бумагах Милтона. Как только у нас будут ответы, мы начнем планировать, каким образом использовать его. Рей, сделай анализ и долгосрочный прогноз исходя из обеих предпосылок.

— По отдельности? — Рейн старательно фиксировал задание.

— Да, на каждую вариацию по отдельности, — я на секунду задумался, а затем осторожно продолжил. — И ещё, просчитай третий вариант, в котором этот Джо настоящий, а тот, кого мы знали — нет.

— В любом случае, этот Джо, несмотря на панический страх перед Регганом, очень умен. Он сумел быстрее нас вычислить, где вы с Дефоссе культурно нажираетесь, а ведь только нам было на тот момент доподлинно известно, что Деймос Нейман и Марк Шеппель — это одно и то же лицо, — задумчиво проговорил Эван, барабаня пальцами по столу. Этот жест показывал, что он не так спокоен, как хочет казаться.

— Начались небольшие шевеления в магических кругах, — спокойно проговорил Регган. Все-таки он нас слушал. — Вы не первые к кому без предупреждения заявился Кэмел. Никто ничего не заподозрил. Я конечно не эриль, но эти круги знаю, как никто другой из сидящих здесь. Могу даже сделать прогноз: девяносто процентов, что к утру всем про возвращение нашего неубиваемого Джо станет известно. Надо быть готовым к тому, что его верные поклонники, которые еще вернее, чем я, могут совершить какую-нибудь глупость. А может и нет, в зависимости от того, как себя Кэмел зарекомендовал. Мы не можем знать, как он вел себя с другими представителями своего клуба. Если какие-либо подозрения о его нетипичном поведении возникли не только у нас, то могут возникнуть некоторые сложности.

— Рейн? — я посмотрел на своего друга. Тот кивнул, давая понять, что понял о дополнительной работе.

— Что с телевизионным каналом? — спросил Эван.

— Ничего. У меня не было времени заниматься ещё и этим, — я всё так же стоял, скрестив руки на груди. — Но канал нам нужен как воздух, поэтому, Джейн, делай что хочешь, но канал должен быть у Неймана в ближайшее время, и уже через шесть дней, в следующую пятницу, Марк Шеппель должен дебютировать в какой-нибудь тематической программе в самое лучшее эфирное время с подробным репортажем о захвате заложников в той чертовой кафешке. План программы согласуешь со мной во вторник.

— Но я не….

— Джейн, меня не волнует, как ты это сделаешь, — прервал я Ли. — Хватит уже расслабляться, я такие невменяемые деньги вам всем плачу не за то, чтобы вы полы мыли, у меня для этого есть миссис Филчер, которая это даже с закрытыми глазами лучше сделает, чем вы все вместе взятые.

— А меня одного волнует, что Дей как-то резко взял с места в карьер? — перебил меня ледяной голос Гволхмэя. — То, что он довел Ванду, хотя прекрасно знает о её проблемах контроля…

— Вообще-то, давно пора, — жестко осадил Реггана Эван. — А насчет Ванды, ты справился, проехали. Здесь присутствовал сам Дей, а не справился бы он, в чём я сомневаюсь, контроль всегда мог перехватить Эдуард, вот кому-кому, а ему хватило бы и сил, и умения. Так что тема закрыта.

Я кивнул, подтверждая слова полковника, отмечая про себя, что Рег задумчиво смотрит на Эда. Он всё еще не оставлял попыток самостоятельно понять, кто же Эдуард Пастель такой на самом деле. Но сам я в словах Эвана уверен не был. Если бы все вышло из-под контроля, то потребовалось бы грубое вмешательство, результаты которого никто не мог бы предугадать, особенно учитывая некоторые весьма специфические проблемы моего дядюшки, которые вполне могли повлиять на конечный результат.

— Эван, Регган поставил следилку на Джо, — Эван кивнул. Он ничего не записывал, и разжевывать ему ничего не нужно было. — Кого мы можем внедрить к Кэмелу, кроме Реггана, которому всё же нельзя часто появляться у Джо, а то лидер «Детей Свободы» инфаркт схлопочет ненароком, и что будем тогда делать? Тем более я тоже не отрицаю наличие нездоровых шевелений среди скучающих молодых аристократов. Почему-то в старшем поколении и его благоразумии я уверен гораздо больше.

— У тебя есть кандидаты? — деловито спросил Эд.

— Да, — я снова замолчал, а потом неохотно продолжил. — Дин Хиттинг. Он никогда ко мне теплых чувств не испытывал. К тому же его выперли из Протектората, а про то, что приняли в СБ, Дин не особо распространяется, боится, что его будут обвинять в том, что он попал сюда по знакомству…

— Что, кстати, соответствует действительности, — вставил Рег. — Что? — обратил он внимание на направленные на него взгляды. — Разве это не так?

— А также я думаю в компанию к Хиттингу приставить Аманду Тарис. Они неплохо сработались вместе, и неплохо дополняют друг друга. Все равно по отдельности от них толку не слишком много, а в окружении Кэмела все-таки должен быть человек более опытный, нежели Хиттинг. — Эдуард посмотрел на меня, и я неохотно кивнул.

— Боитесь, что наш маленький огненный мальчик решит поменять сторону? А что, он постоянно говорит о неуемных аппетитах своей любимой жены, — Регган увлеченно рассматривал что-то в центре абсолютно пустого стола.

— Свои претензии и недовольство вы можете высказать мне лично после заседания, а пока не стоит превращать оное в балаган, — осадил я Гволхмэя, который флегматично пожал плечами.

— Деймос, я так понимаю, что пока мы занимаем выжидательную позицию? — Эдуард открыл свой огромный ежедневник. Я кивнул. — Хорошо, я зафиксировал то, что ты поручил, уже сегодня оформлю приказами. А как насчет Гволхмэя? Тебе не кажется, что его нужно чем-то загрузить, пока он со скуки сам не придумал себе задание, по сравнению с которым ваши с Дефоссе авантюры покажутся всем нам невинной детской шалостью?

Я посмотрел на возмущенного Реггана, который в этот момент даже не мог сформулировать что-то не матерное, чтобы высказать Эдуарду, и покачал головой. Эдуард прав, Рега просто необходимо чем-то занять.

— Да, конечно, спасибо, что напомнил, — я улыбнулся. — Скажите, никого ещё не достало, что мы постоянно ходим пешком или передвигаемся на такси? Меня вот подобное положение дел очень сильно напрягает. Так что, Гволхмэю поручается комплектация автопарка, наем водителей, авиапарк, наем летчиков и всё, что с этим связано. Срок — две недели.

— Что?! Ты вообще понимаешь, что это выполнить в такой срок невозможно? — наконец, нашел, что высказать Регган.

— На грани невозможного — задание Ли. Удиви меня, Регган, — с этими словами я направился к выходу из зала.

— Ты хоть понимаешь, кого ставишь на это задание? — продолжал негодовать Рег.

— Зато я буду уверен в их профессионализме и преданности. И практически полностью буду уверен в том, что никакого заводского брака и некачественной техники нам не поставят. Джейн пройдем со мной, у меня есть еще дела, связанные с журналистикой.

Не слушая нарастающий гул начавшихся переговоров у себя за спиной, я вышел из зала и быстрым шагом направился в свой кабинет, даже не убедившись, что Джейн следует за мной. Устроившись за столом, я кивнул на кресло, стоящее напротив меня, в которое села журналистка.

— Джейн, эти пятничные программы должны стать регулярными, в них Марк Шеппель будет всесторонне освещать только правдивые, эксклюзивные и сенсационные новости. Как это сделать?

— Необходима передача, ну не знаю, что-то вроде «В пятницу вечером», — задумчиво сказала Джейн. — С двадцати до, допустим, двадцати двух часов.

— Кто должен быть ведущим? Надеюсь, не Шеппель? — говоря это я внутренне содрогнулся. У меня просто не будет на это времени.

— Нет, конечно, нет. Марк журналист, восходящая звезда, которая и будет сообщать сенсации. А ведущим должен быть кто-то другой. Основное действо происходит в студии, куда будут приглашаться различные гости… Понимаешь, если все два часа грузить народ жуткими новостями — это приедается. А вот если вставлять их между, ну, например, ухода за мутировавшей геранью и приглашенным героем из Протектората или СБ, это могут быть постоянные гости, которые и будут комментировать репортажи Шеппеля, это будет в самый раз. Но просто снять репортаж и наговорить чего-нибудь на камеру — этого мало. Необходим качественный монтаж, это как минимум…

— Вот что, давай сделаем так, пока ты разбираешься с каналом, я отснимаю кучу материала, из которого мы потом сварганем что-нибудь достойное. Хотя бы для первого раза, чтобы заинтересовать и заинтриговать публику. Что для этого нужно?

— Оператор, — вздохнула Джейн. — Опытный, профессиональный оператор. И, Дей, нужно сделать так, чтобы Марк Шеппель хоть и напоминал кому-нибудь Неймана, то лишь фоном, мало ли похожих людей. И, Дей, что ты задумал?

— Второй репортаж будет посвящен «Детям Свободы» с эксклюзивным интервью их лидера, — я усмехнулся. — А присутствие Реггана сделает это интервью возможным, и, Джейн, договорись об интервью кого-нибудь покрупнее с Деймосом Нейманом. Будем ковать образ Шеппеля до того, как все завертится, пока у нас еще есть немного времени. Да, и подумай, кто мог бы быть ведущим?

— Вообще-то, — Джейн слегка смутилась, что заставило меня напрячься, чтобы журналистку что-то заставило смутиться, да этого просто невозможно. — Я думаю, что Эдуард подошел бы идеально.

— Угу, осталось Эдуарда уговорить, — я потер лицо. — Я попробую, но продумай еще какой-нибудь вариант. — Я кивнул ей, показывая, что пора бы и поработать. Джейн вышла из моего кабинета, о чем-то напряженно размышляя.

Не успела дверь за ней закрыться, как в кабинет вошел хмурый Регган.

— Чего тебе? — я, не глядя на него, набрасывал на бумажке план предстоящего репортажа.

— Я хотел поговорить, во-первых, по поводу моего задания…

— Здесь нечего обсуждать, — оборвал я его, заставляя зубами заскрипеть. — Что, во-вторых?

— Это касается Ванды…

— Здесь тоже нечего обсуждать.

— Я конечно могу быть неправ, но это выходит за рамки обычного задания. Мы не твои слуги и рабы, чтобы ты распоряжался нашей личной жизнью. — Он холодно на меня смотрел.

— Ты не прав, — я усмехнулся.

— Тогда покажи мне пункт в моем договоре найма, что работодатель обязан предоставить мне жилплощадь, от которой я не вправе отказаться? Или пункт, в котором говорится, что должен что-то делать вне моих профессиональных навыков? — он прищурился, я молчал. Да откуда в тебе эта бюрократическая педантичная жилка.

— Это проблема безопасности, а всё, что касается безопасности, в том числе и отдельных граждан нашей страны, а Ванда гражданка нашей страны, как ни крути, входит в твои прямые обязанности, — резко обрубил я. — И, в конце концов, ей просто по-человечески нужно помочь.

— Так помогай. Я тут причем?

— Она мой друг…

— А я нет, — прервал он.

— Не перебивай меня, когда я что-то говорю. — Гволхмэй слегка наклонил голову и оценивающе на меня посмотрел. — Ты единственный из тех, кто может это сделать. Хочешь ты этого или нет. У меня слишком мало людей на текущий момент, чтобы я рисковал хотя бы одним компетентным сотрудником.

— Если я не справлюсь, то всю ответственность берешь на себя ты. И оформи это в качестве сверхурочной работы со всеми соответствующими приписками. Если произойдет что-то непоправимое, я не хочу говорить избитую фразу: «Я же тебя предупреждал».

— Да как тебе будет угодно. Я даже тебе ночные платить буду. У тебя ещё есть вопросы? Если нет, то извини, у меня много работы. А насчет твоего первого задания, посоветуйся с Лео и начальником моего гаража, — и я снова уткнулся в бумагу, где уже, вроде бы, начало вырисовываться что-то приличное. Регган остался сидеть напротив меня, гипнотизируя взглядом. Я поднял на него глаза. — Рег, если ты не знаешь, где можно найти приличного оператора, который нужен вот прямо позарез, то, пожалуйста, свали в туман, ты мне мешаешь!

— Зачем тебе оператор? — Регган удивленно провел указательным пальцем по губам.

— Ты сам не далее, как четыре часа назад вопил, что от нас требуют ответить на вопросы по поводу происшествия в кафе, поэтому оператор нужен, чтобы снять репортаж на эту тему. А что у тебя есть кто-то знакомый?

— Ну, вообще-то я сам вроде бы умею с камерой управляться, — неохотно произнес он.

— Да? — я почувствовал, что у меня дернулся глаз. — А чего ты не умеешь делать?

— Готовить, — честно признался Гволхмэй. — Я абсолютно не умею готовить.

— Да, тяжко тебе придется, потому что Ванда тоже готовить не умеет. Что тебе нужно, чтобы помочь мне с этим проклятым репортажем? — я резко сменил тему, но Рег так же быстро сориентировался.

— Камера. Мне нужна камера. И, насчет других заданий…

— Рег, другие задания не отменяются, — я покачал головой. — Знаешь, у инициативы довольно интересные отношения с инициатором, но ты сам об этом скоро узнаешь. А пока, иди и приобрети эту чертову камеру. А мне пока нужно будет Неймана засветить во всей его нудной и правильной красе. Интересно, кто-нибудь знает, где мои очки? — пробормотал я, вылезая из-за стола и направляясь к двери, оставив Гволхмэя переваривать то, что сейчас произошло в гордом одиночестве.

Глава 3

Джейн особо не напрягалась, чтобы продать какой-нибудь программе Деймоса Неймана. Когда вся эта братия узнала, кого она пытается пропихнуть в эфир, её просто завалили приглашениями, из которых она выбрала только одно, однако у меня появились смутные подозрения, что она особо не заморачивалась, просто вытащила наугад из общей кучи и вручила мне.

Передача, гостем на которой мне предстояло побывать, называлась «Вечерний Хавьер». Она была довольно популярна, и в ней, как и во всех подобных передачах присутствовали тупые шутки, тонкие издевательства над приглашенными гостями и склонность перетрясать грязное белье в прямом эфире. Посмотрев запись одного выпуска, я поморщился. Как может нравится кому-то нечто подобное? К концу передачи у общественности складывается устойчивое мнение, навязанное слащавым ведущим. Абсолютно любое, и касающееся, прежде всего, личности самого гостя, а не его заслуг. Нужно быть готовым к любым самым неприятным вопросам. Но это действительно был лучший способ, чтобы навсегда разделить Неймана и Шеппеля. За свою репутацию сам я не слишком беспокоился, зато за эту репутацию очень беспокоился мой поверенный, который предупредил о нежелательных экономических последствиях при моем позоре, если он, конечно, состоится, и прозрачно намекнул, что за моим выступлением будут следить очень многие. Как он вообще узнал о том, что я собираюсь выступить на телешоу остается для меня загадкой.

То ли у «Вечернего Хавьера» не было припасено интересного гостя, то ли они отфутболили того, кого собирались пригласить, но, когда Джейн намекнула, что Нейман очень занятой человек и что у него именно сегодня вечером образовалось, совершенно случайно, небольшое окно, а следующее неизвестно, когда образуется, я получил заверения, что меня ждут именно сегодня. Что ведущий просто ночей не спит, ждет Неймана и уже заготовил кучу различных сценариев на тот случай, если все-таки Деймос Нейман найдет для него минутку, оторвавшись от развеселых гуляний с китами и вечеринок с утопленными в сортирах личностями.

Если честно, то я напрягся, видя такой нездоровый энтузиазм. А если быть совсем честным, то я едва не дал задний ход этому мероприятию, но меня вовремя наставили на путь истинный силами Эдуарда и проснувшегося, и протрезвевшего Дефоссе. Правда Регган от чистого сердца предложил свои услуги из разряда, а давай кого-нибудь еще утопим и у тебя будет официальная причина уступить своей слабости, за что был изгнан и не подпускался ко мне до тех пор, пока я не покинул здание СБ. Мне пришлось уступить грубой силе, с помощью которой меня засунули в идеально сидящий на мне костюм. Но, если костюм я еще терпел, потому что мне его все-таки частенько приходилось надевать, что поделать, в деловых кругах всегда и во все времена существовал определенный дресс-код, а к парикмахеру, который сделал мне укладку я уже давно привык, потому что мои непослушные волосы с шестнадцати лет стриг только он, то вот маникюр — это было настоящим испытанием для меня. Во-первых, оказалось, что это больно. Конечно, не так больно, как ушиб мозга, но тоже ничего приятного. Во-вторых, это оказалось долго. И, в-третьих, это оказалось на редкость странно и совершенно непривычно. Мне удалось вырваться от симпатичной девушки только после того, как на последний мизинец лег слой бесцветного лака и был высушен под специальной лампой.

— Зачем мне вообще вот это? — я помахал руками перед Эдом, пытаясь донести до дядюшки, что я всегда обходился без подобных излишеств, да и на руках Ареса я не помню ничего подобного. У отца были максимально короткие ногти, тщательно вычищенные, но точно без лака!

— Дей, если ты так впечатлился жизнью простого честного бомжа, а то что ты излазил все помойки Хавьера, мне известно, то это не значит, что на твоем интервью этот факт должен быть озвучен, — Эд поморщился и отодвинул от своего лица мои кисти. — Сейчас ты выглядишь вполне пристойно и респектабельно, как и положено человеку в твоем положении, поэтому, будь добр, соответствуй, а то боюсь, от твоей респектабельности ничего не останется, стоит тебе рот открыть.

— Это попахивает какими-то нездоровыми замашками сексуального плана, — я рассматривал ногти, которые на свету еле заметно блестели и никак не мог отделаться от чувства, что хочу снять это лак вместе с ногтями.

— Ты должен производить благоприятное впечатление на всех представителей твоего класса, — отмахнулся от меня Эд. — Запомни: руки, обувь и часы должны быть ухоженными и дорогими. Даже если ты обуешь на ноги туфли от ведущего кутюрье, предварительно изваляв их в навозе — многие воспримут это как плевок в лицо.

— Я не отрицаю, что я должен выглядеть ухоженно и соответственно своему статусу, но лак для ногтей? Ты мне предложи еще губы намазать и ресницы нарастить! — в сердцах бросил я.

— Если это станет модным в определенных кругах, то на людях ты будешь сражать всех на повал своими густыми пышными ресницами на зависть большинству представителей женской половины нашей страны, — бесстрастно подвел итог Эдуард, в корне пресекая бунт на корабле.

— Говорят, у домашних собак современной аристократии в моде выбритая задница и милые костюмчики из кроличьего меха. — Я прищурился и выжидательно посмотрел на своего родственника.

— Когда заведешь собаку, сможешь ей лично связать пинетки.

— Почему у Дефоссе этого убожества нет? — в последний раз попытался вразумить я своего заботливого родственника.

— Если я скажу, что у большинства представителей человечества нет мозгов, то ты тоже будешь скулить и пытать выглядеть тупее, чем ты есть на самом деле? Или настоишь на обязательной лоботомии? — Эд усмехнулся и скрестил руки на груди.

Я только скрипнул зубами и направился к ожидающему меня у входа лимузину, все же мне хватило ума заниматься приготовлениями дома, а не в СБ. Представить не могу, как бы отреагировали на мой марафет мои сотрудники. Хотя, почему не могу? Многие бы философски пожали плечами, а некоторые, особо циничные люди, не упустили бы возможности поиздеваться вдоволь.

Ровно в восемь вечера я вылез из машины и вошел в телестудию, в которой и снимался «Вечерний Хавьер». Что меня удивило, так это то, что зрители, сидящие в глубине, были самые что ни на есть настоящие. И хлопали они по-настоящему, никто не отдавал им никаких команд на то или иное действие.

Меня перехватила помощница режиссера и потащила в гримерку, где надо мной основательно поработал гример, сделавший меня совсем не похожим на самого себя. Что было для меня как никогда выгодно. Теперь уж точно Шеппеля и Неймана никто не сможет принять за одного человека. Наложив последний лоск на мою, ставшую просто неприлично слащавой, физиономию, гример вернул мне очки, которые я сразу же нацепил на нос, и передал из рук в руки всё той же помощнице режиссера.

— Мистер Нейман, пройдемте сюда, пожалуйста, — проворковала она с придыханием, которое совсем не сочеталось с буквально стальной хваткой, которой она вцепилась в мою руку, когда волокла за собой на съемочную площадку.

Перед выходом на площадку меня тормознули, и попросили войти достойно, когда ведущий меня объявит, правда, никто не объяснил, что именно они подразумевали под термином «войти достойно», поэтому я решил импровизировать.

— И, наконец, гость нашего сегодняшнего вечера! — заорал Тим Брук, скандальный ведущий этого безобразия. — Дамы и господа, поприветствуем, Деймос Нейман!

Я постарался выйти достойно. Очень прямо, тщательно копируя Эдуарда, с легкой полуулыбкой на лице. Подходя к диванчику, на котором мне предстояло расположиться, я сделал всем ручкой и, поддернув безупречные брюки, сел.

— Добрый вечер, мистер Нейман, — Тим улыбнулся во все свои тридцать два дорогих безупречных зуба. — Простите меня, но я немного растерян, хоть я и знаю ваш возраст, но всё же не ожидал, что вы настолько молоды.

— Я даже не знаю, как воспринимать подобные заявления, Тим, как комплимент, или как сомнение в моей компетенции, — я старательно улыбнулся.

— Мистер Нейман, наших зрителей интересуют множество деталей вашей жизни, которую многие воспринимают как жизнь затворника, но все мы прекрасно помним ваш круиз на частной яхте в сопровождении кита-убийцы, — сладко улыбнулся Брук. — Лично у меня подобные несоответствия вызывают когнитивный диссонанс.

— Зачем ворошить настолько древние истории, Тим? Юность, подростковые гормоны, романтика моря, кит по кличке Альфонс… — я закатил глаза. — Все это в прошлом. А в настоящем, я очень сильно занят тем, чтобы полностью укорениться в Шории. Вы, наверное, в курсе, что большинство предприятий я перевел в эту прекрасную страну? И теперь мы не только предоставили просто огромное количество рабочих мест с весьма приличными заработными платами, так еще и начали выпускать продукцию из местного сырья. Покупайте наши изделия и продукты, не пожалеете, — вставив последнюю фразу я, слегка наклонив голову, смотрел на Брука, который соображал, каким образом будет выпутываться из этой довольно щекотливой ситуации, потому что реклама в эфире была запрещена и могла проходить только в строгом соответствии с регламентом передачи.

Но я недооценил хватку этой акулы журналистики, который мне так отомстил, что я в первую минуту всерьез раздумывал об убийстве Брука.

— О, ваши достижения в сфере бизнеса, безусловно, заслуживают самых лучших комплиментов, но у нас развлекательная передача, поэтому не будем углубляться в мир цифр и безумств биржевых сводок. Многим просто это неинтересно и если мы продолжим в том же духе, то рейтинги упадут, но нам же это не нужно? — он улыбнулся, а в зале раздался хохот и аплодисменты. Это что, по их мнению, смешно? — Лучше скажите, правду ли говорят о том, что ваш разрыв с Мариной Рубел был инициирован именно вами, а последующая атака на капиталы Рубелов — своеобразная месть за то, что Марина обручилась именно с Генри Уилсоном?

— Хм, почему-то я не вижу связи, — я прищурился.

— Ну что вы, это же очевидно, вы сами были увлечены Уилсоном, еще начиная с того знаменитого приема, когда он был назначен вашим капитаном в игре всех достойных мальчиков в конное поло?

— Тим, вы хорошо подумали, прежде чем задать мне этот вопрос? — я еще больше выпрямился на этом проклятом диване. В студии стало очень тихо, зрители, затаив дыхание, ждали, чем же все это закончится.

— Ну что вы, мистер Нейман, не нужно стесняться, — и Брук весьма пахабно мне подмигнул. — Ответ на этот интригующий вопрос мы узнаем после рекламы!

— Вы в своем уме? — я вскочил на ноги одним слитным движением, у Брука глаза на лоб полезли, видимо, вот такого он точно не ожидал.

— Это нормальный вопрос, учитывая все обстоятельства, которые связывают с вашим именем, — он вызывающе посмотрел на меня.

— Мистер Брук, своим вопросом вы оскорбили не меня, вы оскорбили женщину, которая является моей женой! Еще пару сотен лет назад я вызвал бы вас на дуэль и убил на радость публики, — я наклонился над ним, пытаясь поймать взглядом его бегающие глаза. — Хотя, извините, я забыл, вы же не уроженец Шории, где уж вам понять, что такое истинная честь, — бросил я презрительно и снова сел на диван, потому что режиссер делал отчаянные знаки, извещающие, что реклама подходит к концу.

— Итак, мистер Нейман, что вы ответите на мой вопрос? — упрямо проговорил Брук.

— Я отвечу, Тим, что и вы и те, кто задавался подобным вопросом ошибаетесь. Я не был увлечен Уилсоном и больше его не видел после того запоминающегося приема. В Вольфнесте не поощрялись подобные увлечения, — и я улыбнулся краешком губ.

— В Вольфнесте? — Брук растерялся по-настоящему. Вот это да, неужели никто действительно не знает, что я маг, за очень редким исключением? — Вы учились в Вольфнесте? Но почему?

— Как это почему? Потому что все маги, начиная с тринадцати лет, обязаны начинать обучение в магических школах, закрепленных за регионом их проживания. А вы что не знаете об этом указе, Тим?

— Но, тогда получается, что вы — маг? — я полюбовался огромными глазами Брука.

— Получается, что да, — я широко улыбнулся. — Артефактор, если быть точным.

— А что это значит? — он спросил это с каким-то жадным любопытством. В зале все так же стояла напряженная тишина, готовая в любую минуту взорваться.

— Это значит, что я умею делать артефакты.

— Какой интересный хм… дар, — наконец нашел, что ответить Тим.

— Это вообще трудоемкий процесс и смею заметить вполне доходный. Поэтому вполне можно мой дар, как вы выражаетесь, назвать интересным.

— Но ваш ныне покойный отец никогда не упоминал, что воспитывает мага. Наверное, это стало для него ударом? Человек, который совершенно об этом ничего не знает, — он так наигранно вздохнул, что мне захотелось сломать ему нос. Память Ареса я очернять никому не позволю.

— Ну почему же. Мой отец, — я выделил это слово, — прекрасно справлялся со своей ролью. В отличие от большинства обычных людей он никогда не считал человека обладающим магией ущербным или проклятым. — Я очень искренне улыбнулся, стараясь не подавать вида, что последний вопрос меня просто взбесил.

— Арес Нейман был поистине потрясающим человеком, — Тим решил все же остановиться и на достаточно позитивной ноте слезть с этой довольно щекотливой темы. В зале раздался одобрительный гул и аплодисменты. Я выдохнул.

Больше никаких провокационных вопросов мне не задавали. Маги и магия — вот чему была посвящена сегодняшняя передача. Точнее нет, не так. Передача полностью скатилась в болото к Вольфнесту, который был просто тайной за семью печатями. Вот воспоминаниям о своих недолгих школьных годах я и предавался все оставшееся эфирное время. Позже, уже дома пересмотрев запись передачи, я пришел к выводу, что держался вполне достойно. Те чувства, которые я испытывал во время эфира, никак не отражались на моем лице, видимо за теми килограммами грима, которые были наложены на меня перед эфиром, превратившие моё лицо в застывшую маску, что-то увидеть было в принципе нереально.

Утром ко мне в кабинет завалился мрачный Гволхмэй и сгрузил на стол большую профессиональную камеру. На голове у него была бейсболка, повернутая козырьком назад, из-под которой торчали в разные стороны длинные волосы до плеч, и это было настолько непривычно, что я даже сначала опешил.

— Ты чего такой? — осторожно спросил я Рега.

— Какой?

— Вздрюченный, — наконец выбрал я подходящую характеристику.

— Ничего, — буркнул он. — Не выспался.

— А…

— Не спрашивай, — он поднял руку. — Выбросов не было, в этом плане ночь прошла спокойно.

— А ты подстричься не хочешь? Могу порекомендовать тебе неплохого парикмахера, — я задумчиво посмотрел на Реггана, который в своем не самом лучшем расположении духа просто распространял вокруг себя какую-то нездоровую энергетику.

— Считай, что у меня существует ритуал заплетать боевую косу перед выходом на дело. А что, стилисты вовлекли тебя в свою секту, и ты теперь хочешь всех переманить на свою сторону? Не получится, у меня очень крепкая сила воли, чтобы не поддаваться на флюиды манерных мальчиков.

— Да я вообще не об этом, — я улыбнулся.

— Тогда смой со своего лица эту гейскую улыбку, а то, глядя вчера по телевизору на твои переливающиеся перламутром пальчики, у меня проснулось желание убивать, чего не случалось очень давно. — Я бессознательно спрятал руки в карманах, желая мысленно Эдуарду долгой и мучительной смерти. Похоже этот последний писк моды не нравится не только мне. Тем более, никто почему-то не сказал, что под действием избыточного света студии этот чертов лак приобретет не вполне естественный цвет.

— Так куда мы отправляемся? — усмехнулся Гволхмэй.

— Прямо сейчас мы находим Дефоссе и оправляемся в президентский дворец, чтобы наконец пристроить его на законное рабочее место. А то, похоже, Лео забыл о своем долге перед родиной и нашем героическим президентом Янком.

— Хм, — Гволхмэй задумался. — А потом?

— А потом мы возьмем у Лео интервью как у участника нападения на кафешку — этакий взгляд на происходящее со стороны заложника.

Сказав это, я подошел к зеркалу. Зеркало показало, что от вчерашнего Неймана мало что осталось: волосы растрепаны, на лице щетина, мне просто стало лень сегодня утром бриться, неизменная футболка и брюки военного образца. Татуха по всей руке дополняла образ. А тренировка, которую Эван сегодня провел утром, избавила меня от безупречного маникюра. Кивнув своему отражению, я прошел мимо Реггана и направился в больничное крыло, выковыривать оттуда Дефоссе, которого Моррис выпустила только чтобы он помог мне собраться.

Каким-то невероятным образом в то время, пока я готовился к передаче, Реггану удалось начать комплектовать наш автопарк. Во всяком случае, он приобрел три машины, в одну из которых мы и загрузились, чтобы отвезти Лео по месту службы. Водителей еще в штате не было, поэтому за баранку сел Залман. На территорию дворцового комплекса Залмана с машиной не пустили, и нам опять пришлось добираться до дворца пешком. Дефоссе здесь работал, о чем приходилось сообщать на пути практически каждому сотруднику охраны, что под конец пути привело Лео к плохо контролируемой ярости. А вот журналистов пропустили даже без аккредитации, которая у нас, кстати, была, а по пути к дворцу никто даже не поинтересовался, кто мы вообще такие и что тут делаем.

В который раз, проходя по анфиладам комнат, я чувствовал невероятное отвращение к тому, что эти варвары сотворили с моим домом, и одновременно меня преследовало чувство узнавания, словно я рос в этом месте, только когда-то надолго уехал и вот теперь вернулся наконец домой.

Дойдя до приемной, мы с Регом и его камерой расположились на диванчике для посетителей и принялись терпеливо ждать, пока Лео поздоровается со своим боссом, сделает пару звонков с угрозами, что если еще раз его посмеют остановить и не узнать, то произойдет что-то страшное; пока он обследует свое рабочее место, пока разыщет все кофейные принадлежности, которые вообще не понятно, зачем ему были нужны в данный момент, потому что, глядя на Лео, президент Янк сказал, что кофе ненавидит и наймет специально обученную для этого девочку, а потом просто позорно ретировался по личным делам, при которых сопровождение секретаря было не обязательным. Я пожал плечами, пусть еще немного побегает, нервишки полечит. Видимо длительное отсутствие Деффосе на своем рабочем месте внушило ему ложную надежду, что последняя наша с ним встреча и назначение Лео его нянькой были всего лишь не очень смешной шуткой. Лео продолжал хаотичные движения по кабинету, пытаясь что-то разыскать, мы его не отвлекали, предаваясь в это время блаженному ничегонеделанию. В процессе поиска заварника, Дефоссе начал даже стены простукивать, когда случилась довольно странная вещь: он нажал на какую-то невидимую на первый взгляд кнопку, и часть панели на стене отъехала в сторону. Заглянув в образовавшуюся нишу, Дефоссе вытащил странного вида посудину — металлическую, с длинным носиком.

— Нет, покойный секретарь определенно был свиньей, вы только посмотрите, до чего он довел этот чайник? — я встрепенулся, потому что в последние полчаса дремал, не обращая внимания на метания Дефоссе. Судя по движению сбоку от меня, Рег делал тоже, что и я сам, то есть спал.

Потряся головой, чтобы прогнать сонливость, я еще раз внимательно посмотрел на находку Лео, и уже хотел было что-то сказать, как меня перебил голос Рега.

— Лео, а ты уверен в том, что это именно чайник?

Глава 4

Я осторожно выглянул за угол и тут же нырнул обратно под защиту стен небольшого коридорчика, в котором мы с Регом прятались от порождений нездорового энтузиазма Леонардо Дефоссе вот уже в течение получаса. Было совершенно ясно, что скоро нас найдут, поэтому сейчас самое время сменить диспозицию, благо ключ-карта, приманенная Лео с риском для наших жизней, всё ещё лежала в кармане моей куртки, чему лично я был, как никогда, рад.

— Знаешь, мне в последнее время постоянно мерещится, что Лео получил в наследство от одного своего знаменитого предка гораздо больше, чем я вначале думал, — прошептал я Реггану, который в это время менял пленку в своей камере. Да уж, репортаж получится — Тим Брук дохнет от зависти и сожрёт свой галстук, нам бы только выбраться отсюда, а ещё лучше, вернуть всё на свои места — это в идеале.

— Давай его убьём, — задумчиво проговорил Регган, захлопывая крышку и поднимая камеру на плечо. — Вот прямо сейчас найдем и убьем. Я никогда не получал удовольствия от убийств, но что-то говорит мне, что этот раз будет тем самым исключением, которые всегда подтверждают правила.

— Нельзя, — я с полминуты всерьез обдумывал эту просто замечательную идею, но с сожалением отверг её. — У этого придурка ещё одно желание не истрачено, да и убить его будет довольно проблематично, он в этом Кэмелу нехилую такую фору сейчас может дать. — Я снова осторожно высунулся из-за угла и тут же нырнул обратно, толкая Рега к выходу. — Быстро, они уже почти здесь!

На лице Реггана отразилась самая настоящая паника — я ещё ни разу не видел ничего подобного на его физиономии, и мы бросились в конец коридора, где располагалась дверь, ведущая на лестницу для рабочего пользования.

Пробежав пару пролетов, мы ввалились в коридор, аналогичный того, из которого мы сбежали. Вот только к моей огромной радости в этот коридор выходило несколько дверей, к одной из которых я подбежал и быстро открыл с помощью ключа. Мы едва успели заскочить в чей-то кабинет, который сейчас пустовал, и на цыпочках прокрасться к столу, стоящему возле огромного окна. Чтобы не отсвечивать в окне мы с Регганом, не сговариваясь, опустились на пол и частично спрятались за массивным столом. Я прислонился головой к боковой стенке стола и закрыл глаза; как это вообще произошло, ведь всё так хорошо начиналось.

* * *

— Лео, а ты уверен в том, что это именно чайник? — спросил Регган Дефоссе, скептически глядя на ржавую древнюю посудину, которую Лео держал в руках.

— А на что это, по-твоему, похоже? — Лео сунул свою находку прямо под нос Регу. Рег покосился на непонятную хреновину у себя под носом и осторожно, двумя пальцами отвел её в сторону и честно ответил.

— Понятия не имею, но на чайник вот это похоже меньше всего.

— Что это за символ? — мне стало любопытно, и я подошел к Леонардо поближе, чтобы рассмотреть его находку. Среди пыли и ржавчины на боку этого предполагаемого чайника был выгравирован странный знак в виде двух наложенных друг на друга равносторонних треугольника, напоминающий с первого взгляда абсолютно ровную звезду, вписанную в круг, между лучами которой были выгравированы какие-то знаки. Они были очень мелкими, и разглядеть, что это не представлялось возможным, время здорово постаралось, превратив их в неправильные точки. — Ничего не разобрать.

— Ещё бы, — фыркнул Лео, — этот чайник, видимо, на помойке нашли, а потом, даже не почистив, сунули в этот тайник. Это принадлежало Семье? — он ткнул мне ржавой штуковиной прямо под нос. Я покачал головой.

— Нет. Да и тайник более поздний, эти панели раз шесть переделывали с момента падения Империи. И вообще, я где-то такую форму и этот знак уже видел, — я потер лоб. — Дай Прекраснейшая памяти.

Пока я напрягал свои извилины в поисках ответа, Дефоссе, вытащив из кармана свой белоснежный носовой платок, начал старательно со всей своей аристократической сдержанностью тереть то самое место, где был отпечатан непонятный символ.

— Ничего не получатся, — виновато пожал плечами Лео. — Может, ты попробуешь? — и он снова протянул свою древнюю находку Реггану.

— Нет, спасибо, — Гволхмэй отошел от Дефоссе на небольшое расстояние, не сводя скептичного взгляда с посудины. — Жизнь на улице научила меня не трогать непонятные вещи голыми руками.

— Сомневаюсь, чтобы президенты хранили в непосредственной близости от себя что-то опасное. Тем более, это точно не артефакт, не игрушка Темных и точно никакое не оружие массового поражения, — Лео повертел так называемый чайник в руках и начал оттирать символ гораздо активнее, чем делал до этого.

— Друг мой, смею тебя уверить, самые опасные вещи хранятся как раз рядом с собой, чтобы в случае чего они всегда были под рукой, — усмехнулся Рег. — И внешний вид ни о чем не говорит. И вообще, поплюй на платочек, может это поможет оттереть то, что оттереть в принципе невозможно?

— Я могу предложить поплевать тебе: твой скепсис и пессимизм, приправленные ядом, должны наверняка растворить эту ржавчину, — в тон ему ответит Лео, после чего действительно плюнул на платок и принялся тереть с нездоровым энтузиазмом.

И тут случилось две вещи: я, наконец, вспомнил, что означает этот символ, и одновременно с этим раздался грохот, и комнату заволокло едким фиолетовым туманом.

— Что, мать твою, ты наделал? — сквозь кашель процедил Регган. В комнате не было ничего видно, я различал только мутные очертания предметов и двигающиеся силуэты. Включилась сигнализация пожарной тревоги, и спустя пару секунд начали работать оросители, находящиеся под потолком. Через некоторое время дым в комнате под действием неплохо откалиброванной системы пожаротушения, вызвавшей дождь, результатом которого стало небольшое болото на полу, развеялся, а мы смогли дышать, не захлебываясь собственным кашлем. Первым отреагировал Регган, еле заметным движением, доставший пистолет из потайного кармана и направивший его мне за спину, с абсолютно невозмутимым выражением лица. Я очень медленно и аккуратно развернулся, чтобы посмотреть, что вызвало такую нездоровую реакцию.

Обернувшись, я увидел застывшего в немой позе Дефоссе, который все еще цеплялся за сосуд обеими руками и вопросительно смотрел на стоящего прямо перед ним маленького человека в деловом костюме. Возраст этого индивида навскидку было трудно определить, где-то между тридцатью и сорока. Черные, коротко подстриженные волосы, раскосые неестественно синие глаза. Цепкий оценивающий взгляд, направленный почему-то в мою сторону, приносил не слишком приятные ощущения.

— Регган, — прошептал я, — убери, пожалуйста, оружие, чтобы не нервировать нашего гостя.

Я не смотрел на Гволхмэя и не слышал никаких звуков у себя за спиной, но по ухмылке человека, я понял, что Рег выполнил мою просьбу без лишних возражений. Что-то мне в этом синеглазом товарище не нравилось. Даже не то, что он возник из ниоткуда, и даже не этот неестественный цвет глаз — ну не бывает вот такого яркого цвета радужки, в нем было что-то такое, что невозможно описать словами, неправильное что ли.

Лео выглядел обескуражено, а его взгляд настолько отражал полнейшее непонимание происходящего, что мне искренне стало его жалко, но ненадолго. Желание придушить этого своего слишком далекого кровного родственничка быстро возобладало над всеми остальными чувствами, которые я когда-либо испытывал к Лео. Наступившую тишину с нашей стороны никто не собирался нарушать.

— Кхм, — прокашлялся человек, — имею честь представиться. Меня зовут Аль-Рашид ибн Сулейман, если не углубляться в детали, — он картинно поклонился почему-то в нашу с Регганом сторону и повернулся к Лео, который до сих пор старательно изображал из себя статую, переводя взгляд с нас на Аль-Рашида. — Значит, молодой человек, это вы решили заключить самый важный контракт в своей жизни на взаимовыгодных, я надеюсь, для нас обоих условиях.

— Эм… — Лео сконцентрировал взгляд на мне. Интересно, что привело его к мнению, что я хоть что-то понимаю в сложившейся ситуации?

— Ничего страшного я дам вам время на обдумывания ваших условий, так сказать. Не подготовленный к таким неожиданным подаркам судьбы разум, так легко затуманить нелепыми желаниями, — Аль-Рашид покачал головой.

— Дей, — шепотом спросил, не отводящий от меня напряженного взгляда, Лео. — Что происходит?

— Понятия не имею, — честно произнес я, не сводя взгляда с Аль-Рашида. Я, наконец, понял, что мне в нем не нравилось. Он не был человеком, и я это чувствовал определенно точно. Лезть в чужую голову, особенно учитывая, что я до сих пор не понял, с кем имею дело, не хотелось, так как я не представлял на что способно стоящее перед нами существо. Отгадка вертелась где-то рядом, но я никак не мог ухватиться за эту ниточку.

— Что означает это символ? — поинтересовался Регган холодным голосом, судя по всему у меня, потому что никто больше не горел желанием отвечать на этот вопрос.

— Ну, я, конечно, не уверен на все сто процентов, но очень похоже на печать Соломона. Это такой царь был в древности, то ли еврей, то ли аравиец, он ещё говорил, что в этой жизни нет ничего, что бы в итоге не закончилось. Я вспомнил, что что-то вроде читал в детстве, — неуверенно ответил я, снова посмотрев на видимый, благодаря стараниям Лео, более отчетливо символ.

— И что это значит?

— То, что этой посудине очень много лет, — наконец, я сдался в своих попытках понять происходящее, и просто пожал плечами.

Наш гость задумчиво улыбнулся и меня озарило. Или мне помогли это сделать, чего нельзя было полностью исключить.

— Несколько сотен? — деловито уточнил быстро пришедший в себя Дефоссе, вероятно в мыслях продавая древний чайник на аукционе.

— Я бы сказал несколько тысячелетий.

— И это значит? — Регган был более практичным человеком и не верил в такие подарки судьбы особенно, если их добыча сопровождается подобными спецэффектами и появлением посторонних людей в отдельно взятом закрытом помещении.

— Это значит, что наш взявшийся из ниоткуда Аль-Рашид ибн Сулейман — джинн.

Наступила неловкая тишина.

Бздынь. Провозгласил упавший на пол сосуд, чем привлек к себе пристальное внимание.

— Джинн? — переспросил Лео и округлил глаза.

— Ну, об этом можно точно узнать у нашего дорого собеседника, — миролюбиво проговорил Регган, делая шаг вперед.

— А что они существуют? — с сомнением протянул Дефоссе, и прищурил глаза.

— Как драконы и единороги, — подтвердил я, лихорадочно вспоминая, что вообще знаю об этих сущностях. Знал я мало, только то, что когда-то они существовали или не существовали, а были придуманными и освещались в древней мусульманской религии. Или иудаистской? Не помню точно, хоть убей. Существовали ли они на самом деле ни в настоящее время, ни во времена расцвета Империи никто не знал. Даже, если и существовали, то с Темными старались не связываться, видимо, на это были свои причины.

— А где дым вместо ног, языки пламени, окутавшие тело, и чурбан на голове? — Леонардо перечислял всё то, что говорилось о джиннах в сказках, чем вселял в меня определенные сомнения, ведь то, что я читал о джиннах, очень сильно отличалось от сказок, а во всех источниках, что попадались мне в руки, говорилось только одно — встреча с джинном никому никогда не приносила ничего хорошего.

— Сам ты чурбан! — вдруг взвился Аль-Рашид или как там его зовут на самом деле. — Я, как и сказал Темный, являюсь представителем этой древней и благословенной расы. И поэтому, чтобы не затягивать наши взаимоотношения, которые я совершенно не хочу продлевать больше положенного, я даю вам подписать стандартный контракт на исполнение трех желаний. — Он протянул пергаментный свиток, который, раскрывшись, растянулся метра на два, исписанного мелким шрифтом договора. Регган присвистнул, а Леонардо, начал внимательно читать написанное, достав очки из нагрудного кармана.

— Так, мне непонятно несколько моментов, — оторвавшись от увлекательного чтива, поднял глаза от пергамента Лео. — Что значит, с момента подписания договора, до исполнения и закрытия оного я являюсь непосредственным хозяином вышеупомянутого джинна?

— А что конкретно в этом вам не понятно? — немного раздраженно всплеснул руками джинн.

— Что значит «вышеупомянутый»? Нигде не сказано, какой именно джинн является исполнителем, так сказать, моих желаний. Ни имен, ни кличек, ни прозвищ.

— У джинов нет имен, — сквозь зубы процедил он.

— Это неправда, — тут же отреагировал я, напрягая свою память до предела, пытаясь вспомнить всё, что когда-то читал про этих существ. — Если верить сказаниям про царя Соломона, а наличие этой печати позволяет нам вспомнить, прежде всего, о нём, а не о джиннах — иблисах, то всего существуют джинны в количестве семидесяти одной штуки, из более менее безвредных, и каждый из которых наделен своим именем.

— Тогда это неправильная формулировка, поэтому этот пункт я прошу вас переделать, — Лео подчеркнул что-то в договоре, а я был награжден злобным взглядом джинна. — Второе: нельзя загадывать желания во вред джинну, нельзя загадать больше желаний, чем три и нельзя пожелать выполнить больше желаний. С этим вроде все понятно, но есть нюанс.

— Можно, я его прибью? — спросил Регган так тихо, чтобы кроме меня его никто не слышал.

— Джинна нельзя убить обычной пулей, — разочаровал я Гволхмэя.

— А причем тут джинн? — Я скосил глаза на Рега, который, прищурившись, разглядывал в это время нашего блондинистого друга.

— А здесь то, что непонятного? — стал красным Аль-Рашид. Пока я выяснял, кого хочет убить Регган, высокие договаривающиеся стороны незаметно перешли к следующей части договора.

— Может нам стоит вмешаться? — задал вполне логичный вопрос Регган, но я отрицательно покачал головой.

— Я почти ничего не знаю об этих сущностях, кроме того, что их сотворили из огня, и они, по сути, являются демонами, поэтому даже представить себе не могу, как джинн отнесется к вмешательству извне. Если конечно это действительно джинн, в чем я почему-то сомневаюсь, — про себя добавил я, вспоминая Беора и очаровательных суккуб, в отличие от которых в Аль-Рашиде не просматривалось ничего демонического.

— Я никогда о джиннах не слышал, только в сказках, — продолжал отвлекать меня от происходящего Регган. — Но контракт… Серьезно?

— Вот это-то меня и смущает, — я вздохнул. Предчувствие чего-то нехорошего никак не покидало. А в последнее время своим предчувствиям я старался доверять.

— Мне непонятна вот эта сноска про то, что исполнитель несет ответственность за результат и не несет ответственности за последствия. Что здесь имеется в виду? — невозмутимо продолжал Лео.

— Все зависит от желания и его фонетической формулировки, — процедил джинн.

— Что ты говоришь, знаешь о джиннах? — спросил Регган. — Стой, олень, что ты делаешь? — заорал он в сторону Дефоссе, который уточнил все интересующие его подробности и поставил свою подпись внизу договора, который менялся в зависимости от его предпочтений как стороны заказчика.

Джинн рассмеялся и щелкнул пальцами, договор, поднявшись в воздух, исчез с легким хлопком. Вновь заклубился фиолетовый мерзотный дым, который моментально был потушен приличным объемом воды, сотворенным Регганом, который не позволил распространиться этой дряни. Мокрый Аль-Рашид выглядел жалко. Злобно зыркая на нас бездонными синими глазами он оскалился и повернулся к Лео.

— Итак, мой господин, я не смею тебя спрашивать и настаивать, но ты определился хотя бы с одним из твоих желаний? — и он учтиво поклонился Дефоссе.

Регган присел на диван, обхватив голову руками. Договор подписан, и мы никак не можем больше ни на что повлиять. У меня возникло желание побиться головой о стену. Мелькнула мысль о том, что я как никак Темный маг и могу теперь уже и не теоретически призывать и изгонять всяких демонов, но есть нюанс… Я не знаю, что такое джинны и действительно ли они относятся к подвиду демонов.

— Да, я решил, что первое свое желание я потрачу на то, о чем всегда мечтал. Я хочу бессмертия!

— Есть небольшой нюанс, — улыбнулся Аль-Рашид. — Это противоречит существующему балансу мироздания, ведь никто из людей не может жить вечно. И я, к сожалению, не могу выполнить твое желание, господин. К тому же, подобные желания входят в категорию под пунктом три в нашем договоре. Но я могу предложить, предположим, неуязвимость, от неестественных причин. Яды, пули, падения, травмы…

— Хм, — задумался Лео, а я почему-то не мог пошевелиться. Сначала я не обратил на это внимание, задумываясь о последствиях всего происходящего, но когда я захотел сделать шаг в сторону Дефоссе и попросту разбить ему нос, чтобы привести в чувство, я не смог заставить свое тело слушаться, будто какие-то невидимые нити спеленали меня как куклу, не давая шанса пошевелиться. Это меня разозлило. Мало того, что какой-то непонятно откуда взявшийся гном, называющий себя джинном, пудрит мозги моему другу, так еще и вмешивается в мое личное пространство.

Лео тем временем согласился с такой формулировкой своего желания. Джинн щелкнул пальцами, но ничего не произошло. Потом он просто подошел к Реггану, который тоже мог только вращать глазами, вытащил у него из кармана пистолет и, не говоря ни слова, выстрелил в Лео. На белой рубашке проступила кровь, Дефоссе покачнулся и упал на пол, как сломанная кукла. Это стало тем толчком, который разбудил мою силу из своеобразного анабиоза, в котором она до этого момента находилась. Черные нити рванули из источника, разрезая позолоченную сетку, окутавшую мои руки и ноги. Эту сетку я смог разглядеть только сейчас, когда моя магия рвала её на мелкие кусочки. Я тряхнул головой и направил неуправляемую волну голой силы в сторону Аль-Рашида. Темный туман столкнулся с ним, оплел его и просто опал, не причинив никакого вреда. Скорее всего, моя магия бессильна против этой сущности. Я с трудом, как это бывало обычно, успокоил свой жаждущий крови источник, и кинулся к Дефоссе, который всё еще лежал бледный и бездыханный на дорогом ковре в приемной возле кабинета президента, который в настоящее время обитал во дворце, принадлежащем когда-то моим предкам. Но как только я наклонился к Лео, он открыл глаза.

— Что произошло? — он со вздохом приподнялся и посмотрел на свою рубашку. — А почему я в крови?

— Я просто доказал, что полностью исполнил то, о чем вы просили, — джинн в очередной раз поклонился Лео.

— Тогда, вот моё второе желание: я хочу, чтобы все в этом чертовой мире были счастливы! — Дефоссе вскочил и с энтузиазмом начал бегать по комнате, выглядел он при этом не слишком адекватным.

— Лео, ты что не понимаешь к чему это может привести? — попытался я вразумить своего друга. Мысль о том, чтобы элементарно стукнуть его по голове чем-то тяжелым и утащить отсюда в более надежное место, не отпускала меня. Я многого не понимал, и меня это жутко раздражало. Особенно я не понимал поведения Леонардо, которое изменилось настолько, что даже воскресший Кэмел на его фоне выглядел просто образцом благоразумия.

Краем глаза я заметил, что Регган тоже успел освободиться от сковывающей его движений сетки и аккуратно, стараясь не привлекать внимания, не издавая ни малейшего шума, вытаскивает что-то из-за спины.

— Это ты не понимаешь! Мне так надоели эти интриги, войны, непонятные разборки, приводящие к смерти из-за каких-то пяти-семи империалов. Эта война между магами и не магами. Я хочу, чтобы везде царили доброта и мир. Чтобы ничего этого больше не было, — в глубине карих глаз Лео мелькнули синеватые искры, и я невольно попятился от него.

— Как будет угодно, моему господину, — довольно равнодушно произнёс джинн, щёлкнул пальцами, и дворец едва ощутимо тряхнуло.

Что-то предпринять я просто не успел. Да и не мог, настолько быстро всё произошло. Зато успел среагировать Рег. Два метательных ножа серебряной молнией метнулись в сторону Аль-Рашида, но пролетели сквозь него и упали на пол, даже не потеряв своего цвета. Джинн мерзко ухмыльнулся, помахал нам рукой и растворился в воздухе, словно никогда его и не было.

— Что ты наделал, придурок? — я устало опустился на пол, не обращая внимания на всё ещё разлитые лужи и разглядывая задумчивого Дефоссе.

— А что не так? Я это сделал для всеобщего блага.

— Я думаю, этот мутный тип каким-то образом умудрился затуманить мозг Дефоссе, доказав при этом, что там есть чего затуманивать. Хотя высказывания о мире во всем мире категорически опровергают наличие этого самого серого вещества. Лео, — Регган помахал рукой перед лицом Дефоссе, — очнись, в мире нет четкого разделения на добро и зло.

— В тебе что-нибудь поменялось? — я посмотрел на Гволхмэя, тот отрицательно покачал головой.

— Может потому что счастье — это аморфное состояние, как и добро? И я просто не создан для обоих этих понятий? — он усмехнулся довольно невесело.

— Во мне тоже ничего не изменилось, — я пропустил его очередное самоуничижение мимо ушей и прислушался к себе, к своему источнику. Никаких изменений. Хоть что-то хорошее на сегодняшний день.

— Я конечно не врач, а глаза этого конкретного индивида должны становиться сиреневыми? — Регган внимательно изучал Лео, а я увидел, что не только в радужке появились синие искры, белки глаз Дефоссе начали приобретать устойчивый фиолетовый оттенок.

— Как интересно, — пока я разглядывал Лео, Регган достал телефон и пытался с кем-то связаться.

— Ни Эдуард, ни Эван не отвечают. Здесь вообще связи нет, — вот тут я начал, наконец, реагировать. Подошел к столу секретаря и поднял трубку стационарного телефона. В трубке стояла тишина.

В это время за дверью послышались шаги ног нескольких человек. Кто-то быстро шел по коридору в нашу сторону, и, судя по донесшимся до меня звукам, он был не один. Регган поднял ножи и пистолет и, поправив бейсболку, схватился за камеру. Лео попытался снять рубашку, но потом просто накинул сверху пиджак, прикрывая кровь. Действия его были несколько заторможенными, а по расфокусированному взгляду трудно было понять, осознает он сейчас то, что делает, или же нет. Регган направил камеру на дверь и включил запись. Я же метнулся вперед, чтобы попасть в объектив. Что бы здесь не произошло, Марк Шеппель просто обязан освятить это первым.

Дверь открылась, и внутрь ввалилось несколько человек возглавляемые нашим горячо любимым президентом Янком. Все они улыбались и были одеты в очень странные одежды, напоминающие римские тоги древнего мира. Волосы каждого были украшены разноцветными лентами. Я ошибся, когда подумал, что в нашу сторону идет всего лишь несколько человек. Я просто не мог себе представить, что кто-то будет ходить босиком. А толпа тем временем всё пребывала и прибывала. Здесь были и госслужащие, и представители Секретной службы, и даже уборщицы помещений. И все они были одеты в эти дурацкие тоги: кто-то напялил их прямо на свои костюмы и спецодежду, а кто-то подошел к этому делу более основательно — их тоги обвивались вокруг обнаженных тел. Именно последние были босиком. В волосы каждого из прибывающих человек, которых становилось как-то слишком много, были вплетены разноцветные ленты, а на лицах застыли идиотские улыбки.

— Ты видишь их глаза? — Регган пятился к противоположной от входа стене, вцепившись в камеру мертвой хваткой. Я кивнул. Глаза президента, подошедшего к нам очень близко, отливали уже знакомым фиолетовым оттенком.

— Дети мои, — Янк потянул руки в нашу сторону. — Почему от вас веет страхом и ненавистью? В наше время, когда каждый нашел своё призвание в умиротворении, не должно быть негативных эмоций. Должен быть только праздник всеобщей любви и взаимопонимания и ничего кроме него.

Я начал позорно отступать, составляя компанию Реггану. Внезапно Лео потер нос, чихнул, а у него изо рта показался фиолетовый дымок, зато взгляд немного прояснился. Он ошалело смотрел на меня, на Янка, который начал уже снимать с него пиджак вместе с рубашкой. Одновременно с героическим президентом улыбчивый представитель Секретной службы пытался напялить на Леонардо эту бесформенную тогу. Каким-то чудом Дефоссе смог увернуться и голый по пояс бросился к нам. Около стены уже явно не хватало места.

— Черт побери, Деймос, что за хрень здесь происходит? — прошипел Лео.

— Это у тебя стоит спросить!

— Так возрадуйтесь же, дети мои, и отриньте от себя все плохое! — Янк вытащил из-за пояса какой-то мешочек, развязал его лёгким движением руки, зачерпнул блестящий фиолетовой порошок и бросил горсть в нашу сторону.

— Бежим! — заорал я. Мы, переглянувшись, бросились в кабинет президента, дверь в который располагалась гораздо ближе от нас, чем та, которая вела в приемную. Регган, создавая миниатюрный смерч, расчищал нам дорогу, благо под действием джинновской наркоты, люди мало сопротивлялись, а я взял на себя поддержку щита, который не должен был пропустить внутрь отраву и хоть как-то задержать наступающих на нас людей. Когда каким-то чудом мы выбежали в коридор из потайной двери в кабинете Янка, обнаружив, что потеряли где-то Леонардо, послышался обиженный вой, и вся эта толпа ринулась за нами.

* * *

— Деймос, — я открыл глаза и посмотрел на Реггана. — Ты можешь сделать так, чтобы всё это безумие не вышло за пределы дворца?

— Уже, — я выглянул из-за стола и посмотрел на дверь. Одна её половина была сделана из мутного стекла, и теперь нам было отчетливо видно, что идиотски счастливые представители нового мира, придуманного Лео, топчутся перед дверью и решают, где же они нас, таких отвратительных и несчастных потеряли, и где им нас сейчас ещё можно поискать. — Рег, мы не можем прятаться вечно. Нужно срочно придумать, что же мы будем делать дальше.

Глава 5

За окном стремительно темнело, а у нас с Регом не было возможности даже свет зажечь, чтобы не привлечь внимание этих борцов за всеобщее счастье.

— Нужно для начала хоть что-нибудь узнать про джиннов, — я снова высунулся из-за стола и посмотрел на силуэты, которые всё еще мелькали за матовым стеклом. — А потом вспомнить, что конкретно этот придурок Лео пожелал.

— На второй вопрос я могу ответить, — Регган напряженно вглядывался в наступающие сумерки. — Лео сначала пожелал, чтобы все были счастливы, а потом добра и справедливости во всем мире.

— Это два желания, — осторожно заметил я.

— Да, но джинн, судя по всему принял их за одно. Скорее всего, потому что они взаимосвязаны. Ну, логично, если все будут считать себя счастливыми, то всюду воцариться гармония и всеобщая доброта. В общем, мир во всём мире, розовая мечта подрастающего поколения, еще верящего в утопию, — Регган на мгновение прикрыл глаза, а я внимательно смотрел на него.

— Знаешь, не получается, — наконец, произнес я.

— Что не получается?

— Видишь ли, Регган, по этой логике, определенный иммунитет должен развиться в тех, кто и так считает себя вполне счастливым. Я, например, — я пристально посмотрел на Рега. — А ты считаешь себя счастливым?

— Я не знаю, ясно?

— Ну-ну, — я покачал головой. — Я только не пойму, зачем он пожелал себе бессмертия, если изначально хотел счастья и добра.

— Чтобы откат от справедливости не задел, — усмехнулся Гволхмэй, — добро у каждого свое, иногда оно приходит и с пистолетом.

— Как думаешь, здесь есть библиотека?

— Конечно, есть. Подозреваю, что эта библиотека ещё со времен Империи осталась, — Рег пожал плечами. — Никто в своем уме не станет уничтожать целое состояние.

— Тогда нам нужно её найти. А как это можно сделать, не привлекая излишнего внимания? — я вздохнул и вновь посмотрел на такую внешне хлипкую преграду, отделяющую нас от несущих всеобщую любовь и гармонию, или какую там заразу они разносили.

— Очень просто, нужно всего лишь поймать кого-нибудь, кто знает дворец лучше, чем мы с тобой.

— О, конечно, это ведь всего лишь, — я хмыкнул. — И как мы это сделаем, умник?

— Предоставь дело профессионалу, — Регган снял бейсболку и стянул волосы в хвост. Я невольно задумался. Когда мы его притащили в СБ, волосы были длиннее обычного, но все же не настолько, Гволхмэй явно следил за тем, чтобы они находились в порядке. Интересно, что изменилось и почему меня вообще волнует длина его волос?

Пока я раздумывал о том, что заставило Реггана сменить имидж, он подкрался к двери встал так, чтобы его силуэт не просвечивал в верхней части двери. Он стоял, напряженно к чему-то прислушиваясь. Наконец, происходящее за дверью его полностью удовлетворило, потому что Рег стремительно отпер замок, приоткрыл дверь и втащил в комнату какого-то щуплого субъекта в тоге, надетой поверх спецухи электрика. Едва слышно щелкнул замок, и Регган, пригибаясь, потащил свою жертву к столу, за которым прятался я. Он особо не церемонился и излишне грубо толкнул в моем направлении этого счастливого обладателя фиолетовых склер, который даже не обратил внимания грубость и смотрел на меня с каким-то детским любопытством, от которого попахивало идиотизмом. Особо не мешкая, Регган нырнул следом. Сразу стало несколько тесно и не слишком удобно.

— Привет, — прошептал я, наклоняясь к нашему пленнику. — Тебя как зовут?

— Стив, — радостно ответил он, широко улыбаясь.

— Здорово, классное имя, — продолжал шептать я. — Стив, давай поиграем в игру?

— В какую игру? — он бесхитростно смотрел на меня.

— Ты покажешь нам, где находится библиотека, а мы тебя по телевизору покажем.

— Здорово, — внезапно Стив нахмурился. — Но магистр Янк говорит, что вы всё ещё несчастны, поэтому не в состоянии достигнуть полного единения с космическим добром.

— И он конечно же прав, на то Янк и магистр, — от улыбки мне уже сводило скулы, но это было необходимо, чтобы Стив не начал орать, или ещё как-то привлекать внимание остальных. Даже Регган это прекрасно понимал, поэтому, как бы ему не хотелось схватить несчастного, точнее счастливого Стива, и вытрясти из него нужные нам сведенья, приходилось терпеть, потому что каким сильным бы не был наш иммунитет, от наркоты джинна он нас вряд ли защитит, а если и защитит, то ненадолго. — Мы с другом, как только попадем в библиотеку, так сразу станем самыми добрыми и счастливыми людьми на планете.

— Правда?

— Конечно, правда, я тебя хоть раз обманывал? — вообще-то я его впервые видел, так что ничем не рисковал, задавая подобный вопрос.

— Нет, не припомню, — Стив нахмурил лоб, пытаясь, видимо, вспомнить, обманывал я его или все-таки нет. Видимо он что-то вспомнил или задался мысленно не тем вопросом, потому что в глазах промелькнула знакомая искра, склеры стали темнее, и он снова расплылся в бесхитростной улыбке. Этот факт не слишком успокоил меня. Но успокоил парня и теперь на его сияющей лице не было ни капли подозрения, которое обуревало его мгновение назад.

— Тогда пойдемте, я вас туда мигом отведу. Это хорошо, что мы в офисе мисс Браун сидим, отсюда самый короткий путь. Мисс Браун часто с архивом работает, поэтому у неё прямой вход прямо из кабинета.

Дальше мы с Гволхмэем с отвисшими челюстями наблюдали за тем, как Стив, насвистывая веселенький мотивчик, встал и обошел стол, на котором что-то куда-то повернул, чем-то щелкнул, и часть стены отодвинулась, открыв проем, судя по неровным краям и слабому свечению, являющимся порталом.

— Вот это вот, это что сейчас было? — первым нарушил молчание Регган. Он снова надел бейсболку и подошел к порталу, не забыв прихватить с собой камеру.

— Это проход в библиотеку дворца, прямой служебный вход, — любезно сообщил Стив, глядя на нас как на не слишком умных людей, не понимающих очевидных вещей.

— А-а-а, — протянули мы с Регганом хором.

— Так вы идете, или нужно магистра позвать, чтобы он вас простимулировал в идее обрести доброту и стать по-настоящему счастливыми?

— После тебя, — натянуто улыбнулся Регган и сделал приглашающий жест рукой.

Стив пожал плечами и первым исчез в портале. После него в проход нырнул Регган, а за ним я. Уже проходя в арку входа, я оглянулся и успел заметить, как на столе вспыхнули несколько лампочек, а стена начала двигаться, чтобы занять своё положенное место.

Сам переход был нормальным. Не таким идеальным, как тот, что сделал для меня Дэрик Фолт, но вполне даже ничего, во всяком случае, блевать мне после перехода не хотелось, так, мутило слегка. Регган уже ждал меня на той стороне, а вот Стива я почему-то не наблюдал.

— И где наш проводник? — я принялся осматриваться по сторонам, отмечая, что портал был настроен куда-то между рядами книг, видимо в то место, книгами из которого часто пользовалась неизвестная мне мисс Браун.

— Побежал менять лампочку, — Регган ткнул пальцем вверх, и я только сейчас обратил внимание на то, что прямо над нами лампочки и впрямь не горела. — И куда нас занесло?

— Одно я могу сказать абсолютно точно — это библиотека, — ответил я.

— У меня с каждой минутой возникает все больше вопросов, — Гволхмэй обеспокоенно на меня посмотрел. — Например, мне одному показалось странным, что первый встречный нам в этом дворце знает всё о потайном ходе с порталом. Я не говорю о конкретном месте.

— Может это очень близкий знакомый мисс Браун? — натянуто улыбнулся я, понимая настороженность Реггана.

— Очень странное совпадение. Даже более странное, чем те метаморфозы, которые происходили с ним во время общения с нами. Ты, я надеюсь, тоже заметил этот подозрительный факт? — я кивнул. — Это меньше всего смахивает на действие психотропного вещества или любого другого наркотика. Мы изначально отталкивались от того факта, что это распространяется через некий порошок. Но я никогда не встречал ничего подобного, что могло корректировать поведение, мысли и чувства с течением времени. И я не могу сказать, что это меня успокаивает, — он замолчал и смотрел на меня светлыми глазами, в которых читалось слишком много вопросов и непонимания.

— Будто я в восторге от происходящего, — я тряхнул головой. — Мы ничего не знаем об этом веществе. Может это обычная модификация какого-нибудь наркотика.

— Может, но я с таким не сталкивался никогда. Но если представить, что это все же не наркотик?

— К чему ты ведешь?

— Мы находимся во дворце и стараемся не распространить эту гадость, а что если не нужно ничего уже распространять? — Рег напряженно замолчал.

— Нужно отталкиваться от того что имеем. А имеем мы джина — одну штуку, желания использованные — две штуки, и предположительный путь заражения. Больше никакой информации у нас на данном этапе нет, поэтому необходимо решать все проблемы постепенно и начать хотя бы со сбора информации, — я развернулся и молча направился искать каталог или что-нибудь подобное, больше не вступая в дискуссию с Гволхмэем.

Очень скоро я понял, что библиотека расположена в некоем субпространстве, потому что я не припомню ни одного здания в Хавьере, включая, кстати сказать, дворец, которое могло бы похвастаться площадями, способными вместить такое количество различных книг. Я бродил между полок, очень сильно надеясь, что не заблужусь, и не буду бродить здесь вечно. О том, как мы вообще будем отсюда выбираться, я старался не думать. То ли мне повезло, то ли библиотека, являясь по сути частью дворцового комплекса, попыталась помочь непутевому потомку своих прежних хозяев, но на каталог библиотеки я вышел уже минут через пять своих хаотичных блужданий. Каталог был огромен и занимал целый сектор. К счастью библиотекарь здесь знал своё дело и очень скоро мы с Регганом тащили стопки книг к столу в читальном зале, куда нас вывели указатели, развешанные по стенам.

Читальный зал мне понравился. Очень уютный, с приглушенным светом. На столиках стояли лампы, чтобы свет был не рассеянный, а падал именно на книгу, которую читатель захотел почитать. Рассевшись в удобные кресла, мы с Регом позволили себе ненадолго расслабиться, просто посидев пару минут, наслаждаясь этой прекрасной, неповторимой атмосферой. Но как только Регган притянул к себе первую книгу и открыл её на оглавлении, раздался визгливый голос, заставивший нас едва ли не подпрыгнуть от неожиданности.

— Ты куда свои грязные грабли тянешь?! — Регган принялся недоуменно оглядываться по сторонам, а я неосознанно спрятал руки под стол. — Не видишь что ли, что тут написано? — в поле зрения появился маленький, худой старичок, который обличительно тыкал в Рега пальцем с таким видом, словно Регган только что собственноручно вырезал всю его семью, предварительно надругавшись над всеми, включая любимую собачку. — Здесь написано, что работать над старинными изданиями можно только в специальных перчатках! — Блямс, на стол перед нами упали две пары белоснежным тонких перчаток. — Ты бы ещё жрать здесь начал! Или потащил бы данное издание в туалет типа сортир!

— Да успокойтесь, вы, — попытался оправдаться Регган, натягивая перчатки на руки. — Мы не видели никакой надписи, и вас видим впервые с того момента, когда вошли в этот храм знаний! Или вы хотите, чтобы мы интуитивно знали все правила, особенно те, которые не были нам озвучены?

— А если вы позволите себе ещё раз повысить голос, находясь в читальном зале, я вас вышвырну отсюда быстрее, чем вы успеете сказать «сиськи»! Это вам понятно?

— Извините нас, — пробормотал я, быстро надевая перчатки. — Этого больше не повторится. — И я под столом пнул Реггана, который открыл было рот, чтобы явно что-то булькнуть не по теме.

— Смотрите, я за вами слежу! — и библиотекарь направился к столу, расположенному почти в центре зала.

Мы с Регом переглянулись, и с трудом сдержали смех, а то, кто его знает этого библиотекаря, может и правда выкинет нас отсюда, а мы ещё не нашли ответов на интересующие нас вопросы.

Информации о джиннах было до безобразия мало. Очень скоро мы поняли одно: достоверного способа избавиться от джинна не существует. Если верить религиозным источникам, то джинны представляли собой один видов демонов, но обычный экзорцизм на них почему-то не действовал. Мы долго вполголоса обсуждали вопрос о ритуале изгнания, но в итоге его отмели, как слишком ненадежный. Некоторые культуры в доисламском периоде поклонялись джиннаям, сразу поднимая их из разряда низших демонов к низшим божествам, и из этого следовало, что, применив обычный ритуал изгнания мы его просто еще больше его разозлим, если эти джиннаи и джинны одно и тоже. Тем более, мы точно не знаем, с каким конкретно из видов джиннов мы столкнулись, а если немного подумать о везении или невезении Дефоссе, тут смотря с какой стороны подходить к этому вопросу, то нельзя исключить, что он откопал ифрита — самого могущественного представителя этой весьма разношерстной братии. И кем бы он ни был: низшим божеством или обычным демоном, все источники сводились к молитве, как к единственному способу изгнания джинна. А этот способ был для нас абсолютно неприемлем. Чтобы сработала молитва, нужно искренне верить в того, кому молишься, а это невозможно, не в нашем случае. Причем непонятно откуда его все же изгонять, из мира или из тела, которое он выбрал в качестве своего пристанища. А если он все-таки выглядит так, как хочет выглядеть и не использует никого для своего телесного воплощения в отличие от демонов христианства, что, кстати, упоминалось в другом трактате, то даже молитва может не сработать. Так же мы нашли краткое руководство по поводу того, как управлять джиннами. Там была смехотворная формула призыва, как они ее называли. Максимум, что бы получилось у призывателя, это не вызвать джинна, а сломать язык о несуществующие слова и помереть от потери крови, если надрезать вены глубже и выше положенного. Больше похоже на шарлатанскую писанину, непонятно зачем сохранившуюся в стенах библиотеки. Единым в большинстве книг был один момент: исполнив три желания, джинн возвращается в свое пристанище и ждет часа заключить очередной договор с новым хозяином. Прочитанное создало больше вопросов, чем ответов. Но нам оставалось только одно: найти Лео и надеяться на то, что этот олень не использовал своё последнее желание. А после того как мы его найдем, нужно будет уговорить его истратить последнее желание на то, чтобы всё вернулось на круги своя. И самое последнее: после того как Лео озвучит своё последнее желание, джинн вернется в лампу, так вот что это такое за посудина, лампу будет необходимо спрятать так хорошо, чтобы никто больше не воспользовался услугами джинна, по незнанию отполировав эту чертову лампу.

Узнав, что это лампа, Рег сразу же решил использовать ее по прямому назначению, то есть налить масло и пожечь, но я быстро охладил его пыл, напомнив, что связываться с бездомным джинном, лично мне почему-то неохота.

Придя к определенным выводам, мы с Регганом притащили все книги на стол библиотекаря, уточнили, как можно из библиотеки выйти, и под гневные причитания направились к выходу.

Вышли мы через другой портал, для общественного, так сказать, пользования. Когда я выразил удивление тому факту, что здесь расположено слишком много индивидуальных порталов, то библиотекарь презрительно скривился и процедил, что субпространство библиотеки сделано таким образом, что её энергия может накапливаться и циркулировать по кругу, отдавая необходимое количество для поддержания всех наложенных заклятий, и самовосполняясь при помощи накопителей. При этом она использует энергию Тьмы, то есть практически вечна, что не может почтенного библиотекаря не радовать. Мы с Регганом тоже порадовались вместе с ним, за что заслужили на пару оскорблений меньше, чем могли бы огрести. Так мне почему-то показалось.

На этот раз портал вывел нас прямиком в тот самый зал, в котором не так давно состоялась моя звездная пресс-конференция. В этом зале было достаточно мест, где можно было спрятаться, что мы и сделали, забившись в угол за большой колонной. К счастью, никого поблизости не оказалось, чтобы заметить наши довольно бестолковые метания.

— Вот поэтому, я никогда не берусь за дела без разведки и тщательно разработанного плана, — пробурчал Регган, когда я ему указал на наши не вполне профессиональные действия. — Мало того, что я впервые в этом дворце, так еще и не знаю, что делать дальше. Может, всё-таки свалим отсюда, пока еще не слишком поздно?

— Да? И выпустим всю эту счастливую нечисть наружу? Давай все же исходить из того, что пока мы законсервировали эту тухлятину здесь вместе с собой. Ну, откроем мы двери в светлое и счастливое будущее… Ты вообще можешь себе представить, на что будет способен Эд, если ему станет жизненно необходимо кого-нибудь осчастливить? Даже если это нужно будет сделать насильно?

— Нет, я понятия не имею об этом, потому что понятия не имею о том, кто такой Эд, — ядовито произнес Регган. — Вы иногда про него так говорите, словно он реинкарнация Эдуарда Фолта…

— Ну, почему реинкарнация? — пробормотал я, отводя взгляд от пристально смотревшего на меня Реггана.

— Так, — Рег опустил камеру на пол. — Так. Поправь меня, если я ошибаюсь, — он глубоко вдохнул и выдохнул. — Ты что, правда думаешь, что твоя злобная болонка и есть тот самый принц Эдуард? И, похоже, он сам так думает?

— А еще гномы, которые просто уверены в этом. Уверены настолько, что не поленились провести анализ ДНК, дабы не вручить счета и депозиты самозванцу, — я вздохнул и осторожно выглянул из-за колонны.

— И кто еще знает?

— Эван с ребятами, тоже кстати представь их, направляющих на путь истинного счастья особо сомневающихся, Рей с Вандой и Лео знает… Эд и его пра-пра-пра-какая-то бабушка Ванесса — близнецы, поэтому Лео сначала немного охренел от фамильного сходства, а потом выяснил всю правду.

— Но… как? — на Реггана было жалко смотреть: в нем боролись яростная злость и чистое детское любопытство — посмотреть на живую легенду еще раз под другим углом.

— Он находился в стазисе, куда направился во время очередного пожара. Знаешь, Эд невероятный специалист по пожарам, обвалам, землетрясениям и другим не менее убойным стихиям. Он их просто притягивает у себе. Настолько, что сама Прекраснейшая не смогла держать подле себя эту бомбу с часовым механизмом и вышвырнула из своих чертог, как только случай подвернулся. На моей памяти он дважды разрушил комнаты: один раз в поместье Дефоссе, ну ты помнишь, что стало с библиотекой, второй раз уже в нашем поместье, убил Кэмела и в свой день рожденья натравил на нас кита Альфонса, из-за которого мы потерпели кораблекрушение. Это самое впечатляющее, но не самое разрушительное из того, что выпало на его совсем недолгую жизнь. Ах да, вспомни сгоревшую явку Гильдии, когда туда заявилось это ходячее несчастье. Но то, что Эд просто хронический неудачник, не перестает делать его не Темным принцем.

— Я так понимаю, наше общение с ним нужно сократить до минимума, — задумчиво пробормотал Регган.

— Почему?

— Потому что он убьет меня в любом случае, специально или по чистой случайности. — Вполне серьезно проговорил он.

— Я так не думаю, — я покачал головой. Не буду я тебе говорить, что Эд испытывает к тебе некую слабость. — А теперь подумай и скажи, ты хочешь, чтобы Эдуард Фолт, заручившись поддержкой Эвана Роше и его подчиненных, пошел творить добро по всему миру? Я сомневаюсь, что нас это обойдет стороной.

Регган весьма ощутимо вздрогнул и покачал головой.

— В любом случае локальная толпа идиотов, распространяющих свой идиотизм по всему континенту — это проблема, которую можно решить только одним путем, — наконец произнес он. После этого поднял камеру, с которой он за это время уже просто сросся. При этом вид у него был очень задумчивый. Несколько минут помолчав, он поднял голову и принялся внимательно осматривать стены и уходящий вверх потолок.

— А как здесь с системой вентиляции? — наконец спросил он.

— Понятия не имею, — честно признался я. — Но подозреваю, что вон те решетки, почти под потолком, это оно и есть. А зачем тебе знать про вентиляцию?

— Нужно будет пробраться к приточной установке, — без объяснений ответил Регган, а затем всё же решил пояснить. — Даже если эти сектанты жрут по расписанию, то дышать по расписанию ещё никто не научился. Поэтому мы просто распылим какое-нибудь снотворное возле этой самой установки. Нужно будет только засечь время, а после идти искать Леонардо, приводить его в чувства, если будет нужно, то жестко, чтобы он отменил свои безумные желания.

— Вполне разумный план, — я, если честно, даже удивился. — Только не говори мне, что у тебя в кармане случайно завалялось снотворное, которое можно будет рассеять в воздухе.

— А я и не говорю, — Регган в который раз осторожно опустил здоровенную камеру на пол и, подпрыгнув, ловко полез по стене к вентиляционному окну, используя в качестве опоры только ему видимые выступы. Минута, и решетка вентиляционной трубы была снята, и Гволхмэй подтянувшись, забрался внутрь. После этого он выглянул из трубы и кивнул мне. — Спрячь камеру и давай ко мне. Нам, прежде всего, нужно найти медицинский кабинет, он просто обязан быть во дворце. Вот там мы и достанем снотворное.

Прятать камеру я не стал, сомневаюсь, что осчастливленным будет хоть какое-то дело для хранившегося в ней компромата, который умудрился наснимать Регган во время нашего бегства от всей этой толпы. Просто задвинув её подальше в угол, я влез к Регу. Правда, мне на это понадобилось немного больше времени, но я справился, надо отдать должное Эвану, учили меня на совесть. Регу даже втягивать меня не пришлось. Кое-как развернувшись в довольно широкой на самом деле трубе, я пополз вперед, в то время как Гволхмэй пристраивал решетку на место, чтобы дырка под потолком не так бросалась в глаза.

Медицинский кабинет мы нашли быстро, он был пуст, видимо, медик, дежуривший сегодня, присоединился к банде добрых и пушистых ребятишек в римских тогах. А может быть он ушел домой, или у него вообще сегодня был выходной, а ещё как вариант, в штате вообще не было медика — президент экономил на своем здоровье и здоровье тех, кто его окружал, поэтому все таблетки предпочитал выдавать самостоятельно, а вдруг что-нибудь да поможет? Хотя, что далеко ходить, сам был свидетелем того, как он раздавал универсальное снадобье от всех недугов всем встречным на своем пути, доставая его из личного мешочка. Гадать можно было до бесконечности, но факт оставался фактом — медика не было, как не было ключа от сейфа, в котором, скорее всего, и держали сильнодействующие препараты, в соответствие с законом о движении этих самых сильнодействующих. С сейфом помог Регган, вскрыв его с помощью ножа и поминания почему-то матери Дефоссе, которая в своё время не додумалась сделать аборт. Но вскрыть сейф — это было полбеды, нужно было еще выяснить, что из находящихся здесь препаратов — снотворное, и как таблетки и растворы можно пустить в вентиляцию? Их должно быть достаточное количество, чтобы усыпить всех находящихся во дворце людей, ну, хотя бы большую часть.

Пока Регган разбирался с содержимым сейфа, я бездумно перебирал запасы в шкафах, пока не наткнулся на порошкообразное вещество в довольно большом мешке — транквилизатор для крупных животных, которым смазывали иглы специальных дротиков. Когда я показал свою находку Регу, тот только сплюнул и снова на этот раз вспомнил своего папашу, которому зачем-то повезло, и который перенес свинку в детстве без последствий — желательно смертельных, но можно было бы и на атрофии некоторых желез остановиться.

Так же мы взяли с собой несколько одноразовых инъекций с универсальным антидотом, который пригодится если не в борьбе с розовым порошком, то по крайней мере действие снотворного сведет на нет. Все-таки Лео нужен был нам хоть в небольшой трезвости рассудка.

Затащив мешок в короб вытяжной трубы, мы поползли дальше, ища приточную установку. Вопреки здравому смыслу установка оказалась расположена не под крышей, а внизу. Зачем это сделали — лично для мен так и осталось загадкой.

Обмотав морды мокрыми полотенцами, мы с Регганом высыпали в устройство сначала половину мешка этой убойной дряни, но затем, подумав, бухнули в систему всё, что находилось в мешке.

Теперь оставалось только ждать. Ждать молча не хотелось, поэтому я, сидя на полу, прислонившись к стене подальше от установки, решил кое-что уточнить у Рега.

— Так как ночь-то прошла?

— Полная любви и страсти, — Рагган не смотрел на меня, гипнотизируя взглядом противоположную стену.

— Я серьезно спрашиваю.

— А я серьезно отвечаю. Ванда, ух, какая горячая…

— Горячий у нас Хиттинг и, подозреваю, Тарис. И если бы у тебя действительно была такая ночь, которую ты мне сейчас описываешь, то вряд ли ты кидался бы на людей после неё. Так что произошло?

— Инженер-теплотехник произошел, — рявкнул Рег. — И, знаешь, Дей, я уже большой мальчик и мне не нужно твоё разрешение и благословение, но… можно, я его убью? Можно? Можно? Ну, пожалуйста! Хотя, что это я. Денег у меня достаточно, а заказ такой простой, можно все так оформить, что даже Ванда не узнает. Хотя зачем мне деньги, я же там главный… — все тише начал рассуждать он, абстрагируясь от разговора со мной и, судя по его виду, всерьез обдумывая идею заказать Влада. А судя по тому, как он напряженно думал, эта идея только что пришла в его светлую голову.

— Как же он достал уже, кто бы знал, — я покачал головой. — А когда вы, наконец, избавились от этого д… хм, друга юности, вы чем занимались?

— Что тебе надо, Нейман? — устало проговорил Рег и закрыл глаза. — Зачем тебе это знать?

— Ванда мой друг, мой лучший друг, да и ты не чужой мне человек, так что колись.

— Мы немного поговорили за чашкой ароматного чая с пряниками. Но, то ли чай был невкусными, то ли пряники не свежие, но разговор не удовлетворил ни одну из сторон.

— Значит, нужно было говорить за вином и вкусным сыром, — я все еще смотрел на Реггана, который все еще сидел с закрытыми глазами.

— Если я тебе скажу, ты отстанешь от меня и больше никогда не вернешься к этой теме.

Я неопределенно хмыкнул. Начало немного клонить в сон, видимо какая-та часть этой снотворной гадости все же начала попадать в организм. Регган тоже выглядел более уставшим, было видно, как ему тяжело бороться со сном. Он тряхнул головой и быстрым движением соорудил вокруг нас непроницаемый купол. Потом добавил пару жестов и в замкнутое пространство начал подаваться воздух под напором. Я читал о таком, но никогда не пробовал делать. Воздушный пузырь с приточной системой очистки воздуха. Трудоемко и абсолютно бесполезно в обычное время. Единственный плюс, затрат манны практически нет. Подобные системы есть в любом здании и находятся в качестве артефактов с быстрой активацией на случай чрезвычайных ситуаций.

— Мощно, — оценил я и глубоко вздохнул, ощущая, как чистый свежий воздух заполняет грудь.

— И не поверишь, как жизненно необходимо.

— А ты от темы не уходи.

— Мы просто поговорили. Рассказали немного о себе, школу повспоминали, поделились, чем занимались после нее. Я рассказал, каким плохим был мальчиком, и что я совершенно не сожалею ни о чем.

— И?

— Я снял иллюзию со своих шрамов, ясно? — Регган обхватил голову руками.

— Зачем? — я даже немного опешил.

— Хотел показать, что на самом деле собой представляю, если она не верит словам.

— И что?

— Откуда я знаю?! Ванда просто постояла, посмотрела, а потом ушла. Не сказав ни одного гребанного слова!

— Но это разве не то, чего ты добивался? Ты же хотел не понятно, правда, зачем, чтобы у моей подружки появилось отвращение не только к инженеру-теплотехнику, но и к оригиналу? — я насмешливо посмотрел на насупившегося Рега. Значит всё верно, до него наконец-то дошло, на кого похож Влад. — Хочешь знать, что она делала, когда ушла в свою спальню? — Регган медленно покачал головой. — А я всё равно скажу. Она позвонила мне, плакала и клялась, что применит самые изощренные пытки, если я не признаюсь, кто тот варвар, что сотворил с тобой такое, чтобы она могла его убить с максимальной жестокостью. И не я не мог ее переубедить, что в этом мире осталось только два человека, с которыми ты не можешь разобраться. Представляешь, она мне угрожала. А что я мог сказать? Что самый жуткий шрам ты оставил себе сам?

— Я не был настолько беспечен, — он откинулся к стене и повернул ко мне голову. — А ты знаешь, я ненавижу Новый Год.

— И что это значит? — теперь нахмуриться пришлось мне.

— Да какая разница, я и так сказал больше, чем следовало.

— Разница есть и не только для меня. Только я сомневаюсь, что ложь тебе поможет. Она умеет находить правильные ответы и без помощи эриля.

— А кто второй?

— В смысле?

— Ты сказал, что осталось только два человека с кем я не смогу разобраться.

— Ты сам, Регган. Второй человек — это ты сам.

Мы замолчали. Были слышны чьи-то шаги, и гулкие голоса. Я не знаю, сколько времени мы так сидели. Регган думая о чем-то своем, я прислушиваясь. Мне это почему-то напомнило, как мы сидели в коридоре в поместье Дефоссе на Новый Год. Как и тогда я молчал. Я не хотел знать, о чем он думает, как не хотел нарушать эту тишину, которая если ничего не получится, может стать последним тихим моментом. Наконец, извне перестали доноситься любые звуки, теперь был отчетливо слышан только легкий гул вентиляционной системы.

— И что мне теперь делать? — Регган смотрел на меня не мигая. Я пожал плечами.

— Женись на ней. Вот закончим с этим джином и женись. Хоть бомжевать перестанешь. Только сначала попроси её руки у мистера Грея, чтобы он не грозился сжечь себя на вашей свадьбе, если что-то пойдёт не так.

— Что? — а вот сейчас Рег точно растерялся.

— Лучше тебе не знать, поверь, — я поднялся. — Ну что, времени достаточно прошло, пошли проверять.

Идти мы всё-таки не рискнули, а снова залезли в трубу. На этот раз задумчивый Регган лез первым. Когда мы проползли до того зала, где оставили камеру, то через решетку увидели Лео. Он спал посреди зала на полу, положив руку под голову и причмокивая во сне.

— Вот он, гад, — прошипел Рег. — Ну теперь его надо сюда затащить, чтобы у него не было возможности на помощь позвать.

И он первым спрыгнул вниз, чтобы приступить ко второй части плана — изолирование Дефоссе от его ярых последователей, часть которых во главе с Янком спали тут же в зале, только почти у дверей в командный центр.

Глава 6

Я открыл глаза и посмотрел на белоснежный потолок, который в темноте ночи казался серым, а от неяркого света, исходящего от противно пикающих приборов, тени, образовавшиеся на нём, приобрели какой-то гротескный вид. В очередной раз я убедился, что извращенная удачливость Леонардо Дефоссе беспощадна не только к нему самому, но и к тем, кто находится рядом с ним. Почему-то достается больше всего именно мне. Совершенно непонятная зависимость, от которой даже Рей только руками разводит, потому что именно в этом случае сила эриля бессильна.

Дверь неслышно приоткрылась и в неё проскользнула Ванда.

— Дей, ты не спишь? — она подошла ко мне и наклонилась, заглядывая в лицо.

— А если бы я ответил, что сплю, тебя бы это удовлетворило? — от Ванды заметно несло перегаром, и выглядела она очень несчастной. — Что случилось?

— Ничего, — она упрямо покачала кудрявой головой. — Вот, подпиши, — и она протянула мне листок бумаги и ручку.

— Что это?

— Заявление о кратковременном отпуске. Я всё же решила последовать советам врачей и попробовать восстановиться в родном доме.

— Посреди ночи? Ну-ка, колись, что ещё произошло? — я невольно нахмурился. В глазах всё расплывалось, а в голове стоял звон от литра обезболивающего, который всё ещё тёк по моим венам, через иглу, закрепленную в ней. Непонятно от чего меня обезболивали: то ли от полученных травм, то ли от действия лозы, но боли я не чувствовал, и был за это безмерно благодарен Моррис, которая пообещала собственноручно меня препарировать наживую, если меня снова доставят к ней в подобном состоянии.

— Дей, ничего не произошло, — Ванда бесцеремонно села на край моей кровати. — Правда. Мне нужно подумать, вот и всё.

— А что тебе мешает думать в Хавьере?

— Гволхмэй. Мне мешает думать Гволхмэй. Подпиши, пожалуйста. Я все твои поручения выполнила: все системы работают, тест на ДНК делается, а отпечатки пальцев говорят, что тот Кэмел, который лапал стакан в вашем номере — настоящий. Во всяком случае, именно его пальчики находятся в базе.

— Вэн, что он сделал? — я невольно сжал кулаки.

— Ничего, это я. Я сама — дура, он ни в чём не виноват, подпишешь?

Я просто поднял невероятно тяжелую руку и поставил свою подпись под заявлением. Что-то определенно произошло, отчего Ванда напилась и банально сбежала из собственного дома, но выяснять подробности, когда в твоей голове поселился просто вселенский вакуум, было крайне неразумно — займусь этим завтра, а Ванда пусть отдохнет немного, ей это тоже не помешает.

— Тебе портал сделать? — спросил я, и когда она кивнула, превратил ручку, которой только что подписал ей отпуск, в портал, ведущий прямо к двери квартиры Греев в Жильне.

Она чмокнула меня в щеку и унеслась, а я снова принялся разглядывать потолок палаты медотдела, расположенного здесь в СБ.

Мысли под конской дозой обезболивающих путались, и мне это не нравилось, поэтому я начал старательно, шаг за шагом анализировать ситуацию, приведшею меня в эту замечательную палату под наблюдение доктора Моррис.

* * *

Чтобы засунуть Леонардо Дефоссе в вентиляционную трубу потребовалось приложить усилия. Очень много усилий, потому что наш друг оказался тяжелой, просто неподъемной скотиной, несмотря на своё довольно приличное телосложение и отсутствие жировых отложений. Нам пришлось спуститься в зал вдвоем, затем, подхватив за руки и за ноги мирно храпящее тело, протащить его чуть ли не через половину дворца, чтобы найти помещение, откуда мы могли дотянуться до вентиляции, не прибегая к акробатическим выкрутасам. Этим помещением оказался давнишний медпункт, где потолки были не такие высокие, как в остальных помещениях, а еще там присутствовал монументальный стол, с которого мы вполне могли забраться в своё временное убежище, а также затащить туда причину всей этой фиолетовой мерзости.

Лишь попав в трубу, я, с трудом отдышавшись, вспомнил, что забыл приставить решетку на место в том зале, из которого мы и начали наш квест.

Пришлось возвращаться. Следом за мной полз Регган, матерясь на трех языках, и волоча за собой Лео.

— Да приведи ты его уже в чувства, — в сердцах бросил я Регу, когда поднял выпавшую решетку и принялся приделывать её на место.

За моей спиной послышалась возня, на которую я не обращал внимания, потому что мой взгляд был прикован к происходящему внизу. Дверь, ведущая в зал, резко распахнулась, и на пороге возник Джо Кэмел собственной персоной.

— Рег, какого хрена ты со мной вытворяешь? — раздался немного истеричный голос Лео.

— Тише, — проговорил я, не отрывая взгляда от нашего неубиваемого Джо. Что он здесь забыл?

— Лео, лучше не вякай, — Регган не кричал, но его низкий голос просто вибрировал от переполняющей его сейчас ярости. — Напряги мозги, если тебе есть, что напрягать, и скажи: ты использовал последнее желание?

— А тебе какая разница? Найди своего джинна и загадывай, что пожелаешь.

— В настоящий момент я желаю только одного: как следует стиснуть руки на твоей шее…

— Тише, вы, — Кэмел завертел головой, видимо пытался понять, откуда идут эти странные звуки. Ничего не обнаружив, он быстро подошел к Янку и, приподняв того за грудки, несколько раз ударил по щекам ладонью.

— Хватит толкаться! И вообще, куда вы меня затащили, сволочи?

— Лео, ты ответишь или нет, ты истратил своё последнее желание?

— Нет. Вот, ты добился своего своим обычным путем чрезмерного насилия…

— Заткнитесь, оба, — прошипел я, поворачиваясь к Лео и Реггану. — Или, клянусь, я вас сейчас сам заткну.

— Что с тобой? — прошептал на этот раз Рег и подполз ко мне, оставив Лео одного.

— Смотри, — я снова приник к решетке, через которую было прекрасно видно зал, и Кэмела, который пытался привести в чувства Янка весьма жесткими методами.

— О как, — Регган не удержался и присвистнул. — И что же данный индивид здесь делает?

— Это очень хороший вопрос, — я напряг слух, пытаясь услышать, что же происходит в этот момент в зале.

— Янк, ты что спишь? Ты же обещал мне эту древнюю вещицу! — Кэмел снова отвесил нашему героическому президенту оплеуху. — Да что же это? Сначала Гволхмэй, теперь вот это! Я не для того через всё это дерьмо буквально на животе прополз, чтобы вы меня кинули и отдали на растерзание этому убийце, от которого у меня просто кровь в жилах стынет. А это что ещё? — Кэмел схватил мешочек, привязанный к поясу Янка, и сунул в него свой любопытный нос. — Апчхи!

Мы с Регганом отпрянули от решетки и инстинктивно прижали к лицам мокрые тряпки, которые всё ещё были у нас с собой. Когда Кэмел прочихался, мы осторожно приблизились к нашему обзорному пункту и посмотрели вниз. Даже с этого расстояния было видно, что склеры нашего лидера приобрели фиолетовый оттенок, а на лице расплылась идиотская улыбка. Так же мы поняли, что, похоже, немного переборщили с транквилизатором, потому что никто из окружения Янка, как и он сам не проснулись, а храп, раздающийся вокруг, только усилился, когда на транквилизатор попала наркота джинна.

— Как он сюда попал, и самое главное зачем? — Регган задавал абсолютно правильные вопросы, вот только меня сейчас беспокоило нечто совсем другое. В это время я лихорадочно обдумывал, каким образом использовать сложившуюся ситуацию в свою пользу.

— Он нам всё равно не ответит, не сейчас, — я начал решительно отодвигать решетку.

— Ты куда собрался? — Регган схватил меня за рукав. — Сейчас Лео пожелает вернуть всё на свои места, и мы сможем узнать, что всё-таки Кэ…

— Нет, Рег, пускай Лео немного повременит со своим желанием. Мы сейчас спустимся вниз, возьмём Джо и камеру, найдем тихое местечко и снимем прекрасное интервью с лидером «Детей Свободы».

— Дей, ты в своём уме? — Регган потащил меня обратно, когда я уже практически собирался начать спускаться вниз.

— О, да. Я полностью в своем уме. Ты только представь, какую дичь сейчас будет нести Джо, по поводу всеобщей любви, счастья и взаимопонимания. И что он будет делать потом, независимо от того: настоящий он или всё-таки нет.

— Хм, — Регган задумался, но рукав моей куртки пока не выпустил. — Хорошо, допустим, ты прав. Давай попробуем, а потом уже Лео вернет все на свои места.

— Вот ещё! — раздался гневный голос Леонардо. — С чего бы мне своё последнее желание тратить на такие жуткие вещи, о которых вы говорите?

— С того, что в противном случае, я выпущу тебе кишки, — ласково проворковал Регган, и его лицо словно осветилось изнутри, сделав просто нереально красивым.

— Я всё равно не умру, — осторожно напомнил нам об этом факте Лео, подозрительно глядя на Рега.

— А я помню, но вот только боль-то ты будешь чувствовать, а я уж постараюсь, что умирать ты будешь о-о-очень долго, и поверь, мне не надоест придумывать для тебя всё новые и новые развлечения.

— Ты просто садист и маньяк, — категорично заявил Леонардо.

— Да я, в общем-то, этого никогда не отрицал, — пожал плечами Регган.

— Я сделаю, как говорит этот неандерталец, но, Деймос, знай, что это произойдет только под давлением угроз и грубой силы!

— Угу, я это учту в твоей эпитафии, — я кивнул и, вырвав рукав куртки из рук Реггана, начал спускаться к Джо, который в это время пытался соорудить себе тогу, сорвав с окна занавеску.

— Варвары. Вы все вар-ва-ры, — по слогам произнес Лео. — Вот, я это сказал!

Тем временем я уже спрыгнул на пол и пошел в направлении Кэмела. По легкому стуку я определил, что Регган мягко спрыгнул на пол, надеюсь, он направился к камере, потому что я не знаю, как Джо на него отреагирует, даже находясь под фиолетовой наркотой одного конкретного джинна. Я уже почти дошел до Кэмела, как за спиной раздался грохот. Я повернулся на звук так быстро, как только смог, и увидел лежащего на полу Лео.

— Да что же это такое? — я бросился к нему и осторожно перевернул на спину. Лео лежал с закрытыми глазами, а я дрожащими руками пытался нащупать пульс у него на шее. У меня ничего не получалось, поэтому я несколько раз определял пульс сначала у себя, а потом пытался нащупать его у Лео. Пульса не было. — Как же так? Я не понимаю, — продолжал бормотать я, тупо пялясь на своего определенного мертвого друга.

— А-а-а, — Лео резко выдохнул и сел, открывая глаза. — Вы почему меня не предупредили, что здесь так высоко?

— Тьфу, — я поднял голову и увидел, как стоящий неподалеку бледный Гволхмэй сплюнул на пол и поднял на плечо камеру. — И ты плюнь на него, Марк, ты что забыл, что этот пассажир временно бессмертный?

Пока я пытался отойти от шока и осознать, почему Регган называет меня Марк, к нам подошел Джо, который уже успел укутаться в свою импровизированную тогу.

— Простите, господа, но почему у вас такие напряженные лица? Вы же определенно не чувствуете этого поистине волшебного ощущения счастья, которое просто переполняет меня, — и Кэмел воздел руки вверх и замычал. — О-у-м-м-м.

— Тьфу, — теперь уже на пол сплюнул я, но сделал это так, чтобы Джо не заметил. Потом вскочил на ноги и встал перед ним, движением руки активируя артефактный микрофон, встроенный в камеру Рега, которая была сделана таким образом, что только репортер мог активировать микрофон, находясь в объективе. — Мистер Кэмел, Марк Шеппель, — я схватил руку Джо и начал её трясти. — Вот именно об этом мы и хотели с вами побеседовать. Вы же поделитесь со мной, моим оператором и личным секретарем президента Янка секретом вашего прекрасного настроения?

— Ну что вы, Марк, какие секреты? — Джо расплылся в улыбке. — Никаких секретов, просто нужно любить и ценить друг друга.

— Это невероятно, волшебно и так необычно, вы позволите? — я подхватил Кэмела под руку и потащил из зала, чтобы ненароком не разбудить всех счастливчиков, потому что даже большая доза транквилизатора не будет действовать вечно.

— А куда мы идем? — бесхитростно спросил Джо.

— Мы идем туда, где никто не сможет вас перебить, и вы сможете в полной мере поделиться рецептом всеобщего счастья с нами, а также с огромной аудиторией наших замечательных зрителей.

Как-то так получилось, что мы снова завалились в кабинет неизвестной мне мисс Браун. Я почти силой заставил Джо сесть за стол, а сам расположился напротив. Регган встал сбоку, чтобы в объектив попадали мы все вместе: и я, и Джо, и стол между нами. С другого края примостился причитающий Лео, который постоянно меня отвлекал своим бубнежом о несправедливости этой никчемной жизни.

— Итак, мистер Кэмел, что вы намерены сделать, чтобы все жители нашей прекрасной страны нашли счастье в добре и взаимопонимании? — широко улыбаясь, задал я свой первый вопрос.

Всё интервью заняло примерно час. Джо было не заткнуть, и мне оставалось только поддакивать и, улыбаясь, вставлять остроумные ремарки.

Прервал нас шум, раздавшийся в коридоре. Значит, действие транквилизатора подходило к концу. Пора было сваливать отсюда.

— Всего хорошего, мистер Кэмел, — я снова потряс его руку. — Вы нас сегодня просто невозможно порадовали. Скажите, не на камеру, а зачем вы пришли сегодня во дворец, если это конечно не секрет?

— Ну какой секрет, что вы, Марк, — махнул рукой Джо. — Просто президент Янк обещал мне презентовать некую древнюю лампу, но в свете моего теперешнего состояния, я считаю это неактуальным.

Каким образом я не свалился на пол, а продолжал улыбаться, пока бежал к двери, волоча за собой Лео, еще надолго останется для меня загадкой. А с Янком мы очень обстоятельно побеседуем, когда эта мразь очухается от своих фиолетовых глюков.

— Где лампа, гад? — процедил Регган, когда мы бежали по коридору к приемной президента, из которой была неплохая возможность отступить, если нас снова зажмут в угол.

— В приемной на полу, — наморщив лоб, сообщил Леонардо, в глазах которого всё чаще и чаще проскальзывали ярко-синие искры.

— Замечательно, — я втолкнул его в приемную и заскочил следом, захлопнув дверь перед носом бежавшего за нами Янка, который очухавшись от действия транквилизатора, резво ринулся в погоню. Схватив стул, я быстро всунул его в ручки, заблокировав таким образом дверь. Регган проделал тоже самое с дверью запасного выхода. — Вызывай джинна и возвращай всё на свои места! — в двери заколотили с такой силой, что стало понятно — они долго не выдержат, но нам долго и не нужно было.

— Аль-Рашид, я хочу загадать своё последнее желание, — горестно взвыл Лео, заламывая руки.

— Слушаю и повинуюсь, мой господин, — джинн опять был облачен в деловой костюм тройку, и традиционный поклон смотрелся несколько нелепо.

— Моё последнее желание — отмена всех предыдущих, — Лео тяжко вздохнул и побрел к своему рабочему месту, где упал на кресло и принялся обмахиваться ладонью.

— Слушаюсь, — сквозь зубы процедил джинн и щелкнул пальцами. После этого он повернулся ко мне и оскалил на редкость острые зубы. — Это ты виноват, Темный, что сорвалась такая великолепная шутка над неверными.

— Эй, ты не борзей, — Рег бросился ко мне, но джинн сделал небрежный пасс в его сторону и Регган упал на пол, сбитый на бегу воздушной волной.

Аль-Рашид вытянул руки в мою сторону, но тут уж моя магия не стала ждать, пока меня спеленают, и темные нити, вырвавшиеся из источника столкнулись с огненными, которые изливались из рук джинна.

Джинн быстро понял, что воздействовать таким образом на меня бесполезно, но отомстить почему-то горел именно мне, поэтому он перенес свою магию на потолок за секунду до того момента, когда за дверью начали падать лишенные счастья люди, а его самого засосало обратно в лампу, окутанного фиолетовым дымом.

Я успел схватить лампу и прижать её к себе, когда потолок начал рушиться. Под летящими обломками я бросился к столу секретаря, над которым ничего глобально-разрушительного не происходило. Леонардо был без сознания и полулежал в своем кресле, а Регган всё еще пытался освободиться от сковывающих его уз. В любом случае я увидел, что им ничего не грозит, когда на меня упал какой-то обломок, и наступила темнота.

* * *

Дверь палаты приоткрылась, впустив Эдуарда.

— Ты нас напугал, — он подошел к кровати и сел в стоящее перед ней кресло.

— Подумаешь, — я вяло махнул рукой. — От тебя мне доставалось гораздо больше. Что с дворцом?

— Закрыт на полную реконструкцию.

— Почему? — я удивленно захлопал глазами, приподнявшись на локтях. — Потолок же только в приемной обвалился.

— Потому что люди, находящиеся под воздействием заклятья нанесли ему весьма значительный ущерб: они ободрали все шторы, сняли всю драпировку со стен, а когда вас искали, то отрывали панели, чтобы поискать еще и там.

— Круто… — только и смог сказать я.

— Но нет худа без добра. Реконструкция сделает дворец точно таким, каким он был в годы моей юности. Я подписал резолюцию от твоего имени и предоставил планы, а Леонардо заставил Янка всё это подписать.

— Хорошо, — я откинулся на подушку. — А почему здесь нет Элли и кота?

— Потому что Моррис их не пустила. Сказала, что они помешают своими воплями резать тебя на кусочки. Интересно, почему она такая агрессивная?

— Мужчины нет? — вяло предположил я.

— Возможно, — Эд задумался, затем покачал головой и продолжил. — ДНК тест готов.

— И?

— Это — настоящий Кэмел.

— Но… как это возможно? — я снова растеряно посмотрел на Эдуарда, который невозмутимо вытащил из папки, на которой золотыми буквами было выведено «На подпись», два листа.

— Я тоже задал себе этот вопрос. Сразу же, как только проверили пальчики. Тогда я не поленился и наведался на пятый склад. Та балка, которая упала на Джо, всё еще там, рабочие, похоже, никогда не выйдут на работу из своей забастовки.

— Интересно, чего они хотят?

— Как обычно: много денег и чтобы не работать при этом. Ничего нового, — Эд скривился.

— Так что там с балкой?

— Эта балка являлась причиной смерти того Джо Кэмела, и на ней сохранилась его ДНК… — он позволил себе улыбнуться краешком губ.

— И? Эд, ну почему ты так тянешь?

— Чтобы было интересно, Дей, — я бросил на него яростный взгляд и Эдуард, усмехаясь, положил на мой живот обе бумаги. — Тот человек, что был на складе, был кем угодно, но только не Джо Кэмелом. Однако его ДНК полностью совпало с ДНК вора, похитившего по официальной версии артефакт «Феникс» на одном очень знаменитом приеме у Морана.

— Я не… я уже вообще ничего не понимаю, — я ошарашено пытался прочитать то, что было написано на бумагах.

— Тебе будет, чем заняться, — Эдуард поднялся из кресла. — Утром тебя выпустят отсюда, а пока спи. Тебе помочь уснуть? — я сначала хотел отказаться, но потом кивнул, и Эд, дотронувшись до моего лба кончиками пальцев, забрал бумаги и направился к двери. Это последнее, что я увидел, прежде чем погрузиться в сон.

Глава 7

Утром Морис меня не отпустила. Сказала, что за мной нужно ещё сутки понаблюдать. Она не разрешила мне даже поработать, и я полдня слонялся по зданию СБ, и старательно мешал работать всем остальным, выполняя назначение нашего местного коновала с красным крестиком на шапочке. Послонявшись без особого энтузиазма по научному отделу, я понял, что ничего не понимаю, а не понимать я не слишком люблю, поэтому отправился посмотреть на Хиттинга, оставшегося за главного в отсутствии Ванды. Под руководством Эда его группа разрабатывала план глубокого внедрения к Кэмелу, потому как последнее его явление народу, так сказать, не слишком всех обрадовало, но больше всего привело в небольшое недоумение его, как оказалось, очень тесные взаимоотношения с нашим кем-то наверняка любимый президентом. В следственном я засунул нос практически во все документы, и пару раз выразительно хмыкнув, порекомендовал привлечь к этому делу нашу действующую и бывшую аристократию. Хиттинг не выдержал, ну что тут сказать, огненный маг как-никак, и послал меня в такие дали, что стало неудобно всем, находящимся в кабинете людям. Эд усмехнулся и ядовито добавил о том, что в его телефоне номер быстрого набора Морис стоит под циферкой один в виду последних событий. Я же, ханжески поджав губы, гордо удалился с высоко поднятой головой и… пошел мешать работать Реггану.

— Хиттинг меня послал на хер, — с порога выпалил я, входя без стука и падая на свободный стул в крохотном полутемном кабинетике без окон.

— Интересно, а почему ты решил, что это здесь? — Гволхмэй поднял голову от бумаг, в которые зарылся и мрачно посмотрел на меня.

— Хм, как тебе сказать, — протянул я. — Мне скучно. Ну, Регган, ну поговори со мной, — проныл я, с удовольствием наблюдая, как перекашивается лицо Рега и он теряет небольшую часть своей привлекательности.

— А почему ты к своему рыжему дружку не пошел, раз тебе так ску-у-чно?

— Потому что Рей занят, — совершенно искренне ответил я.

— А я, значит, не занят, — на лице у Реггана заиграли желваки. — Мне, значит, нечем заняться, и поэтому скучающее начальство решило, что лучшего клоуна ему не найти.

— А я с ним и так могу поговорить в любое время дня и ночи, а с тобой, только сейчас.

— Ты тоже можешь поговорить со мной в любое другое свободное от работы время, — сквозь зубы процедил он и снова перевел взгляд на исписанный лист, который держал в руках. Я поднялся и с детским любопытством заглянул Регу за плечо, чтобы посмотреть над чем тот так усердно работает. Запрос от Министерства налогов и сборов о предоставлении информации о сотрудниках с указанием их предыдущего места работы.

— Серьезно? — я хмыкнул и снова развалился на стуле, поставив его предварительно напротив Гволхмэя, который задумчиво смотрел на написанное.

— Ты думаешь это смешно, отписывать подобные запросы мне? — он опустил лист и, откинувшись на спинку стула, взял в руку карандаш. — Как это будет выглядеть. Вот, например, что я напишу про себя? Вольнонаемный разнорабочий? Такой ответ их устроит? А Эдуард? Ты вообще в курсе, что официально он не может занимать должность в государственных учреждениях потому что это самое государство начисляет ему пенсию по психическому заболеванию? И вообще, СБ является государственным учреждением или все же имеет более глубокие корни и смысл, и если всё же второе, то тогда почему мы должны разгребать эту макулатуру? — прорычал он, не выпуская карандаш из рук.

— Эм, — я закусил губу, смутно припоминая «подлинную» историю возникновения Эдуарда Пастеля. — А ты откуда знаешь про Эда?

— Случайно узнал, отвечая на предыдущие тупые запросы о сторонних заработках, где я подтвердил, что в свободное от официальной работы время работаю семейным психологом и благодаря своему дару убеждения могу решить много неразрешимых вопросов. Мы что, действительно должны отвечать на эту ересь? Они думают нам заняться нечем? И почему этим должен заниматься я? Ты издеваешься надо мной? Я скоро могу официально вас всех послать на все четыре стороны и заделаться писателем. Я и не знал, что у меня может быть настолько богатая фантазия.

— Я вообще не занимаюсь отписыванием документов. У меня для этого есть очень квалифицированный секретарь, — еле сдерживая смех, я ответил на кучу вопросов одним ответом.

— С отвратительным чувством юмора. Может расширишь штат на пару особей, чтобы те занимались подобной макулатурой? — раздраженно бросил он.

— У нас каждый человек отвечает на сотню подобной чуши в месяц. — Я пожал плечами. — Но я обдумаю твое предложение.

— Можешь уже пойдешь мешать кому-нибудь другому или для разнообразия займешься делом?

— Что у тебя с Вандой? — без всяких предисловий задал я ему вопрос прямо в лоб. — Только не говори, что между вами ничего не произошло. Потому что, если бы это было так, она не напилась бы и не сорвалась в Жильну посреди ночи, — вот теперь я не ныл, а спрашивал вполне жестко. И это единственный вопрос, с которым я должен был разобраться, чтобы не дестабилизировать обстановку в моем учреждении, когда на кону стоит очень многое.

— Это не твоё дело, — Регган снова уткнулся в бумаги.

— Конечно, не моё, вот поэтому я и хочу знать.

— Дей, ты ведь не отстанешь? — он отшвырнул лист в сторону, а потом и вовсе смял его и выбросил в мусорку, стоящую под столом. Мне почудилось, что в его голосе прозвучала тоска.

— Ну разумеется, не отстану, — я даже выразил удивление, что он так плохо обо мне подумал. — Что между вами произошло? Рег, Ванда мой друг, мой лучший друг… — я выразительно посмотрел прямо ему в глаза.

— Да-да, я помню, ты уже неоднократно об этом говорил, — язвительно пробормотал он, — а я нет, поэтому меня можно вытряхнуть наизнанку, а вот лучшего друга трогать запрещено, а то вдруг заденешь ее чувства? А еще мне можно приказать, как своему подчиненному, а лучший друг пошлет тебя туда, куда отправил Хиттинг?

— Я не это имел ввиду, — я ответил ровно, обдумывая его слова. Он был взвинчен и многословен, хотя ранее я за ним подобного не наблюдалось. Правда, все его многословие сводилось к сарказму, скорее как к средству защиты. — Сейчас не то место и время, чтобы ради ваших разногласий мы похерили дело века.

— Когда ты отрубился, и Морис утащила тебя к себе с такой скоростью, что всем стало понятно, что дело плохо… — После недолгой паузы ответил Регган и тут же снова замолчал, а потом продолжил. — Я немного выпил. Ну, ладно, я напился как свинья, — он махнул рукой. — Сам от себя не ожидал, что могу так переживать. И тут Ванда зашла. Сюда. Я ей молча бутылку протянул, она так же молча выпила. А потом… — Рег замолчал и молчал так долго, что я понял, продолжать он не будет. Тогда я вздохнул и потер лоб.

— В общем, вы напились и переспали. Правда, я с трудом представляю, как это можно было сделать вот здесь, но… возможны варианты. И что? Это было настолько ужасно, что вы сейчас ведете себя как подростки, прячась друг от друга по кустам?

— Нет! Это не было ужасно! — рявкнул Рег. — Просто я, кретин, поверил, что у нее это действительно серьезно.

— Рег, что ты сделал? — я почувствовал, что у холодеет в груди. Да что этот придурок натворил? — То Ванда сбегает в Жильну, то ты начинаешь вести себя как прыщавый юнец, в конце концов, разберитесь уже между собой, вы меня достали!

— О, мы разобрались, еще как, — ядовито прошипел Регган. — Я сделал ей предложение, а она просто молча оделась и ушла! И как оказалось, она пошла прямиком к тебе, чтобы выпросить отпуск и сбежать, пока ты плохо соображаешь, находясь под наркотой.

— Ты что сделал? — я почувствовал, что в груди задавило. Нет, я догадывался, что Регган плохо в женщинах разбирается, но чтобы до такой степени. — Ванда была замужем за этим козлом, инженером-теплотехником совсем недавно!

— И что?! — Регган с силой пнул мусорное ведро, стоящее под столом. Оно опрокинулось и на пол высыпались смятые бумажки. Часть из них выкатилась к моим ногам, а я тупо смотрел на них, пытаясь понять, как теперь хоть что-то исправить. — Я тоже ей не девственником достался!

— Рег, ты совсем дебил?! — вот тут я не выдержал и заорал. — Слушай меня внимательно, кретин! Ванда с тринадцати лет по тебе сохнет. Уж не знаю, что она в тебе нашла, не симпатичную мордаху, это точно. Но она даже надеяться не смела, что такой как ты однажды обратит на нее свое королевское внимание. Откуда ей было знать, что это у тебя просто защитная реакция такая, из-за какой-то бросившей тебя однажды шлюхи?! Она даже этого инженера-теплотехника где-то откопала, и замуж за него выскочила, потому что он похож внешне на тебя! Но он не ты, и она быстро это поняла и развелась. И вот ей приходится с тобой работать, а у тебя все та же ледяная броня. Но мы попали в неприятную историю, и я пострадал, и ты в порыве странных сантиментов выпил и завалил её на этот стол с её полного на то согласия. Вы сняли стресс, всё прекрасно, и тут ты делаешь ей предложение, после того, как все произошло. Знаешь, тебе очень повезло, что Ванда не попыталась тебя прямо здесь прирезать! Она долго бы потом рыдала на твоей могиле, но зато прекратила бы думать о том, что над ней так нелепо поиздевались!

— Но…

— Заткнись! — я сжал кулаки. — Когда ты уже поймешь, что ты чертовски красивый мужик, просто мечта девяносто восьми процентов женщин от пятнадцати до бесконечности?! Да, ты делишь это почетное место с Эдом, но факт остается фактом!

— Почему девяносто восьми процентов? — хмуро пробурчал Рег.

— Потому что нам с Дефоссе повезло найти двух девушек, которые клюнули на нас, но возможно это произошло потому, что Крис не знакома с Эдом, а Элли только недавно встретилась с тобой.

— То есть, ты хочешь сказать, что Ванда…

— Да, идиот! Ванда входит в эти девяносто восемь процентов, только ей не твоя смазливая морда интересна, как бы ни странно это звучало, она всегда перлась именно от тебя, от витающей вокруг тебя опасности.

— А…

— Лучше не спрашивай, — я поднял руку, затыкая Рега. Не собираюсь ему рассказывать об адреналиновой зависимости Ванды. Пусть сам разбирается. — Только ответь мне, ты зачем вообще сделал это предложение?

— Я не знаю, — я впервые увидел Реггана растерянным. — Мне тогда показалось, что это правильно, наверное, повелся на твои слова. Тем более, не ты ли об этом говорил? И вообще в последнее время от тебя я вижу только не слишком опытную сваху, которая хочет свети нас вместе. Ты сам уже определись, что ты хочешь.

— Идиот, — я снова потер лоб. Отлично, теперь Гволхмэй пытается выставить виноватым меня, хотя сам начал понимать, что слегка напортачил. — Она тебе хоть нравится? — задав вопрос, я пристально посмотрел прямо в светлые глаза.

— Я был готов убить Уилсона, когда увидел, как тот схватил её за руку на том сраном приёме, — неожиданно спокойно ответил Рег.

— О как, — я посмотрел на него с большим интересом. — И как на самом деле давно…

Закончить мне не дал Леонардо, ввалившийся в кабинет как обычно без стука.

— Что ты здесь забыл? — Регган привстал из-за стола. — Ты же должен Янка пасти.

— Где? Наше место работы в руинах, а Янк пока ютится в заштатном Министерстве путей и сообщений, потому что начал параноить и думает, что его скоро убьют. А в Министерстве путей и сообщений его никто в своем уме искать не будет.

— А у нас такое есть? — я напряг память, пытаясь вспомнить что-нибудь подобное. Ничего не вспоминалось, и я оставил это гиблое дело.

— Конечно есть, — Регган рухнул обратно и наконец бросил этот чертов карандаш на стол, который все это время крутил в руке. — Я никак не могу согласовать с ним возможность предоставления красного коридора для наших вертолетов в случае чрезвычайной ситуации.

— А у нас есть вертолеты? — удивился я гораздо больше этому факту, чем тому, что у нас есть очередное Министерство.

— Представь себе. И не только они. Твое поручение выполнено, гараж заполнен, шесть вертолетов и самолет стоит в ангаре, штат полностью укомплектован. С Министерством транспорта и дорожным агентством проблем не возникло, оказалось личное присутствие на подписании всех возможных договоров придает скорости к их рассмотрению, только не понятно почему все так нервничали? — усмехнулся Регган. — А вот с Министром Смитом как-то до личной встречи не дошло. А на официальные запросы он почему-то не отвечает. У меня не было времени встретиться с ним. Его секретарь почему-то сказала, что мне не следуют с ним встречаться лично, если я действительно тот человек, чьим именем представляюсь, но если я настаиваю, то за последствия она не ручается. — Лео так активно кивал над последними словами Рега, что я заподозрил что-то неладное.

— Министр поделился с Янком своим кабинетом, а сам ушел в какую-то кладовку, прихватив с собой свою секретаршу, — практически перебил Реггана Леонардо.

— И? — я с любопытством смотрел на Лео, который выглядел ошарашенным настолько, что даже Регган с его таким преждевременным предложением, был просто образцом спокойствия.

— Вы должны это видеть! И, предупреждаю сразу, я его уже проверил на все проклятья, и выпоил все возможные противоядия, ничего не подействовало. Он просто такой вот. И я теперь прекрасно понимаю почему он долгое время был исполняющим обязанности министра, но совершенно не представляю, как он вообще стал министром, пусть даже заштатного министерства, о котором все уже давно забыли.

— Долго думали в чем подвох? Тоже неоднократно отравить пытались? — вставил свое едкое слово Регган.

— Почему отравить-то, я его проверял на яды!

— А лучше бы отравил — это бы решило все мои проблемы.

— Мой дорогой друг, — приобнял Лео Гволхмэя за плечи, и я с удовольствием наблюдал, что Рег не убирает руку и не уходит от прикосновений. — Обидеть такого человека, это как, не знаю, грех большой совершить.

— Да какого такого? — любопытно стало не только мне. Регган тоже выглядел заинтересованным.

— Бери свою камеру, пойдемте, снимете сюжет. Только, предупреждаю сразу, в эфир это давать нельзя — вам никто не поверит, и решат, что это ложная информация. — Леонардо только что руки не потирал от предстоящего шоу.

— А почему бы нам не прийти к нему в своем истинном облике? Можно, например, сразу заняться делом.

— Регган, нет в тебе духа авантюризма! — закатил глаза Дефоссе. — Ты как бесчувственная кукла хочешь всех задавить своим авторитетом. Может ты погубил столько талантов на своем веку, просто не давая человеку раскрыться.

— Я даже не буду спрашивать каким образом я это делал, — Регган снял со спинки стула свою кожаную куртку и накинул ее на плечи, чем заслужил полный презрения взгляд Леонардо.

— В переносном, Регган, в переносном. Если это так важно для тебя, этот министр понятия не имеет кто ты такой и кто я такой, и даже кто такой Нейман. Да что там, он даже не сразу узнал президента Янка, зато потом любезно освободил свое помещение, чтобы тот мог расположить свою президентскую задницу в более-менее цивильных условиях, правда, предварительно забрав оттуда последний стул. Хотя о том, что ему следует проявить иерархическое подчинение в структуре власти, Смиту деликатно намекнул его заместитель, без его ведома вынеся компьютер из кабинета. И я могу вас уверить, это не проявление неуважения к власти, — поставил жирную точку в дискуссии с Регганом Лео, выжидательно нас рассматривая.

Мы с Регганом переглянулись, и я побежал отпрашиваться у своего лечащего врача, клятвенно пообещав, что не допущу больше падения на мою бедную голову потолков, и не буду перенапрягать мозг, который у меня всё же был, потому что что-то явно было сотрясено.

Министерство путей и сообщений поражало своей убогостью. Располагалось оно в каком-то древнем памятнике местному зодчеству: деревянная изба, покосившая от старости, нижние этажи уже наполовину ушли под землю и с трудом верилось, что через те маленькие окошечки, что находились над землей мог проступать хоть какой-то свет. Понятно, почему Янк выбрал именно это Министерство для своего временного расположения, думая, что его никто здесь не найдет.

Когда мы зашли внутрь, то столкнулись с высоким, русоволосым мужчиной с простым, открытым лицом, одетым в явно поношенный костюм с вышарканными локтями. Он стоял чуть в стороне от двери и негромко разговаривал по телефону.

— Нет, дорогая, не нужно никого мочить. Успокойся. Не ищи топор, я его надежно спрятал. Я сам разберусь с этой скотиной, когда домой приду. Ты же меня заберешь, а то я, похоже, деньги на такси забыл. Хорошо, люблю — целую. — Он нажал на кнопку отбоя и перевел взгляд на нас. — Жена немного расстроилась. Наш петух пробрался в теплицу и выдрал несколько саженцев помидоров, — словно извиняясь, пояснил он свои слова, свидетелями которых мы случайно стали. — Вы, наверное, к президенту Янку?

— Нет, министр Смит, эти господа именно к вам, — Леонардо шагнул вперед и указал на нас Смиту. — Марк Шеппель — известный репортер, он хочет взять у вас интервью.

— Да? А зачем? В моей работе нет ничего примечательного, — Смит махнул рукой куда-то в сторону, и пошел в том направлении, даже не проверив, следуем мы за ним или нет.

— Позвольте об этом судить нам, — сумел произнести я, откашлявшись перед этим.

Мы прошли по такому же убогому, как и всё здание, коридору и втиснулись в кабинет, по сравнению с которым кабинет Реггана был просто хоромами.

— Ой, у меня же нет лишних стульев, — хлопнул себя по лбу Смит. — Вы не волнуйтесь, я сейчас лавку принесу, — и он вышел обратно в коридор, чтобы, видимо, найти лавку.

— Лавку? Это что шутка? — Регган опустил камеру на пол. — Что это вообще такое?

— Понятия не имею, — я развел руками.

— Петух, сожравший помидоры? Мы вообще куда попали? — Регган не мог успокоиться. Мне, если честно тоже было не по себе. Так ведь просто не бывает — такие министры подрывают все основы мироздания.

Дверь открылась и к нам присоединилась бледная девица, которая молча поставила на стол подарочный пакет.

— Извините, мистер Дефоссе, не могли бы вы передать этот пакет министру Смиту? — она устала обратилась к опешившему Лео.

— А почему вы сами этого не сделаете? — осторожно поинтересовался он, пытаясь заглянуть в пакет, за что получил камерой по спине.

— Никогда не открывай незнакомые пакеты в незнакомом месте, — прошипел Регган очень тихо, чтобы услышать его могли только мы. Лео бросил косой взгляд на друга и оставил в покое подарочный пакет.

— Может, вы ему объясните, что подарки от организаций нельзя заворачивать? Что у людей эти деньги выделены на представительские расходы, они целевые, и их нельзя тратить ни на что другое? — без особой надежды попросила она нас и вышла из кабинета.

Мы все трое могли только моргать, глядя на упаковку, которая была самым ярким и дорогим предметом в этом кабинете.

— А вот и лавка, — в кабинет спиной вперед протиснулся Смит, пыхтя пытающийся втиснуть ещё и довольно внушительную скамью. Поставив её на пол, он обернулся и увидел подарок на столе. — Ну вот как ещё говорить людям, что ничего этого не нужно! — он даже покраснел от возмущения. — Ну вот, опять давление, похоже, поднялось. Так что вы хотели? Интервью? А на какую тему?

— Вы никогда не хотели баллотироваться в президенты? — внезапно булькнул я, и тут же чуть язык себе не прикусил.

— Я? Нет, что вы, — махнул рукой министр. — Зачем мне такой геморрой, мне и своей работы хватает. Тем более, чем выше пост, тем меньше зарплата, а мне еще двоих детей кормить и поднимать.

— Ик, — я от неожиданности икнул, во все глаза глядя на министра Смита.

Тут дверь снова открылась, и с каменным выражением, застывшем на лице, в кабинет вошла женщина, которая несла в руках большую бутыль, наполненную водой.

— Мистер Смит, это постоит пока здесь? Я попозже заберу, — она поставила бутыль в угол кабинета, улыбнулась Смиту и пошла к двери.

Регган слегка приоткрыл дверь, через которую она удалилась, и я увидел, как девушка остановилась и разговаривает с высоким черноволосым парнем, напыщенностью которого несло за версту.

— Вода? Серьезно? — он говорил громко, особо не таясь. Было ощущение, что Смит совершенно не замечает происходившего за дверью.

— Серьезно. Либо к вечеру она превратиться в вино, либо она освятится, и я наконец серьезно подойду к вопросу своего выздоровления, — проговорив это, женщина тихо удалилась вглубь коридора.

Я проводил женщину взглядом, прикрыл дверь, потом снова посмотрел на Смита.

— Единороги всё-таки существуют, Эд был прав, — пробормотал я, поднимаясь с неудобной скамьи, которую притащил сюда министр, чтобы разместить своих гостей.

Дверь снова открылась и в кабинет заглянула девица, которая принесла в кабинет подарок, который всё еще продолжал стоять на столе.

— Мистер Смит, там проверяющие из Протектората пришли. Кормить будем?

— Ну конечно! У нас прекрасный буфет, а сегодня замечательную выпечку привезли, покажи господам проверяющим, будь добра. Да, и скажи, что у нас всё как у людей, можно через распознаватель расплатиться.

У министра снова зазвонил телефон, и он нахмурившись поднял трубку. Даже без громкой связи, я услышал, как из динамика раздается женский ор, срывающийся на визг. Смит положил телефон перед собой динамиком вниз и, словно извиняясь, пожал плечами.

— Заместитель президента звонит, не могу с ней разговаривать, абсолютно невменяема тетка, — визг прекратился, и Министр быстро схватил телефон. — Да-да, мисс Вожек, я предоставлю все, что вы просите. И отчет тоже. София, — обратился он к девушке, которая все еще ждала распоряжений Смита. — Узнай, что нужно заместителю президента и сделай доброе дело, набросай какой-нибудь отчет, который она просит. — Девушка кивнула и вышла.

— Ик, — на этот раз громко икнул Регган, а Лео чуть кулак себе в рот не запихал, стараясь не заржать. Я же поднялся на ноги и решительно протянул Смиту руку.

— Раз вы заняты проверкой, хотя, я вообще не понимаю, что у вас тут можно проверять, мы, пожалуй, встретимся в другой раз.

После этого я кое-как перелез через лавку и решительно потащил за собой Реггана. Леонардо вышел из кабинета самостоятельно.

— Что он такое? — теперь уже шепотом повторил свой вопрос Рег.

— Полагаю, наш будущий президент, — задумчиво ответил я. — Если Лео не ошибается, и он действительно вот такой.

— Мне кажется я знаю, где находятся мои запросы, — Рег кивнул на миниатюрный столик секретарши, заваленный бумагами, которые та, просто элементарно не успевала разбирать, учитывая незапланированный переезд и еще более убогие условия для работы, чем были несколько дней назад.

В коридоре мы столкнулись с двумя парнями в штатском, которые шли к кабинету министра с такими кислыми минами, что стало сразу же понятно: они даже не рассчитывают чем-то здесь поживиться, видимо, проверка была далеко не первой. Это только укрепила мою безумную идею. Только бы он продержался и не сорвался, как многие до него, дорвавшиеся до власти.

Выйдя на улицу, мы забрались в машину, которую снова вел Залман, который не доверял мою ценную тушку ни одному водителю из нашего штата.

— Отвезите меня домой, к моей жене и коту, — я зевнул. — Что-то я еще не в форме, мне отдохнуть надо. И, Рег, ты подумай, как исправить твой дебильный поступок, потому что без Ванды нам всем скоро будет тяжко.

Глава 8

Я прибыл на работу на следующее утро в прекрасном расположении духа. Правда мы почти подрались с Кингом, который видимо решил, что я недостаточно хорошо выгляжу и меня не мешало бы приукрасить, поэтому за ночь он выдрал все перья из ловца снов и разложил их на мне, а когда я протягивал руку, чтобы убрать эти украшения — меня злобно кусали и впивались немаленькими когтями в руки. Элли только беззвучно хохотала, уткнувшись в подушку, наблюдая за нашей возней, и не спешила прекратить это безобразие.

Так что на работу я пришел немного не выспавшимся, но в хорошем настроении.

Хмурый Регган ждал меня в приемной с пачкой бумаг в руках. Он так старательно делал вид, что не замечает Эда, что это начало бросаться в глаза.

— Регган, скажи, тебе никто пчелу в штаны сегодня не засунул? — Эдуард лениво потянулся и кивком головы поздоровался со мной. — Бумаги «На подпись» забери, — это уже предназначалось мне.

— И что я подписываю? — я поднял немалую кипу и направился к двери, ведущей в мой кабинет.

— В основном, никому не нужные акты, — с готовностью ответил Эд. — А почему наш плохой мальчик сегодня такой молчаливый?

— Вообще-то, я здесь, — не выдержал Рег, поднимаясь со своего места.

— Действительно, — Эдуард явно развлекался. — Деймос, Джейн арендовала на время небольшую студию, где ты сможешь смонтировать отснятый материал. Но для лучшего качества, тебе все же необходимо найти неплохого монтажника. Так же она подобрала несколько каналов, которые выставлены на продажу, необходимо согласовать требования, подписать договор и разработать план его дальнейшей раскрутки. Так же нужно немного усмирить пыл Кэмела до выхода первого материала, а то он начал проявлять нездоровую активность, до меня дошли слухи, что началось планирования поисков очередного артефакта, пока, правда, не переходящее на активные действия. Из этого следует, что лучше, если Джо Кемэл вообще не будет выходить из дома, пока мы не внедрим к нему своих людей. И… Мистер Гволхмэй, после того как вы переговорите с вашим непосредственным руководством, соблаговолите подойти ко мне, чтобы получить свою порцию любви в письменном эквиваленте.

— Если это очередной дебильный запрос, который нужно выполнить немедленно… — голос Рега заметно понизился, и в нем прозвучали рычащие нотки.

— Что значит, «если»? Конечно же там будет парочка подобных запросов, как же без них?

— Дей!

— Регган, не ори, лучше зайди и покажи, что ты мне принес, — я, наконец, открыл дверь, прошел по кабинету и бросил стопку бумаг на стол. — Что у тебя там?

— Вот это нужно хотя бы просмотреть, а в идеале внимательно изучить, подписать и отправить адресатам, — буркнул Регган и положил свою стопку бумаг рядом с моей.

— И что там?

— В основном всякая чушь, — Рег закатил глаза и сел в кресло напротив меня.

— Сходишь к Кэмелу? — просто спросил я, а он молча кивнул. Я с минуту его разглядывал, прежде чем спросить. — И, правда, чего ты сегодня такой мрачный?

— Не выспался, — отмахнулся он. Я взял первый документ из кипы, которую всучил мне Эдуард, где на первой странице был отчет о работе гильдии, подписанный Гволхмэем и перевел взгляд на Реггана. — Что? Мне нужно было снять напряжение.

— В зале снимай.

— В зале скучно.

— Понятно, — я не стал развивать эту тему и притянул к себе следующую бумагу, когда у Реггана зазвонил телефон.

— Хм, — задумчиво произнес он, глядя на дисплей.

— Ты ответить не хочешь? — из его телефона раздавался какой-то марш, и он очень меня нервировал, отвлекая от попытки вникнуть в написанное.

— Я не отвечаю на звонки на личный телефон с незнакомых номеров, но этот какой-то слишком настойчивый.

— О, Прекраснейшая, да включи ты уже громкую связь, вместе послушаем, только заткни его уже, — я закатил глаза и бросил бумагу на стол, так и не поняв, о чем в ней говорится.

Рег пожал плечами и нажал кнопку ответа, одновременно активируя громкую связь.

— Доброе утро, это Смит из Министерства путей и сообщений, — раздался из трубки знакомый голос. Мы с Регганом удивленно переглянулись. — Это Регган Гволхмэй?

— Да, это я, — осторожно ответил Рег и пожал плечами. — А откуда у вас мой личный номер, мистер Смит?

— О, мне было очень сложно его достать на самом деле. Пришлось подключить все свои связи, — Рег прищурился, а я ощутил холодок разочарования, который пробежал по груди. — Вы не поверите, но только в Пенсионном фонде мне сообщили, что в СБ есть сотрудник, который долгое время работал семейным психологом, там же мне и сообщили ваш номер.

— Это шутка? — вскинулся Регган.

— Нет, что вы, я понимаю, что нарушил закон о защите личных данных, но другого способа найти ваш номер у меня не получилось, — в голосе министра послышались виноватые нотки.

— Что? — Регган заморгал, а я едва со стула не свалился. — Простите, а напрямую связаться с СБ вы не пробовали? — осторожно спросил он.

— Пробовал, но мне ответили, что тут работает такой человек, но в штате, как психолог не числиться, поэтому я понял, что возможно данная информация не доступна секретарю и снова связался с пенсионным фондом.

— Вам нужен семейный психолог? — осторожно переспросил Регган.

— Ну да, поэтому я вам и звоню, — в голосе министра Смита прозвучало удивление. — Видите ли, ко мне обратилась по частному вопросу одна дама, у неё проблема с Комитетом по межеванию, потому что её муж успешно пытается отсудить себе кусок их общего земельного участка…

— Это всё здорово, но при чем тут Министерство путей и сообщений?

— Понимаете, по этой спорной территории должна пройти новая магистраль, а пока у этой дамы семейные неурядицы, дело застопорилось…

— Так, мистер Смит, помедленнее, — Регган поднял руку, словно Смит мог его видеть. Министр замолчал, а Рег глубоко вдохнул, выдохнул и снова заговорил: — А теперь объясните мне, только медленно и простыми словами — а я тут при чем?

— Мистер Гволхмэй, сделайте доброе дело, помогите этой даме решить её проблему с мужем, — и вот тут я всё-таки упал со стула, но не я один — Регган грохнулся на пол одновременно со мной.

— Мистер Гволхмэй? У вас что-то произошло? Я услышал какой-то шум.

— Нет-нет, всё нормально. Мистер Смит, вы знаете, кто я? — осторожно спросил он, вставая с пола и наклоняясь к телефону, лежащему на столе.

— Ну конечно! Я понимаю, теперь у вас несколько иной профиль работы, но… не могли бы вы тряхнуть стариной, так сказать, и сделать большое доброе дело…

— Вы же понимаете, что вы должны оформить запрос в соответствующей инстанции?

— Какой запрос, я же не нанимаю вас для какого-то противозаконного дела. Просто чисто по-человечески прошу помочь одному хорошему человеку.

Регган так беспомощно посмотрел на меня, что я укусил себя за кулак, чтобы истерично не заржать.

— Мистер Смит, вы не понимаете, я могу совершить это доброе дело, только избавив вашу даму от её мужа…

— Вот, вы сразу же уловили суть проблемы, нужно избавить эта пару от их разногласий, вы настоящий профи, мистер Гволхмэй, я так на вас надеюсь, — и министр Смит положил трубку.

— Что мне делать? — Регган смотрел на погасший экран, не мигая, словно пытаясь его загипнотизировать.

— Совершить доброе дело, — я не выдержал и хохотнул. — Помирить некую даму с её мужем, чтобы у нас появилась новая магистраль, — я похлопал его по плечу, благословляя на подвиг во имя Шории, и снова уткнулся в бумаги.

Регган некоторое время постоял, покачиваясь с носков на пятки и обратно, затем, схватив телефон, быстро вышел из моего кабинета. Надеюсь, он всё-таки решит проблему дамы не слишком радикально.

Подписав бумаги, я нашел Джейн, которая утащила меня в монтажную, где мы провели весь остаток дня, собирая из тонны отснятого материала приличный, и самое главное, громкий и сенсационный репортаж. Монтаж взял на себя Тэм, пообещав все сделать качественно, а вечером я провел время за изучением бумаг по покупке канала и скандалом с Эдиком, который наотрез отказался становиться «клоуном вечернего эфира», и который решил почему-то высказать претензии мне, а не мисс Ли, которая кружила вокруг него как акула, почуявшая добычу, но пока не решающаяся набросится.

Ночью я занимался любовью с Элли, а остаток ночи снова воевал с Кингом, который не оставлял своих попыток украсить меня перьями. В итоге я не выспался, а руки были покрыты царапинами, которые болели и нещадно чесались.

Первое на что я обратил внимание, когда добрался до приемной перед моим кабинетом — это отсутствие секретаря на его рабочем месте, а в остальном, всё было, как и вчера: стопка документов, и раздраженный Гволхмэй, правда, без документов.

— Ты какой-то взъерошенный, — я подошел к столу Эдуарда, чтобы забрать бумаги.

— Да что ты говоришь, подумать только, — саркастически поприветствовал меня Регган. — Я зашел, чтобы сказать, что поменял номер, вот, возьми, — и он сунул мне записку. — Этот Смит совершенно не понимает, что я не, мать вашу, фея крестная. А я не понимаю, почему я бегаю по его делам и решаю совершенно ненужные мне проблемы, — Рег потер переносицу. — Самое главное, что я его весь прошлый день не мог послать подальше, просто мистика какая-то.

— А номер ты сменил… — я с любопытством смотрел на Гволхмэя.

— Что он больше не смог до меня дозвониться!

— А-а-а, — я не выдержал и хохотнул. — Как ты решил вопрос семейных разногласий? — просто из любопытства поинтересовался я.

— После того, как сотворил еще пару больших добрых дел? Просто сказал этому придурку, что, если они не решат вопрос мирно и я еще раз о них услышу, я просто его прикопаю под березкой в Двух Дубках. Как ни странно, он мне поверил, — раздражение било через край, и я немного отстранился, чтобы меня не накрыло с головой волной негатива, которая исходила от Гволхмэя.

— Совершать добрые дела так утомительно, — хмыкнул я, за что получил в ответ такой красноречивый взгляд, что решил замолчать и больше не поднимать эту тему. — Что с Кэмелом? — осторожно спросил я.

— Ничего, клялся мамой, что пока за окном царит такая нехорошая атмосфера, что даже президент решил покинуть дворец и не высовывать нос из укрытия, он будет сидеть дома и дышать через раз. Я же так сильно забочусь о состоянии нашего лидера, что даже выделил ему пару человек охраны из гильдейских. Сейчас сидит и мешает водку с виски, успокаивая нервы. — Я молча кивнул, надеясь, что психика Джо не слишком пострадала от его визита и он быстро придет в норму.

— Вот что, пошли к тебе в кабинет, нужно пригладить план внедрения Хиттинга и Тарис, что-то мне как-то не по себе, нужен взгляд со стороны, особенно человека, который крутился в этих кругах. — Регган посверлил меня взглядом, но молча развернулся и отправился в свой кабинет, потому что у него в отличие от меня были почти все подготовительные бумаги.

Мы шли по пустынным коридорам — все сотрудники были заняты делами, особенно эрили, я Рея уже пару дней не видел, потому что ему сил хватает только до Морис доползти, так сильно он выматывается, просматривая варианты развития событий. Я прекрасно понимаю, что нельзя учесть абсолютно всё, и от этого всё больше и больше паранойю, пытаясь свести возможные потери к минимуму. Пока по всей стране царит затишье, как перед бурей, но уже через несколько дней это показное спокойствие будет нарушено, и Шорию так встряхнет, что всем на определенном этапе тошно станет. Но так надо. Ведь надо же?

Регган погремел ключами и отпер кабинет, после чего первым в него зашел и тут же выскочил обратно, тряся в руке небольшим сложенным пополам листом бумаги.

— Что это?! Что это, мать вашу?!

— Не ори, — я отодвинул от своего лица его руку с зажатой в ней бумажкой и зашел в кабинет. — Уверяю тебя, я не причастен к появлению вот этого в твоем кабинете.

Вместо ответа Регган выхватил трубку и набрал номер, одновременно активируя громкую связь, чтобы я мог все слышать и не переспрашивать.

— Мистер Смит, почему я под дверью своего кабинета нахожу записки…

— О, это вы мистер Гволхмэй. Понимаете, я всё утро не мог до вас дозвониться…

— Я телефон потерял… — процедил Регган.

— Это на самом деле большая неприятность, восстанавливать потерянные контакты так неудобно…

— Так зачем вы подсунули мне под дверь записку и самое главное — как вы прошли в СБ!

— Меня пропустил весьма любезный молодой человек на входе, но у вас было закрыто, а у меня очень много работы…

— Понятно, — Регган потер переносицу. — И зачем на этот раз я вам понадобился? Ещё одно «доброе дело»? А вы вообще в курсе, что у меня тоже много работы?

— Конечно, — в голосе Смита лично мне почудилось сочувствие. — Я прекрасно знаю, как много может быть работы у госслужащего. Вот, например, я сегодня проспал, представляете? Я прибежал на работу в половину восьмого! А теперь я ничего не успеваю сделать. А вчера меня собственный сын не узнал и закатил скандал, что его хочет унести незнакомый дядя, когда я забирал его из садика.

— Может быть, вы уже заведете заместителя? — Регган закатил глаза.

— Я бы с радостью, но его никак не могут утвердить, постоянно то какой-то бумажки не хватает, то требованиям правительства не соответствует. А у вас уже есть год стажа в работе в госучреждениях? — незатейливо спросил он.

— Так зачем вам нужно, чтобы я пришел? — проигнорировал вопрос Регган, прислонившись к стене в коридоре. В сам кабинет он по какой-то причине так и не зашли. Я, подумав, присоединился к нему.

— Как зачем? Я же уже объяснил, я пришел к вам, но вас не было. А у меня нет возможности снова приехать в СБ, чтобы передать вам ответ на ваш запрос.

— Вы что лично принесли ответ на запрос в СБ? — я не выдержал и брякнул это вслух.

— Ну а кто это еще сделает? Вы меня иногда поражаете своей наивностью, — я почувствовал, как у меня дернулся глаз, а на Рега вообще было страшно смотреть. — И что у вас с голосом?

— Болею, — буркнул Регган, показывая мне кулак.

— Сочувствую. Так вы придете за бумагами.

— Я Приеду за бумагами прямо сейчас, — ядовито ответил Рег и нажал на отбой.

— Да, кстати, — я перевел взгляд на его лицо, — что ты решил делать с Вандой?

— А что я должен решать с Вандой? — Регган нахмурился.

— Хватит ей отдыхать, заберем бумаги у нашего святого министра Смита и отправимся в Жильну, возвращать на рабочее место нашу симулянтку, — резко проговорил я.

— А как же план внедрения?

— Вот когда все будем в сборе, тогда и соберемся в актовом зале и всё обсудим. И ещё, может, бутылку с водой захватим к Смиту, так, на всякий случай? — в ответ Рег зарычал, и я не стал испытывать его терпение еще больше.

В Министерстве путей и сообщений ничего не изменилось — все та же убогая обстановка, которая лично меня удручала. Янк прав, никто в своем уме не будет его искать именно здесь. Президент Янк, словно услышав мои мысли, выскочил из какого-то коридора, и мы с ним столкнулись лицом к лицу.

— Шеппель? — он попятился. — Как вы здесь… — и тут его взгляд упал на Реггана. Янк так сильно побледнел, что мне показалось, еще немного и его хватит удар. Схватившись рукой за сердце, он попятился, и тут в убогий холл вышел Смит.

— О, мистер Гволхмэй, вы так быстро, сейчас София принесет ваши бумаги. Вы знает, господин Янк, мистер Гволхмэй такой замечательный человек. Он мне так помог, вы просто не представляете. Настоящий мастер своего дела.

Янк побледнел еще больше, а я так сильно прикусил нижнюю губу, что почувствовал во рту вкус крови. И тут я увидел Лео, который, глядя на эту сцену, просто сложился пополам в приступе беззвучного хохота. Понимая, что еще немного, и мы точно потеряем действующего президента, который теперь смотрел на Смита с непередаваемым ужасом, я выхватил из рук бледной Софии стопку бумаг, схватил Рега за руку и вытащил из министерства, не дав даже попрощаться.

Быстро доехав до СБ и бросив бумаги на стол всё еще отсутствующего Эда, я сделал портал и уже через полчаса мы с Гволхмэем стояли перед дверью, ведущей в жилые помещения дома Греев, первый этаж которого был отдан под бакалейную лавку.

Регган пребывал от общения со Смитом в некоей дезориентации, поэтому, похоже, не сразу сообразил, где мы очутились. Нажав на кнопку звонка, я сразу же сказал Регу, что нужно будет подождать из-за непривычного расположения квартиры.

Дверь приоткрылась, и я увидел отца Ванды. Невысокий коренастый мужчина, с небольшим пивным брюшком подозрительно нас осмотрел, потом узнал меня и отворил дверь пошире.

— Заходите, — и сразу же начал подниматься на второй этаж. Мы с Регом поспешили за ним. Когда дверь, ведущая с лестницы непосредственно в квартиру, распахнулась, и мистер Грей пропустил нас вперед, зайдя следом, Гволхмэй нервно усмехнулся и кашлянул.

— Болеет? — мистер Грей обратился ко мне, кивнув на Рега. После той злополучной свадьбы он стал более резким, несдержанным на язык, и раздражительным. Я его прекрасно понимал, не знаю, как сам бы среагировал, если бы моя дочь притащила домой инженера-теплотехника.

— Нет, — я покачал головой. — Мистер Грей, мы…

— Сейчас Ванду позову, можете пока проходить… куда-нибудь, — мистер Грей махнул рукой, показывая, что мы можем чувствовать себя как дома. — Кстати, а это кто? — он медленно оглядел Рега с ног до головы и поморщился. Ну да, Гволхмэй конечно не полная копия Влада, да и выглядит он ухожено и вещи на нем не с чужого плеча, но ассоциации нехорошие вызывает. — И что ему нужно? Денег в долг не даю.

— Причем здесь деньги в долг? — глаза Рега начали светлеть. — Денег у меня достаточно, а если будут нужны большие деньги, я вон у Неймана займу.

— Тогда что тебе нужно? Работа?

— Я сомневаюсь, что вам по карману мои услуги, — ответил Рег, делая глубокий вдох.

— А так вы представитель очередной фирмы, рекламирующий свой товар? Так вот, знайте, мы ничего не покупаем.

— Вы издеваетесь? — прошипел Регган.

— Нейман, что вообще происходит? Таскаешь сюда непонятно кого.

— Я прошу руки вашей дочери, — выпалил Регган, чтобы не перебирать его возможные причины визита в этот дом. Я уставился на Гволхмэя, которого похоже покусал Смит, раз он стал творить нечто, не поддающееся осмыслению.

— Прости, что?

— Я просто решил немного быстрее подойти к цели моего визита, а то если вы и дальше будете меня сравнивать с вашим бывшим зятем, то ни к чему хорошему это не приведет. — Тихо произнес Рег, пытаясь сдержать раздражение, накопленное за последнее время. — Нас не представили друг другу, мистер Грей, — Рег сильно побледнел, но говорил твердо, глядя ему прямо в глаза. — Мое имя Регган Гволхмэй, и я прошу у вас руки вашей дочери Ванды.

Несколько мгновений мистер Грей моргал, переводя взгляд с меня на Рега и обратно, а затем повернувшись к нам спиной заорал:

— Ванда, быстро иди сюда! Тут твой приятель Нейман какого-то психа притащил! Мало того, что Гволхмэем называется, так еще и говорит, что жениться на тебе собрался. Хотя нет, не выходи. Неотложку из психушки лучше вызови, две бригады, если Деймос тоже верит в этот бред.

— Так, ну я пойду, вы тут сами разбирайте, — я попятился к двери, закусив губу, чтобы не заржать в голос. Поймав яростный взгляд Рега, я только пожал плечами, и ретировался, на ходу настраивая портал на квартиру в Хавьере. Ничего, завтра за ними вернусь. Послушаю, до чего договорились высокие стороны и заодно верну этих двоих по месту службы. Хватит Ванде отдыхать, работы много. А мне пора уже контракт заключать и готовиться к первому выпуску передачи, после которой всё завертится.

Глава 9

Выспаться мне не дали. В пять утра раздался стук в дверь, что было само по себе необычно, потому что звонка от швейцара из холла моего такого дешевого дома с предупреждением о возможном посетителе не поступало.

Я в очередной раз за ночь скинул с себя перья и пошел поинтересоваться, кого принесло в такую рань, и как этот кто-то смог проскользнуть к моей квартире незамеченным.

Я открыл дверь, и через порог ввалился Регган, которого заметно кренило в сторону пола, а зажатая в руке бутылка не давала простора для воображения о том, почему так интересно работает закон всемирного тяготения на одного конкретного Гволхмэя.

— Мне нужно с тобой поговорить, — бросил он, довольно внятно, надо сказать, и прошел в сторону кухни.

— И я рад тебя видеть, — я зевнул и направился следом за ним.

Он уже сидел за столом, разливая по пустым стаканам виски.

— Не рано? — я кивнул на бутылку весьма неплохого и дорогого напитка, которая была наполовину пуста.

— Как говорится, могу добавить туда хлопья, если ты так хочешь, — он стукнул своим стаканом мой и молча выпил. Я пожал плечами и сделал глоток. Горло приятно обожгло. Я поставил стакан на стол и сел напротив Рега. Он снова разлил виски и так же молча поставил стакан передо мной.

— Ты уточни, пожалуйста, ты хотел поговорить или напиться?

Он посмотрел на меня и опрокинул виски в глотку. Я вздохнул и повторил незамысловатый маневр.

— Как ты добрался сюда из Жильны так быстро?

— Ванда одолжила портал, которых у неё целая куча, ты её снабдил ими на все случаи жизни.

— Я так понимаю, разговор с будущим тестем не слишком удался? — иронично поинтересовался я, наблюдая, как Регган разливает по стаканам остатки виски.

— Можно сказать и так, — он вздохнул, прислонился затылком к стене и закрыл глаза. — Почему в моей жизни всё так сложно?

— Может просто не нужно эту самую жизнь усложнять? Что у вас произошло?

— Ничего особенного. Мы поговорили с Вандой, она выйдет на работу… Как только ее отец вернется из больницы. — Он замолчал и поболтал в воздухе бутылкой, пытаясь обнаружить в ней остатки своего лекарства. У меня в груди все похолодело, я забрал у него из рук бутылку и преувеличенно осторожно поставил на пол.

— Так что случилось то? — немного заболела голова, и я потер лоб привычным движением.

— Ну, если в вкратце, то после того, как ты бросил меня и подло дезертировал, Ванда вышла из комнаты и подтвердила мою личность, заверив, что в данном случае я не псих с какой-то манией и психушка мне не нужна, наверное, — он безрадостно улыбнулся. — Когда до мистера Грея дошло, кого он впустил в свой дом, меня обвинили в жестокости, в применении насилия и много в чем ещё. Меня клятвенно заверили, что больше не позволят портить жизнь своей дочери. Мол сначала этот дегенерат пытал ее морально, а он был слишком слаб, чтобы как следует настоять на своем и расстроить ту нелепую свадьбу, и сейчас, пока он жив, то не позволит, чтобы кто-то издевался над ней физически. Странно, но на Ванду эта пламенная речь произвела гораздо большее впечатления, чем на меня. Я мог только глазами хлопать и ждать, пока дочь с отцом выяснят отношения. Это было мощно и довольно поучительно, а ещё удивительно, потому что Ванда не маг огня, тогда такой темперамент был хотя бы объясним. В итоге отца Ванды госпитализировали с гипертоническим кризом, хотя я думал, что это инфаркт или инсульт, и даже успел поволноваться, пока целителей вызывал. Когда мы вернулись из больницы, то нам, наконец, удалось спокойно поговорить. В заключительной части этого приятного на события вечера, мы приняли решение пока не торопиться, забыть о том, что случилось, и начать заново. Короче, меня послали куда подальше, и я решил, что это здесь. Так что твоя теория о чувствах мисс Грей вместе с моей привлекательностью накрылась медным тазом, а я такого позора не испытывал давно, — я молча выслушал этот монолог и смог произнести только одно слово.

— Идиоты.

Развить мысль мне не дала Элли, которая вошла на кухню с полузакрытыми глазами, молча протянув мне тихо жужжащий телефон, и ушла обратно, деликатно прикрыв за собой дверь. Звонила Ванда.

— Да, — я ответил под пристальным взглядом Гволхмэя, показав ему предварительно дисплей с высветившимся именем звонившего.

— Дей, мне нужно поговорить с тобой, — судя по прерывистой речи и всхлипываниям, моя подружка рыдала в трубку.

— Ты не первая, кто решил это сделать в пять утра, — я хмыкнул, покосившись на Рега.

— Я такая идиотка.

— Я в курсе, — я не стал её переубеждать.

— Я испугалась, понимаешь?

— Нет, не понимаю. Ты мечтала о нём всю свою жизнь и даже подменяла оригинал пиратскими копиями.

— Я знаю. А что если ему на самом деле не нужна такая как я? — она пару раз всхлипнула. — Я же не смогу так жить.

— Знаете, вы меня достали. Разбирайтесь сами, можете сходить к семейному психологу, если так хотите, я оплачу счёт. Я умываю руки. Как я понимаю, выбросов уже нет? Отлично. Завтра чтобы вышла на работу! Что с мистером Греем? — сбавил я тон, натолкнувшись на внимательный взгляд светлых глаз.

— Все хорошо, он только что мне позвонил, просил прощение и сказал, что погорячился. Также он просит прощение у Реггана и хочет, чтобы тот его навестил. Передашь?

— Сама передашь, я сейчас отправлю его к тебе, а вы дружно начнёте разговор сначала. — Я бросил трубку и посмотрел на Рега. — Все, пьянству бой. Я сейчас сделаю портал и отправлю тебя обратно, чтобы…

Договорить я не смог, меня перебил звонок телефона Реггана. Он долго смотрел на дисплей, затем поднес трубку к уху, молча выслушал, что ему говорили и молча отключился. Монолог неизвестного собеседника продолжался около пяти минут, во время которых лицо Реггана менялось от расслабленно-несчастного к серьезно-сосредоточенному. А ещё он как-то резко протрезвел. Мне это не слишком понравилось, но выказывать своё беспокойство я не спешил.

— Я так понимаю — это звонила не Ванда?

— У меня большие проблемы, Деймос. — Ответил Регган не сразу, а спустя полминуты. — Скорее всего в ближайшее время вам придется справляться без меня. Или полностью пересматривать весь план с учетом того, что меня не будет вообще.

— Регган?

— Мне надо во всем разобраться. Нам в гильдию поступил заказ без права отказа от выполнения, потому что дежурный, не согласовав со мной, подписал магический контракт с неизвестным нанимателем. Хотелось бы верить, чтобы это было именно так, и парень действовал по незнанию.

— А причем тут ты?

— Это дело очень сложное и будет иметь много последствий, как политических, так и экономических. Заказчик настоял, что выполнение ложится на плечи главы гильдии, и это условие отдельной строкой зафиксировано в контракте.

— А ты тут причем?

— Совершенно не причем. — Он несколько раз ударился затылком о мраморное покрытие стены и закрыл глаза. — Не думал, что снова придется заниматься подобными делами.

— Так назначь кого-нибудь, — я нахмурился, припоминая, что меня уверяли, что проблем с гильдией не будет. Но, глядя на внешне спокойного Реггана, я понял, что зря упустил завершение дел гильдии из вида.

— Деймос, я до сих пор формально остаюсь главой. Вы сами так решили, отстранив меня от дел, но оставив моё имя на бумаге. — Он безрадостно усмехнулся и снова закрыл глаза.

Телефон в моей руке завибрировал. На дисплее высветилось имя Эда.

— Дей, у нас проблема.

— И я даже знаю в чем ее суть. — Я покосился на Гволхмэя, который не подавал признаков жизни, полностью отстранившись от окружающего мира.

— Тогда скажи Регу, чтобы никуда пока не лез. В восемь соберу рабочую группу, не опаздывайте. — Он отключился. Я покрутил телефон в руке и положил его на стол, сдержанно аккуратно, чтобы не разбить о стену. Вопрос о том, откуда Эдуард узнал про то, что Рег напивается на моей кухне, меня не слишком волновал.

— Кто цель, Регган?

— Рульф Реттингон. — Он не открывал глаза.

— Я могу поинтересоваться кто это? — имя было знакомое, должно быть мы пересекались по делам, но ничего конкретного я вспомнить про него не мог, значит, его дела моих не касались напрямую.

— Один из богатейших людей Фландрии, — Рег посмотрел на меня несколько удивленно. Ну что я могу сказать? Я даже не знал кто такой Арес, который был для меня самым близким человеком, и тоже являлся богатейшим человеком Фландрии.

— Это выполнимо? — я не стал углубляться в особенности моей памяти и внимания, сразу перейдя к делу.

— Вполне, — Регган поморщился. — Если бы он ещё не являлся правой рукой президента не слишком дружелюбно настроенной против Шории страны, чьё убийство просто не может не оставить никаких последствий.

— Регган?

— Что? — он выглядел сонным, словно это происходило не с ним, и никакого отношения к Реггану Гволхмэю не имеет.

— Откажись.

— Я не могу, Дей. Если я даже не попытаюсь, я просто умру. Магические контракты не заключали уже много веков. Мне надо в гильдию, потолкую с тем мудаком, который, видимо, решил от меня таким вот способом избавиться.

— Но это не слишком логично.

— Это подстава, — Рег пожал плечами. — Такие контракты никогда не заключаются с иностранцами, которые выступают инкогнито, и ни один здравомыслящий человек не возьмется за его выполнение, сразу подписав контракт с большими ограничениями для выполняющего. Могу гарантировать, что это заказ на меня с весьма оригинальным исполнением, видимо, по-другому добраться не получалось. И мне надо выяснить, кто этот таинственный наниматель, прежде чем соваться в страну, где меня ненавидят еще больше, чем в этой.

— В восемь Эд собирает группу. — Регган кивнул и уже на пороге, открыв дверь, обернулся.

— Зато с Вандой ничего решать больше не нужно. Можешь с ней связаться, пускай перестанет прятаться и выходит на работу, я больше ей не помешаю своим присутствием. — Он вышел и закрыл дверь быстро, я даже не успел ничего ответить. Ага, как же. Плохо же ты её знаешь, она же твоего клиента вместе с его президентом угробит, если от этого твоя жизнь будет зависеть.

Посидев еще немного в тишине, бездумно рассматривая стену, я прокрался в комнату и тихо, чтобы не разбудить Элли, оделся и решил прогуляться, пешком направляясь в здание СБ. В холе я наткнулся на хмурого Андре, который вместе с Эваном поднимались на второй этаж.

— Не спится? — вместо приветствия спросил меня Эван и пожал руку. — Что случилось?

— У меня весьма расплывчатые данные. А вы чего так рано?

— Регган позвонил, — Андре повел мощными плечами, словно их сковала судорогой. — Он притащил кого-то сюда и попросил, чтобы мы оградили его от общения с этим типом, если не хотим, чтобы наша уборщица оттирала печень с потолка.

— Быстро он, — я потер лоб. Голова просто раскалывалась. — Пойдемте, я тоже поприсутствую.

Мы направились к кабинету к Гволхмэя, без стука открыли дверь и увидели Реггана опершегося на край стола, рассматривающего парня, сидевшего напротив него. Сделав пас рукой, он волной воздуха развернул стул в нашу сторону и перед нашими глазами предстал парень лет двадцати. Лицо у него было бледное, а в больших голубых глазах отражались только страх и непонимание.

— И кто это? — Андре кивнул на парня и посмотрел на все так же стоявшего Реггана, скрестившего руки на груди.

— Источник моих проблем, — усмехнулся Гволхмэй и сел на свое место. — Мистер Найк сегодня в три часа ночи принял заказ в письменном виде и оформил его по всем правилам, но не посоветовался и не связался ни с кем из руководства, решив проявить инициативу, — устало начал объяснять Регган. — Письменный запрос был составлен по всем правилам, и подписан моей рукой, как уверяют меня этот молодой человек и вот этот документ. Вот я сейчас не понимаю только одного, он действительно думает, что я лично, поставил свою подпись под своим же смертным приговором? Я похож на человека, склонного к самоубийству?

— Я не думал… — тонким голосом воскликнул Найк.

— А следовало бы. Мои ребята сразу поставили всех на уши, проверили подлинность подписи, проверили возможных заказчиков, но вот что удивительно. Заказчиков не нашли, подпись признана оригинальной.

Он замолчан. Андре тихо подошел и взял со стола лист бумаги. Бегло пробежав по нему глазами, он присвистнул и передал его Эвану.

— Регган, ты же понимаешь, что не можешь отказаться от магически заверенного гномами контракта, если оплата прошла, гномы подтвердили закрытие счета и твоя подпись признана действительной?

— Да, я всё понимаю. Только я не понимаю одного, почему этот недоумок ничего не предпринял?

— Ну почему не предпринял, — Эван протянул мне лист. — Он побежал составлять контракт в три часа ночи и сделал практически невозможное, подняв из постели для этой цели столько разумных. Правда, не тех, кого действительно следовало поднять, но это уже детали. Талант, что сказать. И да, Дей, Регган, я всё ещё убежден, что с гильдией нужно было покончить ещё тогда, когда я предлагал это сделать.

Я прочитал то, что было написано несколько раз. Ничего нового не узнал, только условия невыполнения договора: смерть обозначенного лица, именуемого главой. Срок исполнения — один месяц с момента подписания контракта.

— Я не могу с ним разговаривать, — Регган встал из-за стола и направился к выходу. — Андре, Эван… — он замолчал, но продолжать и не следовало. Гволхмэй вышел из кабинета и, прислонившись к стене, медленно скатился на пол. Я выскользнул следом, прикрыв за собой дверь, и сел на пол рядом с ним.

— Это какой-то бред, — я покачал головой. — Еще несколько часов назад мы пытались тебя выгодно женить, а сейчас все это… Что ты будешь делать?

— Ждать.

— Чего? — телефон у меня в куртке зазвонил, дисплей сообщил, что звонит Ванда. Я молча отклонил вызов, только написав короткое сообщение «Перезвоню позже, Регган не приедет».

— Прогноза и выводов аналитиков, что будет выгоднее нам и лучше для страны. Если правильнее будет не вмешиваться, то так оно и будет. Это не обычное дело. Если я не справлюсь, если меня поймают, и еще много «если», то дело обретет не личный мотив — заказчик — клиент, оно приобретет окраску международного скандала, ведь доказать, что заказчик представляет не Шорию невозможно. И только Бог знает, чем это все закончится.

— Такие дела могут приобретать вид бумеранга, — я обдумывал каждое его слово и не мог не подписаться под каждым.

— Да, бывает, поэтому, как провокацию со стороны нашего государства эту смерть нашему послу вменить будет невозможно, но политическая напряженность будет присутствовать. Я не хочу снова выполнять настолько грязную работу, почему мне просто не дадут спокойно жить? — он кулаком ударил по полу, и замолчал.

— Почему ты позвонил Эвану и Андре? — мне нужно было подумать, а для этого необходимо было отвлечься.

— Потому что Андре мой друг, если я имею право так его называть, — усмехнулся Регган и посмотрел на меня. — Еще со времен твоего общения с Хавьерским бомондом. Он тогда напрямую обратился ко мне, чтобы я вас прикрыл в случае непредвиденных обстоятельств, я только начал вставать на ноги и уже не имел отношения к Варису и его группе, но общаться с ними не прекратил. Потом как-то так получилось, что после того, как ты собрал нас всех под одной крышей — это был единственный человек, с которым я мог без труда общаться.

— А Эван?

— Эван мой наставник, наверное. Он за короткий срок выбил из меня столько дури, что я и не подозревал о ее существовании, а научил еще большему.

— Понятно.

— Эй, ты что, ревнуешь? — он толкнул меня локтем в бок.

— Конечно, — я состроил недовольную гримасу, потом улыбнулся. — Нет, я действительно рад, что ты постепенно выходишь из своего обычного состояния мрачного пессимизма.

— А, знаешь, быть пессимистом гораздо проще. Я всегда или прав, или приятно удивлен, — он усмехнулся.

Я не знаю, сколько мы так просидели. Я начал себя ловить на мысли, что в последнее время приятно вот так просто сидеть рядом с Регганом и ничего не говорить. Для общения не нужны слова.

Дверь открылась, Андре кивнул нам, приглашая зайти. В комнате ничего не изменилось, мальчик был цел и невредим, только понуро опустил голову и рассматривал старый линолеум под своими ногами. Слишком поздно мне пришло в голову, что можно было включиться в допрос мне, но, возможно, если бы Эван не справился, он позвал бы меня.

— В общем, так, он стажер, принят в гильдию месяц назад. — Начал Эван, занимая тоже самое место и такую же позу, как перед ним Регган. Теперь я начал замечать больше сходства между ними в движениях, в пластике. — Ученики и младший персонал не требует утверждения главным начальством, поэтому ты был не в курсе о его существовании. Подробности того, как он вообще пробился в организацию, спросишь с ответственных за это лиц, — полковник кивнул Гволхмэю. — На самом деле это представитель фландрийской гильдии, откуда того вышвырнули с позором за проваленное дело, считавшееся элементарным. По телефону с ним связался некий гражданин К, то есть ни имени, ни каких-либо данных об этом неизвестном нам сообщить так и не смогли, и предложил плевое дело за вполне реальные деньги. Номер тоже не отследить, все звонки были в разное время с таксофонов без видео фиксации. Это мы уже проверили. Задание было простым и незамысловатым: в определенный день принять вот этот документ и оформить на него магический контракт. Деньги были переведены сразу, и парниша не оплошал, говорю же, талант. Регган, деньги были переведены ему с твоего счета во фландрийском банке. Так же по письменному заявлению с оригиналом твоей подписи. Мы связались с ними, чтобы проследить цепочку переводов, которых, как оказалось нет. Либо ты держишь нас за дураков, либо я перестаю вообще что-либо понимать, либо… — он не закончил, но этого и не требовалось.

Повисло напряженное молчание. Все ниточки сводились к Реггану, и никаких доказательств его непричастности ко всему этому не находилось.

— Что с ним делать? — Андре кивнул на парня. — Это предательство, ты не можешь его отпустить просто так.

— Я и не собирался, — Регган пожал плечами. — Почти восемь, нам надо наверх. Переведи его в наш изолятор, пожалуйста, и не снимай с него ничего лишнего. Понадеемся на его благоразумие, ведь он читал кодекс, я надеюсь.

Мы втроем вышли из кабинета и направились в конференц-зал. Андре занялся Найтом и компанию нам не составил. Если захочет присоединится позже.

Конференц-зал встретил нас гробовым молчанием и суровыми взглядами. Кроме Эдуарда, тут присутствовали Рейн, Тэм, представитель центрального банка Шории и Лео. Когда мы расселись по местам, Эд встал и, взяв в руки пульт, включил проектор. На белой стене отразился среднего возраста мужчина, с ехидной улыбкой, искусственной сединой в волосах и неприятными маленькими глазками. Я вспомнил, где видел этого человека, первый раз на свадьбе Лео и Крис, а второй, когда выводил свои активы из Фландрии. Он несколько раз встречался со мной, пытаясь убедить в нецелесообразности этого поступка, а потом я просто его игнорировал.

— Всем недоброго утра, — поприветствовал нас Эдуард. — Всех собравшихся я кратко ввел в курс дела, — все присутствующие кивнули в знак согласия. — Это дело мы могли бы проигнорировать или просто запретить его выполнение одной известной нам подчиненной гильдии, если бы не магическая составляющая, приводящая к гибели предполагаемого исполнителя, являющегося нашим другом и одним из важных сотрудников СБ. — Эд замолчал и посмотрел на опешившего Реггана. — Сейчас нам в очень короткие сроки необходимо определиться, как нам выгоднее поступить, просчитать всевозможные варианты и решить, чем в итоге нам придется жертвовать и придется ли вообще. Основная проблема в том, что жертв… хм, простите, предполагаемый исполнитель со всем согласен в письменной форме, что делает невозможным наложение мною, как принца правящего дома вето на магическую составляющую, — все, включая меня, вздрогнули, вовремя вспомнив, что Эдуард действительно является принцем правящего дома — это не его вина, что по какой-то причине Прекраснейшая не захотела его видеть в своих чертогах.

Молчание стало еще более напряженным и глубоким.

— Спасибо, конечно, за теплые слова, но мы вроде не на поминках находимся. — Регган подобрался и сел в своем кресле прямо. — Через месяц поскорбим, — еле тихо прошептал он, так что услышали только я и Эван.

— Мистер Гволхмэй, не желаете продолжить брифинг? — Эд сел на своё место, протянув пульт Реггану.

— Рульф Реттингтон — магнат, владелец крупнейшего месторождения алмазов на юге Саксании. Это единственное, что дает ему право называться одним из богатейших людей Фландрии на сегодняшний момент, — вот почему мы с ним не пересекались. Нейманы не имеют дел с ювелиркой. — Сам не любит работать, слишком уж ленив, но умен и удачлив. Его капитал перешел ему по наследству, когда во времена развала Империи их выкинули в самую жопу мира, его предки случайно ткнули пальцем в землю, из дыры которой посыпались алмазы, — Регган замолчал, переводя дух. — Около пяти лет назад, когда прошла волна обвала капитала у многих дельцов Шории, бросил родную страну, благо магом он не является, и эмигрировал в соседнее государство, где проживает по сей день. Привык, что все ему достается легко, не женат, предпочитает мальчиков, поэтому свои потребности справляет в малоизвестных борделях страны. Была девушка, еще в юности, которая после громкого скандала пропала без вести и о местонахождении которой не известно до сих пор. Лично я плакать по нему не буду, если он случайно свернет себе шею. Однако в последнее время Рульф высоко взобрался по политической карьерной лестнице и теперь занимает пост сенатора. Неофициально лучший друг и ближайший советник президента Фландрии. Поэтому добраться до него по понятным причинам практически невозможно, он даже притоны и сортиры посещает вместе с охраной. Это если кратко.

— По введению добавить нечего. Я прошу описать экономическую ситуацию между нашими странами мистера Левинга, который любезно согласился помочь нам в этом деле, подписав очень много бумажек о неразглашении, конечно, — усмехнувшись, наткнувшись на мой злобный взгляд, отрапортовал Эдуард.

— Доброе утром, — привстал гном. — Ситуация на рынке нестабильная, идут шевеления капитала и миграция небольшой части в другие страны, особенно во Фландрийский Центральный банк, что приводит к дестабилизации экономики в стране. Этого еще не заметно, однако прогноз не утешительный, но не критичный, поэтому впадать в панику рано. Началось всё около года назад, когда Реттингтон вывел последний империал с территории нашей страны. Вслед за этим, правительство Фландрии, снизило налоги для сторонних эмитентов и инвестиционных фондов зарубежных партнеров с тридцати процентов, которые были и у нас до пятнадцати, а для крупного бизнеса, расположенного на территории Фландрии налоговые поборы составляю восемь процентов, имеют льготный период и стопроцентное погашение в виде спонсорской помощи, против наших двадцати процентов. Многие клюнули на эту удочку и уже начали официальные переводы.

— Такое чувство, что Фландрия готовится к экономической войне, — фыркнул я.

— А никто этого не отрицает. Политическая дестабилизация застопорилась на смерти предыдущего секретаря и небольшой чистки, которую начал еще Милтон. Но с экономикой всё только начинается.

— Зачем это Фландрии? — Рейн выглядел отрешённо и держался за голову. В последнее время он не мог находится с Регганом даже в одной комнате, чтобы не испытать все пытки мигрени.

— Как и всегда. Территориальный вопрос и наша золотодобывающая промышленность, — Эдуард спокойно ответил на уточняющий вопрос. — Люди не могут жить без конфронтации. Особенно, если разделены на маленькие территории. Нам эти снобы не нужны в принципе. Своей промышленности кроме рудников и сельского хозяйства у них нет, и территория слишком мала для непомерно их больших амбиций. Фландрия — это просто рассадник богатых людей и их инвестиций, только из-за этого они держатся и процветают на протяжении последних тридцати лет, мы же просто бьем их по рукам и не даем проникнуть в Шорию слишком глубоко.

— У меня сейчас только один вопрос, а почему я был вообще не в курсе того, что экономику моей страны пытаются развалить иностранные агенты? — прошипел я, чувствуя, что меня начинает накрывать волна ярости. — Если бы не этот поражающий своей абсурдностью заказ, мы бы были до сих пор в неведении?

— У них все равно ничего не выйдет, — Лео пожал плечами. — Открытая война им не по силам. Маги и магия до сих пор на их территории преследуются, перемещены в ранг преследуемых членов общества и подвергаются пожизненной изоляции. Про политические уловки ты итак в курсе, а экономика с такими условиями? Я тебя умоляю — бесплатный сыр явно непросто так разбросан. Тем более многие из крупных бизнесменов — маги. Спорим, что буквально через год все, кто имеет дар, попадёт в разряд государственных изменников, его активы приватизирует государство, а сами они переедут на поселение в палаточные городок на остров без благ цивилизации. А учитывая, какая игра ведется здесь в этом здании, о которой даже не подозревают члены фландрийской разведки, то это мелочь, которая задушит саму себя. Если бы мы стояли перед лицом экономической катастрофы, я бы не развлекался в президентском дворце, а ты бы просто прикопал Кэмела и обсуждали бы мы совершенно другие дела. Причем ни меня, ни тебя бы тут не было, мы бы не вылезали из своих кабинетов и выкручивались как могли под пристальным наблюдением гномов.

— Я полностью соглашусь с мистером Дефоссе, — важно кивнул гном. — Мне больше добавить нечего. Я могу идти?

Эдуард кивнул, мистер Левинг поклонился и удалился из зала, не желая присутствовать при таких разговорах. Меньше знаешь — дольше живешь.

— Меня подставили, Лео, — Регган посмотрел на Дефоссе и потер обеими руками переносицу. — Этот заказ даже оплачен был с моих счетов, и на запросе красуется моя подпись. Причем я даже не знаю, как на это реагировать и что делать.

— Проверка была? — деловито уточнил Лео.

— Конечно, — фыркнул Гволхмэй.

— А магический отпечаток?

— Что?

— В подписи каждого мага есть свой магический отпечаток.

— Не пойдет, документы в банк отправлены дистанционным запросом.

— А в гильдию?

Он ошарашенно посмотрел на Дефоссе и вылетел из зала, на ходу доставая телефон из кармана.

— Какие у кого мысли? — Эван обвел собравшийся хмурым взглядом.

— Можно я скажу, — ответил Рейн. — В общем, я как уже говорил ранее, насчет Гволхмэя я точные прогнозы делать не могу, но в отношении общей картины могу дать почти восемьдесят процентов, что в случае успешного выполнения данного заказа, это сыграет нам на руку. Фландрийцы кичатся стабильностью и безопасностью. Если все обустроить публично и с размахом, то ни о какой безопасности ни для кого речи идти не будет. В общем это тот винтик, которого так не хватало для внедрения нашего основного плана, чтобы дать процент выше пятидесяти на успех при любом стечение обстоятельств.

— Если не получится? — Я хмуро посмотрел на Рейна.

— Все равно процент выходит выше, чем был еще вчера. Фландрийцам просто станет резко не до нашей внутренней политической обстановки хотя бы на время.

— Если бы не было Реттингтона, его надо было придумать, — подытожил я. — Я уже начинаю сомневаться в том, что Регган всё-таки не замешан, и случайно нам не помог, — нервно хихикнул я.

— Главное, что дает нам преимущество, что Рульф до сих пор имеет двойное гражданство Шории и Фландрии, а значит, мы можем вопить наравне с фландрийцами о том, что нашего гражданина замочили, да ещё где? Во Фландрии. Одно не понятно, как он вообще смог в политику пролезть?

— Деньги решаю все. Даже закрывают глаза на такие мелочи, как гражданство. Рульф пока всего лишь сенатор и не имеет политической неприкосновенности. Но его смело можно обвинить в государственной измене, — Эдуард кивнул и задумался. — Как жаль, что у нас нет договора между странами об экстрадиции. Что насчет Реггана?

— Из того, что я мельком проанализировал, нет ни одного развития событий, в котором он бы остался жив. Но у меня нет основных данных. Например, кто заказчик.

— Хм. — Регган стоял возле двери и смотрел на Дилана, не мигая. — Значит мне следует написать завещание.

— Регган… — я встал, но тот остановил меня.

— Подпись имеет сходство по магическому отпечатку, но с течением времени определить точно не представляется возможным. Так что как бы это не произошло официальное заключение экспертов остается прежним. Завтра я улетаю, связь держим через гильдию, никаких личных контактов, за мной будет постоянная слежка, так что дискредитировать вас я не позволю. Изначальные данные я понял. С людным местом будут проблемы, но я постараюсь, если в планах будут корректировки, сообщение передаем через Малькольна, который на время моего отсутствия будет меня замещать. — Он молча вышел и тихо закрыл за собой дверь.

Глава 10

Как-то незаметно и слишком, по-моему, быстро наступил крайний день до конечной даты, установленной в контракте. За этот месяц Регган ни разу не вышел на связь до вчерашнего вечера. Изменений в планах не было, поэтому я сам выходить на связь не спешил. Во внутренней политике Фландрии что-то происходило, но деталей выяснить не удалось, мы всё ещё восстанавливали сеть агентов, и она не работала на полную мощность, что меня очень раздражало, так как терпение никогда не входило в состав моих добродетелей. Была мысль улететь во Фландрию, используя портал, но Эдуард меня отговорил: находиться в непосредственной близости к Реггану на данном этапе было не целесообразно. Никто не знает, насколько известен Нейман во Фландрии, и как хорошо работает их внешняя разведка, которая вполне могла соединить воедино удачливого дельца и главу Службы Безопасности Шории, тем более что я сам этого не скрывал. Рейн тогда отрицательно покачал головой, признавая правоту Эда, добавив, что присутствие в непосредственной близости к месту событий Неймана, Шеппеля или еще кого-то из представителей Шории, может сыграть плохую службу. В такие совпадения мало кто поверит, и это лишит нас возможности выставить убийство этого ничтожества в том свете, в котором оно нам выгодно.

Ванда рвала и метала, когда узнала подробности столь быстрого отъезда Гволхмэя из страны. Она вернулась в Хавьер, и накануне отъезда он зашел к ней в гости, чтобы попрощаться, но так и не сказал, зачем приходил. Утром просто собрался и ушел, не говоря ни слова. Это было последнее утро, когда мы выдели ее в хорошем расположении духа. Уже месяц она ходит с серым лицом и черными кругами под глазами. Эд вместе с Эваном в приказном порядке запретили ей вмешиваться, что привело ее в бешенство еще больше, но оспаривать приказы начальства она не решилась. Кризис случился на одном из допросов, когда она едва не снесла башку особо зарвавшемуся типу. От оперативной работы мы ее быстро отстранили, и теперь она как робот занимается только бумажной волокитой, разгребая все нелепые запросы, которые Эдуард свалил на неё, а по вечерам ходит в зал, занимаясь до остервенения, и уходит спать в свой кабинет. Я даже не знаю, следит ли она хотя бы за своим питанием и спит ли вообще.

Мы постепенно реализовывали наш план, но предпринимать активные действия было ещё рано. При помощи Лео нам удалось внедрить наших огненных магов к Кэмелу без каких-либо проблем. Новость о том, что Гволхмэй покинул Шорию, разлетелась очень быстро, и Кэмел, осмелев, начал набирать себе сторонников и даже с нашего позволения нашел непонятно зачем ему понадобившийся артефакт «Слеза Дракона», направленный на ограничение магического воздействия на носителя. Учитывая, что Кэмел сам маг… Или я, или он чего-то недопонимаем. Хиттинг с Тарис даже помогли его найти, чем заслужили одобрение и приближение к царственной особе лидера. Дальше идти мы пока не решились, наблюдая за возней «Детей Свободы» издалека, постепенно раскручивая канал. Благодаря ток-шоу под названием «Вечерний Хавьер» и его несравненному ведущему Эдуарду Пастелю, канал начал выходить на топовый уровень, причем не только в Шории. Во всяком случае, покупка прав на показ шоу сразу несколькими каналами пяти стран говорила о его небывалой популярности. Этот факт помог гномам смириться с такой необоснованной на их взгляд тратой, и теперь они упорно и довольно успешно искали рекламодателей для дальнейшего процветания телеканала Неймана.

Публика обожала Эдуарда почти так же как и он сам, а Шеппель становился прямо фигурой номер один в освещении различных сенсаций. Если так пойдет дальше, то Эд сможет скормить народу любое дерьмо, которое он скушает с удовольствием, ещё и добавки запросит. На данном этапе этого было достаточно. Дальнейшие наши действия были напрямую связаны с решением фландрийского дела.

Вчера же мне на телефон пришло короткое сообщение с незнакомого номера. «Завтра». Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, чей это незнакомый номер. Пока я думал, как связаться с Регганом, со мной первым связался Малькольн. Он молча передал конверт и так же молча удалился. Нервы не только у нас были на пределе. В письме были указаны какие-то технические координаты для удаленного подключения к многочисленным камерам и частота радиосигнала на наушник. Я передал эту информацию Тэму, который тут же принялся за дело.

Первым делом мы настроились на волну наушника, который Регган предусмотрительно взял с собой из нашего хранилища. Камер было всего десять. Пять с разных ракурсов показывали обстановку просторной однокомнатной квартиры, включая неприлично большого размера для такой маленькой квартирки ванную комнату и небольшой коридорчик. Одна камера была установлена в другой квартире, еще одна просматривала вход в подъезд жилого дома. Так же шла трансляция с какой-то площади, и выход на лестничную клетку, где располагались входы в две квартиры.

Когда всё было установлено и готово к работе, я написал ответное сообщение, состоящее из одного символа — знака плюс. Я, Эван, Эдуард, Рей и Тэм сидели в нашей операторской, как мы ее окрестили, и напряженно ждали. Наконец тишину нарушил тихий и знакомый голос.

— Ребята, слышите меня?

— Регган, я рад тебя слышать. — Я выдохнул с облегчением.

— Потом. Мне нужна будет помощь в наблюдении. Пять камер расположены в моей квартире, одна в квартире за стеной. Также просматривается вход в подъезд и на лестничную клетку. Мне никто не должен помешать. Полное радиомолчание, но как только увидите хоть что-нибудь подозрительное сразу сообщите. Я на вас надеюсь.

— Как дела? — спросил Эдуард. Я удивленно на него посмотрел.

— Как у смертника, у которого осталось двадцать четыре часа, — наконец выдавил Рег из себя. — На самом деле могло быть и лучше, наверное. Как Кэмел?

— Отбился от рук, — усмехнулся я.

— Совсем без меня ничего сделать не можете, — он замолчал, а затем напряженно спросил. — Как Вэн?

— Лучше не спрашивай.

— Понятно, — судя по голосу, Регган невесело усмехнулся. — Мне пора идти. Завтра в шесть. — Послышался шорох, и он отключился. Я молча подошел к мониторам изучая каждую деталь, какую только мог рассмотреть.

— За ним ведется постоянная слежка, — Эд ткнул пальцем в парня, который стоял перед входом в подъезд и нервно курил. Буквально сразу же я увидел Реггана заходившего в подъезд в сопровождении какой-то девушки, лица которой с такого ракурса было не разглядеть. В глаза бросилась одна деталь: Регган очень коротко постригся. Парень отвернулся от проходящей пары, но не сдвинулся с места. — Причем не профессиональная слежка. Её бы уже любой заметил и выписал судебный запрет за преследование.

Через минуту открылась дверь в квартиру. Первой вошла девушка, и теперь я мог разглядеть ее лицо.

— Елена МакГини, — я просто опешил. — Я знаю эту женщину, она жена главного следователя фландрийского протектората. Я пересекался с ними буквально пару недель назад, когда они приезжали сюда с визитом в качестве сопровождения их премьера. Нам даже пришлось с Элли ехать на тот прием и слушать высокопарные речи различных генералов. Я ничего не понимаю.

— Ты уверен?

— Абсолютно, очень запоминающаяся девушка.

Мы молча смотрели, как Елена, переодевшись в домашнюю одежду, варит кофе, а Регган стоит в ванной комнате перед большим зеркалом. Камера была очень удачно расположена. Мы видели Реггана со спины и очень четкое его отражение в зеркале. Он снял футболку, оставшись голым по пояс. Долго стоял без движений, потом резко открыл кран. Он так и стоял перед зеркалом, рассматривая свое отражение, перед льющейся водой. В комнату вошла Елена и, приобняв его, поцеловала в шею. Он резко развернулся и поцеловал ее в ответ.

— Зачем он так себя подставляет? — я до сих пор не понимал, зачем ему настолько тесный контакт с местным протекторатом и какой вообще смысл нахождения в его квартире женщины. — Выключай.

Тэм выключил изображение с камер, расположенных в квартире, но оставил включенными другие. В соседней квартире молодой парень играл на гитаре, пританцовывая и что-то напевая, звукового сопровождения картинка не давала.

— Ладно расходимся, завтра трудный день, в эмоциональном плане, — предложил разумную идею Рейн, потирая лоб рукой. — Ничего не сходится. — Он виновато на меня посмотрел, я в ответ лишь пожал плечами. Тяжело предсказать погоду в марте, так же тяжело проанализировать действия Реггана.

— Идите, я останусь. Пригляжусь к обстановке, — Эван кивнул на мониторы. — И да, узнайте, какое мероприятие будет завтра на площади. Сомневаюсь, что она просматривается просто так.

— Встреча с избирателями, — тут же произнес Тэм, читая информацию с монитора компьютера. — Сенатор Реттингон встретится на дебатах с сенатором Горном на площади Революции в Центральном парке столицы Фландрии. Он баллотируется в президенты? — скептически просматривал информацию Тэм. — Хотя нет, он призывает голосовать за выдвижение импичмента действующей власти и проведение досрочных выборов. Митинг в поддержку импичмента действующего президента в связи с ужесточением закона контроля магов, состоится завтра в шесть часов тридцать минут по местному времени. Вот тебе и ближайший друг президента.

— Интересно, что у них там произошло за какой-то месяц? — Рейн поморщился. — И почему это никак не было освещено в прессе и других источниках?

— Внутренние разборки, — я пожал плечами. — Сам же знаешь в новостях показывают только то, что хотят людям показать.

— И главное, как вовремя, — задумался Эдуард. — И как удачно. Аппозиция всегда рискует быть растерзанной собственным народом. Теперь в любом случае никто не подумает на нас. В ближайшее время никто даже не взглянет в сторону Шории, им бы страну не развалить. Зато будет влияние у нас, потому что кричать на весь мир, что они убили гражданина нашей страны, который боролся за равенства и права всех жителей Земли, мы будем под каждым фонарным столбом, и нам никто не сможет помешать. Рейн? — Дилан кивнул, принимая указания провести анализ с учетом новых данных.

Я же только сжимал и разжимал кулаки — ну когда же наш разведотдел заработает на полную мощность? Такие проколы непростительны. Мы же, как слепые котята, буквально тычемся наугад.

Я дошел до кабинета Ванды и постучал в дверь. Услышав ставшее таким привычным холодное «Войдите» я не заставил себя долго ждать. Она лежала на диванчике и читала какую-то книгу. Увидев меня, она села и потерла лицо руками, убирая сонливость.

— Как ты? — я присел рядом и приобнял ее за плечи.

— Как обычно.

— Регган связался со мной сегодня, — она подняла на меня глаза, и я впервые за долгое время увидел в них надежду. — Завтра в шесть начало операции. Откладывать дальше уже нет смысла. Он просил помощи, и мы ее разумеется окажем по мере сил. Я пришел сказать тебе первой, потому что в итоге ты сама все услышишь и неправильно поймешь, а если не поймешь, то придумаешь.

— Чем я могу помочь? — она выпрямилась и тряхнула головой.

— Ничем. — Я поднял руку, останавливая возмущение, которым была переполнена Ванда. — Мы сами только статисты, небольшая подстраховка. Тем более я понятие не имею, какой план в голове у этого человека, — в сердцах бросил я. — Но я не могу тебя принудить остаться в стороне. Если захочешь — приходи. Только не мешай, что бы ты не увидела, и самое главное, молчи. Твой голос может сбить его сильнее, чем ракета.

— Что он еще сказал?

— Ничего. У него не было времени, но он очень переживает. О тебе он тоже спросил. — Девушка улыбнулась и опустила глаза.

— Ты знаешь Елену МакГини? — осторожно спросил я.

— Конечно, — она брезгливо поморщилась. — Не лично, конечно. Я когда составляла базу известных иностранных агентов, неоднократно натыкалась на её имя.

— Она же работает в протекторате?

— Хуже, она работала долгое время в разведке Фландрии, до прошлого года, потом по причинам «секретно, после прочтения съесть» ее комиссовали. — Наконец-то, я получил от Ванды живые эмоции, значит не все ещё потеряно.

— Что ее может связывать с Регганом?

— Почему ты об этом спрашиваешь? — прищурила она глаза.

— Случайно увидел ее рядом с ним, когда настраивали связь, — замешкавшись, пояснил я.

— Понятия не имею, я с ней девичники не устраиваю и сокровенным не делюсь, — Ванда сжала зубы. — Но она вроде не слепая, чтобы просто не запасть на Гволхмэя.

— Завтра в шесть. — Я пошел к выходу. Обернувшись на пороге, увидел свою подругу, которая не смотрела на меня, задумчиво рассматривая стоящий перед ней стол.

Перед тем, как пойти домой, я заглянул в операторскую к Эвану. Он рассматривал мониторы, только мельком бросив взгляд на меня.

— Знаешь что самое хреновое в таких операциях? — нарушил он наконец напряженную тишину.

— Нет, — честно ответил я. — Подобная операция для меня первая.

— Самое хреновое — это наблюдать, когда уже отсчет пошел в обратном направлении и понимать, что ты ничего не сможешь сделать: ни помочь, ни как следует подстраховать, ни самому выполнить грязную работу, — он замолчал. — Почему он? Мальчишка только-только начал в норму приходить. Дьявол, — Эван взъерошил ежик своих коротких волос. — Если бы не условия контракта, мы бы уже исполнили старину Рульфа, комар носа бы не подточил.

— Есть мысли?

— Честно? Никаких.

— Елена — фландрийский шпион в отставке, — решил поделиться я информацией.

— Непонятная ситуация в целом. Возможно, это часть какого-то плана, о котором мы можем только догадываться. А может она ему просто понравилась, и он решил натрахаться вдоволь. Залман и Фернандо вылетели вечерним рейсом в столицу. Небольшая подстраховка никогда не помешает. Тэм выяснил адрес с которого ведется трансляция, ребята будут в непосредственной близости. Вмешиваться станут только по ситуации.

Я с благодарностью посмотрел на Эвана, кивнул ему и направился домой.

Дома было пусто. Элли уехала на какую-то конференцию, поэтому, даже не раздеваясь, я лег на кровать и уснул беспокойным сном, проигнорировав возмущение кота, просто скинув его с постели.

В половине шестого все были на месте. Тэм сидел в полной готовности, обложенный какими-то только ему понятными техническими штучками.

Залман и Фернандо сидели в открытом кафе неподалеку от дома. Как оказалось, квартира Реггана находилась на двадцатом этаже, а окна выходили на противоположную сторону площади, все подъезды к которой были перекрыты, а на каждом повороте стояли сотрудники протектората. Фернандо сообщил, что проникнуть на территорию может только или слишком удачливый человек или по чистой случайности, но лично он предпочел бы использовать винтовку с большего расстояния.

Около собранной наспех трибуны кружили пираньи массмедии. Народ собирался, скандируя непонятные лозунги. С виду чистой воды рекламная акция с купленной прессой и такими же купленными протестующими. Вход в дом был как бы ограничен аркой и находился в нише, не просматриваемой с улицы. Очень удобно. Возле входа стоял охранник, по выправке которого можно было смело судить о военной подготовке. Залман и Фернандо включили камеры, чтобы мы могли ориентироваться на местности не задавая лишних вопросов. Залман быстро выяснил, что дом Реггана находится под наблюдением спецподразделения протектората, причем вход в дом охранял спецагент по контролю за магами. Такое чувство, что количества охраны на один дом в пересчете на количество лиц на площади было несравненно больше. Не думаю, что это совпадение и никак не связано с Гволхмэем. Скорее всего, его узнали и теперь стараются не выпускать из вида.

В квартире Реггана было пусто. Ни ребята, ни Эван, ни Андре, его присутствия не заметили. Ванда тихо прокралась и села на свободный стул. Наступило молчание.

На площади народа становилось больше с каждой минутой, количество охраны и протектората росло пропорционально толпе. Реггана первым заметил Фернандо, сидевший лицом ко входу в арку. Напротив кафе располагался небольшой магазинчик, из которого и вышел Гволхмэй в сопровождении Елены. Судя по небольшому ступору Рега, который резко замедлил шаг, Фернандо он тоже заметил. Возле подъезда Регган быстро окинул взглядом охранника и усмехнулся. Раздался шорох и появился звук. На часах было ровно шесть. Пунктуально.

— Мы забыли взять вино, — капризно произнесла Елена.

— А оно нам надо? — тихо спросил Регган и взялся за ручку двери.

— Конечно, сходишь? Или составить тебе компанию?

— Схожу, — он улыбнулся и вздохнул. — Поднимайся, я быстро.

Он вышел из обзора камеры. Возле магазина его тоже видно не было.

— Залман, Фернандо, — отключив обратную связь с Регганом, приказал Эван. — Прогуляйтесь. Не нравится мне это затишье.

Ребята рассчитались и направились прогуливаться в сторону дома Реггана. Дойдя до конца дома, они практически столкнулись с ним нос к носу. В руках у Рега была бутылку вина.

— Вы какого хрена тут забыли? — прошипел Гволхмэй, немного сбавляя шаг.

— Прогуливаемся. Погода хорошая, почему бы не прогуляться, — усмехнулся Залман. — Молодой человек, — произнес он громко, останавливаясь возле Реггана. — Охранник сошел со своего пяточка охраняемой территории на шум. — Вы не подскажете, где находится сквер Памяти? Мы тут проездом и нам сказали, что там очень красиво, и можно спокойно посидеть, наслаждаясь видами.

— Я думаю, вам лучше всего пройти через подворотню и повернуть налево, там вы как раз выйдете на дорогу, которая доведет вас прямо к интересующему вас объекту.

— Спасибо, приятель.

— А…

— Дей, не сейчас, все нормально. — Эван не дал мне задать вопрос.

— Ну, если ты считаешь нормальным то, что наша Елена пытается что-то найти в компьютере Реггана, разговаривая при этом по телефону, то я пас, — я поднял руки, отворачиваясь от заинтересовавшего меня экрана.

Все сразу повернулись к картинке, на которой было отчетливо видно, как девушка, сидя на кровати, что-то пыталась набрать в компьютере.

— Как мило, все друг друга имеют, — фыркнула Ванда, усмехнувшись. — Только теперь непонятно кого эта ситуация поимеет первым. Сомневаюсь, что эта чертова бутылка вина была забыта в магазине случайно.

— А вы не подскажете, как пройти в библиотеку? — мы резко развернулись к картинке, транслирующей Фернандо и Залмана. С разных ракурсов мы увидели четырех охранников, которые от неожиданности сразу достали пистолеты и начали озираться.

— Да, мой друг хочет научиться читать. А то он математик, только и делает, что считает, — Залман стоял на месте и не двигался. Фернандо тихо скользнул за спину к ближайшему охраннику, и резко ударил ребром ладони в основание черепа. Силы удара хватило, чтобы один из охранников вышел из игры надолго, если не навсегда. — Вот прямо как сейчас. Минус один, — двое резко повернулись на звук упавшего тела. Второй дернулся и сделал движение в направлении Фернандо. Разворот, захват и бросок через себя с неудачным приземлением на голову. — Минус два. — Оставшиеся двое попятились. Находившийся ближе к Залману охранник поднял пистолет и практически нажал на курок, но нож прошедший насквозь через шею несколько усмирил его пыл. С оставшимся церемониться так же не стали. Залман неуловимым движением выхватил пистолет и под еле слышный хлопок, подытожил, — минус четыре. Тоже мне спец подразделение протектората по контролю за магами.

— Это не по магам, — нахмурился я.

— Тогда вообще не понятно, как с такой подготовкой можно что-то специально выполнять.

Они молча обыскали каждого, вытащили и отключили рации и мобильные телефоны. Два ящика с песком стояли рядом со входом. Песка в ящиках не оказалось, и места хватило ровно на четыре тела. Как удобно, будто специально подготовили.

— Чисто. — Коротко бросил Эван, включив связь с Регганом. Буквально сразу же охранник рядом со входом упал, продемонстрировав нам аккуратную дырку во лбу. Регган подошел, выстрелил еще раз в грудь, и так же быстро вытащив рацию и телефон, затащил тело в подъезд. Камер там не было, поэтому куда он засунул тело, оставалось только гадать. Раздался еле слышный скрип и звук закрываемой двери. Через полминуты Регган вышел из подъезда и позвонил в домофон.

— Да.

— Здравствуйте — это доставка пиццы.

Раздался мелодичный щелчок открываемого дистанционно замка. Рег даже не дернулся.

— Простите, но в заказе указано до подъезда.

Ванда молча кивнула на экран соседней с Регганом квартиры. Молодой парень. Который безвылазно сидел перед компьютером и отвлекался только на игру на гитаре за все то время, пока мы за ним наблюдали, быстро оделся и покинул квартиру. Регган тем временем спокойно ждал. Елена что-то искала в шкафу с одеждой, нервно оглядываясь на входную дверь. Дверь, ведущая в подъезд открылась, и Рег легко пнул парня по колену, из-за чего тот согнулся. В этот момент Регган поймал голову парня у себя подмышкой, провел предплечье под его шеей, развернул ладонь и сцепил руки в замок. Парень пытался вырваться, но от гипоксии его движения были не активными и под конец он вообще перестал сопротивляться. Из такого приема даже у тренированных людей мало шансов вырваться. Черт, Регган, неужели с этим ботаником нельзя было просто договориться? Рег подождал еще секунд десять, а потом аккуратно опустил тело на землю.

— Это мне еще аукнется, — прошептал Рег, оттаскивая и укладывая парня на скамейку рядом с входом. — Почему я стал таким мягким, ведь сколько раз мне говорили: «Регган, не оставляй свидетелей». — Продолжал он бурчать себе под нос, заходя в подъезд.

Группа поддержки в лице Залмана и Фернандо по приказу Эвана направилась ближе к центральной площади, держа дом Реггана в прямой видимости. Я посмотрел на часы 18:12. Прошло всего двенадцать минут с того момента, как все началось, но по ощущениям прошло не меньше часа.

Дверь квартиры открылась, Регган вернулся домой. Закрывшись он ввел комбинацию на панели возле входа. Огоньки замигали, и приятный женский голос сообщил, что сигнализация активирована, уровень защиты А. Елена излишне демонстративно, как мне показалось, лежала на неразобранном диване и читала газету, не обратив на манипуляции Рега никакого внимания.

— Регган, — тихо проговорил я. — Во время твоего отсутствия, твоя пассия устроила полный обыск твоей квартиры.

— Я в курсе, — шепнул он и, скинув куртку, прошел в комнату, протягивая ей бутылку вина. Когда он успел ее взять и где оставил до этого от меня ускользнуло, но сомневаюсь, что это было принципиально важно.

— Что читаешь? — он сел рядом и отрешенно погладил девушку по ноге.

— Последние новости. До сих пор не понимаю, как до всего этого опустился Реттингон, и почему митинг состоится на этой площади.

— Мне без разницы, — он пожал плечами. — Но я его полностью поддерживаю. Если говорить грубо, то маги больны генетическим заболеванием, и почему в вашей стране такое отношение к больным людям, которым нужна помощь мне не понятно. Если бы я мог голосовать, то я бы выбрал этого мужика в президенты.

Он потянулся и встал, протягивая руку Елене.

— Как насчет ужина?

— Ты предлагаешь мне поесть или приготовить? — фыркнула она, поднимаясь.

— Если я начну готовить, то меня посадят за издевательство и пытки, тем более кто-то накануне обещал мне праздничный ужин? Я пока схожу в душ, если ты не против. Хотя, можешь присоединиться. — Он поцеловал ее в лоб и направился в ванную комнату. Елена немного постояла, задумчиво глядя ему вслед, затем кивнула и направилась в дальний угол комнаты, отвечающий за импровизированную кухню.

Регган зашел в ванную комнату, включил воду на полную мощность, огляделся. Подошел к свободной стене. Что конкретно он делает, мне из-за спины видно не было. Через несколько секунд раздался негромкий щелчок и открылся хорошо замаскированный тайник. Достав какие-то вещи, он вернул стене первоначальный вид. Быстро надев перчатки, бахилы, он взял в руки какой-то круглый предмет и, отодвинув зеркало, аккуратно расположил его в центре.

— У меня десять минут, — за шумом и плеском воды его было плохо слышно.

Он нажал на кнопку в центре этого предмета и стена начала будто бы исчезать, на ее месте образовывалось нечто похожее на туннель, только выхода из него с такого ракурса нам видно не было. Стационарная червоточина. Темный артефакт, представляющий собой работающий мост Эйнштейна-Розена, искажающий пространство и даже само время, соединяя две точки пространства. Очень похоже на портал, но в отличие от портала, который представлял собой прокол в пространстве, червоточина прокола не делала, а словно раздвигала его пласты с непредсказуемым результатом. Я читал о таком еще в школе в книгах Дэрика, но не думал, что подобное могло сохраниться. Единственный минус этого изобретения — он одноразовый и закрыть его можно только влив достаточное количество маны. Для Темных это было непринципиально, но вот только Регган — не Темный!

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — тихо пробормотал Эд, а я с удивлением обнаружил откушенный ноготь во рту. Злобно его выплюнув, я уставился в монитор.

Регган не ответил, только быстро глянул в сторону камеры, и одним широким шагом шагнул в портал. Мы инстинктивно переместили взгляд на изображение квартирки соседа, в настоящее время отдыхающего на скамейке. Сам Гволхмэй не заставил себя слишком долго ждать, и появился нашему взору. Быстро наклонившись, он достал из-под шкафа чехол от гитары и вытащил уже собранную снайперскую винтовку. Проверив ее исправность и зарядив, он подошел к окну. Подоконника как такого не было, как и предметов, позволяющих занять удобную позицию. На площади люди скандировали имя Реттингтона, а сам он поднимался на трибуну приветствуя собравшуюся толпу слишком слащавой улыбкой и не уставая махать людям рукой.

Солнце светило прямо в направлении окна, что должно было доставлять снайперу дискомфорт. Регган сквозь зубы выругался, и, не опуская винтовку, произнес формулу заклинания затенения. Немного подождав он повернулся вполоборота к окну, прислонившись к откосу, используя его как опору для левой руки, которая обхватила цевье. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, приноравливаясь к прицелу, он на мгновение закрыл глаза, словно отстраняясь от цели…

— Да простит меня бог, — от неожиданности я вздрогнул, а Регган плавно нажал на курок, секунд пять после выстрела оставался на месте, а потом стремительно скрылся за стеной.

— Отличный выстрел, — Залман нарушил радиомолчание, и я понял, что еще немного и все закончится. На площади началась давка и паника, которую усугубляли не готовые к такому развитию событий протекторы. Охрана Реттингтона осматривала периметр, оглядывая здания, людей, переговариваясь между собой.

— Регган, уходи, немедленно! — повысил голос Фернандо, перекрикивая толпу. — Какой-то слишком умный протектор притащил артефакт обнаружения. Здание напротив сканируют. Хотя и без артефакта понятно, откуда стреляли.

Регган, пригнувшись, чтобы даже тени не было видно из окна, поднял гильзу и буквально пополз в направлении ванной комнаты. Выскочил из червоточины, бросая винтовку в проход, быстро снимая с себя перчатки, бахилы и футболку.

В это же самое время Елена, к чему-то прислушиваясь, направилась в сторону ванной комнаты.

— Регган, у тебя десять секунд, — Эван наклонился вперед.

Рег чертыхнулся, снял артефакт со стены и бросил в тот же проем. Произнося формулу закрытия, он приложил руку к свободному участку стены, по которой тут же прошла рябь и красное мерцание. Регган шептал формулу, как молитву, но проход закрывался слишком медленно. Рег не Темный маг, ему может банально не хватить сил. Елена уже подошла к двери и взялась за ручку, как раздался мелодичный звук звонка.

Она одернула руку и направилась к входной двери.

— Слушаю, — она нажала кнопку на панели и включила микрофон.

— Извините, — раздался знакомый голос парня, которого Регган отправил отдохнуть и подышать свежим воздухом. Мы резко метнулись к камере над входом и увидели шатающегося паренька, который держался за голову. — Это ваш сосед по этажу. Я забыл ключ от парадной, вы не могли бы открыть дверь. — Елена просто нажала на кнопку, открыв дверь, и метнулась на кухню, где что-то начало пригорать.

Регган не мог справиться с порталом. Оставался небольшой участок, который все никак не мог схлопнуться. Парень тем временем зашел в квартиру и дойдя до кровати рухнул на нее, хватаясь за голову. Елена снова направилась к ванной.

— Регган, успокойся, дыши, — голос Эдуарда звучал ровно. Рег чертыхнулся, и на пол упала капля крови. Он поднес руку к лицу, и вытер кровь, которая тонким ручейком бежала из носа.

— Нет времени. Вешай зеркало и выпроводи эту девку назад к плите, — прорычала Ванда, которая уже стояла рядом со мной. Регган вздрогнул, услышав её голос. Зеркало вернулось на место, закрывая оставшуюся часть прохода. Сам он резко наклонил голову над льющейся водой, смачивая волосы и смывая с лица кровь. Дверь открылась, и Елена заглянула в ванную комнату.

— Не понимаю твои ритуалы по пять минут пялиться в зеркало, — он подошла, Регган повернулся к ней и обнял. Я смотрел на стену, по которой снова волной пошла рябь.

— У каждого свои недостатки, — он начал целовать девушку, разворачивая и прислоняя ее к стене. Одной рукой он поддерживал девушку, вторую снова прислонил месту флюктуации червоточины. На этот раз более яркое бордовое сияние окрасило небольшой участок и пространство начало восстанавливаться. Регган положил вторую руку на стену, буквально вжимая в неё податливое женское тело.

— Если тебе надо расслабиться, можешь не стеснятся и трахнуть ее сейчас, только закрой этот проклятый проход, твой сосед направляется ванну, — сквозь зубы процедил Андре, наблюдая как парнишка, кашляя, скрывается из вида камеры.

Еле видная золотистая вспышка и судорога в правой руке Реггана сказали, что проход был закрыт, а все улики, что связывали Реггана с убийством сенатора, были похоронены в межпространственной материи.

Он выдохнул и отстранился от девушки.

— Две группы спецподразделения направляются в дом, — доложил Фернандо. — Десять человек и какой-то мужик в штатском.

— С Днем Рождения, Регган, — практически одновременно с Фернандо прошептала Елена, улыбнулась и хотела уже выйти, как Рег неожиданно схватил ее за руку и прижал к себе.

— Входят в дом.

— Я давно хотел тебя спросить, — наклонившись к уху девушки, еле слышно заговорил Регган, — тебе всегда было со мной плохо или просто хорошо с ним? — Она чертыхнулась, но Рег ее не отпустил. — Просто риторический вопрос, который мучил меня многие годы. Сделай мне подарок, хоть раз скажи правду. Что во мне не так?

— Мне больно.

— А мне больно не было? — он ее отпустил и наклонил голову на бок. — Просто интересно, а Виктор знает?

— Регган.

— Скажи мне, Виктор знает?

— Всем лежать! — первая группа из пяти человек ворвалась в квартиру. Регган стукнул по выступу в стене и схватил из открывшего тайника два пистолета. Раздался оглушительный грохот и комнату заволокло дымом и пылью. Две камеры перестали работать.

— Защита активирована, — женский голос замолчал, с потолка полилась вода, туша пожар и придавливая дым и пыль к полу. В квартиру осторожно вошли двое и направились в сторону ванной.

— Регган…

— Молчи.

К двери подошли, но на штурм идти не спешили. Регган тоже ждал.

— Регган Гволхмэй, вы обвиняетесь в убийстве сенатора Реттингтона. Выходите с поднятыми руками и отпустите заложника.

— А вот сейчас мы и узнаем ответ, — он посмотрел в сторону девушки. — Виктор, ненависть настолько затмила твой разум? Я понятия не имею, что происходило в мире в последние два часа. А насчет заложников. Никто никого силой тут не держит, все по взаимному согласию.

Дверь слетела с петель и в комнату ворвались двое бойцов, за что один из них получил пулю в ногу и контрольный в открывшуюся при падении шею. Второй чертыхнувшись, разумно покинул опасное помещение и его сменил единственный мужчина в штатском — Виктор МакГини. Дуэль взглядов длилась несколько секунд, но потом представитель фландрийского правопорядка заговорил:

— Регган, опусти пистолеты.

— А что мне помешает пустить тебе пулю в лоб?

— Если бы ты этого хотел, то уже давно бы сделал. Нам надо во всем разобраться. Ты же понимаешь, что в такое стечение обстоятельств я не поверю никогда.

— А мне плевать, во что ты веришь, — Регган продолжал держать Виктора на мушке.

МакГини переступил через труп и подошел ближе к Гволхмэю, практически прижимаясь грудью к направленному на него пистолету.

— Стреляй. Я знаю, как давно ты хотел это сделать.

— Ошибаешься, — Регган опустил оба пистолета на пол и поднял руки. — Зачем мне тебя убивать? — мгновенный удар и Виктор, отшатнувшись, прижал руку к лицу. — Пистолеты зарегистрированы, прошли таможенный контроль. Последние два часа я провел с твоей женой, что она может подтвердить, если конечно захочет. Но, даже, если не захочет, ты-то будешь знать, чем мы с ней здесь занимались. А то, что вы понесли потери — вина не моя. Нет ордера, нет явных доказательств — я в праве оборонять себя, свой дом и своих гостей любыми доступными мне способами, что прописано в таком любимом мною фландрийском законодательстве. А если наденешь на меня наручники и браслет противодействия, я сотру тебя и твою команду в порошок….

Внезапно раздался какой-то раздражающий шум и треск, картинка была, но звук с наушника куда-то пропал.

— Скорее всего, вода повредила чип, — Тэм лихорадочно стучал по клавиатуре. Регган тряхнул головой, было видно, что шум наушника доставляет ему дискомфорт.

— Выключи его. — Тэм кивнул и нажал на кнопку.

Мы тихо смотрели, как Виктор выходит из ванной. На жену он не смотрел. Регган в это время медленно одевался, накидывает куртку и направляется к выходу из квартиры.

— Куда его отвезут? — Ванда посмотрела на меня вопросительно, никаких эмоций по поводу любовницы Гволхмэя она не высказывала, но это не значило, что их не будет потом.

— Не имею ни малейшего понятия, — я покачал головой и вышел из операторской. Надо приготовиться к визиту во Фландрию.

Глава 11

Когда я подошел к выходу, меня остановил задумчивый голос Эдуарда, который сидел спиной к экранам и внимательно рассматривал бледную Ванду.

— Далеко собрался?

— А разве нам не нужно быть сейчас во Фландрии? — я невольно нахмурился.

— Именно сейчас — нет, — Эд покачал головой. — Это политика. И чтобы красиво сыграть свою партию нужно нашим заклятым друзьям кинуть веревку, а мыло у них самих найдется, — и он улыбнулся. Очень нехорошо улыбнулся, у меня от его улыбки дрожь по телу прошла, что уж тут говорить о других присутствующих в комнате людях.

— Значит, ты предлагаешь подождать? — Эдуард кивнул и, отвернувшись от Ванды, снова начал смотреть на экраны.

В воцарившейся тишине становилось неуютно, и тут её нарушил, показавшийся неестественно громким телефонный звонок. Я посмотрел на дисплей телефона и удивленно присвистнул. Звонил Лео. Стараясь не суетиться, я ответил на звонок.

— Деймос, что происходит и как нам действовать? Почему ты ничего мне сказал? — голос в трубке был настолько громким, что я, поморщившись, отстранил её от уха, а потом и вовсе включил громкую связь.

— Так стоп. Лео, ты на громкой. Давай поподробнее и менее эмоционально.

— Мне обрывают телефон из президентской резиденции Фландрии и требуют немедленного разговора с президентом Янком. Я пока их обрубаю, мотивируя тем, что разговоры такого уровня происходят только по протоколу, после как минимум месячной договоренности и согласования всех возможных тем, и что, в конце концов, президент Янк тоже человек и в данный момент не может ответить, потому что очень сильно занят. Но я понятия не имею, сколько еще смогу их отфутболивать и что мне делать дальше.

Я вопросительно посмотрел на Эдуарда. Темный двор той ещё клоакой был, а Эда с рождения готовили принять трон, так что, из всех присутствующих в этой комнате, он один мог запросто спрогнозировать кучу различных политических последствий на то или иное действие, ему даже помощь эриля не требовалась.

— Да пускай ответит, все равно фландрийцы ничего сверхважного не скажут, они ещё сами не во всем разобрались. Сообщат, что убили нашего подданного и осторожно намекнут, что они ни в чем не виноваты, — с усмешкой проговорил Эд.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Этого следовало ожидать. Леонардо, запиши разговор и сразу же передай запись нам.

— Хорошо, но в следующий раз нужно предупреждать заранее о датах таких дел, желательно за пару недель, чтобы у меня было время подготовиться, Смита куда-нибудь отослать, чтобы он своей аурой ненормальной не навредил нормальному политиканству, а то, я со стороны выгляжу неадекватно.

— Лео, ты всегда выглядишь неадекватно, — я отключил телефон и тряхнул головой.

— Нам вмешаться? — я посмотрел на экраны, транслирующие события непосредственно с камер, закрепленных на экипировке Залмана и Фернандо: Регган в сопровождении следователя фландрийского протектората и трех человек, которые держали Реггана на прицеле, вышли из дома.

— Нет, слишком людно. Вы демаскируетесь, и нам сложно будет правильно обосновать наш праведный гнев, — взял на себя командование операцией на данном этапе Эд, затем спохватился и кивнул Эвану. Полковник ухмыльнулся и коротко произнес:

— Выясните, куда его везут. Ничего не предпринимать до особых указаний.

Реггана усадили на заднее сиденье автомобиля, даже голову прикрыли, чтобы не ударился, Виктор устроился на переднем сиденье, а охрана запрыгнула во вторую машину, и все они уехали в неизвестном направлении. Изображение с камер у ребят пропало, наушники находились в режиме ожидания, а я чертыхнулся, потому что мой телефон опять зазвонил. На этот раз звонил Кэмел. Вообще Джо крайне редко досаждал мне, и я знал о его художествах только из рапортов Хиттинга и Тарис.

— Нейман, — бросил я в трубку, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза. Напряжение последних часов давало о себе знать — меня сильно тянуло в сон.

— Деймос, это Джо Кэмел, — он ненадолго замолчал, а затем продолжил. — Я слышал, что у вас в вашей частной коллекции находится артефакт, называющийся «Слеза матери»…

— Это Темный артефакт, — я знал про него. Ничего этот артефакт собой не представлял и единственная функция, которую он выполнял, заключалась в производстве огромного количества воды на отдельно взятом участке. Даже в пустыне. Маны при этом он потреблял столько, что даже Темные, почесав затылки, решили, что проще будет дополнительные фляжки с собой брать, надежнее будет. Кэмел что, решил кого-то утопить? Ему океана, окружающего наш остров не хватает?

— Да, я знаю. Вы не могли бы мне его ненадолго одолжить? — в голосе Кэмела, помимо его воли зазвучали просящие нотки, ну что за ничтожество? Тот, кто его изображал, был более жестким — он не просил, он приказывал, и это мне в нём нравилось, в отличие от этого… непонятно чего.

— Зачем он вам Джо? — лениво проговорил я.

— Это нужно для нашего общего дела!

— А-а-а, ну раз дела. Конечно, Джо, как я могу вам отказать, да еще когда речь идет о нашем общем деле. Куда вам прислать данную безделицу? — издевательски спросил я.

— Улица Карла Дитриха, дом номер семнадцать, квартира шесть.

— Через час он будет у вас, — уверил я Джо и отключился.

— Чего просит? — равнодушно спросил Эд.

— «Слезы матери», — также равнодушно ответил я.

— Он что, утопить кого-то хочет? — в голосе Эдуарда появилось легкое любопытство.

— Не спрашивай, я понятия не имею, зачем он ему понадобился, — я открыл глаза, набрал номер своего управляющего, чтобы тот доставил требуемый артефакт по адресу, озвученному Кэмелом.

Тэм пытался подключиться к уличным камерам, все они по какой-то причине были отключены, а включить их настолько автономно, даже у нашего гения мышки и клавиатуры не получалось. В прямом эфире центрального фландрийского канала миловидная девушка вела репортаж в места событий. Ничего внятного и вразумительного она сказать не могла: охрана, спец подразделение и протекторат — представители всех этих структур только отмахивались и проходили мимо. Вскользь было упомянуто, что подозреваемый по этому делу помещен под арест, но данные о человеке скрываются, как и его местонахождение.

— Джейн, а почему мы не на месте убийства нашего соотечественника во Фландрии и не пытаемся выяснить шокирующие подробности? — я вскочил и принялся кружить по комнате. Покосился на Эдуарда, который на этот раз только одобрительно кивнул.

— Марк Шеппель в настоящий момент занят…

— Дорогая моя, а что на Шеппеле свет клином сошелся? — вкрадчиво спросил я. — Не хочешь сама старые навыки вспомнить? Или ведение репортажей с места событий — не царское дело? Чтобы через двадцать минут вместе с оператором были в воздухе, а через час мы смогли видеть твою очаровательную мордашку на одном из наших многочисленных экранов. Это понятно? Возьмешь самолет Неймана — это нормально, что шеф выделил свою посудину журналистам — сенсации приносят прибыль, а сенсации, озвученные вовремя, влияют на котировки — это известно всем, даже детям. Ты одеваешься, пока меня слушаешь? Отлично. Через пятнадцать минут, Джейн.

Не успел я отключить телефон, как он снова зазвонил. Звонок шел с незнакомого номера.

— Да, — резко ответил я.

— Это Залман, — Я тут же включил громкую связь.

— Говори, ты на громкой.

— В районе заглушили все сигналы передачи, работают только стационарные таксофоны. Они увезли Реггана в центральный участок следственного комитета, мы направляемся туда.

— Не светитесь раньше времени, — напомнил я, отключая телефон.

— Тэм, ты можешь подключиться к камерам участка? — Эван скрестил руки на груди и молча смотрел на монитор, где до сих пор были видны ребята из следственного комитета, обыскивающие ванную комнату буквально по миллиметру, они даже кафель со стен не поленились содрать. Нашли они только тайник, в котором Регган хранил внушительный арсенал, но его хозяин квартиры и не прятал, судя по отчетам, всё это благополучно пересекло границу, каким только образом Регган его задекларировал — оставалось загадкой. Камеры тоже были замечены, но не тронуты, судя по разговорам, их списали на элемент системы безопасности, установленной в квартире.

Так же мы отметили, что во время обыска были изъяты две камеры из комнаты, изображения с которых мы не получали. Слежка действительно за Регганом велась, да еще какая. Следователем, руководящим обыском, были обнаружены несколько странных предметов, которые положили в специальные контейнеры. Один из них я узнал. Темный артефакт защиты, который толком ни от чего не защищает, потому что является только частью большого защитного комплекса. Абсолютно бесполезная штука, от которой, однако, так фонит темной магией, что мы с Эдом можем толпу демонов вызвать и пару кладбищ поднять — никто не заметит. Умно, если они уловили сигнал от активации портала, то в настоящий момент его следы было тяжело вычленить из-за этого белого шума. Работали профессионально: беспорядок никто не создавал, всё оставляя на своих положенных местах, даже кафель в ванной на место прилепили. Елена куталась в махровый халат и внимательно следила за каждым движением находящихся в комнате людей.

Андре не выдержал нервного напряжения и вышел из операторской, следом за ним умчался Рейн, тихо отвечая на телефонный звонок. Ванда смотрела на мониторы невидящим взглядом. Глядя на нее, я надеялся только на то, что всем друг с другом удастся объясниться. Такой потерянной и опустошенной я не видел свою подругу никогда. Не могу даже представить, в какую сторону ее теперь может занести. То, что мы видели, было слишком однозначно, чтобы как-то неправильно понять.

— Есть картинка, — крикнул Тэм, все еще продолжая стучать по клавиатуре.

На двух центральных мониторах появилось изображение допросной комнаты с двух разных ракурсов, а на третьем отображался вход в нее и большая часть кабинета. Большое двойное зеркало выходило прямо в ту часть, в которой работали люди. Мне это показалось странным и нелепым, но не мне решать о методах, применяемых в другой стране. В допросной сидели трое: Регган за столом, спокойно рассматривая свои ногти, и двое следователей по особо важным делам напротив него — Виктор и незнакомый молодой мужчина. Звука не было, поэтому мы могли удостовериться только в том, что с Регганом на данном этапе не случилось ничего страшного.

— Почему нет звука? — я повернулся к Тэму, который хмурился и прикусывал губу.

— Звук передается через внутреннюю сеть, никак не взломать, у меня нет технической возможности и времени. Но есть одна идея. Как же я надеюсь, мистер Гволхмэй, вы не так глупы, каким обычно кажетесь… Да!

— И ты будешь до сих пор уверять нас в том, что твоё пребывание во Фландрии и самое громкое убийство этого года — это всё просто совпадение? — Виктор наклонился перед Регганом, опершись руками на стол.

— Я подключился к наушнику Реггана, через запасной передатчик. Как же хорошо, что он его прикрепил на себя, и еще лучше, что не повредилась сама микросхема. Это в принципе исключает возможность его физической поломки, что очень странно. Связь пока односторонняя, но я могу попробовать…

— Мальчик, делай всё что нужно, только молча, не нужно нам комментировать каждый свой шаг. — Эван внимательно смотрел на экран. Тэм кивнул и продолжил колдовать над техникой.

— Виктор, — Регган резко наклонился вперед, буквально столкнувшись лбом МакГини, — если я сплю с твоей женой, это не значит, что в перерывах между бешеным сексом и бокалом вина я занимаюсь работой. Я не мешаю приятный отдых с делами. Хотя, тебе-то откуда это знать, правда? — Ванда дернула плечом, но я благоразумно промолчал, только слегка на нее покосившись. Только нереальная выдержка помогла мужчине молча проглотить это оскорбление и не отшатнуться от подозреваемого. Но Виктор уже проиграл этот бой. Всего секундой ранее Реггана он спокойно сел на свое место, а Гволхмэй откинулся на спинку стула, злорадно усмехаясь.

— Нет, мне подобного действительно не понять, но ты будешь неприятно удивлен, узнав, что Елена является моим информатором и только по моему приказу, ваша встреча в том баре состоялась. — Он широко улыбнулся. Регган никак не отреагировал, только пожал плачами.

— Ну, бывает. Я и не подозревал, что ты так зациклен на мне. Может, поцелуемся? Хотя, пожалуй, нет. Ты не в моем вкусе.

— Вы так спокойны, мистер Гволхмэй, потому что использовали Елену в каких-то своих целях? — решил подать голос молодой парень, что-то старательно записывая в большой блокнот.

— Скажи мне, пожалуйста, что этот щегол здесь делает? Это игры взрослых мальчиков, детям тут не место, — Регган кивнул в сторону парня, при этом не отводя взгляда с Виктора.

— Ты что думаешь, мы тут в игры играем? — его оппонент на этот раз не поддался на провокацию, всё-таки его не просто так назначили главным следователем.

— Ага, в морской бой. Еще ни разу не попали, — Регган был слишком спокоен, и это почему-то сильно меня нервировало.

— Даниэльсен, глава фландрийской гильдии подтвердил, что ты отметился месяц назад, как наемник, нанятый для осуществления контракта на территории Фландрии. Сомневаюсь, что сам Регган Гволхмэй приехал замочить обычную кухарку.

— Всё зависит от предложенной суммы, мой дорогой. А вдруг эта кухарка на самом деле обожаемая теща здешнего магната? Чего не сделаешь для осуществления мечты, особенно, когда привык получать всё самое лучшее — даже наймешь Реггана Гволхмэя для столь любимой родственницы. И кто сказал, что мои дела здесь закончились? У меня тут целый список из десяти пунктов. И до сих пор не выполнено два из них. И ты не поверишь, дать тебе в морду, стояло первым в этом списке, поэтому развлекательные мероприятия в твоей чудесной стране продолжаются. Например, эти жаркие ночи с твоей женой, эм-м-м… — Регган закатил глаза и слегка прикусил нижнюю губу. Не знаю, как Виктор всё еще терпит, лично я бы давно ему мордаху подрихтовал.

— Бывшей женой, — спокойно парировал Виктор. — И что могло в тебе измениться, если ты сейчас ломаешь жизни только ради получения сиюминутного удовольствия.

— За последний год моя самооценка несколько возросла, — молодой следователь переводил взгляд с одного мужчины на другого, не понимая ни слова, он даже стенографировать прекратил, или что он там делал. Я тоже мало, что понимал, но определенная картинка их взаимоотношений начала понемногу проясняться. Все эти намеки на личные отношения — отличный способ прощупать слабые стороны оппонента, и Виктор с Регганом сейчас мастерски этим пользуются.

— Почему они поставили на допрос Виктора, если они с Регганом знакомы? Это запрещено, так как убирает элемент объективности, — тихо спросила Ванда у меня.

— Потому что они не полные придурки и прекрасно поняли, что разговаривать Рег будет только с Виктором, особенно после той показательной демонстрации намерений в ванной комнате. Пока они как собаки перелаиваются, выясняя, кто кому круче и развесистее рога наставил, у остальных есть время, чтобы найти доказательства, или не найти их. Времени почти нет, слишком резонансное убийство, но, если доказательства не будут найдены, Реггана всегда можно отпустить, даже не слишком извиняясь, всё-таки жену следователя нашли почти в постели подозреваемого — тут у любого мужика крыша поедет. Найди мне всю информацию про связи Реггана с этой парочкой, если она у нас есть, конечно, а то я что-то упускаю, и мне это не нравится, — приказал я Тэму, который кивнул и повернулся к другому монитору, что-то набирая на клавиатуре, а я поймал себя на мысли, а почему мы не сделали этого ранее? Судя по вытянувшимся лицам присутствующих, эта мысль не только меня посетила.

— Кто такой Влад Льевски? — вдруг без всякого перехода спросил Виктор. На этот раз закашлялась Ванда.

— Эм, инженер-теплотехник? — усмехнулся Регган.

— И что инженеру-теплотехнику понадобилось в доме Реттингтона?

— Починить отопление? — Рег развел руками, как бы намекая, что понятия не имеет о том, чем могут заниматься инженеры-теплотехники на свободе.

— Странное стечение обстоятельств. Особенно настораживает то, что после его визитов политический курс сенатора резко сменился в противоположную сторону, — Виктор открыл папку и достал какую-то бумагу. — И почему он так на похож на тебя?

Регган передвинул листок к себе и внимательно на него посмотрел.

— Ну что я могу сказать, у моей жены очень специфическое чувство вкуса, — он передвинул листок обратно. — Этот инженер-теплотехник, был когда-то её первым мужем, и лично я не вижу ни малейшего сходства.

— Жены? — а вот на этот раз Мак Гини удивился вполне искренне.

— А что, ты думаешь, моя жизнь кончилась в восемнадцать лет? Можешь вызвать на допрос этот кусок дерьма и спросить, что он там делал, я на этот вопрос тебе не отвечу точно.

— Только есть небольшая проблема, мы почему-то никак не можем его найти.

— Не переживай, он всплывет, когда вы о нем забудете и еще будете молиться, чтобы кто-нибудь вас от него избавил, потому что мне это не удается.

— Это он — цель? — тихо задал вопрос второй следователь, о котором, похоже, все уже давно забыли.

— Я не буду отвечать на ваш вопрос.

— И как твоя жена отреагирует, когда узнает о твоих похождениях?

— Гораздо активнее, чем ты, — Регган в очередной раз усмехнулся. — То, что я не жилец — это точно. Но это произойдет лишь в том случае, если она узнает. Мы же ей не скажем? Проявишь мужскую солидарность?

— Мало информации, но кое-что есть. — Тэм откатился от компьютера и предоставил мне место, чтобы я ознакомился с документами. Их было довольно много, и поисковая система выделила те куски, в которых встречались выбранные через фильтр имена. По мере прочитанного, у меня волосы начали вставать дыбом. Виктор — бывший наемник гильдии Шории, куратор нескольких новичков, в том числе Реггана и Малькольна, которые пришли в гильдию одновременно. А Елена — дочь Дьяко Рульфа, который до сих пор числится главой одного из аристократических родов Шории. И зовут ее на самом деле Анна Рульф. Пять лет назад, после разборок в местной гильдии, они эмигрировали во Фландрию и отказались от гражданства Шории. Тогда-то по официальным данным она и сменила имя, чтобы исключить преследования отца. А еще Елена, или правильнее будет сказать Анна, и Регган были с двенадцати лет помолвлены, по договоренности домов, но помолвка распалась, когда Рег вышел из Рода. Однако есть журнальная запись в мэрии о планируемой дате свадьбы, которая так и не состоялась. За месяц до назначенной даты Виктор с Анной сбежали из страны. И как оказалось уже год, после того, как Елену комиссовали, они с Виктором официально развелись. Елена считается ненадежным агентом, потому что официально отказалась выполнять некое задание на территории Шории. Имя Гволхмэя слишком часто фигурировало в предоставленных документах, как и Малькольна, в плане личной неприязни между этими двумя и Виктором. А когда я прочитал последний документ, который был занесен в архив и помечен, как не важный, то все встало на свои места: Елена была агентом не Фландрии. Она была агентом Милтона, завербованная через полгода после ее побега. А комиссована она была после нервного срыва через неделю после взрыва в СБ.

— Почему список наших агентов до сих пор не до конца обработан? — я повернулся к Эвану.

— Он полностью обработан, Деймос, — Эван нахмурился.

— А это тогда что? — я ткнул пальцем в монитор. Эван поднялся и пробежал глазами документ.

— В наших списках нет Елены МакГини, — Эван всё еще хмурился, пролистывая страницы. — Но многие документы были безвозвратно потеряны, в частности о вербовках.

— Как тогда этот документ всплыл в каких-то архивах?

— Учитывая, что при Милтоне абсолютно всё хранилось только на бумажных носителях и запиралось в сейфы и даже случайно не могло попасть в электронную базу данных, которой просто не было, из-за невозможности её создать? — Эван побарабанил пальцами по столу. — Это самый важный для меня вопрос на сегодняшний день.

— Регган знаком с ней с самого детства, поэтому знает ее настоящее имя.

— Да что там, черт возьми, происходит? — Ванда буквально прорычала этот вопрос, глядя на меня.

— Интересно посмотреть на того, кто умудрился слепить из тебя, наконец, подобие человека, хотя я сомневаюсь, что это произошло по твоей воле. — Я снова обратил взгляд на монитор.

— Не советую тебе с ним встречаться, — совершенно искренне ответил Регган. — Ты вот, наоборот, с течением времени все больше скатываешься вниз. Скажи, а подкладывать ту, которую любишь, под твоего бывшего друга — это новый метод фландрийского протектората или новый писк семейных отношений? А как к тебе будут относиться коллеги после всего этого? Хотя, о чем это я? Вы же не настолько буржуазны, чтобы, находясь в браке, хотеть друг друга и, Боги спасите, тем более спать вместе.

— Заткнись, — прошептал Виктор.

— А знаешь, как приятно смотреть на твое красное от злости лицо. А вот тебе — нет. Ты даже ударить меня не можешь, потому что у меня есть политическая неприкосновенность. Мою причастность к убийству вашего сенатора вы доказать не в состоянии и никогда не сможете, поэтому ты тут распинаешься как можешь, пытаясь раскрутить меня на признание. Только у тебя это вряд ли получится. Я своё любопытство удовлетворил и о тебе, и о твоей жене, вы мне уже не интересны.

— Гволхмэй, — процедил сквозь зубы МакГини.

— Теперь я понимаю, почему высшие мира сего из вашей страны обращаются напрямую ко мне. Потому что ваши гильдийцы, ни на что не способны, и как отребье, прислуживают протекторату и только не писаются от восторга.

— То есть вы сейчас признаетесь, что неоднократно выполняли работу по своему, так сказать, профилю на территории Фландрии? — молодой человек, составляющий компанию Виктору, поднял глаза от своих записей и внимательно посмотрел на Реггана.

— Ты можешь думать все, что угодно, только документ, подписанный твоим президентом, говорит, что любые подозрения за прошедший период до сегодняшнего дня вы можете засунуть себе в задницу, — Рег пристально посмотрел на парня. Выдержки у того не было от слова совсем, и он быстро опустил глаза в свой блокнот.

— Регган, ты играешь с огнем, — холодно процедил Виктор.

— Поэтому приятно быть магом, я всегда его могу затушить. А ты всегда был настолько помешан на мне? Можешь не отвечать, я прекрасно это знаю. Когда я выкинул тебя из своей страны, ты так погрузился в работу, пытаясь накопать на меня побольше компромата, что бросил молодую жену в тот момент, когда она так в тебе нуждалась. — Виктор сжал руки в кулаки и ударил стену. — Убил, рисуй двухпалубник в мою пользу.

Виктор сделал стремительный рывок в направлении Реггана и уже замахнулся, чтобы нанести удар, как его остановил новый персонаж, появившийся из приоткрывшейся двери. У меня все похолодело внутри, когда я увидел входящего. От паники я не мог пошевелиться, сказать пару слов, и просто сидел, пялясь в монитор, сжав руки в кулаки, как совсем недавно Виктор. Вот только мой жест не сможет ни помочь мне выплеснуть охватившую меня панику, ни хоть как-то помочь Реггану.

Похоже, Рег, испытал похожие чувства, которые отразились на его красивом лице в полном объеме — от неконтролируемой паники и ужаса, до полного ледяного безразличия. Он глубоко вздохнул и на секунду прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, но этой секунды хватило, чтобы блокнот в руках молодого следователя вспыхнул зеленым огнем.

— Дей, кто это, черт тебя дери, — прошипел Эван. Я перевел на него ошарашенный взгляд и еле слышно проговорил:

— Тейрис Гволхмэй.

Глава 12

Тейрис вошел в допросную с уверенностью человека, привыкшего, что всё в этой жизни ему достается легко и непринужденно. Он тщательно прикрыл за собой дверь и сел рядом с Регом на стул, предварительно переставив стул от стены к столу.

— Господа, вы не имеете права допрашивать и задерживать гражданина другой страны без согласия правительства той страны, подданным которой он является. — Регган внешне оставался спокоен, однако предательскую дрожь в руках заметил не только я. Он сжал зубы ещё сильнее, и сунул руки под стол, чтобы не привлекать внимания к тому, как подрагивают его сцепленные в замок пальцы.

Эван посмотрел на меня вопросительно. Видимо он не знал историю их тесных взаимоотношений.

— Это его отец? — Ванда не отрывала взгляда от монитора.

— Трудно не увидеть сходство, — на экране ничего не поменялось, началась игра уже на новом уровне, и в комнате повисло напряжённое молчание.

— Это хорошо? — Эван внимательно рассматривал Тейриса, от его пристального взгляда не ускользнула явно неадекватная реакция Реггана на появление родного отца.

— Я бы так не сказал, — я вздохнул, не понимая, какие вообще черти принесли отца года на это мероприятие.

— Однако, — второй следователь оторвался от своих бумаг и с удивлением рассматривал сидящих рядом таких похожих и одновременно с этим настолько разных людей. Интересно, как его зовут? — Подозреваемые в особо тяжких преступлениях, таких как убийство первой степени, задерживаются вне зависимости от гражданства до выяснения обстоятельств.

— Вы совершенно правы, только в этом случае, допрос проводится либо в присутствии консула, либо в присутствии его доверенного лица. Я надеюсь, запрос в консульство Шории просто разминулся со мной?

— Вы правы, он уже в пути, — сквозь зубы процедил Виктор, понимая, что данная партия проиграна. — Но вы не похожи на консула, поэтому возникает резонный вопрос: на каком вообще основании вы находитесь здесь? — он смотрел на старшего Гволхмэя пренебрежительно и немного высокомерно. Не знаю, что связывало этих двоих, но теперь я понял, что выражали эмоции Виктора по отношению к Реггану: разочарование.

— Я заместитель консула Сонтьяго. Он, к сожалению, не смог приехать лично, командировав меня, справедливо заметив, что у меня есть личный интерес в данном случае.

— Как интересно, — процедил Регган и повернулся в сторону своего отца. — И какой личный интерес ты тут преследуешь?

— Регган, не начинай, — излишне вежливо и спокойно проговорил Тейрис и повернулся к Виктору. — А сейчас, молодые люди, я попрошу вас освободить помещение, чтобы я мог пообщаться со своим клиентом.

— Клиентом, — Регган усмехнулся и откинулся на спинку стула, полностью расслабившись, но только с виду. На самом деле он был напряжен, как сжатая пружина.

Двое представителей фландрийского правопорядка молча встали и вышли из допросной, не забыв закрыть за собой дверь. Тейрис сел напротив Реггана и сложил руки на столе. Потом немного подумал и щелкнул пальцами. В колонках раздался жуткий вой и скрежет. Тэм быстро отключил эту какофонию звуков, и мы с облегчением убрали руки от ушей.

— Что это было? — тихо спросил Андре. Я даже не заметил, как он вернулся.

— Хм, скорее всего, полог тишины, — Эд наклонил голову на бок и не сводил взгляда с изображения Гволхмэя старшего. — Я вот сейчас задаюсь только одним вопросом, почему я тебя тогда послушал и остановился? — он не смотрел на меня, но я смог только пожать плечами, вместо ответа на этот, в общем-то, риторический вопрос.

— И как нам сквозь него пробиться? — Тэм потянулся и отодвинул от себя клавиатуру. Все правильно техникой магию не победить.

— Легко, просто настрой наушник Рега на другую частоту и в другом диапазоне. — Тэм кивнул и принялся за работу. Буквально через несколько секунд появился звук, а еще я услышал треск и с удивлением обнаружил в руке сломанный карандаш. Как и когда я его взял в руки — не помню.

Внезапно дверь открылась, и в комнату влетел растрепанный Рейн.

— По официальным данным после проведения соответствующей экспертизы, что бы это не значило, и проведения допроса с помощью нейросети, опять-таки что бы это не значило, Елены МакГини, все официальные обвинения с Реггана сняты в виду отсутствия доказательств причастности к преступлению, улик и наличия железного алиби.

Я быстро поднялся и включил мой канал, на котором передавали экстренный выпуск новостей. Джейн Ли, нереально красивая, говорила в камеру, обращаясь к народу Шории, стоя на злополучной площади возле разрушенной трибуны, на которой отчетливо были видны кровавые пятна.

— В этот скорбный день Шория потеряла одного из самых значительных фигур, представляющих нашу страну здесь, во Фландрии. Рульф Реттингтон, известный борец за права всего прогрессивного человечества, был подло убит неизвестным снайпером именно в тот самый момент, когда шел собранный им митинг в пользу прав магов… — я отключил звук. Джейн умница, красавица, и очень хороший профессионал. Даже я почувствовал, как во мне разгорается пламя возмущения и обиды за такого замечательного человека, который был застрелен. Надо ей зарплату поднять.

Я повернулся к друзьям, Ванда молча уткнулась Дилану в грудь, а по её вздрагивающим плечам было понятно, что она плачет. Рей просто гладил ее по голове, пытаясь успокоить и поддержать.

У меня зазвонил телефон и я, посмотрев на номер, поднес его к уху.

— Я понятия не имею, что у тебя тут происходит, — раздался разъяренный голос крестного, — но я надеюсь, что ты как-нибудь на досуге посвятишь меня в свои планы.

— Алекс, — я устало опустился на стул. — Что случилось?

— Вот и я спрашиваю, что случилось и почему заслуженный директор и в принципе не слабый маг, должен выполнять просьбы какого-то министра заштатного министерства, о котором я даже не слышал никогда?

Я истерично хихикнул.

— Деймос, это не смешно, спустись и забери посылку.

Он положил трубку, а я удивленно посмотрел на свой телефон. Потом вздохнул и пошел вниз, разбираться, что привело в такое негодование самого Алекса Сандера.

Когда я спустился, то немного впал в ступор, увидев своего крестного не в очень хорошем расположении духа вместе со стоящей рядом с ним девушкой. Елена озиралась по сторонам, пытаясь скрыть свою наготу, кутаясь все в тот же халат, в котором была в квартире Реггана. Собравшаяся в холле добрая половина мужской части СБ, смотрела на нее с нескрываемым интересом.

— Что здесь происходит? — наконец подобрал я наиболее подходящий для данной ситуации вопрос.

— Я тоже хочу знать, что вообще здесь происходит, и почему какой-то мужик настаивает на встрече со мной, а потом просит сделать доброе дело для своего очень хорошего друга и переправить эту девушку сюда, причем из чужой страны и не привлекая внимания? Кто она? И почему я не смог отказать этому юродивому?

Я пытался скрыть ухмылку за серьезным выражением лица.

— Знаешь, ты мог бы спросить девушку о том, что происходит, я думаю, она знает гораздо больше нашего, — серьезно ответил я.

— Я спрашивал, но она молчит. Она немая? — раздражение Алекса било через край и он с каждой секундой всё больше повышал голос.

— Вроде нет, — я покосился на девушку.

— И ее перенаправление сюда как-то связано с тем, что сейчас творится во Фландрии? — я вздохнул, не понимая, почему Регган не попросил напрямую Алекса или меня сделать то, о чем просил Смит.

— Пойдем со мной. А её — в допросную. — Я кивнул на сжавшуюся девушку, которая задумчиво меня рассматривала. — Ты маг?

— Нет, я эмпатик, — закрыла она глаза.

— Понятно. — Ко мне подошел Соквель, единственный из волков, который остался на охране здания. И единственный, кому можно довериться в этом деле. — Дэн, допроси ее. Только не перегибай палку, если архивные записи, непостижимым образом отцифрованные, не врут — она наш агент во Фландрии, но я не уверен.

— Без проблем, — он взял девушку за локоть и потащил в сторону допросной.

— Соквель, — я окрикнул его. — Будь осторожен, она эмпат.

— Не учи ученого, — усмехнулся Дэниэль и скрылся за поворотом. Анна следовала за ним безропотно, даже не пытаясь вырваться.

Пока мы поднимались в операторскую, я вкратце обрисовал ситуацию с Регганом, не вдаваясь в детали.

— Никогда не думал, что я тебя когда-нибудь снова увижу, — встретил меня холодный голос Реггана, доносившийся из динамиков. Они сидели напротив друг друга и смотрели в такие похожие на их собственные светлые глаза. Отец и сын, и непонятно, кто кого ненавидел в этот момент больше. Я вопросительно посмотрел на Эда, который отмахнулся.

— Решали юридические вопросы с начальником следственного комитета и подписывали тонну бумаг.

— А я вот наоборот очень жаждал встречи со своим единственным сыном. Уже несколько лет я пытался добраться до тебя, но ты так ловко игнорировал любые попытки встречи с тобой.

— Что тебе нужно от меня? Вот только не начинай про внезапно вспыхнувшую отцовскую любовь, актер из тебя, как из меня семейный психолог. — Рег сидел, скрестив руки на груди, уже даже не пытаясь выглядеть спокойным и расслабленным. Он бросил взгляд на часы и прикрыл глаза.

— Я хочу, чтобы ты вернулся домой, — я очень редко слышал смех Реггана. Это было настолько неожиданно и искренне, что я вздрогнул.

— Чтобы я что сделал? — весело спросил Регган. Все собравшиеся кроме Эда и Алекса смотрели на меня, ожидая объяснений.

— Он вышел из Рода, когда ему было шестнадцать. Я больше не могу ничего сказать, это не мои скелеты, единственное, на что могу намекнуть — детство Реггана трудно описать как счастливое. Он все расскажет сам, если захочет.

Все молча кивнули, соглашаясь с моими словами, кроме Ванды. Взгляд, которым она меня одарила, не предвещал ничего хорошего.

— Мой мальчик, я, конечно, могу тебя сейчас огорчить, но читать документы, под которыми ставишь подпись нужно до конца, особенно то, что написано мелким шрифтом. Ты наверное не знаешь, что в случае отсутствия опекуна в течение месяца с момента подписания двустороннего соглашения, которое начало действовать в период несовершеннолетия одной из подписавшейся сторон, данный договор аннулируется, и ребенок возвращается в Род, хотят того стороны или нет.

Раздался оглушительный треск. Большое зеркало, висевшее напротив Реггана треснуло во всю свою внушительную длину.

— Он нестабилен, — тихо произнес Эдуард. Мы переглянулись. О том, каким резервом обладает Регган, мы не знали, поэтому предугадать последствия не могли. Тем более, сейчас. — Я думал, его резерв был опустошен еще на квартире при попытке закрыть червоточину.

— Кто разбирается в этом сраном родовом законодательстве, вашу мать? — внезапно для всех взорвался Андре. Мы молча пожали плечами. — Дилан сейчас же притащи сюда нашего юриста и того гнома, который отвечает за счета, они должны хоть что-то понимать в этом.

— Андре, — Эван положил ему руку на плечо, тем самым успокаивая. Меня бы кто успокоил. Я кивнул Рейну, чтобы он достал этих двоих из-под земли. Друг закатил глаза и умчался выполнять нашу просьбу. Я с тобой позже рассчитаюсь. Ты единственное незаинтересованное лицо, которое может думать и мыслить в сложившейся ситуации адекватно. По понятной причине Рейн с Регганом не общались и старались вообще не пересекаться даже случайно.

— А теперь повтори, что ты сказал, — Регган дышал глубоко, пытаясь успокоить разбушевавшийся источник.

— Я сказал то, что сказал. После того, как эта мразь Нейман умер, ты остался без опекуна и автоматически вернулся в Род.

Я закашлялся и согнулся. В груди зажгло, а горло перехватил спазм. Из глаз брызнули непроизвольно слезы от боли и нехватки кислорода. Постепенно спазм прошел, и я смог выпрямиться.

— Неожиданно, — спокойно проговорил я под обеспокоенными взглядами друзей. — А за «мразь» этот ублюдок мне еще ответит. Я его сам убью, если у Реггана духа не хватит, — все так же спокойно пообещал я вполголоса, прежде всего самому себе.

— И когда ты об этом узнал? — Регган походил на куклу: бледное лицо, не выражающее никаких эмоций и сильно посветлевшие глаза.

— Несколько лет назад, — Гволхмэй пожал плечами и отвечал буднично, будто только что заказал себе завтрак.

— Когда ты с позором бежал из Шории и подписал форму долгосрочного банкротства? — Регган усмехнулся, его руки стали дрожать сильнее. Я лучше всех осознавал, что означает эта дрожь, поэтому сам не заметил, как мои зубы впились в ноготь. Эван нахмурился, он уже видел нечто подобное. Тогда он смог мне помочь, но кто поможет сейчас Реггану? Висевшие над потолком лампы одна за другой начали взрываться. Каким-то чудом уцелела одна, поэтому происходившее в комнате еще можно было разглядеть.

— Нет, когда твои люди убили мою жену и сына. Я знаю, что это ты показал им лазейку в нашем поместье, о которой знали только члены семьи.

— А знаешь, если на то пошло, мне тоже есть, чем тебя огорчить, — Рег облокотился на стол и слегка нагнулся в сторону отца. — Это сделали не мои люди. Это задание, конечно, было ниже моего статуса, но я не мог отказаться хоть от капли той боли, которую мог тебе причинить лично, — Тейрис резко схватил Реггана за руку, но тот одним ловким движением вырвался из захвата. — Никогда. Не смей. Ко мне. Прикасаться, — чеканя каждое слово, произнес Рег и снова выпрямился на стуле. — А знаешь, в чем была твоя самая большая ошибка? С ублюдка, которого принесла тебе моя нянька ты сдувал пылинки, а со мной обращался, как с ненужной вещью, которая могла в перспективе тебе пригодиться. Ты, конечно, научил его многому, но это было даже не спортивно. Маг и не маг. Один привык выживать, а второй только тратить деньги, которые по праву должны были быть моими. Браки по расчету такая низость и так не справедливы к детям.

— Все кончено, Регган. Я приказываю тебе вернуться. — Тейрис встал, и теперь было видно, как играли желваки на его лице.

— Да хрен я вернусь. А знаешь, что послужило истинной причиной? Нет, не месть. Я слишком далек от этого понятия. То, что ты холил и лелеял эту свинью, своего внебрачного сынка? Нет, тут ты тоже не угадал. Безразличие. Теперь я хотя бы знаю, что ты способен на какие-то чувства ко мне, например, на ненависть. — Регган все так же сидел и только слегка поворачивал голову в сторону отца, который начал медленно вышагивать по комнате. Внезапно он резко остановился и сделал шаг к Реггану. Тот в ответ даже не дернулся.

— А ты вырос. Из той тряпки, которой был всегда. У тебя проявился характер. Я долго думал о том, как выманить тебя на встречу со мной и что я вообще хочу от нашей встречи? Наследника? Естественно. Особенно наследника с громким именем, который не стал бы меня позорить. Наследника, которым я мог бы гордиться. Я был приятно удивлен, когда узнал, о количестве нулей на твоем банковском счете. Ты даже за ним не следишь. На правах главы Рода благодаря тебе, я поправил свое финансовое состояние и, наконец, смог выбраться из долговой ямы. Теперь мои дела идут в гору. И последние несколько лет я только и думал, как заполучить тебя назад, — он замолчал, оценивающе рассматривая своего сына.

— Знаешь, о чем я сейчас жалею больше всего? — неожиданно спросил Регган.

— Что ты не смог побороть свои детские страхи и убить меня? — оскалился Тейрис.

— Что я смог тогда неведомым образом добраться до школы, когда ты пьяный до невменяемого состояния под гадкий смех моего братишки толкнул меня в горящий камин, который я случайно поджег, не справившись с силой.

— Сдохнуть никогда не поздно, — пожал плечами Гволхмэй старший. Теперь уже я с Эдом внимательно рассматривали Алекса, который под нашими взглядами немного стушевался, но гордо сохранял молчание.

— Только зачем тебе это сейчас? — Регган выпрямился и слегка расправил плечи, разминая затекшие мышцы.

— Я тебя не понимаю.

— Я целый месяц потратил на то, чтобы выяснить, кто так любезно подкинул мне это дельце, которое оказалось на самым деле довольно простым, особенно, когда здесь так неожиданно появился… хм, один инженер-теплотехник. Мы с ним так похожи, просто жуть берет. Он случайно не один из твоих выблядков? Нет? Ну и ладно. Я практически закончил в первый же день, но потом остановился. Я не мог оставить просто так этого таинственного нанимателя. Я даже не подумал о тебе. А зря, видимо в последнее время слишком расслабился. Это был единственный способ со мной встретиться, не так ли? Оригинально, не ожидал, что у тебя есть мозги. Какой отлично спланированный план. Магическая подпись, это как ДНК. Небольшое совпадение и всё, любой эксперт дает заключение о ее подлинности. Именно так ты опустошал мои счета? Ведь никакое право главы Рода не дает пользоваться личными накоплениями членов семьи. Только мне не понятно, а как ты достал оригинал моей подписи да еще так мастерки научился ее подделывать? Да теперь и не важно. Я нахожусь в диком восторге от этой низости: если меня убьют ты, конечно, пустишь скупую слезу и уже, наконец, отделаешься от бельма на глазу в виде меня. Если я выживу, то ты будешь даже, наверное, гордиться, недолго, правда, и наконец получишь такую желаемую встречу. Так что тебе от меня нужно? Денег? Да забирай все. Можешь и квартиру в Хавьере захватить, она мне все равно не нужна. Наследника, которым можно гордиться? Ты реально думал, что я куплюсь на эти сопли? А может быть цепного пса, который неплохо раньше поддавался дрессировке, пока не отбился от стаи? — я удивлен, что Регган сумел взять себя в руки не тушуется перед ним.

— Ты упрямый и дерзкий! — повысил голос Гволхмэй. — Мне нужно, чтобы ты был рядом со своей семьей! Чтобы остепенился уже и женился, родив мне наследника, — прорычал он.

— Стареющий мужчина вдруг внезапно понял, что никому не нужен, — Регган встал и повернулся к нему спиной.

— Что ты, делаешь, идиот? — прошептал Эдуард.

— Он его провоцирует, — Эван глубоко вздохнул. — Не понятно только, зачем?

— Чтобы перебороть свои страхи, — голос Ванды звучал глухо.

— Регган, — прошипел Тейрис. — Не смей так разговаривать со своим отцом.

— Мой отец умер в тот миг, когда унизил меня на глазах своих коллег и тринадцатилетнего подростка. — Он медленно развернулся. Судя по всему, он впервые за всю свою жизнь прямо смотрел этому чудовищу в глаза. Незаметным быстрым движением Тейрис поднял руку.

— Acus, — сотни мельчайших игл сплошным потоком, от которого было невозможно увернуться в небольшом замкнутом помещении медленно полетели в сторону Реггана. Он был готов к атаке. Одним движением руки при помощи воздушного кулака он опрокинул стол, и юркнул за широкую металлическую столешницу, практически одновременно ударив по полу обеими ладонями. Сине-голубое сияние заполнило допросную, по мониторам прошла рябь, но сигнал с камер не пропал. Сеть распалась, и заклятие с ярко желтой вспышкой рассеялось. Тейрис кивнул каким-то своим мыслям и начал обходить стол вокруг, плетя заклинание обездвиживания. Регган просто ждал нужного момента, старательно прислушиваясь к любым звукам и шорохам. Ждать он умел, как никто другой. Заклинание старшего Гволхмэя было готово, оставалось только активировать его. Дождавшись момента, когда Тейрис подойдет на достаточное для атаки расстояние, Регган активировал какую-то модификацию магического щита, который выдержал атаку отца и быстро поднявшись, ударил коленом слегка растерявшегося Гволхмэя в живот, нарочито медленно переместившись тому за спину, одной рукой заламывая руку в болевом захвате, чтобы тот не мог пошевелиться, а другой приставил к горлу нож. Дверь распахнулась, и в комнату ввалились парни в полной глухой броне, помня ту ошибку, которую допустили во время штурма квартиры, направляя автоматы на Рега.

— Опустите нож и сделайте шаг назад, — приказал один из протекторов.

— Ребята, не нарушайте семейное воссоединение, — наиграно весело проговорил Регган. Тейрис в этот момент начал вырываться, за что получил удар ногой под колени. Он начал падать, теряя равновесие, но Регган удержал его, не убирая ножа от горла и не отпуская руку.

— Убейте его, — прохрипел Гволхмэй. Регган слегка надавил ножом, и на коже проступили капли крови.

— Заткнись. А вы пошли вон отсюда, — прошипел Регган, и тут его сила рванула из источника. От потрясений этого дня он больше не мог удерживать свою магию под контролем. Голой силой троих из бойцов вынесло прямиком за дверь, оставшиеся четверо врезались в стену возле двери, так, что по этой самой стене пошли глубокие трещины. Регган медленно как по учебнику, не особо церемонясь, сильнее надавил на руку, дожидаясь момента, когда кость вылетит из плечевого сустава и отшвырнул от себя отца. Тейрис схватился за покалеченную руку, но ни видом, ни любым звуком не показал Реггану, что тот причинил ему боль. Рег секунду постоял, оценивая обстановку и произнося заклинание левитации грубо выкинул пострадавших за дверь, не забыв ее захлопнуть и воздушным потоком прижать многострадальным столом. От ветра стоял гул, и я не мог расслышать, что говорил Регган. Из его рук золотистым сиянием выпорхнули две широкие нити, которые подлетев к стенам, разлетелись на множество более мелких, покрывая их еле видимым слоем. Вероятно, сейчас никто с той стороны не видит, что же творится в допросной. Тейрис попытался встать и отдышаться, прижимая здоровую руку к передней поверхности шеи, но ему удалось это сделать не сразу.

— А вот теперь поговорим. — Регган сжимал и разжимал кулаки. Изо рта у мужчин начал идти пар, а камеру заволакивать снежной паутинкой.

— Он универсал? — я не мог определиться, к какой магии Регган склонен больше всего. Все заклинания были энергоёмкими, некоторые сложные даже для владеющих определенной ветвью стихии. А учитывая ту червоточину… По его виду не было заметно, чтобы он сильно вымотался и устал, хотя по среднестатистическим подсчетам резерв его должен был уже закончиться раза три.

— Он эфирит, Деймос, — вздохнул Алекс.

— Эфир — это миф, — я фыркнул. — Псевдонаука, псевдомагия, называй, как знаешь, я изучал этот вопрос, но конкретного ответа не нашел. Нельзя управлять четырьмя стихиями в равной степени. Пятый элемент — это бред, отвергнутый еще до первой войны.

— Довольно редкий дар, — крестный снова вздохнул, — самое главное отличие, что резерв не донца замкнут, чем-то напоминает строение источника Темных, и он может расширяться под действием тренировок. И крайне нестабилен, что логично, и требует полноценного контроля и каждодневной медитации, чтобы нити не переплетались между собой. С момента развала Империи не зафиксировано ни одного ребенка с подобными способностями. А если и были фиксированы, то сразу же подвергались зачистки еще со времен Фолтов, которые собственно и игрались с генами, пытаясь из обычного мага искусственно воссоздать Темного. У них почти получилось. Но нестабильность таких магов несла столь огромные разрушения, что стало проще от них просто избавляться. Если бы не его постоянный самоконтроль, непонятно к чему бы все привело. Как бы это гадко не звучало, но его отец ему немного в этом помог.

— В таком случае, я могу сказать, что Регган — это квинтэссенция спокойствия и самообладания, если он до сих пор жив, и не подорвал самого себя. Подобные эксперименты проводились еще до моего рождения и признаны самой большой неудачей нашей Семьи. Магия смерти и ее энергия так и не стали доступны эфиритам, а ведь если бы это произошло, каналы силы разомкнулись бы полностью, и нужно было всего лишь хорошо позаниматься с подростком, чтобы всё пришло в норму, как это произошло в случае с Деймосом. Именно поэтому Регган чуть не потерял контроль при закрытии червоточины, слишком много маны прошло в тот момент через каналы, которые были к этому просто не готовы. — Решил пояснить Эдуард. Нам оставалось только ждать, ничем помочь в этой ситуации мы не могли.

Мы ненадолго замолчали. Регган молчал и не шевелился, собственно, как и Тэйрис.

— Почему все перестали суетиться? — Эван кивнул на монитор, на котором отображалась обратная сторона допросной, на который мы не обращали никакого внимания: ну носятся фландрийцы — так сами виноваты, нечего было неадекватного мага к себе тащить.

— Полог тишины. Они спокойно разговаривали под пологом, и никто не знал, о чем они говорят и что задумывают, когда же их разговор вышел из-под контроля, такого развития событий они не ожидали. Теперь полога нет. Регган развеял летевшее в него заклинание и попутно сам полог. Регган, обрати на этот факт внимание, пожалуйста. — Эдуард говорил тихо сам с собой, но услышали его все.

— Тэм, что там с обратной связью? — спросил я у парня.

— Работаю.

— Сколько времени нужно?

— Минут двадцать.

— Нет, Тэм, нужно сделать сейчас, — я снова смотрел, как Регган ходит вокруг Тейриса.

— Спрашиваю в последний раз, что тебе от меня нужно, — первым нарушив длительное молчание, заговорил Регган. Деталей видно не было из-за стоявшего морозного тумана. Были видны только очертания.

— А ты силен, — Гволхмэй ответил, но судя по очертаниям резких движений не делал. — Я не видел у тебя накопителя.

— Мне не нужен накопитель, — прошипел в ответ Регган и присел на одно колено, склоняясь над отцом.

— Но как?

— Ты даже не удосужился узнать, каким даром владеет твой собственный сын. Как собственно не поняли и преподаватели, слава Богам. А я понял, когда с самого детства замыкался в себе, успокаивая себя, перебирая собственные нити. Ты сделал меня тем, кем я стал. Убийцей без каких-либо моральных принципов. Пришлось совершенствоваться. Но знаешь в чем парадокс? Я выживал назло, чтобы в один прекрасный момент доказать самому себе, что я чего-то стою. И через столько лет, когда я прошел через столько дерьма, чтобы элементарно просыпаться каждое утро, не вздрагивая от постороннего шума, ты возникаешь на горизонте, подставляешь меня, рушишь мою с таким трудом налаженную жизнь и несешь какой-то бред. Тебе нужны деньги? Я тебе повторяю снова — забирай, мне они не нужны. Тебе нужен наследник? Так сделай нового. От шлюх клепать детей у тебя здорово получается, только оставь меня в покое. Я тебя боялся. Я всегда представлял себя маленьким мальчиком, прятавшимся в кладовке при каждом разговоре с тобой, сколько бы лет мне не было, придумал себе монстра с которым я жил по сей день. Как же я ошибался. Ты всего лишь человек. Ты слаб. Ты жалок.

Регган резко поднялся и направился к выходу.

Красное сияние окутало Реггана и моментально растворилось, вместе с неразборчивыми словами Тейриса.

— Ну, бывает, — философски ответил Рег, глубоко вздохнув, закашлялся.

— Деймос, — Эдуард повернулся ко мне. По его взгляду я все понял и обессиленно рухнул на пол, схватившись за голову руками.

— Дей, — Ванда подбежала ко мне. Я просто покачал головой.

— Это родовое проклятье, я не знаю какое, но видно, что ничего хорошего Реггану оно не сулит. У Гволхмэев просто нет безобидных родовых проклятий, — Эд скрипнул зубами и, махнув рукой Алексу, вышел из комнаты.

Регган снова закашлялся. Я поднял голову в направление к монитору. Из-за дымки и тумана ничего толком не было видно.

— Он же не умрет? — Ванда заглянула мне в лицо и положила руки на плечи. Я не ответил. — Скажи мне, он не умрет? — она меня тряхнула и практически закричала, — поклянись мне, что вы его вытащите, слышишь меня?

Я только покачал головой. Я не знаю способа. Знает Эд, но не я. И есть большие сомнения, что второй раз таинственный и опасный ритуал у него получится.

— Вэн… — я не нашел слов, чтобы ответить на ее вопрос.

— Готово. — Очень тихо сказал Тэм и вышел из операторской. Наступила тишина. Она была везде. Ванда поднялась и подошла к мониторам очень близко.

— Регган, я люблю тебя, слышишь, — сквозь слезы прошептала она и разревелась. Рег вздрогнул, он ее услышал. Он повернулся в сторону камеры. Туман развеялся, и теперь картинка была четкая. Он сел на пол рядом с Тейрисом и засмеялся.

— Ты как обычно все испортил. Я конечно сдохну как пес где-нибудь под забором, весь в собственной крови, вывернутый наизнанку, чего заслужил уже давно, но есть один нюанс. Я заберу тебя с собой. — Его снова пробил приступ кашля, он вскочил и согнулся пополам, прикрыв рот рукой. Когда приступ закончился, и он отнял руку от лица, я увидел, что ладонь была вся в крови.

— Регган, — закричала Ванда. Одновременно с ее криком зеркала в допросной с оглушающим звоном разлетелись на мелкие осколки. Тейрис пытался рукой закрыть лицо от летающей по комнате зеркальной крошки. Регган просто закрыл глаза. Он поднял руки ладонями вверх и тогда крошка, осевшая на пол начала мелкими смерчами соединяться воедино. Старший Гволхмэй, как завороженный смотрел на это чудо. Когда крошка превратилась в подобие длинного зеркального копья, переливаясь под светом лампы и золотистого отблеска стен, Регган открыл глаза.

— Да к черту, — он просто достал пристегнутый к ноге пистолет и выстрелил. Тейрис корчился на полу, прижимая здоровую руку к животу. Регган оценивающе на него посмотрел, а потом просто сплюнув сгусток крови в его сторону. — Тебя, наверное, даже спасут. У них минут двадцать есть на это. Если выживешь, смотри не сдохни от счастья, купаясь в моих деньгах и радуясь на моей могиле.

Висевшее в воздухе копье разлетелось очередным фонтаном брызг. Лицо и руки Реггана были изрезаны, но он не обращал на это внимание. Подойдя к двери, он убрал защитную сеть.

Снаружи стояла тишина, он усмехнулся и махнул рукой в сторону допросной:

— Счет на ремонт отправьте ему, глава Рода, как-никак, пусть оплачивает. И да, заведите уже себе в штат магов и перестаньте их гонять по всей стране, что ли. А то как-то не интересно, вы не оставляете себе ни единого шанса.

Он вынул наушник из уха, посмотрел в камеру, кивнул и покинул помещение, которое мы могли просматривать.

Глава 13

Я всё ещё сидел на полу и тупо смотрел в стенку. В голове начинал складываться пазл, но не хватало пары деталей, чтобы общая картина сложилась воедино. Слишком много ниточек потянул за собой Регган, пытаясь распутать узел, еще больше его затягивая. Самая большая загадка на сегодняшний день была лично для меня — появление отцифрованных файлов, в которых говорилось, что Елена МакГини как бы является нашим агентом. Даже на Реггана нет цифровых записей, даже наше рандеву с Беором в «Двух Дубках» не попало в сеть, а здесь… прямо как по заказу. А может кого-нибудь типа Беора на Фландрию натравить, просто так, чтобы не расслаблялись. У них нет Темных, более того, у них нет демонологов, а та чахлая Школа, куда хотела перевести меня матушка, только фокусников готовит, да предсказателей погоды. Фландрийцам сразу станет вообще ни до чего, это для Эдуарда Фолта какой-то там Беор — тьфу, растереть и даже не запыхаться, а вот фландрийцам Беор может доставить много неприятностей… прежде чем они догадаются к Шоррии за помощью обратиться, или к какому-нибудь другому соседу, у которого маги приличные есть. Мне нужна информация, мне очень сильно нужна информация, чтобы выключить Фландрию из Большой игры хотя бы на время. Схватив трубку, я набрал номер Лео:

— Фландрийцы звонили? — без всяких предисловий прошипел я в трубку.

— Звонили. Я запись разговора Эдуарду отослал, но там нет ничего интересного. Янк, похоже, ничего не понял и через слово советовал все возникающие проблемы решать через меня, — раздраженно ответил Леонардо.

— О, как, и с чего это наш мистер красноречие не захотел потрепаться с коллегой?

— К нему Смит в кабинет в это время зашел, — неохотно признался Лео. — Какую-то папку там свою забыл. Всё перерыл, ничего не нашел и ушел искать в другом месте… Нет, я многое понимаю, но, объясни мне, пожалуйста, почему я его слушаюсь и даже выполняю те немногие просьбы, которые он меня просит выполнить? При этом ни он, ни я ничего не получаем взамен!

— А как же осознание того, что совершилось доброе дело? — неопределенно хмыкнул я. Какое счастье, что Смит ещё до меня не добрался.

— Да иди ты… в теплицу, где петух помидоры сожрал.

— Кстати, ты не узнавал о судьбе этого петуха?

— Нет, как-то из головы вылетело. Но я узнаю, будь уверен. — Лео на мгновение замолчал, а потом нерешительно проговорил. — Как там Регган? Я слушал Джейн, с него сняты все обвинения.

— Плохо, Лео. Его нашел любящий папаша, и воссоединение семьи пошло слегка не по сценарию.

— Дей, что с Регом?

— Он умирает, и, мать его, он ушел умирать в закат — мы не знаем где он и пока не можем найти.

— О, Боги… — и Лео отключился. Не удивлюсь, если он сейчас примчится, чтобы быть в курсе всех событий.

Я прижал телефон к губам и снова уставился на стену. Ненавижу ждать. Нужно что-то делать.

Я резко вскочил и вылетел из операторской, не видя ничего перед собой. Меня сейчас просто разорвет от недостатка информации. Добежав до единственной занятой допросной, я зашел в маленькую комнатку, примыкающую к ней и посмотрел через стекло на Анну-Елену. Она сидела одна, сложив руки перед собой на столе и опустив голову. Соквель оторвался от одного из мониторов, на котором было только одно изображение — огромного глаза. При таком разрешении невозможно было даже понять, какого этот глаз цвета, слишком много различных оттенков, а посреди черная пустота зрачка, обведенного ярко-желтой каймой. Дэна интересовал именно зрачок, ему было наплевать на цвет её глаз; ему было наплевать даже на её половую принадлежность. Он повернулся ко мне, кивнул и только тогда оторвался от своего увлекательного занятия и подошел, глядя через стекло на сидящую девушку. В комнате царил полумрак, разбавленный светом многочисленных мониторов, с которых транслировалась допросная и происходила запись всего, что творилось в комнате. Нет, всё-таки у меня более грамотно всё организовано, чем во Фландрии.

— Узнал что-нибудь? — я не сводил взгляда с девушки, до сих пор не зная, как к ней относиться и какова вообще её роль в текущем положении дел.

— И да, и нет. Смотря, что ты хочешь узнать. Вся информация находится в процессе проверки, большая часть подтвердилась. Но она мало знает из того, что нам и самим не известно.

— А чего ты не узнал?

— О последнем деле она вообще ничего не говорит, утверждает, что отвечать по этому поводу будет только в присутствии Гволхмэя, сказала, что у них есть какое-то соглашение, причем в письменном виде. Она даже отказалась отвечать, что её связывает с Гволхмэем.

— Ты ей веришь? — я прищурился.

— Не знаю. Она сломлена — это очевидно. Ее мысли путаются, и она часто сбивается, перескакивает с одной темы на другую. Но вот не ведет ли она двойную игру мне не известно. Я думаю, вы с Эдуардом должны сами ей заняться. Что с Регганом?

— Он умирает, и мы потеряли возможность его найти. С Залманом и Фернандо нет связи, их передатчики сгорели. Мы делаем все возможное, чтобы его найти, но…

— Но если он не захочет, чтобы его нашли, то у нас могут возникнуть определенные проблемы с поиском, особенно в чужой стране. Не переживай, Залман найдет.

— С чего такая уверенность? — в этой паре лидером был Фернандо, поэтому ответ Дэна ненадолго встряхнул меня.

— С того, что он умудрялся всегда находить своих подопечных, как бы они не прятались от него, а его подопечные всё-таки были весьма важными персонами, на чьей стороне стояли различные службы, включая протекторов и собственную службу безопасности.

Я кивнул и снова посмотрел на сидящую без движения девушку.

— Пожалуй, я задам миссис МакГини пару вопросов, — Соквель повернулся, почти минуту разглядывал меня, затем кивнул и быстро подошел к монитору с глазом. Отлично, он будет проверять реакцию, и таким образом к следующему допросу мы уже будем подготовлены, не придется, как слепым котятам тыркаться в поисках мамкиной сиськи.

— Добрый вечер, миссис МакГини, — я сел напротив Анны, сложив руки домиком на столе. У меня нет навыков ведения допросов, но я менталист, поэтому всегда знаю, куда нужно надавить, чтобы стало максимально больно. То, что я этим практически никогда не пользуюсь, не значит, что я этого не умею.

Анна подняла глаза и с удивлением посмотрела на меня. Я же слегка приподнял щиты, позволяя эмпатику почувствовать силу, постичь которую ей не дано — эмпатики не чувствуют эмоций Темных и не могут влиять на них.

— Кто вы? — в голосе прозвучал испуг.

— Я что, так сильно изменился, что вы меня не узнали, миссис МакГини, — я позволили себе выразить удивление. — Мы встречались на одном из приемов, и я был вам представлен. Но, если вы забыли, что совершенно непозволительно для агента контрразведки, то представлюсь повторно, Деймос Нейман, — она вздрогнула, а её зрачки и без монитора заметно расширились. Отлично, значит не так уж она и сломлена, как хочет выглядеть. Что за игру она ведет?

— Чего вы хотите? — она непроизвольно сложила руки на груди, а её голос уже не звучал слишком безвольно.

— Я хочу получить ответ на один вопрос, всего один — какую цель вы преследовали, инициировав вашу встречу в баре Фландрийской столицы с Регганом Гволхмэем?

— Я не буду отвечать на этот вопрос без присутствия Гволхмэя, — твердо сказала она. Я же некоторое время её разглядывал, слегка наклонив голову набок. Я не собирался лезть в её голову — не сейчас. Я в таком настроении, что вполне могу спалить ей мозги.

— Очень хорошо, — я поднялся и направился к двери. Уже взявшись за ручку, я повернулся к Анне, которая не спускала с меня настороженного взгляда. — Вы никуда отсюда не уйдете, пока не ответите на этот вопрос. Будь Гволхмэй здесь, всё бы давно разрешилось, но вот беда — Регган серьезно ранен и может в любой момент умереть, так что вы, в перспективе, можете застрять здесь очень надолго, но, вы не беспокойтесь, у нас очень комфортабельные камеры.

Я вышел из камеры, но к Дэну не пошел, пусть делает анализ спокойно, о результатах потом сообщит.

Недолго постояв в коридоре перед кабинетом Рега, я спустился на минусовой этаж, где два сильных Темный мага, по идее, должны готовиться к сложнейшему ритуалу.

— Что мы будем делать, если его найдем? — спросил я у них, ошарашено озираясь по сторонам, потому что Темные маги, на которых я так надеялся, не делали ничего.

— Не мы, а ты, — вздохнул Эд. — Только ты что-то сможешь сделать для Реггана.

— Почему?

— Потому что мы не Боги, Деймос, и даже Темный не может просто так походя вернуть человека к жизни, это невозможно. Мы можем только попробовать сделать это, но варианты всегда непредсказуемые.

— Что ты сделал для своего дружка Гволхмэя? — спросил я, разглядывая пол, на котором кто-то выгравировал стационарную пентаграмму.

— Отсек его от Рода, воспользовавшись правом вето, которое скрепила сама Прекраснейшая, — Эд вздохнул. — Но мой метод — это не панацея, его нельзя применять ко всем подряд. К тому же, я никогда не нравился Прекраснейшей.

— В хрониках говориться, что он каким-то образом стал принадлежать Фолтам.

— Через опеку, так было проще всего. Своего Рода нет, основывать новый в тот момент было не вариантом, поэтому мы с ним и оформили опеку, подписав двусторонний договор. Всё просто.

— Да уже, проще некуда, — я взъерошил свои и так стоящие дыбом волосы. — Я его уже предал однажды, а ведь, если судить по тому, что Арес принял опеку над ним, мы с Регганом почти братья, — я невесело усмехнулся. — Я больше его не предам, я сделаю всё что угодно…

— Поосторожнее с такими обещаниями, Дей, ты же понимаешь, что это не просто слова, — нахмурившись, осадил меня Эдуард. — Думаю, нам лучше вернуться, мы здесь уже всё проверили, это место лучше всего подойдет для ритуала, каким бы он не был.

— Может ты уже поделишься, где ты откопали это чудо в миниатюрном халатике? — спросил я Алекса, когда мы поднимались обратно в операторскую, которая стала на текущий момент нашим центром.

— В национальном разведывательном управлении, куда меня направил Министр Смит. Я дождался, пока из нее вытрясут какие-то сведения и забрал ее оттуда. Знаешь, они неплохо продвинулись в изучении мозга и пытаются заменить магию техникой. Они это назвали нейросеть, но это грубо и низко. Я вообще удивляюсь, как кто-то после такого грубого вмешательства на мозг может не сойти с ума. Это что-то типа телепатии, но можно увидеть лишь расплывчатые картинки — образы, отвечающие только на те вопросы, о которых спрашивают. Не слишком практично и зависит от профессионализма ведущего допрос. К тому же необходима расшифровка, и нельзя сбрасывать со счетов то, что у некоторых людей может быть просто феноменальная фантазия. Как по мне, обычные фарм препараты и элементарные физические воздействия дали бы больше результатов, — спокойно пояснил крестный. Похоже, я единственный какой-то неправильный Темный маг, и как меня Прекраснейшая терпит? Но информация, предоставленная Алексом, слегка меня дезориентировала.

— Получается, что в настоящее время фландрийская разведка может вытрясти информацию у любого человека?

— У мага не сможет, — он покачал головой. — И у тренированных на ментальное воздействие людей, а так же у тех, у кого установлен ментальный блок. Поэтому я и говорю, что это не профессионально и как-то мерзко уподобляться магам, слабо представляя, что это вообще такое, — поморщился Алекс.

— Но Анна — эмпат. — Я мало что знал об этом направлении, но всегда думал, что это одна из разновидность слабой магии, что-то наподобие слабых эрилей.

— Нет, эмпатики не являются магами, — покачал головой крестный.

— Хорошо, но она еще и агент разведки. Не думаю, что девочку не натаскали противостоять собственным же изобретениям, — я задумался. — Получается, она врет, а может и не врет, черт её знает. На те вопросы, которые нас интересуют, Анна отвечать отказывается, а о другом её и спрашивают так себе, лишь бы контрольную базу создать. Ладно, с этой дамочкой потом разберемся, нужно другие проблемы решать. Так в чем заключается эффект действий эмпантика?

— Они помощники, которые могут указать путь магу и помочь совладать с источником, если он не может добиться стабилизации. Гадкая мутация. Многие не выдерживают.

— Как они помогают? — я нахмурился.

— Посредством тактильного контакта. Чем ближе контакт, тем больше шанс направить нити силы в нужное тебе русло, и просто утихомирить источник. Эмпатики, как доктора, кем по сути они и являются. Причем дисбаланс они чувствуют на расстоянии. У нас в школе тоже есть несколько таких специалистов, которые помогают стабилизировать силу ребенка и научить его управлять источником. Для Темного — это недопустимо, они не могут направлять черные нити, они их не чувствуют. — Алекс нахмурился. — Иногда они используют свой дар и во зло, например, применяя их к обычным людям, вызывая гормональный дисбаланс — страсть например, или отторжение. Смотря, кто их натаскивал.

— Для нестабильного мага, — я запнулся, еще не до конца признавая теорию эфира и специально выведенную мутацию моими предками, — который оторван от каждодневной медитации насколько важно иметь под рукой такого человека? — я задумался.

— Это необходимо, Деймос. — Крестный покачал головой. — По Реггану видно, что он не в форме. Он долго не занимался собой и попал в непривычную для него обстановку. Он уже интуитивно справляется с источником, чтобы не заниматься медитацией ежедневно. Спокойная атмосфера, в которой не требовалась активации спящего источника, его дестабилизировала. Если бы эмпатика не было рядом — он бы разнес половину столицы обычным выбросом при опасной для него ситуации. Но есть и положительный момент, чем старше он становится, и чем меньше будет оказываться влияние на источник, тем больше полуоткрытая система становится замкнутой и тем меньше сил он может использоваться для создания заклинаний. Лет через пять он станет по силе чуть сильнее обычного среднестатистического мага.

— А если каналы раскроются? — какая-то мысль не давала мне покоя, но я пока не мог ухватить её за кончик.

— Тогда будет большой ба-бах. Если конечно не найдется что-то, что их утихомирит.

— Например, как у Темных?

— Ничто не сможет сделать Реггана Темным, даже приблизить его к Темным невозможно. Это по силам только Богине, да и то, не факт, — покачал головой Алекс. — Твои предки старались. Видит Прекраснейшая, Фолты такие упертые, что прошло очень много времени, прежде чем они окончательно сдались.

— Почему ты сохранил его способность в тайне от всех?

— Потому что, уже придя в школу, он мог себя полностью контролировать. Почему было не дать мальчику шанс?

Я вспомнил огромное количество переливающихся разноцветных нитей, которые исходили у Рега из источника, в наш новогодний незабываемый уикенд у Дефоссе. Вот почему такого разнообразия красок я никого больше после этого не встречал. Внезапно я вспомнил, что в Реге где-то плавает совсем малая частица моей крови, а не послужило ли именно это тому, что он стал лучше и качественнее контролировать свою силу? Я помотал головой, да нет, неужели Фолты не додумались бы испытуемому своей крови плеснуть?

Операторская встретила нас гробовым молчанием. Тэм пытался проследить путь Реггана по уличным камерам, но пока безуспешно. Известных нам агентов в стране не было. Залман и Фернандо не выходили на связь, поэтому беспокойство и напряжение все больше возрастало.

Ванда сидела перед выключенными мониторами и смотрела в пустоту.

— Вы еще сможете объясниться, — я подошел к девушке сзади и обнял ее за плечи.

— Я не знаю. Слишком много… — она тряхнула головой и замолчала.

— Да, на меня тоже сегодня свалилось ведро не доступной ранее информации. Я даже и не подозревал, что наш огненный мальчик Хиттинг не самый взрывоопасный и нестабильный. — Я невесело усмехнулся.

— Я не об этом. Мне плевать на это. Мне плевать на эту бабу, наверное. Но знаешь, на что мне не плевать? — она повернулась ко мне и посмотрела в глаза. — На то, сколько всего он пережил только чтобы доказать своему отцу, что он не последнее ничтожество. Зачем он делал, для чего? Ну вот он доказал, и что теперь? Он где-то умирает, и ему плевать, что станет в итоге со мной.

— Нет, я в это не верю. Когда всё закончится, настанет эра новой истории, в которой Регган Гволхмэй и Ванда Грей будут строить новую жизнь, не оглядываясь на все, что случилось до этого.

— А мы сможем?

— Если и дальше будете вести себя как два малолетних идиота, то конечно нет. Я понимаю Реггана, который просто никому не доверяет, но ты то? Ты действительно сможешь забыть вот это, — я кивнул на экран.

— Я не знаю, Дей, правда, не знаю. Сейчас я хочу только одного, чтобы он выжил, а вот когда он снова будет живым и здоровым… Я не знаю. Я просто дура.

— Самокритично.

— Зато, правда. Почему он его не убил? — она сжала кулаки и прикрыла глаза.

— Я не знаю, Вэн…

— Я нашел Залмана и Фернандо, — Тэм окликнул нас. Выглядел он сильно уставшим. Под глазами залегли тени, а щеки ввалились. Я подорвался на ноги и подбежал к мониторам.

Залман с Фернандо о чем-то переговаривались у входа в какую-то замызганную подворотню, периодически заглядывая внутрь прохода.

— Ты пробовал с ними связаться снова?

— Нет. Я… я не подумал, — немного сконфуженно проговорил Тэм.

— Это не твоя вина. Слишком много работы, с которой ты хорошо справляешься.

Я смотрел как парнишка, закусив губу, что-то набирает на клавиатуре, на каком-то непонятном устройстве, периодически включая и выключая его.

— Да, есть, видео нет, зато связь может появиться но не четкая.

Он включил передатчик и из динамиков послышался легкий скрежет и шум.

— Залман, Фернандо, — я позвал их, надеюсь, что сквозь помехи они услышат меня. Я как-то не сразу обратил внимания, что Эвана и Андре в операторской на было. Собственно как и Алекс куда-то ускользнул.

— Ты так икоту не лечи только, а то можно обосраться, — Залман ответил, его было слышно хорошо. — Мы как раз обсуждали, как можно связаться с вами. Мы понятия не имеем, что вы сделали с Регганом, но выглядит он, прямо скажу, не важно.

— Он с вами?

— Нет, он послал нас в Хавьер, и попросил оставить его в покое. Или это был не Хавьер, а что-то очень ему созвучное… хм, неважно. Сейчас он находится в каком-то злачном месте, которое даже на подпольное казино не похоже. В общем, если отставить шутки, Регган находится в критическом состоянии, от больницы он отказался, как и от нашей помощи. Единственное, что он делает для поправки своего здоровья — закидывается наркотой. Но возможно — это единственное, что может притупить боль, хотя я не уверен. И я знаю точно, до СБ мы его точно не успеем довезти. Да мы его даже до аэропорта не успеем дотащить.

— Ты знаешь координаты, где находится эта камера? — я посмотрел на Тэма, который утвердительно кивнул. Я отключился и, посмотрев на координаты, которые мне вывел на монитор наш компьютерный гений, схватил со стола карандаш. Сделав портал я, не говоря ни слова, активировал его и оказался рядом с ребятами. При этом мне было плевать, что меня мог кто-то увидеть.

— Рискованно, — Залман пожал мне руку.

— Я Нейман, я могу себе позволить сотню порталов, — отмахнулся я от его опасения. — На подданного моей страны было совершено покушение, и никто не чешется ему помогать. Мне плевать на их отношение ко мне, и что в итоге будет. Хотя, вам я могу сказать, что будет — будет огромная нота, в которой их юристы умрут, пытаясь оправдаться. — Я огляделся. Мы стояли посреди узкой улочки, по обеим сторонам которой располагались практически развалившиеся от старости бараки из серого кирпича. Было пусто. Дома казались не жилыми, нигде не горел свет, половина окон была разбита. Фернандо первым шагнул в арку, показывая мне дорогу.

Реггана я увидел практически сразу. Он сидел на голой земле, опираясь спиной о стену и согнув одну ногу в колене. Вокруг него было уже достаточно крови вперемешку с какими-то сгустками. Лицо его приобрело мраморную бледность, на коже рук начали выступать синие пятна. Он сидел, закрыв глаза. Дыхание было тяжелое, поверхностное и редкое.

— Регган, — я позвал друга и сел рядом с ним, заглядывая ему в лицо. Он резко открыл глаза.

— Чего тебе нужно от меня, Нейман? — он прошептал, глядя на меня, и сразу согнулся в приступе кровавой рвоты. Когда его перестало рвать, он выпрямился, отбросил пустой шприц подальше от себя и снова сел рядом, не шевелясь. После инъекции дыхание его немного выровнялось, но все равно не было полноценным и правильным.

— Это что? — я указал на шприц Фернандо, который аккуратно поднял его с земли и покрутил в руках.

— Какой-то синтетический наркотик. По цвету похож на банальный героин, — он пожал плечами и откинул его подальше.

— Регган, — я боялся дотронуться до него, чтобы не причинить еще большую боль. Он посмотрел на меня и моргнул. — Все закончилось, пошли я отведу тебя домой.

— У меня нет дома, Деймос. — он поморщился и замолчал. Переведя дух, он снова на меня посмотрел. — Анна?

— У нас. Я не знаю, кто она, зачем она тебе была нужна тоже. Отвечать на вопросы она отказывается и мастерски изображает из себя жертву, но я ей не верю.

— Она спасла меня, — он закашлялся, и из носа потекла кровь. — Я увлекся и чуть не сорвался. Тогда она предложила обмен, — он опять замолчал. — Она мне помогает, а я ее вытаскиваю домой. Как хорошо, что все данные про эту суку были утеряны, и мы о ней не знали. Не доверяй ей…

Фернандо сел рядом с ним и взял его за руку, прощупывая пульс.

— Насколько тебе больно? — спросил он.

— По десятибалльной шкале? — Рег усмехнулся и снова задержал дыхание. — Двадцать.

Он закрыл глаза и больше не открывал. Я потрогал его за плечо, легонько тряхнув.

— Регган, не отключайся, слышишь меня? — почему-то шепотом спросил я. Он открыл глаза.

— Он не перенесет телепортацию, — Фернандо на меня посмотрел и опустил его руку.

— Вэн? — Регган приоткрыл глаза и сглотнул.

— Дезориентирована и жаждет объяснений, — я прокручивал в голове всевозможные способы помощи, но ничего не приходило на ум.

— Тогда добей меня, не нужно меня еще больше мучать. Я бы и в нормальном состоянии это бы не пережил, — он закрыл глаза. — Если бы был на ее месте и увидел подобное. — Он замолчал.

— Регган, — он открыл глаза, немного приподнялся и достал пистолет, протянув его мне.

— Я не смог. Я пытался и не смог. Спасибо тебе… За все, — он сглотнул и судорожно задышал. Спустя несколько судорожных вздохов его дыхание снова стало ровным. — Пожалуйста, прекрати это, — я взял пистолет и, покрутив его в руках, положил на землю. — Дей, — он схватил меня за руку. — Просто нажми на этот сраный курок, — еще один спазм скрутил его. Лужа крови становилась все больше, и я не мог понять, откуда ее столько могло быть в человеке. — Да не важно. Уже скоро. Передай ей… — он отключился. Сколько бы я его не звал, в себя он так и не пришел. Дыхание еще было, как и пульс. Тогда я просто махнул на всё рукой. На автомате я сделал три портала и, отдав ребятам два, активировал третий, перемещаясь в СБ.

Нас ждали. Морис нервно ходила кругами, на полу лежали носилки, и четверо сотрудников медпункта тоже были в состоянии готовности. Рядом стояли какие-то приборы, трубки, на стойке висели гирляндой уже готовые капельницы. Я вынес Гволхмэя из тесной комнаты и положил на подготовленное ему место. Ванда стояла недалеко и смотрела на Реггана расширенными от ужаса глазами. Так же тут присутствовали Алекс, Эд и вся группа, которая участвовала в этом деле. Морис тут же подлетела к своему пациенту и, проведя быструю диагностику, ошарашено на меня посмотрела и быстро подключила какие-то проводки, капельницы и приборы. Один монитор монотонно пищал, показывая, что пульс у Реггана был ударов двести в минуту. И это всё, что я мог понять из остальных цифр.

Морис что-то скомандовала санитарам, они аккуратно и синхронно подняли носилки в тот самый момент, когда прибор противно запищал.

Началась суматоха, Морис лично проводила элементарную базовую реанимацию, отвлекаясь только на то, чтобы передохнуть, тогда ее менял кто-то другой. Периодически она произносила какие-то заклинания, но толку не было. Через тридцать минут она остановилась и, посмотрев на меня, отрицательно покачала головой.

— Время смерти двадцать два часа тридцать одна минута, — она поднялась на ноги. Никто даже не шелохнулся, отрицая тот факт, что мы понесли первую потерю. Морис отключила Реггана от приборов. Андре, молча, подошел, накинул на Рега свою куртку, накрывая лицо, и они вместе с Эваном всё в той же тишине вслед за Морис отнесли его тело в наш лазарет.

Глава 14

— Дей, — прошептала Ванда.

— Вэн, успокойся, — Рейн подошел к ней и приобнял за плечи. Она не обращала на него внимания все так же, не мигая, глядя на меня. От этого взгляда мне становилось не по себе.

— Я не могу ничего сделать, — взяв себя в руки, проговорил я.

— Ты же Темный, черт тебя бери, — она оттолкнула Дилана и подошла ко мне. — Ты хренов некромант! Только не говори мне, что ты ничего не можешь сделать! — лицо девушки покрылось красными пятнами.

— Ванда. Это родовое проклятье. — Алекс подошел к ней и положил руку на плечо. Она вздрогнула, но не обернулась, продолжая прожигать меня взглядом. — Если мы его вытащим и вернем сюда, он снова умрет. Ни один Темный маг, даже Император не в состоянии снять это проклятье.

— Я. Тебе. Не. Верю. — Она выделила каждое слово и, развернувшись, унеслась в направлении лазарета. Я сел на пол в центре холла и закрыл голову руками.

— Какой толк общаться с самой Смертью, если ты не можешь вернуть друга? — я беспомощно посмотрел на Алекса, который под пристальным взглядом собирающейся толпы, не тушуясь, сел рядом со мной.

— Мы не Боги, Дей. Мы не всемогущи. Есть вещи, которые мы не в силах изменить. Мы всегда кого-то теряем — это естественный ход событий.

— Но не всегда естественный ход событий является Абсолютом, — рядом сел Эд. Мне стало смешно, я рассмеялся под непонимающим взглядом собравшейся толпы.

— Три сильнейших Темных мага, сидят как побитые щенки внутри толпы зевак и рассуждают про естественный ход событий. — Я успокоился и вытер выступившие из глаз предательские злые слезы.

— Ну, бывает и такое, — Эд хмыкнул. — Я подумал вот о чем. Тот ритуал, которым в свое время я вытащил своего друга, он работает только на живых. Но живой, это тоже понятие относительное. Я поговорил с Морис, она сказала, что мозг человека умирает через тридцать минут — общеизвестный факт. Мозг мага за час. Мозг Темного мага можно сохранить жизнеспособность до трех суток.

— К чему ты ведешь, — я отковыривал гранитный камень от пола, сдирая пальцы в кровь.

— У нас есть еще минут пятнадцать, чтобы вернуть его в свое тело.

— Я это знаю и без тебя, но ты же понимаешь, что тело его не примет? — я посмотрел на Эда немного не понимая к чему он клонит.

— Морис сказала, что есть процента два на успех, если его посадить на трубу, начать накачивать кровью, которой не осталось и попытаться запустить сердце, то его чисто формально можно считать живым.

— Ничего не получится, — скептически протянул Алекс. Да, крестный, я с тобой полностью согласен — ничего не получится. Тело сначала необходимо привести хотя бы в относительный порядок, как в старинных сказках, где сначала к падшему герою применяли мертвую воду, которая неплохо работала своеобразным раствором, скрепляющим поломанные детали, а уж потом оживляли. Я никогда не верил в сказки, но однажды я попросил и мне ответили. Ответила та, кто гораздо древнее и могущественнее самой Смерти. Может быть, она не сочтет за слишком большую наглость, если я у нее еще раз попрошу, в этот раз не за себя. Вскочив, я бросился туда, куда увезли Реггана.

Я быстро зашел в палату, с удивлением обнаружив приличного размера толпу. Ванда сидела возле кровати, куда переложили тело Реггана и держала его за руку. Морис колдовала над приборами, никого из своих коллег не подпуская ближе входа в палату. Лео носился кругами, возле входа, не решаясь туда зайти, и заламывал руки. Увидев меня, он остановился на секунду, и снова начал свои хаотичные движения. Я так и знал, что он сюда явится, чтобы, если всё пойдет совсем плохо, хотя бы попрощаться. Эван стоял молча, скрестив руки на груди, подпирая дверной косяк, а Андре вместе с Залманом и Фернандо пили виски из бутылки, стоя в стороне, успокаивая нервы.

— Все вон, — тихо и очень спокойно произнес я, не отрывая взгляда от бледного и такого спокойного лица Реггана.

Я скорее почувствовал, чем увидел, что меня мгновенно послушались все, кроме Морис, которую просто унес кто-то из мужчин, предварительно заткнув рот ладонью. На мгновение прикрыв глаза я сделал пас в сторону двери, которая с грохотом захлопнулась, а затем и запечаталась силой Смерти. Никогда я ещё так открыто не пользовался Темной магией. Но то, что я хотел сделать сейчас, не шло ни в какие сравнения ни с одной игрушкой Темных, которые до сих пор всплывали по всему миру. И первое, что мне нужно было сделать — открыться. Намеренно выпустить силу, полностью развернуть каналы и открыть источник, чтобы меня услышала та, к которой я хотел сейчас воззвать.

Я встал возле кровати, раскинул руки и запрокинул голову. Сквозь шумевшую в ушах кровь я услышал отчаянный стук в дверь с той стороны и вопли всегда невозмутимого Эдуарда, который, кажется, догадался, что я собираюсь сделать. Точно также он бился в своих путах много лет назад в виде волка, почувствовав, какие силы пробудила моя магия, стремясь ко мне на помощь и понимая, что ничем не сможет помочь, что нас может просто смести как лавиной, не оставив после даже воспоминаний о том, что когда-то были такие Темные.

Источник пробуждался неохотно, я чувствовал, как дрожат пальцы рук, а лоб покрывает испарина. Но вот нити силы наконец-то развернулись и вылетели из меня, сразу заполнив небольшую, в общем-то, комнату. Прости, доктор Морис, я куплю тебе другое оборудование, это уже никто не сможет восстановить. За дверью в отдалении послышались крики ужаса, и через мгновение меня подняло в воздух. Я находился словно в центре инфернального антрацитово-черного торнадо, который бушевал в комнате. Лишь я и лежащий на кровати Регган были пока в относительной безопасности. Я не знал, то делать дальше, просто не знал, о таком не прочитаешь ни в одном учебнике, поэтому, чувствуя, что ещё немного, и я не смогу контролировать собственные силы, как много лет назад я прокричал:

— Помоги! Помоги мне, слышишь?

Присутствие чего-то невероятно древнего заполнило тот крохотный островок стабильности, что еще оставался в комнате. Словно дуновение ветерка, мазануло меня по щеке, и в голове раздался серебристый смех.

— А ты весьма непочтителен, Темный.

— Пожалуйста, помоги, — прошептал я, чувствуя, что становится тяжело дышать, а поднявший меня вверх ветер, плавно опускает вниз на пол.

— Помочь? Зачем? Ты и сам прекрасно можешь справиться.

— Я не знаю как.

— Ты долго не продержишься, — голос стал задумчив. — Есть много способов, чтобы починить тело твоего друга. Но ты долго не продержишься, поэтому пойдем самым легким путем. Ты готов предложить ему своё имя и свою защиту как глава Семьи?

— Да, — немного удивленно, хотя удивляться было больно, произнес я.

— Забавно, — голос стал еще более задумчивым. — Возьми кинжал, сделай разрез у него на груди, вдоль грудины, затем проколи свою руку и позволь своей крови течь в его рану. Это будет легко, в нем уже есть твоя кровь, поэтому ему легче, чем другим детям эфира справляться с мощью своей силы.

— И всё?

— Ты хочешь чего-то посложнее? — вместо ответа я сделал шаг к кровати, еще один шаг. У меня сложилось впечатление, что я иду сквозь ураган, который отталкивает меня обратно, не давая подняться. Наконец, мне удалось сделать третий шаг. Дрожащей рукой я достал ритуальный кинжал и провел кончиком по обнаженной груди Реггана. Сейчас, когда любые проявления магии, отличной от моей, в этой комнате были буквально сметены бушующим вокруг потоком, все его шрамы стали видимыми. Как их много, и как давно они были нанесены. Ничего когда всё закончится, твой отец не сможет по закону приближаться к тебе, не спросив сначала разрешения у меня, как у главы твоей новой Семьи. Тейрис понятия не имеет, что Арес был просто душкой, по сравнению с потомком весьма целеустремленных Темных. Моя кровь полностью заполнила порез.

— Что дальше, — немеющими губами проговорил я.

— А теперь направь туда свою силу, одной нити будет достаточно, и отсеки её, оставив в теле своего теперь уже родича.

— Нужно. Что-то. Говорить?

— Нет, зачем? Главное, чтобы его приняла Тьма.

— Ты, то есть? — у меня еще хватало сил на то, чтобы острить, я сам себе поражаюсь.

— Я, то есть, — снова негромкий смех и касание щеки, в котором хотелось раствориться.

Одна из нитей послушно отделилась от потока, бурлящего в комнате, и заполнила собой тот порез, который выделялся ярким пятном на фоне восково бледной кожи. С трудом я отсек нить, при этом мне пришлось имитировать удар кинжала, потому что представлять что-то я уже не мог.

Нить словно впиталась в неподвижное тело, а затем моему взору предстала завораживающая в своей красоте картина: источник Реггана, который был все ещё жив, раскрылся, принимая в себя еще один цвет — черный, а затем, полураскрытые, пытающиеся постоянно перекрутиться каналы с легким щелчком распрямились и раскрылись полностью, жадно вбирая в себя всю доступную им энергию. И одновременно с этим шрамы, которые совсем не украшали тело Реггана, начали исчезать, оставляя после себя только гладкую кожу. Все, кроме того, который я нанес только что, своей рукой. Подозреваю, что сейчас его легкие, которые под действием проклятья превратились в кашу, тоже начали восстанавливаться, чтобы распрямиться, когда Регган сделает свой первый вдох.

Всё, пора заканчивать, я сделал всё, что мог. Ветерок мягко коснулся моих щек, лба, губ, взъерошил волосы, и ощущение подавляющей меня мощи исчезло. Сомневаюсь, что так поработать над телом Реггана мне удалось самому, но оно того стоило. Загонять обратно разошедшуюся силу оказалось совсем непростым делом. Я уже ничего не понимал и загонял последние нити в возмущенный источник в полуобморочном состоянии. Когда в комнате стало светло, а нити свернулись в источнике, я упал на колени и меня вырвало. Рвало меня качественно и долго. В это время я ничего не видел вокруг и не слышал. Лишь спустя несколько минут до меня донесся шум, словно в дверь колотили чем-то тяжелым. Оглядев комнату я лишь вздохнул, неповрежденной осталась только кровать с лежащим на ней Регганом. Как же мне хотелось вот так же свернуться калачиком и уснуть, часов на двадцать, но нельзя. Надо доделать дело до конца.

Наверное, это хорошо, что я всё еще лежал на полу, потому что подниматься было выше моих сил. Встав на колени, я поднял выпавший из непослушных пальцев кинжал и принялся прямо на полу чертить пентаграмму. Мне было немного не по себе. Я впервые готовился ступить за Грань ради другого человека. Да еще делая это ради Реггана. Я пока не знаю, что буду говорить, думаю, разберусь по обстоятельствам. Я мог бы приказать ему вернуться, и Рег не смог бы противиться воле некроманта, более того, он не смог бы противиться воле главы Семьи, хоть он пока об этом не знает. Я не могу ему приказывать, только не там. Он слишком долго жил под гнетом своего отца, под постоянным напряжением, выполняя грязные приказы. Мне необходимо не просто убедить его вернуться, но и убедить, что жизнь стоит того, чтобы за нее держаться. Когда пентаграмма была готова, я вполз в центр. Я начал читать заклинание, слова которого сами всплывали в моей голове. Мне даже руку не пришлось резать, она все еще немного кровила, после предыдущего ритуала, слегка только расширить края раны. Когда первые капли упали на линии пентаграммы, она начала светиться. Теперь, главное не останавливаться, главное не сбиться. Постепенно, с каждой каплей моей крови, линии начинали светиться все сильнее, все ярче. Вспышка ослепительного света, и я очутился за Гранью.

Грань. Что это вообще такое? Граница между миром живых и миром мертвых. У каждого человека это что-то своё, что-то особенное и вступив за Грань, ты не можешь даже представить, где сможешь оказаться.

Я оказался на берегу реки. Туман скрывал большую часть водной глади. Вокруг было темно и очень тихо. Из-за дымки я еле смог различить человека, ради которого я оказался здесь. Регган сидел прямо на земле и кидал в воду мелкие камни.

— Серьезно? — нарушил я священную тишину.

— Да ты издеваешься, — всплеснул мужчина руками. Я через силу улыбнулся и, подойдя к нему, сел рядом.

— Да нет, просто решил, наконец, поговорит с тобой наедине, хотя бы раз. — Я смотрел вдаль, но никаких движений впереди не видел. Значит, время еще было. — Харон?

— У каждого свои боги, — пожал он плечами, теребя в руках пару монет. Я невольно присмотрелся и увидел в руках Рега древние монеты Императоров.

— Семейная традиция?

— Личные предубеждения. — Он не смотрел на меня, да этого и не требовалось. Я чувствовал, что он смирился и успокоился. Он выглядел обычным молодым парнем без внутренней борьбы и недоверия к окружающим, он победил свой самый главный страх и теперь ему нечего бояться. Мы молчали.

— Зачем ты здесь? — он посмотрел на меня и сразу же отвернулся.

— Я же сказал, просто поговорить. — Может, из этого что и выйдет?

— Так говори, — он наклонил голову, поднимая выпавшую из рук монету. Мне тяжело было начать.

— Я не знаю, что тебе сказать, Рег, — наконец произнес я, гипнотизируя маленькую искру света, появившуюся вдали, которая с каждым мгновением становилась больше. — Я хочу, чтобы ты вернулся. Я не хочу тебе приказать это сделать, хотя могу. Я хочу, чтобы ты сам решился на это.

— Зачем? — он непонимающе смотрел на меня. — Для чего мне хотеть возвращаться туда, где мне не место?

— Чтобы жить. Жизнь — это на самом деле хорошая штука.

— Знаешь, — он вдруг подобрался. — Когда я шел к берегу, то встретил каждого. Они просто проходили мимо, смотрели на меня. Если бы они кричали, ругались, обвиняли меня. Но нет, они проходили мимо и молчали. Осуждали меня? Возможно. Презирали? Скорее всего. Я больше так не хочу.

— Регган ты нам нужен, ты нужен мне. Ты нужен Ванде. Всем остальным, которые сейчас находятся рядом, даже если ты этого не видишь. Ты мой друг и я не хочу тебя терять вот так…

— Да? Я уже не знаю, как относиться к этой девушке, я не удивлюсь, если именно ты вдолбил в ее светлую голову какие-то мысли относительно меня, как постоянно промывал мозги мне, но ей нужен не я, а только факт моего существования. И как давно ты стал считать меня своим другом? Что-то я этого не припомню. Да до прошлого года ты даже не вспомнил обо мне, не говоря уже о дружбе, — он оскалился. — Только твоя блажь заставила тебя найти меня и предложить заманчивый кусок другой жизни, которая оказалась ничем не лучше той, которой я жил до тебя. Ты ни разу не пригласил меня просто поболтать, попить пивка, сходить развеяться. Все что ты хочешь от меня — это упорное, просто маниакальное желание свести со своей подружкой и преданные щенячьи глаза при полном повиновении. Мы не куклы, Деймос. А ты не кукловод.

— Да ты даже с собой разобраться не можешь! — со всей злостью я бросил камень в воду.

— Да открой ты глаза. У тебя нет друзей, и никогда не было. Были только те, кем ты мог пользоваться на взаимовыгодных условиях.

— Ты не прав, — сквозь зубы процедил я.

— Так докажи, — он спокойно смотрел на меня. И я понял. Я понял, чего он добивается. Вывести меня из себя, чтобы я его бросил здесь.

— Даже не пытайся. У тебя все равно ничего не выйдет, — я улыбнулся. — Ты не сможешь достать меня до такой степени, чтобы я все бросил и сбежал.

— А жаль.

— Ты просто не видишь того, что видел сейчас я. Как рыдает над твоим телом Ванда и как молитвой просит у тебя прощение и прощает тебя, как элементарно напивается Андре, стоя в стороне, как вопит и заламывает руки Лео. Ты не знаешь, как я теряю год жизни, просто перейдя сюда. Если ты думаешь, что живешь зря, то ты ошибаешься.

— А ты знаешь, с чего все началось? — я покачал головой. — Моя мать умерла, когда мне было пять лет, покончив с собой, и с того момента мое детство кончилось. Своему отцу я был не нужен, он спокойно растил ублюдка и сдувал с него пылинки, которого принесла в подоле моя нянька через год после моего рождения, поэтому о продолжении рода во мне, он никогда не был заинтересован. Просто выкинуть меня ему мешал гордость и мания величия. Я ненавидел свою мать, которая меня оставила, я всю жизнь ненавидел себя за то, что родился. А потом все изменилось. Я встретил твоего отца, который почему-то решил взять меня под свое крыло. Мой родной папашка только насмехался потугам Ареса сделать из меня нормального человека в шестнадцать лет. Арес был первым, кто не усомнился во мне и принял меня тем, кем я являлся, не перекраивая под себя и свои интересы. В тот вечер мы с отцом поругались. Причем я впервые смог дать ему отпор. Ему это не понравилось. Он в сердцах бросил, чтобы я катился вон и забыл про него. Знаешь, что я сделал? Я вышел из Рода. Я знал, что когда-то это произойдет, и все бумаги были приготовлены задолго до этого. Я позвонил Аресу и попросил его о встречи, рассказав, что произошло. И тогда он просто оформил надо мной опеку, просто так, не требуя ничего взамен. Устроил меня на стажировку в одну из своих фирм и купил мне квартиру в Хавьере. Она до сих пор там стоит. Я не был там много лет, я даже не знал, что она моя, пока не составлял вонючий отчет о недвижимости наших сотрудников. А потом случился неконтролируемый выброс. Я долго не занимался медитацией, и источник стал нестабилен. Даже моя магия всю жизнь меня предает и подводит. Я случайно разнес целый этаж в его здании, хорошо, что никто не пострадал. Я тогда испугался и убежал. И мне позвонил твой отец. Сам. Он меня успокаивал и сказал, чтобы я его ждал в семь вечера в кафе недалеко от вашего поместья. Что ему надо уладить все дела и поговорить с тобой. Я его ждал, трясущимися руками поднимая кружку одну за другой. Я прождал Ареса до десяти вечера, пока меня не выкинули из заведения. Я ему звонил, но он не брал трубку. Я слонялся по вечернему городу и не знал, что делать дальше. Проходя мимо газетного киоска, я увидел главную страницу одной газетенки с экстренным выпуском. С обложки на меня смотрел Арес, и тогда я прочитал, что он умер от непродолжительной болезни. Именно в этот день. Я был потерян. Я пришел к Лео но того дома не было, тогда старший просто выкинул меня за порог, заявив, чтобы я не ошивался больше возле его сына. А идти по факту мне было больше не к кому. Несколько ночей я ночевал, где придется, я даже не помню, ел ли я что-то, когда, наконец, решился сходить к вам в дом, в надежде, что ты единственный кто может хоть чем-то мне помочь. К дому я подойти не смог. Ну, ты это знаешь. Тогда я написал тебе письмо, на которое ты не ответил. А я ждал. Долгие месяцы я ждал, что ты ответишь, но ответа не было. Я вернулся в школу, где мне предложили продолжить обучение. А зачем мне это? На втором меня не примут, а на первом даже если бы я нашел деньги, делать было абсолютно нечего. Подростки очень злые и промыть им мозги легче легкого.

Он замолчал. Волна обреченности и горечи захлестнула меня. Это не мой мир, не мир моей Богини, я не могу контролировать свои силы в полной мере, поэтому от потока чувств я оградить себя не сумел.

— Регган, это не твоя вина, — тихо сказал я и положил руку ему на плечо. Он даже не вздрогнул. Ему теперь нечего опасаться.

— Несколько долгих месяцев я просто пытался выжить, не до конца понимая, зачем мне это. Вопреки всему я не сдох в ближайшей подворотне от холода и голода. А потом подумал, что с меня хватит. Я все-таки Гволхмэй, как-никак. Я знаю семейную историю и все семейные секреты. Отцовская любовь хорошо стимулировала, чтобы родовые заклятия у меня получались на бессознательном уровне, как и все знания, что хранила в себе скрытая библиотека отца. Благо проклятый источник помогал вытворять с заклинаниями много интересного. Я выследил одного наемника и напросился к нему в ученики. От него я узнал про гильдию, про все заморочки с которым мог столкнуться. Мне было восемнадцать, и я сам от себя не ожидал, что с этим человеком мы можем подружиться. Это был единственный человек, которого я впервые назвал своим другом. Несмотря на грязную работу у меня появилась стабильность, я даже хотел жениться, — он грустно усмехнулся. — Но в один из вечеров я, придя к Виктору домой, застал обоих в постели. На удивление к предательству я отнесся довольно спокойно. И я просто направился прямиком в гильдию, пора уже было начинать становиться самостоятельным мальчиком. Меня даже приняли. Благо после последней чистки протектората ребят осталось там немного и им были нужны рабочие руки. Я быстро поднялся и вышвырнул Виктора из гильдии, а потом из страны. Потом я уже узнал, что они с Анной все-таки поженились и перебрались во Фландрию, что он поступил в протекторат, как же я тогда смеялся. Я забыл о них и если бы не стечение обстоятельств, то даже и не вспомнил бы. Я проработал год, а потом поступил заказ. На своего любимого сводного брата и шлюху, из-за которой умерла моя мать. Все прошло тихо. Одно из самых простых дел. Еще бы. Свое родное поместье я знал, как никто другой. После этого я понял, что большей мразью мне уже не стать, и попытался свести счеты с жизнью в каком-то занюханном пруду на окраине Хавьера. Просто вскрыл себе вены.

Раздался еле слышный плеск весел приближающейся лодки. А я все еще не мог понять, как выдернуть его отсюда. Я как священник, которому изливают душу в последние мгновения своей жизни. Я был не против. Никто и никогда не мог похвастаться, что знает историю жизни Реггана, но сейчас мне было не до этого. Выслушав его, я смог бы, наконец-то, понять, что нам делать дальше, но времени практически не осталось.

— Регган.

— Меня тогда вытащил Милтон. Я понятия не имею, что он делал в этом отстойнике, а сам он никогда не признавался. Я выполнял небольшие поручения для него, выполнял заказы. Для меня это было обыденностью и обычной работой. В конечно итоге ясам не заметил, как стал главой гильдии. Меня боятся в определенных кругах, меня ненавидят в еще больших. Все видят во мне только исполнителя без сострадания и мозгов. Но это не так. Когда в моей жизни наступает определенный поворот и кажется, что вот-вот все поменяется, все заканчивается всегда одним и тем же: меня оставляют одного. Я не хочу больше так. Я тебе благодарен за тот год, что ты мне подарил. Но я знаю, чем все закончится.

Лодка подплыла, и Харон опустил весло на берег. Регган встал.

— Спасибо, Дей.

— Регган… — я отчаялся.

— Передай ей, что с этой тварью меня ничего кроме взаимной ненависти не связывает. Я не спал с ней и никогда бы не подумал о том, чтобы изменить девушке, на которой хотел жениться. Пусть хоть какие-то приятные воспоминания останутся обо мне.

— Регган… — я опустил руки.

— Деймос! — ко мне быстрым шагом подошел Эдуард и без замаха отвесил такую пощечину, что я не удержался на ногах и полетел головой прямо в Стикс.

— Так, давай греби отсюда, тут ошибка произошла, — Харона долго уговаривать было не нужно. Уплывал он гораздо бойче, чем плыл сюда. Все-таки принц крови — это не последний из оставшихся. За Гранью он чувствует себя гораздо увереннее меня.

Меня схватили за шкирку и как котенка вышвырнули на берег.

— Ты, кретин малолетний! Ты какого гребанного хрена устроил? — зарычал плохо контролирующий себя Эд. Его глаза сверкнули желтым, ой, мама, да он же сейчас перекинется в Гвэйна. — Ты хоть понимаешь, что если бы не справился, то потерял бы не только жизнь?! И ради кого? Ради щенка, который настолько увяз в собственном комплексе неполноценности, что никогда этого не оценит?!

— Но я справился, — тихо ответил я, отплевывая горчащую воду.

— С чем он справился? — Регган, нахмурившись, переводил взгляд с него на меня. — С чем ты справился, Дей?

— Хватит! Потом наговоритесь, — Эдуард схватил Реггана за руку и дернул на себя. А я резко открыл глаза.

Очнулся я в центре затухающей пентаграммы. Слабость была такая, что я не мог с первого раза подняться. Эдуард возвышался надо мною, нахмурившись и скрестив руки на груди.

— Запомни, раз и навсегда. Когда ты переходишь Грань, никогда, никого не упрашивай. Ты приказываешь — он подчиняется. Все. Десять секунд, и ты дома. Чем больше ты находишься там вместе с тем, кто умер, тем меньше шанс самому вернуться. Ты чем вообще думал? Реггана уговорить пожить? Да я тебя умоляю! Это всё равно, что мазохиста уговаривать не тащиться от боли.

Я поднялся на ноги, осматриваясь. Дверь в палату была выбита, но кроме нас троих в комнате никого не было.

— Я запретил, — всё еще, хмурясь, пояснил Эд. Ну конечно, кто посмел бы ослушаться. — Что ты сделал? — спросил он требовательно.

— Ввел Реггана в Семью, — я сполз на пол. Ничего не хочу, только спать.

— Ты что сделал? — на Эда было интересно смотреть, особенно на то, как тот ловит отвисшую челюсть. — Так, мне нужно это переварить, а для этого мне нужна компания и много выпивки.

— Он очнется?

— Я не знаю. Нужно время. Душу в тело вернуть — это не щелчком пальцев свет зажечь, — и Эдуард вышел, оставив меня с телом Реггана наедине.

Я сидел, прислонясь к стене затылком, и просто смотрел на бездыханное тело. Наверное, я задремал, потому что только в последний момент смог сгруппироваться и не проломить себе голову об штырь, торчащий из стены, когда обычным выбросом силы меня туда подбросило и швырнуло вниз. Головой и спиной я ударился прилично. Стекла разбились вдребезги, предметы по комнате разлетелись в хаотичном беспорядке.

Приподняв голову, я увидел, что Регган сидит на кровати и боится пошевелиться. Боли быть не должно, но он явно не понимал, что случилось с его источником и почему его силы так резко увеличились.

Внезапно его взгляд остановился на мне. Он смотрел на меня довольно долго, а потом тихо произнес, еле шевеля потрескавшимися губами.

— Дей, что ты сделал? — не дожидаясь ответа, он протянул руку к своей голове и коснулся правого виска. — У тебя здесь…

Я повел в воздухе рукой, и мрачно рассмотрел себя в образовавшемся зеркале. В общем-то, ничего не изменилось, кроме одной казалось бы незначительной детали — мой правый висок украшала четко видимая на фоне иссиня-черных волос седая прядь.

Глава 15

Уже неделю я прячусь от Реггана Гволхмэя. Он оказался уникален, в том плане, что помнил о том, что случилось за Гранью. Люди не помнят таких вещей, а вот он умудрился запомнить. Мало того, именно то, что Эдуард чуть не утопил меня в Стиксе, обзывая всякими нехорошими словами при этом, убедили Реггана в том, что ради него я сотворил нечто ужасное. Моя седина на виске подлила масло в огонь. А то, что осталось от палаты лишь укрепило вбитое в эту упрямую голову, причем то, что половина из этих разрушений выпала на его долю, его совершенно не убедило, потому что он не чувствовал отпечатка своей магии. Поэтому меня снова обозвали нехорошими словами и заявили, что обманывать друзей — это очень плохо.

В первый день, когда он встал с постели, Регган на полном серьезе посетил всех дорогих мне людей, проверяя, не принес ли я их в жертву ради него. Он даже моего кота освидетельствовал.

В конце концов мне это надоело, и я на него наорал. Выслушав меня с абсолютно непроницаемым лицом, Гволхмэй начал интересоваться моим здоровьем и настаивать на посещении врача с полным сканированием моего организма. Я послал его… Говрюшу проведать, а он спросил, где все его шрамы. Когда я поинтересовался, а почему его это так беспокоит, и даже если он к ним привык и не может без них жить, вернуть ничего назад уже нельзя, поэтому ему нужно или смириться, или вспомнить, как всё было и нарисовать себе новые. И тут этот, этот… он меня огорошил, заявив, что многие его шрамы — результат проклятий, и что они не просто портили его тело, они периодически страшно болели, и избавиться от них было невозможно, он проверял. Но сейчас шрамов нет, а есть разъяренный Эдуард, который до сих пор со мной не разговаривает и седина в моих волосах, которой в моём возрасте точно быть не должно, поэтому он ждет объяснений.

Что-либо объяснять я не собирался, мне еще предстоит пережить бурю, когда Регган узнает, что он теперь младший Фолт без права пересмотра, поэтому я просто сообщил с невинным видом, что мы выращиваем гомункулы для каждого особо ценного сотрудника СБ, и когда его тело так сильно пострадало, мы просто вытащили из формалина новое и направили его душу в него. Он поверил! С другой стороны, я его прекрасно понимаю, наверное. Поверить можно во что угодно, особенно, если ты прекрасно знаешь, как действует на тело конкретное проклятье, превращая легкие и сердце в прямом смысле этого слова в фарш, с каждым биением сердца восстанавливая часть измельченного органа, чтобы в следующий удар, провернуть это снова. Мне рассказали про действие этого проклятия во всех подробностях, как оно применяется, как работает и что человек при этом чувствует, причем процесс этот долгий и восстановлению не подлежит, и предложили проверить на себе. Я категорически отказался, сказав, что верю на слово, на что мне ответили, что всё ещё ждут объяснений.

На целый день Регган отстал от меня, зато достал научный отдел так, что наши безобидные ученые, отсидевшие в Алькатрасе за убийство оппонента, выбросили его вон, пригрозив чем-то страшным, если он не прекратит глумления над заслуженными людьми и не прекратит доставать их своей псевдонаучной паранойей.

На следующий день после проведенного ритуала, прямо в палате, в которой мы находились вдвоем на время восстановления, состоялся небольшой брифинг с Эваном, Эдом и Рейном.

Самое удивительное после возвращения Реггана произошло с Дилланом, который больше не страдал от головных болей в присутствии Рега и чувствовал себя вполне хорошо, что удивило его гораздо больше, нежели местный апокалипсис, случившийся днем ранее.

— Можешь смело поднимать своему другу зарплату и назначать его самым главным эрилем нашей страны, — это была самая первая фраза, которую я услышал в этот день от Реггана. До этого он лежал молча и не пытался со мной даже заговорить.

— Мне, конечно, лестно это слышать, но в чём причина-то? — нахмурился Рей, не до конца доверяя своим ощущением в присутствии Реггана.

— Я сделал всё, чтобы со мной ничего не случилось, а твой прогноз оказался неверным. — Рег усмехнулся. — Я обезопасил себя настолько, насколько это в принципе было возможно для иностранца с плохой репутацией, на которого ведется охота независимо от того, зачем он в этой самой стране находится: от полной амнистии президента, до повиновения местной гильдии. Только отца я не учел, расслабился. — Он провел рукой по волосам и резко опустил руку обратно на кровать. — Я не буду рассказывать все подробности. Опишу главные детали, а там ваша работа думать, планировать и разгребать последствия.

Мы все кивнули. Анна-Елена находилась в камере под пристальным наблюдением Соквеля, ей первой сказали, что Гволхмэй погиб и никаких бумаг не передавал, поэтому мы даём ей ровно сорок восемь часов на начало диалога, который до сих пор не состоялся.

— На самом деле всё можно было провернуть в первый же день, причем грязно и очень быстро, но мои планы элементарно подорвать его ко всем чертям в собственном доме остановило большое количество других людей, и почему-то работать настолько грязно с лишними жертвами, я не захотел, хотя раньше подобные вопросы меня не волновали. В первую же неделю со мной связались из президентского дворца. Отказываться от встречи с правительством страны, в которой ты гость, я всегда считал неэтичным, но и не безопасным. Но я все же рискнул. Каково же было моё удивление, когда президент Мартинесс предложил мне работу, — он ненадолго замолчал. — Я не стал спрашивать, чем ему насолили вице-премьер, который уже далеко в маразме отдыхает где-то на собственном острове, министр финансов Чавис и Рульф Реттингтон. Я никогда не брал тройные дела, стараясь обдумывать каждое. Но в случае чего свесить убийство Реттингтона на действующего президента показалось мне слишком заманчивым, и я взял на размышление двадцать часов, чтобы добыть немного информации о двух других клиентах. При этом даже меня несколько смутило подобное совпадение. Я могу поверить во что угодно, даже в единорогов, но только не в совпадения. Отказываться я категорически не стремился и начал торговаться. Дело было деликатным и не официальным. Привлекать собственную службу он по понятным причинам не хотел, а обращаться к гильдии своей страны и подавно. Деньги меня не интересовали. Я согласился работать только в одном случае: в обмен на полное президентское помилование, причём сделанное заочно. На удивление Мартинесс согласился быстро и жестом фокусника предоставил мне для ознакомления этот самый документ. Единственное, что меня не устроило — это то, что президентская амнистия не распространялась на официальные допросы в случае, если меня будут подозревать в совершение преступления. Что касалось дела Реттингтона, Чависа и вице-президента, то был составлен отдельный документ, который был передан моему юристу, о судебной неприкосновенности в случае ареста. Мне это показалось вдвойне странным, поэтому я решил проверить насколько далеко готов зайти Мартинесс в переговорах со мной и потребовал тоталитарный контроль над фландрийской гильдией в период моего пребывания в столице, плюс бонус за тройное дело: в случае стопроцентного успеха, президент Фландрии остается моим должником. Мне стоит говорить, что он согласился? Я не стремился выяснить, чем насолили ему эти трое — меньше знаешь, дольше проживешь, ну а докапываться до истинных мотивов это работа отдела Дилана, вот пускай они деньги, которые получают и отрабатывают. Это было легко, причем настолько, что несчастный случай в первых двух случаях можно действительно считать несчастным, стоило только немного направить случайность в нужное русло. Гильдия меня встретила с распростертыми объятиями, так что опасности с их стороны тоже никакой не было, благо его глава является моим очень хорошим знакомым. О заказе на меня никто не слышал, я проверил сам, изучив все контракты. Кстати есть много интересного, но это потом. Я не знал, как действовать далее, потому что Реттингтон ударился в паранойю после смерти вице-премьера и не покидал своей резиденции. Я не знаю, что произошло, но спустя неделю, Рульф почему-то сменил свой политический курс и влился в партию, оппозиционную действующему президенту, это было мне на руку. Оставалось только его подтолкнуть к более решительным действиям, благо политика Мартинесса действительно скатывалась куда-то не туда, а после того, как я почти выполнил его заказ, он просто помешался на тотальном контроле магов, закрытии Школы и геноциду. Я несколько дней ненавязчиво следил за Рульфом, благо я делать это умею гораздо лучше, чем местные спецслужбы. Какого же было мое удивление, когда в одном ресторане на него было совершено покушение, причем не слишком профессионально. Мне хватило двух щитов, небольшого потока и одного выстрела, чтобы ликвидировать незадачливого наемника и сохранить жизнь Реттингтона, которую кроме меня никто трогать не должен. Он тогда так проникся чудесам магического искусства, что, пригласил поработать охранником на его приеме. Но я чуть все не запорол, потому что слишком долго не пользовался источником стараясь делать все самостоятельно, не прибегая к магии. Вот тогда ко мне и подсела Анна, вызвав не слишком приятные воспоминания, и я чуть не сорвался. Хотя она как эмпатик могла направить воспоминания и чувства в нужную сторону. Она быстро привела меня в норму, просто пока рассказывала какую-то чушь держа меня за руку. Я сразу понял, что это подстава чистой воды. Учитывая покушение, нестабильность источника и внезапное появление этой особы на горизонте, мне стало интересно, что же ей от меня надо. Во внезапно вспыхнувшие чувства может поверить только подросток со спермотоксикозом. Но зачем расстраивать барышню, она же так старалась меня дестабилизировать в этом ресторане. Обмануть эмпата я не мог бы в принципе, мне порой кажется, что на одного эфирита приходится один эмпатик. Она мне сообщила, что является агентом разведки Шории и у нее есть много нужной СБ информации, что с Виктором ее ничего не связывает и вообще она может предоставить этому доказательств, а так как Милтона нет, то шанса выбраться из страны у нее тоже нет, поэтому она связалась со мной и у нее есть предложение на взаимовыгодных условиях: она мне помогает, не спрашивает ни о чем, а я ее забираю домой, ведь она так соскучилась по папе. В принципе меня это устраивало, за мной постоянно следили, напичкали квартиру жучками и камерами. С каждым днем я становился все раздражительнее и понимал, что элементарно не справлюсь. Поэтому согласился на ее предложения, на своих условиях, и мы подписали взаимное соглашение. Изображать любовную парочку было проще простого: я в ней нуждался, а она с каждым днем пыталась затащить меня в постель все с большим упорством, вешаясь на меня при каждом удобном случае. Я деликатно ее оттаскивал от себя, не доводя ситуацию до конфликта. — Он ненадолго замолчал. — Я понятия не имею о ее намерениях в нашей стране. То, что она действующий агент Фландрийской разведки — это факт, все документы о ее якобы разводе и отставке являлись полной профанацией. Я сомневаюсь, что тот мужик из агентства мог бы мне соврать. Я конечно не менталист, но сведения добывать тоже умею, особенно у тренированных на пытки людей, подогревает интерес и воображение, — он сделал глубокий вдох. — Является ли она агентом Шории? Без понятия. Никаких доказательств она не предоставила. Собственно, все. В итоге ничего не понятно и много вопросов. Я вообще до последнего думал, что мой заказчик Виктор, но учитывая сложившуюся ситуацию, не нужно быть эрилем экстра-класса, чтобы понять, что моего отца кто-то подтолкнул к мысли о контракте. Жертва в виде Реттингтона тоже выбрана не случайно. Складывается впечатление, что это какой-то план фландрийского агентства: заказ на Реттингтона, такая удобная встреча с Анной и ее перенаправление в Шорию. Причем, эти придурки до сих пор думали, что я как прыщавый подросток до сих пор др…эм, пускал слюни на ее светлый образ и реву по ночам в подушку сожалея о ее предательстве и измене. Даниэльсон поделился информацией, что у них до сих пор Анна числится, как рычаг давления на меня. — Он покачал головой.

— Теперь я понял, — Эдуард поморщился. — Я всё никак не мог понять поведение Виктора на допросе: вроде классический муж-рогоносец, но после того, как ты сказал, что женат, он вышел из себя и прибывал в полном недоумении и замешательстве. Весь план, каким бы он не был, основан на твоих чувствах к девушке, которых, как я полагаю, и не было особо никогда, ты просто боялся, что сорвешься без поддержки эмпатика, — Рег медленно кивнул, подтверждая вывод Эда.

— В общем, это дело не просто месть отца выпрягшемуся сыну. — Эван скрестил руки на груди. — Да, Регган, ты изначально был прав: тебя подставили. Ты не скрывал того, что теперь работаешь на СБ. Тем, кому нужна была эта информация могли получить ее легко и непринужденно.

— Удобное расположение митинга рядом с твоей квартирой, я думаю не случайность? — я задумчиво посмотрел на Реггана, который за последние пять минут стал выглядеть более уставшим.

— Естественно. Алиби у меня было, главное не дать ей возможность засунуть нос, куда не следует, место удобное. А то, что я работаю рядом с домой подвергнет в сомнение любого.

— И как?

— Легко. Я влился в круг общения Рульфа, а он с маниакальным упорством хотел, чтобы я являлся его личным телохранителем. Причем он упорно отрицал тот факт, что я не занимаюсь подобными делами. Я надеюсь вы ее не отпустили?

— Конечно, маринуется в камере в ужасе осознавая тот факт, что ты мертв и все сделки, и соглашения сейчас не работают. Кстати — это правда. Все магические контракты теряют свою силу после смерти одной из сторон, если нет определенного условия. — Эд не смотрел на меня, разглядывая все это время Реггана как интересную зверушку.

— Ну пусть еще промаринуется, — Регган пожал плечами. — Я бы ее вообще обвинил в измене и повесил над входом в ее отчий дом. Но решать вам, — он поднял руки самоустраняясь от решения любых проблем, связанных с Анной.

— Откуда там взялся Влад? — я вспомнил, что еще меня заинтересовало в этом деле, в ответ Регган хмыкнул.

— Что я могу тебе сказать, я подстригся и представился Рульфу, как Влад Льевски.

— А тебя что, не проверили? — скептически проронил Эван.

— Почему не проверили. Дактилоскопию я прошел с блеском, всегда знал, что образцы его пальчиков мне еще понадобятся.

— Но он же не маг, — я нахмурился.

— А откуда им то этого знать. У нас маги не каталогизированы.

На этой веселой ноте всех разогнала Моррис такими словами и с таким выражением лица, что спорить с ней не стал даже Эд. Эван в категоричной форме заявил, что лично будет заниматься фландрийцами и попытается найти необходимую информацию. Анну-Елену оставили и дальше мариноваться, если честно, мы просто не знали, что с ней делать и как провести хотя бы один допрос. Рейн не сказал ничего, только задумчиво на меня посмотрел. Никаких прогнозов на данном этапе он дать был не в состоянии. Наш основной план решили пускать в реализацию, как только я и Регган придем в себя и стабилизируемся.

Меня выпустили на следующий день, Реггана чуть позже, но около недели он ночевал в лазарете под наблюдением персонала, не давая мне спокойной жизни днем.

Положение усугублялось тем, что Ванду всё-таки перемкнуло. Она слышать не хотела о том, что Регган ей не изменял. Нет, внешне всё было очень пристойно, они даже не поругались ни разу. Всё то время, пока Гволхмэй находился в постели наспех отремонтированного лазарета, Ванда каждую свободную минуту сидела возле него, рассказывала новости, держала за руку, и, самое главное, помогала справляться с магией, которую Регган просто перестал контролировать. Из-за полностью открывшихся каналов его резерв был постоянно переполнен, и если Темные учились как раз тому, чтобы четко отмерять силу, взятую из источника, дабы не хапнуть больше положенного с самого детства, то для Реггана всё это было в новинку. Он привык, что его резерв почти бездонный, но черпать из него приходилось очень аккуратно, дабы нестабильные нити силы не переплелись и не взбаламутили источник. Сейчас же нити были стабильны под постоянным давлением силы из-за темной составляющей, но вот четко отмерять ману, как оказалось, Регган не умел, и то его заклинания получались невероятно мощные, то не срабатывали совсем. Так вот, Ванда каким-то непостижимым образом умудрилась выполнять для него роль эмпатика, прекрасно стабилизируя, во всяком случае, когда она была рядом, он не пытался взорвать кислородный концентратор, стоящий возле его кровати на всякий случай. И это только укрепило её бред о том, что никакой эмпатик Реггану не нужен был, и что он вполне мог взять на задание её, она, мол, и стресс сняла бы, и помогла бы чем смогла, патроны там поднести, папашку завалить… А алиби они бы такое предоставили, что протекторы до сих пор бы порнуху не могли смотреть без вздохов, еще бы извинялись, что прервали. Что самое поганое, Реггану нечем было крыть. Вот он трясет обожженной рукой, когда пытается, чертыхаясь зажечь банального светляка, а когда заходит Ванда, вверх взмывает просто образцово-показательный светлячок.

В общем, когда Морис выгнала Реггана, заявив, что на такого здорового лося лично ей жалко тратить время, Ванда заявила, что они с Регганом всего лишь друзья.

— Такова жизнь. Те, кого мы любим, покидают нас… если не приковать их к батарее, но это почему-то запрещено, — вот так, не разобравшись в ситуации, прокомментировал всё это безобразие Эван, сочувственно похлопав Реггана по плечу, когда проходил мимо этой парочки.

А на следующий день мы были свидетелями того, как Ванду привез на работу какой-то лощеный тип, распахнув перед ней дверь роскошной машины. Она выскочила из неё, рассеянно поцеловала типа в щеку и направилась ко входу, у которого стояли я, с отвисшей челюстью, и Рег, со сжатыми кулаками. Глядя на своего друга, я готовился к тому, чтобы кого-нибудь защитить или элементарно не помереть самому, если произойдет неконтролируемый выброс, которые с каждым днем после того, как Регган покинул лазарет и официально на глазах у всех превратился в друга Ванды, становились все чаще и мощнее. По крайней мере ремонт в холе делать будут еще долго. Весь пол из литого мрамора превратился в обычную крошку, и просел, а стены были обуглены от небольшого локального пожара. Выглядело все зловеще, в духе пыточной камеры маньяка.

Регган в последнее время жил в квартире, которую купил ему мой отец, потому что ему просто не позволяют ночевать на работе дежурные, заявив, что это здание и собственные жизни им почему-то слишком дороги, поэтому пожалуйста мистер Гволхмэй приходите, когда тут будет начальство или в свое рабочее время. И вот, дойдя до работы одновременно со мной, Рег стал свидетелем столь интересной сцены.

— И кто это? Инженер-теплотехник? — наигранно бодро спросил он, галантно открывая перед Вандой дверь.

— Джордж — врач, — Ванда скупо улыбнулась и первой вошла в тамбур.

— Скорее всего, косметолог, поднявшийся на подтяжках отвисших задниц. О будущем заботишься?

— Он анестезиолог-реаниматолог и только за сегодняшнее утро спас три жизни, — Ванда была просто фантастически спокойна, и мне это сразу не понравилось. — А сколько забрал сегодня ты? Могу поспорить, что при плохом настроении немного больше.

— Как жаль, что ты этого не узнаешь, ведь мои клиенты попадают на стол совершенно другого специалиста, так что не переживай, работы твоему дружку лично я не прибавлю, — холодно ответил он, отвернувшись от нее.

Дождавшись, когда Регган пройдет мимо нас, я схватил Ванду за локоть и втащил в первое же попавшееся помещение.

— Ты в своем уме? Что ты творишь? — прошипел я, не обращая внимания на её попытки вырваться. — Что это опять за сублимации?

— Я не сплю с Джорджем. Пока, по крайней мере, да отпусти ты, — ей удалось вырвать руку. — Мне нужно понять, насколько я зациклена. Если я смогу встречаться с другими парнями, которые не похожи на этого засранца, то со мной еще не всё так печально, в отличие от тебя.

— А я-то тут при чем? — я нахмурился, пытаясь понять, о чем она говорит.

— Это женский туалет, Дей, но ты прав, у тебя все в полном порядке, — чертыхнувшись, я вылетел в коридор, пока никто не обвинил меня в склонности к подглядываниям.

Из чисто мужской солидарности не иначе, к оперативной работе Ванду я не возвращал, и она с каждым днем все больше погрязала в куче запросов, которые ей любовно отписывал Эдуард. Видимо он всё же принял Реггана в семью и теперь, не слишком привлекая внимания, наказывал человека, который доставил моральные неудобства одному из Фолтов. Причем он отписывал ей абсолютно всю макулатуру, освободив от нее всех остальных сотрудников хотя бы на время, чем заслужил большой плюс в карму и уважение своих коллег, чего нельзя было сказать о Вэн, которая с каждым днем становилась все злее, еле сдерживая ярость, когда ей протягивали коробку очередного бреда. Лео тоже свысока смотрел на девушку, что приводило ее в такое бешенство, что я уже начал сомневаться в ее психологической устойчивости. Он просто как-то намекнул, что случайно узнал один маленький секретик нашей Ванды. Как бы я не пытался из него вытрясти информацию, он отмалчивался и отправлял меня в «Два Дубка». Образно он говорил или нет, я так и не понял.

Анна находилась в камере и отказывалась давать показания, даже после того, как к ней заглянул Регган. Они молча смотрели друг на друга и не делали никаких попыток заговорит. Один только раз она нарушила молчание, проиграв игру взглядов.

— Какая красивая игра. А ведь я не поверила тебе, когда ты заявил, что женился. Но что-то произошло. Ты изменился, я это чувствую, тебе больно и обидно, а также я чувствую, что тебя снова бросили, как ненужную вещь. Поди сожалеешь, что между нами ничего не получилось? Было бы не так позорно и гадко, — она рассмеялась, глядя ему в глаза.

Он не ответил и просто ушел. Что с ней делать дальше я не имел ни малейшего понятия. Власти Фландрии в отношении нее с нами не связывались. А она все продолжала сидеть в камере, один только раз попросив встречи с Регганом, но он на нее не пришел.

Ничего не происходило, все находились в режиме ожидания: информации от агентов Эвана, стабилизации Реггана и каких-либо первых действий от Кэмела. Это непонятное затишье еще больше нервировало и с каждым днем поднимало напряжение в СБ, особенно в оперативном отделе.

Ванда с Регганом после того случая больше даже не разговаривали, делая вид, что их вообще в этом мире не существует. Каждое утро Ванда приезжала на работу в сопровождении своего реаниматолога, что нервировать начало даже меня, но самое гадкое заключалось в том, что я не мог ни одного плохого слова сказать про Джорджа Уинтера — великолепного врача, спасшего десятки жизней, и просто хорошего человека.

Одним солнечным утром, мы с Вэн встретились у входа в СБ и зашли в здание вместе, чтобы в недоумении остановиться. Возле проходной стоял Регган вместе с одной из кадровичек. Он ей что-то шептал на ушко, в то время как она держала его за руку и смущенно улыбалась. Я смотрел на них и не мог не признать, что это очень красивая пара, внешне они гармонично дополняли друг друга: высокий брюнет и миловидная невысокая блондинка. Потом она поцеловала его в щёку и пронеслась мимо нас, кивнув мне в знак приветствия. Тогда я наглядно увидел, что Ванда зрячая и прекрасно замечает Рега. Он подошел ко мне, даже не взглянув на девушку.

— Дей, есть минутка?

Ванда толкнул меня унеслась к себе, даже не повернув голову в нашу сторону. Я вскинул брови в немом вопросе.

— Что? — он раздраженно вскинулся. А я как до этого Ванду, потащил его в первое попавшееся помещение, предварительно убедившись, что это туалет все же является мужским.

— Вы что издеваетесь надо мной? — прошипел я.

— Не понял вопроса. — Он повернулся к зеркалу и, включив воду, плеснув ее себе на лицо.

— Это же была, как там её, — я щелкнул пальцами, — не помню. Но, ты серьезно?

— А что в этом такого? Я взрослый здоровый мужик с естественными потребностями. А период шлюх я уже перерос, тем более она мне действительно нравится. Я что, не имею права заводить какие-либо отношения? Еще скажи, что мне в монахи следует постричься, дожидаясь светлого мига, когда она обратит на меня свое драгоценное внимание, предварительно до этого ещё пару раз выскочив замуж.

Я ничего не ответил, вылетев из туалета, громко хлопнув дверью. И причем я не могу сказать, что он был не прав. Просто эта ситуация в целом меня уже начала раздражать чуть ли не больше самого Реггана, который не оставлял попыток выяснить, что я с ним сотворил такого непотребного, что до сих пор не раскололся.

И всё-таки он меня достал. Достал настолько, что, когда пришел Леонардо и шепотом пригласил меня прогуляться по одному весьма деликатному поручению Джо Кэмела, я сразу же согласился.

— Только пистолет возьми, — серьезно сказал Лео, когда я уже застегивал любимую куртку.

— Зачем?

— Там может быть немного опасно.

— Где там? — я засунул пистолет за пояс сзади и одернул куртку, мельком посмотрев в зеркало, проверяя, что ничего нигде не торчит.

— Увидишь, — не размыкая губ, тихо проговорил он, косясь в сторону двери.

Мы вышли из кабинета и наткнулись на внимательный взгляд Эдуарда.

— Вы куда?

— Прогуляться, кофе попить, а что?

— В последний раз, когда вы вдвоем пили кофе, на кафе напали террористы, и была застрелена добрая половина верхушки власти Шории.

— Ты преувеличиваешь, — я ханжески поджал губы.

— Ну да, после твоего последнего выступления сложно что-то преувеличить, ты прав, — Эд откинулся на спинку своего троноподобного кресла. — Ты, когда ему скажешь?

— Не знаю, пусть немного успокоится, а то он меня уже достал, — я поморщился. — Ты в курсе, что он утром притащил мне кофе и градусник и не отвалил, пока я температуру не померил, потому что ему показалось, что я неважно выгляжу. По-моему, если у меня найдут рак, то тогда он успокоится.

— Вы это о ком? — с любопытством переводил взгляд с меня на Эда Лео.

— Мы это о Реггане, он совсем с катушек слетел.

— Женить его надо, — махнул рукой Леонардо. — И чтобы жена как можно быстрее забеременела. У него же второе рождение в день своего первого, как символично, кстати, и ему нужно о ком-то заботиться, чтобы чувствовать себя совсем нужным.

— Хороший план, правда, трудноосуществимый, — я махнул рукой, сомневаясь в том, что с девочкой из кадров у них отношения все-таки серьезные. — Пошли.

Ретировавшись из СБ, где пока царило затишье, мы с Лео двинулись в сторону его лимузина и только очутившись внутри, Леонардо начал меня просвещать о предстоящем деле.

— В общем, наш Джо оказался совсем не так глуп, каким пытается казаться. Во всяком случае, работает он на опережение. Ему откуда-то, не спрашивай меня откуда, я и сам не знаю, стало известно, что некоторые, особо умные члены кабинета министров решили создать этакий кружок по интересам, что-то вроде древних лож разных заговорщиков.

— Да что ты говоришь? — я прищурился. — Обалдеть. Мы чем-то угодили Богам, что они решили облегчить нам работу?

— Вот чего не знаю, того не знаю. Кэмел дал мне адрес, и попросил тихонько разведать, что там к чему.

— Надо же, уже даже Джо знает о твоем феноменальном таланте, — пробормотал я.

— Что ты там бормочешь?

— Ничего, тебе послышалось, продолжай.

— Он дал мне не просто адрес, он дал мне подробный план подвала соседнего дома, который связан с тем подвалом, в котором сейчас происходит собрание.

— Что у тебя за задание, конкретно.

— Мне нужно сделать несколько снимков, чтобы запечатлеть всех членов этой новоявленной ложи.

— Класс. Джо собирается их шантажировать, — я даже руки потер от удовольствия. — В таком случае, не будем заставлять господ ждать.

Мы оставили машину за два квартала до нашей цели. К дому, в чей подвал нам нужно было попасть, подошли открыто, но я заметил, как дрогнула занавеска в окне дома напротив — за дорогой явно следили. Это был спальный район, и любой чужак был здесь как бельмо. Лео решительно надавил на кнопку звонка. Ещё в машине мы договорились, что действовать будем по обстоятельствам.

Дверь приоткрылась и через образовавшуюся щель выглянула хорошенькая блондинка, одетая во что-то очень коротенькое и фривольное. Я ей улыбнулся и уже полез в карман за значком, как она взвизгнула, распахнула дверь на всю ширь и повисла у меня на шее.

— О, это вы, я вас просто обожаю! — я так растерялся, что невольно прижал её к себе.

— Эм, мне это конечно очень лестно, мисс, но не могли бы мы пройти в дом, чтобы вы не замерзли. Вы так, эм, легко раз… одеты, конечно же, одеты, — я невольно окинул восхищенным взглядом практически не прикрытое тело, очень соблазнительное тело, надо сказать.

— Ну конечно, — блондиночка схватила меня за руку и втащила внутрь. Лео, скорчив такую слащавую мину, что мне его сильно захотелось ударить, вошел вслед за нами и закрыл дверь. Осталось выяснить, кого же так обожает хозяйка этого дома.

— Мисс… — Лео сделал многозначительную паузу, когда нас практически насильно усадили в кресла и принялись суетливо наливать в чашки свежесваренный кофе.

— Таня Мэй, — девушка, наконец, перестала суетиться и села рядом со мной на стул, не сводя восхищенного взгляда, от которого мне стало не по себе. — Моя соседка умрет от зависти. Марк Шеппель здесь, а она осталась с каким-то Бобби ночевать.

— Мисс Мэй, Таня, — я поднял руку, чтобы остановить поток слов, который не хотел прекращаться.

— Ой, вы, наверное, думаете, что я просто дурочка, но когда я волнуюсь, то могу говорить, не переставая…

— Morhp, — Лео надоела вся эта нелепая ситуация в целом и он просто усыпил Таню. Её головка упала на грудь, и она начала трогательно причмокивать во сне. — Мне, конечно, жаль прерывать такую судьбоносную для этой девицы встречу, но, время, Дей.

— Обалдеть, — я встал и провел рукой по волосам. — Интересная ситуация, самое главное, совершенно неожиданная.

— Ты звезда, должен уже привыкнуть, — Лео закатил глаза. — Нет, когда мы закончим, я могу деликатно удалиться, думаю, тебе на деле тогда докажут степень и глубину обожания, а к тому времени и соседка подтянется.

— Прекрати, — буркнул я, доставая из кармана два билета на съемки шоу Эда с пометкой, что это выигрыш в лотерею, и аккуратно положил на столик рядом с девушкой.

— На, раз ты такой заботливый, подложи как доказательство того, что ей встреча с кумиром не приснилась, — и Лео протянул мне фотографию, которую умудрился сделать, пока я как столб стоял на крыльце. На фото я прижимаю к себе Таню, а выражение лица у меня было, как у кота, обожравшегося сметаной. — Хотел оставить в качестве компромата, но что не сделаешь ради дела. К тому же у меня еще парочка есть, мало ли, вдруг когда-нибудь пригодится.

Я злобно зыркнул на Лео, но фото положил на билеты. Потом осторожно переложил спящую хозяйку на диван и набросил на неё лежащий тут же плед. После этого молча направился искать вход в подвал.

Вообще-то Леонардо захватил с собой сразу два фотоаппарата, один делал моментальные фото, другой был профессиональный, к тому же над ним поработали маги и теперь он мог снимать даже в полной темноте без вспышки. Мне пытались объяснить механизм этой работы, но я так ничего не понял.

Подвал мы нашли довольно быстро, а вот вход в систему туннелей пришлось поискать. К счастью карта, которой снабдил нас Кэмел, была достаточно подробной, и вход обнаружился именно там, где был на карте обозначен, вот только чтобы его открыть, нужно было отодвинуть стеллаж от дальней стены, и нажать на кирпичи в определенной последовательности.

Этим туннелем давно никто не пользовался. Он зарос паутиной, через которую приходилось буквально прорубаться. Летавшие вокруг нас светляки явно не справлялись со своей задачей, поэтому пробираться приходилось почти на ощупь. Паутина кончилась метров через тридцать, и туннель стал шире и более проходимым. Откуда-то издалека раздавался приглушенный рокот голосов, который был хорошо слышен в окружающей нас тишине.

Я немного поколебался и вытащил пистолет, взвел его и поставил на предохранитель, не выпуская из рук.

— Что-то мне как-то не по себе, — внезапно сказал Лео.

— Хочешь, открою секрет? Я тоже боюсь.

— У тебя пистолет. Чего тебе бояться?

— Пистолет — это ещё не повод не бояться.

Я закатил глаза и крадучись пошел вперед. Лео — это такой Лео, мне кажется, что они со Смитом отлично сработаются.

В конце коридора, из которого раздавались голоса, оказался тупик. Переглянувшись, мы принялись осматривать возникшее препятствие, из-за которого голоса были слышны особенно четко, можно было даже разобрать отдельные слова. Наконец Леонардо удалось найти хорошо замаскированное наблюдательное окно. Отпихивая друг друга, мы кое-как уместились возле этого окна и принялись разглядывать собравшихся. Их оказалось шестнадцать. Представители почти всех министерств. Не было только Смита, но я сомневаюсь, что кто-то из этих господ, находясь в здравом уме, догадался бы пригласить в свою сомнительную компанию министра путей и сообщений, чтобы он их не переманил на другую сторону. Разглядев всё, что хотел, я отодвинулся, позволив Лео заняться тем, зачем он был сюда послан — а именно сделать снимки.

— Снимай побольше с запасом, — прошептал я, наклоняясь к его уху. — Нам в дела надо будет вложить и Шеппелю в репортаж. Те, что в репортаж — нечеткие, чтобы лиц не было видно, только силуэты. — Лео кивнул, не отрываясь от объектива.

— Самая большая заноза в заднице — это даже не Нейман, который, конечно, окружил себя головорезами, но пока только пытается вникнуть во все дела, — внезапно раздался голос совсем рядом с нами. Мы с Лео резко подались назад и прислонились головами к стене по обе стороны от смотрового окна.

— И кто же является самой главной проблемой?

— Секретарь Янка. Куда бы я не пошел, везде есть вероятность наткнуться на Дефоссе. Так и кружит вокруг как акула, так и норовит оттяпать кусок побольше. Причем я чувствую, что он не просто так везде оказывается в самые неожиданные моменты.

— Ты думаешь он что-то знает? — раздался голос министра финансов.

— А ты бы как подумал, если бы в момент передачи конверта курьеру он очутился бы поблизости. Мы встречались в конюшне! — раздраженно повысил голос министр сельского хозяйства. Я хмыкнул, но под укоризненным взглядом Лео, смешок в себе подавил.

— Их семейка с Фолтами крепко дружила…

— У Фолтов не было друзей, но Дефоссе, да, они их выделяли, не понятно, правда, за какие заслуги. Эти суки до сих пор кичатся этим. Так и норовят носом ткнуть в свою аристократичность, твари, — господин министр сельского хозяйства так и брызгал ядом.

— Что ты предлагаешь?

— Может, Гволхмэя наймем? — в голосе министра появились нотки сомнения.

— Совсем сдурел? — его собеседник перешел на свистящий шепот. — Дефоссе дружок Неймана, ты представляешь, что будет, если эта блондинка копыта отбросит? Подождем немного и решим тогда, как от него потихоньку избавиться. Тем более ходят слухи, что Гволхмэй тяжело ранен и отошел от дел. А кроме него акуратно с этим никто не справится. Так что ждем.

— Господа! Наша следующая встреча состоится ровно через неделю в этом месте в это же время!

— Да, магистр, — ответил неизвестному вялый хор голосов. За стеной послышался шорох, министры начали расползаться по своим министерствам, чтобы изображать бурную деятельность.

Я перевел дух и посмотрел на Лео. Тот стоял крепко сжав зубы, и прищурившись рассматривал камеру.

— Я их всех…

— Не переживай, мы их всех… — я хлопнул Лео по плечу. — Давай выбираться отсюда.

В дом мы приникли тем же путем, а вот выходить из дома пришлось через заднюю дверь, потому что когда мы подошли к парадному входу, то услышали, как в замочной скважине поворачивается ключ. Уходили мы под аккомпанемент девичьих визгов, раздавшихся из комнаты, когда Таня, с которой сняли перед уходом полог сна и её соседка обнаружили билеты и фотографию.

В машине я посмотрел на Лео, затем оглядел себя и хохотнул.

— Отвези меня домой, мне явно нужно переодеться.

— И помыться не помешает, — Лео с брезгливостью вытащи клочок паутины из волос, а на его колени свалился небольшой паучок. Видя это, я почувствовал, что у меня зачесалась голова.

Домой я поднялся в хорошем настроении. Всё-таки первая спонтанная операция прошла практически без сучка и задоринки, да и мне перепала возможность увидеть талант Лео «случайно узнавать секретную информацию» в действии.

Открыв дверь своим ключом, я вошел в квартиру.

— Деймос, пройди сюда, пожалуйста. — Я поспешил на голос Элли, отмечая, что звучит он не столько напряженно, сколько немного сконфуженно.

Войдя в гостиную, я впал в ступор: на диване сидела Элли, прижав к себе деликатно вырывающегося кота, а в креслах расположились мой поверенный и Гволхмэй.

— И что привело вас всех сюда? — от растерянности я даже не поздоровался.

Они посмотрели на меня и у всех четверых, включая Кинга, брови полезли вверх. Ну да, я знаю, как выгляжу после часовой прогулки в древних подземельях.

— Кхм, — наконец откашлялся гном, первый взявший себя в руки. — Я пригласил сюда мистера Гволхмэя, чтобы обсудить его изменившееся положение и статус. Я все понимаю и никогда не пошел бы на подобные меры, но сегодня я вынужден был заблокировать его счет, когда обнаружил непонятные попытки посторонних людей снять с этого счета довольно внушительную сумму. Пока не известно кто это был, но лица устанавливаются, вы не переживайте, мы же не фландрийский банк, кстати, рекомендую все же все свои активы перевести на территорию Шории…

— Я хочу знать, почему за моим счетом присматривают твои люди? — Регган прервал моего поверенного, его голос обжигал холодом, а на лице играли желваки. Он, поди думает, что я поручил следить за его финансами, чтобы любящий родитель сына без трусов не оставил.

— Рег, понимаешь, когда я пытался тебя спасти, произошел… хм… один побочный эффект, — я попытался сформулировать ответ, но как всегда, когда мне приходилось оправдываться, начал мямлить.

— Позвольте мне, мистер Нейман, — гном встряхнул длинной бумагой. — После проведенного ритуала, мистер Гволхмэй полностью вышел из Рода Гволхмэев и теперь является полноправным членом Семьи Фолтов на правах младшего принца.

— Это значит, что ты не можешь претендовать на все наследство, только если это будет отмечено в завещании отдельным пунктом, а только на его часть, которая автоматически просчитана, учитывая статус и место, занимаемое в Семье, — быстро пояснил я, пока Регган глядел на меня, открыв рот, абсолютно стеклянными глазами.

— Я продолжу, — гном прервал меня и снова обратился к Реггану. — Вот здесь прописаны все ваши права и обязанности как младшего члена Семьи. И да, так как я являюсь поверенным Семьи, то и ваши счета, а также движимое и недвижимое имущество находятся под моим пристальным наблюдением. Мистер Гволхмэй, — гном вскочил из кресла, подбежал к Регу и помахал перед его лицом рукой. — Мистер Гволхмэй, вы меня слышите? Миссис Нейман, вы не могли бы принести воды, похоже, мистеру Гволхмэю плохо.

Глава 16

Гволхмэй ушел в себя и, видимо, не собирался возвращаться обратно. Посмотрев на меня дикими глазами, он буркнул что-то типа того, что ему нужно всё это обдумать, и ушел. Я решил, что дам ему время, и, приняв душ и очистившись от паутины, провел остаток дня и вечер с гномом, решая наиболее наболевшие вопросы, в том числе и тот, что делать со счетами Реггана и как их обезопасить. Не удивительно, что эта кормушка так привлекла внимание Тейриса, я даже непроизвольно присвистнул, глядя на общую сумму на счетах банков Шории и Фландрии моего новоиспеченного родственника. Выписки со счетов, которые мне любезно предоставил гном говорили о постоянных крупных поступлениях, даже в то время, когда он уже начал работать на СБ, что приводило к не слишком радостным мыслям. Гволхмэй практически не снимал крупных сумм и не делал крупных покупок, именно поэтому последний запрос на вывод приличной суммы привлек внимание моего поверенного.

— Тебе идет, — Элли провела кончиками пальцев по моего посеребренному виску, когда гном, наконец, убрался, оставив нас с ней наедине. — Но я просто не могу себе представить, через что тебе пришлось пройти.

— Хочешь узнать? — я закрыл глаза, наслаждаясь этой легкой лаской.

— Нет, не хочу. Главное, что ты ко мне вернулся.

— Ну а как же иначе, — я усмехнулся, не открывая глаз, — не могу же я доставить такого удовольствия этому черному мохнатому чудовищу, оставив его полноценным хозяином в моём доме. Пошли, — я перехватил Элли за тонкое запястье и потянул в спальню, но тут раздался телефонный звонок. Чертыхнувшись, я достал его из кармана и посмотрел на дисплей. — Интересно, до чего он, в конце концов, додумался? — задал я вопрос вслух, поворачивая дисплей к Элли.

— Ответь, вдруг это важно?

— Да, уж, — я нажал на кнопку ответа. — Нейман.

— Дей, у меня здесь, хм, произошел несчастный случай… ты не мог бы подъехать? — голос Регган звучал настолько растерянно, что я даже слегка испугался.

— Ты где?

— Записывай адрес…

— Я запомню, говори, — выслушав сказанный скороговоркой адрес Гволхмэя, я с каменным лицом нажал кнопку отбоя и вызвал такси. Так было быстрее, чем дожидаться, пока подгонят мою машину. — Элли, мне нужно…

— Иди, — она вздохнула и взъерошила мне волосы. — Только знай, однажды я не выдержу, отберу у тебя телефон и привяжу к кровати.

— Ух ты, — я даже немного вспотел, представив… — Обещаешь? — тут зазвонил телефон, сообщивший, что такси у подъезда.

Пока машина ехала до дома Реггана, я чувствовал себя как на иголках, не представляю даже, что могло произойти.

Арес купил квартиру Реггану практически в спальном районе. Точнее, это была даже не квартира, а небольшой одноэтажный дом, максимум на пять комнат. Он стоял в тени раскидистых яблонь и вишен, наверное, весной здесь просто потрясающе. Такой выбор мне был понятен, один вид этого небольшого сада мог успокоить и привести неуравновешенного подростка в норму. В таком доме хорошо, наверное, растить детей.

Обо всем этом я успел подумать, когда почти бегом добирался до входной двери. Она была приоткрыта, и из образовавшейся щели была видна полоска яркого света. Войдя внутрь, я плотно закрыл дверь за собой и в то же время со стороны комнаты, которая располагалась дальше по коридору, раздался приглушенный голос.

— Дей, это ты?

— Да, — ответил я, сразу же направляясь на голос Рега. — Что тут у тебя произ… — слово застыло у меня на губах, когда я вошел в просторную гостиную и увидел у камина тело, лежащее на полу, вокруг головы которого расползалось красное пятно. — Ни хрена себе, — только и смог выдавить из себя я, осторожно опускаясь на диван, только сейчас заметив, что на нём сидит мистер Грей, опирающийся на трость, и горестно вздыхает. — Какого дьявола у вас здесь произошло? — наконец мне удалось сформулировать вопрос.

— Если ты думаешь, что я решил завершить начатое, то сильно ошибаешься. Он сам… того… — Рег кивнул на тело и покачал головой.

— Конечно сам, — вздохнул я, находясь в небольшой прострации, как и сам Регган.

Регган, выглядевший скорее, как нашкодивший мальчишка, чем как человек, в доме которого, судя по всему, только что произошло убийство, пару раз вздохнул и, покосившись на своего потенциального тестя, взял роль рассказчика на себя.

— Я даже не заметил, как вернулся домой, — Регган присел в кресло, стоявшее рядом с диванчиком, повернутым в нашу сторону, в непосредственной близости к мистеру Грею и ненадолго замолчал. — То, что ты мне сказал привело меня в такую ярость, какую я не испытывал долгие годы. Я вообще не думал, что способен на какие-либо хм… чувства. В общем, я ворвался в дом и разбил вазу о стену. Уникальная, между прочим, вещь, которую я однажды взял в качестве оплаты за один заказ. До сих пор не понимаю, зачем она была мне нужна, но заказчик ничего более стоящего предложить мне не смог, — он взъерошил волосы и задумался.

Я непроизвольно хмыкнул. Глядя на его растерянность, с первого взгляда я бы не подумал о том, что этот человек не то, что один из сильнейших неуравновешенных магов, так еще и один из опаснейших людей Шории. Из известных, конечно. Я оказался прав, атмосфера этого дома, столь тщательно подобранная Аресом, помогала Реггану справляться с дестабилизацией без посторонней помощи, и что бы он раньше не говорил, сюда Гволхмэй изредка наведывался, доведя процедуру проникновения в собственный дом до абсурда, лишь бы о его тайном убежище не узнала ни единая живая душа. Об этом мне по секрету сказал Андре, когда узнал о том, что у Рега есть собственное жилье, как бы тот не пытался разуверить нас в обратном.

— Полюбовавшись на то, что было когда-то уникальной вазой династии Мин, я взял артефакт Темное небо. Не то, чтобы я им пользовался, просто идеальной формы шар, не излучающий от своей поверхности ни единого блика, будто сгусток темноты, меня успокаивал. Но не в это раз. Когда я взял его в руки, то вместо привычного успокоения он вызвал во мне небывалое раздражение, такое, что и он полетел в ту же сторону, составляя компанию почившей вазе. И тогда я немного охренел, простите мистер Грей, — отец Ванды усмехнулся и махнул рукой, мол, ничего страшного в использовании нецензурных выражений в сложившейся ситуации лично он не видит. — В общем, я слегка удивился, когда рванувшая в мою сторону сила внезапно остановилась и опала обвисшими темными нитями. Вот тогда я и понял, что это все не игра и далеко не шутки твоего искрометного чувства юмора. Со мной что-то происходит, и я до сих пор не до конца понимаю, что именно. Вспомнив, в чем заключается основная сила контроля, если рядом нет эмпата, я решил заняться медитацией. Я тщательно изучил свой источник, довольно долго любовался внезапно образовавшейся темнотой в самом его центре и понял, как она разделяет нити силы, не давая им самостоятельно переплестись. В общем, если ты думаешь, что ты и дальше будешь молчать и не расскажешь, что конкретно со мной сделал, я применю все свои навыки допроса… — его глаза посветлели, а пальцы рук начали немного подрагивать. Я даже не успел до конца испугаться и что-то придумать, как мистер Грей, неожиданно для меня и для самого Реггана сжал его руку в своей и буквально заставил его повернуться к себе.

— Мальчик мой, я понимаю, как тебе сейчас тяжело, такой стресс, но я не думаю, что еще несколько случайных смертей могут улучшить твое состояние.

Гволхмэй тряхнул головой и глубоко вздохнул. Я удивленно кашлянул, но ничем больше не стал привлекать к себе внимание. Все-таки может и права Ванда: а так ли нужен ему эмпатик? Наступила неловкая тишина. Рег акуратно освободил свою руку из захвата своего почти тестя и снова посмотрел на меня.

— Я обещаю, что все тебе расскажу со временем. Но может вернемся к делу? А то мне кажется он начал уже немного попахивать. — Я задумчиво рассматривал лежащее тело.

— Из медитации меня вырвал телефонный звонок. Звонила Сара, — не видя узнавания в моих глазах он решил пояснить, — подруга из кадров. Мы должны были встретиться сегодня, но я благополучно про это забыл, монотонно разрушая свой дом. Я уже было настроился на приятный вечер, и хотел, извиняясь, напроситься в гости, потому что к себе я по понятным причинам никого приводить не собираюсь, но внезапно понял, что не хочу. Наговорив кучу комплементов девушке, которую я, кажется, этим обидел, я отключился и принялся выражать свое недовольство сложившейся ситуацией вслух и громко. Что же это получается? Я что теперь даже элементарно не смогу получать приятное удовольствие естественным способом? — Покосившись на Грея, подбирал слова Регган. — Я вспомнил всех Фолтов, которых знал, от давно почивших, до ныне живущих и внезапно оживших, которые не дали мне сдохнуть и обрекли буквально на вечные муки.

— А причем тут Фолты? — деликатно решил уточнить я.

— А кто виноват? Я? Нет, Деймос, это вы виноваты в моем… хм… нехотении. Ненавижу Темных, всегда были снобами и козлами, но самое отвратительное и как по мне самое поганое в сложившейся ситуации — отличались и отличаются просто отвратительной моногамностью. И только посмей это отрицать.

— Да я и не думал….

— Нет, если это не пройдет, ты не думай, что это хоть как-то обойдет тебя стороной.

— Да с чего ты это вообще взял? — еле сдерживая смех, пытаясь выглядеть при этом серьезно-возмущенным, спросил я, уже понимая, что такими темпами мы точно не скоро дойдем до сути всего происходящего.

— Во всех книгах и трактатах так сказано. Особенно в книжках про Эдуарда, которые девушки читают тоннами. Что? — он повернулся к хмыкнувшему мужчине. — Ванда мне сделала обзорную экскурсию по мелодраматическим соплям эпохи Императоров.

— Регган, я смею тебя уверить в том, что Эдуард не такой, как его описывают в книжках и в свою бурную, но непродолжительную молодость довольно энергично таскался по различным будуарам… — на меня так выразительно посмотрели, что я решил благоразумно заткнуться. — Я готов слушать дальше, если вам есть что сказать.

— В общем, я не заметил, как перебирая в голове всех известных мне Фолтов, устроил небольшой пожар. Ковер весело горел синим огнем локально в центре, понятия не имею, что это такое, но тушиться известными мне заклинаниями и элементарно водой он не захотел, поэтому пришлось прибегнуть к банальному огнетушителю, которыми, благодаря твоему отцу, этот дом был напичкан на каждом шагу. На удивление это помогло, и пожар не успел распространиться на мебель и стены, образовав только аккуратную дыру в центре ковра. Восстановлению ковер не подлежал, потому что помимо его непрезентабельного вида от него начал исходить кисловатый запах. Я его скатал, отставил в сторону и начал убирать воду, оставшуюся после пожара. Раздался стук в дверь, и я совершил ошибку, которую не совершал долги годы, я просто впустил неизвестного в дом, магическим потоком открыв тому дверь. — Он прикрыл глаза. — Скорее всего я просто был деморализован, еще больше чем во Фландрии и элементарно дезориентирован. Дей, я просто сказал, чтобы он прошел в гостиную. В любой другой ситуации я бы пригласил его, только предварительно пустив пулю в лоб. Услышав шаги, я бросил в ведро мокрую тряпку и поднявшись с пола, повернулся к вошедшему. Я думал, что был деморализован? Нет, я был вполне вменяем и спокоен. Я просто замер, не думал, что меня посетит Тейрис Гволхмэй, собственной персоной. В общем, если кратно, он поинтересовался моим здоровьем и почему я, такая скотина умудрился не сдохнуть и деликатно, брызгая слюной, поинтересовался, как я смог за столько короткий промежуток времени закрыть свои счета. Дей, в разговоре с ним, я не ощущал ничего: ни страха, ни ненависти. Ничего, полнейшее равнодушие. Посвятив его кратко в мое нынешнее положение в обществе и родословной, я намекнул, что Семья никогда не оставит меня ни в беде, ни в разорении, ни в мести. Особенно в мести, и если он не хочет умирать медленно, и мучительно и не один раз, то лучше ему сейчас убраться из моего дома, а я понаслаждаюсь его позорным разорением. Я не знаю, какое очередное проклятие он хотел наложить на меня, я даже хотел немного поэкспериментировать и на практике проверить некоторую неуязвимость для большинства проклятий вашей семейки.

— Ты идиот? — взвился я. — А если это родовое?

— Не-е-е-ет, — протянул Регган, — я знаю все родовые семейства Гволхмэев, и это было не оно. В общем, когда он, — Рег кивнул в сторону тела, — уже готовился пустить в меня очередное убийственное заклятие непонятно каким образом в моем доме и за его спиной оказался мистер Грей, и его крепкая трость опустилась на дурную голову моего заботливого отца. — Я посмотрел на мистера Грея несколько удивленно, он поерзал на диване, а потом внезапно взорвался:

— Так как вообще, эта тупая козлина может так обращаться и разговаривать с собственным ребенком! — он стукнул тростью об пол, что вызвало во мне непроизвольную улыбку.

— Мистер Грей…

— Нет, я, конечно, все понимаю, но у мальчика есть свои принципы и воспитание, какое бы оно не было, и он не мог противиться отцу, но вы-то куда смотрели! Еще и друзья называются.

— Мистер Грей, — немного повысил голос Регган, пытаясь успокоить разбушевавшегося мужчину. Тот негодующе посмотрел на Рега и раздраженно откинулся на спинку дивана, не выпуская трость из руки, которой нервно постукивал по полу. Регган покачал головой своим каким-то мыслям и продолжил: — Отец, выпучив глаза, развернулся, чтобы выпустить заготовленную убийственную гадость в невольного защитника его нежеланного сына, но… Пол всё ещё был мокрым и поворачиваясь, он наступил в лужу, где было в тот момент больше всего пены. Я был в шоке от появления мистера Грея и даже не подумал о том, что можно как-то смягчить его падение, в результате которого он ударился виском о каминную полку и почему-то умер. Я даже, чего греха таить, попытался пробудить в себе силы некроманта, потому что именно сейчас смерть Тейриса Гволхмэя была нам очень невыгодна, у меня, разумеется, ничего не получилось. И тогда я принялся звонить тебе. Ты можешь его вернуть? — он старался не смотреть на тело отца, чтобы не потерять решимость и не оставить всё как есть. Я вздохнул, посмотрел на Тейриса, на закусившего нижнюю губу Реггана, на мистера Грея, который философски пожал плечами, предоставив разбираться в таких тонких материях магам, кстати, расстроенным он не выглядел, и покачал головой.

— Могу, но не буду.

— Дей.

— Хватит с тебя. Считай, что на самом деле родился заново. Хватит уже оглядываться в прошлое. А если мы его вернем оно тебя точно не отпустит. Считай это моим подарком на твой День Рождения.

— Но его смерть…

— Нам невыгодна, ты прав. Значит, нужно сделать так, чтобы о ней никто не узнал, — я стянул куртку и закатал рукава. — Показывай, где у тебя здесь химия.

— А почему ты не хочешь воспользоваться магией? — спросил мистер Грей.

— Потому что любая магия оставляет следы своего применения, — пояснил Регган, раскатывая по полу ковер, который уже приготовился выбрасывать. — А вот моющие средства — только следы моющих средств.

— Мистер Грей, а вы не хотите нам помочь? — вкрадчиво поинтересовался я, когда мы пыхтя закатывали тело Тейриса Гволхмэя в ковер. Регган был на удивление спокоен, будто просто выполняя очередную работу.

— Конечно, мальчики. Я буду вам помогать дельными советами, что очень ценная помощь, не находите?

— Конечно, — я хмыкнул. — А как вы здесь оказались?

— Регган так и не пришел ко мне, и я тогда подумал, что слишком его обидел. А потом я узнал, что случилось и, что он сильно пострадал. Я просто не находил себе место, думая о том, что мальчик ринулся на рискованное дело после того неудачного разговора, где все немножко перегнули палку.

— Я уверяю вас, мистер Грей, это никак между собой не связано. — Регган говорил, слегка задыхаясь, всё-таки его отец весил не пару килограмм и перетаскивать его тело, завернутое в ковер, было не самым легким делом. — Так зачем вы здесь? Так или иначе мы все тогда выяснили и сейчас у каждого из нас своя дорога.

— Я просто пришел поговорить. — Невозмутимо сказал отец Ванды, следя за нашими телодвижениями.

— О чем?

— О Ванде, конечно. Если хочешь, я с ней поговорю…

— Нет, — Рег остановился. — Это было её решение и…

— Дурь это бабья, а не решение. А я не миллионер, чтобы снова ей психолога оплачивать. И вообще, это ее выходка. Не нравится мне этот ее новый ухажер, если честно.

— Будто кто-то другой вам понравится, — пробурчал Регган.

— Если бы не нравился, меня бы тут не было. В общем, вы уж разберитесь между собой, а я помогу, если что.

— Хм, спасибо, конечно, но… мы сами разберемся.

Я благоразумно молчал, помогая тащить неподъемный ковер. Вопрос встал о том, куда девать труп. Решение предложил мистер Грей. Разумное и совершенно неожиданное, лично я с опаской начал на него поглядывать, а вот Регган с заметным восхищением. Как оказалось, валлийцы, которые своей небольшой общиной проживали только в Шории, имели один странный обычай: они оставляли гроб с покойником рядом с выкопанной могилой на ночь. Открытый гроб. По традиции, кто-то из родственников или просто хороших знакомых, а то и праздношатающихся, угу, ночью по кладбищу, должны были в порыве милосердия закрыть гроб и опустить его в приготовленную могилу. Мол, чем скорее это произойдет, тем лучше покойничку будет на том свете. И как раз сегодня, если газеты не врут, один из патриархов ждал своего доброхота у свеженькой могилки на кладбище, совсем неподалеку. А у мистера Грея как раз машина была рядом с домом будущего зятя припаркована. Регган никак не отреагировал на слова о будущем зяте, только еле слышно скрипнув зубами.

Такую извращенную месть отцу, у которого не будет даже своей могилы, и который будет похоронен в одном гробу с неизвестным пожилым валлийцем, Регган принял совершенно спокойно и даже с каким-то злорадством. Никакого надрыва и вырывания волос, неужели и правда выздоравливает?

Оттирать кровь мистер Грей не остался, мы с Регом занимались этим почти всю ночь, потому что крови оказалось на удивление много, половина каминной полки и часть стены тоже были в брызгах. К четырем часам утра от пребывания в этом доме Тейриса Гволхмэя не осталось и следа, а мы завалились, не раздеваясь, на один диван, чтобы хоть немного поспать. В процессе уборки мы разговаривали, причем разговаривали о каких-то пустяках, не затрагивая больные темы и вопросы, которых было еще слишком много. О детстве, о магии, об Эдуарде. Перемыли кости Лео, тогда я поделился информацией, что нашего белобрысого друга хотят банально завалить, на что Рег только хмыкнул. В любом случае им придется обращаться в гильдию. Так что нашей исполнительной истеричке ничего не угрожает. Я, правда, не удержался и спросил про счет в банке и довольно приличной сумме, которой Регган не пользовался, на что получил вполне разумный ответ: заказы экстра класса оплачиваются очень крупной суммой. Если деньги не нужны в том количестве, которые предлагают — это не значит, что Регган должен делать какие-то уступки, теряя авторитет в глазах заказчиков. На вопрос о делах во время работы в СБ он не ответил, только сказал, что они никак не связаны с нашей работой.

Утром мы с Регганом почти проспали. Судорожно одеваясь, и одной рукой держа зубную щетку, которую мне торжественно презентовал Рег, а второй держа телефон, по которому вызывал такси, я метался по незнакомому дому, чтобы хотя бы найти туалет.

Когда мы подъехали к СБ, Регган побежал галопом, сообщив, что это начальство не опаздывает, а всего лишь задерживается, а вот простому работнику, вроде него необходимо приезжать на службу вовремя.

Я уже подходил к двери, старательно сдерживая зевоту, как перед входом остановилось очередное такси. К слову, машинам можно было останавливаться на площади, но не более чем на две минуты, это разрешение, скрипя сердце, оформил Эван после небольшого митинга в поддержку Марка Шеппеля. Повернувшись в сторону машины, я с удивлением увидел бледную Ванду.

— Привет, а где твой супермен? — я придержал дверь, пропуская её в тамбур для прохождения процедуры распознавания.

— Мы расстались, — Ванда отошла от сканера сетчатки, предоставив мне пройти эту процедуру.

— С чего вдруг? — замок щелкнул, охрана разрешала нам пройти внутрь здания.

— Пошли к допросной, — Ванда повернула в ту сторону и зашла в допросную номер один.

— Так в чем дело? — я нахмурился, глядя, как подружка располагается за столом, раскладывая какие-то бумаги. Вроде бы я не разрешал ей возвращаться «в поле».

— Джордж замечательный, и он мне действительно нравится, но…это было бы нечестно по отношению к нему, — Ванда закрыла лицо руками. — Я его люблю. Я бы хотела не любить. Но я не могу с этим ничего поделать. А он только сеет боль, наверное, потому что только её он может чувствовать. Наверное, я всё-таки мазохистка, может нам попробовать плетку?

— Вы просто идиоты, — я махнул рукой. — И нет, Он не любит боль. Разве только чуть-чуть. Кого собралась допрашивать?

— МакГини, — Ванда отняла руки от лица и выпрямилась.

— Кого? Ну, уж нет, я вас друг к другу близко не подпущу!

— Дей, я профессионал, и я умею вести допросы и держать себя в руках, тот случай не в счет, я была нестабильна и переживала за Рега. Эдуард, который за что-то меня невзлюбил, на самом деле сделал мне одолжение: копаясь в той тонне бумаг, под которой он хотел меня похоронить, я внезапно обнаружила много чего интересного. Поэтому, сделай мне одолжение, не мешай мне работать.

— Анна тоже профессионал, к тому же она сможет на тебя давить…

— Не сможет, — Ванда жестко улыбнулась. — Дей, меня учили лучшие, в том числе и тому, как блокировать любое воздействие на мозг, кроме воздействия Темных, разумеется, но вы редкие зверушки, так что, это не критично, а эта сучка даже не маг.

— Ну смотри, — я покачал головой. — Я буду за зеркалом.

— Хорошо, папочка, — она улыбнулась на этот раз более искренне, на глазах преображаясь в начальника следственного отдела.

Я вышел из допросной и столкнулся с Дэном, ведущим Анну на допрос.

— Что, давал последние наставления? — очаровательно улыбнулась Анна, оглядывая меня. — Какая импозантная седина. Что только не сделают люди ради имиджа, даже волосы покрасят, чтобы казаться старше своего сопляческого возраста.

— И вам доброго утра, миссис МакГини, — вежливо поздоровался я. — Судя по вашему цветущему виду, вы вполне неплохо переносите тяготы заключения. Прошу, — я галантно открыл перед дамой дверь, хотя во мне боролось острое желание придать ей ускорение пинком, с остатками профессионализма. Победил профессионализм с небольшим перевесом, заставив меня гордиться собой. Я закрыл дверь, кивнул Соквелю и бросился в соседнюю комнату.

Возле стекла стоял, скрестив руки на груди, Регган. Подойдя к нему, я смог только вздохнуть.

— И как давно ты здесь стоишь?

— С того самого момента, когда узнал, что Вэн решила допросить эту суку.

— Так ты слышал?

— Всё до последнего слова, — кивнул Рег, не отрывая тяжелого взгляда со стола, за которым сидели две девушки, которых никто из нас не ожидал увидеть вместе.

— Миссис МакГина, я начальник следственного отдела Ванда Грей, — представилась Ванда, оторвав взгляд от своих бумаг, посмотрела на Анну.

— Как и все остальные, вы будете спрашивать меня про Реггана Гволхмэя? — в голосе Анна звучала откровенная скука.

— С чего вы это взяли? — Ванда удивленно посмотрела на допрашиваемую. — Зачем мне что-то спрашивать у вас о Реггане? Я и так всё про него знаю.

— Вот как, — протянула Анна, сузив глаза. — Я недавно видела Реггана, он выглядел неважно, наверное, ему сложно переносить разлуку со мной, ну, вы понимаете, — Регган дернулся, услышав столь откровенную провокацию, я тоже напрягся.

— Нет, не понимаю, — Ванда откинулась на спинку стула и провела кончиком пальца по губам. — Откуда у вас такая одержимость этим мужчиной? Впрочем, ничего удивительного я в этом не нахожу. Но это так… банально и совершенно не важно. Ни для дела, ни для меня лично. Если вас это успокоит, то могу сказать, что тоже его недавно видела, и расстроенным он не выглядел… м-да. Я его видела… всего. Если вы понимаете, о чем я говорю.

— Невелика радость, — протянула Анна. — Вы думаете, миссис или нет, все же мисс Ванда Грей, это имеет хоть какое-то отношение к нашему разговору?

— Вы же сами захотели сначала поговорить о Реггане. О, бедненький мой, — Ванда состроила умильную мордашку. — Это как же ему пришлось себя насиловать, чтобы показать хоть какую-то заинтересованность? Преданность своей стране, что уж тут сказать, да. Ну ничего, я его сегодня утешу, он быстро забудет эту моральную травму. А ведь учитывая его темперамент… — она слегка закусила губу.

В комнату аккуратно, не привлекая внимания, протиснулся Рейн и встал рядом с нами. Регган не отрывал глаз от допросной, лишь слегка кивнул еле видимому на стекле отображению Дилана.

— Ты что здесь забыл? — прошептал я, обращаясь к другу.

— Узнал, что происходит. Ты же знаешь, что если она не справится, будет большой бум? — он серьезно на меня посмотрел, а мне ничего не оставалось только согласно кивнуть.

— Ну ничего, я думаю найдется человек, который сможет ее после этого утешить, — пробормотал я.

— Заткнитесь оба, — прорычал Рег, на секунду отрываясь от увлекательного шоу за стеклом.

— Сколько вы вместе? — МакГини улыбнулась, — месяц? Год? Не хочешь посидеть как-нибудь посекретничать, я могу рассказать тебе много интересного. Мы в отличие от вас душа в душу жили гораздо больше.

— Поэтому он махнул на тебя рукой, когда тебе захотелось чего-то новенького? Как это было, наверное, тяжело осознавать, что тобой попользовались, а потом выкинули подальше на свалку, думаю Фландрия, может ей считаться. И случилось это, когда он понял, что никакой пользы ты ему больше не принесешь? — Ванда прищурила глаза и слегка наклонилась в ее сторону. — Первая влюбленность такая крепкая. Именно поэтому ты как кошка вешалась на него, невзирая на то, что за тобой смотрит весь протекторат? Какая нелепая ошибка в таком важном деле дать волю чувствам. И как тяжело, что он их не оценил, снова только попользовавшись тобой. Но за это нелепое стечение обстоятельств Регган передо мной уже извинился и не один раз.

— Не тебе говорить о чувствах, — буквально выплюнула Анна, а я прислонился лбом к стеклу. Только что Ванде удалось вывести из себя опытнейшего агента. Мы боялись, что Регган будет той болевой точкой, на которую Анна попробует надавить, поняв, кто такая Ванда, но мы почему-то не учли, что это может работать в оба направления.

— Мда, — она осмотрела предполагаемую соперницу с ног до головы. — А ты имидж не пыталась сменить? Говорят, пластические хирурги Фландрии творят чудеса, — и она слегка нагнулась, демонстрируя в вырезе пиджака свою шикарную грудь, а я то дебил гадал, зачем она надела пиджак на белье, не позаботившись о блузке. Если мужчины думают, что женщина одевается максимально сексуально для нас, то они ошибаются, как меня со смехом недавно просветила моя жена, женщины так одеваются, для других женщин и нет ни одной, которая была бы полностью довольна своим телом. Фигура нашей садистки очень сильно отличалась от фигуры тоненькой и изящной Анны, и Ванда не упустила шанс продемонстрировать эти отличия, намекая на то, что Регган… — Впрочем, довольно о Гволхмэе, я, конечно, могу говорить о нем часами, особенно о его несомненных достоинствах, — она так проговорила последнее слово, что я слегка покраснел, а Регган подавился и начал беззвучно кашлять, тщательно закрывая рот рукой.

— Тебе не кажется, что Ванда только что придала новое значение слову «откровенность»? — пробормотал я, косясь на Рега. Ванда тем временем продолжила:

— Кто вас нанял, что вы убили Леонардо Дефоссе и его невесту Кристину перед свадьбой? Или же это была личная инициатива? — жестко произнесла она, и привстала, положив руки на стол, возвышаясь и ещё больше подавляя, таким образом, слегка деморализованную девушку.

— Что? — Анна захлопала глазами. Ванда добилась своего. Она знала, что Анна настроилась на разговор про Рега и его задание во Фландрии. Анна явно не ожидала подобного перехода к совершенно другой теме допроса.

— Я совершенно точно знаю, что с самого начала, договоренность о вашей свадьбе была именно с семьей Дефоссе, но потом глава семьи Дефоссе почему-то передумал и союз был заключен совсем с другим Родом. Вас это сильно задело? Вы уже представляли себя одной богатейших и влиятельнейших женщин этой, да и других стран, если разобраться? Хотя, если подумать, Регган при правильном подходе к семейному делу тоже бы добился нечто подобного, но вы не захотели ждать, не так ли?

— Я не… — Анна всё никак не могла сориентироваться.

— Вы из-за этого демонстрировали привязанность к Реггану Гволхмэю, потому что он с Леонардо долгое время считались друзьями? Вас даже привлекало то, чему учат Реггана. А потом вы настолько привязались, что не смогли отличить привязанность от чего-то большего, учитывая, что Гволхмэй был никем? Вас это еще больше разозлило, не так ли? Вы так запутались в себе и в своих несбывшихся надеждах, ведь помолвку так никто не отменил, даже не смотря на то, что Регган не был нужен своему Роду, что оставались некоторое время с ним. Вы так достали своим нытьем своего собственного отца, что он решил таким образом вас наказать? Вместо красивой жизни, которую он еще мог для вас устроить, вас буквально выбросили на самое дно Шории. А виноватым вы считали не себя и свои непомерные амбиции, а почему-то род Дефоссе. Логика на грани фантастики.

— Вы что вообще несете? — процедила Анна, не мигая глядя на Ванду.

— Вы многому нахватались у Реггана, не так ли? Но он был магом, в отличие от Виктора, который мог научить вас гораздо большему. И чтобы отточить навыки, вы рванули во Фландрию с МакГини? Скажите, Виктор так и не понял, что всё, что вы делали — было сделано ради сиюминутной мести тому, кто разрушил ваши планы? О, вы многому научились, миссис МакГини. Но всё же вам далеко до Гволхмэя, иначе вы не наследили бы так у святынь, которые, согласно традициям, невеста с женихом посещали перед свадьбой. Вы выследили их и отравили воду, разумно полагая, что древняя болезнь убьет их. Где вы взяли активный штамм? В лаборатории разведки Фландрии? Но перед тем как отравить воду в святом месте вы убили последнего жреца, чтобы он не помешал вам выполнить вашу месть и на этом вы попались. Не сразу, конечно, но попались. Знаете, что я сейчас сделаю, миссис МакГини? Я вас отпущу. Но прежде, я отнесу копии этих документов главе Рода Дефоссе. Шория и Служба Безопасности не будут мараться вашей казнью. Вы хотели вернуться на родину, вы вернулись. Вот только вы, должно быть, забыли, что старая аристократия весьма чтит традиции, а Дефоссе — цвет этой самой аристократии. Всего хорошего, миссис МакГини, надеюсь, вам удастся найти самую темную дыру, чтобы в ней спрятаться от гнева Леонардо Дефоссе-старшего.

Ванда выпрямилась, подхватила папку и направилась к двери, покачивая бедрами, обтянутыми, словно вторая кожа, узкой юбкой.

— Стойте! — Анна вскочила. — Я хочу заключить сделку!

— И что вы можете нам предложить, кроме весьма сомнительных сведений о достоинствах Реггана Гволхмэя? — лениво повернулась к ней Ванда.

— Я расскажу всё, — зачастила молчавшая до этого момента шпионка. — Всё! Моё задание — внедриться к вам в СБ…

— Стоп! — подняла руку Ванда. — Я сейчас пришлю следователя. У меня нет столько свободного времени, чтобы тратить его на вас. Единственное, что могу вам сказать: вы совершили огромную ошибку, потратив свою жизнь на мелкую так и не свершившуюся месть. Но благодаря вам, Регган, которого вы всю жизнь ненавидели, смог добиться того, чего добился. Уважения и благодарности своей страны, о чем вам остается только мечтать, — добила она ее и вышла из допросной, закрыв за собой дверь. Я рванул к выходу из комнаты.

— Вэн, девочка моя, — Соквель беззастенчиво тискал свою бывшую ученицу на глазах у всех.

— Дэн, отпусти её, если ты сейчас повредишь пиджак, то ты просто не оставишь простора для воображения нашим мужчинам, — пришел я на помощь подружке, которая, пискнув, пыталась ослабить хватку Дэна.

— Дей! — приглушенно крикнул Дилан, выходя в коридор передо мной и упал на пол, хватаясь за голову обеими руками. Вокруг него появилось серебристое сияние, которое постепенно буквально растворялось в области его затылка. Когда серебристое марево исчезло, Рейн резко отпустил голову и посмотрел на наши обеспокоенные взгляды. Он задумчиво потрогал голову и щелкнул пальцами, пытаясь сотворить элементарного светляка. То, что в итоге полетело в мою сторону, заставило меня упасть на пол, пропуская над головой огромный шар раскаленной плазмы.

— Бздынь, — выходящий из комнаты Рег не успел пригнуться, но он успел на автомате выставить щит, в который и врезался этот файер-бол. Щит был настолько силен, что шар распался на огненный брызги, засыпавшие коридор, и приземлившиеся в опасной близости от меня.

— Да что вы, мать вашу, творите?! — заорал я и остановился, выпучив глаза. Пазл с легким щелчком сложился. Отсекатель силы Дилланов был завязан на какой-то Род, условием отмены была смерть последнего члена Рода. Единственный Род, который в настоящее время перестал существовать — это Гволхмэи. Но мне не давало покоя количество времени, прошедшее с моменты смерти Тейриса. Единственное что могло противиться восстановлению силы Рейна — это кровь Гволхмэев, которая, как ни крути, текла в Реггане. Я повернулся к Регу, и увидел, как у того из носа течет кровь. Он спокойно вытер нос рукой и задумчиво посмотрел на окровавленную руку. К чему-то прислушавшись, он что-то про себя пробормотал и сделал пас рукой в противоположную от нас сторону. Ничего не произошло. Он перевел ошарашенный взгляд на меня.

— Дей, — тихо проговорил он. — Я не могу использовать родовые заклинания.

Теперь точно стало ясно, что Регган стал частью Семьи, а последнего Гволхмэя мы вчера засунули прямо в ковре в чей-то гроб. Именно поэтому Рея так ломало рядом с Регом, пока тот был полноправным Гволхмэем. Как же нужно было достать Фолтов, чтобы они так издевательски поступили с целым Родом. Еще и побрякушку на сохранение оставили, которую Регган то ли по незнанию, то ли специально мне отдал. А теперь Род пресекся, и сила Дилана… — Так, вы оба, в мой кабинет рысью! Ничего не трогать, дышать через раз и даже не пытаться колдовать! Я сейчас свяжусь с директором Сандером и попрошу его вас забрать.

— Куда? — моргнул Регган, недоуменно глядя на меня.

— В Школу! Вас оттуда не выпустят, пока вы заново не научитесь отмерять свою силу! А то вы нас всех сожжете к чертовой матери! — и я начал торопливо набирать номер крестного, параллельно отмечая, что в допросную к Анне входит счастливый Дэн Соквель.

Глава 17

У коров Шории обнаружили какое-то редкое заболевание и на помощь ветеринарам были отправлены ученики Академии Хавьера. Нет, я, конечно, мог надавить на определенные рычаги, и никто не посмел бы отправлять Элли куда-то в глушь лечить коров на несколько месяцев, как минимум, до конца учебного года и, возможно, на дополнительный месяц — время, отведенное на практику, но я этого не сделал, как ничего в свое время не сделал Арес, чтобы избавить меня от практики в «Двух Дубках». Однако то, что я остался в своей квартире совершенно один, не улучшало моего настроения. Уезжая, Элли забрала с собой Кинга, который сам полез в переноску, лишь бы не оставлять хозяйку без присмотра или не оставаться со мной наедине, что было более вероятно.

В первые три дня отсутствия жены я очень уставал, и просто добредал поздно вечером до кровати, падая на неё, не раздеваясь. А всё потому, что Кэмел очень уж сильно активизировался. Ему никто не сказал, что Регган Гволхмэй жив, и лидер движения «Дети Свободы» начал выходить из подполья. Уже прогремело пара взрывов, в которых, абсолютно случайно, несмотря на чудовищные разрушения в людных местах в самый разгар рабочего дня, в окружении многочисленных свидетелей погибли два действующих министра: министр энергетики и министр образования. Нужно ли говорить, что взрывы были очень тщательно спланированы и произведены с ювелирной точностью — никто из окружения министров, как и из обычных зевак не пострадал, погибли только сами чиновники. Это были жуткие преступления, просто жуткие… настолько, что Марк Шеппель всякий раз совершенно случайно оказывался рядом с местами взрывов и мог в экстренном порядке рассказать людям о происках злоумышленников, лишивших Шорию таких видных политических деятелей. Пока в репортажах не упоминались имена, но раскрытие преступлений — это было делом времени.

Эдуард Пастель в эфире своей передачи даже минуту молчания выделил на целых десять секунд эфирного времени. Через два дня о героических министрах и злобных преступниках не знал только слепо-глухо-немой инвалид, у которого отключили электричество. На главных экранах страны, во всех центральных передачах, подхватив всеобщую истерию, только и мусолили случившееся, рассказывая о заслугах слуг народа, зомбируя населения до той степени, что никто не понимал, что именно происходит, чем прославились политики, разрушившие систему образования и отклонившие законопроект на подключение ветки электроснабжения в отдаленные районы нашей страны. Однако все свято были уверены в том, что преступники не должны уйти от ответственности и, кипя от праведного гнева, собирали небольшие митинги в центральном парке. Теперь было необходимо немного выждать, дать народу слегка опомниться, чтобы не получить отрицательный резонанс. Поэтому, поручив Хиттингу и Тарис удвоить бдительность рядом с нашим Джо, я решил слегка отвлечься и сделать себе небольшой подарок в виде недельного отпуска, все равно в пустой квартире оставаться было просто невыносимо. Вначале я подумывал о том, чтобы вернуть Элли домой, но разумно полагал, что вдали от столицы ей будет как минимум безопаснее, учитывая постепенно начинающуюся большую игру.

Рейна не хватало, штатные эрили не справлялись с нагрузкой, но на данный момент Дилан с Гволхмэем не в полной мере научились контролировать свою силу. Дела у Реггана шли лучше, опыт справляться с самим собой у него, в отличие от Рея, был гораздо внушительнее, да и с ним занимался непосредственно Алекс, потому как остальные наотрез отказались прикладывать руку к обучению этого человека. Один только факт, что им придется заниматься с Регганом Гволхмэем, вызвало небольшой бунт в стенах школы. Они не посмотрят на то, что это сам Гволхмэй, а просто поднимут того на вилы. С Диланом занималась Бретт, а вечерами ему помогал Регган.

Утром я приехал в школу, чтобы лично посмотреть на успехи этой парочки. Я поднялся в кабинет к крестному и деликатно постучался. Дождавшись знакомого «Войдите», я открыл дверь.

— Деймос, какими ветрами тебя сюда занесло? — немного удивился Алекс, отодвигая бумаги от себя в сторону и поднимаясь со своего кресла.

— Хотел узнать, когда мои ребята будут в строю, — я подошел к нему и пожал протянутую руку.

— Я думаю, к концу недели их можно будет забирать, — он ненадолго задумался, потом утвердительно кивнул своим словам. — Регган почти стабилен, ему было легче справиться, он ушел от раздражающих факторов, ему никто не выносит мозг, и он спокойно мог находиться наедине с собой, не отвлекаясь на посторонние раздражители. Если честно, не знаю, как он поведет себя в обычной обстановке, но за последние три дня выбросов не было. С Реем немного сложнее. Он не привык к самоконтролю, ему фактически нечего было контролировать, поэтому его успехи немного меньше, но они все же есть.

— Я могу с ними увидеться? — я кивнул своим мыслям, размышляя, что как раз отдохну к возвращению друзей. Алекс нахмурился, обдумывая мой вопрос.

— Я думаю, встреча с Регганом будет полезна, если бы ты еще эту истеричку привел… Это было бы вообще познавательно и позволило бы оценить его поведение в условиях стресса с раздражающими факторами.

— Я думаю, ты не Дефоссе имеешь ввиду, — я решил осторожно уточнить.

— Конечно, — он махнул рукой. — Я поставил ему сильный блок от ментального воздействия. Тот, что я ставил ему в детстве разлетелся на мелкие осколки. Когда это произошло я не знаю, то ли после ритуала, то ли намного раньше. Сам он тоже не может ответить на этот вопрос.

— Чем тебе Ванда то не угодила? — улыбнулся я.

— Я не имею в виду, что она мне чем-то не нравится. Но, ты должен понимать, что твоя подружка — это не образец благоразумия, — ну, с этим сложно было поспорить. — Просто я хочу, чтобы мальчик уже выбрался из колеи неудач. Он, я так понимаю, сейчас в зале, как раз время свободное от занятий, и зал пустует. Регган все свое свободное время там проводит. Если не в общем зале, то в тире. С Диланом встречаться не советую, у него сейчас медитация с Бретт до обеда.

Я кивнул, направляясь по памяти в сторону зала, надеясь никого из учителей не встретить на своем пути. Оглядываясь по сторонам, я настолько предался воспоминаниям о моем не слишком долгом обучении в Школе, что даже не заметил, как добрел до знакомых дверей. Вокруг двери толпились несколько девчонок, судя по виду старшекурсниц, которые заглядывали в слегка приоткрытую дверь, о чем-то перешептываясь. Я усмехнулся. Интернат есть интернат, а Регган выглядит не намного старше, чем обычный старшекурсник после проведенного ритуала.

— Кхм, — я кашлянул в кулак, отвлекая внимание собравшихся на себя. Девчонки отпрыгнули от двери, испуганно посматривая в мою сторону. — Давайте по гостиным, живо, — скомандовал я, с удивлением отмечая, что они, не спрашивая даже, кто я такой, быстро унеслись прямо по коридору. Я зашел в зал, отмечая, что ничего не поменялось с тех пор, когда меня муштровал здесь Эван. Регган видимо закончил тренировку, вытирая лицо и торс от пота.

— Дей, когда ты научишься ходить тише. Я тебя по шагам уже узнаю, топаешь, как кот, сбегающий с лестницы, — он отвернулся, надевая футболку.

— И я рад тебя видеть. Как ты?

— Никогда не думал, что буду ненавидеть Школу, — он бросил полотенце на лавку и сел рядом, обуваясь.

— Ты занимаешься босиком? — я удивился этому факту.

— Конечно, никогда не знаешь, в каком виде тебе придется работать, — он пожал плечами и поднял свои светлые глаза на меня. — Скажи, что ты хочешь забрать меня отсюда.

— Алекс сказал, что можно это сделать не раньше, чем через неделю, — я пожал плечами. — Что, достали малолетки?

— Да ты себе представить не можешь до какой степени. Особенно после того, как большая часть Первого факультета узнала во мне Гволхмэя. — Он кисло улыбнулся, поднимаясь, накидывая свою куртку под которой лежал пистолет с глушителем, который тот спрятал в скрытую под куртку кобуру. — Сомневаюсь, что, наплыв желающих изучать боевую магию слишком обрадовал Уайта. По крайней мере со мной он даже не здоровается после этого.

— Серьезно? — я кивнул на пистолет, провожая взглядом, как тот исчезает под курткой.

— Осторожность никогда не помешает, — он потряс перед моим носом браслетом противодействия, закрепленным на его запястье. — Как дела? Я читал новости, ваших рук дело?

— Не совсем, — я ответил уклончиво.

— Хорошо. Что Лео?

— Лео праздно шатается по дворцу, который отреставрировали в довольно короткие сроки. Янк не проявляет никакой активности, постоянно намекая, что пора бы уже спрятаться в специальном бункере, учитывая общую нездоровую атмосферу, но Дефоссе мастерски отговаривает его от этого, не забывая подливать масла в огонь и еще больше его запугивая. — Я улыбнулся.

— Это в духе Лео, — Рег направился к выходу.

— Все ушли в глухую оборону, ходят и не забывают постоянно оглядываться. Количество охраны во дворце утроилось и на каждого министра приходилось по четверо личных охранников. Паранойя во всей своей красе.

— Не у тебя одного. Предчувствия какие-то не хорошие, — мы вышли из зала и пошли к выходу по пустому коридору.

— А поподробнее?

— Не знаю, Дей. Просто становится с каждым днем все больше не по себе.

Мы молча дошли до выхода. Регган кивнул, прощаясь и направился по коридору в направление Первого факультета.

Предчувствиям нужно доверять. Я это знаю, как никто другой. Однако никакого чувства надвигающейся беды меня не тревожило. Скорее всего, Школа и не слишком приятные воспоминания дают Реггану о себе знать. К Рейну я не наведывался, чтобы не побеспокоить еще слишком нестабильную концентрацию, которой ему удалось добиться.

Отпуск я решил провести в поместье, я давно не был дома и успел соскучиться, прежде всего, по Матису. К вечеру этого же дня, когда я вернулся из Школы, я полностью определился со своими предпочтениями. Однако прежде чем отправиться в поместье, я решил поинтересоваться у Эда планами на ближайшие дни, и спустился к входу в его квартиру. У меня были запасные ключи на всякий случай, поэтому я запросто открыл дверь, и мне было плевать, что я мог каким-то образом нарушить уединение Эдуарда, и что уже первый час ночи.

— Эд! — я направился его искать, на ходу включая свет в каждой комнате. — Эд! Ты где? Только не говори мне, что уже спишь, — я подошел к дверям спальни. — Привет, Джейн, Эд! Да куда ты запропастился? — и тут до меня дошло. Я очень медленно повернулся к стоящей рядом со мной Джейн Ли, одетой в рубашку Эдуарда, которая была ей почти по колено. Подозреваю, что на главе отдела по связям с общественностью СБ Шории кроме этой рубашки не было ничего. Волосы, всегда уложенные в прическу, сейчас были растрепаны, а на лице застыло легкое смущение. — Эм, Джейн, это… неожиданно.

— Деймос, ответь мне, если, конечно, сможешь, что именно заставило тебя ворваться в мою квартиру ночью, предварительно не предупредив о своем визите? — из спальни вышел недовольный Эдуард, застегивающий на ходу штаны. Рубашки на нем не было, она была на Джейн.

— Хм, извини, я не думал, что… — я почувствовал себя ужасно глупо. Ситуация была прямо скажем не из приятных.

— Пошли на кухню, — Эд кивнул девушке. — Иди в постель. Нам в отличие от нашего шефа завтра на работу. Я его сейчас быстренько выкурю отсюда и вернусь.

Джейн слабо улыбнулась и кивнула, юркнув в спальню. Было невооруженным взглядом заметно, что она так же как и я чувствует себя несколько неуютно. Я же быстро прошел на кухню, героически подавляя желание обернуться и посмотреть на дверь спальни, за которой скрылась девушка. На кухне я сел за стойку и долго смотрел на Эда, который в это время варил кофе.

— Дей, — наконец, дядюшка вздохнул и принялся отвечать на мои невысказанные вопросы, — мы взрослые люди, так что не смотри на меня так, словно застал в темном переулке, где я грязно насиловал мисс Ли. Неделя была тяжелая, нам нужно было расслабиться.

— Ну-ну, — я покачал головой и отхлебнул кофе из поставленной передо мной чашки. — Если ты так говоришь…

— Так ты зачем пришел? — Эдуард не смотрел на меня, разглядывая рисунок на плитке, видимо думал, а не провести ли ему ремонт.

— Я пришел сказать, что хочу уехать ненадолго в поместье.

— А утром сообщить об этом было нельзя? — Эд наконец повернулся ко мне.

— А что бы изменилось утром? Или ты планировал быстренько отправить её домой?

— Ничего не изменилось бы утром, кроме того, что мы были бы, по крайней мере, одеты, а не напяливали на себя лихорадочно первое, что сумели схватить с пола. Одежда — своеобразная броня. Во всяком случае Джейн чувствовала бы себя гораздо уверенней. А ведь если бы ты не вопил на всю квартиру, то мог бы стать свидетелем… довольно пикантной сцены.

— Избавь меня, пожалуйста, от подробностей, — я поставил пустую чашку на стол. — В общем, я тебе сообщил, не теряй меня, я пошел. Эм, спокойной ночи.

— Да уж, спокойной ночи пожелал, а такое ощущение, что проклял, — усмехнулся Эдуард.

— Да, надеюсь, все пройдет без эксцессов, — добавил я, подходя к выходу из кухни.

— Без каких эксцессов? — Эд невольно нахмурился.

— Без самых разных — потолок на вас не упадет, как вариант. Хотя этот факт огорчит не только мисс Ли, но и меня, оставив тем самым без квартиры.

— Потолок?

— Как вариант, — я усмехнулся и убрался из его квартиры как можно быстрее, стараясь не давать повод разыгравшейся фантазии, в которой, несмотря на пошлую откровенность, обязательно присутствовал рухнувший потолок.

Ждать чего бы то ни было я не стал, а быстренько соорудил портал и переместился в поместье.

Мой родной дом встретил меня некоторой запущенностью. Нет, я, конечно, знаю, что мои кобольды палец о палец лишний раз не ударят, но разводить пыль — это очередная наглость с их стороны. Проведя пальцем по полке перед зеркалом, я пару секунд любовался серым пятном на пальце и ровной полосой на полке.

— Вот же твари ленивые, — я даже не злился, но всё равно решил устроить обнаглевшим созданиям головомойку с самого утра. Зевнув, всё-таки была ночь, и хотелось спать, я поплелся в свою спальню с жуткими зелеными стенами, которые так никто и не удосужился привести в божеский вид.

Утром, проснувшись, я первым делом вызвал старшего кобольда и натыкал его носом в скопившуюся за время моего отсутствия пыль. Пообещав, что если, когда я вернусь, в доме останется хоть одна соринка, то я использую старшего вместо швабры, я направился в конюшню. Он так искренне внимал каждому моему слову, что я просто махнул рукой. Из раза в раз повторяется одно и тоже, но ничего из этого не меняется. Все будет в порядке только до того времени, пока я нахожусь здесь и пока не переключу свое внимание на что-то другое.

Только я вышел из дома, как на меня накатила небывалая тоска: я вспомнил, чего я не делал очень давно, я не разговаривал с матерью. Я не видел ее ни разу с того времени, как она покинула поместье перед моим совершеннолетием. Иногда мы созванивались, но последний звонок был около года назад. Постыдно осознавая этот факт, я сразу позвонил матери. Напряженные отношения с Фландрией дали повод задуматься о том, чтобы перевезти ее обратно из этой ставшей несколько враждебной страны домой. Разговор выбил меня из колеи. Я узнал, что она встретила хорошего человека, вышла замуж и живет в теплой стране на другом конце света. Причем она просто поставила меня перед фактом, не пригласив на свадьбу, и не сказав о том, что переехала как можно дальше от меня. Возвращаться в Шорию, даже в гости она отказалась наотрез, мотивируя это тем, что не хочет будоражить память плохими воспоминаниями, а эта страна только с ними у нее и ассоциируется. Вопрос о том, а не забыла ли она, что я являюсь неотъемлемой частью Шории, и становлюсь, таким образом, пятном, очерняющим ее биографию, которое она не хочет вспоминать, остался без ответа. Она даже не знала, что я женился. В прошлый раз не получилось рассказать ей об этом. А в этот раз она так и не спросила о том, как у меня дела, все время рассказывая, как хорошо ей живется. После этого разговора на душе стало гадко и мерзко. Теперь я в полной мере мог ощутить, что значит безразличие со стороны родителей. Я в порыве эмоций связался со своим поверенным, и приказал закрыть счета от матери, предварительно поинтересовавшись, возможно ли это сделать, не нарушая последнюю волю своего отца. Как оказалось, да, это было возможно. Завещание было прописано так, что все имущество стало принадлежать мне при достижении совершеннолетия. Мать была указана в качестве опекуна, но никакого права распоряжаться счетами после того, как мне исполниться восемнадцать, она не имела. Прошение о закрытии доступа не поступало, а гномы не спрашивали, траты были по их меркам не критичными, чтобы напоминать мне об этом. За последний год была снята довольно большая сумма единовременно, но и она не была чем-то из ряда вон выходящим, чтобы акцентировать на ней мое внимание. Надеюсь, что новый муж сможет ее обеспечить и не окажется, что какой-то мудак просто клюнул на ее деньги. Время покажет. Я даже не стал узнавать ничего про этого хорошего человека, даже его именем не поинтересовался. Надо будет, попросит помощи.

Я прошел мимо теплицы, только мельком на нее посмотрев. Желания заходить внутрь у меня не было.

Вот за чем кобольды следили, так это за содержанием Матиса. Во всяком случае, в конюшне было гораздо приятнее, чем в доме, и в несколько раз чище. Я невольно подернул плечами, понимая, что дом выглядит менее опрятно, чем стойло. И внутри поместья ничего не менялось, наверное, со времен Империи. Нужно будет привести семейный дом в подобие порядка и решить, что с ним делать. Навязчивая мысль о том, чтобы подарить семейный дом в качестве подарка Регу с Вандой, меня не отпускала. Как и не отпускала мысль отделаться от него навсегда.

В самых расстроенных чувствах я зашел в конюшню. Матис приветствовал меня радостным ржанием.

— Привет, — я обнял его за шею, уткнувшись в шелковистую гриву. — Я тоже соскучился. Прости, что так редко захожу. — И тут же вздрогнул, почувствовав прикосновение холодного носа к обнаженной коже на моей шее. — Покатаемся? — Матис снова радостно заржал. Не удивлюсь, если он понял всё до последнего слова. Мы с ним редко бывали в Шории одновременно: у него скачки и симпатичные кобылки, которых ему поставляли гномы, не бесплатно, разумеется. Я… ну тут понятно. Я ещё и поэтому рванул сюда в поместье, когда получил известие о том, что Матис прибыл домой на краткосрочный отдых.

Седлал я коня всегда сам. С тех самых пор, как когда-то давно научился делать это под пристальным взглядом Элли. Выведя Матиса под уздцы из конюшни, я вскочил в седло и тронулся к воротам. Конь подо мной рвался броситься вскачь, и я не стал его сдерживать. Невысокий забор не был серьезным препятствием для абсолютного чемпиона. Набрав скорость, Матис легко его перескочил, и уже через две минуты мы неслись галопом в противоположную от Жильны сторону к темнеющемуся вдалеке лесу. В этой стороне было меньше напоминаний о тяжелых боях, которые шли здесь так давно. Вскоре поле, в которое превратился все-таки пустырь, сменилось пока еще редким подлеском. Матис снизил скорость. Умный конь прекрасно понимал, что может запросто переломать ноги, если будет нестись словно он на дорожке в очередном заезде.

Я с удовольствием оглядывался по сторонам, вдыхая свежий воздух, который пах прелой травой и чуточку смолой и хвоей. Матис перешел на шаг, а я позволил себе слегка ослабить поводья и закрыть глаза.

Выстрел прозвучал в царившей вокруг тишине неестественно громко, даже учитывая то, что стрелявший, скорее всего, воспользовался глушителем.

Дальнейшее навсегда отложится в моей памяти, я не смогу забыть ни одной секунды из тех десяти, которые прошли до того момента, когда я упал на землю.

Матис внезапно резко поднялся на дыбы и забил в воздухе передними копытами. Я едва не потерял равновесие, и не вылетел из седла лишь благодаря тому, что моя левая нога запуталась в стремени. Я даже не сразу сообразил, что сейчас произошло, только спустя пять секунд до меня дошло — в меня только что стреляли. И тут Матис, тоненько закричав, начал падать на землю вместе со мной. Соскочить я не сумел, и мы рухнули, при этом я был половину придавлен тяжелым конем. Руку прострелила сильнейшая боль — это лоза сразу же принялась меня лечить, видимо, повреждения у меня были существенными. Когда я смог выползти из-под Матиса, он делал последние судорожные движения задними ногами, а его глаза уже утратили свой блеск и смотрели мертвым взглядом куда-то мимо меня.

— Матис, — я никак не мог поверить в то, что произошло, и тут меня накрыла волна близкой смерти. — Матис!

Животных, в отличие от людей, невозможно вытащить из-за Грани. Если они уходят, то уходят навсегда. Мой Матис почувствовал, что мне угрожает смертельная опасность и поднялся, чтобы принять на себя предназначенную мне пулю. В который раз убеждаюсь, что мы недостойны своих питомцев. Проведя дрожащей рукой по шелковистой гриве, я вскочил на ноги. Мне было в этот момент наплевать, что я открылся, и снайпер может завершить то, что начал и прикончить меня. Примерно прикинув траекторию полета пули, я бросился к виднеющимся на краю поляны, на которую мы так неудачно выехали, деревьям. Меня переполняли ненависть и ярость.

За первым рядом деревьев никого не оказалось. Я как лось ломился дальше, не видя ничего на своем пути. Ветви деревьев быстро расцарапали лицо, а какая-то хищная мутировавшая лиана вцепилась в мою легкую куртку, которую я накинул утром — было довольно тепло, разрывая её на тонкие полоски.

Практически не глядя я швырнул в неё сгустком Темного пламени. Забежав за раскидистый дуб, я остановился, увидев лежащую на земле снайперскую винтовку. Пару минут я стоял, пялясь на неё и переводя дыхание, затем схватил оружие и вскинул его, пытаясь что-нибудь разглядеть в оптический прицел. Ничего не было видно, кроме неестественно увеличенной листвы. Зато полянка, где сейчас лежал Матис, просматривалась с этого места просто отлично.

Опустив ствол, я выпустил несколько поисковиков и принялся ждать результат, который не заставил себя долго ждать. Сигнал от маячка раздался с расстояния примерно тридцати метров от того места, где я стоял.

Быстро направившись туда, я готовил на ходу несколько различных заклятий, готовый применить их в зависимости от того, как повернется дело.

Это был маленький лагерь — палатка, костровище, в котором ещё тлели угли, даже выгребная яма присутствовала. В самой палатке было стерильно пусто — ни одного признака того, что кто-то здесь вообще появлялся. А вот судя по выгребной яме… Киллер долго готовился. Он знал, что я время от времени езжу на Матисе именно в этом направлении. Он знал это, потому что этот маршрут никогда не был секретным, знал и поджидал, как охотник ждет свою добычу, находясь в засаде, потому что никто не знал про то, что я вернулся в поместье, кроме меня и Эда. Теоретически — знала Джейн, вот только глубоко сомневаюсь, что эти двое могли растрепать об этом на каждом углу, а уж на то, что кто-то из них мог нанять убийцу, у меня фантазия вообще отказывается работать. Единственное, чего не учел этот ублюдок — верного коня, который спасет меня ценой собственной жизни. А ведь его выстрел был хорош, мне бы просто сердце разворотило бы, и лоза ничего не смогла бы сделать, ни при таких условиях, при которых я подыхаю один в лесу.

Лагерь — это тупик. Но это не значит, что я не смогу вычислить снайпера и его нанимателя. Эти твари мне ответят за гибель Матиса.

Я не помнил, как вернулся домой. Эдуард ждал меня в поместье, чтобы обсудить какие-то дела. Увидев меня, он едва не перекинулся в Гвэйна.

— Дей, что случилось? — он шагнул ко мне, схватил за плечи и заставил посмотреть себе в глаза.

— В меня стреляли, Матис… он погиб, — я вырвался из его хватки и пошел наверх в свою жуткую комнату.

— Дей, ты нашел убийцу? — Эд снова перегородил мне дорогу.

— Нет, — я покачал головой и положил винтовку на журнальный столик. — Здесь мои отпечатки, но возможно есть и убийцы. И, Эд, пошли кобольдов, пускай Матиса похоронят, нечего ему так на земле валяться.

— Деймос… — начал было Эд, но я снова его перебил.

— Эд, у меня к тебе просьба, начни с Гильдии. Она меня слегка подза… достала. Поиграли и хватит. Тот парень с котом, если решит поработать на благо страны, кажется, Малькольн, который неплохо себя зарекомендовал — милости просим, а остальным… Ну что же, не всем в этой жизни везёт, — я жестко улыбнулся. — Передай Эвану, чтобы тот ими занялся, у полковника давно пунктик на этот счет — хочешь послушную Гильдию — Гильдия должна быть мертвой. Да и Регу больше не нужно возвращаться к старой профессии. Он на каждом задании словно кусочек себя оставляет, а мне этот человек нужен полностью без всяких «но».

— А ты чем займешься? — Эд, нахмурившись меня рассматривал, но, хвала Прекраснейшей, хотя бы не хватал.

— Попробую выйти на нанимателя. Почему-то интуиция мне кричит, что это привет мне из Фландрии.

— Может дождешься Гволхмэя? — дал Эд вполне разумный совет. Я же снова покачал головой.

— Нет, я не буду ждать. Пусть спокойно учится.

— Ты нашел место? — Эд задавал вопросы для проформы, и мы оба это понимали, но отвечая на них, я невольно озвучивал вслух то, к чему никак не мог прийти, тщательно обдумывая.

— Да, там всё вытерто каким-то антисептиком, а ушел он, использовав портал.

— Дорогая игрушка, — хмыкнул Эд.

— Да, дорогая, — я уставился в одну точку. Не буду говорить Эдуарду, что там в палатке я внезапно почувствовал присутствие знакомой магии — моей собственной магии. Скорее всего, показалось, но я был взвинчен и на нервах. — Но его будет нетрудно вычислить. Мало кто может похвастаться тем, что умеет делать эти игрушки. — В этот момент у меня зазвонил телефон. Посмотрев на номер, я нажал на вызов. — Да, крестный.

— Забирай своих козлов!

— И тебе здравствуй, — я растерянно посмотрел на Эда. — Могу я поинтересоваться, а чем тебя эти козлы так разозлили, если еще вчера утром ты говорил, что им нужна еще как минимум неделя?

— Они мне Школу взорвали! Половина восточного крыла разрушена!

— Но… разве они… а где их браслеты? — попытался я собраться с мыслями.

— На руках, как и положено. Просто эти недоумки сотворили такое без помощи магии! Так что немедленно забирай их отсюда, или, клянусь, у тебя очень скоро станет на двух друзей меньше! — и он отключился, оставив меня стоять посреди гостиной с приоткрытым ртом.

Глава 18

Когда я забирал из Школы этих двух придурков, то не переоделся и не избавился от царапин, которые украшали мое лицо и руки. К счастью, меня не расспрашивали ни о чем, хотя мой вид и заставил нахмуриться и крестного и этих… у меня слов нет, чтобы описать этих козлов. Хотя не исключаю, что, чувствуя мое настроение, они не рискнули открыть свой рот не по делу. В общем, дело обстояло так.

Крестный вообще, как оказалось, был довольно мягким человеком, который верил, что в каждом человеке присутствует нечто хорошее, доброе, веч… так, это не из этой серии. Короче, Алекс был полностью уверен, что два моих недалеких друга в то время, когда остаются в своей комнате, выделенной им на территории Первого факультета, проводят вечера в медитации и всесторонней помощи друг другу, для обуздания внезапно свалившегося на них могущества. Взрослые же люди, а не скопище малолеток, населяющее школу, готовое только разрушать и бунтовать. Все-таки Алекс наивный человек. Нет, поначалу так оно и было, но очень скоро эти великовозрастные балбесы заскучали. Волочиться за старшекурсницами они посчитали ниже своего достоинства и непомерного эго, поэтому, использовав какой-то тайный ход, ускользали поздними вечерами из замка на болото, где оттачивали приобретенные навыки путем воспроизводства заклятий из боевого арсенала. Рейн, конечно, многому научился, потому что боевкой никогда не увлекался, а Регган очень многое вспомнил и довел до совершенства, постоянно экспериментируя с темными нитями, но на этом все положительные моменты заканчиваются. Оказывается, в их тупые головы не пришла такая сложная мысль о том, что где-то на территории замка может существовать специальное помещение, которое изолировано от возможных побочных эффектов. Главное: спортзал есть, тир есть, даже специальное место с манекенами для отработки стрельбы из лука не где-нибудь, а в школе магии присутствует. А вот специального изолированного места в этой самой школе нет. Не логично получается, да. Нет, они тупо шли на болото и там… Хмырь сдал их с потрохами, как только я вышел за пределы замка, чтобы увидеть, где они развлекались.

Подобные игрища не могли пройти без последствий, и однажды они разошлись настолько, что откопали направленными взрывами бункер, наподобие того, который разрушил Школу в первый раз. И ладно Регган, он не видел никогда ничего подобного, но Рейн! Он же присутствовал при том саморазрушении! Но нет, последствия тех далеких лет напрочь вылетели из его рыжей головы, и он с готовностью откликнулся на дурацкое предложение Гволхмэя посмотреть, что же там так тщательно спрятали. Видимо открытие новых чакр полностью подавили инстинкт самосохранения и открыли новые горизонты для любопытства.

К счастью для них и к несчастью для Школы — это был всего лишь защитный бункер, в котором, кроме разных средств для выживания, была законсервирована библиотека с древними книгами. Решив, что они нашли что-то полезное, эти бараны принялись с нездоровым энтузиазмом просвещаться. Кроме всего прочего в библиотеке была обнаружена книга для юных диверсантов или что-то вроде этого. В ней весьма детально были описаны методы слежки, сбора необходимой информации, ведение информационной войны и, наконец, способы изготовления взрывчаток из того, что обнаружится под рукой. Вот на этих способах эти… и остановились. На вопрос, адресованный Реггану, зачем ему вообще это нужно, если у него есть полный комплекс боевых заклинаний и неограниченный по мане источник, а сам он на себе всегда таскает внушительный арсенал, мне вразумительно ответить так и не смогли. Понятия не имею, что творилось в голове у этих дебилов, но они решили опытным путем проверить каждый из представленных в книжке рецептов, просто на всякий случай. Рецептов было много, и они принялись в дальнем классе в Восточном крыле изготовлять самопальные бомбы, строго следуя инструкциям. Почему они забросили несчастное болото, а взялись испытывать на выносливость буквально с нуля недавно восстановленную школу, лично мне было не понятно. Надо ли говорить, что половина из представленных рецептов не сработала, но сегодня им повезло! В итоге — половина Восточного крыла в руинах, эти двое непонятно каким чудом остались живы, Алекс рвет и мечет, желая прикопать их на месте, а я не знаю, что делать с этими дятлами, потому что они все еще не стабильны. После долгих и трудных переговоров мы с Алексом приняли решение: раз разрушили, вот пускай и восстанавливают Школу сами. Где они возьмут деньги на это ни его, ни меня не волновало. Днем они будут заниматься восстановлением Школы, и параллельно заниматься с Алексом, а вечером их под конвоем будут доставлять в здание СБ, при этом нами было принято решение — браслеты с них пока не снимать. Правда жертву для конвоя мы еще не определили, но выбор в любом случае был невелик. Либо я, либо Алекс, либо Эдуард. А ночевать они будут в камерах. Пусть с Анной перестукиваются на досуге. В случае чего ни их, ни ее не жалко. Изолятор жалко, конечно, но это то малое, чем я могу пожертвовать.

Конечно, я понимаю, что во мне говорили эмоции во время принятия этого решения, и что стоит мне немного остыть — и я их выпущу на свободу, но пока это было разумное решение. К тому же нельзя было привлекать внимание Реггана к Гильдии, за которую, потирая руки, принялись ребята Эвана, которым нечем было заняться, потому что запрошенная Эваном информация по Фландрии приходила кусками, а наш лучший эриль был пока неработоспособен.

Встреча Ванды с Регганом произошла как раз в его камере на глазах у взбешенной Анны, которая видела все это безобразие в мельчайших подробностях, потому что стен между камерами не было — только толстые решетки. Произошло это после того как Ванды вдоволь накудахталась надо мной и проревелась насчет Матиса, которого было жалко, пообещав при этом что лично оставит убийцу без возможности возродиться в потомках. Взяв дело в производство, она нагрузила подчиненных работой, а сама направилась к Регу. У них не было возможности объясниться после того, как я отправил Реггана в Школу, и теперь нужно было срочно решать, что же делать дальше. О, да, они объяснились, еще как. В общем-то, до разговора там так и не дошло. К счастью не дошло и до всего остального, все-таки они вовремя опомнились, но тут помог Рейн, который принялся язвительно комментировать процесс объяснения.

Я же смотрел на это из своего кабинета на экране монитора, куда попросил перевести трансляцию с камер в изоляторе. Гволхмэй и Грей в этот момент меня мало волновали, я наблюдал за реакцией Анны. Судя по перекошенному красивому лицу зрелище не пришлось ей по вкусу. Ванда оказалась права, Анна настолько запуталась в своих чувствах и эмоциях, что действительно перестала быть хорошим агентом.

— Ух ты, — раздался восхищенный голос, а я мог только закатить глаза — Леонардо не был бы самим собой, если бы не притащился как раз в разгар примирения этой знойной парочки. — Вот это Гволхмэй оголодал. Знаешь, а попади он к нам в тот незабываемый вечер… ну, помнишь, Рейн, я, ты, две суккубы… — я в это время пил какое-то восстанавливающее зелье, которое Морис намешала специально для меня, и предсказуемо подавился. Лео несколько раз хлопнул меня по спине, и продолжил развивать свою тему. — Так вот, о чем это я? Ах, да, если бы Гволхмэй заглянул к нам тогда на огонек, то вполне смог бы составить тебе конкуренцию. Ты посмотри на него, это же просто неприлично, так хотеть свою невесту.

— А кого он должен хотеть, может быть, Рея? — я в это время убирал то, что вылетело из моего рта во время кашля, использовав платок, который я незаметно утащил из кармана Дефоссе.

— Ну… нет, — Лео после небольшого раздумья, все-таки решил, что парнями Регган точно не увлекается.

— Скажи мне, как ты сюда попал? — я покосился на него, аккуратно складывая платок, придавая ему приличный вид.

— Через дверь, — он так искренне удивился, что мне осталось только покачать головой.

— А давай сделаем ему подарок? — внезапно предложил я.

— Какой? — Лео смотрел на экран, и не обращал внимание на меня. Я решил ему слегка отомстить и засунул грязный платок обратно в карман.

— Давай разрешение на брак получим для них двоих. Придут к консенсусу, просто сходят в мэрию и зарегистрируют брак. Без всяких свадеб и других пошлостей и пафоса. Или с пошлостями и пафосом, тут уж надо будет посмотреть насколько Регган консервативен и насколько свежа в памяти свадьба Ванды, с ее шумными родственниками, правда на этот раз без картошки и поношенного костюма, — я хмыкнул. — Ну так что?

— Хм, с этим могут быть определенные проблемы, — тихо пробормотал Лео, и, наконец, посмотрел на меня.

— Какие проблемы? — я невольно нахмурился. — Лео, ты что-то знаешь?

— Дей, я возможно ошибаюсь. Но лучший способ проверить, это пойти и проверить, не так ли?

— Лео, а что ты здесь делаешь? — наконец, догадался спросить я.

— Я слышал о покушении. Это уже ни в какие ворота просто не лезет! — он всплеснул руками и снова уставился в монитор.

— Так мы идем? — я последовал его примеру и глянул на экран. Ничего слишком откровенного там не происходило. Ванда сидела у Рега на коленях и перебирала его волосы, а он уткнулся носом ей в шею и закрыл глаза. Не удивлюсь, если узнаю, что он просто задремал.

— Ага, идем, — Лео отошел от моего кресла, дав мне встать.

— Вы куда? — когда мы с Леонардо вышли из моего кабинета Эдуард вскочил на ноги и встал перед нами, скрестив руки на груди.

— В мэрию, — я застегнул куртку. — Да не суетись ты, все нормально.

— Вы мне так и не признались, где те забавные фотографии взяли. Насколько я помню, в тот раз вы пошли просто прогуляться, — Эдуард прищурился, глядя на нас прокурорским взглядом.

— Эд, мы, правда, в мэрию, — я потер лоб. — Мне нужно немного отвлечься, к тому же я все еще вроде как в отпуске. Почему бы не развлечься?

— Ну, хорошо, я даже сделаю вид, что верю, — Эдуард неохотно вернулся на свое место. — И что вы будете делать в мэрии?

— Просто получим разрешение на брак для Ванды и Рега. Когда дозреют, сразу и воспользуются.

— А если не дозреют?

— Порвут, да спустят в унитаз, — я пожал плечами. — Разрешение — это не свидетельство о женитьбе.

— Надеюсь, что, хотя бы это элементарное действие пройдет для вас двоих спокойно.

— Я тоже на это надеюсь, — пробормотал я, искоса поглядывая на Лео, который явно что-то знал и скрывал от меня.

До мэрии добрались на служебном автомобиле, чтобы не нервировать лишний раз Эда и Эвана. Залман был занят на зачистке Гильдии, поэтому нас вез какой-то парень, имени которого я не знаю. Его Эван притащил с собой, когда с частью «волков» перебрался в Шорию. Никому, кроме своих ребят, он не доверял возить меня. Если бы он не был занят по горло, то, подозреваю, сам таскался бы за мной в качестве телохранителя. Особенно после этого покушения.

В мэрии было безлюдно. Несколько парочек стояли перед окном, в котором выдавались разрешения. Правда, стояли они как-то на редкость тихо, даже не перешептывались. Странно. Когда я получал свое разрешение, здесь было куда оживленнее. Мы с Лео недоуменно пожали плечами и пристроились в конец очереди. Продвигалась очередь довольно быстро, не прошло и двадцати минут, как я оказался перед окном, за которым сидела… Я нервно сглотнул, и представил на мгновение, что дама, принимающая документы и выписывающая разрешения сейчас встанет. Она была, хм… монументальной, другого определения я подобрать не смог.

— И что стоим, кого ждем? — раздражение у служащей мэрии било через край. — Или забыл, зачем приперся.

— Я, хм, — я моргнул и решил начать сначала. — Добрый вечер, я хотел бы получить лицензию для Реггана Гволхмэя…

— Однополые браки запрещены законодательством и здравым смыслом, — скривилась женщина, переводя взгляд с меня на Дефоссе и обратно.

— Нет это не однополый брак, — тряхнул я головой, стараясь не слишком перечить ей. — Так вот, лицензия на Реггана Гволхмэя….

— Вы — Регган Гволхмэй? — она принялась яростно стучать по клавиатуре.

— Нет…

— Доверенность есть, заверенная в министерстве юстиции?

— Нет… Но…

— Тогда какого черта, вы пытаетесь что-то за него получить? След…

— Я глава его Рода, — быстро прервал я даму, которой, похоже, вообще плевать на то, кто такой Гволхмэй.

— Чертовы аристократы, — громко пробормотала дама. Я попытался разглядеть на бейдже ее имя, но маленький кусок пластика терялся на очень выдающемся бюсте. — Ну… долго мне еще ждать?

— Простите, — я с трудом оторвал взгляд от ее бюста и постарался сфокусироваться на деле. Рядом стоял Лео, напоминающий статую, если у статуй бывают отпавшие челюсти.

— Где документ, удостоверяющий право родства?

— Эм, а у вас нет такой информации? — меня эта бюрократия начала понемногу нервировать, но нервировать регистратора мне почему-то хотелось меньше всего.

— Есть, но я вам что, печатная машина или справочною бюро? — она немного повысила голос, и посмотрела почему-то исподлобья на Лео, тот сглотнул и отрицательно покачал головой. Я молчал, не зная, что нужно делать в такой ситуации, женщина сверлила взглядом Дефоссе, стараясь морально задавить уже, по-моему, еле дышащего Лео. — Имя?

— Чье? Мое? — я немного опешил.

— Вы думаете, я не знаю своего имени? — прищурилась она и уткнулась в монитор, готовясь вводить данные.

— Деймос Нейман. — Женщина постучала по клавиатуре и внимательно изучила что-то в мониторе.

— Регган Гволхмэй, а дальше? На ком он женится?

— Ах, да, конечно. Ванда Грей, — дама снова застучала по клавишам. Спустя полминуты она протянула руку, ладонь которой была в полтора раза больше моей, а на длинных ногтях алел кроваво-красный лак, создающий жуткое впечатление крови. Как будто дама только что вырвала кому-то кадык, и приступила к своим обязанностям, даже не вымыв руки.

— Свидетельство о разводе.

— Вот, — я протянул заранее захваченную бумагу, которая хранилась в нашем отделе кадров в личном деле Ванды.

— Не это, — дама покачала головой, возвращая мне бумагу.

— Простите, но, насколько я знаю, Регган не женат…

— А кто здесь говорит о женишке? Согласно моим данным Ванда Грей в настоящий момент состоит замужем за Кристианом Стоуном. Так где свидетельство о разводе этой вертихвостки?

— Кто такой Кристиан Стоун? — я беспомощно посмотрел на Лео. — Что вообще происходит?

— Если вы не предъявляете свидетельства, то не морочьте мне голову! — дама привстала. — Следующий!

— Лео! Кто такой Кристиан Стоун?!

— Так, прекратите хулиганить! — раздалось из-за окна. — На улице орите, а здесь государственное учреждение! Здесь люди работают!

Я бросил на нее заинтересованный взгляд и выскочил на улицу. Парень Эвана ждал нас возле двери.

— Узнай, кто эта дама, что выдает сейчас лицензии, — бросил я ему, судорожно пытаясь дозвониться до Ванды. Ничего не получалось, она не брала трубку. Тогда я залез в машину и развернулся к Лео, который устроился возле меня, философски разглядывая камень в перстне на своей правой руке.

— А я тебе говорил, что возможны проблемы.

— Кто это, мать твою, такой? — зарычал я, подавляя в себе желание, схватить Лео за грудки и начать вытрясать из него правду.

— Это казначей в «Двух Дубках», — ответил Лео. — Меня заинтересовал тот факт, что парень весьма задержался на своем месте, ну я и копнул. Я не думал, что это правда.

— Твою мать, — я откинулся на спинку сиденья и потер лоб. — Ванда, я сам тебя убью! Так, теперь спокойно, Деймос, — я снова повернулся к Лео. — Регган не должен знать. Он только-только в форму приходить начал.

— И что будем делать? — Лео перестал рассматривать свой перстень и с любопытством посмотрел на меня.

— Разводить будем Ванду с этим, как там его… — я набрал номер своего юриста и попросил приготовить пакет необходимых документов. — Звезду нашу с собой возьмем?

— Нет, пусть Реггана сторожит и успокаивает, если тот что-то заподозрит, — через минуту размышлений выдал Леонардо.

— Так, — я снова потер лоб. — А что с Янком?

— А что с Янком? Янк побежит в бункер, как только я объявлю, что меня пару дней не будет на месте, — Лео пожал плечами.

— Да уж, не так я представлял себе отпуск. Во всяком случае, я не думал, что проведу его в «Двух Дубках». Как же я ненавижу эту деревню, кто бы знал.

Машина остановилась возле СБ. В дверях я столкнулся с сотрудниками, чей рабочий день подошел к концу. Они недоуменно посмотрели на меня, и громким шепотом начали гадать, у кого в отделе сейчас произойдет внеплановая проверка.

Ванду я заметил в коридоре, она направлялась явно в свой кабинет, а за ней шел Гволхмэй. Я не стал разбираться, кто и зачем выпустил Рега из камеры, сейчас это было непринципиально.

— Ванда! — я как мог смягчил тон, но полностью мне этого сделать все равно не удалось. — Нам нужно поговорить, срочно.

Пока Вэн соображала, наморщив лоб, что могло привести меня в такое бешенство, ко мне подошел Рег.

— Дей, она не виновата. Меня выпустил Эд, мне нужно перераспределить активы, которые остались мне от папаши. Там только недвижимости на приличную сумму, как раз хватит, чтобы покрыть расходы на ремонт Вольфнеста. Ты же мне позволишь это сделать? — спросил он после небольшой заминки. Я полминуты не мог понять, что ему от меня надо. Когда же до меня дошло.

— Да-да, что хочешь, то и делай, мне все равно. Вэн, тебя долго ждать? Мне срочно нужно обсудить с тобой… сегодняшнее покушение. Да, покушение.

— Какое покушение? — Регган переводил взгляд с меня на Ванду и остановил его на подбежавшем, слегка запыхавшемся Лео. — Какое покушение?

Я ему не ответил, просто схватил подошедшую Ванду за руку, и потащил по коридору. Завернув за угол, я втолкнул ее в какую-то приоткрытую дверь — это оказалась кладовка. После этого втиснулся туда следом и закрыл дверь. Подумав, повернул ключ в замочной скважине.

— Ты вообще хоть иногда соображаешь, что делаешь? — прошипел я громким шепотом, чтобы не привлечь внимание шатающегося по коридору Гволхмэя.

— Дей, какая муха тебя укусила?

— Муха?! — вскрикнул я, но тут же заткнулся и продолжил уже шепотом. — Ты оказалась замужем за неким Кристианом Стоуном, и считаешь, что все нормально? А в твою кудрявую голову не приходило, что было бы, если бы об этом первым узнал Рег? Пошел бы за разрешением, и тут такой сюрприз. Или ты пудришь парню голову, монотонно доводя того до нервного срыва из раза в раз просто ради веселья и без далеко идущих планов?

— О чем ты говоришь? Кто такой этот Кристиан Стоун? — я посмотрел на Ванду, похоже, она действительно не понимала, о чем я говорю. Внезапно у меня в голове словно лампочка зажглась.

— Так, стоп. Помнишь, ты говорила, что напилась на каком-то празднике в этих проклятых «Двух Дубках» и, кажется, переспала с новым казначеем?

— Что-то припоминаю, — Ванда нахмурилась. — Но, я не уверена, что спала с ним. Если бы это было так, то хоть что-то сохранилось бы, если ни в памяти, то хотя бы в теле. А так… Я проснулась с ним в одной постели, но мы были одеты.

— Похоже, ты не переспала с ним, ты за него замуж вышла. Правда, брачную ночь вы благополучно продрыхли.

— Но… — Ванда снова нахмурилась. — Да ну, бред какой-то. Почему этого нет тогда в личном деле? Дей, если это шутка, то очень глупая и неуместная.

— Ванда, это вопрос к тебе, почему данные на всех сотрудников собраны не в полной мере. В базе мэрии этот документ есть и находится он в свободном доступе.

— Почему он ничего не сказал? Почему не потребовал развода в конце концов? Ведь он сейчас даже не может жениться. — Судя по ее виду, она лихорадочно пыталась вспомнить подробности той злополучной ночи.

— Вот эти вопросы я ему и задам. А ты сиди здесь! Сопровождай Гволхмэя даже в туалет, делай что хочешь, лишь бы он не стал выяснять, куда мы с Лео направились. И ради всех богов, держи его подальше от Дилана. Рей и до снятия проклятья сильнейшим эрилем Шории был. На что он способен сейчас я даже не представляю.

— Как ты себе это представляешь? — Ванда вцепилась себе в волосы и резко дернула, зашипев от боли. — Рег не любит, когда на него давят. Как я смогу его не пускать туда, куда он стремится попасть?

— Как хочешь! — я снова прикусил язык. — Как хочешь. Хоть к кровати его привяжи, мне все равно. Я ради такого дела его даже из камеры выпущу, пускай дома ночует, но только под твоим пристальным контролем. Если сбежит, сама будешь все исправлять. А еще лучше помоги с ремонтом Школы и разберитесь с имуществом Тейриса Гволхмэя. Да и про покушение на меня можешь намекнуть. Все равно скоро станет известно, что Гильдия Шории перестала быть. Под соусом покушения на меня Рег это должен проглотить.

— А зачем ты вообще интересовался моими настолько личными данными?

— Потом объясню, когда разберусь с твоим очередным муженьком. Ни слова, — я остановил готовую возмутиться девушку. — А сейчас давай отсюда выбираться.

Я открыл дверь и буквально вытолкнул девушку прямо на удивленного Реггана.

— А что это вы там делали? — спросил он. Лео рядом с ним я не увидел.

— Оперативный план разрабатывали, — ляпнул я первое, что пришло мне в голову. — А где Дефоссе?

— Ушел, сказал, что ему нужно куда-то уехать, а для этого нужно собраться. Так что там с покушением?

— Ах, да, покушение. Вэн, просвети Реггана во все детали, а я пошел, отпуск догуливать.

Когда я уже подходил к своей каморки, откуда мог уходить с помощью портала, ко мне подошел тот самый парень, который выполнял сегодня роль моего водителя.

— Я узнал, кто та служащая. Вам документы предоставить или на словах?

— Давай на словах, только кратко. — Мне всегда становилось не по себе, когда кто-то из «волков» начинал обращаться ко мне на «вы», даже, если мы не были раньше знакомы.

— Кларисса Браун. Мисс Кларисса Браун, — сделав этот крошечный акцент, парень продолжил. — Долгое время работала в Алькатрассе охранником.

— Кем? — невольно вырвалось у меня.

— Охранником, — невозмутимо ответил «волк». — До пенсии не дослужила полтора года, была уволена с формулировкой «за жестокое обращение с арестантами» и «ущемление прав меньшинств».

— Охренеть, — только и смог выдавить из себя я. — Вот что, отдай эти документы полковнику Роше. Возможно, он найдет им применение.

С этими словами я нырнул в комнатку и активировал портал. Очутившись в своей квартире, я сразу же услышал звонок в дверь. Это был Лео с чемоданом, готовый к путешествию в «Два Дубка». Надо будет у него на досуге поинтересоваться, нет ли у него каких-нибудь неучтенных моих порталов, а то он как-то быстро умудряется перемещаться по не слишком маленькой столице, думал я, мрачно сооружая очередной портал.

Глава 19

Два Дубка встретили нас с Леонардо Дефоссе огромной лужей, в которую мы приземлились, когда активировали портал.

— Деймос! Ты что нарочно нас сюда окунул? — возмущению Лео не было предела, и я даже не знал к чему оно относится больше: к тому, что воды в луже было по щиколотку, и он сразу же набрал полные ботинки или к тому, что от неожиданности он уронил в эту лужу свой дорогущий чемодан.

— Ага, я специально перед тем как сюда переместиться, лужу здесь организовал, — огрызнулся я, выскакивая из упомянутой лужи и выливая воду из кроссовок. С бытовыми заклятьями у меня всегда было не очень, но вот высушивающие я все же выучил, учитывая мою карму, постоянно во что-то вступать. Волна теплого воздуха прошлась по обуви и мокрым носкам, которые приносили определенный дискомфорт. В это время Лео попытался выбраться на сушу, однако с громким чавком один ботинок остался в луже, видимо глубоко засев в грязи, а Дефоссе взмахнув руками, выпуская чемодан из рук, молча уселся в злополучную яму своей пятой точкой. С мрачным видом, он, не произнося ни единого слова, вот что значит аристократ до мозга костей, поднялся и очень осторожно выбрался на сушу, приводя себя в порядок заклятием очищения и, проделав те же манипуляции что и я, высушил свою одежду. О том, что он принял оздоравливающе процедуры в виде грязевых ванн ничего не напоминало.

— Я хочу сказать очень много, но не буду этого делать в качестве уважения к этому очаровательному месту, — процедил он, злобно косясь в мою сторону.

— Вообще-то подразумевалось, что мы появимся немного в стороне от дома бабки Веры, — задумчиво произнес я, обуваясь. — Тебе не кажется, что с этой деревней что-то не так?

— Нет, Дей, мне не кажется, я в этом уверен! — Лео встряхнул чемодан и, удовлетворенно кивнув, направился к виднеющемуся поселку. — Да, я все еще надеюсь посмотреть на быка, в которого вселился Беор. В прошлый раз мне немного помешали это сделать.

— Да, Лео, те две суккубы тебя определенно помешали знакомиться с быком, — хмыкнул я, догоняя его. В отсутствии Рейна, который нас до сих пор подкалывал теми демонессами, я вполне мог над Лео поиздеваться. — Фактически — это была цель их появления в этой паршивой деревне.

— Смейся-смейся, я посмотрю, как ты будешь смеяться, если так получится, что я первым докопаюсь до истины творимых здесь дел, — пафосно произнес Леонардо, останавливаясь у первого дома. — Вон тот здоровый дом — это тот самый притон, где нам подсунули двух девочек?

— Можно и так сказать, — я посмотрел в том направление, куда указывал Дефоссе. — Лео, а тебе не кажется, что мы здесь немного не за тем, чтобы разбираться в творившейся здесь веками чертовщине? Нам бы Ванду развести с ее муженьком, а то Два Дубка останутся без своего казначея, потому что его сгоряча прибьет Регган.

— Я вообще не понимаю, почему этот казначей все еще жив и до сих пор не пал смертью храбрых в борьбе с семью империалами, — хмыкнул Дефоссе. — Хотя могу сделать небольшое предположение, что его официальное положение в виде брака с нашей Вандой придает ему некую стабильность существования в этом мире. Никто просто не хочет связываться с этой девчонкой.

— Я глубоко сомневаюсь… — я задумался еще больше над выдвинутой теорией Леонардо, признавая некое зерно истины в его словах. — Но если ты прав, то вряд ли этот Кристиан, или как его там зовут, захочет добровольно подписывать предложенные нами бумаги.

— Ну тогда мы просто позовем сюда Реггана. Всегда должен быть выбор: умереть молодым в бою от неизвестного проклятия, демона или еще непонятно какой сущности, которыми буквально напичкана эта деревенька или с позором от рук Гволхмэя. — Он ненадолго замолчал. — Хотя я думаю, можно поступить совсем изощренно и вызвать сюда Грей.

— Тогда я сомневаюсь, что он умрет быстро. И тебе совсем его не жалко?

— Почему мне должно быть жалко человека, который может помешать политико-экономической стабильности твоей Семьи? Одним казначеем больше, одним меньше, — пожал плечами Лео. — К тому же, если Регган действительно грохнет этого парня ради своей женщины, это придаст толику романтики в их отношениях.

Я поперхнулся, услышав, что Леонардо считает романтичным в отношениях между мужчиной и женщиной. Чтобы он не проникся этой мыслью, нужно было быстро перевести его мысли в другое русло.

— Лео, это будет нарушение круговорота казначеев в одной отдельной деревне, — я поднял вверх указательный палец. — Они здесь погибают из-за того, что обсчитывают лесорубов, как ты заметил ранее, на семь империалов, а не из-за ревности и укрепления романтической составляющей у парочки маньяков.

— Да, действительно, нехорошо получится, если данный казначей погибнет не возвышенной зловещей и запутанной в своей непредсказуемости смертью, а всего лишь от ножа Рега. Вселенная нам этого не простит, а я не хочу оскорблять Вселенную. Но всегда можно помочь семи империалам пропасть из вида какого-нибудь лесоруба, немного подтолкнув Вселенную к правильно сделанному выбору.

Я сначала кивнул, но потом отрицательно помотал головой, хотя бы перед собой оправдываясь за поспешное согласие. Мне тоже не очень хочется оскорблять Вселенную, а еще хочется, как можно скорее разобраться с этим нелепым замужеством и вернуться в Хавьер, чтобы контролировать расследование покушения на меня. Никому не прощу Матиса. Я сжал руки в кулаки, настроение очень быстро катилось к минусовой отметке, и чтобы никому не причинить вред, я шел теперь, уставясь в землю, и ничего не видя перед собой.

— Му-у-у, — раздалось в каких-то сантиметрах от меня. Я поднял голову, и мой взгляд встретился с пустым ничего не выражающим взглядом Гаврюши. Может у меня глюки, но, кажется, эта скотина еще немного выросла и потолстела. Лео стоял рядом и с любопытством разглядывал местную достопримечательность, пустота во взгляде которой в это время начала сменяться узнаванием. Гаврюша меня, мягко говоря, недолюбливал. Почему-то именно меня он считал виновником во всех своих немногочисленных несчастьях. — Му-у-у-у!

Я едва успел отскочить в сторону, потому что бычара, опустив голову, помчался прямо на меня. Поняв, что промахнулся, Гаврюша резко развернулся и пару раз ударил передним копытом по земле. Похоже, бык решил, что лучший способ избавиться от своей фобии — уничтожить ее, то есть меня, в самом буквальном смысле этого слова, а не бегать от нее, несясь в ужасе куда глаза глядят, учитывая, что убежать как правило не получалось, и я вновь и вновь возвращался перед его пустые светлые очи, вызывая болезненные воспоминания.

Я не стал ждать, когда рыжее чудовище выполнит свои намерения, потому что в этом противостоянии на стороне Гаврюши стояла бабка Вера, с кучей других старушенций, которые меня за своего бычка могли раскатать тонким слоем по земле, не смотря на мою темную магическую составляющую и вполне неплохую физическую подготовку. Я понесся по дорожке к таверне Алана, благодаря про себя Прекраснейшую за то, что она надоумила меня обуть сегодня кроссовки.

За спиной послышался топот и рев оскорбленного в лучших чувствах быка. К счастью до таверны было недалеко, а учили меня качественно, готовя самого настоящего боевого мага, который лучше всего остального должен уметь бегать.

Я ворвался в таверну, буквально выбив своим телом дверь, которая тут же закрылась за моей спиной, не пропуская Гаврюшу. По инерции мне пришлось сделать еще несколько шагов, прежде чем я смог затормозить. Остановился я у одного из столов, за которым сидел довольно симпатичный парень. Перед парнем стояли несколько тарелок, видимо с обедом. Спиртного я не заметил. Парень был вроде бы знаком, но точно вспомнить, кто это, я не мог. К столу с другой стороны подскочил встревоженный Алан, который смотрел на меня подозрительным взглядом.

— Деймос Нейман! — воскликнул хозяин заведения, широко улыбаясь и тряся мою руку, которую я не успел спрятать за спиной. — Какими судьбами? Только не говори, что ты приехал по душу нашего Кристиана, он кристально честный человек. Никогда еще не было настолько педантичного, любящего свою работу казначея.

Кристиан. Этого парня зовут Кристиан. Не думаю, что это имя сильно распространенно в Шории. Внезапно я его вспомнил в подробностях, как он сидел через несколько столиков от нас, глядя на Ванду взглядом побитой собаки.

— Добрый день, Алан, — я перевел дух, думая при этом, что Гаврюша весьма удачно меня сюда загнал. — Кристиан Стоун, если не ошибаюсь? — парень кивнул, не сводя с меня настороженного взгляда.

— Что вам от меня нужно? — спросил он, давая понять, что представляться мне не имеет смысла.

— Деймос, а что вы так тяжело дышите, вы не заболели? — заботливо поинтересовался Алан, который, похоже, не собирался отходить от стола. — Может вам вызвать нашего лекаря? Хороший кстати лекарь, прислали из столицы несколько месяцев назад, творит чудеса.

— Нет, я не заболел, и у меня дело к…

— Вы уверены? — Алан сделал шаг ко мне. — Может, это аллергия? Знаете, она бывает такая коварная. У одного моего знакомого была аллергия на спиртное, представляете?

— Это истинная трагедия, — кивнул я, слушая треп Алана, не сводя при этом тяжелого взгляда с Кристиана. — Только у меня нет аллергии. Ни на что. Мистер Стоун, позвольте…

— Может, вам водички хотя бы? — хозяин местной таверны все никак не успокаивался, пытаясь отвлечь мое внимание на него.

— Не надо мне водички, — я немного повысил голос, но на Алана это не произвело никакого впечатления.

— Вы к нам надолго? Вам приготовить вашу любимую комнату? — интересно, какую комнату он имеет в виду? Ту, которую мы с ребятами снимали во время практики, или ту, что расположена под ней, где то кого-то убивают, то демонов призывают…

— Вот ты где, — с порога раздался голос Дефоссе. — Далеко же тебя этот бык загнал. Ты комнату уже снял?

— Лео, Алан, ради всех святых! — не выдержав, рявкнул я. — Лео, вот этот господин — Кристиан Стоун, видишь, как удачно все получилось? Сейчас мы быстренько подпишем бумаги, и может валить отсюда со всей возможной скоростью и нам не нужна будет ни комната, ни местные достопримечательности.

— Вот это вот Стоун? — Лео подошел поближе и принялся бесцеремонно разглядывать местного казначея. — Когда мне говорили Кристиан Стоун, я ожидал увидеть нечто среднее между Эдуардом и Регганом. Потому что у твоей подружки, несмотря на то, что ее выбор мужчин несколько озадачивает, хороший эстетический вкус. Согласись, на Рега в общем-то приятно смотреть. Тоже можно сказать про ее первого муженька, учитывая его внешнее сходство с Гволхмэем, если бы не его не слишком опрятный вид и поведение надоедливой побитой лайки. Но вот чего я не ожидал увидеть — вот его, — и Лео очень некультурно ткнул пальцем в Стоуна.

— А, собственно, почему вы меня оскорбляете? — Кристиан быстро пришел в себя и теперь, прищурившись, переводил взгляд с меня на Лео и обратно. — И что вам от меня нужно?!

— Не думаю, молодой человек, что в сложившейся ситуации вам следует нам хамить, — Лео без разрешения уселся напротив местного кристально честного казначея и все еще рассматривал того, пытаясь найти какую-нибудь изюминку, что так привлекла в свое время Ванду. Я не стал его разочаровывать тем фактом, что алкоголь не только делает привлекательным для мужчин некоторых девушек, но может работать и в обратном направлении.

— Алан, будь так добр, организуй нам чего-нибудь пожевать, а мы пока поговорим с мистером Стоуном, — я взял себя в руки и сел за стол Кристиана, даже не потрудившись спросить разрешения, как несколько секунд назад это сделал Дефоссе.

— Хорошо, — кивнул Алан, вынужденный уйти, хотя по его виду было видно, что его сейчас просто разорвет от любопытства.

— Мистер Стоун, вы должны подписать вот эти бумаги, — я выложил перед ним стопку бумаг, а рядом положил ручку, которую предусмотрительно прихватил с собой.

— Что это за бумаги? — Кристиан придвинул всю пачку к себе и принялся быстро читать.

— Вот только не говори, что не знал того, что являешься мужем Ванды Грей, — Лео поджал губы и наконец отвел взгляд от молодого человека, так и найдя ничего привлекающего изощренную фантазию Дефоссе.

— Во-первых, вы никогда не спрашивали, а во-вторых, с чего вы взяли, что я буду что-то подписывать?

— Мы всегда можем применить силу, — Лео слегка нагнулся в его сторону, постукивая пальцами по столу. — Так что будь хорошим мальчиком, подпиши эти чертовы бумаги о разводе, и мы направимся по своим делам, навсегда лишив тебя нашего общества, — продолжал дожимать бедного парня Лео.

— Развод? Так вот что вам требуется, — Кристиан задумчиво вертел ручку в руке, разглядывая первую часть договора о разводе без любых претензий к имуществу друг друга — Нет, — наконец он принял решение и бросил ручку на стол.

— Что значит «нет»? — я нахмурился, это не вписывалось ни во что, к чему я уже сам себя настроил.

— Да, что это значит? — поддакнул Лео. — Это ведь просто, берешь вот эту ручечьку и ставишь свою закорючку там, где заботливый юрист Неймана специально для тебя галочки поставил.

— Вы меня не поняли, — Кристиан спрятал руки под стол, словно боялся, что мы сейчас навалимся на него, заставим взять ручку и насильно будем расписываться его рукой держа ее в своих. Вот только как казначей он должен знать, что подобные вещи делаются сугубо добровольно, иначе они не будут иметь юридической силы. — Я не против того, чтобы развестись вообще. Хотя, конечно, это удобно…

— В смысле, удобно? — я даже опешил от такого поворота событий.

— Говоришь очередной подружке, что жена лежит в многолетней коме в Хавьере и у меня просто не хватает духу, чтобы отключить ее от аппаратов, и расчувствовавшаяся подружка готова на все.

— Кхм, — я закашлялся. — Вот этого тебе лучше при Ванде не говорить, если все еще хочешь когда-нибудь завести детей.

— Так ведь ее и нет с вами, — пожал плечами Стоун. — Но я не закончил. Так вот, я подпишу эти бумаги, я же не зверь какой, понимаю, что раз ей понадобился развод, значит, она собралась замуж. Кто счастливый жених? Неужели это вы, мистер Нейман?

— Что? Нет, — я покачал головой. — Слушай, парень, — я сознательно перешел с ним на «ты», — Ванда действительно встречается с человеком, за которого она в перспективе выйдет замуж и поверь, тебе лучше решить все дела с нами, и не встречаться с ним, даже мельком, и не давать повода ему в принципе узнать о тебе.

— Почему?

— Вселенная может обидеться, — я философски пожал плечами и подтолкнул к нему ручку. — Подписывай, не ломайся.

— Нет, — Кристиан снова покачал головой. — Вот прямо сейчас я не подпишу. Но я не отказываюсь сделать это, правда, не отказываюсь. Вот только, после того, как вы сделаете для меня одно дело.

— По-моему, этот парень обнаглел, — протянул Леонардо. — А хочешь, мы тебе денег дадим? Сколько стоит твой автограф?

— Вы не поняли, мне не нужны деньги. Во всяком случае, не за это, — он кивнул на бумаги.

— Да что тебе нужно?! — я слегка повысил голос.

— Как вы прекрасно знаете, над казначеями данного поселка висит Дамоклов меч. То, что я все еще жив, хоть и портит эту своеобразную статистику, но лично мне дало повод всесторонне изучить данный вопрос и прийти к выводу, что мое долгожительство напрямую зависит от моего статуса женатого мужчины. Так вот, если вы каким-то способом обезопасите меня, то я с радостью подпишу все, что угодно, но сделаю я это только в этом случае. Я тоже хочу жить, вы должны меня понять.

— Недолго, — отрешенно бросил Лео, задумываясь над словами парня.

— Что? — тот повернул в сторону Лео голову.

— Жить недолго, говорю, останется. Вселенная она такая. Не любит тех, кто портит ее планы.

— Вам больше, чем проклятье этой местности меня не напугать, даже если вы будете грозить мне всеми известными карами и муками. А сейчас, не смею вас больше задерживать, — и этот козел преспокойненько встал из-за стола и вышел из таверны.

Мы с Лео сидели и смотрели друг на друга, переваривая то, что только что произошло. Я понятия не имею, как мы можем его обезопасить, на ум приходит только одно — добиться его перевода в другой населенный пункт. Но как это сделать, чтобы не задеть при этом министра финансов, на которого у меня совсем другие планы?

— И что будем делать? — тихо спросил я Лео, который, похоже, так же, как и я пребывал в некоторой растерянности.

— Дей, я вижу только один выход из данной ситуации — мы должны понять, почему все эта муть здесь происходит, почему казначеи тут дохнут как мухи за вот этим счастливым исключением. И уже следующим этапом будет составление плана, результатом которого будет избавление этого индивида от его несчастливой судьбы.

— Похоже, мой отпуск накрылся медным тазом, — я вздохнул, собрал бумаги и принялся стаскивать куртку.

В это время к столу подошел Алан, едва удерживающий огромный поднос, на который было нагружено просто колоссальное количество различных блюд.

— А где Кристиан? — спросил Алан, сгружая тарелки на стол.

— Ушел домой. Алан, ты нас явно переоцениваешь, мы все это просто не сможем в себя запихать.

— Ну, кто ж его знает, может быть вам понравится, еще и добавки попросите. Так комнату вам готовить?

— Готовь, — я махнул рукой. — Та, в которой я жил свободна? Если да, то давай ее.

Лео тем временем тоже снял верхнюю одежду и небрежно сбросил на колени салфетку. Пока я разговаривал с Аланом, он уже приступил к поглощению пищи. Хозяин таверны отошел, видимо, пошел проверять, свободна ли комната, и при необходимости срочно переселять очередных лесорубов куда-нибудь в другое место, если комната все-таки занята. Я же тем временем последовал примеру Лео и принялся есть. Некоторое время мы молча наслаждались прекрасными блюдами. Когда первый голод был утолен, я откинулся на спинку и спросил.

— Ну, и с чего мы начнем?

— Распакуем вещи, а затем пойдем в местное отделение Протектората…

— Которого здесь нет, — злорадно закончил я мысль Леонардо.

— Как нет?

— А вот так. Нет и все. Когда случается что-то крупное, присылают из центра следователя, когда мелочь, ну, вроде убийства очередного казначея — дело расследуется силами местного главы с возможным привлечением штатских консультантов. Если такие, конечно, в наличии имеются. Если нет, то просто забивают последний гвоздь в крышку гроба и, пуская скупую слезу, из столицы выписывают нового неудачника.

— Охренеть, — охарактеризовал всю прелесть ситуации Дефоссе и задумался. — Складывается впечатление, что казначеи здесь просто расходный материал. Ну, хорошо, тогда нужно распаковать вещи и пойти навестить главу…

— А чего его навещать, вон он, — я кивнул приближающемуся к столу мужчине, который совсем не изменился, как и все остальные жители Двух Дубков, включая Гаврюшу. Очень интересное наблюдение. — Александр, добрый день.

— Мистер Нейман! Какими судьбами?

— Да вот, решил отпуск здесь у вас провести. Природа чудесная, просто отдых для тела и головы.

— Да, природа у нас прекрасная, — осторожно согласился Александр. — Но ведь это не все?

— Нет, не все. Мы с моим другом Леонардо Дефоссе хотели бы развлечься за изучением давних дел, непосредственно касающихся безвременной гибели ваших казначеев. Полезно иногда вот так извилины напрячь, — я так широко и искренне улыбнулся, что Александр поджал губы и прищурился. — Вы же нас обеспечите этими делами?

— Вы же знаете, мистер Нейман, что эти дела…

— Я знаю, — резко прервал я старосту. — И я также знаю, что все эти дела аккуратно записаны и подклеены в отдельные папочки. Думаю, часа вам хватит, чтобы доставить их в нашу с мистером Дефоссе комнату.

— Но…

— Пятьдесят восемь минут, — я встал, подхватил свою куртку и, не глядя на удивленного Лео, направился к Алану, чтобы забрать свои ключи. Как же я ненавижу эту деревню, кто бы знал.

Глава 20

Любое расследование таких растянутых во времени преступлений как те, что происходили в «Двух Дубках» по отношению к казначеям, необходимо было начинать с определения, так называемой, точки отсчета. Нужно было точно выяснить, кто был тем первым неудачливым казначеем, который обсчитал какого-то лесоруба на семь империалов, и с которого началась эта странная круговерть казначеев в природе. Это было легче сказать, чем сделать. Александр, скорее всего, обиделся на меня, потому что притащил папки с описаниями всех преступлений, совершенных в «Двух Дубках» со времен основания этой проклятой деревни.

— Что это? — я ткнул пальцем в восемь огромных коробок, которые занесли в наш номер помощники старосты, в сопровождении самого Александра и составили на полу.

— То, что вы и просили, — пожал плечами этот гад.

— Я просил конкретную информацию по преступлениям, касающимся конкретных личностей. Или вы хотите сказать, что вот это все — это невинно убиенные казначеи? Да у нас их столько из Финансовой Академии не выпустилось со времен Империи!

— Ну-у, — протянул Александр. — Конечно же здесь не только казначеи. И, заметьте, ни один из казначеев не был невинно убиенным. У каждого был какой-нибудь грешок.

— Ага, обсчет очередного бедолаги на семь империалов. Не заговаривайте нам зубы, — встрял Лео, который вроде бы уже отошел от первого шока, который испытал, увидев продавленный диван и общую убогость обстановки. — Почему здесь так много материалов?

— Потому что эти материалы не систематизированы. Они идут подряд по годам. И мне лично некогда заниматься их сортировкой, — злорадно ответил Александр. — Больше нам никаких студентов на практику по какой-то причине не присылают. Я уже, только после того как вы уехали, понял, куда следовало бы направить вашу неумную энергию в свое время, чтобы навсегда отделаться от вашего присутствия.

— И похоронить подростков в архивной пыли? — я заглянул в одну из коробок, и очень громко чихнул, от небольшого клубка пыли, которая ждала слишком много времени, чтобы оказаться на свободе.

— Ну зачем вы так, — прищурился Диксон. — К уборщице у меня никаких нареканий никогда не было. Тем более, бумаг там не так уж и много. Ну что может происходить в таком месте, как наша деревня?

— Совершенно ничего, вы правы. — Скривил губы Лео и сложил руки на груди, безмолвно выказывая недовольство отсутствием какого-либо порядка, заинтересованности и нежелании что-либо предпринимать в серьезных преступлениях.

— Ваш сарказм в данном конкретно случае совершенно не уместен. Откуда я могу знать, что конкретно может вам понадобиться? Я не следователь, а бегать по каждому вашему щелчку я не собираюсь, это не входит в мои обязанности. К тому же события, которые вас так заинтересовали начали происходить задолго до моего вступления в должность. Так что, вот вам вся, как говорится, подноготная нашего славного поселка. Изучайте, может что-нибудь и найдете, а мне работой нужно заниматься, — и с этими словами он вышел из комнаты, оставив нас наедине с целой горой бумаг, из которых, могу поспорить, девяносто процентов были для нас совершенно бесполезными.

Я долго смотрел на закрывшуюся за старостой дверь, мысленно представляя, как я лично снимаю с половины жителей этой деревни шкуру и варю в кипящем масле, приправляя это все прахом похоронной вазы крематория из Ванды с Регганом, которые там окажутся, если они в очередной раз разругаются из-за какой-то мелочи, и все наши старания пойдут насмарку.

Однако отступать было поздно и стыдно, поэтому я подошел к первой коробке и вытащил лежащую сверху папку.

— «Воровство белья, преимущественно мужских кальсонов, лесорубом Векилем у жительницы поселка Янки Лерой. Всесторонне рассмотрено, факт кражи сохнущего белья, преимущественно мужских кальсонов, с веревки возле дома госпожи Лерой установлен. Присужден штраф в размере десяти империалов», — я бросил тоненькую папку на пол и схватился за голову. — Что это?

— Воровство типа кража, в особо мелких размерах, — хмуро пояснил Леонардо, беря другую папку. — Ого. Слушай. «Докладная. Спешу сообщить, что бабка Анна Варава гонит некачественный самогон и продает честным труженикам за огромные деньги, и ведь никаких Богов не боится, карга старая. Из-за примесей в данной продукции я не смог дойти до дома, стоя на двоих ногах, за что был бит супругой по хребту скалкой. Прошу провести расследование и выплатить мне моральный ущерб как пострадавшей стороне».

— Охренеть, — только и смог я охарактеризовать ситуацию, в которую мы попали. — Какая там дата стоит?

— Семидесятилетней давности, — с готовностью ответил Лео, который про себя внимательно читал столь увлекательное дело о некачественном самогоне.

— А давай Гволхмею позвоним? — я обреченно взял папку из коробки, но пока не собирался ее открывать.

— Зачем? — Лео бросил свою папку на пол и вытащил следующую.

— Он вроде как-то намекал, что разобрался, что здесь к чему, — я наморщил лоб, вспоминая, о чем конкретно говорил мне Рег в то время, когда его гонял Гаврюша, и чуть не убила бабка Вера.

— Лично я в это не верю, — покачал головой Лео. — Он может что-то по верхам нахватал. И даже не выяснил, что его пассия замужем за местным казначеем.

— Что странно. Он здесь почти неделю протусил. А почему мы решили, что он не знает?

— Потому что Рег не тот человек, который будет держать при себе такие подробности. Уж хотя бы раз в пылу ссоры, он припомнил бы Ванде муженька, но разговор всегда сводится к инженеру-теплотехнику. Так что, нет. Ничего Регган здесь не узнал. Во всяком случае, полноценную картину он так и не составил, и не понял.

— Будто ты постоянно при их ссорах присутствуешь, — я невольно хихикнул. — Тогда тебе бы стоило поселиться…хм… даже не знаю, где они постоянно ошиваются, либо следовать хотя бы за одним, не упуская из виду даже на минуту.

— Тогда бы казначей был бы мертв уже давно просто так, чтобы не был больше упомянут всуе, причем даже не Регом, учитывая, что такую возможность перевести любую свою оплошность на очередного муженька он бы не стал упускать и холил бы этого Кристиана и лелеял, до поры до времени, что, конечно же, не слишком понравилось бы твоей нервной подружке. И то, что Ванда была удивлена факту своего замужества на корню отметает твое предположение о хорошей осведомленности нашего неуравновешенного друга, — отмахнулся от меня Дефоссе и захлопнул очередную папку.

— Как ты уверенно об этом говоришь, — я хмыкнул и в ту же кучу, что и мгновением ранее Лео, отбросил в сторону дело, о пропавшей крыше уличного сортира, которую, похоже, так и не нашли.

— Поверь, как человек сугубо городской, Рег просто не в состоянии оценить всей прелести некачественного самогона.

— Можно подумать, мы сможем, — я невесело усмехнулся, представив себе объем предстоящей работы.

— Конечно, сможем, — уверенно ответил Леонардо. Я скептически посмотрел на совершенно не городского жителя нашей страны, покачал головой, придвинул к себе коробку, и мы погрузились в долгую, нудную и кропотливую работу.

Упоминания о первом погибшем казначее обнаружил я, уже ближе к ночи. Как оказалось, некто Вромель, был убит, а именно, задушен в собственной постели после того, как обсчитал одного из лесорубов на семь империалов, почти сто двадцать лет назад. Поселок тогда уже существовал, но именно в этом году были выделены наделы для валки леса, и «Два Дубка» сделали официальной базой для картеля лесорубов, нанятого для этого дела. Соответственно, вся инфраструктура поселка была заточена под нужды лесорубов. Уж не знаю, что они там рубили до сих пор, при этом не слишком отдаляясь от поселка, но факт оставался фактом — появились лесорубы, следом появились казначеи и начались убийства.

Так же я отметил один интересный факт — все последующие убийства были так или иначе связаны с лесорубами. Но каким образом факт наличия лесорубов был причастен к несчастным казначеям — оставалось пока загадкой. И при чем здесь были семь империалов? И почему именно семь?

Почувствовав, что еще немного, и я свихнусь от навалившихся на меня вопросов, я решительно захлопнул папку и отложил дело в сторону.

— Так, я спать, — я потер лицо, стараясь хоть немного привести мысли в порядок. — Завтра продолжим.

— Вообще-то я могу еще посидеть, — заявил Лео.

— Прекрасно, тогда тащи коробку в свою комнату и не мешай мне спать. Но, конечно, если ты настаиваешь, то в ту комнату с кроваткой пойду я, а тебе предоставлю в полное распоряжение этот замечательный диван.

— Знаешь, а ты прав. Сегодня был чрезвычайно насыщенный день… — Лео встал с дивана и потянулся. — Так что душ, и спать.

И Дефоссе направился в душ. Я его ждал, наверное, с час. Когда же он соизволил выйти, облаченный в халат, надетый поверх шелковой пижамы, я стоял у двери и злобно смотрел на него, нахмурившись и скрестив руки на груди.

— Вот что, Лео, пока мы живем в этом клоповнике, ты ходишь в ванную после меня, — и я, оттолкнув явно опешившего Леонардо, вошел в туалетную комнату. Начав раздеваться, я включил душ. К счастью, я догадался сначала сунуть под тугие струи руку, прежде чем залазить под них целиком. Вода была не просто холодная, она была ледяная. — Твою мать! И стоило ждать?

Напялив на себя майку и джинсы, я сгреб все остальное в кучу и побрел к своему продавленному дивану.

Утром я не смог встать. Помниться, подростком я легче переносил ночевки на этом диване. Сейчас же у меня болело абсолютно все. К тому же Леонардо умудрился встать раньше меня, и я снова остался без горячей воды. Наскоро умывшись, я вышел из ванной, пребывая в отвратительном настроении.

— Деймос, ты выглядишь как бомж, — Лео был, как всегда, безукоризненно одет, гладко выбрит и благоухал каким-то одеколоном. — Ты что побриться не мог?

— Представь себе, нет, — я плюхнулся на диван и принялся обуваться в свои неизменные и уже порядком поношенные кроссовки. — Для того, чтобы прилично побриться, нужна, как ни крути, горячая вода — это в идеале. На худой конец теплая, у нас же из крана бежит горный источник, если судить по температуре.

— Какой ты нежный.

— Да. Да, конечно, я просто жутко изнеженный, — я не стал начинать бесперспективный спор, а просто сел за стол и взялся за уже осточертевшие папки.

— Есть две такие удивительные и полезные штуки. Одна из них — магия. Ни за что не поверю, что ты перестал ею владеть. Ты что не додумался эту воду подогреть? Если сотворить воду, особенно проточную, невозможно, то подогреть ее не составит труда у тех лиц, которые могут применять свой мозг в естественной среде обитания. Но тут мы как раз подходим ко второй полезной штуке, как мозг. Если его нет, то бытовая магия тебе явно не поможет, — закатил глаза Дефоссе, от чего мне хотелось прибить его на месте.

— Ты что-то узнал? — сквозь зубы процедил я, стараясь успокоиться и не обращать внимание на этого интеллектуала.

— Представь себе и, если бы ты не изображал сейчас обездоленного, то сразу спросил бы у меня о нашем деле. Но ты так зациклен на себе, что совершенно не ценишь обычный людской труд. Ты тиран и деспот. Одно только доброе слово может стимулировать, чтобы начать работать с новой силой, в ожидании простого «спасибо».

— Лео, я сейчас спрашиваю тебя о нашем деле, — я сделал настолько глубокий вдох, что это не укрылось от скромного Лео, который во время своей тирады рассматривал свои ногти с аккуратным маникюром.

— В общем так. Эту макулатуру можешь больше не просматривать, потому что все, что было нужно для того, чтобы начать распутывать этот клубок, у нас уже есть. В одно время с появившимися здесь лесорубами и начавшимися убийствами казначеев в поселке «Два Дубка» стали происходить странные вещи, и под словом «странные» я подразумеваю нечто, неподдающееся объяснению, типа исчезнувшей за одну ночь полосы с пшеницей. То есть сегодня колосилась пшеница, а утром хозяин чешет репу, ту, которая у него вместо головы, над абсолютно непаханой целиной, заросшей незабудками. И таких случаев стало много. Оказывается, в жалобах, доносах, и прочих образчиках эпистолярного жанра, вполне можно найти целостную картину царившей эпохи. Это так увлекательно, — Лео отвлекся от своего рассказа и глубоко задумался. Когда молчание стало уже напрягать, я его поторопил.

— Что ты выяснил?

— Ах, да. Так вот, один из старост, наконец, умудрился попросить помочь в расследовании этих странных дел мага. Маг оказался далеко не глупым и довольно сильным, и, в конце концов, ему удалось выяснить определенную закономерность происходящих событий, этакую цикличность, что в свою очередь привело его к точечному проколу между нашим миром и миром не совсем нашим. Как оказалось, есть всего два места в нашем мире, где миры практически соприкасаются, и где грань между ними настолько тонка, что никакого замудренного ритуала, открытия ворот под грохот небес и разъяренного Зевса не нужно. Достаточно небольшого ритуала и прокол этой практически не видимой грани открывает дверь в другую реальность. Как называл это место приглашенный маг «аномальная зона». Может есть где-то еще подобные зоны, но об этом в отчете не упоминается. Если я ничего не путаю. Я все-таки слишком далек от межмировых перемещений, общений с Богами, если такие все еще есть, призвания толпы демонов и тому подобному ненужному разделу совершенно бесполезной магии. Прокол произошел само собой не самостоятельно, но виновника так и не нашли. К счастью, кого бы этот демонолог-самоучка не пытался призвать, ему это явно удалось, но эта сущность явно не любила конкуренцию и удалила и прокол и самого призывателя. А «Два Дубка» чем-то явно сильно приглянулись призванному, раз эта сущность удалила прокол не с той стороны, с которой бы нам хотелось.

— И что получается, здесь обосновался демон? — я потер шею, которая все еще болела после неудобного дивана. — Как-то не похоже. Демоны часто более… более…

— Я тебя понял, — махнул рукой Леонардо. — Нет, не думаю, что это демон, потому что ты прав: демоны не столь благожелательны. В целом-то призыв пошел поселку на пользу, ну, кроме казначеев естественно. Так что думаю, что это какой-то Бог.

— Бог? Хм, ты уверен? И что мы, по-твоему, сможем противопоставить Божеству? — я почувствовал, что у меня начинается мигрень.

— Дей, это не то Божество, которое способно создавать миры и населять их жизнью. Это не Божество уровня твоей госпожи, это просто какой-то циклический божек из прежних, который и жив-то, скорее всего, потому, что где-нибудь в Новой Гвинее в него все еще верят три человека. И Темному вполне возможно справиться с таким.

— Эм, ты вообще хоть что-то знаешь о Богах, кем бы они не были? — Лео скривился и неохотно покачал головой. — Я вот тоже. А что если в него верят не три землекопа, а тридцать три тысячи паломников со всего света, разряженных в желтые пижамы и несущие свет непросветленным умам?

— Если бы он был такой сильный, то он бы явно не задержался в этом убогом месте, — отмахнулся Дефоссе, который был убежден в своей правоте в этом деле.

— Места красивые, решил насладиться деревенскими просторами? — буркнул я под уничижительный взгляд Лео. — Ладно, найдем и посмотрим. Что уж тут гадать. А прежде выясним, с кем мы имеем дело. — Я как-то скептически отнесся к мысли, что даже Темный Маг может легко справиться даже со слабым Богом. Кем бы это Божество ни было, но это другое, отличимое от демонов, людей, оборотней и тому подобных известных сущностей. Они даже энергию использую другую, поэтому не факт, что магия в нашем мире и на нашей планете, способна оказывать на них воздействие, насколько мне известно. А известно мне чуть больше, чем ничего. Например, что они существуют или существовали раньше.

— Надо найти тот древний алтарь, — уверенно произнес Лео. — И так как я оказался гораздо лучшим и более внимательным следователем, чем ты, то я даже предполагаю, где его можно найти.

Я не стал с пеной у рта доказывать Дефоссе, что тому просто повезло наткнуться именно на эти записи первым. К чему попросту сотрясать воздух, если это ничего не изменит? Я поднялся, бросил папку в коробку и потянулся за курткой.

— Может, пожрем сначала, а потом пойдем искать этого божка? А то на пустой желудок биться неохота.

— Тебе бы только пожрать, — проворчал Лео. — В этом плане вы удивительно с Регганом похожи, недаром родственники.

Не слушая его бубнеж, я спустился вниз и подошел к барной стойке, за которой расположился сам хозяин, присев рядом с мужчиной, сидевшим ко мне спиной.

— Что-то случилось, мистер Нейман? — Алан слащаво улыбался, а мне как обычно сильно захотелось двинуть ему в глаз, я непроизвольно покосился в сторону своего соседа, не понимая, почему я так заострил на его присутствии свое внимание.

— Если я скажу, что меня клопы обглодали буквально до костей, что ты сделаешь?

— Да что вы говорите? Клопы? Вот же напасть какая, никак их не вывести. Ну, вы не сомневайтесь, мы их быстро потравим…

— Ага, вместе с нами, — я кивнул своим мыслям. — Нет, все нормально. Я пошутил. Нам бы покушать.

— Конечно-конечно. Вам наверх отнести, или здесь накрыть? А то моя стряпуха все причитает, что вы такие худенькие оба, где только душа держится?

Я невольно вздрогнул и прижал ладонь к своему плоскому животу. Им дай волю, откормят как жертву перед закланием. И перед глазами круглый как шар Эд стоит в ипостаси белоснежного волка. И сколько ему усилий понадобилось, чтобы весь этот жир с себя убрать, чтобы хотя бы ходить не задыхаясь.

Алан отдал распоряжение и вернулся на свое место за стойкой. Я облокотился на отполированное дерево и наблюдал за тем, как он начинает переставлять стаканы, кое-какие вытаскивая и протирая на удивление чистым полотенцем. В таверне начали собираться люди, видимо на завтрак или обед, а еще стало немного душно и громко. Я отвлекся на компанию голосистых работяг, один из которых гулким басом на всю таверну по секрету рассказывал про какую-то Таську и ее прелести.

— Я даже не буду спрашивать какая нелегкая вас притащила в это место, но надеюсь, ты не следишь за мной, потому что в каких бы неожиданных местах я не оказался ты всегда трешься рядом. — Я подпрыгнул от неожиданности. Недаром мне не нравится это место, теряешь бдительность и не можешь сконцентрироваться на очевидных вещах.

— Аналогично, — севшим голосом ответил я повернувшемуся Реггану, которого я совершенно не был готов здесь увидеть.

— Надеюсь ты преследуешь какие-то другие цели, нежели просто находиться рядом с таким обаятельным мной, что не можешь без меня прожить аж целую неделю, — Гволхмэй продолжал тихо бесноваться, не глядя на меня.

— Тебе Лео позвонил? — не стал я поддаваться на провокации, задумываясь какая нелегкая понесла Рега в такую глухомань.

— Так наша блондинка тоже здесь? Эта такая мера наказания или он осматривает свои угодья. Ты всегда грозился кому-нибудь это проклятое место подарить, — усмехнулся Гволхмэй и допил морс из стакана, громко стукнув им по барной стойке, потом медленно развернувшись, обратился к раздухарившейся компании не слишком громко, — может можно как-нибудь тише?

На удивление уровень шума снизился в несколько раз. Алан флегматично протирал все тот же стакан, который блестел как-то уже слишком неприлично, даже не обратив внимание на излишнюю покорность местных жителей к небольшой просьбе моего друга.

— Так ты не ответил на мой вопрос? Ты что здесь делаешь? — я уже пришел в себя и готов был прибить Ванду, Эда и самого Реггана, который неожиданно оказался там, где ему не нужно было быть.

— Решаю личные вопросы, — он пожал плечами.

— А личный вопрос — это случайно не некто Кристиан? — осторожно полюбопытствовал я.

— Я даже не буду спрашивать кто это такой, — он повернулся к Алану. — Долго еще? — тот в ответ к чему-то прислушался и покачал головой.

— Вообще-то ты под домашним арестом, — напомнил я ему условия досрочного освобождения.

— А Эд меня отпустил. Я стал стабилен, с наследством я разобрался, деньги на ремонт выделил, поэтому нужды сидеть дома больше не было. А к работе меня может вернуть только начальник, который не оставил себе заместителя и не берет трубку, поэтому СБ чуть ли не вполном составе праздно шатается по зданию и занимается своим любимым занятием.

— Ничего не делает? — буркнул я. — И как же ты так быстро со всем справился?

— Вообще-то нанять рабочих, согласовать план с Сондером и выписать чек, больше трех дней не занимает, учитывая, что не так давно ты сам разрушил Школу и планы восстановления сохранились.

— Трех дней? — я нахмурился.

— Ну, вместе с разборками с гномами и дележкой наследства, конечно, пять, спасибо Эду с Вандой. Я не думал, что они так будут держаться за мои деньги. И я не о гномах сейчас говорю.

— Конечно, один считает это семейным достоянием, чтобы позволить его разбазаривать деньги, а вторая… мм…его просто поддерживает, — запнулся я, шаря по карманам, пытаясь найти телефон.

— Ты хотел сказать, в перспективе тоже считает их своими? — усмехнулся Регган. — Не парься, мне так и заявили. Поэтому я чисто из принципа снял их со своего счета, не пытаясь найти альтернативы.

— Ты вложил свои деньги в восстановление Школы? — отстраненно спросил я, вытаскивая телефон из кармана брюк. На дисплее красовалось двадцать пятое число. А уехали мы девятнадцатого. Как мило, помимо дохнущих казначеев, нас засосало в какую-то временную воронку. Да уже, этот не слишком радостный факт не улучшил моего отвратительного настроения.

— Деймос, я не такой бедный, как вы привыкли всем про меня рассказывать. Итоговый счет оказался чуть больше пары стандартных заказов, за которые мне платят. Кто такой Кристиан?

— Да так, местный казначей, — соскочил я с этой скользкой темы, в голове прокручивая все малейшие детали прошедших суток. — Говорят, слишком честен и добропорядочен, вот я и решил проверить.

— Ага и никакого отношения ко мне не имеет?

— Абсолютно. — я готов был провалиться сквозь землю, предварительно прикопав этого… родственничка где-нибудь в соседней могилке. Но немножко благодарности к Регу я испытывал. Если бы он не оказался здесь, о временной петле я бы даже не подозревал.

— А ничего, что я вообще-то рядом, — вклинился в наш нелепый разговор знакомый голос. Регган от неожиданности даже моргнул и медленно, повернулся в сторону этого дебила.

— Я сейчас нахожусь в небольшом шоке от того, что кто-то вклинился в мой разговор, поэтому у тебя есть минута, чтобы исчезнуть с моего поля зрения, — прошептал Рег, оглядывая, как недавно это делал Лео, муженька Ванды.

— Вообще-то я местный… — покраснел парень, но с места не сдвинулся. Я решил не вмешиваться. С каким-то злорадством, я надеялся, что это тупое дело закончиться прямо сейчас и не важно насколько радикально, чтобы после того, когда я найду этого шутника с божественной искринкой не возвращаться к этой теме.

— В общем, это и есть тот самый Кристиан, — перебил я казначея. — Вполне достойная причина нашего с Лео визита сюда. — Регган повернулся ко мне и удивленно приподнял бровь. — Как бы поделикатнее тебе сказать, это действующий муж Ванды, все еще топчущий эту бренную землю, который не дает ей развод.

— А нас, между прочим, не представили, чтобы так обо мне высказываться, — снова вклинился Кристиан, но под пристальным взглядом Реггана предусмотрительно прикусил язык.

— Слушай, парень, — Рег соскользнул со стула и бесшумно, резко и быстро оказался за столиком рядом с парнем, который остался в гордом одиночестве, несмотря на то, что перед этим с ним обедали два незнакомых мне молодых человека. — У тебя совсем инстинкта самосохранения нет? — буквально проворковал Регган, вплотную приближаясь к Кристиану, от чего тот пытался отстранится, буквально вжимаясь в спинку стула.

— О, так ты все-таки позвонил Гволхмэю? — раздался слишком радостный голос Леонардо, который спускался по лестнице, полностью одевшись в свой неприлично дорогой костюм. Конечно, как же он мог пропустить такое шоу.

— Он сам, — я отвернулся от Дефоссе, наблюдая, что будет делать Регган дальше.

— Вот она сила любви и семейного счастья, — Регган, полюбовавшись на сине-зеленого казначея, поднял голову на Лео.

— Ты что несешь? — Рег сел прямо и сложил руки на груди.

— И я рад тебя видеть, нет правда, я так рад тебя здесь видеть именно сейчас!

— Короче, — Регган снова обратился к Кристиану. — Я совершенно не горю желанием выяснять, что между вами тут происходит. Судя по твоему синеющему лицу, я подозреваю, что представляться мне не нужно и ты обо мне слышал, но не думаю, что ты слышал обо мне все. Я так понимаю, что эти милые господа обратились к тебе с некими бумагами, а ты их по-деревенски динамишь. Не думаю, что это хорошая тактика с твоей стороны. У тебя конечно есть еще время, потому что ни сегодня, ни даже завтра мы с твоей еще нынешней женой в мэрию не побежим, хотя возможны варианты. А если мне там откажут, я буду очень не в настроении. Ты все понял?

— Я подпишу… — пискнул Кристиан.

— Вот и отлично, — Регган встал и похлопал по плечу, на глазах пытающегося уменьшиться парня. — Неужели было так трудно просто с ним поговорить, смотрите какой хороший мальчик.

— Регган, подойди, — Алан окликнул развлекающегося Гволхмэя, и тот сразу оказался напротив хозяина таверны. Алан протянул какую-то бумагу Регу, сложенную пополам. — Ты же понимаешь, что это опасно?

— Нашел чем удивить. — Он схватился за листок, но Алан его не отпускал.

— Регган, пути назад не будет.

— Если бы у меня был выбор, я бы не обратился к тебе. Я помню обещание, которое тебе давал ранее. — Алан с Регганом смотрели друг на друга, в итоге трактирщик отпустил листок, который тут ж исчез в кармане куртки Гволхмэя.

— Я могу…

— Нет, — перебил меня Рег. — Это личное. И к вам никакого отношения не имеет. Я потом расскажу. А то начнется: Регган не делай этого, Регган не делай того, Регган выплюнь гадость, Регган перестань стрелять во все, что движется, Регган к ноге, Регган голос…

— Хорошо, — я пристально смотрел на мужчину, даже не подозревая о том, чем мог ему помочь обычный трактирщик и почему у них такие хорошие отношения.

— Ага, я тоже так считаю, — он подошел ко мне и пожал руку. — Ну удачи, развлекайтесь дальше. — Он посмотрел на казначея и рассмеялся. — Вы что, реально думали, что я не знал о нем? Да мне с порога об этом баба Вера в прошлый раз рассказала, потому что «сердце-то чувствует, что девка тебя обманывает».

Он снова рассмеялся и, кивнув Алану, вышел из таверны. Как по волшебству уровень шума снова поднялся до нормальных для этого места величин.

— Ну и что это было? — Лео задумчиво смотрел на закрытую дверь.

— Да кто бы его знал. Это же Регган. А ты говорил он не разобрался во всем. Все эта скотина знает. — Я раздраженно повернулся к Алану, прекрасно понимая, что о причине визита Гволхмэя он мне не расскажет.

— Алан, скажите, а все те удивительные и запоминающиеся вещи всегда происходят в «Двух Дубках» в конце июля — начале августа? — наконец нарушил я неловкое молчание.

— Какие удивительные вещи?

— Ну там, призывы Беоров, убийства казначеев…

— Хм, нет не всегда, — Алан задумчиво покачал головой. — Вот, например, те страсти, когда две демоницы…

— Кхм, — я закашлялся, чем привлек к себе его внимание.

— Все-таки вам стоит доктору показаться, мало ли что, — заботливо посоветовал Алан, а затем вернулся к ответу на мой вопрос. — А вообще, да, почти всегда. А что?

— Да так, ничего. Просто прослеживается определенная закономерность, — я задумался. Я слишком мало знаю о пантеонах разных Богов. Нет, пока мы с Лео не найдем алтарь, ничего сказать конкретно будет невозможно.

— Деймос, ты что хочешь сказать, что мы будем есть за стойкой? — я закатил глаза, что позволило Алану едва заметно усмехнуться и повернулся к возмущенному Леонардо, который был одет в совершенно другой костюм. Когда он успел переодеться?

— Нет, Лео, выбирай стол, — я махнул рукой на полупустой зал. Я даже не заметил, как этот самый зал освободился от народа. Я невольно посмотрел на часы и присвистнул: с момента ухода Реггана прошло около получаса. Не удивительно, что зал оказался пустым. День был в самом разгаре, люди в это время обычно работают, не покладая рук. Это у меня отпуск, да Дефоссе решил отдохнуть от вечных истерик президента Янка. Только каким образом, время так незаметно играет с нами.

— Ты когда успел переодеться? — решил задать интригующий меня вопрос.

— Ты сейчас о чем? — прищурил глаза Лео.

— О Реггане, — сквозь зубы процедил я, не понимая, что происходит.

— О, так ты ему решил все-таки позвонить? Правильная мысль, мне нравится. А то мало ли что произойдет, а его невеста все еще не разведена. Если у него так плохо с деньгами я уже подумал о том, чтобы подкинуть ему заказ…

— Так вы решили, что будете есть, — вклинился Алан, озабоченно глядя на меня, — а то сидели такой задумчивый, я не стал вас беспокоить, думал устали с дороги, да и уснули с закрытыми глазами. Я все же дам вам адресок нашего лекаря.

Я посмотрел на дату в телефоне и прикусил губу. Двадцатое число очень выразительно красовалось на дисплее. Что же это получается, мне это все приснилось? Или как трактовать ту чертовщину, что здесь происходит. У меня начала болеть и кружиться голова. Или я схожу понемногу с ума, или кто-то так нехорошо надо мной шутит. Я попытался вспомнить все известные мне метаморфозы, связанные со временем, но про эти самые петли никто ничего не знал. Ни один маг не может управлять временем, что удивительно. Пространством можно, а временем нельзя. Все-таки магия не совершенная штука.

В это время из кухни вытащили поднос, заставленный самой разнообразной едой. Несмотря на количество снеди отличнейшего качества, расправились мы с ней довольно быстро, учитывая, что я находился в некоторой прострации и дезориентации от случившегося, и даже не заметил, как заглотил все, что нам любезно приготовили.

— Тебе не кажется, что к концу нашего расследования мы не влезем ни в одни брюки? — спросил я, отдуваясь, поднимаясь из-за стола. Идти никуда не хотелось, хотелось завалиться, хоть даже на диван, и проспать весь оставшийся день до вечера. Я постоянно бросал взгляд на время, которое показывал телефон, но никаких эксцессов больше не происходило. Я решил разбираться со всем постепенно, учитывая, что, найдя это божество или того, кто бы это ни был, все может разрешиться само собой.

— В этом определенно что-то есть, — Леонардо тяжело поднялся и оглядел гору пустой посуды. — Я подумываю привезти сюда Крис с Лео. Подлечить нервы и подкормиться на свежем воздухе. А то мне кажется, что у Лео малокровие.

Я только покосился на него, не прокомментировав это странное желание. Про временную аномалию я ему еще пока не сообщил. Не знаю, как он к этому отнесется.

Мы вышли на улицу. Было тепло, даже, можно сказать, жарко. Очень быстро я снял куртку и теперь шел в одной футболке на зависть запакованного в костюм Леонардо.

Вел нас Лео. Причем вел он нас вполне уверенно, словно бывал здесь ни один раз и хорошо запомнил дорогу. Уже очень скоро я бросил попытки запомнить, куда именно мы идем, и просто наслаждался действительно свежим воздухом, с легким кисловатым флером скотного двора, какой присутствует во всякой достаточно богатой и развитой деревне. Вышли мы из поселка через ворота, которые находились в стороне от тех, через которые мотался в свое время я. Если честно, то я даже не знал о существовании этих ворот. От ворот вела узкая пешеходная тропинка прямо в лес, который начинался практически сразу за оградой.

— Откуда ты знаешь, куда надо идти? — не удержался я и задал вопрос Лео, когда мы зашли под кроны вековых сосен. Сразу стало прохладно и я надел куртку, ежась от, казалось, проникающего в кровь вечного полумрака древнего леса, умудрившегося пережить все войны, расцвет и падение Империи… который переживет еще много чего, если в цикл его неторопливого существования не вмешаются люди.

— Тот маг, он схематическую карту нарисовал. Уже близко, — ответил Лео, и мы вышли на полянку, освещенную светом проникшего сюда солнца. Контраст от полумрака леса был настолько велик, что я невольно зажмурился.

Посреди поляны стоял белый камень древнего алтаря. Он был настолько древним, что наполовину врос в землю. В отличие от того алтаря, где ведьма призвала Беора, никакой потусторонней жутью от этого камня не веяло. Посреди алтаря в специальной выемке стояла корзина со свежими фруктами. Я подошел вплотную и прочитал полустертую надпись, идущую по кромке.

— «Славься Вертумн, хозяин садов», — я посмотрел на Леонардо. — Насколько я помню, а помню я, если честно, совсем немного, этот самый Вертумн был одним из божков, отвечающих за цветение и плодородие…

— А также отвечающий за любые перемены, как в природе, так и в людях и происходящих с ними событиями, — раздался спокойный, немного усталый, но вполне узнаваемый голос, идущий с той стороны леса, откуда мы с Лео вышли к алтарю. Я напрягся, призывая силу. Сжав в кулак руку, чтобы при раскрытии ладони выпустить сеть праха, я медленно развернулся к Вертумну.

— И за временные аномалии?

— Каждому приходиться совершенствоваться.

Леонардо стоял, глядя в одну точку, и не реагируя на появление на полянке третьего действующего лица. Понятно, этот божек недоделанный ввел его в транс или нечто очень похожее, скорее всего то же самое происходило и со мной в таверне.

— И почему люди все еще не заподозрили, что Алан так долго живет на этом свете? — спросил я, чувствуя, как от напряжения по виску покатилась капля пота.

— Зачем вводить людей в заблуждение, если владеешь способностью преображаться? — пожал плечами хозяин трактира. Он вышел на поляну и приблизился к алтарю. — Расслабься, Темный. Я сначала не понял, кто ты есть на самом деле, даже после суккуб. Но то, что ты остался в своей временной линии, открыло мне глаза. Как же вас осталось мало на этом свете, что даже мне не удалось сразу понять это. Я знаю, что при желании да с поддержкой той стервы, что ты называешь Прекраснейшая, ты вполне можешь меня тонким слоем по этой полянке раскатать. Нельзя сказать, что я не буду сопротивляться. При этом кто-нибудь может пострадать, — и он кивнул на застывшего Леонардо. — Хотя возможны и варианты. Давай поговорим, может быть, нам удастся прийти к консенсусу?

Ну давай поговорим, я очень аккуратно разжал ладонь, не убирая, однако, далеко находящееся на взводе очень нехорошее заклинание, и демонстративно сел на алтарь. Вертумн хохотнул и сел с другой стороны. Переговоры на Высшем уровне, мать их, можно считать начавшимися.

Глава 21

Вертумн смотрел на меня с некоторой снисходительной издевкой, но мне было на это плевать. Именно сейчас меня волновали совершенно другие вещи.

— Тот провал во времени — что это такое было? — вообще-то нужно было спросить о другом, но мне не давал покоя тот клочок бумаги, который исчез в кармане Реггана. Да и то, что он знает о замужестве Ванды, было, как минимум сомнительно. В то время, когда он здесь ошивался, Ванда была для него никем, так начальницей, над которой так здорово можно поиздеваться. Ему вообще не было дела до ее личной жизни, он про инженера-теплотехника узнал совершенно случайно, а про Влада в СБ только ленивый не знал. Да и реакция Кристиана. Когда над тобой висит дамоклов меч в виде странных убийств твоих предшественников, как-то на Гволхмэя становится наплевать, а в моем… что это было-то? Ну, пусть будет видение, парень искренне испугался Рега, хотя с чего бы? Если он его не знал, то и бояться не было причины. Ну а если знал, то почему сразу не струсил, а даже наоборот, практически права качал?

— Странный первый вопрос, — Вертумн прервал мои мечущиеся в голове мысли этой фразой и замолчал, задумавшись. Я его не торопил, пускай подумает, может что-то умное в голову придет. Наконец он снова посмотрел на меня. — А почему ты спрашиваешь именно про этот незначительный эпизод твоей жизни и не интересуешься подробностями моего пребывания здесь?

— Да я и так почти все знаю, — я махнул рукой. — Тебя кто-то вызвал, уж не знаю зачем, меня такие подробности мало волнуют, ты или прикинулся лесорубом, или таким образом какой-то несчастный лесоруб пытался отомстить казначею, не понятна только сумма…

— Та гнида меня обсчитала на семь империалов! Меня! — он вскочил с алтаря, но тут же сконфуженно сел на место. Так с этим разобрались, остались лишь незначительные детали.

— Понятно, — протянул я. — Из-за своей способности принимать разные обличия, ты менял хозяев дома, прикидываясь то наследником, то покупателем… Таверна? Почему в итоге таверна?

— Скучно, — признался Алан. Мне было проще звать его именно так, и я не стал противиться этому порыву. — В таверне жизнь бьет ключом. В таких маленьких селениях — это то место, где происходят все важные события, где ты можешь быть в курсе вообще всего, что творится в мире, не только в поселке. Ну, и я люблю готовить, — под конец признался Алан, заставив меня хмыкнуть.

— Почему ты все еще сидишь в этой деревне? Мир большой, можно даже начать путешествовать. Тебя ведь ничего здесь не держит?

— Это как сказать, — пробормотал Алан. — Это место уникально, Темный. Здесь настолько тонка грань между реальностями, что при небольшом усилии, даже если усилие будет прикладывать не маг, можно пробить брешь и призвать в наш мир кого угодно и откуда угодно. А мне на хрен плодить конкурентов? И держится эта деревенька пока еще только благодаря мне. Не существует бесконечных лесов, тебе ли не знать. Пока здесь есть работа, существует и деревня со всеми вытекающими. Если оставить это место, то скоро здесь не останется никого, кто мог бы следить за гранью. И тогда могут начать происходить нехорошие вещи. Если ты думаешь, что ты единственный существующий ныне Темный некромант, то я могу тебя разочаровать. Вашей братии осталось довольно много, и, к сожалению, вы научились очень хорошо прятаться и маскироваться. Да и людей по большему счету жалко, пропадать ведь начнут. Пойдет какой бедолага за грибами, а выйдет из леса уже в соседней реальности. А оно нам надо?

— И под «нам» ты подразумеваешь…

— Сущностей вроде меня, — махнул рукой Алан. — Да и совсем неплохо здесь на самом деле, а близость границ делает жизнь здесь совершенно нескучной.

— Да уж, веселье прямо через край бьет, — пробормотал я, вспомнив Гаврюшу с горевшими запредельным светом глазами и суккуб. Хотя с суккубами было не так чтобы плохо, надо быть честным хотя бы с самим собой. — Ты встречал еще Темных, кроме меня? — ухватился я за вскользь брошенные слова.

— Бывало на моем веку и такое, — отмахнулся Алан. — Но еще раз повторюсь, Темных в наше время гораздо больше, чем вы привыкли считать. Мне ли этого не знать.

— Так что это был за скачок во времени? — я нахмурился, обдумывая его слова. Я прекрасно понимал, что больше, чем он хочет сказать, Алан мне не скажет. К тому же я никогда не интересовался количеством Темных, оставшихся в нашем мире. Мне, если честно, на это наплевать. Единственное, что могло хоть как-то меня волновать, это количество прямых потомков Императоров на пересчет Темных, но мы все прекрасно знаем, что их осталось только двое: я и один неучтенный принц крови.

— Фрагмент нереализованного будущего, — Алан соскочил с алтаря, подобрал с земли прутик и провел рукой над землей, освобождая ее от растительности, не позволявшей рисовать. — Смотри, я сейчас тебе прописные истины буду рассказывать, но, думаю, ничего страшного не произойдет, если ты узнаешь часть правды. — Он провел по земле линию. — Время — это река. И каждую секунду, от этой реки отделяется тоненький ручеек, который уходит в сторону, создавая свой собственный приток, отличный от основного потока — это и есть мультиверсум, или бесконечность различных миров. Например, ты все-таки не смог удержать свое блядское заклятье, и развоплотил меня, разбив на атомы. Тогда этого разговора не было бы, вы вернулись бы в таверну, и Кристиан подписал бы бумаги, но кто знает, какая бумбарашка вырвалась бы на свободу, преодолев ту тонкую грань, которая отделяет его реальность от основного потока. И к чему бы это все привело?

— Так то, что я видел, это будет?

— Понятия не имею, — пожал плечами Алан. — Я могу представить некоторые варианты, но их на самом деле бесконечно много. Пойми, время — это та материя, которую невозможно изменить. От слова совсем. Если все-таки, приложив уйму усилий кому-то удастся вернуться в точку отсчета и что-то исправить…

— Это будет всего лишь еще одно ответвление, просто еще одна созданная реальность, — я подобрал с земли еще один прутик и нарисовал еще одну черточку, отходящую от основной.

— Ну вот, а мне почему-то казалось, что ты малость… хм, недопонимаешь. Прошлое невозможно изменить, как невозможно постичь будущее. Этой реке вообще плевать на то, как ты будешь корячиться. Она всегда течет только в одном направлении от прошлого к будущему, и никакого эффекта бабочки просто не существует — это всего лишь очередная притока. Даже если кто-то сможет построить преграду на основном русле реки, то вариантов станет во много раз больше, чем могло бы быть, потому как все еще живая часть захочет обойти эту дамбу и даст еще больше ответвлений и еще больше ручейков, которые в итоге, обогнув эту точку, сольются воедино. Единственный, кто может на моей памяти довольно бодро играться со временем — это Хронос, который и является создателем времени, как такового. Но даже, если напрямую обратиться к нему, он тоже не сможет помочь повернуть время вспять. Даже Высшие Боги не всегда могут управлять своим творением. Люди самый яркий пример. Абсолютно неуправляемые твари, как оказалось. Так что я не могу ответить на твой вопрос, я не знаю, понимаешь?

— Да, — просто ответил я и сел на алтарь. Что здесь непонятного?

— И что теперь? Будем отношения выяснять, или ты пафосно потребуешь не трогать больше местных казначеев, если не хочу неприятностей? — Алан сел рядом со мной. В этот момент он не походил на Бога. Просто усталый мужик, который уже очень давно живет на этом свете.

— Да мне нас… наплевать на всех этих казначеев. Умные не попались бы на эти дурацкие семь империалов. И мне плевать на всех, кроме одного.

— Это может быть проблемой, — Алан потер подбородок. — Понимаешь, я обещал уничтожать всех казначеев, застрявших в поселке на постоянной основе. И если этот уйдет от меня… Меня перестанут уважать в определенных кругах, а это не очень хорошо скажется на моей репутации этакого стража границ. Темный, ну врубайся уже, я не самая мощная сущность и я не преувеличивал твои достоинства, говоря, что даже ты — всего лишь смертный, хоть и Темный, отмеченный самой Тьмой, можешь меня уничтожить, даже особо не напрягаясь. Я и раньше то популярностью особой не пользовался, что уж говорить о нынешнем времени, в котором даже не знают, кто такие Ромул и Рем, и при чем тут римский пантеон, и Капитолийский Холм. Мне тяжело было добиться уважения, и я не собираюсь его терять, даже ради тебя.

— И что же делать?

— А просто перевести его куда-нибудь нельзя? — задумался Алан.

— Я не могу. Это превышает пределы моей компетенции, а если впутывать в это дело, которое заварила моя подружка того, кто имеет все полномочия… Я тоже не хочу снова похерить дело, которое готовилось на протяжении стольких лет, и которое уже стоило жизни стольким людям.

— А если действительно привлечь Реггана? — с сомнение покосился он на меня, прекрасно понимая бредовость своего предложения. — На этот вопрос не нужно отвечать, он был риторическим.

— Я в курсе.

— И что же делать? — Алан снова потер подбородок, покосившись на застывшего в одной позе Лео.

— Не знаю!

Воцарилось молчание. Я сидел бок о бок с древним божеством на его же алтаре, сдвинув в сторону жертвенные фрукты и тупо смотрел на Дефоссе, застывшего как статуя самому себе. Даже в таком виде он был преисполнен собственного достоинства, самолюбования пополам с самообожанием. И как меня угораздило оказаться в подобной ситуации? Может правда все пустить на самотек? Пусть Регган сам с Кристианом разбирается. Проблема в том, что я дал слово. Я дал слово, что этот муженек Ванды здесь не окочурится. А что если…

— Ты Кристиана давно знаешь, расскажи, какой он?

— Что ты хочешь узнать? — Алан не смотрел на меня, продолжая разглядывать Дефоссе.

— Он склонен к авантюрам? Любит приключения?

— Ну, в общем да, — после секундного раздумья ответил Алан. — Этот парень не просто любит приключения, он буквально помешан на них: постоянно что-то читает, даже в город специально ездит, чтобы новых книжек прикупить. Да и в принципе, сама по себе ситуация с сиюминутной женитьбой на девушке, которую ты знаешь от силы час, говорит о многом. Тут даже не больше склонность к авантюрам играет роль, сколько необдуманность многих его решений. Хотя в качестве казначея он пока, к сожалению, не допустил ни одной оплошности. Старается. А зачем ты спрашиваешь?

— А что если мы его случайно в небольшой разрыв уронем? — как можно более невинно поинтересовался я. — Ты же примерно знаешь начальные характеристики других реальностей? Вот мы его куда-нибудь в место поприличней и закинем. И все счастливы: Ванда разведена, ты не сможешь его прикончить по техническим причинам, я решу проблему, не нарушив при этом слова, а парень получит те приключения, о которых давно мечтал?

— Почему у меня складывается ощущение, что мне пытаются втюхать кусок заплесневелой булки, выдавая ее за новейшую вкуснятину дер блю? — Алан, прищурившись, посмотрел на меня.

— Тебе это просто кажется, — поспешил я его заверить. — И мы же не звери какие. Мы не будем его кидать в разрыв, который ты сделаешь, схватив: я за руки, Лео за ноги, предварительно раскачав. — Вообще-то именно так я и думал, но меня останавливала мысль о том, что даже в параллельном мире, этот парень не перестанет быть мужем Ванды, только уже без того момента, в котором его легко достать.

— Хм… Ну хорошо, — неохотно принял решение Алан. — Так и быть. Но только с его согласия.

— Конечно-конечно, — я закивал головой. — Бумажки подпишет, согласие громко озвучит и пора в путь дорогу. А сейчас, освободи Лео, и мы пойдем получать согласие у будущего путешественника межпространственного континуума.

Алан некоторое время посверлил меня взглядом, а затем махнул рукой в сторону Леонардо.

— Вот видишь, не так уж сложно было узнать имя. Здравствуй, Алан, — Лео замер и медленно повернулся в сторону хозяина таверны. — Хм. — Глубокомысленно произнес он, переводя взгляд с меня на Алана и обратно. — Полагаю, Алан это и есть Вертумн?

— Да, в общем, мы поговорили, все выяснили и пришли к консенсусу, — я соскочил с алтаря, подошел к Лео, и потащил его в сторону тропинки, по которой мы пришли в лес. — Пошли, я тебе по дороге все объясню во всех интимных подробностях.

Лео пребывал в полнейшем охреневании, поэтому, сначала даже не сопротивлялся, а когда очухался, было уже поздно как-то возникать, потому что мы практически вышли к воротам в поселок.

— Сомнительно, конечно, что вся возня с этими казначеями из-за одного, кинувшего его на маленькие деньги, которые в принципе ему были не нужны. А корзина с фруктами? Ты обратил на нее внимание?

— Обратил, — я отмахнулся от жужжавшего под ухо Дефоссе, в голове выстраивая диалог с Кристианом, придумывая наиболее правдоподобную версию того, что тому ничего не угрожает и он окажется в лучшем мире. Выходило не очень, словно пафосную речь на похороны близкого друга готовил, но ничего другого пока на ум не приходило.

— И к какому выводу ты пришел? Деймос, если то, о чем ты говоришь правда, то человека, мага, Темного мага, да хоть разноцветного мага уже давно нет в живых. Кто так любезно начищает этот алтарь до неприличного блеска и приносит молодильных яблочек на подкрепиться? — мы остановились возле ворот, точнее меня остановил Лео, придержав за локоть.

— И что ты хочешь сказать? — я нахмурился и прямо посмотрел на обеспокоенного друга.

— Это Бог, каким бы слабым он не был. Это настолько старый, древний Бог, у которого опыта в переговорах и развешивании лапши на доверчивые уши так много, что тебе и не снилось. Я же говорил, что нам нужно найти алтарь и уже плясать от этого. Нашли. Отлично, только по факту мы ничего так и не выяснили. Кто ему поклоняется, почему он еще жив и самое главное, причем тут семь империалов? Я больше поверю в то, что это ритуальное жертвоприношение во благо местных лесов, хорошего урожая, бойких старушек и резвых бычков, — поморщился Лео.

— Я думаю, мы все равно не узнаем правды, — я покачал головой. — Нам придется либо разбираться непосредственно с Вертумном, либо просто закончить дело, ради которого мы тут оказались и убраться подобру-поздорову, оставив эту проклятую деревеньку такой какой она была до нашего появления здесь.

— И оставить людей просто так умирать? — Дефоссе покачал головой и укоризненно на меня посмотрел.

— Нет, просто отбирать на место очередных казначеев людей более ответственных. Или не людей. Можно ведь заключить сделку с гномами и попросить кого-то хотя бы временно выполнять эту роль. И решить с Аланом вопрос мирно, потому что ты тогда правильно сказал, грань между мирами здесь слишком тонка. — Я пожал плечами.

— Ты как-то слишком спокоен, — всплеснул руками Лео, и мы, наконец, вошли в деревню.

— Просто я стараюсь решать вопросы по мере их поступления. Сейчас нам абсолютно не выгодно оставлять границу миров без стража и распределять свои ресурсы еще и на «Два Дубка», потому как ни я, ни Эд жить здесь не собираемся, чтобы загонять всю ту шоблу, которая вырвется, как только Вертумн покинет это место, как бы мерзко это не звучало.

— Я вот только одного не могу понять, почему ты сразу не попросил его, меня привести в чувства? — начал возмущаться Лео, резко изменив тему разговора. Видимо судьба казначеев его волновала в меньшей степени, чем он пытался высказать. Я промолчал. Не говорить же другу, что боялся, что тот начнет истерить не к месту, и мы не избежим драки. Я вот, например, совсем не уверен, что мне удалось бы победить Вертумна, даже приложив к этому все мои силы. Не дождавшись ответа, Дефоссе покачал головой. — Вот почему ты такой беспомощный? Ничего без помощи друзей не можешь сделать.

— Ну вот такой я, — я развел руками, — что меня убивать за это? Лучше скажи, что ты думаешь по поводу моего плана?

— Довольно неплохо придумано, хотя может оказаться сложно выполнимо, — нехотя признался Лео.

— Тогда давай найдем Кристиана, подобьем его на сомнительное мероприятие и свалим уже из этого проклятого места.

— А чего его искать? — Лео махнул рукой на таверну, к которой мы незаметно за разговором уже подошли. — Вон он, обедать идет.

Присмотревшись, я действительно увидел заходящего в таверну казначея.

— Лео, я за бумагами о разводе в комнату сбегаю, а ты пока подготовь его морально, — я чуть ли не бегом побежал к входу, даже не проверив, идет Лео вообще за мной или он предпочел забить на наше дело и направился, например, с визитом к Гаврюше.

Алан стоял за барной стойкой и меланхолично протирал стакан. Я даже не удивился, увидев его. Это мы топали пешком, хотя вполне могли тоже воспользоваться порталом. Но мне нужно было Лео просветить, а свежий воздух все-таки благосклонно влияет на мозги.

Не обращая больше внимания на обедающих в большом зале людей, я бросился наверх к нашей с Лео комнате. Возле двери стоял Александр, очевидно поджидая нас.

— Добрый день, мистер Нейман, — он дотронулся кончиками пальцев до шляпы, обозначая приветствие. — А я вот жду, когда вы придете, чтобы бумаги забрать, если они, конечно, вам больше не нужны.

— Да-да забирайте, — я махнул рукой, открывая дверь. Откуда-то из глубины коридора тут же появились помощники. Я пару раз моргнул, пропуская их в комнату. Наверное, у них тут подпольная фабрика телепортов, потому что никак иначе я не мог объяснить такое быстрое появление людей Александра в поле моего зрения. Ох, не так безосновательны опасения Лео в отношении Вертумна и людей ему поклоняющихся. Я начал замечать, что мысленно подозреваю всех жителей деревни в сговоре с древним римским Божеством, что может в итоге оказаться чистой правдой. Никто за столько лет ни разу не поинтересовался и не разобрался кроме пары человек, что вообще здесь происходит. Да и Гаврюша с каждым днем все хорошеет, хотя ему давно уже пора на покой, учитывая, сколько времени прошло с момента нашего знакомства, да и о смерти кого-либо из коренных местных жителей я ни разу не слышал, ведь все бойкие бабульки до сих пор топчут землю и покидать ее в ближайшее время не собираются.

Я зашел за парнями следом и помог закинуть в коробки бумаги, которые лежали на полу. После того как они ушли, я схватил папку и бросился к двери. Александр все еще стоял, прислонившись к противоположной от двери стены.

— Вам что-то еще нужно? — спросил я, запирая дверь.

— Нет, просто мне показалось, что вы хотели у меня о чем-то спросить. Полагаю, я ошибся? — староста еще раз прикоснулся пальцами к шляпе. — В таком случае не смею больше навязывать вам мое общество.

— Постойте, — я остановился напротив него. — Я действительно хотел кое-что спросить. Здесь почти неделю или даже чуть больше ошивался Регган Гволхмэй. Вы его помните?

— Да, разве этого молодого человека можно забыть? — усмехнулся Александр, но мне показалось, что никакого трепета к известному убийце он не испытывал. Я уже хотел было удивиться, но перед моим внутренним взором встала картина лупцующей Рега бабки Веры, от которой он едва смог убежать, и дурацкие вопросы отпали сами собой.

— Тогда вы точно помните, о том, говорил ли кто-нибудь Гволхмэю, что ваш казначей женат на Ванде Грей, — я пристально посмотрел на старосту, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать копаться у него в мозгах.

— Нет, — уверенно произнес Александр. — Никто ему ни о чем таком точно не говорил.

— А почему, можно узнать?

— Он не спрашивал. Его больше другие вещи в тот момент беспокоили.

— Ясно, спасибо за помощь, — я кивнул ему и быстро направился к лестнице, ведущей в обеденный зал, даже не пытаясь узнать о том, откуда такая уверенность в необычном вопросе.

Кристиан сидел за столом и хмуро косился на Леонардо, который уселся за его столик и теперь старательно мешал парню обедать. Я, особо не церемонясь подсел к ним. Кристиан, увидев меня, бросил вилку на стол.

— Что вам еще от меня нужно? — в его голосе звучал вызов. — Я уже сказал, на каких условиях подпишу бумаги, — и он кивнул на папку у меня в руках.

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, — я положил папку на край стола. — Скажи, Кристиан, ты азартный человек?

— А почему вы об этом спрашиваете? — он прищурился, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Мне просто интересно, как мы будем выходить из этой довольно щекотливой ситуации, — ответил я. — Понимаешь, я не могу выполнить то, на чем ты настаиваешь. Существуют определенные обстоятельства, которые невозможно преодолеть, и подозреваю, что просто перевести тебя куда-нибудь в другое место, не решит эту проблему. В общем, как ни крути — ты должен умереть.

Кристиан опустил руки и уставился почему-то на Лео, который, состроив участливую мину, сочувственно кивнул, подтверждая мои слова.

— Но, как же так… И что, вообще ничего нельзя придумать?

— Вообще-то можно, — я оглянулся на Алана, который внимательно следил за нами. — Ты подписываешь эти чертовы бумаги, и мы помогаем тебе исчезнуть в параллельном мире. Поверь, они существуют.

— Да ладно, — Кристиан задумался. — А вы меня не обманываете? Может это просто уловка, чтобы я подписал бумаги?

— Да зачем нам тебя о чем-то просить, если здесь ты все равно коньки скоро отбросишь, — Лео решил взять переговоры в свои руки. — Рок это будет или взбешенный Гволхмэй… Суть от этого не изменится — Ванда просто останется вдовой и будет свободна во всех смыслах. Посуди сам, так и будет, если ты не примешь наше предложение. А вот если ты улизнешь в другой мир… Магии на это наплевать, официально ты будешь жив и значит, Ванда будет считаться твоей женой, вот только достать тебя мы уже не сможем, никто не сможет, — я подтолкнул папку в его сторону, помогая принять правильное решение. — Не могу обещать, что там все будет здорово и безоблачно, но, по крайней мере, у тебя появится шанс.

— Причем тут Гволхмэй? — отстраненно спросил он.

— А ты его знаешь? — наклонился к нему я. Лео озадаченно на меня посмотрел, но никак не отреагировал. О временных петлях я ему не рассказал, зачем его лишний раз травмировать.

— А кто его не знает? — пожал он плечами, все больше погружаясь в своим мысли. — Если вы имеете ввиду, встречались ли мы лично, то, к счастью, нет. Почему это вас так интересует?

— Да так, просто решил поинтересоваться. — Я тряхнул головой и потер лицо руками. Как-то все не складывается. Зачем Алан показал ту временную линию? Или не показал? Или это все было на самом деле? Тогда где вероятность того, что нас не закинет к изначальной точке отсчета, и мы не застрянем тут навечно. По крайней мере я. Лео будет проживать все каждый раз заново, а я постепенно сходить с ума. Вопросов с каждой новой минутой становилось все больше, и ощущение того, что ответы мне знать не обязательно становилось все более яркими.

Кристиан задумался еще больше, автоматически поднял брошенную вилку и принялся есть свой бифштекс. Мы ему не мешали, пусть человек подумает, ведь от его решения завит так много. Наконец, он опустил вилку в пустую тарелку, выпрямился и подтянул к себе папку с бумагами о разводе.

— Я согласен. Давайте ручку, я подпишу, а потом расскажете, что мне делать дальше.

Но рассказывать нам ничего не пришлось. Как только он бросил ручку рядом с пачкой исписанных бумаг, движение вокруг нас замерло. Наши столик словно погрузили в мутный кисель, в котором каждое моргание, казалось, длится вечно. А через секунду это ощущение, что я застрял в желе, исчезло вместе с Кристианом. Я заморгал, привыкая к привычному времени. За столиком мы сидели вдвоем с Лео, который крутил головой, пытаясь понять, куда делся казначей. Он даже под стол заглянул. Я обернулся и посмотрел на Алана, который мне подмигнул и показал большой палец. М-да уж, надеюсь, это начало хорошей истории для парня со звучным именем Кристиан, где бы он сейчас не оказался.

— Так, пошли собираться, мы уезжаем, — я встал, собрал бумаги и потянул Леонардо за рукав.

— Что вот так, и даже не отдохнем? — Откуда у него эта страсть к этой деревне? — И не выясним, что здесь происходит?

— Я сомневаюсь, что правда тебе поможет спать спокойно. Но смотря с какой стороны на это посмотреть. Возможно после этого ты как раз спокойно спать и будешь. Вечно.

— Может я просто хочу отдохнуть, — фыркнул он и осмотрел таверну пристальным взглядом. — Городская суета — это так утомительно.

— Лео, мне нужно решить вопрос с новым казначеем, — терпеливо пояснил я. — Хватит их тут хоронить. Если захотим кого-нибудь казнить поизощренней, назначим сюда на постоянную должность, а пока нужно убедить всех заинтересованных лиц, что достаточно совместителя. В идеале просмотреть график с временным пребыванием здесь на момент заключения каких-либо сделок и время выдачи зарплаты. В идеале — это должны быть всегда разные люди. — Я барабанил пальцами по столу, глядя на Алана, который не обращал на меня внимание, протирая стаканы чистым полотенцем.

— А как же министр финансов?

— А что министр? Пропал еще один казначей, а это уже не кумовство, а вопрос национальной безопасности. Так что я вполне могу принять определенные меры. К тому же нужно узнать, как продвигается расследование о моем покушении.

Крыть на этот раз Лео было нечем, и уже через полчаса мы выходили из комнатушки, куда я мог перемещаться с помощью портала. Лишний раз встречаться с Аланом я не хотел, как и с другими жителями этой деревушки. Чем больше я о ней узнаю, тем больше я хотел бы никогда о ней не узнать, пообещав себе, что в следующий раз я вернусь только в сопровождении Алекса и Эдуарда, которые могу с высоты своего опыта попытаться сразу понять суть происходящей здесь чертовщины.

Выпроводив Лео из СБ, я направился к оперативному отделу. В коридоре я столкнулся с Вандой.

— А ты почему одна? Где Гволхмэй? — я нахмурился. Какого черта происходит?

— Он стабилен. Эдуард его отпустил, — Ванда оторвала взгляд от каких-то бумаг, которые читала, даже идя по коридору.

— Вот как, — протянул я. — А ремонт Вольфнеста?

— Регган быстро пустил все имущество, доставшееся ему от отца, с молотка и перевел на счет Школы. Там должно хватить на восстановление. Пришлось оставить только родовое поместье, от которого ему как единственному наследнику Тейриса не избавиться и придется содержать до конца жизни. Рей все еще пытается справляться, и у него уже хорошо получается. Эд даже хотел его выпустить, но Рей решил остаться. Ему, кажется, удалось разговорить Анну, и теперь он пытается у нее узнать, как можно больше.

— И ты вот так просто позволила Регу истратить деньги непонятно куда? — я снова вернул ее мысли к Гволхмэю.

— А почему меня должны волновать его деньги? — Ванда смотрела на меня удивленно. — Дей, ты хорошо себя чувствуешь?

— Так, хорошо, — я потер лоб. — Тогда ответь мне, где Гволхмэй?

— Он взял пару дней и уехал по делам.

— По каким делам?

— Я не знаю. Он не сказал, а я не спрашивала. Посчитает, что меня это касается, расскажет.

— И куда он уехал, ты тоже не знаешь?

— Ну, почему же, знаю. Регган зачем-то уехал в «Два Дубка», — Ванда опустила папку, которую все еще держала открытой. — Я пыталась его отговорить, ведь было непонятно, решили вы с Дефоссе мою маленькую проблемку или нет, но Регган настоял на своем.

— Вот значит как, — я снова потер лоб. — И что он там забыл? — я почувствовал, что у меня дернулся глаз. Неужели придется возвращаться в «Два Дубка» так рано не смотря на все обещания и проклятия, которые я извергал перед самым своим отъездом. Эта деревня меня просто преследует. И мне это чертовски не нравится.

Глава 22

Когда я уже хотел бежать в каморку, которую оставили для моих перемещений мои слишком заботливые подчиненные, зазвонил телефон.

— Нейман, — бросил я в трубку. Номер, который высветился на дисплее, был мне не знаком, поэтому я понятия не имел, кому мог понадобиться.

— Мистер Нейман, — раздался в трубке смутно знакомый мужской голос. — Добрый день. Это Смит из Министерства путей и сообщений, министр, — зачем-то уточнил он.

Я оторвал телефон от уха и внимательно посмотрел на дисплей. Нет, номер не определился, а ведь я абсолютно точно записывал номер Смита, чтобы его звонок не был для меня неожиданностью. А еще у меня записан номер его жены, с которого он периодически звонил, когда у него заканчивались деньги на телефоне, его рабочий номер и обычный, домашний. Регган поделился всем этим богатством со мной, злорадно переместив каждый в черный список у себя, что, собственно, помогало ему мало. Министр Смит умудрялся каждый раз дозваниваться до семейного психолога экстра-класса всякий раз, когда тот ему был необходим.

— Простите, мистер Смит, это ваш номер? — спросил я, перебив что-то пытающегося мне рассказать министра.

— Да, теперь мой. Я совсем недавно, неделю назад поменял сим-карту, наверное, поэтому я не смог дозвониться до мистера Дефоссе, который, как я понял, работает с вами…

— А почему вы ее поменяли? — я так и хотел спросить, а не потому ли, что он просто не мог ни до кого дозвониться кроме Дефоссе? Даю процентов семьдесят, хоть я не эриль, что изначально он долбил Гволхмэя. Мне вообще порой кажется, что он просто стоит у него в телефоне на быстром наборе под номером один. А вот его патологическая зависимость от Реггана мне до сих пор не понятна.

— Я отдал старую, — просто ответил министр. — Понимаете, в Центральной клинике выявили некое инфекционное заболевание, и пациента было нужно срочно вывозить, а для сопровождающего нужен был одноразовый телефон, чтобы он по прибытии выбросил его, предварительно обеззаразив, естественно.

— А, и вы отдали ему свой телефон? — я потер лоб, и подавил совершенно неуместное желание набрать в бутылку воду и отнести ее в кабинет Смита для подзарядки.

— Нет, ну что вы, — мне показалось, что Смит даже немного обиделся. — У меня довольно дорогой телефон, к тому же почти новый — это было бы не слишком рационально. Я купил новый, такой, совсем простенький. И вставил в него свою сим-карту. На ней были все необходимые номера, которые могли понадобиться им в дороге, — желание отнести воду становилось просто навязчивым.

— Простите, мистер Смит, но каким образом вы вообще оказались в этот, безусловно, трагический момент в Центральной клинике?

— Меня попросили организовать «зеленый свет» для машины, перевозящей больного, но не мог же я действовать вслепую? Нужно же было убедиться, что это действительно важно, прежде чем убирать с пути следствия машины других водителей, у которых тоже могут быть неотложные дела.

— Да, безусловно, о чем это я, — я пробормотал это так тихо, что, похоже, Смит даже не расслышал. — Так что вам от меня нужно, мистер Смит?

— Если честно, я не совсем понимаю, чем вы можете мне помочь, мистер Нейман, но мне просто не к кому больше обратиться, — в голосе министра прозвучала растерянность. — Обычно мне помогал мистер Гволхмэй, — ну вот, пожалуйста, о чем я и говорил, — но, как мне сказали, он в отпуске по состоянию здоровья. Что-то серьезное? Я не разговаривал с ним около недели и уже начинаю беспокоиться.

— Все под контролем, мистер Смит, — вздохнул я. — Скоро он выйдет на работу. — «И вы сможете с ним уединиться» — мысленно закончил я. Главное Реггану такое не брякнуть, там гомофобия читается на лице за километр.

— Это хорошая новость. Но я перейду ближе к делу, если вы не против. — Да конечно я против… — Понимаете, я только что разбирал план строительства отдельной ветки железной дороги, которая должна была протянуться от Хавьера вплоть до побережья океана, пересекая все мало-мальски значимые населенные пункты. Это был большой проект, который был заявлен в предвыборной компании нашего президента Янка.

— Прекрасно, и что не так с этим проектом? — я незаметно для себя дошел до приемной, прошел мимо просматривающего документы Эдуарда, и зашел в свой кабинет. Оказавшись внутри, я прошел к своему столу и удобно расположился в кресле, приготовившись слушать, прикрыв глаза.

— С проектом все просто прекрасно, — заверил меня Смит. — Дело в его выполнении. Мистер Нейман, на этот проект были выделены огромные деньги, просто баснословные, но строительство так и не началось. Хотя по проектно-сметной документации, которую принесли сегодня мне на подпись, построено уже двести пятнадцать километров. Но это не соответствует действительности! В таком случае у меня только один вопрос, а на что были потрачены такие огромные силы и средства? Я попробовал задать этот вопрос министру финансов, но тот не смог со мной поговорить — связь очень плохая.

— Что вы говорите, — я сел очень прямо. Попался. Министр финансов попался. Причем не один. И попались они на растрате, которая к СБ вообще никаким боком не относится. Это просто праздник какой-то. Но вот сам факт растраты — это уже дело государственной безопасности, а значит, расследовать данное происшествие нужно именно нам. Так, необходимо к этому факту еще как-то нерешительного Кэмела привлечь, а то о нем вообще ничего давно не слышно. — Мистер Смит, пришлите мне эти документы, и я посмотрю, чем смогу вам помочь, — буквально проворковал я в трубку.

— Это было бы просто волшебно.

— Ну что вы. Это такая малость. Так, когда мне ждать курьера?

— Я прямо сейчас сам пакет заброшу в СБ, зачем гонять курьера? — и он отключился.

— Ну да, действительно, зачем курьера гонять? Ведь ему деньги платят не за тем, чтобы он всякие там пакеты адресатам привозил, — я покачал головой и нажал кнопку селектора. — Эд, мне нужно срочно поговорить с Тарис и Хиттингом. И верни уже Рега, нечего ему у Алана делать, когда здесь движуха началась. Да, можешь ему передать, что если он не прекратит лелеять свои комплексы, прося помощи у сомнительных божков, то высвистнится со службы быстрее, чем скажет «сыр». Задолбал. Пускай потом бомжам рассказывает, какой у него патрон козел.

— Деймос, что за жаргон, — недовольно перебил меня заботливый дядюшка, но я этот выпад просто оставил без ответа.

— Как дела с Гильдией?

— С какой Гильдией? — спокойно переспросил Эд.

— Понятно. Парень тот с котом…

— Сидит пока в соседней камере с Рейном. Вместе с котом. Рей ему потихоньку мозги промывает в нужную сторону.

— Вот и так и передай Регу, что Гильдия кирдыкнулась, и в случае, если он лишиться работы, то возвращать ему будет некуда. И, несмотря на то, что он мой родич, содержать я его не собираюсь.

— Регган находится далеко от столицы, и я не уверен, что он сможет быстро вернуться по первому твоему зову.

— Эд, мне фиолетово. Он каким-то образом добрался туда, так теперь пускай ускорится и вернется обратно, — рявкнул я.

— Ты стал агрессивным, ты знаешь об этом? — голос Эда стал задумчивым.

— Эдуард, меня за последние двое суток: попытались убить, на моих глазах погиб мой конь, я выяснил, что моя подруга еще большая дура, чем я думал, а потом меня немного попресовал один некрутой божок. И да, я действительно слегка агрессивен. Поэтому я тебя очень прошу, коль ты отказался от моего кресла в категоричной форме, и сказал, что тебе очень комфортно в приемной… Выполнять!

— Знаешь, а это даже сексуально, когда ты вот так командуешь, — голос Эда стал еще задумчивей. — Я начинаю гордиться тобой, но жаргонизм из твоей речи надо выбить, это конечно придает изюминку, но не все смогу это терпеть, не принимая за личное оскорбление, — и он отключился. Очень надеюсь, что для того, чтобы начать выполнять мои поручения.

Буквально через пятнадцать минут мне принесли пакет от министра Смита, и все время, пока я ждал прибытия моих шпионов в тылу Кэмела, я изучал доставленные мне документы.

Смит был прав, растрата была настолько крупной и настолько неприкрытой, что вызывала недоумение. Они там что, совсем страх потеряли? Деньги, а речь шла о миллионах, не просто частично не доходили до того проекта, на который были заявлены, это еще можно было как-то понять. Особенно, если бы эти козлы попытались их спрятать. Но они не пытались. Колоссальные суммы из и так невеликого бюджета уходили на офшоры напрямую. Мне не нужны были экономисты, чтобы со всем разобраться. Я достаточно подкован в финансовых делах, чтобы с трудом подобрать челюсть, и заставить себя мыслить адекватно, потому что, имея на руках вот это, мне не нужно было даже заморачиваться — арест и суд, который закончился бы вполне серьезным приговором. Кто бы знал, чего мне стоило не поступить именно таким образом.

Аманда с Дином вошли в кабинет минут через двадцать. Вместе с ними вошел Эдуард и злющий, старающийся на меня не смотреть Регган. Плевать. Пусть злится. Перебесится, еще «спасибо» скажет.

Махнув рукой, я, таким образом, предложил всем рассаживаться… куда-нибудь, а сам тем временем сделал несколько копий с компрометирующих документов. Видимо, Эд предупредил всех собравшихся о моем настроении, поэтому в кабинете царила тишина, прерываемая только работой копировального аппарата. Периодически я бросал взгляд на Рега, который на меня не смотрел, только периодически разминал шею и руки, которые по непонятной причине у него изредка сводило судорогой. А еще я понял, что мне не понравилось в его внешнем виде. Что бы ни произошло, он всегда следил за собой, был начисто выбрит и носил чистую одежду, но не в этот раз. Наверное, недельная щетина украшала его лицо, а куртка, которая всегда была его неоспоримым атрибутом одежды, какая бы погода не была за окном, выглядела так, будто ее качественно и долго валяли в пыли и грязи. Сомневаюсь, что два дня назад он умотал в Дубки в таком виде. Если он думает, что его делишки с Аланом вместе с его игрой со временем останутся в секрете, то он очень сильно ошибается. Но сейчас не время докапываться до сути, особенно при посторонних.

Наконец я сложил оригинал обратно в пакет, прошел к сейфу и тщательно этот пакет там запер. Затем я вернулся на свое место и все это проделал в полной тишине под недоуменными взглядами моих в данный момент сотрудников.

— Вы, наверное, гадаете, зачем я вас здесь собрал, да еще и так внезапно?

— Представь себе, гадаем, и надеемся, что ты нам все объяснишь, — Регган сложил руки на груди и сидел, сверля меня взглядом.

— Не пытайся во мне дырку проделать, ты не маг огня, — я грубо оборвал его и вернулся к теме нашего разговора, немного остывая и прикусив язык, под выразительное хмыканье моего дядюшки. Ну да, переборщил. С огнем он может управляться, ну не на одном уровне, чем сидящие рядом огневики под прикрытием, но где-то близко. — В общем, так, — уже более спокойно продолжил я, однако это внешнее спокойствие давалось мне с трудом, — в мои руки совершенно случайно попали некие документы, которые ставят в интересную позитуру нескольких высокопоставленных уродов. К этим уродам относятся следующие министры: министр финансов, министр социальной политики, министр транспорта, министр тяжелой промышленности и министр строительства. Все эти господа вступили в сговор и обдирают Шорию, имея наглость делать это не скрываясь. Вот, прошу ознакомиться, — и я протянул им копии документов, оригиналы которых лежали сейчас в сейфе.

Все углубились в чтение, которое заняло у них десять минут. Гораздо больше времени заняло осознание прочитанного.

— Ни хрена себе, — Дин Хиттинг сумел первым вслух озвучить мнение остальных. — И что ты предлагаешь делать?

— Ничего, — я закинул руки за голову и с удовольствием понаблюдал за ошарашенными лицами всех, включая Эда. Впрочем, до Эдуарда до первого дошло, что я задумал. Он быстро поднялся, забирая свою копию документов.

— Я так понимаю, необходимо выявить всех причастных?

— Ты правильно понимаешь, — я кивнул. — Да, Эд, а какое из этих министерств самое вместительное?

— Министерство финансов, — Эдуард прищурился. — Я введу в курс дела Эвана. Думаю, что утечка газа подойдет?

— Вполне, — я снова кивнул. — Шеппель должен освещать все подробности.

— Разумеется. — И он вышел из кабинета.

— А теперь медленно для особо непонятливых, — хмуро проговорил Дин, не сводя с меня тяжелого взгляда. Я вздохнул.

— Скоро в зданиях, занимаемых этими министерствами, произойдет несчастный случай, не позволяющий людям спокойно в них трудиться. Министерство финансов приютит сотрудников этих министерств, но не всех, разумеется. Часть сотрудников этих организаций отправится в бессрочный отпуск, пока идет разбирательство и восстановление их рабочих мест. В министерстве финансов будут собраны только причастные.

— И как это будет обосновано? — Рег все еще хмурился, но уже включился в работу.

— Никак. Это будет отдельный приказ нашего героического президента.

— Понятно. А потом будет очередной «несчастный случай» теперь уже в здании министерства финансов? — задумчиво спросил Рег, еще раз пробегаясь взглядом по бумагам.

— С чего ты взял? — я жестко усмехнулся. — Нет, никакого «несчастного случая» больше не будет.

— Так… я ничего не понимаю, — прервала меня Тарис. — А мы с Дином здесь причем?

— А чем сейчас занят Кэмел?

— Ничем, — Хиттинг поморщился. — Он скучает, но так как Джо недавно узнал, что Регган Гволхмэй жив, то решил пока подлечить нервы и собраться с силами. Правда, совсем недавно он был занят поисками очередного артефакта «Сила Дракона», если я ничего не путаю. И, как я понял, он его нашел.

— Не приятно, конечно, но точку приложения и смысл в нем для Кэмела я не вижу.

— А ты не думал, что этой точкой приложения могу быть я? — прищурился Регган. — Я его достал до печенки только упоминаем о том, что жив.

— Не льсти себе. Не будет он тратить такую огненную мощь на тебя. Тебя проще заказать и сделать все точечно, не думай, что ты уникален и никто не сможет тебя превзойти.

Он немного посверлил меня взглядом, но потом откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Рукав его куртки немного закатался вверх, и я увидел глубокую свежую царапину, идущую от самой кисти вверх. Он поймал мой взгляд и, опустив рукав, занял прежнюю позу.

— Ваша задача — подкинуть ему эти бумаги. — Продолжил я. — И не просто подкинуть, но и сделать все, чтобы Джо захотел приобщиться к подобным капиталам. Метод приобщения меня не волнует, но желательно, чтобы это был шантаж. — Я встал, вышел из-за стола и прошелся по кабинету. — Джо должен увязнуть по уши, по самую маковку и ваша задача ему это болото обеспечить.

— И что потом?

— А потом вы передадите ему информацию, что данные господа решили сдать нашего Джо СБ. Что они подделали документы, и в этих документах Джо Кэмел числится единственным виноватым в такой чудовищной растрате.

— Но он не имеет к этим деньгам никакого отношения, каким образом… — начал Дин, но его перебила как ни странно Тарис.

— Дин, ну что ты как маленький. Нам же главное, чтобы Джо в это поверил. С нас не требуется предоставлять ему железобетонные доказательства.

— Какова моя роль в этой операции? — тихо спросил Рег. Я посмотрел на него, и увидел, что его светлые глаза заледенели. Он что думает, что нужен мне как ликвидатор? Наивный юноша. Ликвидаторов у меня хватает, а вот координаторов раз-два и обчелся.

— У тебя будет очень много дел. Слишком много, чтобы осталось времени о разных глупостях думать.

— Не озвучишь мне хотя бы часть из этой горы дел? — в голосе Рега прозвучали саркастические нотки.

— Ты должен будешь проследить и помочь: Эду — выявить всех причастных, хотя бы косвенно; Хиттингу и Тарис — донести благую весть о возможном обогащении до Джо; Джо — принять правильное решение. Затем, ты должен будешь координировать действия Эвана в нелегком деле помощи Джо и господам министрам со товарищами в их нелегкой разборке, во время которой, увы, выживет только Джо с некоторыми не особо отмороженными «Детьми». Кстати, полный список членом его не слишком тайного общества тоже нужно откорректировать, никого не упустив из виду, даже если это любимая тетка главы Рода Фердинанда и она от скуки решила помочь несчастному мальчику.

— У Фердинанда нет родственников, — вклинился Хиттинг, за что получил такой взгляд от Рега, что ничего добавлять мне не пришлось.

— Возьмешь Дилана, — продолжил перечислять я тот минимум, который нужно будет ему сделать в кратчайший срок. — Нехрен ему продолжать в камере прохлаждаться, пока такие дела творятся. В таких делах помощь эриля стоит едва ли не на первом месте. И да, срок вам на все про все четыре недели. Ровно через месяц Марк Шеппель должен донести душещипательную новость до населения нашей прекрасной страны. А также он должен задать вопрос существующей власти о том, как подобное вообще допустили?

— Чего я должен буду делать? — переспросил Регган, выпучив глаза.

— Ты глухой? Рег, тебе не кажется, что пора бы уже обратиться к Моррис. Я начинаю беспокоиться о твоем здоровье. Не молодеешь ты, Регган. Вопросы есть? Нет? Отлично, тогда все свободны. Завтра жду первый отчет. И еще. Отчеты о проделанной работе ежедневные, в любой форме. Можно в виде устного сообщения. Я не хочу никаких сюрпризов. Да и еще, Регган. На тебя возлагается задача отобрать достойные кандидатуры на роль безвременно усопших. Всех проверить и перепроверить. Можешь для этого своего мальчика с котом из соседней с Реем камеры вытащить и Тэма привлечь.

— Но…

— Свободны, — я взмахнул рукой, и массивная дверь моего кабинета распахнулась.

Больше дурацких вопросов даже со стороны Рега не последовало. Нет, я не исключаю того, что мой разобиженный родственничек заявится сегодня ко мне вечерком, но это уже будет не на работе, так что мы вполне сможем и поболтать без свидетелей. Пока же нужно работать.

Подождав, пока они уйдут, я просидел еще минут десять в кресле, глядя в одну точку. Началось. Теперь главное, не ошибиться. Моргнув, прогоняя наваждение, я вышел из кабинета.

— Не слишком ты с ними резко? — Эд оторвал взгляд от кучи бумаг, в которые он зарылся почти с головой.

— Нормально. Они на службе, а не на дружеских посиделках. Что скажешь?

— Этот Смит, он вообще нормальный?

— Трудно сказать, — я в который раз за этот бесконечный день потер лоб. — Но его наивная удача начинает меня раздражать. А он ездит куда-нибудь отдыхать?

— Эм, неожиданный вопрос, но я смогу тебе на него ответить. За последние пять лет работы он не брал ни одного очередного отпуска, только небольшие отгулы в два-три дня. А зачем ты спрашиваешь?

— Просто хотел убедиться в том, что вероятно он не ездит на море погреть свои косточки, чтобы не запалиться в том, что не умеет плавать.

Я наткнулся на непонимающее лицо Эда и хмыкнул.

— Представь, каким шоком будет для окружающих, если он просто начнет ходить по воде.

— Мне кажется, ты переработал малость, — покачал головой Эд. — Что будешь делать?

— Мне нужно увидеть Лео. Необходимо постановление издать о переселении. Надеюсь, никто не пострадает во время «несчастных случаев»?

— «Волки» профессионалы. Конечно, никто не застрахован от случайности, но думаю, что все будет хорошо.

— Я на это надеюсь. Все, я ушел. Если что я на трубе.

Эдуард кивнул и снова зарылся в бумаги.

Я недолго постоял посреди приемной, посмотрел, как бежит вода из фонтанчика. Перед тем, как направиться в президентский дворец, я направился в следственный отдел, и они меня, как всегда, не разочаровали. Чуть не сорвав голос, доведя Ванду до слез, я вылетел оттуда, связываясь с Лео по телефону, чтобы встречал меня во Дворце. То, что дело о покушении будет продвигаться медленно я догадывался, но то, что они не найдут ничего, и будут только невинно разводить руками, я не ожидал. Я смотрю кто-то расслабился под руководством терпеливого начальника. Все, наступает полный тоталитарный контроль со всеми прилагающийся наказаниями. Надо бы в магазин заскочить, плетку купить, потому что пряников больше не будет.

Глава 23

Скоординировав все вопросы с Лео, выслушав при этом много совершенно лишних слов, я вернулся и направился прямиком в спортзал, чтобы выпустить пар под пристальным наблюдением Эвана.

— Ты в плохой форме, — Эван хмуро наблюдал как я натягиваю кроссовки. Практически всегда на тренировках мы разувались. Так было меньше шансов серьезно навредить друг другу при спаррингах.

— Я знаю, — я резко дернул шнурок и едва не порвал его. Выругавшись, принялся завязывать шнурки более аккуратно.

— И ничего не делаешь, чтобы это изменить. Мне напомнить тебе, насколько для Темного важно всегда быть в форме? Или дождемся очередного выброса? Только учти, Дей, ты вырос. И теперь даже я не смогу удержать то, что может из тебя рвануть, учитывая твои недавние эксперименты в лазарете.

— Я в норме, — как же мне хочется самому верить в то, что я говорю. Странное предчувствие беды накатывало как снежный ком, и я не мог это остановить, как бы не старался. И в этот раз я боялся игнорировать это предчувствие, что нервировало меня еще больше. — Эван, есть новости? — когда-то очень давно, почти месяц назад полковник обещал, что выяснит, что же происходит вокруг СБ и Шории в целом.

— Да, — Эван сел рядом со мной на скамью, подхватил свой ботинок и некоторое время молча смотрел на него. Затем тряхнул головой и повернулся ко мне. — Дей, ты мне доверяешь? — я нахмурился и кивнул. — Тогда просто поверь, я все тебе расскажу, когда придет время. Мне самому многое непонятно, все как-то причудливо переплелось… Мне нужно немного времени, чтобы разложить информацию по полочкам.

— Задействуй эрилей, — я пожал плечами. — Где-то в тюрьме Рейн привык уже бездельничать.

— Нет, это неприемлемый вариант, — покачал головой Эван. — Я потом объясню, хорошо? — я кивнул. Если не доверять Эвану, то кому тогда мне доверять?

Время стремительно приближалось к вечеру, и я решил, что на сегодня с меня хватит, пора домой. Еще бы Элли вернулась поскорее. Я слишком долго ее не видел, и она еще не знает, что погиб Матис. Как я ей об этом скажу?

Войдя в свой кабинет, я опешил, застыв на пороге, но потом все же вошел, плотно прикрыв за собой дверь. Регган сидел за моим столом и задумчиво крутился в кресле. Все-таки эту встречу я планировал вне стен здания СБ, но, возможно, так будет лучше.

— И что ты маешься? — Приемная была пустая, Эдуард с Джейн записывали новый выпуск «Ночного Хавьера», по крайней мере, они так говорили, остальные разбирали полученные ранее задания и готовились к реализации нашего плана.

— Не понятно ничего, — он остановился и посмотрел на меня. — То ли я такой идиот, то ли это выше вашего достоинства посвящать меня в настолько деликатные дела, которые касаются меня лично.

— А поконкретнее? — ноги и спина болели, все-таки я давно не тренировался. Эван прав, так и до взрыва недалеко.

— Ах да, даже, несмотря на то, что я член Семьи, содержать меня ты не намерен. Поэтому пускай Регган служит мне и не перечит, а то вылетит с работы и общается с бомжами, ведь там ему самое место? Я ничего не упустил? Только не нужно подменять между собой такие понятия как: друг, родственник об которого можно вытирать ноги и мелкий служащий, выполняющий любой каприз за мизерную плату, — я подобрался и посмотрел на внешне спокойного Гволхмэя, который высказывал мне все это, не выражая никаких эмоций холодным тоном.

— И, тем не менее, ты здесь в моем кресле за моим столом предъявляешь мне очередные претензии, тебе как, кстати, удобно? Нигде ничего не жмет? Очень хорошо, — я ждал, что Реггана может занести, но его уничижение, густо перемешанное с самолюбованием, меня уже не просто напрягает, они меня так бесят, что я впервые подумал о том, что уволить этого осла — будет не самой плохой идеей. — Я не могу уловить суть твоего недовольства, — и все-таки я не мог и представить, что разговор один на один с Регганом будет настолько сложным, а Эд передаст ему мое послание слово в слово, не изменив ни буквы.

— Конечно, ты всегда прав. И я был прав. Только ты каким-то образом меня умудрился переубедить тогда около Стикса. И как тебе, правда, интересно дергать за ниточки и смотреть, как куколки дергают ножками и ручками под твоим управлением?

— Скажи, Регган, а ты замечал, что еще ни разу я лично ничего не предъявил тебе? Всегда только ты высказываешь, как я тебя обижаю, унижаю и заставляю что-то делать против твоей воли, — я устало прикрыл глаза. — Ты старше меня на три года, но у меня постоянно складывается впечатление, что это ты несозревший до конца подросток, у которого столько проблем, а его козлы родственники ничего не замечают.

— Если бы дело касалось меня, я бы ни слова тебе не сказал, но дело всегда касается окружающих меня людей, а в свои планы ты мне либо забываешь посвящать, либо никогда и не собирался. — Рег перестал крутиться, сел прямо и уставился на меня тяжелым взглядом. — Что ты сделал с Гильдией?

— Странный вопрос, — я поднялся с дивана. — Гильдия уже давно себя изжила, и мы не будем больше возвращаться к этой теме.

— А что я? Меня тоже следовало зачистить, раз ты пытаешься искоренить ее на корню? — процедил он сквозь зубы. — Или ты забыл, что я являюсь ее главной частью?

— Это было номинально, — устало проговорил я, садясь обратно на диван.

— Нет, Деймос. Номинально это было только для тебя. Я связан с Гильдией гораздо сильнее. Настолько, что мне теперь нужно вылезти из кожи и подлизать задницу всем известным богам, чтобы магическая связь не отымела меня в неприличной позе. — Он хмыкнул и, откинувшись на спинку, прикрыл глаза.

— О чем ты говоришь? О какой магической связи идет речь? — я не понимал, о чем он говорит. Ни он сам, ни кто-либо другой никогда даже не обмолвились о чем-то подобном.

— О той, что связывает меня с Гильдией на веки вечные, и даже смерть не смогла разлучить нас. Твой любимый отморозок с котом, который тебе приглянулся видимо из-за цвета глаз кота, оценил обстановку после пафосного визита Эда, проникся всеми нюансами и на собрании малого круга выдвинул предложение связать меня с Гильдией древним ритуалом, чтобы не было эксцессов. Наверное, поэтому он после этого начал занимать одну из низших должностей, ничего личного. И я тебе докладывал об этом.

— Нет, не докладывал. И знаешь почему? Потому что в этом случае ты не работал бы здесь, — я даже не злюсь. На кого злиться? На себя? За то, что я совершенно не разбираюсь в людях? — Я бы уволил тебя в тот же день к чертовой матери, потому что невозможно доверять человеку, так спокойно разбрасывающемуся очень серьезными клятвами, — процедил я сквозь зубы. А я, оказывается, все-таки злюсь, еще как.

— Да-а-а? — протянул Рег. — И что мне было делать?

— Сказать «нет»? Или для тебя это слишком просто?

— О, это было бы невежливо…

— Сказать «нет, спасибо, я очень ценю ваше доверие, но стечение обстоятельств не позволяет мне принять ваше искреннее и щедрое предложение»? Так было бы достаточно вежливо? — я почувствовал, как на лице сыграли желваки, а внутри рядом с солнечным сплетением стала сжиматься невидимая пружина. Спокойно, Дей. Он не виноват, что идиот. Его слишком часто в детстве по голове били. Пытаясь успокоиться, я буквально выплюнул. — И почему ты все еще жив?

— Сам удивляюсь. Наверное, потому что я ничего не знал о твоих дебильных планах, и лично у меня не было цели навредить Гильдии. Ты рад? Свершилась твое детское желание, загаданное на новый год своей Богини о небольшом геноциде?

— Хватит, Регган!

— Нет, не хватит. Ты разрушил то, ради чего я жил долгие годы до встречи с тобой. Ты отдал приказ на ликвидацию одного из немногих, кто прошел со мной путь от самого дна до вершины, которому я доверял больше, чем кому-либо в этом мире, следуя сиюминутной мести из-за хреновой лошадки, даже не удосужившись подумать о том, что сделаешь мне больно. Видимо, в твоей иерархии ценностей и уважения я ниже даже лошади. Ты лезешь в мою жизнь, хотя никакого права на это не имеешь. Остановись. Хватит. Ты заигрался, пора менять игрушку.

Мы смотрели друг на друга и молчали. Именно сейчас я не мог ничего говорить, потому что знал, что если открою рот, то наговорю такого, о чем впоследствии сильно пожалею. О чем думал Регган, мне было неизвестно. Наконец, он тряхнул головой, провел указательным пальцем по губам и произнес:

— Мне не нравятся шевеления в рядах некоторых семей Шории из аристократии, причем в тех семьях, кто всегда был антагонистичен Дефоссе и сейчас мне, — нарушив напряженное молчание, он резко сменил тему. — Что-то грядет, но я не знаю, что именно. После того, как вы мастерски избавились от Гильдии, я полностью отрезан от необходимого потока информации, а мелкие неучтенные шестерки попрятались по норам. Чтобы набрать новую команду и выстроить их, нужны ни дни и недели, а месяцы и годы. — Он пристально на меня посмотрел. — Другого времени вы конечно не нашли, молодцы. Деймос, это был импульсивный поступок! — он повысил голос. — Преступность должна быть организованной, особенно на пороге гражданской войны и должна быть на стороне власти! Я уверен, что унизить меня и указать на мое место, было не главной твоей целью. Я думаю, ты знаешь, что делаешь. Ведь не просто так я исписывал тонну бумаги, докладывая обо всех событиях Гильдии, складывая в папку под названием «Гильдия». Ты вообще в курсе, что в мелких городках рядом со столицей уровень грабежей и убийств вырос в три раза? Правильно, ведь ликвидация нормальных парней была вашей главной задачей, а на шваль, с жаждой крови в глазах, вы не обратили никакого внимания — не по чину с мелкими сошками разбираться? Ты так сильно зациклен на степени своего достоинства, что даже не можешь отличить обычную шестерку, которую ты представляешь мне же самому в качестве отличного парня, главным достоинством которого является кот, от моего заместителя и друга, который всю грязную работу весь этот год тащил на себе, пытаясь угодить тебе и мании величия Эдуарда. А ты просто взял и избавился от него, как от лишнего мусора. Если тебе нравится кот, можешь забрать его себе, но Малькольна ты мне этим не вернешь. Теперь, оставшихся без сиськи психопатов некому контролировать, как некому контролировать аэропорт и железную дорогу. Протекторат прогнил насквозь, и ему нет никакого дела до мелких убийств в подворотне. Эван конечно прав, но он не жил в Шории никогда. Тут нет дисциплинированной армии, а он вместе с десятком бойцов не может контролировать всю страну! Вы развалили все, что я создал, одним махом, еще не решив главной проблемы и оставив меня, как слепого котенка, тыкаться носом в темноте!

— Регган!

— Я теперь не имею ни малейшего понятия о фландрийцах и их планах. Сколько бы Роше не кичился своими связями он еще не сделал ничего полезного в плане сбора информации. Если раньше, особенно после покушения на тебя еще в первый раз, я закрыл все лазейки, сквозь которые они могли проникнуть в Шорию, то теперь этого никто не контролирует. На таможне бардак больше чем в правительстве, и за определенную монетку можно проникнуть в столицу, даже не отметившись. Сейчас в стране полная разруха, потребительство, а решить можно любой вопрос только двумя способами: деньгами или авторитетом, — он на секунду замолчал, переводя дух, не сводя с меня своих серых глаз, которые от гнева стали еще более светлыми. — Я даже знаю, что ты хотел мне сказать. Гильдия — это как ком, который надо подавить? Это так, я не спорю. Я даже полностью одобряю твое решение, потому что в новом мире должны быть свои порядки. Но выбрал ли ты удачное время? Нет, Деймос. Если ты взялся за чистку, то начал не с того. А после этой показательной демонстрации, оставшиеся четырнадцать Гильдий ушли в подполье и отказываются сотрудничать с СБ, игнорируя мои просьбы о встрече и полностью сменив свое месторасположение, и видят Боги, никто не в состоянии их теперь найти и возможно не в состоянии их будет найти и после. Особенно тебе. И если ты решил поиграть в дворника, зачищая всю преступность, то нужно это было делать единовременно во всех направлениях. Если вы с Эваном думали, что сделаете лучше, то я тебя расстрою. Это было бы лучше, но в другой стране, либо в этой, но в другое время. И с покушением на тебя и смертью твоего безусловно дорогого коня моя Гильдия никогда связана не была.

— Я надеюсь, ты высказался? — начал было говорить я, но Гволхмэй бесцеремонно меня прервал.

— Я останусь, до конца этого дела. Только работу буду выполнять непосредственно ту, на которую устроен. Младший помощник какого-то там мелкого начальника. И ничего больше. Потом я уйду, и даже не пытайся меня искать. Я к тебе в родственники не напрашивался. Из Семьи, к сожалению, я уйти не могу. Но бегать возле тебя, прислуживая, как щенок я не должен, спросил у твоего поверенного на досуге. Содержать себя сам я в состоянии, чтобы тебе не пришлось тратиться на хлеб и воду для меня. — Он встал и аккуратно задвинул кресло за стол.

— Хорошо, — я тоже поднялся. — Ты прав. И моя хренова лошадка, которая целенаправленно поднялась на дыбы, чтобы закрыть меня собой от пули, которая предназначалась мне, ничего не стоит, в отличие от кого-то, кто был тебе близок и дорог и… что там еще? Ответь мне только на один вопрос, зачем ты остался здесь, когда я тебя отпустил? Нахрена ты влез во все это дерьмо, прекрасно понимая, чем все может закончиться? Что тебя заставило бросить твоего распрекрасного дружка и буквально заставить меня дать тебе работу? Как ты говорил тогда, чтобы начать уважать себя? Ну, видимо, этого оказалось недостаточно. Ты что, правда, думаешь, что мы не в курсе, что творится на таможнях, в портах, в аэропортах? Регган, у тебя настолько сильно выражена мания величия? Я это знал, еще в то время, когда был ребенком, и когда впервые летел во Фландрию на каком-то куске металла, перемотанного изолентой, которую только из-за наличия крыльев назвали самолетом! И ты действительно думаешь, что Эван не в курсе всего происходящего, когда Залман меня в той поездке сопровождал, это если не учитывать тот факт, что мы познакомились с ним именно здесь в Шории, после закрытия им какого-то сверхсекретного контракта?! А Андре умудрился выйти на тех бомжей и сойти за своего за два дня до того, как нас в тот сугроб забросили! Неужели ты, своими скупыми мозгами, которые все-таки отбил твой покойный папаша, даже не удосужился подумать, что десятку уголовников, какими бы они распрекрасными друзьями тебе не были, никогда не выйти на тот уровень информации, которая была у Милтона и соответственно у его правой руки — моего крестного Алекса Сандера! — я перевел дух, глядя, как расширяются его глаза, после каждого моего слова. — Это я позволил существовать Гильдии в том виде, в котором она существовала на тот момент. Я! Это я не позволил Эвану сразу убрать дестабилизирующий фактор! И сейчас я очень сильно жалею об этом. Очень сильно. Я как конченный придурок поддался сентиментальности, и попросил Эвана с Эдом не трогать Гильдию, дать тебе возможность наиграться! Ты помнишь, кто такой Эд? Это такой Темный принц в расцвете своих сил и возможностей, который, на минутку, без всякого зазрения совести копается в мозгах у каждого, Рег! У каждого, кто переступает порог приемной! Ему плевать на совесть, у него нет в лексиконе такого слова! Единственное, чего мы на сегодняшний день не знаем, это как раз про нездоровые шевеления как здесь в Шории, так и во Фландрии, потому что у нас тупо не хватает людей, а старые связи еще не восстановлены. А еще мы не знаем, каким образом здесь замешан наш обожаемый Джо! Мы топчемся на одном месте, и если бы не счастливая случайность в виде министра Смита, мы продолжали бы топтаться на этом сраном месте! А все потому, что один из тех людей, которому я доверял, наверное, больше, чем себе, оказывается, вместо того, чтобы помогать налаживать разрушенные связи, на восстановление которых могут уйти годы и даже десятилетия, заигрался в папочку для кучки киллеров, вообразивший, что без них ничего в масштабах страны не освятится, — я не выдержал и зло засмеялся. — Хочешь уйти — вали. Можешь даже ничего не заканчивать. Я тебя никогда здесь насильно не держал. И да, Регган, ты уволен!

Он вышел, громко хлопнув дверью. Я обессиленно опустился на все тот же пресловутый диван. В голове была пустота, я все никак не мог сосредоточиться на какой-то одной мысли. Они круговертью плясали от Реггана до Гильдии, от парня с котом до Малькольна. Пятнадцать Гильдий? Я знаю только о четырех, и трое их глав изначально не вступали в диалог. А собственно, почему? Какое дело обычным бандитам до тонкостей проводимой политики? Почему Эван настаивал на полном уничтожении Гильдии, какое ему дело до банальной уголовщины, если это дело Протектората? И почему только он теребил меня по поводу Гильдии убийц, игнорируя другие, если их, твою мать, пятнадцать, а я даже не знаю, не только, чем они занимаются, я даже не знаю их названия. Когда я получу все ответы?

Голова начала раскалываться. Я не вижу картины в целом, что-то упускаю. Что бы я ни наговорил сейчас Регу, но ему я доверяю. Но почему он так уверен в своей правоте? Не в том, что клятвы надавал, здесь он повелся на «слабо» как пацан, а в том, что Гильдию убирать было рано? И как со всем этим связан Джо, мать его, Кэмел?

Я запросил у дежурного все отчеты, которые когда-либо были предоставлены Регганом и все другие документы, в которых было даже небольшое упоминание о Гильдии и ее членах. Весь оставшийся вечер до самой ночи я корпел над бумагами и электронными документами, не заметив, как в кабинете стало темно. За этим занятием меня нашла Ванда, которая фурией влетела в кабинет, размахивая какими-то бумагами.

— Деймос, мне, наконец, пришел ответ на запрос. Я выяснила, что винтовка, из которой был убит Матис, была сделана на заказ нашим мастером в Хавьере. Эм… Он делает оружие на заказ официально, как правило, частным клиентам в домашнюю коллекцию. Эту игрушку заказал себе фландрийский бизнесмен, представившийся, как РульфРеттингтон. Владелец оружейной мастерской опознал его по фотографии. Так что пушка — это тупик. Пальчиков нет, кроме твоих. Даже нет ни одного следа изготовителя.

— Странно. Мастер обязательно должен был поставить клеймо. Ему можно верить? — я устало потер глаза, и посмотрел на девушку. Вот она сила волшебного пенделя, сразу появились результаты.

— Думаю да. Он не скрывает никакой информации. Ну и я его допросила официально при помощи детектора. Старичок нервничал, но говорил правду. Он даже предоставил разрешение на ношение оружия подобного типа, выписанное в министерстве охотничьего хозяйства Реттингтону.

— Да уж, куда не кинь, всюду тупик, — я вздохнул и бессмысленным взглядом уставился на кипу бумаг, которые мне ничем не помогли.

— Что случилось? — Ванда села напротив меня и обеспокоенно заглянула мне в лицо.

— Регган немного разозлился по поводу краха Гильдии. Мы повздорили… Хм, мы разругались в хлам, и я его уволил.

— В смысле? — Ванда ошарашенно смотрела на меня, аккуратно положив бумаги, которые держала все это время в руках, на стол.

— Если кратко, то он сказал, что это его последнее дело в качестве мелкого клерка, которым он устроен здесь, после которого он исчезнет. А перед этим тонко так намекнул мне, что я дебил, который действует на эмоциях и ничего дальше своего высокородного носа не видит. Я не смог промолчать, и высказал ему, наконец-то, все, что о нем думаю, не беря во внимание тонкую душевную организацию нашего звезданутого на всю голову мальчика. Я не сдержался, Вэн, у меня был очень тяжелый день. В общем, я ему сообщил, что он не обязан отрабатывать положенные две недели, и может катиться на все четыре стороны одновременно, — я опустил голову на стол и несколько раз ударился об него лбом.

— А как же я? — тихо спросила девушка, больше у себя самой.

— А причем тут ты? — я поднял голову и посмотрел на обеспокоенную девушку. Несколько минут я разглядывал ее растерянное лицо. — Насколько у вас все серьезно? Я не то чтобы лезу в вашу жизнь…

— Я не знаю, — Ванда нахмурилась и сложила на груди руки. — Вроде бы сейчас все ровно. Но все может поменяться с любой момент. Мы слишком… эмоциональны, — наконец подобрала она нужное слово.

— Я тебя понял, — я прикрыл глаза. — Когда вы уже определитесь-то. Столько лет третируете себя и окружающих. — Я устало потер глаза. Монотонная работа над бумагами вымотала меня до конца. Сейчас я не мог сосредоточиться даже на разговоре с подругой. — Что ты знаешь о Гильдии?

— Это была единственная подчиненная нам Гильдия, которая выполняла особые поручения на всей территории Шории. Охрана границ, поиск иностранных агентов и наемников… — она нахмурилась. — Ресурсов СБ не хватает, поэтому Регган подтянул своих свободных ребят, чтобы скрасить их досуг и занять работой, чтобы у тех не было времени задумываться о чем-то большем. Когда ты обмолвился о плане ликвидации, я думала, что тебе известно об этом и у тебя есть какой-нибудь план, чтобы не затронуть эту сеть.

— Прекраснейшая, — я протер лицо. — Почему так происходит, а, Вэн? Почему мы не можем поговорить друг с другом, просто поговорить, и от этого все летит кувырком, набирая обороты?

— О чем ты? — Ванда положила свою маленькую, но удивительно сильную ладонь на мою руку. Как всегда, прикосновение близкого человека меня немного успокоило.

— Вэн, как ты думаешь, сколько надо людей, чтобы навести порядок, ну, например, в аэропорте? — я наклонил голову и посмотрел на нее с любопытством. Ну, давай, врубайся. Я понимаю, что это не твой уровень и не твоя работа, но ты умная женщина, чтобы не понять…

— О, Боги, — прошептала Ванда. — Так ты ничего не делал намеренно?

— Ничего не должно было измениться, — я снова стукнулся лбом о столешницу. — Ничто не должно было дать повода этим скотам, которые растаскивали мою страну по кусочкам, забеспокоиться и свалить. Где мы потом их отлавливали бы? Именно поэтому Эван сидел и плевал в потолок, устраивая неожиданные ночные побудки своим озверевшим от ничегонеделанья ребятам. И если для того, чтобы завершить все дела одним махом, было бы необходимо повысить криминогенную обстановку еще в пять раз, я пошел бы на это, — я жестко посмотрел на подобравшуюся и ставшую совершенно серьезной подругу. — Ты тоже думаешь, что для заскучавших «Волков» убрать сразу с авторитетами и мелкую шушеру — неподъемная задача? — я хмыкнул. — Они небольшие войны выигрывали, что им кучка неорганизованного отребья? Они их не тронули намеренно, понимаешь? Всего лишь небольшой очаг напряжения, созданный нами и частично контролируемый. Один из многих, включая «Детей Свободы». Потому что так было надо, Вэн. Я понимаю Рега, правда, понимаю. Он не думал об этом. Черт, он не мог думать об этом, его мозг заточен под совершенно другой масштаб. Его никто не учил подобным тонкостям, — мой многострадальный лоб в очередной раз столкнулся с поверхностью стола. — Регган проявил инициативу, полагая, что мы дестабилизированы, и что таким образом он нам помогает. Прекраснейшая, Регган, ну что тебе мешало просто прийти и спросить? Просто спросить? Что нам сейчас делать? К чему эта неразбериха и путаница привела? Боюсь, что ни один эриль не сможет предсказать результат, — я сел прямо и закрыл лицо руками. Просидев так минут пять, я протер лицо и посмотрел на Ванду. — Так, давай думать, что мы можем сделать, чтобы минимизировать потери. Откуда ты знаешь о делишках Гильдии?

— Рег все-таки иногда делился информацией, только получается, что не с теми людьми, с которыми было нужно ею делиться, — она невесело усмехнулась, глядя на мою отвисшую челюсть. — Что? Мне всегда казалось, что ему не с кем было поговорить. По началу он чувствовал себя не в своей тарелке, и был несколько одинок, что ли. Ну что ты так смотришь на меня? А тебе не приходило в голову, почему мы постоянно лаялись и вели себя как идиоты? Мы как-то схлестнулись через пару дней, после того как мы притащили его сюда, поругались, немного помахались, сильно меня задела фраза что баба, хоть и тренированная никогда не сможет победить не менее тренированного мужика. Мы тогда почти пришли к консенсусу, добротно изваляв друг друга в золе и пыли, ладно, тогда я проиграла: Рег сумел меня подловить и взял на болевой, довольно подлый удар, кстати, из грязных, в «правильной» схватке он ничего не мог со мной сделать и слегка разозлился. Это было даже забавно, — она снова невесело усмехнулась. — Сначала Регган меня явно жалел и старался не задевать, чтобы не сделать больно, но, пару раз проехав мордой по полу, быстро изменил тактику и отношение к даме. Он меня опрокинул и прижал к полу, зафиксировав, а потом… — она замолчала, но я мог сказать сам, что произошло дальше. Регган навалился на Ванду, лишая возможности пошевелиться, и тут они внезапно осознали, в какой интересной позитуре оказались. Я даже представил себе на мгновение потемневшие глаза Рега и прекратившую всякое сопротивление Вэн. — В этот момент приперся Влад и увидел меня под Регганом на матах. В общем, этот недоносок закатил скандал с порога, что я ему изменяю вот так, на глазах у окружающих. Регган даже не посмотрел на него, просто, глядя мне в глаза, поинтересовался, кто это вообще такой и, узнав, что это мой муж, выкинул его из зала. Благоразумия Влада хватило, чтобы больше не возвращаться, хотя бы в этот день. Видимо пережитое все-таки немного повредило его рассудок, а Рег всегда был немного отмороженным, даже в юности. В то время он доводил всех, отмеряя грань дозволенного, но тогда что-то все-таки произошло. Я не знаю, чем бы закончился наш спарринг, если бы не Влад. Не сговариваясь, мы решили сделать вид, что ничего не было, но как-то плохо получалось. Но об этом инциденте больше не вспоминали, хотя половина СБ была в курсе. Почему только ты прошел мимо этой информации, для меня осталось загадкой, но в то время ты постоянно ходил с отсутствующим видом, словно что-то просчитывал, выныривая из себя только для того, чтобы удивленно оглядеться по сторонам. А я решила не поднимать с тобой эту тему, чтобы не нарваться на нравоучения, ведь я… — Она махнула рукой. Как будто я могу забыть, с какой тоской тринадцатилетняя еще не оформившаяся девочка смотрела вслед уходящему парню с Первого факультета. Да, Регган просто щупал грань дозволенного, а ты не смогла устоять. Я тебя понял. Но все пошло не так, как бы хотел Рег. Бывает. Ванда тем временем продолжила. — После этого как-то незаметно появилась своеобразная традиция: мы раз в неделю собирались в моем кабинете и делились рабочими моментами, спрашивали друг у друга советы, иногда я просто слушала, иногда помогала официально составлять эти бесконечные отчеты, особенно в первое время, когда Регган только вливался в работу. Дей, ты даже не представляешь, как он старался, — она покачала головой. — А ведь он вообще ни черта не соображал по началу, что он делает. Знаешь, мне иногда казалось, что Регган из кожи готов вылезти, чтобы произвести на тебя впечатление. Чтобы ты заметил и оценил его успехи. Ведь у него же даже образования никакого нет, он же недоучка, едва научившийся читать, считать и сдерживать свои силы. Но ты, как я уже сказала, был далек от нас и воспринимал все как само собой разумеющиеся. И, Дей, ты практически ни с кем не делился своими наработками и планами! А мы не Фолты, мы мысли читать не умеем. Почему-то мы все решили, что ты не можешь прийти в себя после гибели Алекса… Дураки, я понимаю, сейчас понимаю, но тогда мы все просто хотели тебе помочь. Мы не понимали, почему, черти вас дери, Фолты и преданные только им «Волки» сидят и в картишки дуются, не предпринимая ничего, чтобы защитить страну, которую мы все клялись защищать! Ну а вы продолжали молчать. — Она замолчала. Не надо на меня так смотреть, я идиот, и я это признаю. Но почему бы тебе не прийти и не спросить у меня лично? Почему, Вэн? — Собственно, идея контроля границы принадлежала мне, а Рег ее только воплотил в действие. Хотя я не понимаю, почему ты не в курсе этого. Может быть, мы и повели себя как кретины, но отчеты-то тебе подавались исправно раз в неделю, поэтому обо всем тебе должно быть известно, ну или, по крайней мере, мы так думали. Мы столько вытащили гнили оттуда, что даже Регган немного оттаял и вполне заслуженно начал считать подобный результат только своей победой. А ты опять ничего не заметил, глядя на него как на пустое место.

— Кто еще знал о ваших действиях?

— Весь аналитический отдел, — она пожала плечами. — Большая часть информации поступала туда напрямую к Рейну, чтобы все нюансы были учтены сразу. Ну и еженедельные отчеты, как я уже говорила. Но, ты же знаешь Рея, если бы он откопал что-то, кроме того, что удалось нарыть нам, он пришел бы к тебе напрямую. Но он не пришел, информация была самодостаточная… В общем, все думали, что все обо всем знают.

— Как-то это странно. — Я задумчиво смотрел в окно, нервно барабаня пальцами по столу. — Откуда взялись пятнадцать Гильдий?

— Как и правящих семей, после развала Империи, — я повернулся на уставший голос Реггана. — Каждая семья изначально подмяла под себя однотипный сброд, назначала руководителя из своих и преступность стала организованной, принося нехилый доход в казну Шории, сделав то, что вы пытались сделать с моей Гильдией, разогнав старые и организовав новые, — я покачал головой. Регган так и не понял, я не намерен восстанавливать Гильдию ни в каком виде. — Это если кратко. Всегда подозревал, что моя проблема в том, что я много читаю.

— Откуда ты тут взялся?

— Узнал, что Ванда прошла через пропускную систему. — Он посмотрел на девушку, которая слегка улыбнулась ему в ответ. — Мне нужно с ней поговорить.

— И ты случайно забыл сдать свой пропуск? — я, наклонив голову, посмотрел на него.

— Я не писал заявление, а ты его не подписывал, — Рег посмотрел на меня с вызовом. Я первым отвел взгляд, чтобы избежать искушения влезть в его дурную башку и как следует там все перетрясти.

— Я ничего не знаю о правящих семьях, — я откинулся на спинку стула, решив пока не возвращаться в деликатной теме увольнения одного из сотрудников.

— Не удивительно. Эд умер задолго до развала Империи, а Фолты, разумеется, в этот кружок по либеральным интересам никогда не входили. Нейманы же не были правящей элитой. А вся эта историческая чепуха уже покрылась пылью от времени. Никто теперь не отвечает за Гильдии. А правящие семьи остались только на бумаге, как исторически сложившийся факт. Теперь точно. Гволхмэи изначально подмяли под себя Гильдию убийц. Поэтому, мистер Нейман, мое слово всегда было последнее в решении любой ситуации, связанной с Гильдией. И этот гребанный ритуал передачи власти связал меня сильнее, чем любого другого. Дефоссе всегда были над ворами. Кэмелы над гильдией, так называемого Дозора с развитой подпольной шпионской сетью ну и так далее. Этот список никогда не обновлялся и не дополнялся. Как-то так получилось, что хоть один представитель Рода всегда оставался жив. Сейчас непонятно. Гволхмэи существовать перестали, как и Реттингтоны. Правящих семей осталось тринадцать, хотя официально я почему-то до сих пор числюсь единственным представителем Рода Гволхмэев, и исключать меня из него гномы не спешат, с чем меня ознакомил накануне мой поверенный. Зачем им это вообще нужно, сохранять эту традицию и игры в тайное общество, я не имею понятия, никогда не интересовался, ведь общее собрание никогда не созывалось. Все семьи связаны с Гильдиями как данность. Это как — Эдуард Фолт — принц крови.

— Вот только, начитанный ты мой, тот же Эдуард Фолт своей кровью и властью своей крови может отменить все ваши привязки, — я протер лицо. Надо бы умыться что ли. А то уже глаза щиплет. — Эд не просто так называется принцем крови. И если бы ты хотел отойти от Гильдии, то тебе всего лишь нужно было попросить. Право вето вшито в генкод любого существующего в настоящее время мага, и это невозможно исправить, как невозможно переписать ДНК. Фолты не просто могли, они вообще те еще затейники были, и не просто любили на досуге с генами играть, они это в итоге сделали, — я с удовольствием наблюдал, как меняется выражение лица Рега на удивленное. — А ты не знал, что мы с Эдом — результат многовековой селекции, так же, как и Гволхмэи? Не задавал себе вопрос, а почему вы такие? Вам привили эти качества искусственно, возможно даже насильно. Но любой Фолт может отменить любую вашу привязку. Просто потому, что он Фолт. А ты думал, почему Фолтов так тщательно уничтожали? И почему ваши семейки, пытаясь обойти собственную дефектную ДНК, напридумали столько родовых заклятий? — я почувствовал накатывающую, как волны, мигрень. Столько информации, которая не просто не ввязывалась в наши планы, а попросту грозила пустить все под откос с совершенно непредсказуемым результатом. Да еще и Регган решил закусить удила. Нет, о своем увольнении он больше не заикался, но его официальное обращение ко мне действовало на нервы, усиливая головную боль. Рег напоминал соляной столб, и я решил продолжить этот вечер откровений. — Дефоссе?

— Эти всегда выживут, при любой власти. Их никто не смог исключить, хотя они даже на собраниях вопили о своей преданности Фолтам, что не помешала им захапать самую влиятельную Гильдию. — Регган пожал плечами. Лицо не выражало никаких эмоций, а взгляд был пустым и безжизненным, словно мы вернулись в то время, когда только нашли Гволхмэя в той заурядной гостинице. Для него тоже сегодня слишком много информации, которая била с эффективностью кувалды по неокрепшим головам. — Информация о существующих Гильдиях, о моих с ними связях и упоминание о семьях представлена в самом первом моем отчете, страниц на пятьдесят, исписанных мелким почерком. А что, мистер Нейман, вы не умеете читать? — язвительно поинтересовался он.

— Я прочитал все отчеты, которые ты писал с самого первого дня, но этого в этом списке нет, — я нахмурился и устало перебирал бумажки, пытаясь найти недостающий документ. — Скажи, о том, что твои ребята патрулируют границы, ты же не забыл упомянуть?

— Номер документа тринадцать, — он скрестил руки на груди, прислонившись к дверному косяку. Ванда сидела между нами тихо, не привлекая излишнего внимания. Я демонстративно придвинул к себе стопку документов и принялся перебирать дрожащими от усталости руками бесконечные листы, исписанные каллиграфическим почерком. Но необходимых документов я не находил.

— Регган, их нет, — я поднял на него глаза. — Я не знаю, какую игру ты затеял, но никаких документов, способных пролить свет на это темное дело, которое обвалило основной стратегический план СБ у меня нет.

Глава 24

Регган смотрел на меня, прищурившись. Куда только девалась его холодность?

— Отчет от Малькольна о поимке фландрийских наемников месячной давности вам я, так понимаю, тоже не попадался на глаза? — он произнес эту фразу, растягивая слова.

— Рег, да я впервые об этом слышу! А учитывая обстоятельства, я вообще сомневаюсь, что Эван или Эдуард тоже были в курсе, — я потер лоб. — И где сейчас эти наемники?

— Хм…

— Ясно, — я снова потер лоб. Ой, как же все-таки не вовремя. Мало того, что такую уникальную возможность аккуратно попасти этих наемников просрали, да и еще не понятно, что за чертовщина творится с отчетами.

— А через кого ты передавал эти отчеты? — Ванда повернулась в Гволхмэю, который слегка наклонил голову набок, изучая девушку.

— Что-то пытался непосредственно через Эда. Но его вечно не было на месте, приходилось через посыльного, официально оформляя запрос. Я что, мальчик, бегать вокруг приемной с пачкой документов ожидая, пока его светлость спустится с небес и позволит простым смертным любоваться своим светлым ликом?

— А почему ты не передавал эту информацию мне лично? — я невидящим взглядом рассматривал бумаги на своем столе, пытаясь найти ту, которая все бы прояснила.

— Потому что вы, мистер Нейман, всегда чем-то заняты, причем очень важным и безотлагательным. Джинами, съемками репортажа, своим бизнесом и элементарным отсутствием на рабочем месте. Эдуард сказал, если информация важная, то ее все равно надо перенести на бумагу, потому что мысли могут теряться, а на мою память он не рассчитывает.

Я поднял трубку телефона и набрал номер кадров.

— Мне нужны официальные запросы и отчеты о получения курьерской доставки внутри учреждения за последние полтора года, — резко бросил я на вежливое приветствие в трубку дежурного кадровика, который всегда оставался на рабочем месте, пока здание не покидал начальник СБ, то есть я.

— В разделе обмена информации на вашем компьютере в вашей папке находятся эти данные, — проворковала через минуту девушка и отключилась. Я быстро открыл папку и пробежался глазами по списку.

— Рег, — я глубоко вздохнул, пытаясь успокоить расшатанные нервы. — Больше половины твоих отчетов официально отозваны.

— Кем? — Регган нахмурился еще больше.

— Тобой. И это подтверждено твоей подписью.

Я даже не заметил, как он оказался рядом со мной, откатил я меня в сторону прямо с креслом, а сам начал просматривать списки и прикрепленные к ним запросы и отзывы, где красовалась его подпись.

— Я ничего не отзывал. — Регган смотрел на меня обеспокоенно, а я отметил, что к нему начали возвращаться эмоции, во всяком случае, глаза немного потемнели. — До тебя доходили только отчеты о непосредственной работе: ликвидации и куцые отчеты о счетах Гильдии, с ежемесячным поименным списком официальных членов, причем последний список не полный и охватывает только верхушку, преданную мне лично верхушку, включая Малькольна, которого вообще в этом списке быть не должно, как первого моего заместителя, собственно, как и меня.

— Регган, или ты все-таки играешь с нами в какую-то интересную игру, — моим голосом можно заморозить небольшое озеро. Как же все не вовремя. Или наоборот, вовремя? — Или…

— У нас есть сотрудник, который лихо обошел клятву, — резко бросила Ванда, закончив за меня начатую фразу.

— Да почему, мать вашу, везде идет игра непосредственно через меня, и кто так мастерски подделывает мою хренову подпись? — монитор слетел со стола на пол, по экрану сразу пошли трещины, сплетаясь в замысловатый узор.

— Да потому что только ты, благодаря своему ублюдочному папаше, введешься на любой чих в свою сторону! Тебя на «слабо» взять сможет пятилетний ребенок! И держи уже себя в руках! Нехрен громить мой кабинет! — мое настроение выразилось в ругани, хотя, положа руку на сердце, если бы здесь не было Вэн с Регом, я схватил бы биту и превратил монитор в нечто, неподдающееся восстановлению.

У Реггана неожиданно зазвонил телефон, противным громким военным маршем, который всегда меня раздражал. Он достал телефон из кармана и, нахмурившись, посмотрел на дисплей.

— Да. Да это Регган Гволхмэй. — Он на некоторое время замолчал, внимательно слушая, что ему говорит неизвестный собеседник. Он был очень сосредоточен и с каждой секундой приходил в малоконтролируемое бешенство, злобно переводя взгляд на меня. — А теперь, пожалуйста, повторите, что вы сказали? Вас было плохо слышно, какие-то помехи, сейчас я думаю, со связью проблем не будет. — Он отстранил телефон от уха и положил его на стол передо мной, нажав на кнопку громкой связи.

— Вас беспокоит представитель мэрии, секретарь Ли Томмас. Мы рассмотрели ваше заявление на получение разрешения на брак. Все бумаги в порядке, вы можете его забрать, — с того конца послышался немного раздраженный приятный женский голос. Упс, я даже успокоился и приготовился к очередной порции родственной любви по Гволхмэевски.

— Замечательно, Ли Томмас, только я никакого заявления не подавал, — он пристально на меня смотрел, опершись руками на стол.

— Минуточку. — В трубке послышались звуки клавиш, видимо девушка что-то проверяла у себя на компьютере. — Все верно. Прошение было подано сторонним лицом. Подождите, сейчас проверю.

— Я подожду, не торопитесь, — процедил он, рассматривая какую-то бумагу на моем столе.

— Да, все верно. Заявление было подано сторонним лицом, имеющее все юридические права на эту процедуру. Деймос Нейман, как глава вашего Рода, подал несколько дней назад прошение и сегодня предоставил необходимые бумаги. Так вот, заявление одобрено, и вы…

— Не торопимся. Еще пара уточняющих вопросов. И на ком я в этом заявлении, по мнению главы своего Рода, должен, — он выделил последнее слово так, что мне немного стало не по себе, — жениться?

— В заявлении указана Ванда Грей.

— Отлично. — Он хлопнул по столу ладонью, и хотел уже было отключиться, как девушка из мэрии продолжила.

— Учитывая небольшое недопонимание, как мне показалось, в кругу вашей семьи, смею напомнить, что согласно постановлении правительства от февраля текущего года, срок заключения брака после одобрения разрешения, составляет один месяц от даты одобрения. В случае если стороны, не вступают в брак по каким-либо причинам, разрешение автоматически аннулируется, а подачу другого заявления подобного типа о вступлении в брак с тем же лицом, можно осуществить не ранее, чем через три года с момента истечения срока действующего документа.

— Это что, шутка? — прошипел Регган. Девушка закашлялась и уже менее уверенно ответила.

— Нет, это связано с перегрузкой мэрии и…

— Спасибо. — Он отключился и, наконец, поднял голову и посмотрел на меня, прожигающим взглядом. Я увидел пробегающие между его пальцами молнии красного цвета. Хм, интересно, где он уже умудрился изучить такое опасное и простенькое Темное заклинание? Так, надо его как-то успокоить, а то чувствуется, что обычным разговором мне на этот раз не отделаться. От окончательного разрыва отношений между мной и Регганом нас спасла Ванда, которая подошла к Регу со спины и обняла его.

— Пошли домой, — тихо прошептала она, переключая внимание находящегося в полном раздрае Гволхмэя на себя.

— Что?

— Пошли домой, — повторила она. — Мы обязательно со всем разберемся, но немного позже. Мы все устали, все на нервах, рабочий день давно закончился, и теперь я просто хочу поехать домой.

— Но ты… — он даже слегка опешил. А я не знал, что они стали жить вместе, хотя, если судить по виду Гволхмэя, он тоже об этом не знал.

Ванда взяла Рега за руку и потащила за собой к двери, при этом выглядел он огорошенным, но не сопротивлялся. Я молча проводил их взглядом, вздохнул с облегчением, взял телефон в руки и набрал номер Эда.

— Я даже не буду спрашивать тебя, что не дает тебе спать в час ночи, — вместо приветствия услышал я злобный рык.

— Судя по голосу на проводе Гвэйн, — я не удержался и зевнул. — А теперь заверни Джейн в одеялко и поговори со мной.

— Деймос, если ты сейчас не назовешь мне стоящую причину, почему я должен…

— Крот в СБ подойдет? — вяло спросил я. — И скорее всего не один.

— Ты где? — Эдуард судя по всему стал очень сосредоточен, по крайней мере, истеричных ноток от полноценного облома прекрасной ночи в его голосе больше не слышалось.

— У себя в кабинете.

— Через пять минут в поместье. — Я удивленно покрутил телефон в руке, вслушиваясь в короткие гудки. Ну, в поместье, так в поместье, мне без разницы.

Перед тем как переместиться в поместье, я запросил сводку преступлений за сутки по стране. Просмотрев сводку и отметив, что никакого сверхскачка в процентном соотношении не наблюдается, я спустился вниз и активировал портал. Эдуард уже ждал меня в гостиной, нервно вышагивая по периметру.

— Рассказывай, — коротко бросил он и напряженно сел в продавленное кресло. Я сел напротив и глубоко вздохнул.

— В общем, Гволхмэй, как и ожидалось, рвал и метал, когда до него в полной мере дошел смысл, что Гильдии больше нет. Но кроме его рассказа про возросшую преступность, что было ожидаемо и прогнозируемо, Регган поведал мне, про то, что Гильдия занималась не только своими непосредственными обязанностями, но и по его поручению выполняла ряд других очень важных заданий. Патрулирование границ, поиск незарегистрированных наемников из других стран, наведение порядка в Таможенном ведомстве — это то немногое, что он успел мне поведать. Мы знатно наорали друг на друга, я сам от себя не ожидал. Кроме того, как оказалось, Регган связан с Гильдией ритуалом Служения — насколько я понял — это очень сильно упрощенная версия того ритуала, который проводился при вступлении мной в офицерское достоинство. Но даже сильно упрощенная версия может привести ко многим неприятным последствиям. И вот тебе вишенка на торт: вся деятельность Реггана, которую никто не санкционировал, и вовремя не пресек, была предоставлена в виде отчетов, которые якобы пересылались мне курьерской службой. Вот только как-то странно они мне пересылались — не дойдя даже до твоего стола, эти отчеты отзывались запросами за подписью Реггана.

— Так, — Эдуард вскочил на ноги и быстро подошел к окну. Там он встал, заложив руки за спину, и принялся смотреть в окно. Уже давно я заметил, что это его любимая поза, когда нужно было подумать. — Дей, ты знаешь мое отношение к ликвидации Гильдии. Оно всегда было неоднозначным. Но это было твое решение, и я его поддержал. Слишком уж много всякого рода непонятностей сконцентрировано вокруг этих кружков по интересам. Другое дело, что наш младший родич успел наворотить, и как это сочетается с общей концепцией?

— Никак. А наворотить он успел достаточно, чтобы срочно сворачивать любые операции до того момента, пока не просчитаем возможные последствия от этого невольного вмешательства. Прекраснейшая, — я взлохматил волосы. — Он ведь действительно действовал их лучших побуждений. Не его вина, что кто-то явно не хотел, чтобы о его деятельности узнал я.

— Ладно, давай оставим этот момент. На сегодняшний день мы ничего изменить не в состоянии. Документы попадали обратно к Реггану?

— Нет. И я понятия не имею, к кому они, в конце концов, попадали. До нас доходила только небольшая часть ненужной чепухи. Которая никак не могла повлиять ни на мое решение о ликвидации, ни на наши дела в целом… — я внезапно замер. До меня наконец дошло, что же насторожило меня тогда в палатке убийцы Матиса. Остаточный магический фон показался мне знакомым, причем не просто знакомым — это была моя магия. — Портал! Кто-то воспользовался моим же собственным порталом, чтобы уйти с места преступления. Оружие, из которого стреляли в меня, было сделано на заказ в частную коллекцию Рульфа Реттингтона. Полагаю, что таким способом хотят убрать все концы в воду, что взять с покойника?

— Вечно всплывающая подпись Реггана, которую все принимают за оригинальную, твои порталы, которые не отследить, потому что ты их раздаешь направо-налево, этот бесконечный Реттингтон… Чертовщина какая-то. — Эд потер лоб рукой. — Все сотрудники прошли через клятву, поступая на службу в СБ и не могут ее нарушить. Нет ни одного, кто работал бы просто по стандартному договору, даже уборщица и курьерская служба.

— Я знаю. — Я откинулся и посмотрел в потолок. — У меня нет даже мыслей, кто это может быть. Ты же любишь в каждую голову залазить, которая появляется в приемной…

— Я уже давно ничем подобным не занимался, — покачал головой Эдуард. — Просто не думал, что клятву можно как-то обойти. Видимо, зря.

— Это человек со свободным перемещением по зданию, как минимум, и он способен каким-то образом перевернуть магию крови и подстроить на свой лад. Но как ему удается обойти защиту крови Фолтов? Это же, в принципе, невозможно. На такое способны только три человека: я, ты и Регган. И то, Рег только с недавнего времени может пытаться начать играться с магией крови. Кто еще?

— Дефоссе.

— Что? — я немного опешил.

— Они тоже являются потомками Фолтов, в какой-то мере, если ты не забыл. Надо все обдумать. Кто еще в курсе?

— Я, ты, Регган и Ванда. Больше никто.

— Хорошо. Никого не привлекай, даже Эвана с его командой. Даже Дилана. Это должно оставаться нашей маленькой тайной. И так слишком много народу посвящено.

— Да, я помню, тайна может оставаться тайной, если о ней знают двое, причем один из них мертв, — я задумался. Когда я шел с Лео в тот сумасшедший налет на президентский дворец, я не знал, куда нас это приведет. Как же это страшно — никому не доверять. Я так не хочу, не хочу! — Что будем делать? — я вопросительно посмотрел на совершенно спокойного Эда, который продолжал смотреть в окно.

— Пока ничего. Совсем. Надо как можно быстрее разобраться со всеми пунктами, особенно бесследно исчезающими отчетами, чтобы понять, как действовать дальше. Кэмела под домашний арест, Янка в бункер. Если есть тот, кто хорошо осведомлен о наших планах не следует этому плану следовать. Решение по министрам предлагаю оставить в подвешенном состоянии.

— А никого не напрягет, что Смит так долго тянет с подписью документов?

— Нет, — Эд покачал головой и улыбнулся. — Это же Смит. Он вообще может о них забыть, если посчитает несущественными. Все к этому давно привыкли.

На этой ноте мы переместились в свои квартиры. Ночевать в поместье почему-то не захотел ни я, ни Эдуард. Ну я понятно, моя комната все еще представляла собой невероятную зеленую жуть. А вот Эд… Скорее всего я не ошибся, и в квартире дядюшку ждет прекрасная Джейн. Но это их дело, они действительно уже взрослые люди, разберутся.

Пол ночи я лежал, рассматривая потолок, обдумывая сложившуюся ни хрена не радостную ситуацию. Ничего дельного на ум не пришло, все-таки я сильно устал за эти бесконечные дни, и я забылся тревожным сном.

Меня разбудил яркий свет, ударивший по глазам и возбужденный голос Лео.

— Почему ты спишь в такой ответственный день? — раздалось у меня возле уха. Я открыл глаза и поморщился от яркого света. Шторы в спальне я никогда не раздвигал, поэтому яркое солнце с непривычки меня ослепило.

— Я даже не буду спрашивать, как ты оказался в моей квартире, — я еле разлепил веки и перевел взгляд на Лео, который стоял рядом с кроватью при полном параде. — Ого, кто-то умер, и нам нужно обязательно быть на поминках?

Лео возвел глаза к потолку и укоризненно покачал головой, кинув мне телефон, который я на автомате умудрился поймать. Обнаружив четыре пропущенных звонка от Ванды и сообщение от Реггана, в котором говорилось, что они ждут нас сегодня в мэрии в десять утра, я окончательно проснулся и резко сел.

— Да, друг мой, наконец, свершилось чудо, потому что я понятия не имею, что кроме чуда заставило этих двоих перестать собачиться и, наконец, вступить в законный брак, познавая истинную суть этого слова.

— И он даже решил сменить гнев на милость и пригласить меня на это мероприятие?

— Подозреваю, что нет, но иначе Рега просто не распишут: у аристократии глава Рода должен обязательно присутствовать при бракосочетании. Он до сих пор очень зол, но степень своего бешенства описывать не хочет, оставляя меня мучиться в догадках, ну не садист? А ты чем ему так насолил? Убил любимого хомячка?

— Практически. Сколько времени?

— Почти десять. Крис ждет внизу, Регган и Ванда утрясают все юридические аспекты. Ну как утрясают. Гволхмэй воспользовался своей популярностью и просто поставил перед фактом молодую девчонку, что именно сегодня ему необходимо время для заключения брака, тем более, все официальные документы получены и готовы. В общем, ему несказанно повезло, что там не оказалось той внушающий страх крупной женщины, хотя, я бы с удовольствием посмотрел, как с Гволхмэя снимут стружку, а потом скормят ее ему же. Но дама взяла выходной, и все быстро согласовали и назначили время на десять утра. Ты даже себе не можешь представить, они никого кроме нас не пригласили, а выглядят так, будто пришли в магазин за пирожками. Какое издевательство над таким сокровенным событием, как свадьба…

Я чертыхнулся и понесся в душ, пытаясь привести себя в божеский вид, даже не вникая в тот бред, который нес Лео. Когда на часах было ровно десять, мы воспользовались порталом, который переместил нас в подворотню радом с мэрией и вошли в здание.

Регган спокойно сидел в холе для ожидания, но увидев нас, быстро поднялся и подошел. Ванда была не накрашенной, в той же одежде, что была вчера на работе, видимо домой они пошли все-таки не к ней. Судя по всему, этот факт нисколько не смущал ни Рега, ни саму Ванду, которая выглядела подозрительно испуганной — ее била нервная дрожь, а лицо отливало сероватым оттенком. Кристина подошла к ней и увела куда-то, о чем-то спрашивая.

— Что с ней? — я указал на удаляющихся девушек.

— Говорит, что переживает, только не понятно за что, — Регган вздохнул, глядя куда-то мимо меня. — Мне кажется сегодня не лучший день, чтобы кардинально менять свою жизнь. Черт меня дернул поднять этот вопрос утром и получить полное одобрение. Вчера мы не обсуждали свадьбу и нужна ли она нам вообще, после того телефонного звонка. Мне кажется, это сыграло главную роль. Если бы она хоть заикнулась вчера о телефонном звонке, то никакой свадьбы никогда бы не было.

— Она тебя знает очень хорошо, — я не мог уловить, отношение Реггана ко мне. Судя по его виду, он действительно немного успокоился и теперь с ним можно будет нормально поговорить.

— Лучше, чем хотелось бы и это, откровенно говоря, пугает, — Регган хмыкнул и посмотрел в сторону коридора, куда удалились девушки.

— Как-то быстро вы решились, мы даже приготовиться не успели, — Лео покачал головой. — Свадьба должна быть запоминающимся событием, а не так — прогуливаясь мимо, решили расписаться.

— Дурной пример заразителен, — Регган посмотрел на меня. — А вот, как у тебя свадьбу я не хочу, это было слишком громко, грандиозно и с размахом.

— Хамло, — парировал Лео. Рег только развел руки в сторону.

Я увидел, как Крис с Вандой подошли к лестнице. Кристина кивнула, приглашая следовать за собой и вместе с Вандой начала подниматься наверх.

— Вот они последние секунды свободы. Наслаждайся ими в полной мере, потом такого счастья, как собственное мнение у тебя больше не будет, — Лео ободряюще похлопал друга по плечу и, насвистывая какую-то веселенькую мелодию, первым направился в направлении девушек. Регган последовал его примеру. Я был замыкающим, чувствуя себя не в своей тарелке.

Мы вошли в комнату, в которой в свое время нас расписали с Элли. Там нас ждала та же самая женщина, которая проводила церемонию у нас. Увидев Рега, она улыбнулась самой обворожительной улыбкой и затянула пафосную официальную речь про горе и радость, болезнь и здравие. Регган все это время внимательно смотрел на Ванду, которую с каждым новым словом потряхивало все сильнее.

— Согласны ли вы, Регган Гволхмэй, взять в жены Ванду Грей? — спросила в полной тишине женщина.

— Да, — коротко бросил Рег, не отрывая взгляда от девушки. Глаза Вэн покраснели, в них стояли слезы, но она держалась, чтобы не разреветься. Что с ней происходило, я не мог понять и как-то охарактеризовать. От Реггана эта деталь тоже не скрылась. Он стиснул зубы и прикрыл глаза.

— Согласны ли вы, Ванда Грей, взять в мужья Реггана Гволхмэя? — наступила неловкая тишина, Ванда разревелась и закрыла глаза ладонями. Регган приобнял Ванду, практически сразу отстранив от себя, и развел ладони девушки в сторону, заглядывая в лицо.

— Ванда, если ты не хочешь, мы сейчас уйдем и больше никогда не вернемся к этой теме. Ничего не изменится в наших отношениях. — Он говорил тихо, пытаясь успокоить, но холод, который исходил от его слов, пробирал до костей. Я прикрыл глаза. Почему-то мне не хотелось, чтобы ничего не изменилось в их отношениях. Они просто уже достали.

— Ты идиот, Регган, — она вытерла слезы и, посмотрев на молчавшую женщину, ровно ответила, — да, я согласна.

— Согласны ли вы, мистер Нейман, на этот брак? — от неожиданности я вздрогнул, уставившись на женщину, не понимая, причем тут вообще я.

— Эм… да, — я неуверенно протянул, опасаясь, что я плохо расслышал, и этот вопрос ко мне не имел никакого отношения.

— Тогда прошу молодоженов обменяться кольцами, — выдохнула регистратор. По ее виду было видно, что она явно не собиралась быть свидетелем убийства, которого она ждала, если бы Ванда ответила отказом, ну или я затормозил. Лео жестом фокусника достал из нагрудного кармана коробочку, в которой лежали кольца. Регган принял кольцо из рук Дефоссе первым. Кольцо Вэн было сделано мастером ювелирного дела. Изготовлено оно было из платины, инкрустированное небольшими бриллиантами по всему периметру, а красными магическими нитями на металле между камнями был выгравирован рисунок. С расстояния я не мог понять какой именно. Регган не поскупился. Эта вещица стоила целого состояния. А взгляд, которым проводила это кольцо регистратор, говорил о том, что подобное она видит крайне редко, если не впервые, в стенах этой маленькой комнаты. Регган легко надел кольцо на палец девушки, которое подошло по размеру идеально. У Ванды вышла небольшая заминка. Трясущимися руками она не могла одеть кольцо, но Регган стойко ждал, не проявляя нетерпения. Когда тоненький ободок занял свое положенное место, он засиял ярко синим цветом. Сияние прошло, и на руке мужчины остался еле видимый след металла, который излучал неестественное беловатое свечение, и выглядел небольшим выступом на коже, а не ювелирным украшением. Кольцо совершенно не мешало, не двигалось по коже, не цеплялось, его невозможно было снять без специального заклинания. Умно. Я слышал о таких простеньких артефактах, но никогда не видел. Сделан он был специально для таких людей, как Регган, чтобы постоянно не снимать украшение, которое могло бы помешать работе.

— А теперь, молодожены, скрепите ваш союз подписями. — Женщина открыла книгу регистрации и повернула ее в направлении пары. Регган быстро поставил свою подпись, передавая ручку Ванде. Она все еще дрожащими руками поставила свою подпись.

— Теперь свидетели и глава Рода.

Мы втроем расписались и вернулись на свои прежние места.

— Вы будете менять фамилию или оставите прежнюю? — миролюбиво поинтересовалась женщина у Ванды, не отводя глаз с ее кольца.

— Нет. Да. Я не знаю, — она настолько растерялась, что мгновенно успокоилась. Она посмотрела на мужа, тот только пожал плечами. Его это волновало меньше всего.

— Тебе решать, это для меня не важно. С моей фамилией связано слишком много крови.

— Буду, — решительно произнесла она.

— Документы о смене фамилии вы можете забрать через пять минут у секретаря. — Женщина захлопнула толстую книгу. — Теперь жених может поцеловать невесту. Ах, да. Объявляю вас мужем и женой. — Она нахмурилась и покинула комнату через вторую дверь, оставив нас одних.

— Ну и что это было? — Рег не стал уточнять что конкретно, но все мы поняли, о чем он спрашивал и кого.

— Я испугалась, — в ее голосе снова появились слезы.

— Все хорошо, — Рег не знал, что ответить, просто гладил ее по спине. — Теперь все будет хорошо.

— Не хочу прерывать идиллию, но нас ждет праздничный обед в самом лучшем ресторане Хавьера. — Лео подошел к супругам. — Я вас искренне поздравляю. У меня свалился огромный камень с души от осознания того, что наш непутевый друг наконец-то остепенился.

Спустя десять минут мы вышли из мэрии, предварительно забрав документы, подтверждающие, что одна из важных проблем решена, и теперь эти двое прекратят доводить нас своими истериками, и будут доводить только друг друга. По крайней мере, мне хотелось бы на это надеяться. Заказанный Лео лимузин встретил нас возле входа и доставил в ресторан, для небольшого празднования, на котором настоял Дефоссе, в категоричной форме отрицая тот факт, что у нас много работы и все это нам в принципе не нужно.

Лимузин остановился. Я выполз из него последним, так и не научившись красиво выходить из лимузинов. Ну что же, пойдем отпразднуем, почему нет. Может отвлечемся, расслабимся, попутно расставив все на свои места в спокойной обстановке без криков, ругани и не переходя на личности. Атмосфера ресторана и причина, по которой мы тут собрались во многом этому способствует. Да и мозги сумеют переключиться уже на работу.

Глава 25

В зале стоял легкий полумрак, а столы были расположены полукругом. Из-за такого освещения посетители с трудом могли разглядеть, что творится за соседним столиком, и это составляло некую изюминку этого ресторана. Зал был полон, большую его половину занимал большой стол, за которым не слишком культурно и тихо веселилась группа детей возраста пяти-шести лет вместе со своими родителями, которые безуспешно пытались успокоить разбуянившихся чад. Их было видно плохо, но очень хорошо слышно. Я постоянно косился в сторону издаваемого детьми шума, который очень неприятно напомнил мне об еще одном детском празднике, который так нехорошо закончился. Я прямо так и видел врывающихся в это здание вооруженных людей. Стараясь успокоить свою паранойю и хоть как-то приглушить чувство надвигающейся беды, которое уже просто не давало мне сидеть за столом спокойно, я сконцентрировал внимание на наших молодоженах.

Регган сидел спокойно, периодически перебирая пальцами правой руки. Было видно, что кольцо ему не мешало, но придавало непривычный дискомфорт. Ванда все никак не могла толком прийти в себя, периодически срываясь на слезы, одновременно с этим не выпуская руку Реггана из своей. Что с ней такое творится? Кристина сказала, что это нормально для девушки, которая только что вышла замуж, хотя мне это было не совсем понятно, потому что замужем она уже была и причем не один раз, и никаких эмоций себе не позволяла. А вот это ее поведение было не слишком характерно для привычной мне Ванды.

Праздничный обед шел размеренно, телефоны молчали, нашего присутствия нигде не требовалось, поэтому мы спокойно проводили время за бокалом дорого вина в хорошей компании.

— Как твое путешествие в «Два Дубка»? — невзначай спросил я у Реггана.

— Нормально. — Он пожал плечами. — Все как обычно. Казначеи умирают, быки отъедаются, бабки не стареют.

— В каком смысле «казначеи умирают»? — я подавился вином и закашлялся.

— Ну, смерть — это естественный процесс всего живого…

— Нет, это понятно. Что ты говорил про казначея?

— Когда я приехал, суматоха началась, мертвого его нашли в овраге с перерезанным горлом. А говорят, такой хороший был, даже не обсчитал никого ни разу, — равнодушно пояснил Рег и отпил вино.

— Ты что-то понимаешь? — спросил у меня Лео, прищурившись.

— Нет. — Я отрицательно помотал головой. Я вообще в последнее время мало что понимаю.

— И я нет. Надо будет туда съездить, узнать, что к чему. — Регган только переводил взгляд с меня на Дефоссе, пытаясь уловить смысл нашего диалога.

— Да, не помешало бы. Так что там с «Дубками?». Как ты так быстро туда добираешься? Порталы я тебе не делал, насколько мне известно, хотя я мог и забыть. Наверное, меня министр Смит покусал.

— На самолете, Деймос. Это очень удобно, когда мало времени и ты не умеешь клепать порталы пачками. Ты как-нибудь попробуй на досуге, вдруг понравится. Три часа и никакого дискомфорта. — Весело сообщил Рег, но по его взгляду я понял, что он стал более серьезным и собранным. Видимо про то, что он делал в деревне, Рег не слишком стремился поведать, особенно мне.

— Ты брал у СБ самолет?

— Деймос, я очень обеспеченный человек. У меня есть собственный самолет, и даже пилот в приложении к нему. Хватит уже считать меня бомжом, — он скривился и сделал глубокий глоток.

— И как, успел сделать, что хотел? — я отставил свой бокал и теперь сидел, не сводя с Реггана напряженного взгляда.

— Вполне. Там очень замечательный хозяин таверны, может, встречались. Делает все быстро и по первому разряду. А еще так, что все успеваешь: и свои дела решить, и по первому зову самодурствующего начальства явиться. Чудесно, не правда ли? — он покрутил шеей, разминая ее, и прикрыл глаза.

— Может, хватит уже ходить вокруг да около? — прервала нашу игру Ванда. — Спроси уже напрямую, что ты хочешь спросить. Если вам надо посекретничать, то мы с Кристиной отойдем. — Девушки встали и направились в сторону уборной, оставляя нас в чисто мужской компании.

— Деймос, что тебе надо? — прямо спросил Регган.

— Что дал тебе Алан? — хочешь прямого вопроса? На, получи. Регган удивленно приподнял брови и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Молчал он довольно долго, я уже думал, что не получу ответа, но, в конце концов, Регган неохотно ответил:

— Уверенность в завтрашнем дне.

— А можно поконкретнее?

— Можно и поконкретнее. Алан организовал для меня встречу с очень важным для меня человеком, точнее не человеком. И я воспользовался этим случаем. Всегда хотел приблизиться хоть на шаг к разгадкам становления мироздания. — Он словно издевался надо мной, выдавая информацию очень малыми кусочками, перемежая их очень длинными паузами. — Я просил его устроить встречу с Эфиром.

— Что?

— Деймос, у каждого свои Боги, и мне нужно было найти своего, чтобы прийти, наконец, в норму. А кому как не Богу искать другого Бога, хоть и другого пантеона.

— С ума сойти, — пробормотал Лео и залпом опрокинул в себя полный бокал терпкого красного вина.

— А ничего, что он один из высших Богов греческого пантеона? — еле слышно спросил я, удивляясь, что Регган после этого остался жив.

— Времена меняются, одна вера сменяет другую. Быть вечными не могу даже Боги, — философски ответил Гволхмэй.

— И как успехи? — я помнил о каждой встрече с Прекраснейшей и помнил, как потом чувствовал себя после них. Рег не выглядел выжатым и обессиленным, скорее вымотанным морально и более раздражительным.

— Узнал много интересного. Но это личное, почти интимное, тебе ли не знать, — он улыбнулся краешком губ, не сводя с меня взгляда. Я кивнул, принимая его ответ.

— Ты хоть добился того, чего хотел? — задал я последний вопрос по этой теме.

— Вполне. Я теперь полностью стабилен, и узнал, почему был бомбой с часовым механизмом. Но это тайна, поэтому извини, — он развел руками. — Но теперь я действительно стабилен и впервые за свою жизнь мне не надо думать о том, чтобы случайно не взорваться, разрушив при этом полгорода. Правда, далось мне это, скажем так, тяжело. Почему-то в их системе воспитания приветствуется только система наказаний. Ну да ладно, мне не привыкать.

— Что вас так неожиданно понесло в мэрию сегодня утром? — я отвел взгляд от Реггана, меняя тему разговора. Когда-нибудь мы поговорим об этом, но явно не сейчас, когда наши с ним отношения висят на волоске.

— Не знаю. Утром я проснулся и понял, что откладывать просто некуда. Тем более этот разговор напрашивался сам собой. У нас был месяц, чтобы решить, надо ли что-то делать. Просто в последнее время меня что-то тревожит, причем не могу понять, что именно. Стало немного неуютно, а также пришло осознание, что потом может стать поздно. Я повторно сделал предложение, на что мне ответили согласием. Недолго думая, мы плюнули на все церемонии и назначили время. Пышного торжества мне не нужно, Ванда сказала, что никаких родственников и ненужных гостей видеть не желает. Я позвонил Лео, Ванда тебе и отцу, который лечится в санатории Армении, а мать сидит рядом с ним и караулит, чтобы благоверный не сбежал. Поэтому они не смогли присутствовать на церемонии, но искренне поздравили, вздохнув при этом с облегчением. Вот, собственно, и все.

— А ты как сумел вырваться из дворца? Янк без твоего согласия в последнее время не ходит даже в туалет? — я хмыкнул и пригубил бокал вина, разглядывая задумчивого Дефоссе.

— Да как-то легко. Кабинет министров в полном составе решил провести внеплановое совещание, учитывая обстановку в стране, да странные слухи о перестановке министерств, не понятно только, откуда эта информация протекла, поэтому мне легко позволили отлучиться. Тем более, отец тоже там присутствует, как и глава рода Фердинанда и Сора. Видимо, совсем туго в финансовом плане у наших политиков. Решили раскрутить на благотворительность несколько богатых семей. — Он фыркнул. — Хотя сомневаюсь, что у моего отца они смогут выпросить хотя бы империал…

Дефоссе внезапно замолчал и начал озираться по сторонам. Регган напрягся и рефлекторно потянул руку к пистолету, который всегда носил под курткой. Я тоже больше почувствовал что-то нежели увидел. Оружия я с собой чаще всего не носил, но приготовил пару боевых заклинаний. Свет в помещении погас, раздался щелчок, и по стенам от центра помещения прошла светлая рябь, а перед глазами замелькали мелкие мушки. Резко закружилась и заболела голова, зажгло в груди, и я не удержался, схватился за голову обеими руками, пытаясь заглушить гул, возникший в ней. Боль прошла так же резко, как и возникла. Я поднял голову и первым делом взглянул на друзей. У Лео из носа текла кровь, Регган выглядел так, будто никакого дискомфорта не ощутил, однако рука, крепко державшая пистолет заметно дрожала. Я чувствовал какое-то опустошение и дезориентацию, но до конца не понимал, что произошло.

— Проверь источник, — тихо проговорил Регган, очень медленно и тихо снимая пистолет с предохранителя. В зале стояла тишина, даже дети не издавали никакого шума. Видение нападающих с автоматами стало навязчивым, и я обратился к источнику. То, что я увидел, привело меня в ступор, который медленно, но верно сменялся самой откровенной паникой. Все нити были заключены в какой-то прозрачный мешок, который они не могли пробить. Я попытался воздействовать на них, заставляя разбить этот импровизированный купол, но эффекта никакого не было. От усилия и накатившей безысходности головная боль стала практически невыносимой и появилась тошнота.

— Дей, эта штука похожа на артефакт блокировки. Только не знаю, насколько она мощная. — Регган не двигался, прислушиваясь к каждому шороху. Дефоссе находился в какой-то прострации, недоуменно рассматривая кровь на руке, которой протер нос. Для мага резко лишиться силы очень тяжелое потрясение. Регган никогда не надеялся на свой нестабильный источник, а я воспринимал темные нити как обыденность и большую часть своей жизни просто не обращал на них внимания, очень редко прибегая к своей силе. Я безуспешно пытался пробить преграду, постепенно переходя в стадию неконтролируемого бешенства. Спокойно, Дей, спокойно. Мало кто знает, что Темного мага легко убить, но крайне сложно уничтожить без последствий для окружающих. Именно поэтому во время краха Империи этими игрушками практически не пользовались. Какой смысл, если в итоге ты все равно доблестно сдохнешь вместе с Темным? Это та из многих причин, по которой моих предков уничтожали с помощью немагических ядов, ударов ножей в спину. Их душили, расстреливали и взрывали, но даже не пытались воздействовать магией. Даже если этот блокиратор настолько силен, что способен воздействовать на Тьму, он не сможет удержаться при выбросе. Мало что сможет противостоять этому: парочка бандитов, размазанных по стенке в состоянии фарша и превращенный в правильный шар металлический стол, легко могли бы поведать свою печальную историю. Спокойно, Деймос, здесь находятся твои близкие и дети. И если близких ты, возможно, сможешь защитить, то дети… Мы с Дефоссе это уже проходили. Я закрыл глаза и сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладонь. Как ни странно, но это помогло, и нити источника, который грозил вырваться, наплевав на мнение хозяина, легли на свое место все еще заключенные в свою прозрачную тюрьму, лишь изредка повторяя попытки пробить эту броню. Интересно, что за идиоты на нас напали? А если бы на моем месте сейчас был Эдуард? Очень сильно сомневаюсь, что он посчитался бы с побочными жертвами. А ведь они, скорее всего, знают, что среди нас есть Темный, слишком уж мощный блокиратор притащили. На обоих Дефоссе и на обоих Гволхмэев хватило бы игрушки и поскромнее. Что бы Регган о себе не воображал, но Эфир — это не Смерть. С Прекраснейшей ни один Бог в своем уме ссориться не будет, даже если это ее сын, брат или кто бы то не был, в каком бы времени и пантеоне они не находились Смерть оставалась Смертью всегда, в любом обличие и религии.

— Всем оставаться на своих местах, — раздался громкий мужской голос и вместе со включившимся светом в зал вошли с десяток мужчин с автоматами. А вот и идиоты пожаловали.

Ванду вел один из этой группы, связав руки браслетом противодействия, будто этого купола было недостаточно, приставив пистолет к спине, и держав девушку за волосы, так, чтобы та не могла пошевелиться, хотя, если бы они остались один на один, этого придурка с пистолетом подобные меры предосторожности не спасли бы. Для Кристины сопровождение было менее пафосное, мужик просто держал ее за локоть, хотя на правой руке Крис также красовался печально известный каждому магу со Школы браслет. Регган этого не мог видеть, он сидел спиной к входу. Его напряженная поза говорила о том, что он готовился к атаке.

— Регган Гволхмэй, выходи в центр зала и положи оружие, если хочешь, чтобы твоя шлюшка осталась жива, — что? Так они не знают, что здесь находится Темный? Все эти меры для Рега? Впору гордиться, смотри, Рег, как сильно тебя уважают и боятся.

Вперед вышел мужчина чем-то напоминающий самого Реггана. По крайней мере, телосложением, ростом и примерно такой же одеждой. Между ними было какое-то неуловимое сходство, но я тряхнул головой, стараясь отключиться от ничего не значимых размышлений. Я следил за всем происходившим словно с галерки, не переставая искать трещину в защите, и одновременно, что есть сил, сдерживая мой своевольный источник.

Регган излишне медленно, как мне показалось, встал из-за стола и развернулся лицом к говорившему. На секунду замешкавшись, он осмотрел помещение, оценивая обстановку и решив, что соотношение сил все же не в его пользу, бросил пистолет к ногам мужчины и прошел в центр. Встав на колени, он положил руки за голову, неестественно прямо держа при этом спину. Пальцы, кстати, не переплел. Еще один прокол нападавших, кроме одного скромного Темного.

По залу пробежала волна испуганных голосов, которых не было даже во время появления непрошенных гостей. Ванда дернулась, но получила сильный удар локтем в бок.

— Что тебе нужно, Салазар? — неожиданно резко спросил Рег. От звука его голоса Лео пришел в себя: его взгляд стал осмысленным, и он принялся оглядываться по сторонам. Я, стиснув зубы, пытался нащупать брешь, уже с заметным трудом удерживая разбушевавшийся в своей клетке источник.

— А ты весьма популярен, — главный идиот криво усмехнулся, разглядывая Реггана. — Всем молчать, — тихо проговорил он, и в зале установилась тишина. Даже дети, чувствуя опасность, молчали, только ближе прижимаясь к своим родителям. — Ты предал свое дело, Регган, — говоривший усмехнулся и подошел вплотную у Гволхмэю, нарушая незримую границу личного пространства. — И тем самым сослужил нам большую службу. Слишком долго мы пытались проникнуть в Шорию, чтобы выполнить несколько небольших заказов, но твои преданные псы постоянно нарушали наши планы. Скажи, тебе легко далось решение избавиться от тех, кто тебе так верно служил?

Точно идиот, я даже глаза закатил и внезапно успокоился. Да во Фландрии птичек по имени дятел можно пачками покупать, причем весьма задешево. Во всяком случае, Эду они обошлись менее чем в сорок тысяч империалов, все тридцать рыл, четверо из которых как раз во Фландрийской Гильдии бандитами работали. Эти вообще за бесплатно на Темного принца пахали, не за страх, а за совесть — вот что значит правильная мотивация и умеренное устрашение. Стучали они прилежно, двадцать часов в сутки. Например, я точно знаю, кому заказали Лео. С заказчиками только небольшая заминка вышла. О них известно или только главе Гильдии, или вообще никому. После водворения Анны-Елены в камеру, постановка дятлов на поток — это было первым, о чем мы позаботились. Правда качество птичек слегка хромало, и это жутко бесило и тормозило разведывательный процесс, но мы над этим усиленно работали.

— Салазар, что тебе нужно? — процедил Регган, не делая лишних движений. Странный вопрос, убить он тебя хочет, а ты о чем подумал? Тебя и возможно Лео, чтобы второй раз не прилетать в Шорию, ведь нам давно известно, что заказали его именно Салазару, только странно, что никакой информации о его визите сюда не поступило. Скорее всего, порталы сделали свое грязное дело, учитывая интересные игрушки, которые они захватили с собой, используя не слишком умело, учитывая побочные эффекты при недостатке информации и неправильном применении. Я даже поморщился, представив откат, если бы, к примеру, за соседним столиком кто-то из детей мог оказаться нестабильным полноценным Темным, даже слабым, но нестабильным. Я закрыл глаза. Ну же, ну хоть трещинку, и тогда я слегка ослаблю вожжи, накинутые моей волей на источник.

— Я же сказал, парочка непростых, но очень дорогих заказов. У меня контракт на Леонардо Дефоссе младшего, как хорошо, что он присутствует сейчас здесь. — Ха, хорошо хоть иногда оказаться правым. — Контракт на возвращение Елены МакГини домой во Фландрию, — хм, а вот это для меня сюрприз, и надо сказать неприятный, надо бы намекнуть Эду, чтобы тот пошевелил наших дятлов, а то совсем мышей не ловят, дармоеды, — и на тебя, Регган, — вот, Рег, ты доволен? Или ты что-то другое хотел услышать? — Ничего личного. — Конечно, если бы это было личное, то ты бы не брался сразу за несколько халтурок. Когда личное, то подобное дело обставляется более пафосно, праздник души, как-никак.

Человек, которого Регган называл Салазаром ходил вокруг своей жертвы, словно наслаждаясь каждым мгновением унижения Гволхмэя. Все казалось таким нелепым и абсурдным, что совершенно не верилось в реальность происходившего.

— Так чего ты ждешь? — Регган стоял все так же прямо, не проигрывая Салазару в моральном давлении. Вот только, ты зачем, придурок, даешь тупые советы? Мы же еще не готовы, чтобы действовать.

— Есть небольшая загвоздка, — он вернулся на место, с которого начинал свое обращение к Гволхмэю и задумчиво потер подбородок. — Я понятия не имею, как мне достать МакГини из твоей блядской неприступной крепости. Но у меня есть парочка идей. Вы до омерзения привязаны друг к другу, готовы грызть глотки ради друзей, так почему не воспользоваться этим шансом? Вы не рыпаетесь, мистер Нейман, и я просто меняю вашего сотрудника на нашего. Может быть, сохранение жизни хотя бы одного друга стоит ваших моральных принципов о невыдачи государственных изменников?

Я молчал, тихо сжимая кулаки под столом. Дефоссе смотрел на меня круглыми глазами.

— Ну что же вы молчите? Наверное, пытаетесь пробиться сквозь преграду? — он гадко усмехнулся. — Даже не пытайтесь. Если вы думаете, что гонения на магов привело к полной безграмотности в этом вопросе нашей страны, то вы ошибаетесь. У нас есть парочка человек, умеющих делать для нас очень интересные штучки. И не следует тянуться к телефону, одно неверное движение или телефонный звонок и все закончится быстро для всех собравшихся. Я понятно объясняю?

— Отпусти остальных, Гаспар, — Регган не поворачивал головы, не двигался и вообще внешне оставался полностью спокоен.

— Регган, ну как ты мог вообще об этом подумать, — мужчина рассмеялся. — Я всегда поражался твоей мягкотелости. Ты же знаешь, я свидетелей не оставляю, — Эд бы тебе поаплодировал стоя, скотина, перед тем как вытащить из тебя кишки. А может вместо милашки Анны притащить сюда Эдуарда? А что, как он там говорил, помадой намажем, и ни одна падла не узнает? Ну ошибся Нейман, дурак потому что, в темноте одну красотку с другой перепутал, нервничал слишком, торопился, бывает.

— Тогда я вернусь с того света, чтобы удостовериться, что ты лично выкопал себе могилу, — прошипел Рег, впервые повернув голову в направлении идиота. Голова разболелась, не хватало воздуха. А вот это совсем нездорово, что со мной? Даже мой бунтующий источник замер, не понимая, что со мной происходит.

— Что, надеешься с того света вернуться и лично меня прикопать? — Салазар поднял пистолет Реггана и направил оружие на собственного владельца.

— Нет, но я вернусь, чтобы расплавить мозг этой суке, чтобы ты никогда не выполнил дело, за которое явно получил крупную сумму, которую уже давно слил.

Салазар наклонил голову и опустил пистолет.

— А ты умеешь заинтриговать. Я даже тебе поверю, учитывая твои игры со Смертью. У тебя в Роду Фолты, случайно не пробегали? — вот тут я едва не заржал, даже учитывая мое хреновое самочувствие, которое становилось все хуже с каждой секундой. Ну как можно идти на такое крупное дело совсем не приготовившись? Дезинформация мало способствует успеху операции. — Так, мистер Нейман, думаю, ваш цепной песик прав, собирайте этот сброд и выметайтесь отсюда. Жду через час на этом же месте в сопровождении Елены. И даже не думайте обмануть меня, мозги мисс Грей быстро украсят интерьер этого зала, — хм, странно вежливый идиот. А это не к добру, не нравится мне его вежливость.

— Я еще ни на что не соглашался, — как же мне плохо, я сжал в кулаки руки под столом, чтобы не было заметно, как они дрожат.

— Деймос. Сейчас ты не поможешь. Спасай детей — сейчас это главное, и отдай этому ублюдку Анну. Считай это моим последним желанием.

— Регган.

— Не спорь. — Он даже не повернулся. Я хотел возразить, потому что не только Регган умеет определять границы дозволенного. Меня этому учили, потому что большой бизнес, а мой бизнес достаточно большой, это клоака покруче любой политики. Поэтому я уже открыл рот, но вскользь бросил взгляд на детей, которые жались к родителям, а те смотрели на меня умоляющим взглядом, и я прекрасно понял, чего добивается Рег. Ладно, сейчас не время. Я кивнул и встал из-за стола, еле удержав равновесие, когда ноги от слабости подкосились.

— Отпусти Кристину Дефоссе, — Регган продолжал торговаться, выигрывая время и больше жизней.

Глаза застилала пелена гнева, которую я уже практически не мог контролировать. Неожиданно руку, оплетенную лозой, сильно зажгло, а в груди, там, где лоза заканчивалась, так сдавило, что я не удержался и еле слышно застонал, прижав на мгновение здоровую руку к груди. Быстро закатав рукав, я увидел, как листики лозы еле заметно шевелятся, а нижние, что оплетали кисть, начали усыхать. С каждым мгновением боль усиливалась, но я держался прямо, стараясь не привлекать к этому факту внимания никого из присутствующих.

— Да забирай, — он кивнул своему человеку, тот в свою очередь буквально отшвырнул женщину от себя. Кристина упала, но быстро поднявшись, подошла ко мне, лишь мельком взглянув на мужа. Когда она подошла ближе, я увидел, что ее щеку украшает огромный синяк. Она встала за моей спиной и ровно проговорила:

— Извини, Лео, ничего личного. Мне еще ребенка растить.

— Нет-нет, мистер Дефоссе, вас никто не отпускал, — главный укоризненно покачал головой, останавливая пытающегося подняться Леонардо. Ну, я бы тоже на его месте пытался подняться, заяви мне Элли что-нибудь подобное. Хотя сомневаюсь, что после этого меня вообще бы хоть что-то остановило. Тем более что Лео со своего места не видит ее разбитое лицо. — Даю ровно пять минут, чтобы все убрались, кроме Гволхмэя и Дефоссе. Уведи ее, — он посмотрел на Ванду, которая вновь сделала безуспешную попытку вырваться. Помощник Салазара кивнул и увел сопротивляющуюся девушку через вторую дверь в служебные помещения. — Время пошло, мистер Нейман. Через пять минут я не стану таким добрым, исполняя последнюю волю почти своего друга.

Оставшиеся наемники привели оружие в готовность, направляя его в мою сторону. Я, наклонив голову, пристально посмотрел на одного их них. Парень стушевался и опустил ствол — что и требовалось доказать. За Неймана вам не то что не заплатят, вам яйца оторвут, когда всех своих покойников похоронят. Значит покушение на меня не связано с Фландрией. Я отрыл дверь центрального входа, что послужило сигналом к локальной панике. Люди, расталкивая друг друга, понеслись к спасительному выходу, полукругом обходя стороной Реггана и Салазара, пробегая мимо до зубов вооруженных наемников. Видимо ощущение опасности от этих двоих было гораздо больше, нежели от вооруженных парней, а я до конца не верил, что это не очередная ловушка. Когда последний бармен выбежал на улицу, я закрыл дверь, стараясь лишний раз не шевелить рукой, чтобы не провоцировать с каждым мгновением усиливающуюся боль. Поговорим?

— Так, уведи Дефоссе, мне сказано дождаться сигнала к исполнению, так что пока он должен быть жив, — двое бесцеремонно схватили даже не сопротивляющегося Лео и уволокли в том же направлении, что недавно Ванду. — Мистер Нейман, вам нужно личное наставление? У вас ровно сорок минут, чтобы вернуться сюда с МакГини. Я как-то не так объясняю?

— Или что?

— Или ваша сотрудница погибнет. Такая молодая и красивая, вам ее не жаль?

Я сжал кулаки и вышел. Расстановка сил была не в мою с Регом пользу. В моем теперешнем состоянии я бы и с Кингом не справился, хорошо хоть источник не нужно было уже сдерживать. Под воздействием боли, он сам затих и не подавал признаков жизни. Я вышел и неплотно прикрыл дверь. Уходить я пока не собирался, прислоняясь к стене и сползая по ней на пол, хватаясь за руку, чтобы хоть немного облегчить боль, и позволяя себе застонать. Я чувствовал каждый нерв, по ходу которого была выплетена лоза. С каждым засыхающим листочком кожа на руке темнела, а боль в обожженном и покалеченном лозой нерве пульсировала с новой силой. Я не выдержу, глаза защипало от накативших слез, которые я не стал сдерживать. Что-то у меня идет не так, вся неделя как-то не задалась. Может, сглазил кто? Почему я не знал про МакГини? Кому она нужна? С Регом понятно, заказ папаши никто не отменял. Чего они хотят дождаться, чтобы пустить Лео в расход? Нет, это не Фландрия, это кто-то местный. Про Фландрию мне более-менее известно. Но мы совершили ошибку, фатальную ошибку. Мы сконцентрировались на том, что происходит за границей, и напрочь упустили странные делишки, творящиеся в Шории. Да еще и эта неразбериха среди руководящего состава СБ. Нужно срочно найти крота, нужно…

Мысли метались в голове, пока я сидел возле стены, баюкая простреливающую болью руку, пока не осталась только одна: что же, вашу мать, здесь происходит?!

Глава 26

— Я справлюсь тут один, остальные ждите указаний. Вы двое на подстраховке, — я приоткрыл глаза, услышав голос Гаспара Салазара, который, если мне память не изменяет, был главой Фландрийской Гильдии. Приподнявшись, я с трудом приоткрыл дверь чуть шире, чтобы в полной мере оценить обстановку, творившуюся в зале. При любом шевелении в покалеченной руке, меня до затылка простреливала боль, с каждой секундой становясь сильнее. Глаза застилала пелена, а я все еще пытался держать себя в руках, чтобы элементарно не отключиться от болевого шока. Я плохо соображал, но явственно понимал, что помощник из меня аховый.

В комнате остался только Гаспар Салазар и еще двое наемников по бокам от Реггана, который, похоже, ни разу за это время даже не пошевелился. Салазар снова поднял пистолет и практически вплотную подошел к Гволхмэю, направляя ствол ему в грудь.

— Что я еще могу для тебя сделать, Регган? — в голосе мужчины послышалась горечь, которую уловил не только я. Двое наемников «для подстраховки» напряглись, но вмешиваться не спешили.

Регган отрицательно покачал головой. Я едва уловил блеск стали. Из рукава куртки Рега, буквально влетел в правую руку метательный нож. Отточенным, четко вымеренным движением он метнул его в того охранника, что стоял слева — я так и думал, то что его не заставили переплести пальцы, сыграло далеко не добрую шутку с фландрийскими коллегами. Одновременнос этим прозвучал еле слышный хлопок. Все произошло настолько быстро и синхронно, что никто из двоих уже покойников даже не успел среагировать. Сила Смерти ворвалась в мои жилы, пытаясь найти дорогу к источнику, и я сразу же почувствовал себя значительно лучше. Во всяком случае, рука хоть и болела, но не до такой степени, чтобы отправить меня в кому. Теперь я мог, более-менее, связно мыслить и шевелиться без угрозы вогнать себя в шоковое состояние. Я ввалился в помещение и, опешив, остановился. Двое людей Салазара лежали без движений, а Регган поднялся с пола и резко пожал руку наемнику.

— Что здесь, черт возьми, происходит? — прошипел я, направляясь, к пристально смотрящей друг на друга парочке. Регган не выпускал руку Салазара из своей, но тот и не делал никаких попыток вырваться.

— Понятия не имею, — ответил мне Регган, все-таки отпуская мужчину и отходя от него на два шага назад. Мужчина поднял одну руку и тихо опустил пистолет Реггана на пол.

— Надо поговорить, у нас мало времени. — Салазар кивнул на стоящий рядом столик и первым сел за него. Регган последовал его примеру, а мне ничего не оставалось, как, стиснув зубы, буквально рухнуть на стул рядом с Гволхмэем. Капля пота сползла по лбу и угодила прямо в глаз. Чертыхнувшись, я вытер ее.

— Что с тобой? — он посмотрел на меня вопросительно, я только отмахнулся. Мне стало жарко. Не обращая на Реггана и его, как оказалось, приятеля, внимания я принялся обмахиваться ладонью. Постепенно жар усиливался, а в глазах стало двоиться. Я посмотрел на Рега и захихикал, у него такое забавное лицо, когда нос раздвояется.

— Регган, я не знаю, что конкретно здесь происходит, но, как я уже говорил, у меня есть три активных контракта, который заключил через день после твоего исчезновения Тейрис с моим помощником без установленного срока, и независимо от состояния заказчика. Лично он не встречался со мной, — Гаспар посмотрел на меня, а я в это время разглядывал свою ладонь и пробовал считать пальцы. На восьмом я сбился и поднял взгляд на убийцу. — Регган, что с твоим начальником?

— Не знаю, — Регган нахмурился и тряхнул меня за плечо. — Дей, что с тобой?

— Ничего, — я пожал плечами. — Вы продолжайте, это все безумно интересно.

— Я сам взялся за выполнение этих контрактов, — Гаспар еще раз покосился на меня, и продолжил, — которые были связаны между собой, потому что плясать под чужую дудку — это последнее, что я буду делать, тем более подставлять тебя я уж точно не стану ни под каким предлогом. Как-то так произошло, что все наши действия начали координироваться неизвестным сверху и я даже не понял, почему я начал следовать этим указаниям.

— О-очень просто, — я перебил его. — Жезл Гермеса. Это жезл Гермес-а-а. Ха-ха-ха, — это было так смешно. А их изумленные рожи просто…

— Дей! Да что с тобой происходит?! — Регган вскочил на ноги, и тряхнул меня так, что голова мотнулась.

— Руки убрал, — я прямо посмотрел в светлые глаза, в которых сейчас плескалось беспокойство. — Я не твой драгоценный дружок, о котором ты так переживаешь, так переживаешь… О нем тоже будешь переживать? — я кивнул в сторону ничего не понимающего Гаспара, а чувствовал, что уже не могу связать простые мысли между собой. Гаспара? Кто такой Гаспар?

— Продолжай, — процедил Регган, но не устроил очередную истерику, а продолжал смотреть мне в лицо, не убирая рук с моих плеч. Хотя я запретил ему меня трогать. А почему я ему запретил?

— Просто в один вечер я будто проснулся от долгого сна и понял, что натворил и что многое вернуть уже невозможно. Я не маг, но прекрасно понял, что кто-то постарался промыть мне мозги, — зачастил Гаспар, так же, как и Регган не сводя с меня взгляда. — Твой блок сработал, Регган, но почему-то поздно. Избавив меня от чужого присутствия, он просто распался.

— Ха-ха-ха, блока? Регган поставил блок на мозгах? — я расхохотался. Это действительно так смешно. — Ой, не могу. Ты почему такой тупой, а? — я скинул руки Реггана со своих плеч, поднялся и, пошатываясь, подошел к этому, как там его. — Этот кретин максимум что мог поставить это отвод действия жезла Гермеса, а знаешь почему-у-у? Му-у-у, прикинь, я — Гаврюша, — я снова рассмеялся, поворачиваясь к Реггану. — Так, о чем это я? А! Ты не можешь ставить полноценные блоки, потому что ты не Темный! И даже Темные могли не все! Эван знает точно, кто мог: так — Фолты, Саливаны… Рег, как же я ненавижу Фолтов, ты бы только знал! А Саливаны с пиявками схлестнулись, или это были не Саливаны? Не помню, — пробормотал я жалобно. Внезапно мне стало так себя жалко. Вот что я за человек-то такой? Даже Саливаны сдохли и не захотели со мной знакомиться. — Жизнь — боль, и мы все умрем!

— Причем я понятия не имею, кто за этим стоит. Это не инициатива протектората, нашей службы безопасности и правительства. Я бы сказал, что это частный заказ, но эти ребята, — он кивнул на трупы, — военные наемники, причем даже не нашей страны. Мне буквально приказали ввести их в дело, а мне ничего не оставалось, как просто согласиться.

— Ты мог связаться со мной раньше…

— Да что с твоим шефом? Он где так знатно обдолбаться успел?

— Бу! — я ткнул в него пальцем, и тут же почувствовал, как меня опрокинули на пол, а сверху навалилась туша Рега. — Слезь с меня, извращенец!

— Дей, сосредоточься! Что происх… — и тут он уставился на покойников. — Твою мать! Дей!

— Мне плохо, — я почувствовал, что задыхаюсь. Только что мне было так хорошо и весело, а сейчас…

— Сейчас, Дей, сейчас, потерпи, — Регган схватил меня в охапку, кое-как поднял и потащил к выходу.

— На каком расстоянии действует этот долбанный артефакт? — прошипел он, таща меня на себе, и задавая вопрос бегущему рядом мужику.

— Сорок метров, а что?

— Ничего, — Рег замолчал и принялся отсчитывать шаги. Мы пробежали почти до дверей служебного выхода, когда я оттолкнул его, упал на колени и меня вырвало. Рвало меня долго, до боли в горле. Параллельно с желчью из глаз текли слезы вперемешку с соплями из носа, и я не мог этого контролировать. А еще вернулась боль в руке. Регган сидел рядом со мной, как самая заботливая мамаша и придерживал голову, положа прохладную ладонь на лоб. Когда меня перестали сотрясать спазмы, он протянул мне платок, которым я кое-как вытерся. — Прости меня, я не подумал, — прошептал бледный Регган.

— Отвали, — я отмахнулся от него и поднялся на ноги. — Ты вообще редко думаешь, а еще реже задаешь вопросы, даже если натыкаешься на что-то непонятное. И из-за этого мы такую кашу заварили… — Я махнул рукой. — Как же башка болит, ничего не соображаю. — Вот это меня вштырило. Сила Смерти сразу от двух свежеупокоенных товарищей, не найдя привычных ей напрочь заблокированных каналов и источника едва не порвала меня в клочья. А до Рега, похоже, только что дошло, что не нужно делать покойников рядом с Темным, если не хочешь получить ответку. — Нам нужно вернуться, — и не глядя на них, я побрел обратно.

— Но… как же…

— Потерплю, — прошипел я сквозь зубы.

Мы снова прошли в банкетный зал, и я сел за стол, стиснув руками голову. Так ничего и понявший Салазар принялся быстро договаривать то, о чем должен был сказать. Я же сидел, осознавая, что не понимаю и половины из сказанного, просто не могу сосредоточиться. Да еще руку снова начала дергать умирающая без доступа к источнику лоза.

— Я не мог с тобой связаться, все мои контакты с тобой были ликвидированы, как и вся верхушка фландрийской Гильдии, которая была заменена в обход меня слащавыми типами, судя по всему ни разу даже не порезавшими другому пальчик. Твоя Гильдия была ликвидирована в то же самое время. Мой телефон прослушивается, а меня пасут, как породистого кабеля. Пришлось неумело играть и работать по ситуации, — он покачал головой. — Они спокойно обходят все правила, кодекс и ритуалы, и меня это пугает до чертиков. Я не могу даже уйти, потому что связан с Гильдией, как ты со своей.

— Тейрис мертв, а контракт заключен не тобой, так что можешь смело плевать на последствия, — Регган все это время бросал на меня обеспокоенный взгляд.

— Это уже не просто контракт. Все зашло слишком далеко. И если твоя смерть — это предсказуемо, то для каких целей им нужен Дефоссе не имею понятия. Причем ликвидация строго по звонку. Что сегодня должно произойти, мне тоже не ведомо. — Я встрепенулся и попытался сосредоточиться. Это не Фландрия, вот это сейчас отчетливо ясно. Это наши. При этом наши, связанные с СБ. Порву сук, лично! Но с Фландрийской Гильдией красиво сработано, м-да. И Регган еще спрашивает, почему я убрал нашу? — Все настолько тщательно спланировано и подготовлено, что в обычное совпадение поверит только слепой кретин. С Еленой тоже не понятно. Ты знаешь, какое у нее было задание? — он пристально смотрел на Реггана.

— Влиться к нам в СБ, — тот пожал плечами, прислушиваясь к чему-то. Тоже мне загадка, а то мы не догадались.

— Время еще есть, не переживай, твоя жена жива, — он кивнул на кольцо. — Нет, Рег, я случайно узнал, что заданием Елены была твоя ликвидация сразу после исполнения Реттингтона. Но Виктор нарушил ее планы, благо они относятся к разным ведомствам, — а вот на этот финт я бы с удовольствием посмотрел. Как Елена пытается ликвидировать Рега? И как она хотела это провернуть? Затрахать до смерти? Так он вроде ее в свою постель не пускал.

— И вместо того, чтобы перерезать мне глотку, ей пришлось притвориться овечкой и следовать в Шорию? — в голове Реггана прозвучало удивление. — Они реально думали, что у нее могло получиться, просто ко мне прикоснуться без моего на то согласия? Они идиоты?

— Об этом я не знаю. У нее могло быть и другое задание, по крайней мере, после того, как ты ее протащил в свою столицу. Она жива?

— Да.

— Зря. Регган, в здании помимо меня и этих двоих еще двадцать наемников, один из руководителей, так сказать, проекта, я не знаю, кто это, его личность от меня скрыта и Спендлер, который вызвался сам, имея личные счеты с тобой.

— Личные счеты на таком ответственном задании? — я оторвал руки от головы и посмотрел на Гаспара мутным взглядом. Во всяком случае, резкости мне точно не хватает. — Точно идиоты. Скажи, а ты пальчики Рега оставил не сцепленными специально или забыл? Не отвечай, это был риторический вопрос. А вот почему об этом «забыли» якобы профессионалы-наемники — вот это вопрос дня. Профи не могли так лохануться. Да и не учесть, что среди магов есть… — Регган предусмотрительно кашлянул, и я быстро исправился. — Есть я… хм… чего-то про нас эти неизвестные все-таки не знают. Или знают, но используют вас как баранов на закланье. Ведь стоит только представить на моем месте моего дядюшку, и вся картина в этом кабаке заиграет совершенно другими красками, — голову прострелила острая боль, к которой присоединилась боль в руке. — Что это за артефакт? — я задал интересующий меня вопрос, от ответа на который могло зависеть довольно многое в текущей ситуации.

— Блокиратор Темной магии, — Гаспар смотрел на меня так, словно впервые видел. Или он тоже считал меня всего лишь избалованным папенькиным сынком? А ничего, что я в четырнадцать осиротел, и от меня практически сразу стали требовать решений на вопросы, от которых зависело очень многое? — Я не знаю, кто его сделал, но для выполнения этого задания нам выдали много магических игрушек, аналогов которых я не встречал. Мне объяснили, что это против Дефоссе и твоих любимых темных артефактов, больше узнавать я не решился, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Не только против Дефоссе, — Регган вздохнул и тряхнул головой. — Тебе не приходило в голову, что если бы вы не заблокировали меня, то от вашей небольшой группки не осталось бы и следа. — Он покосился на меня. Правильно, если бы не блокирнули меня, все остались бы живы и счастливы, я же такой мягкий и пушистый пацифист.

— А при чем здесь они и блокиратор Темного источника? — я даже улыбнулся, задавая этот невинный вопрос. Гаспар тупо смотрел на меня и молчал. Обычный человек да к тому же фландриец мало разбирается в магии, источнике и нитях силы, но даже он мог сообразить, что основное слово здесь «Темный». А Дефоссе и Гволхмэй Темными магами не являются. Да в итоге они тоже пострадали, потому что для блокировки Темного источника нужно столько энергии вбухать, что другие даже вякнуть не сумеют. Но на девушек все равно надели браслеты, наверное, подсказал кто-то более умный. И как, ради всех Богов, они хотели заблокировать действия других артефактов?

— Откуда вы узнали, что мы будем здесь? — Регган перевел стрелки со скользкого вопроса на более простой. А я поморщился. Что я несу? Видимо на меня все еще действуют отголоски сырой силы Смерти, которая меня едва к моей Госпоже не бортанула.

— В девять тридцать нам поступил сигнал, что в этом месте будете одновременно и ты, и Дефоссе, и начальник СБ Шории.

— От кого, Гаспар? Даже я не знал, что мы окажемся здесь.

— Я не знаю.

— Хватит играть со мной! — Регган стукнул по столу кулаком и наклонился к нему. — Скажи мне, кто сообщил об этом месте.

— Я, правда, не знаю! — Он схватил Рега за руку, но тот даже не дернулся. — Кто-то из твоих близких тебя предал. Не доверяй никому. Даже своей жене.

— Салазар…

— Я все сказал. У вас тридцать минут, мистер Нейман, чтобы привести Елену. Что будет по истечении этого времени — я не знаю. От меня уже ничего не зависит. Я должен был выполнить свою часть работы, а потом от меня бы избавились, — он крепче сжал руку Реггана. — Partestotum. — Тихо проговорил Салазар, пристально смотря на Реггана. По руке, за которую он держалРега, заструился поток алой энергии, которая сконцентрировалась на запястье и оплела его подобно браслету. Ярко вспыхнув, она слилась с проступившей такой же голубой нитью и теперь единым потоком буквально растворилась в коже Гволхмэя.

— Зачем? — Регган не выглядел испуганным и удивленным.

— Я предал тебя. Единственное, что у меня осталось — это гордость, которую пытаются растоптать. Я не могу просто так все оставить. — Он встал из-за стола и поднял пистолет, положив его перед Регганом. — Ты знаешь, что делать.

— А у меня гордости нет? — прорычал Гволхмэй. — Ты мне не друг и не брат. Ты мне никто, Гаспар. Просто хороший знакомый. В данном случае предательство не имеет под собой истинного значения.

— Совет до сих пор не исключил тебя.

— И что? Они не собирались больше года, — прищурился Регган.

— Они собираются каждую неделю, но ты постоянно делегируешь от себя своего заместителя, — Салазар наклонил голову набок, о чем-то задумываясь.

— Малькольн…

— Не Малькольн… Какой-то парень с генеральной доверенностью…

— Подписанная мной лично, я так понимаю? — если бы источник не был заблокирован, то в помещение, наверное, начался бы локальный апокалипсис. Настолько злым Гволхмэя я не видел никогда раньше. — И кто это такой целеустремленный?

— Я не знаю кто это. Но это твои личные дела, тем более на данный момент не актуальные. Регган, не тяни, времени мало.

Наступила мрачная тишина, во время которой эти двое безмолвно общались друг с другом, глядя друг другу в глаза. Неожиданно Регган резким движением достал пистолет из второй кобуры на поясе и через мгновение раздался громкий оглушительный выстрел.

— Ты, придурок, что творишь? — прошипел я, встрепенувшись и оглядываясь, ожидая непрошенных гостей. В последние пять минут я чувствовал себя в прострации как муха, попавшая в мед. Покосившись на руку, я увидел, что она начала темнеть, и все больше и больше листочков сворачивались, засыхая.

— Согласен с твоим начальником, — утвердительно кивнул Салазар, рассматривая аккуратную пулю в колоне рядом с тем местом, на котором он сидел.

— Если скажу, что промахнулся, вы мне явно не поверите, — усмехнулся Регган и, встав из-за стола, аккуратно сложил оружие. — ГаспарСалазар, вы будете арестованы и предстанете перед судом согласно закону республики Шория, — он пристально посмотрел на наемника и дождался очередного кивка.

— Это лучший выход.

Регган нахмурился и обеспокоенно на меня посмотрел.

— А может и не стоило так делать. Так бери этого идиота и отправляйтесь в СБ. Мне нужна помощь. А ты в своем состоянии и этот тип с комплексом вины мне в данный момент не помощники.

Он схватил меня за шкирку, вытащил из-за стола и вытолкнул за дверь вместе с хмурым Гаспаром.

— Быстро же ты очухался, — прорычал я.

— Дей, вытряси из Анны всю информацию, даже если для этого нужно будет ее убить. И пусть ею уже, наконец, Эд займется! Она явно знает гораздо больше, нежели говорит, — он не смотрел на меня, оглядывая обстановку, фиксируя взгляд на, казалось бы, не значимых, на первый взгляд, деталях. Если бы я не был так вымотан собственной лозой, и чуть не убившей меня собственной силой, то смог бы более адекватно оценивать сложившуюся ситуацию.

— Я могу просто позвонить…

— Дей, — он схватил меня за руку. — Быстро возвращайся в СБ. Я пока найду Лео и Ванду. Что-то происходит, и я хоть убей, не понимаю, что именно. Я вообще, как оказалось, ничего не понимаю! А кто-то просто «забыл» мне рассказать. Причем Салазар прав. О том, что мы будем здесь, знали только собравшиеся.

— Нет, — я покачал головой. — Я до половины десятого, до того момента, когда Лео вытащил меня из постели вообще не знал, что даже в мэрию попаду, а про этот ресторан я узнал только в тот момент, когда сел за стол, — Регган внимательно смотрел на меня и кивнул.

— Телефоны наши прослушиваться не могут, они защищены, только если кто-то снял блокировки или подключился напрямую, — я покачал головой. Это тоже невозможно, во всяком случае, с моей стороны: я постоянно что-то делаю со своими телефонами. Мне скоро дешевле будет фабрику телефонную купить и прямо с конвейера брать трубки, чем постоянно новые покупать. — Это единственное, что я могу придумать, чтобы не думать о том, что ты, Лео, Крис или Ванда хоть как-то в этом замешаны. — А как прикажешь мне не думать о том, что замешен ты? Тем более что именно твои действия хоть косвенно, но повлияли на дальнейшее развитие наших планов? — Мне нужна информация. Мне нужны Андре и Фернандо. Пускай будут здесь как можно быстрее, так что можешь позвонить.

— Эван? — я нахмурился.

— Он нужен тебе там гораздо больше, чем здесь.

— Я могу попросить Эдуарда, — я обхватил себя за плечи, меня начало морозить.

— Не стоит, я все еще надеюсь взять кого-нибудь живым, а Эдуард… — мы переглянулись. Да Эдуард такими мелочами заморачиваться точно не будет.

Регган захлопнул за нами дверь, когда напротив мелькнул силуэт вооруженного человека, выходящего из служебного выхода. Раздалась автоматная очередь, которая через несколько секунд прекратилась. Я раздираемый противоречивыми чувствами, схватив Салазара за локоть, и потащил по коридору к центральному выходу. Рука уже совсем перестала двигаться и это начало меня нервировать.

Возле двери я остановился. Прекрасно понимаю, что следует торопиться, но решить, что делать с этим человеком следовало немедленно.

— Мне можно верить, — тихо прошептал он, оглядываясь на дверь, оставшуюся позади. Ух ты, а меня этот крендель все же побаивается. Знать бы еще почему.

— Сомневаюсь. Что означали твои слова?

— Это просто слова. — Он пожал плечами.

— Этот ритуал…

— Это ритуал объединения ячеек Гильдии, главы которых связаны с ними единым ритуалом. Единственный ритуал, при котором человек добровольно расставшийся с властью остается жив, но это не приветствуется.

— Отлично, — я потер лоб здоровой рукой.

— Я могу ему помочь…

— Нет, ты уже итак сделал все, что мог. Пошли, — я снова взял его за локоть, ежесекундно ожидая нападения. — Что за Совет? — я совершенно не разбираюсь в этих тонкостях. Никогда не интересовался структурой уголовничков.

— Совет Гильдий — это у вас. У нас подобная организация называется Совет Старейшин. В каждой стране есть такая организация, потому что Гильдии в наше время должны в некоторых вопросах действовать сообща, правда с каждым годом они теряют актуальность, потому что идет тотальное разобщение Гильдий между собой даже внутри собственной страны, что говорить о международном содействии.

Час от часу не легче. С этими Гильдиями в последнее время больше вопросов, чем ответов. Я знаю только то, что Эван настроен против этих формирований просто категорично антагонистично. Если бы не случайность, он бы и Реггана с удовольствием в расход пустил. И я сомневаюсь, что Регган специально скрывал информацию от меня. Либо он отчитывался не тому, либо все это есть в тех отчетах, которые загадочно исчезли. Никаких других мыслей по этому поводу у меня нет. Нам всем было гораздо комфортнее работать за границей. Почему-то мы ожидали основной удар именно из Фландрии. Внутренняя сеть утеряна безвозвратно, и сколько лет нужно потратить, чтобы восстановить все, что хранила СБ до этого чертова взрыва? Вот только у нас нет этих лет!

Глава 27

Очутившись на свежем воздухе, я с удивлением обнаружил собравшуюся толпу, несколько машин протектората и скорой помощи. Я даже узнал в собравшейся толпе несколько человек из тех, кто присутствовал недавно в ресторане.

Не успев полностью оценить обстановку, я едва не заорал от пронзившей меня боли. Болело все: голову разрывало пополам, руку, которая в последнее время потеряла чувствительность, пронзило сотнями иголок, а живот и грудь сдавило так, что я едва удержался на ногах. С трудом сдерживая рвоту, я сглотнул подступивший к горлу комок, и под обеспокоенными взглядами собирающейся вокруг меня толпы, выпрямился, показывая, что экстренная помощь мне не нужна, и я не буду от пережитого ужаса блевать возле центрального входа.

Прозрачная пленка больше не сдерживала темные нити, как и источник, который, почувствовав свободу, едва не вышел из-под контроля, торопясь усвоить ту сырую силу, которая еще бурлила во мне. Я едва сумел его усмирить и вернуть взметнувшиеся нити, ставшие антрацитово-черными, на их законное место. Отойдя на приличное расстояние от входа, я повернулся лицом к зданию. Теперь я видел сероватый купол, накрывающий ресторан. Только он был не сплошным и не охватывал здание целиком, а словно погружался в него, вероятно на те сорок метров, о которых говорил Салазар. Вот только от основного купола протянулась полоса сероватого тумана, который захватывал остатки здания и где-то метров пять вокруг.

Я протянул нить силы к мерцающей стенке этого своеобразного купола, и как только та ее коснулась меня пробил нехилый электрический разряд, я даже искры разглядел. Двойной контур, у этой дряни двойной контур, вот почему я не смог пробиться. Я практически не пользуюсь магией в повседневной жизни, и дури моему источнику хватило бы, чтобы пробить дыру. Не надо было себя сдерживать. Одновременно с этим я почувствовал, как начала оживать лоза, к счастью, не причиняя мне особого дискомфорта.

— Что вы там увидели? — Гаспар стоял рядом со мной, переминаясь с ноги на ногу. Я удивленно посмотрел на него, отмечая, что молодой еще мужчина смотрит на меня с каким-то нездоровым жадным любопытством. Похоже, парень совсем не дурак, и смог соединить мой полубредовый лепет о Темных с конкретным человеком. А жаль, потому что теперь я не знаю, какие следует предпринять действия на его счет, с сожалением осознавая, что лучше бы его Регган пристрелил.

— Ничего такого, с чем в итоге не справлюсь, — я снова повернулся к куполу, ища ту самую точку, в которую нужно ударить, чтобы вся конструкция обвалилась.

Ко мне подошел кто-то из протектората, и попытался что-то булькнуть, но я одной рукой показал ему жетон СБ, одновременно набирая номер Эда, не отрывая взгляда от видимого действия этого блядского блокатора.

Ничего не увидев, я повернулся к толпе, прижимая к уху трубку и пытаясь найти Кристину Дефоссе, но ее среди собравшихся видно не было. Периметр был оцеплен, все новые и новые машины протектората подъезжали к зданию, включая специальное подразделение. Судя по всему, готовился штурм. Подошедший ко мне протектор поинтересовался обстановкой и дальнейшими указаниями, благо мозгов у них хватило, чтобы передать главенство выше стоящей организации и не лезть, чтобы не усугубить и так непростую ситуацию. В очередной раз послушав короткие гудки, я выругался, ну с кем можно так долго разговаривать по телефону? Чтобы немного успокоиться, я повернулся к выжидательно смотрящему на меня протектору. Приказав ему ничего не предпринимать без особого распоряжения и дождаться людей из СБ, я кратко описал обстановку, не забывая напомнить, что в ресторане находятся мои люди. Если будет происходить что-то экстраординарное, то пускай действует по обстановке, но отвечать за каждый шаг будет лично своей головой и репутацией. Передав Салазара в руки бледного протектора, я распорядился, чтобы его доставили в СБ в целости и сохранности и, не слушая никаких возражений ни с одной из сторон, я отошел в сторону и еще раз набрал номер Эдуарда.

— Деймос, где вас носят черти? Мы уже два часа не можем до вас дозвониться…

— Стоп. Мы всегда были на связи, — я нахмурился. — Рег и Ванда, наконец, расписались…

— Можешь их поздравить от чистого сердца, — язвительно произнес Эд. — Но это не отменяет…

— Регган, Лео и Ванда находятся в заложниках у фландрийских наемников, — прервал я поток нравоучений моего дядюшки. — В ресторане «Северная Звезда» в Хавьере. Других заложников нет. — Я направился в ближайшую подворотню, скрываясь от любопытных глаз. — Внутри ресторана активирован какой-то артефакт, работающий, как блокиратор темной составляющей, настолько мощный, что блокирует, похоже, не только любые источники, но и все радиочастоты, и все другие частоты, если уж на то пошло. Пробиться сквозь него у меня не получилось, он имеет двойной контур. Лео и Регган так же не могут использовать себе в помощь силу. — Я делал параллельно портал из какой-то пустой бутылки, валяющейся на дороге. — У меня тридцать минут, чтобы привести сюда Елену. Быстро скажи Андре и Фернандо, чтобы готовились, Реггану нужна помощь, я возвращаюсь в СБ, подготовь МакГини для допроса, я больше церемониться с ней не собираюсь. Найди Кристину Дефоссе. Десять минут назад она вместе с остальными заложниками покинула ресторан, а сейчас я ее не нахожу.

— Я тебя понял. — На другом конце послышались гудки, а я активировал портал, все еще сомневаясь в своих действиях. Нужно ли мне в СБ? Или там справятся без меня, а я лучше попытаюсь взломать эту консервную банку, которой накрыт ресторан? А еще меня все больше и больше беспокоило отсутствие Кристины, как и слова Салазара направленные в сторону Реггана: «Не доверяй никому, даже своей жене». Почему-то сразу вспоминалась Ванда, постоянно льющая слезы.

Я буквально ворвался в допросную, быстро долетев до нее, никого не замечая вокруг. Девушка уже сидела на своем месте, Эдуард с Эваном следили за ней в комнате по другую сторону через зеркало. Я кивнул им, и ничего не объясняя, резко открыл дверь, вошел в допросную и сел напротив нее.

— Ты вообще в курсе, что ложь аннулирует любые договорённости, достигнутые между нами ранее? — я наклонился вперед, пытаясь поймать взгляд Анны-Елены, но она ловко отводила глаза.

— Я не понимаю…

— Знаешь, я тоже, — прошипел я. — Я, оказывается, очень многого не понимаю, но очень хочу понять. Посмотри на меня.

Я чувствовал, что она находится в тупике, что она знает слишком много, по крайней мере, много знает обо мне. Я чувствовал все эмоции, которые исходили от нее, и впитывал их как вампир, подогревая себя и с каждым мгновением все больше и больше. Меня уже не терзали моральные принципы о правильности того или иного поступка. Все зашло слишком далеко, а я оказался не вполне к этому готов. Да что там, я оказался вообще не готов к тому, что у меня под боком будут резвиться предатели. Наверное, я слишком верю в людей и их порядочность. Сейчас же шутки кончились, пришло время действовать, потому что, что бы не случилось, мы не должны остаться в отстающих. В этом случае мы уже не сможем ничего предпринять и не сможем никого догнать. Мы просто проиграем, а я не могу позволить себе проиграть, только не сейчас.

— Оказывается, когда твои близкие и друзья в опасности — это сильно мотивирует. — Я оскалился, все еще пытаясь поймать ее взгляд. О законности своих действий я не думал. Мне было все равно. Она замешкалась, чувствуя во мне резкую перемену. Анна была профессионалом и не могла не ощутить, что сейчас напротив нее сидит не слегка рассеянный бизнесмен, который по какому-то недоразумению стал начальником СБ Шории, напротив нее сидит потомок Императоров, одним именем которых до сих пор пугают непослушных детишек. Она испуганно вжималась в спинку стула, но на меня так и не взглянула. — Где же твоя наглость, которая идеально скрывала под собой твое истинное лицо? У меня слишком мало времени, чтобы я мог себе позволить его тратить на пустую болтологию, так что считай, что мы уже обсудили погоду и цены на рынке. Анна, посмотри на меня, ну же. Очень хорошо, ну считай, что ты свой выбор сделала. — Я резко вскочил, опрокинув стул, и обеими руками схватил ее за голову, поворачивая ее лицо к себе. — Я сказал, посмотри на меня, — мимолетного взгляда хватило, чтобы я грубо, разрушая не слабый барьер, проник в ее голову, причиняя тем самым, наверное, адскую боль.

Все воспоминания были структурированы и заключены каждое в своей комнате по обеим сторонам длинного коридора. В том, что этот порядок был искусственно создан, не было никаких сомнений. Интересно, что такого важного кто-то хотел спрятать? Явно это была не Анна. У нее бы не получилось, даже, если бы она захотела. Теперь я полностью отверг любые сомнения в правильности своего поступка. Если человеку нечего скрывать, он не будет это прятать в защищенный сейф в замаскированном бункере. Особо не церемонясь, я буквально выбил пару дверей и понял, каким именно образом все мысли и отрывки воспоминаний были расположены в ее голове. Подобной технике меня научил Эдуард, и, судя по его утверждениям, данном методикой владели только Фолты. Думать об этом я буду позже, сейчас не то время, чтобы отвлекаться. Меня не интересовало ее детство и тому подобная чушь, хотя пара эпизодов ее юности меня смогла заинтриговать. Я быстро добрался до нужного мне временного промежутка. Найти необходимую дверь не составило особого труда. Эти воспоминания были защищены лучше остальных. Такую защиту мог поставить исключительно Темный маг. Но Эван говорил, что кроме Фолтов менталистов не осталось. Неучтенный потомок? Почему-то сегодня мне в голову постоянно лезли Саливаны, которые вроде что-то не поделили с вампирами. Рядом с этим словосочетанием крутилась какая-то мысль, которую я никак не мог ухватить за кончик. Рисунок заклятья не был похож на изящные поделки Фолтов — слишком грубо, слишком топорно, но от этого, как ни странно, более надежно. Вот только для того, чтобы взломать эту стену мне не потребовалось слишком много усилий. Именно сейчас я понял, чем Фолты отличаются от обычных Темных. Именно в этот момент, когда грубой силой я рушил непреступную стену, я понял, почему все так желали избавиться от Императоров, кроме истинных преданных фанатов, таких как Дефоссе и Эван Роше. Такого глобального превосходства над собой не потерпит никто, кто желает могущества и власти. Стена рассыпалась мельчайшими осколками, а защитная магическая вязь просто разрушалась от моего прикосновения. Терзаться мыслями о самочувствии МакГини было последним, что меня волновало в это время. Счет шел на минуты, которых у меня не было. Я, перебирая обрывки воспоминаний, бегло просматривал картинку за картинкой, тщательно копируя их себе в собственную память. Чем дольше я листал страницы из жизни Елены, тем становилось сложнее двигаться дальше. Слишком много информации было скрыто. Некоторые воспоминания были затерты, в частности некоторые лица, обстановка, адреса. Это высшее искусство, и ни мне, ни Эдуарду не под силу обратить это заклинание забвения вспять. Сама Елена помнила все, но никто другой не мог просмотреть эти обрывки воспоминаний. Я просмотрел все, что мог, и резко разорвал контакт. Все происходившее не укладывалось в голове, а разум просто не воспринимал эту информацию. Единственная глупая мысль, которая вертелась у меня, когда я вынырнул из головы Елены, была: почему я не послушал Реггана и вместо того, чтобы воспользоваться моими способностями сразу, мы развлекались с этими нелепыми допросами. Я отстранился и буквально отшвырнул от себя девушку. У нее из носа текла кровь, а взгляд был немного расфокусирован. Я тряхнул головой, посмотрел на часы, висевшие на стене, и сразу без лишних слов нажал на кнопку тревоги и немедленной эвакуации, которая находилась под каждым столом и на каждой стене в шаговой доступности, которые активировать могли только несколько человек, во избежание нюансов. Я не думал, что эта мера может нам когда-либо пригодится. Свет потух, и включились аварийные лампы, которые мигали, деморализуя даже меня. Вежливый приятный голос начал вещать про то, что это не учебная тревога и все сотрудники должны были собраться на нижнем этаже в общем зале. В комнату зашел Эдуард в компании Эвана и Залмана не в самом лучшем расположении духа.

— Что происходит? — задал такой актуальным на сегодняшний день вопрос Эд.

— Если судить по тому, что происходит в ресторане Хавьера и тому, что я сейчас увидел, то ничего хорошего. У нас меньше часа, чтобы вывести всех из здания СБ, — я еще раз посмотрел на часы, чтобы точно рассчитать время. — По периметру здания в фундаменте расположены артефакты Силы, которые при их активации сотрут это здание в порошок. Информация о том, кто и когда так позаботился о самоликвидации, у меня нет, все воспоминания стерты так, что даже она не сможет нам об этом сказать. — Я кивнул на МакГини, которая все еще пыталась прийти в себя. — Это вполне может быть обманка или ложные воспоминания, но рисковать я не имею права.

— Патрульная машина доставила, как мне сообщили, по твоему распоряжению мужчину, — Залман хмуро смотрел на красные лампы тревоги. — Что с ним делать?

— Дай распоряжение доставить его в зал эвакуации. Это один из тех наемников, что был в ресторане. Он может быть полезен для сбора информации. Не следует вестись на его кротость, миролюбие и горячее желание сотрудничать, сомневаюсь, что Глава Фландрийской Гильдии не преследует никаких других целей. Приставь к нему проверенного человека и не спускайте с него глаз. Регган должен объяснить, зачем он ему нужен и почему он просил оставить Гаспара Салазара в живых. И да, Залман, у тебя минут десять, чтобы оповестить главный офис Протектората о немедленной эвакуации, причем, не только их офиса, но и все расположенные в Хавьере. Не думаю, что это реальная угроза, но подстраховаться стоит.

Залман кивнул и вышел из допросной.

— Кто третья цель, Анна? — я приблизился к девушке, но она только усмехнулась.

— Что, увлекательное кино оказалось без счастливого конца, а время поджимало, чтобы посмотреть окончательную развязку?

Я, молча, ее ударил. Передо мной сидела не просто девушка, а специально подготовленный агент, играющий на частного нанимателя, приводя к масштабному разрушению моей страны.

— На кого ты работаешь, ты нам тоже, разумеется, не скажешь? — я еле сдержал себя в руках, чтобы не ударить ее снова. Она рассмеялась и плюнула мне в лицо. Я спокойно вытер рукавом ее кровь. — Значит, я отдам тебя Реггану. Он знает, как максимально выбить из тебя то, что нам нужно. — Она вздрогнула. Я отвернулся от нее и глубоко вздохнул, пытаясь держать себя в руках. О том, что Реггана может уже не быть, я старался не думать.

— Я так понимаю, что эта фландрийская сучка все же не просто так оказалась здесь? — Эван бросил брезгливый взгляд в сторону МакГини, которая смотрела в одну точку, даже не думая остановить льющуюся из носа кровь.

— Тут все сложнее. Она оказалась тут отчасти случайно и просто мечтает вернуться домой, — я отстранился от нее, и задумчиво вертел в руках телефон не понимая, зачем я вообще его вытащил из кармана. — Она нам ничего не скажет. Времени нет, сейчас главное вывести всех людей.

— Куда?

— Думаю, поместье Гволхмэев подойдет, чтобы разместить всех сотрудников. Сейчас оно пустует, так что проблем нет. Эд, справишься?

— Конечно, но помощь не помешает. Слишком много сил потребуется для перемещения такого количества людей. — Он утвердительно кивнул. — Я могу привлечь…

— Нет, никого стороннего. Я, конечно, узнал много, но только не того, кто нас предал. Что Фернандо и Андре?

— Готовы и ждут дальнейших указаний. — Эван кивнул. — Что произошло? — он посмотрел на часы, удостоверившись, что время еще есть для некоторых вопросов.

— Не имею ни малейшего понятия. Ванда и Дефоссе в руках фландрийских наемников, ждут, когда им приведут МакГини, думая, что я клюну на удочку про обмен. Регган пытается найти обоих и минимизировать потери. Был активирован артефакт, который блокирует Темную составляющую, тем самым оставив нас троих без магии. Эван, проследи, чтобы все были в сборе и не приняли это за шутку. — Эван медленно покачал головой, не отрывая взгляда от Анны.

— Время еще немного есть, — медленно произнес он и кивнул в сторону девушки. — Позволь мне. — Я удивленно посмотрел на своего наставника и кивнул. Если он думает, что сможет разговорить ее, ну что ж, пускай попытается.

— Поболтаем? — Эван откинулся на спинку стула, а в его взгляде мелькнула насмешка. Анна недоуменно смотрела на полковника, нахмурив лоб. Она явно не понимала, что происходит, и кто этот мужик, который не выглядел слишком представительно.

— Почему нет? — наконец она решила для себя, что Эван не опасен. — Как неловко получилось, правда? Весь мир нашего молоденького командира летит в тартарары, — она напряженно рассмеялась. — А Регган-то, наверное, как переживает. А может и не переживает. Никто не знает, что творится в голове у наемника, особенно у такого отморозка, тем более, когда его так нагло использовали. А клятву то он давал, наверное, как стажер, а не как один из главных? И ведь не смущало его никогда то место, которое вы ему предоставили. А какие у него друзья, один другого краше, — вроде бы с ней хотел поговорить Эван, но обращалась она ко мне, глядя на меня прищуренными глазами. — Я даже не удивляюсь, что два первоклассных киллера смогли запудрить мозги нашему маленькому начальнику и отправить умирать сюда. Бум и нет больше начальника, какая неприятность. Не ожидал, поди, что у начальника начнут прорезываться клыки, и он перешагнет через закон и правила и буквально изнасилует свою заключенную.

Эван, молча, слушал ее, наклонив голову, а я смотрел перед собой, пытаясь выбросить навязываемые образы из головы. Она озвучила все те мрачные мысли, которые вертелись у меня в голове в последние полчаса. Слишком часто Регган выходит сухим из воды в ситуациях, когда шанса ни на спасение, ни на хороший исход нет. Проклятье отца не в счет. Это та самая погрешность, которая всегда может все изменить. И сейчас он так ловко выпроводил меня из ресторана. Он один из немногих знал о месте, знал о том, что я Темный. Так просто. И вопросы про вечно всплывающую подпись больше не встают в полный рост. И мой портал в тот день, когда убили Матиса. И отчеты, которых, могло вообще не быть. Он вполне мог оказаться тем самым скрытым человеком, что каждую ночь в сопровождении МакГини пичкал мое здание артефактами и забирал что-то из лаборатории. Из лаборатории, в которую допуск есть только у сотрудников и у высшего руководства, куда входил Регган, таковым, по сути, не являясь. А как удобен в этой ситуации ритуал Служения, ведь любую неприятность можно списать на откат при уничтожении Гильдии. А ведь он всегда был из аристократии не зависимо от того, чем занимался и с кем. Всегда может наступить несчастный случай, в котором погибнет его отец, в то время, когда на его единственного наследника так вовремя поступит заказ. И тогда он по праву наследования принимает все его полномочия, включая имя и статус.

— Внимание, ведется эвакуация, просьба сохранять спокойствие, до открытия портала осталось двадцать минут, — спокойный женский голос начинал меня раздражать.

— Тик-так, мистер Фолт, — Анна-Елена сумела все же удивить.

— Миссис МакГини, — спокойный голос Эвана прозвучал в наступившей тишине набатом. — Это было крайне невежливо с вашей стороны. Ведь поболтать с вами хотел я, а вы все свое внимание переключили на Деймоса. Я понимаю, он молод, красив и харизматичен… Разрешите представиться, полковник Эван Роше, к вашим услугам, — Анна вздрогнула и резко обернулась к Эвану. — О, вижу, что сейчас вы меня узнали. Странно, что не узнали раньше, или просто глазам не верили? Но раз вы все-таки меня узнали, то представляться дальше не вижу никакого смысла. Вы прекрасно знаете, кто я. Вы прекрасно знает, на что я способен, думаю, что вас заставляли очень внимательно изучать мои методы работы. — Анна откинулась на спинку стула и побледнела. Впервые в ее глазах я увидел страх, переходящий в самый настоящий ужас. — Миссис МакГини, вы отлично знаете, что в итоге, вы расскажите мне все: все, что знаете; все, что помните; все, что по какой-то причине забыли; все, о чем даже понятия никогда не имели. И, да, у вас есть ровно пять минут на то, чтобы сделать правильный выбор. Потому что ровно через пять минут я попрошу Деймоса выйти отсюда, а поблизости нет нашего чересчур сентиментального киллера, поэтому вам никто не придет на помощь.

— Я… я… о, боже, — я удивленно посмотрел на Эда, который безмятежно улыбался, глядя на эту, разворачивающуюся у него перед глазами сцену.

— А пока вы думаете, — Эван демонстративно посмотрел на часы, — я расскажу вам замечательную историю, просто сказку. Как и все сказки она начинается со слов: давным-давно… Так вот, давным-давно жил на свете один военный, который достиг тех высот в военном мастерстве, выше которых не поднимался никто до него. Он основал подразделение и готовил своих людей так, что о них очень скоро начали ходить легенды. Он в свои тридцать лет видел такое, что многим даже и не снилось, и считал, что его уже невозможно ничем удивить. И однажды, когда он по глупости нарвался на темный артефакт и получил ранение, ему пришлось отправиться на лечение в чужую страну, и там он случайно встретил мальчика. Темного. Последнего потомка Императоров. Мальчик был нестабилен, но солдат мог ему помочь. Он владел необходимыми навыками, способными привести Темного мага в норму. И солдат подумал, а почему нет? И пацану помогу, и сам развлекусь, делать-то нечего. И он помог, все было честно. Но вот когда пришло время уезжать, солдат увидел, как из глаз мальчика исчезает свет, как пропадает его наивная вера в то, что не все люди последние сволочи. И солдат понял, что никогда больше не встретит настолько светлого человека как этот Темный. Темный, который был словно отрешен от этого мира, который не видел всей этой грязи, даже когда наступал в нее, который верил в такие странные в наше время понятия как справедливость, честь, который с тоской смотрел на небо и мечтал летать. И солдат не смог уйти. Более того, он пригласил своих друзей и подчиненных посмотреть на это чудо природы, и они тоже были заражены этой ересью, этой верой в благородство. Они тоже не смогли уйти, потому что просто не смогли снова влиться в ту жизнь, которая до того момента, когда они познакомились с этим мальчиком, казалась им привычной и нормальной. Они остались, чтобы оберегать этого мальчика, и чтобы дать ему возможность взлететь так высоко, как это только возможно. И для этого ни солдат, ни его друзья не будут брезговать ничем. Но даже если какие-то сомнения у солдата и его друзей еще оставались, то они исчезли, когда мальчик зачем-то притащил сюда обычного уголовника, которого подобрал на улице, которого когда-то пожалел. Удивились тогда все, включая уголовника. Но мальчик продолжал удивленно смотреть на них, когда они убеждали его в голос, что это невозможно, что этого человека не переделать. Он удивленно смотрел и говорил: нет, вы ошибаетесь, его не нужно переделывать, он ведь на самом деле благородный и честный, вы просто этого не видите, приглядитесь и вы все про него поймете. Видит Бог, я старался оградить его от мерзости этого мира. Мы все старались делать это, включая уголовника, который просто из кожи вон лез, чтобы доказать, прежде всего самому себе, что мальчик в нем не ошибся. Но нельзя вечно держать его под колпаком, и сегодняшняя ситуация дала пинок всем нам. Но, знаете, миссис МакГини, чего я никогда не позволю вам сделать? Я не позволю вам отнять у него надежду на то, что он сможет однажды взлететь, несмотря ни на что. Пять минут истекли. Ваше решение? Вы будете отвечать на мои вопросы, или будем терять время, по истечению которого вы все равно мне на них ответите? — я моргнул, пытаясь прийти в себя от откровений Эвана. Он не часто радовал меня похвалой, но это…

— Иди к черту, — прохрипела Анна. Она смотрела на него со смесью ненависти и ужаса. Она никогда не смотрела так на Реггана. Интересно, что она знает про него такого, что заставляет ее буквально сознание терять?

— Ну что же, я старался, — Эван начал подниматься со стула. Он делал это странно медленно, хотя обычно его движения были стремительны, часто даже неразличимы. — Деймос, выйди из допросной, пожалуйста.

— Нет! Вы не можете меня оставить с ним! — завизжала Анна, я же равнодушно пожал плечами и взялся за ручку, чтобы уйти и начать уже эвакуацию своих сотрудников.

— До активации порта осталось пятнадцать минут, — кто из нас придумал наделить систему оповещения женским голосом?

— Ванда Грей. Третий — это Ванда Грей! — в голосе Анна послышались истеричные нотки. Куда только ее ерничество подевалось?

— Кто из сотрудников СБ предатель? — голос Эвана не изменился, оставаясь абсолютно спокойным и равнодушным, словно он только что не грозил Анне запытать ее до смерти, а светски беседует о погоде.

— Я не знаю, правда, не знаю! Мы не знаем друг о друге, все держится в секрете.

— Как интересно, — протянул Эдуард.

— Какое здание заминировано на самом деле?

— Я не знаю, — Анна всхлипнула. — Я уже сидела в камере, когда принималось окончательное решение.

— От кого ты получала задания?

— Все задания я получала непосредственно от Рульфа Реттингтона, — последние слова Анна прошептала так тихо, что нам пришлось напрячь слух, чтобы расслышать, о чем она говорит.

— До активации портала осталось десять минут.

— Эван, пожалуйста, проследи, — голос звучал глухо, потому что рот пересох.

На этот раз Эван не стал возражать. Он стремительно поднялся и так же стремительно вышел.

Приехали. Я тупо переводил взгляд с сидевшей в прострации Анны на что-то просчитывающего на пальцах Эда. Вот теперь все запуталось так, что, боюсь, распутать не получится, а можно будет только разрубить. Но об этом думать будем потом. Сейчас нужно эвакуироваться, помочь Регу вытащить Лео и Ванду, и найти предателя. Как же гадко на душе. Все, абсолютно все указывало на то, что нас предал Регган. Даже убийство Реттингтона вписывалось в схему этого предательства. А его ручной глава Фландрийского отделения, который слишком быстро сменил Даниэльсена на этом посту еще в то время, когда Рег был там? И выглядит так, будто так и должно быть. И что делал Регган целый месяц в стране воинственно настроенной против нас? Целый месяц, если специалист такого уровня, как он, может управиться гораздо быстрее? И даже наша вчерашняя ссора. И как же вовремя оказалась папочка с его делом в самом центре на пепелище разрушенного здания, и даже не обгорела. Решили сыграть на дурачка, а вдруг прокатит? Дурачок-то наивный романтик, который, сука, все еще верит в людей! Прокатило, и весь план завертелся, медленно набирая обороты. А как в этом случае относиться к его свадьбе? Зачем ему нужна была эта чертова свадьба?! Он был в «Дубках», и я сомневаюсь, что Алан не поделился информацией о цели нашего визита. Чтобы собрать только нас под одной крышей? Это можно было сделать в любом месте. Но нет. В другом месте было бы не так открыто, дерзко и была большая вероятность того, что с нами был бы кто-то другой. И зачем он остался там один, если можно было немного подождать помощи, ведь доставить туда ребят на самом деле было делом пяти минут? Каким бы он не считал себя подготовленным киллером, он оставался киллером, работая тихо и не привлекая внимания, планируя каждое дело, и которому не справиться в одиночку с подготовленными наемниками, которые ждут нападения именно от него. Почему только Андре и Фернандо, если Эван тренировал его в связке с Залманом и Соквелем? Неужели я настолько ошибся? Я снова почувствовал, как голову обручем сдавила подступающая мигрень. Так, не время себя жалеть. Этим можно будет заняться потом. Но почему Эван сделал акцент на том, что Регган не мог предать? Как мне снова заставить себя ему верить? Как?

Я посмотрел на часы, которые показали мне половину второго. Похоже, это будет чудовищно длинный день.

Глава 28

Решив, что про Реггана буду думать после того как мы вытащим Ванду с Лео, я повернулся к Эдуарду.

— Что насчет Кристины?

— Мы ее не нашли, — Эд нахмурился. — Камеры все отключились, как и сотовая связь в пределах квартала от ресторана минут на десять, я так понимаю в момент активации артефакта, — я кивнул, так и знал, что эта дрянь вообще все сигналы на всех частотах заблокирует. Кто-то не поскупился на наполнение артефакта силой. — Дома ее нет. Тэм проверил ближайшие камеры и здания, но она нигде не засветилась.

— Отлично. Сегодня все решили испытать мою паранойю на прочность, — какая-то мысль вертелась в голове, которая могла соединить все воедино, но решение ускользало, оставляя только след из подозрений к самым близким людям. — Эту возьми с собой. Мы еще ничего про таинственного нанимателя не выяснили. Насколько я понимаю, Реттингтон был всего лишь посредником, которого затем ликвидировали, чтобы не болтал слишком много. И вот еще что. О том, что мы будем конкретно в этом ресторане, знали только Регган, Дефоссе, возможно Ванда с Кристиной и управляющий, которому Лео делал звонок. Даже я не знал, куда меня везет лимузин после официальной регистрации. Кто был в операторской с утра?

— Только Тэм, — Эд задумался. — Хотя, он был дежурным, а кто там мог болтаться — хрен его знает, — он развел руками. — Поднять все записи пропускной системы мы сейчас элементарно не успеем.

— Понятно. — Я продолжал вертеть телефон, рассматривая стекло. — Как это произошло, а? Как мы так облажались? Чем в последнее время занималась Ванда?

— Эм… — Мой вопрос застал Эдуарда врасплох. — Насколько понимаю, только бумажной работой, расследованием покушения на тебя и доведением Реггана до нервного срыва. Ты же не думаешь…

— Я не знаю, о чем мне сейчас думать, — я пнул стул, который, не выдержав такого обращения, упал на пол. — Она сейчас в ресторане, и у Рега, может быть, тоже есть к ней пара вопросов. Салазар сумел внушить ему свои подозрения в отношении нее. Как и мне. А я не считаю себя человеком внушаемым. Это если отбросить мои сомнения по поводу самого Реггана.

Я, не обращая внимания на Анну, которую Эд потащил за собой, схватив чуть повыше локтя, вышел из допросной. Вниз я спустился первым. Когда мы дошли до лестницы, ведущей на минусовые этажи Анна начала сопротивляться и этим несколько затормозила Эдуарда. Коридоры, по которым мы прошли, были пустые, все кабинеты, встречающиеся мне на пути, открыты, в некоторых были видны раскиданные по полу бумаги. Все уходили в спешке, но никто не рискнул проигнорировать сирену. Не после того, что было. А ведь запах дыма все еще ощущается, несмотря на проделанный ремонт. Его не смогли заглушить никакие запахи химии, которую использовали для работ. Может быть, мы просто еще не отошли от той трагедии, ведь прошло так мало времени — меньше года. Только вот стервятники, которые почувствовав запах обгорелой плоти, который, наверное, будет меня преследовать теперь всегда, не дали нам время на то, чтобы прийти в себя и крепко встать на ноги. Спасибо хоть ремонт дали доделать.

Перед дверью в портальный зал, который мы делали с Эдом и Алексом в тайне от всех по эскизам Эда, который восстанавливал по памяти подобные залы дворцов, на случай подобный этому я остановился, немного замешкавшись, дождался Эда с Анной, пропустил их вперед и вошел в большой зал, где испуганно озирались мои сотрудники. Подобная зала теперь есть только в одном экземпляре и только здесь. Все остальные были разрушены самими Темными, чтобы их наследие не досталось их убийцам. Эван подошел ко мне, вслед за ним Андре и Фернандо в полной боевой выкладке.

— Все здесь. Какие наши действия? — Андре настороженно смотрел на меня.

— Мы покинем опасную зону, потом решим, как поступить, — я потер виски, голова просто раскалывалась, наверное, ей сегодня много досталось. — Вне зависимости от обстановки вокруг поместья Гволхмэев людей нужно уводить. Даже если с самим поместьем не получится, ничего страшного, прогуляются, там прекрасный лесок поблизости расположен. Грибы пособирают, но не думаю, что будет хорошей идеей их распускать и самое главное — оставлять без присмотра. А в ресторане — не знаю, по обстановке. Все зависит от того, нужна будет наша помощь Гволхмэю или нет. — Еле разлепив пересохшие губы, ответил я. Эван слегка нахмурился, но никак не прокомментировал мое внезапное изменение отношения к Реггану. — Где Рейн? — обеспокоенно крутил я головой, пытаясь разглядеть своего друга.

— Его сегодня нет на работе, — пожал плечами Эд. — Он утром осознал себя полностью стабильным, вышел из своей добровольной клетки и попросил предоставить ему три выходных дня, а учитывая, что операцию мы решили заморозить, то повода, чтобы не отпускать его, я не нашел.

— И ты отпустил? Как удачно все складывается, ты не находишь? — голова взорвалась новой порцией боли. Сегодня точно абсолютно все решили побывать под подозрением.

— Две минуты, соблюдайте спокойствие, — женский голос не только не успокаивал, он начинал раздражать все больше.

Я зашел в круг, расположенный в центре комнаты, сел на колени и, приложив ладонь к небольшому выступу, начал заклинанием впечатывать координаты перемещения. Эд присел рядом со мной, помогая с непростым заклинанием. Артефакты были всего лишь проводниками. Сила, которая должна была нас переместить, находилась в самих Темных. По краям комнаты начали светиться небольшие шары, которые сообщали о своей готовности.

— Три, две, одна…

Яркая вспышка и через мгновение мы очутились на подъездной дорожке к родовому замку Реггана. Я не успел прийти в себя после перемещения, как ко мне сразу подошел Салазар, в сопровождении Эвана.

— Что тебе?

— Я могу помочь…

— Об этом не может быть и речи, — оборвал я убийцу, отворачиваясь от него. — Андре, подойди.

Только и ждавший приказа капитан подошел ко мне. Я быстро сделал портал с координатами подворотни из которой перемещался в здание СБ, и передал его Андре.

— Давайте на место. Оцените обстановку, но без меня не начинайте. Я буду в течение нескольких минут.

Он кивнул и, взяв карандаш, махнул рукой Фернандо. Вдвоем они быстро скрылись за домом, подальше от посторонних глаз.

— Дей, — тихо обратился ко мне Эдуард. — Что-то не так. Перемещение прошло слишком легко. Я не потратил ни капли силы. Будто что-то подпитало портал из вне.

Я задумался, соглашаясь с Эдом, не понимая, как вообще могло произойти нечто подобное.

Около сотни сотрудников, озабоченно оглядывались, негромко переговаривались, но паники не поддавались. Все стояли как-то буднично, словно начальство их согнало на мирный митинг для поддержки пролабируемого этим самым начальством кандидата, на которого самим сотрудникам было глубоко наплевать.

Прозвучавший слишком близко от того места, где мы находились, звук взрыва и взметнувшийся после него столб черного дыма, в котором были отчетливо видны отблески пламени, застали нас врасплох. Мы все как по команде повернулись в ту сторону и недоуменно смотрели на дым, пытаясь осознать следующее: взрыв произошел далеко от здания СБ в противоположной стороне. В той стороне, где располагался Президентский дворец.

— Какого хрена сегодня происходит? — озвучил мои мысли Эван.

— Это будет бесконечный день, — прошептал я. — И черт подери, я не знаю, как распутать этот узел. Скорее всего, его и правда нужно будет просто разрубить.

На террасе стояла напряженная тишина. Я сжимал и разжимал кулаки от бессильной ярости, которая с каждой минутой все больше разгоралась во мне. Все, абсолютно все, что мы запланировали для того, чтобы безболезненно провести страну через глобальные перемены, накрылось мраморной плитой. Осталось только надгробие расположить и эпитафию придумать. Я невольно посмотрел в сторону, где располагалось здание СБ, но с той стороны все было тихо. Я тряхнул головой и, найдя взглядом Анну, схватил ее за руку и потащил к входу в поместье. Она не сопротивлялась, только истерично смеялась. Меня провожали недоумевающими взглядами, перешёптываясь между собой. Никаких распоряжений не было отдано, и сотрудники просто переминались с ноги на ногу, ожидая дальнейших указаний. Подлетев к крыльцу, я дернул ручку двери, не думая, что поместье будет закрыто, учитывая громкое появление большого количества людей прямо перед домом. Но дверь была заперта. После допроса Анны я ждал неприятностей с поместьем, но они все равно стали для меня неожиданными. Нахмурившись, я нашел звонок и позвонил, прекрасно понимая, что в подобном месте есть слуги или кобольды, которые содержат особняк в приличном виде, хотя насчет кобольдов не уверен. Моих стоит оставить на пару недель, и дом почти сразу начинает мало напоминать жилой. Мне сразу же открыл дверь мужчина лет сорока с выправкой бывшего военного. Под дверью караулил что ли, когда же кто-то из этой толпы соизволит позвонить.

— Да, сэр, чем могу быть полезен? — окинув меня взглядом, поинтересовался он.

— Мне нужно войти, — сквозь зубы процедил я, и сделал шаг вперед, но дворецкий меня остановил.

— Я понимаю, но вы не числитесь в списке людей, которым разрешен допуск в поместье. — Он замолчал и продолжал смотреть на меня задумчиво и несколько брезгливо.

— Я начальник Службы Безопасности страны и могу войти в любой дом, который мне будет необходим во время чрезвычайной ситуации, — прошептал я, молясь про себя, чтобы это оказалось неправдой.

— Мистер Нейман, я, безусловно, рад, что вы навестили нас в такое трудное для нашей страны время, и вы, конечно же, можете войти, но я плохо представляю, как вы это сделаете при полностью активизированной системе защиты. Извините, больше ничем не могу помочь. Терраса и остальные дворовые постройки в вашем полном распоряжении, но в дом я вас не пропущу. Мисс Рульф, вас эти ограничения не касаются, ваш статус остался прежним, вы всегда желанный гость в этом доме. Но учитывая, ваше нынешнее положение в виде лица, находящегося под арестом, я тоже вынужден вам отказать, чтобы не скомпрометировать хозяина поместья, — он поклонился Анне, получил в ответ слабую улыбку и хотел было закрыть дверь, как Эдуард его остановил, поставив ногу в дверной проем, не давая дворецкому закрыть за собой дверь.

— Этот человек, глава Рода Реггана Гволхмэя и имеет полные права на его собственность, как на свою, — надменно проговорил он.

— Мистер Пастель, я прекрасно знаю об этом, но правила в нашем доме диктует только хозяйка и хозяин и это миссис Гволхмэй и поменявший утром свой статус мистер Гволхмэй, и никакого допуска ни вам, ни мистеру Нейману выписано не было. Единственные, кто может войти помимо них — это Мисс Рульф и Леонардо Дефоссе. Если они этого пожелают, я их впущу, но не вас. По крайней мере, до особого распоряжения. А теперь, не смею вас задерживать.

— Ты хоть что-то понимаешь? — спросил я у Эда, глядя на его потемневшее лицо.

— Только то, что здесь и сейчас были нарушены законы: как основной закон Шории под номером один о безопасности страны, в котором абсолютно четко сказано, что в режиме чрезвычайной ситуации никто из граждан страны не имеет права обсуждать требование СБ, касающиеся государственной безопасности. Так и закон Родов, на который, судя по всему, и ссылается этот тип. А это в Родовом Кодексе четко прописано, что глава Рода не имеет ограничений ни в чем, что касается его домочадцев, кроме случаев, когда отдан устный или письменный приказ члена семьи уполномоченным о возложении запрета на обоснованные претензии главы Рода, касающиеся личной собственности члена семьи.

— Ты хочешь сказать… — тихо начал я, ощущая, что весь мой мир разбивается на мелкие осколки, которые уже ничто не сможет склеить.

— Я не хочу, я говорю, — мрачно перебил меня Эд, гипнотизируя взглядом злополучную дверь. — Этот тип явно не считает взрыв президентского дворца чрезвычайной ситуацией, а кроме того, Регган отдал особый приказ, запрещающий тебе, да и мне до кучи, посещать его вотчину. — Я закрыл глаза. Я хочу уснуть и проснуться лет через пять, когда уже все наладится и рассосется само собой. — Единственное, что мне не совсем понятно — это слова про изменившийся статус Реггана. Но, я думаю, здесь имеет место статус женатого человека. Хотя это никогда никого особо не волновало. И почему Ванду он назвал хозяйкой поместья первой, учитывая, что у нас по факту в Роду матриархата никогда не было и последнее слово всегда стоит за главой Рода мужского пола, кроме, разумеется, такого дикого варианта, когда в Роду не осталось мужчин. Ладно, время поджимает, необходимо где-то расположить людей, а другое место искать сейчас — не вариант. Как не крути, а с защитой Гволхмэи постарались на славу, к тому же, учитывая этот приказ Реггана… В общем никому в голову не придет наведаться сюда в наших поисках. Я видел мансарду и три гостевых домика за главным зданием поместья. Думаю, людей разделим на четыре группы и разместим там. Пока этого достаточно, а там видно будет.

Я кивнул и передал ему Анну, которая оглядывала дом, будто видела его впервые. А может, так оно и было, кто теперь узнает.

— Что будешь делать потом?

— Вернусь в СБ, — Эдуард посмотрел в ту сторону, где располагалось огромное серое здание. — Оценю обстановку, проверю безопасность строения. Я сам его строил, Дей, я лично наносил защитные руны на плиты фундамента. Я не верю, что у кого-то хватило сил пробить мою защиту. Это здание практически невозможно разрушить снаружи. Если только вместе со всей площадью отправить в Тартар. Так что да, я все выясню и вернусь. Если там все спокойно, организую переправку людей обратно. Нечего прохлаждаться, пока такое твориться, нужно работать. А ты? Уговаривать тебя посидеть здесь и полюбоваться прекрасным видом сумасшедшего пожара не стоит?

— Нет, не стоит. Я найду Реггана. Его поведение, закрытие поместья от меня и общая сложившаяся ситуация наводят на очень нехорошие мысли. Скорее всего, соберем эту парочку бывших влюбленных пташек вместе, — я кивнул на Анну. — Может быть, мне даже получится хоть что-нибудь прояснить. Я к ресторану. Да, Эд, направь группу к дворцу. Когда я вернусь вся информация должна быть собрана и преподнесена в понятной и доступной форме. Узнай, был ли в момент взрыва во дворце отец Лео. Так же организуй сюда доставку моего поверенного и поверенного Гволхмэя. У меня есть к ним пара вопросов, в частности, почему я как идиот ничего раньше не знал про какие-то пятнадцать семей, которые контролируют Гильдии, и зачем они вообще, твою мать, нужны Шории. Какими привилегиями обладают, и почему эти привилегии действуют до сих пор. А также я хочу узнать, каким образом, являясь членом Семьи, Регган получил от своего покойного папаши наследство в личную собственность, если любящий родитель позаботился о том, чтобы вычеркнуть сынулю из завещания? У меня идет кругом голова, и я надеюсь, что к нашему возвращению я получу ответы хотя бы на эти вопросы, потому что чувствую, что все это как-то связано с тем, что происходит сейчас в моей стране, — к концу своей речи я уже перешел на еле слышный шепот. — И еще, Эд. Я сегодня постоянно думаю о Салливанах и их горячей любви с вампирами…

— Салливаны схлестнулись с Семьей, — перебил меня Эдуард, нахмурившись.

— Да? И что не поделили? — я снова потер виски пальцами. Надо было выдвигаться к ресторану, но мне нужно было дать время Андре и Фернандо провести первичную разведку, чтобы не переться напролом как танки.

— Это сейчас не важно. Тем более что Салливанов давно нет.

— А, ну тогда ладно.

— А почему ты вообще о них речь завел?

— Да не знаю, просто вспомнил про один из Родов, который с вампирами схлестнулся, когда меня штырило от сырой силы Смерти. Мне почему-то казалось, что это важно.

— С вампирами не поделили территорию Ноланы, — задумчиво проговорил Эдуард. — Вот что, я попробую выяснить. Такие озарения не бывают случайными.

Я дождался, когда Эдуард спустится на террасу, чтобы приступить к размещению наших сотрудников, которые, похоже, плохо понимали, что же происходит, и поднял с земли маленькую веточку, готовя из нее портал. В голове крутилась только одна мысль: если Регган во всем этом замешан, я убью его лично.

— Деймос, — окликнул меня Эдуард, когда я уже практически скрылся за домом. — Будь осторожен. Если артефакт еще активен, будь готов к тому, что тебе придется там находиться со своей умирающей и убивающей тебя Лозой. Инактивировать ее нельзя. А еще нельзя допустить, чтобы кого-то убили до того, как артефакт будет отключен.

Я поморщился и кивнул, вспомнив свои просто неземные ощущения. Вздохнув, я поежился, но, взяв себя в руки, активировал портал.

Оказавшись в знакомой подворотне, я сразу увидел Фернандо и Андре, которые тихо переговаривались и задумчиво смотрели на портативный ком. Я подошел к ним, чтобы посмотреть, что такого интересного они увидели. Оказалось, что это был снимок с инфракрасной камеры, которой ребята умудрились просканировать большую часть здания.

— Как решили действовать? — я выпрямился и сделал несколько движений, разминая тело. То, что мне придется действовать наравне с двумя волками, вспоминая то, чему они меня учили на протяжении долгих лет, я не сомневался, но недавняя тренировка наглядно продемонстрировала, насколько я сейчас был не в форме.

— В зависимости от поставленной задачи, — Фернандо поднял голову и посмотрел на меня.

— Освободить Дефоссе и Ванду. Регган на данный момент находится в статусе «особо опасен, по возможности взять живым».

— Все так плохо? — Андре нахмурился и взял ком из рук своего напарника, снова что-то изучая. — Не поделишься?

— Нет. Пока, по крайней мере, все непонятно и запутанно. Многое сводится к тому, что большая часть сегодняшних и не только сегодняшних наших проблем если не его рук дело, то проделано с его помощью. Но, с другой стороны… Слишком уж много этих доказательств, чтобы я не начал хотя бы сомневаться в его причастности. Так что мы имеем?

— Здание просматривается со всех сторон. Тихо и незаметно подойти к нему не получится. В случае если проникать в здание именно тихо, то придется воспользоваться вент каналом. Он выходит вот сюда, — Андре развернул карту, откуда только он ее взял, и указал на боковую часть пристройки позади основного здания. — В этом месте нет окон и камер, так что это мертвая зона. Вент канал выходит в подсобные помещения рядом с кухней, вот здесь, — он теперь указал на ком, на котором светились четыре красные точки. — За время наблюдения эти двое ни разу не переместились, следует предположить, что это заложники. Кто именно, не известно, окон тут нет. В холе, главном зале и ближайших прилегающих помещениях никого живых обнаружить не удалось. Несколько человек постоянно передвигаются в пределах первого этажа. Всего мы насчитали двенадцать целей, две статичны. Предположительно вот это, — он указал на одну точку, находящуюся далеко от потенциальных заложников. — Регган. За тридцать минут пока тебя не было произошло сокращение численности целей на четыре. Ты все еще думаешь, что он предатель?

— В данный момент я верю только фактам. А факты говорят о том, что он, не сомневаясь, убил собственного посредника, чтобы замести следы, очень правдоподобно при этом изобразив из себя жертву. Сколько для него в таком случае стоят жизни каких-то наемников? — Я холодно смотрел на указанную красную точку, раздираемый противоречивыми чувствами. Большая часть меня сомневалась и противилась рациональной части, которая просто кричала, что этому человеку нельзя доверять. Слишком много доказательств против него, слишком много, чтобы не начать сомневаться.

— Хорошо. Пробраться к этому месту будет несколько затруднительно. Протекторат плохо справляется с обстановкой. Половина просто боится, учитывая, что до них дошла информация, что в ресторане находится Гволхмэй. Они так же, как и мы не знают на чьей он стороне и ждать ли от него помощи или ножа в спину. Главная проблема Реггана, если отталкиваться от того, что он все же пытается спасти Дефоссе и Грей, что он киллер, а не наемник. У него мало опыта ведения таких операций. Тем более, я так понимаю, в выборе и применении оружия он ограничен. Сомневаюсь, что он таскает с собой полный арсенал. К тому же он отрезан от своей магии. В общем, я это сейчас к чему, — Андре потер нос рукой, глубоко что-то обдумывая. Я прекрасно могу понять его чувства, ведь Регган как-то заикнулся, что с ним у них вполне дружеские отношения. — Если мы попремся так, как есть, то кто-то из террористов нас точно увидит. Как незаметно пробраться туда, мы еще не решили.

— Я это беру на себя. — Я пожал плечами, не находя ничего сложного в поставленной задаче. — Заклятие невидимости или отвода глаз, выбирайте сами. Единственное, о чем стоит помнить, что оно спадет, как только мы окажемся за куполом действия блокиратора. Он еще на месте?

— Да. Мы, конечно, не маги, но мой нож с бытовым заклятием вспыхнул ярко, не оставив от лезвия и следа. Кстати, звонил Эван. — Андре порылся в сумке и достал какой-то синий пузырек с жидким содержимым. — Он приказал передать это тебе, чтобы ты выпил перед тем, как войти в здание.

— Что это? — я принял склянку и повертел в руках.

— Стимулятор, очень сильный. Мы используем его крайне редко, только при серьезных повреждениях, когда необходимо действовать быстро, не отвлекаясь на боль и ранения.

— Сомневаюсь, что на меня подействует, но спасибо. — Я положил его в нагрудный карман куртки.

— Что из оружия тебе выдать? — Андре встал и развязал свой мешок. — Надо сейчас определиться, кто с чем пойдет. Тащить лишний груз — это как минимум глупо.

— Два пистолета, несколько обойм к ним и пара ножей. Мне этого хватит, — практически не задумываясь, ответил я и через несколько секунд получил то, что просил. Осмотрел, подержал в руке, привыкая к незнакомому оружию, разрядил и снова зарядил. Все работает. Отлично.

— Защиту не предлагаю, ты всегда отказываешься…

— Не в этот раз, — быстро перебил яФернандо и на меня в ту же секунду напялили бронежилет.

— Ну, тогда выдвигаемся. — Ребята вооружились, проверили карманы и подошли ко мне, ожидая, когда я наложу на всех маскировку.

Я решил воспользоваться заклинанием отвода глаз. Все же, когда мы пересечем купол, то сразу станем заметны для окружающих. Если некоторые и поверят в то, что им просто что-то померещилось, вот не верю, что наемники все хладнокровно-непробиваемые и нисколько не нервничают, потому что ощущение присутствия и искажения пространства все равно будет присутствовать, то если спадет невидимость, сразу найдутся люди, у которых возникнет много вопросов.

К барьеру мы подошли незамеченными ни для одной стороны, обходя толпу протекторов, бестолково слоняющихся вокруг ресторана, ближе к торцу основного здания. Постройка, на которую указывал мне ранее Андре, представляла собой приличного вида помещение из белого кирпича, со стальной дверью. Как и на плане никаких окон с этой стороны не было, зато была дверь эвакуационного выхода, возле которого, к счастью, никого не оказалось. Как только мы прошли сквозь серую дымку внешнего купола, который все еще окружал здание со всех сторон, мое заклинание развеялось с легким хлопком. Мы замерли на одном месте в ожидании того, что кто-то отреагирует на шум и наше появление, но нам повезло. Дойдя до постройки, никого не встретив на пути, мы встали по обеим сторонам двери, держа наготове оружие. Фернандо кивком головы, показал, что готов и потянул на себя ручку двери, которая почему-то оказалась открытой, будто кто-то специально все приготовил для нас и только и ждал, когда мы окажемся в ограниченном не просматриваемом тесном помещении. Фернандо открыл дверь, и скользнул внутрь. Несколько секунд было тихо, а потом он вышел и махнул рукой. Внутри было чисто. Здание было небольшого размера предназначенное для хранения хозяйственных материалов, не требующих ухода и чистоты. Единственное, что отвечало критериям вентиляционного канала, через которой было решено входить в основное здание — это отверстие в потолке, прикрытое хлипкой решеткой. Когда мы подошли к люку, лоза поняла, что подпитывать ее никто больше не собирается, и дала о себе знать. Руку прострелило знакомой болью. Я стиснул зубы, достал из нагрудного кармана флакон, который мне дал Андре и быстро вылил в рот горькое содержимое. Я поморщился, ощущая, как мерзкая жидкость идет по пищеводу. Пульсация в руке усилилась, но через некоторое время стала отражаться как бы фоном. В голове немного зашумело, сердце начало биться гораздо быстрее, нежели обычно и реакция на боль действительно притупилась. Я чувствовал, как ветки Лозы усыхают и как боль идет вверх по руке, но мозг блокировал эти импульсы, давая мне время, чтобы закончить запланированные дела. Ребята стояли наготове, периодически бросая на меня обеспокоенные взгляды. Как поведет себя мой организм в ответ на принятие неизвестного вещества, было большой загадкой, поэтому все, включая меня, ожидали худшего. Я сделал несколько движений в больной руке, проверяя, насколько она функционирует. Движения были несколько ограничены, но не настолько, чтобы чувствовать себя в этой группе лишним. Фернандо тихо снял решетку, и мы поочередно проникли в канал, сомневаясь, что хлипкая конструкция сможет выдержать трех взрослых мужчин. Пробирались осторожно, на значительном расстоянии друг от друга, распределяя вес равномерно, чтобы наша вылазка не закончилась полным поражением еще в самом начале, путем проваливания из трубы на головы соперников. Вентиляционный канал был похож на туннель с многочисленными ответвлениями, вентиляторами и тупиками. Я не знал, как в этом узком пространстве ориентируется Андре, но вел он нашу группу вперед достаточно уверенно, иногда останавливаясь и сверяясь с картой. Достигнув тупика в виде решетки, мы остановились и заглянули внутрь помещения, оценивая обстановку.

Оказались мы в полуосвещенном коридоре, больше напоминающий коридор дорогого отеля с комнатами, расположенными по обеим сторонам. Возле одной из двери прямо под нами я увидел труп мужчины, который в свое время держал Кристину в главном зале. Лицо было обезображено единственным выстрелом в глаз, но черты все равно остались узнаваемыми. Где-то дальше по коридору прозвучала автоматная очередь, перекрываемая двумя одиночными пистолетными хлопками, после чего наступила тишина. Никаких посторонних звуков не было слышно, такое чувство, что все перешли в режим полного молчания, нарушаемым только звуками выстрелов.

— Ты говорил, что мы выйдем к комнате? — еле слышно спросил я у проводника.

— Там был тупик, видимо карта не слишком точная, либо устарела. Мы сейчас находимся немного дальше, но тактически это даже выгоднее.

Он снял решетку с петель, дождавшись очередной перестрелки, и подождав некоторое время, бесшумно спрыгнул вниз вместе с решеткой, дожидаясь нас. Естественно больше всего шума исходил от меня, но не в таком количестве, чтобы привлечь внимание, тем более звук автоматной очереди не прекращался, но и не прерывался звуками другого оружия. Мы все так же молча двинулись в сторону источника шума, открывая и проверяя каждую дверь на предмет засады, противников, заложников или иных лиц. В комнатах было пусто, если не считать тела очередного наемника с перерезанным горлом. Оружия рядом с ним не было, и этот факт отметил не только я.

Дойдя до развилки, мы остановились. Теперь были слышны не только одиночные звуки выстрелов, но и голоса участников этих событий, впервые нарушивших молчание.

— Стареешь, Гволхмэй, — раздался незнакомый мужской голос с проскальзывающими нотками веселья, совсем рядом со стеной, возле которой мы стояли. Из этого следует предположить, что сразу за поворотом находится вход в комнату. — Все равно тебе нас не переиграть, тем более одному. Ты потерял форму и бдительность, ты ранен. Сдавайся. А что ты молчишь, неужели я тебя сумел, наконец-то, убить?

В ответ не донеслось ни звука. Ребята выразительно на меня посмотрели, ожидая указаний для дальнейших действий. Я не хотел идти вслепую, неизвестно, что ждало нас за поворотом. Не дождавшись никаких вразумительных указаний, Фернандо решил взять командование на себя. Я только кивнул. Я понятия не имел, как следует вести себя в подобных ситуациях. Сняв с пояса одну из дымовых гранат, он бросил ее за поворот, из которого сразу повалил едкий серо-белый дым. Немного подождав, ребята заняли позиции, и хотели было выйти, но что-то меня насторожило. Еле слышный холодный голос Гволхмэя. Я остановил Андре и Фернандо и прислушался к практически неразборчивой шепотной речи.

— Рotestas vitae accoelum sidereu mauxilium… — я не мог понять, что хочет сделать Регган. Что это вообще такое ритуал или заклинание, а может он просто матерится на древней латыни. — Аdiu vamea deptoex vivitneca liquis…

— Сила жизни… Что ты задумал, Регган…

— Рotestasvitae acvirtutis terrae…

— Бежим! — уже не опасаясь, что меня может кто-то услышать, громко прокричал я и, подавая пример своим старшим товарищам, довольно быстро понесся в сторону, откуда мы пришли. Андре с Фернандо долго не колебались и начали отступать. Но понял я чуждую для меня магию слишком поздно, и мы не смогли отбежать на безопасное расстояние. Здание заметно тряхнуло и, зацепив нас краем силовой волны, подбросило вверх. Ударившись о потолок, я не сумел сгруппироваться и упал вниз, больно стукнувшись спиной. Ребята выглядели потрепанными, удивленными, но на ногах стояли уверенно.

— Ты же сказал, что магия здесь заблокирована… — Прошипел Андре и протянул мне руку, помогая подняться.

— Заблокирован источник. — Я на всяких случай проверил, удостоверившись, что полупрозрачная оболочка, окутывающая нити на месте и никуда деваться не собирается. — Но про то, что маг в принципе будет рисковать собой, черпая силу не из источника, а используя жизненную силу, я не подумал. Тем более, я не знаю того, кто владел бы этой техникой. Обычных магов такой силы на моей памяти не было… — Я сам понял ошибку в своих рассуждениях. Регган не обычный маг. Он эфирит. А стабильный эфирит может неприятно удивлять.

Внезапно я ощутил пьянящую силу смерти, действие которой до этого момента небезуспешно блокировала та ядреная смесь, которую влил в меня Андре. На лбу выступил пот, появилась противная дрожь в руках.

— Чем это ему грозит? — задал вопрос Фернандо.

— Некоторые расплачиваются годами жизни. Если это ритуал на крови, то маг теряет силы в данный момент и может погибнуть. Если бы я решил побаловаться такими ритуалами, я бы воспользовался жизнями этих недоумков, но это не магия жизни в чистом виде. Что использовал Регган, я не знаю. Я плохо разбираюсь в этом.

— То есть нас может ждать слабый Гволхмэй или Гволхмэй в полной своей боевой мощи, но немного злой. Все ясно, — хмыкнул Андре.

— Пошли. Теперь он знает о нашем присутствии, посмотрим, что он задумал. Если возникнет опасность… — я не добавил, что нам нужно торопиться. Хоть стимулятор и частично все же блокировал бурлящую вокруг меня силу, частично перемалывая ее в подобие адреналина, но смертей вокруг было много, слишком много, чтобы моя крыша опять не поехала, для начала.

Мне продолжать мысль не пришлось, они и так все поняли. Добрались мы на изначальную позицию быстро, и не затормозив, вышли за поворот. На полу кровью был начертан символ похожий на солнце с двенадцатью лучами. Этот символ мне был не знаком, как и ритуал, который использовал Регган. Да это было и не важно. Этих ритуалов жизни дохренища. Коридор был пуст. Как и предполагалось, за поворотом сразу находился вход в комнату, о том, что тут когда-то стояла дверь напоминали мелкие щепки. Аккуратно войдя в комнату, подстраховывая друг друга, мы остановились. В центре на полу лежал молодой мужчина, живой, судя по тому, что грудная клетка поднималась в такт дыханию. Возле дальней стены два наемника с аккуратно перерезанным горлом. В углу спиной к нам сидел на полу Регган, не обратив на наше появление никакого внимания.

— Да давай же, дыши, — от неожиданности я вздрогнул и рискнул подойти поближе. Почему-то мешать ему или отвлекать я не хотел. Сделав один шаг вперед, я увидел, что Рег склонился над телом Леонардо, держа его за руку. Руки оплетало золотистое сияние, которое постепенно продвигалось вверх руки Дефоссе. — Лео. Не смей оставлять меня. Дыши. — Сияние, поднявшись до плеча, перешло на грудь Лео и быстрым струящимся потоком потянулось по грудной клетке в сторону сердца, сконцентрировавшись там. Лео закашлялся и открыл глаза. Регган еще некоторое время подержал его за руку, ожидая пока сияние прекратится. Он помог ему сесть, все еще не поворачиваясь в нашу сторону. Хотя сомневаюсь, что он не знал о нашем присутствии.

Я сделал шаг вперед, вытащил пистолет и передернул затвор. В наступившей тишине этот сухой щелчок показался мне неестественно громким. Мысли в голове начали метаться с невероятной скоростью, но пока не путались, и я не ощущал эйфории. Пока не ощущал, но чувствовал, что очень скоро все переменится.

— Регган Гволхмэй, встаньте на колени, положите оружие на пол и поднимите руки. Медленно без резких движений. Положите руки на голову и сплетите пальцы. — Я сам не узнал своего голоса. Я сделал шаг назад, направляя оружие в сторону человека, которого считал больше, чем другом и которого ввел в свою Семью. Я видел, как он опустил голову, сделал глубокий вдох и встал. Все еще не поворачиваясь, он снял с себя куртку, оставшись в одной футболке, бросил к ногам пистолет, который все это время лежал у него на коленях и медленно повернулся, заложив руки за голову, крепко сцепив пальцы между собой на затылке и опустился на колени, как буквально полтора часа назад в банкетной зале хавьерского ресторана.

Всего полтора часа назад. Я, не опуская пистолета, слегка наклонил голову и вытер лоб о рукав. Я уже не верю, что этот день когда-нибудь закончится.

Глава 29

Выглядел Регган очень плохо. Впавшие глаза, черные круги под глазами и бледное лицо. Когда он поднял руки, я увидел, как на пол из плеча редкими каплями стекает кровь. Ткань футболки в области левого бока была пропитана кровью, но выраженного кровотечения я не заметил. Он стоял прямо и смотрел мне в глаза, слегка задрав голову. Настолько светлых блестящих глаз я не видел у него никогда. Чем дольше я смотрел, тем больше ощущал перемены во взгляде Реггана. Удивление сменилось сначала непониманием, потом разочарованием и безразличием. Он смотрел мне в глаза и не отводил взгляд, чего никогда раньше никто не делал, помня, что я менталист и ментальная магия не всегда мне подчиняется, действуя порой самостоятельно, как в тот раз, когда я едва не потерялся в глубинах черной космической пустоты разума Гаврюши.

Дефоссе, наконец, пришел в себя и, нахмурившись, удивленно на меня смотрел.

Тишина нервировала. Я почувствовал, что рука, оплетенная лозой начала неметь и еле заметно дрожать. А мысли начали путаться. Я моргнул, стараясь сфокусироваться на нем, но мне удалось сделать это не сразу. Эта деталь не укрывалась от Гволхмэя. Он усмехнулся и прикрыл глаза.

— И что дальше? — наконец нарушил он молчание, разлепив пересохшие губы, и покачал головой, каким-то своим мыслям.

— Где Ванда?

— Не знаю. — Он снова смотрел на меня, не мигая. — Я ее найти не смог.

— Или не захотел?

— Может, не захотел, — холодно ответил он. — И, может быть, ты расскажешь, в чем меня обвиняешь?

— В государственной измене, Регган.

— Как интересно, — он рассмеялся, опустив голову, но быстро взял себя в руки и снова посмотрел на меня. — И поэтому я женился сегодня утром, чтобы через час от своей пассии отделаться. Я больше поверю в обратное. Я после себя хотя бы оставлю приличное состояние и имя. — Он ненадолго замолчал, ожидая, что я хоть как-то отреагирую на его слова. Не дождавшись ответа, он покачал головой. — Очень интересно. И что же так разгневало в поведении ничтожного раба моего господина, что он решил казнить его на поле боя?

— Хватит ерничать, — свободной от пистолета рукой я потер висок. — Что касается свадьбы, то… видишь ли, не только ты много читаешь. Я вот, например, отлично знаю, что свадьбы частенько использовали для того, чтобы собрать всех неугодных в одном месте, в положенное время. И да, еще один немаловажный факт в копилку моих подозрений — это блокиратор, который сейчас меня убивает, потому что ты опять или забыл, или не подумал, хотя точно знал о нашем присутствии, блокирует только и исключительно Темный источник. А в тебе слишком мало Темных нитей, чтобы волноваться из-за такой мелочи как их блокировка. Ты совсем другой силой пользуешься, и ты прекрасно об этом знаешь, Регган. Кстати, а отправить меня в СБ как раз в то время, когда все должно было взлететь на воздух — входило в твои планы, или это была импровизация? Души прекрасные порывы, — я зло расхохотался, запрокинув голову. — Ты так пристально смотришь мне в глаза, намекая, вот он я, смотри, мне нечего от тебя скрывать… ублюдок, — я опустил пистолет, затем выщелкнул обойму, и, передернул затвор, выбрасывая патрон из патронника. А затем с силой швырнул пистолет в стену. — Ты прекрасно знаешь, что Темный не может читать членов свой семьи! Это невозможно! Даже с разрешения родича, если тот в своей башке не настроит доступ! Так что можешь не пыжиться, тебе не грозит ощутить на себе все прелести полоскания мозгов! Но даже, если ты этого не знал, каким образом я мог тебя прочесть, если мой, сука, источник заблокирован?! — Я упал перед ним на колени с ужасом чувствуя, как по щекам покатились злые слезы. Все меня понесло, еще немного и я вообще перестану соображать. Я обхватил его за щеки и прислонился лбом к его лбу. — Скажи мне, за что? За что ты так меня ненавидишь, что решил вместе со мной отправить на тот свет всех сотрудников СБ? Если дело только во мне, так и решал бы это только со мной, зачем продавать собственную страну? Есть в этом какой-то сакральный смысл? Скажи мне, я пойму. У меня сейчас в мозгах Темная дыра, так что я пойму, — шептал я, чувствуя, насколько у меня горячее дыхание. — Скажи мне! — Я его оттолкнул и поднялся на ноги. Меня шатало, а перед глазами двоилось. Регган молчал, глядя на меня слегка округлившимися глазами. Шок от осознания того, что СБ больше нет? Или он играет? Тогда Регган многое потерял, ему бы на сцене выступать. — Да какого хрена! — и я отпустил вожжи. Мой источник словно ждал этого, потому что не успел я полностью убрать контроль, как от меня во все стороны понеслись темные флуктуации, искажающие пространство. Единственное, на что хватило моих сил, так это закрыть находившихся в комнате людей, направив практически неуправляемую силу в сторону первого контура блокировки.

Бум! Здание ресторана заметно содрогнулось и сразу же стало легче дышать. Руку с лозой все еще ломило, но самый жесткий первый контур был разрушен, и сила Смерти быстро нашла небольшие дыры в блоке источника, который все еще сохранялся, но уже не был настолько непроницаемым. Я упал на колени и закрыл лицо руками. На этот раз меня не рвало, и то хорошо.

— Кто это? — я встал на ноги и кивнул на тело, которое все еще не подавало признаков жизни. Мой голос звучал хрипло, как будто я кричал и сорвал голос, хотя именно этого я не помню.

— Ты внезапно забыл про меня? — я покосился на Реггана и пожал плечами. — Я уже не обвиняюсь в измене?

— Обвиняешься. Но против тебя слишком много улик, настолько много, что их количеству не поверит ни один самый пристрастный судья. Если ты, конечно, ему справку о своей крайне-тяжелой дебильности не принесешь. Это не значит, что с тебя сняты все обвинения, каждый факт будет проверяться.

— Что с СБ? — в его голосе звучало такое напряжение, что я повернулся и внимательно посмотрел на него.

— Понятия не имею, — я потер виски. Мое состояние напоминало глубочайшее похмелье. — Если тебя это волнует, то все люди живы, даже твоя любовница, а что со зданием, я не знаю. Эд сейчас все проверяет. Так кто это? — я снова кивнул на тело.

Регган еще какое-то время молча на меня смотрел, но потом медленно встал, попытался нагнуться за курткой, но его заметно качнуло. Каким-то чудом он удержал равновесие и, постояв немного с закрытыми глазами, все же смог ее поднять.

— Человек, с которым я хочу пообщаться, — он накинул куртку, подобрал пистолет и, поставив чудом уцелевший стул, в центр комнаты, нагнулся к парню. — Давай просыпайся, спящая красавица, — он похлопал того по щекам. В ответ раздался стон. — Ну, вот и молодец. — Он буквально бросил его на этот стул, когда парень начал понемногу приходить в себя и принялся оглядываться по сторонам. Лео поднялся и нетвердой походкой подошел ко мне.

— Мне, кажется, ты перегнул палку, — шепнул он мне.

— Нет, — процедил я.

— Есть такое устройство как рот. И им еще можно разговаривать, а не только в него есть. Если накипело, мог бы и раньше с ним поговорить, а не кидаться такими страшными обвинениями.

— Мы с ним поговорили, о, ты бы слышал, как мы с ним поговорили. Вчера, — Прекраснейшая, неужели это было только вчера? — Я его уволил.

— Да что ты? Ну тогда, он точно напридумывает себе не весть что, и я очень удивлюсь, если он не пойдет и не застрелится от осознания факта своей ненужности. — Фыркнул Лео и начал отряхивать пыль со своих штанов.

— Не застрелится, ему еще нужно будет служебную проверку пережить. Но, я почти уверен, что Рега подставили. Вот сейчас почти уверен.

— Почему?

— Потому что они переборщили. Если бы оставили треть от того вороха улик, которые на меня вылились, то я даже не знаю, что бы сейчас делал, но… там был явный перебор. Такое чувство, что его как минимум пара групп подставляла, независимо друг от друга. А что, это же идеальный подозреваемый с его-то криминальным прошлым.

— Вообще-то он спас мне жизнь. Если бы он оказался здесь минутой позже, то работать пришлось бы тебе.

И тут я понял, какого сигнала ждали наемники. Взрыва Президентского дворца, в котором в тот момент, возможно, находился его отец. А также взрыва СБ, которого так и не произошло.

— Тебе этот мужик говорил что-нибудь? — тихо спросил я у Дефоссе.

— Что-то о благой миссии, что завтра мы проснемся в новом мире. Ничего путнего. Где-то полчаса назад ему кто-то позвонил, и он хотел меня пристрелить, но к счастью где-то совсем рядом Регган в мясной фарш разделывал его сообщников, и ему сразу стало не до меня. Ты что-то знаешь?

— Не уверен. — Я смотрел на то, как Регган пытается привести в чувство наемника, прекрасно осознавая, что мы что-то упускаем. Что-то важное. Что-то, что все расставило бы по местам.

— Спендлер, добро пожаловать обратно в наш дерьмовый мир, — радостный голос Реггана вывел меня из размышлений.

— Пошел ты, — сплюнул мужчина в сторону Рега. — Ты думаешь, я слабее тебя? Ты все равно ничего из меня не вытрясешь.

— А, вспомнил, — я потер все еще нывшую руку. Лоза продолжала увядать, но не так интенсивно, как при полном блоке. — Это тот, который личные цели преследует. Ну тогда расколется, — махнул я рукой.

— Почему ты так решил? — Лео с интересом смотрел за действиями Реггана.

— Потому что он не объективен и на взводе — не самые лучшие сочетания.

— У каждого есть свой предел, на котором он ломается, — невозмутимо произнес Гволхмэй.

— У тебя его только нет, ты же у нас лучший и несокрушимый, — оскалился Спендлер.

— Вряд ли, это смотря как действовать, — шепнул я Лео. — Слышал бы ты, как Анна завизжала, когда Эван спокойным таким голосом попросил меня оставить его с девушкой наедине. И что было так реагировать? Может она ему понравилась, и он поухаживать за ней захотел? Так ведь нет, она сразу рассказывать начала и закладывать всех направо и налево…

— Ну ты сравнил, — Лео посмотрел на меня с жалостью. — Эвана с обычными отморозками. У тебя, по-моему, голова еще не прояснилась.

— Да иди ты.

— Нет, Марк. Ты просто тогда не достиг моего предела, но помял меня знатно, раз смог уйти и сейчас проворачивать свои делишки на моей территории. Может силы воли у тебя навалом, как и гонора, но терпения нет совсем. Где моя жена?

— Я вот взял тебе и сказал просто так, — наемник развалился на стуле и вызывающе смотрел на Рега. Я отвернулся, понимая, что сейчас будет происходить, и обратился к Андре, который внимательно следил за действиями Гволхмэя.

— Осмотритесь здесь. Время поджимает, а Ванду мы не нашли. Посмотрите, может какую лазейку Регган пропустил.

Они кивнули и вышли. Дефоссе понял бесперспективность чистки своего костюма с сел на обломок стола, массируя грудную клетку.

— Я обыскал каждый сантиметр этого здания, но не смог найти ни ее, ни того, кто этим бардаком руководит. Еще раз повторяю: где моя жена? — он обошел Спендлера сзади, чем привел того в беспокойство и положил руку на плечо. — Скажи мне и, возможно, я тебя убью быстро.

— Ну, ты и дипломат, — поморщился Дефоссе, чем заслужил в ответ три пары злобных взглядов.

Регган вздохнул и, положив обе руки на плечи парню, шепотом произнес несколько слов. То, что я видел, когда Регган приводил в чувство Лео, теперь происходило в обратном направлении. Раздался душераздирающий крик. Я не отвернулся, прекрасно видя, что происходит с ним. Как вампир. Я поморщился. Вампир. Мой отравленный и до конца не пришедший в себя мозг уцепился за это слово.

— Ты не знаешь, что Ноланы не поделили с вампирами? — громким шепотом спросил я у Лео, за что заслужил раздраженный взгляд Реггана.

— А ты слабак. Даже держаться мужественно не можешь, — прошептал Регган, он стал выглядеть немного лучше, по крайней мере, фарфоровую куклу он больше не напоминал. — Где. Моя. Жена?

— Забудь про свою подстилку, он бы не стал с ней рассусоливать. Как только здание СБ разлетелось в каменную крошку, он снес ей башку, — Спендлер закашлялся, и Лео решил, что пока в переговорах наступил перерыв, то можно мне и ответить.

— По-моему территорию, которая в итоге отошла короне, глупость, правда? Но это по одной легенде.

— А есть другая?

— Ну, конечно. Все как всегда: он, она, и куча трупов родственников, которым их союз не понравился. На самом деле все было описано красиво и возвышенно, особенно смерти. Точно не помню, но вроде бы от этого союза ребенок остался — девочка. Собственно, только она и осталась в живых.

— Как интересно, — я потер онемевшую руку.

Регган тем временем обошел парня, и заглянул тому в лицо.

— Ладно, начнем с простого вопроса: что здесь делал Виктор?

В ответ ему прозвучал смех, и парень наклонился и быстрым движением вытащил у Реггана пистолет, направив его себе в голову и нажав на курок. Рег даже не шелохнулся, глядя, как раздается щелчок разряженного пистолета.

— Какая досада. У тебя почти получилось. Но не будь таким наивным, если думаешь, что ты смог бы провести такой трюк. Еще раз спрашиваю, что здесь делал Виктор?

— Да пошел ты…

Регган схватил его за одной рукой за шею и немного приподнял. Откуда у него взялись силы, было для меня загадкой. Он произнес пару незнакомых мне слов, и вокруг них стеной вспыхнуло ничем не поддерживаемое пламя, создавая собой ровный круг. Из-за стены огня ничего не было видно и слышно. Лео поерзал на своем импровизированном стуле, но происходящее комментировать не стал. Огонь потух так же внезапно, как и появился. Регган разжал руку и отошел на шаг от Спендлера, который держался рукой за шею, на которой отпечатался красным ожогом отпечаток руки. Он ловил ртом воздух и испуганно вжимался в спинку стула. А во мне снова подняли голову подозрения. Блокировали именно меня. Не думали, что Регган опасен? Вряд ли. Что-то мы упускаем, что-то связанное с вампирами. Да что же меня на этих долбанных вампирах переклинило?

— Марк, что здесь делал Виктор? — немного уставший голос Гволхмэя вывел меня из состояния задумчивости, когда в голове нет ничего, кроме навязанной мысли по типу «перекати-поле», мечущуюся в черепной коробке.

— А было забавно наблюдать за вами, я даже хотел организовать подобие тотализатора: кто кого убьет первым и как долго вы будете ходить вокруг до около. Но вы меня разочаровали. Как-то слишком быстро все произошло. Ты же давно хотел это сделать, не правда ли? Такой четкий просчитанный выстрел в грудь. А ведь он не хотел тебя убивать, человек его уровня не может стрелять в живот вот так, если у него есть только один выстрел. А сколько трагедии, сколько боли ты пытался показать. Только кому? Думал, а вдруг за тобой наблюдает твоя шлюшка, и чтобы не разочароваться в тебе, решил доказать, что в тебе осталась хоть капля человечности? Мне, конечно, в этой ситуации больше всего было жалко твой пистолет, который буквально развалился от удара. Красиво летел, да. Тебе то не жалко свою любимую игрушку, по которой пускали слюни многие из твоего окружения?

Я перевел взгляд на пол и обратил внимание, что пистолет Реггана действительно был другим, но очень похожим. Это явно работа на заказ, и я сомневаюсь, что подобные стволы были в арсенале наемников. Такие дорогие игрушки на берут на подобные задания.

— Хотя, какая разница, — не дождавшись от Гволхмэя никакого ответа, продолжил наемник. — Такой же был и у Виктора, если меня не подводит память. Хороший боевой трофей, ничуть не хуже твоего собственного, который, честно сказать, уже немного поизносился.

— Спендлер… — прошипел Регган.

— И долго ты собрался возиться? — раздался спокойный голос. Слишком, на мой взгляд, спокойный голос перебил Гволхмэя, не давая тем самым сделать непоправимое — убить Спендлера прямо сейчас, не выведав такую нужную для нас информацию. Андре вошел в комнату, подобрал с пола мой пистолет и, ловко вставив обойму, передернул затвор. — Я никогда не был сторонником пыток, но иногда… Особенно, когда совершенно нет на разные игры времени. Ты же не будешь против, если мы быстренько выясним у этого хм… в общем, у этого, где наша девочка? А ты потом можешь дальше развлекаться, — и Андре без лишних разговоров опустил руку и выстрелил.

— А-а-а, — Спендлер, который до этого довольно неплохо переносил пытки, умудряясь при этом, давить на находившегося в раздрае Реггана, заорал и схватился за простреленное колено.

— Где Ванда? — Спендлер продолжал орать, тогда Андре перевел руку и выстрелил в другое колено. Вой Спендлера сменился всхлипами. — Видишь ли, чудило, в отличие от твоего приятеля, я довольно неплохо знаю анатомию, и знаю на какие именно точки человеческого организма необходимо воздействовать, чтобы было максимально больно, так больно, что никакая сила воли не сможет заглушить эту боль, которой будет море, даже целый океан, который будет тебя захлестывать снова и снова… И поверь, патронов у меня хватит, чтобы прострелить тебе каждую из этих точек. Но самое поганое знаешь что? Ни одна из этих ран не будет смертельной, представляешь? А напоследок, я всажу тебе две пули в брюхо, вот прямо сюда, — и он ткнул пальцем куда-то в район пупка, — и оставлю тебя здесь подыхать. А подыхать ты будешь до-о-лго, это я тебе гарантирую. Кроме того, возле какой-то кладовки я увидел крысу. А ты даже убежать от нее не сможешь, и только представь себе, что эта крыса не одна…

— В подвале, на кухне есть потайной ход. Ваша девка там! — крикнул Спендлер. Ну, я его понимаю. Лично я бы после первого выстрела все рассказал.

— Вот видишь, как все просто, — Андре криво усмехнулся, поставил пистолет на предохранитель и протянул мне, я автоматически забрал оружие, а он кивнул Регу. — Дождемся Фернандо и пойдем. Если хочешь, продолжай.

Регган долго смотрел на Андре, затем обратился к наемнику.

— Продолжим? Я тоже могу продолжать бесконечно, пока ты окончательно не сломаешься.

— Ты думаешь, что ты для них что-то значишь? Ты ничем не отличаешься от меня, — вдруг заговорил с трудом успокоившийся Спендлер. — Думаешь, я псих? Нет. Ты прогнал меня от себя, хотя я чуть ли не боготворил тебя, ты вышвырнул меня, потому что я не соответствовал твоим моральным убеждениям. Но скажи, какие могут быть моральные принципы у человека, несущего смерть? Деньги? Да я тебя умоляю. К тебе идут только те, кому это нравится. Как и тебе. Мне нравится убивать, Регган. Смотреть им в глаза. Ты ничем не отличаешься от меня. Ты убиваешь чаще, чем ходишь в туалет. И тебе это доставляет удовольствие, даже если ты это прячешь где-то в глубине своей прогнившей насквозь души. Тебе это нравится, но ты держишь это чувство на цепи. Только ослабь немного поводок и все, ты станешь таким же, как я, как все нам подобные. Сколько лет жизни ты потратил, ради этих спецэффектов? Год? Два? Зачем тебе это, если есть стандартные способы допроса? Если есть такие способы допроса, как вон у него, — и он кивнул на невозмутимого Андре. — Вот только мы с тобой — ни они. И никогда не будем. Для него это работа, может быть даже неприятная, но необходимая, он не испытывал сейчас удовольствия, калеча меня. Но не ты. Тебе хочется чего-то большего. Ты упиваешься своей силой и превосходством над обычными людьми. Ты получаешь ни с чем не сравнимый кайф, доставляя другим физическую боль и внушая страх. Ты убил человека, который был тебе не безразличен, глядя ему в глаза. Скажи, смог ли ты себя остановить? Ты молчишь, но я знаю ответ. И ты его тоже знаешь. Я тоже убиваю, но не сдерживаю при этом свои эмоции. Скольких ты лишил жизни? Сто, двести? Тебе плевать на чужую жизнь. Скажи, что я не прав, — мужчина оскалился и наклонился в сторону Реггана.

— Прав, Марк, — Гволхмэй отвернулся от него. — Прав, — тихо повторил он. И обернувшись, сделал резкий шаг в его сторону. — Только ты не прав в одном, я не держу свои чувства на цепи.

— Я тут немного помешаю вам, вы не против? — вскочил Лео, а я прикрыл глаза. Боль в руке уже не ощущалась, я вообще не чувствовал ее, а источник все еще недостаточно был открыт, чтобы обратиться к Силе и элементарно подпитать Лозу. — В общем, это все конечно увлекательно, но у меня маленький ребенок и мне пора домой. Да и женой необходимо по душам поговорить, а то ее «Ничего личного, милый, мне еще ребенка растить», как-то меня слегка так расстроило. И мне кажется, что эти душещипательные конкурсы «у кого больше» и «у кого длиннее» не закончатся никогда. В общем, предлагаю такое развитие событий: ты отвечаешь на два малюсеньких вопросика, а ты его не убиваешь? Как вам? По мне очень выгодное предложение. И потом, Рег признался, что очень любит боль. Я вот только могу поспорить на тему того, что он любит ее именно причинять… Но это просто вынуждает меня пойти на социальный эксперимент, и Деймос, как глава Рода Реггана и его непосредственный начальник, меня поддержит. Когда все это закончится, мы оттащим Гволхмэя в специальное заведение, силой и в ошейнике, и заплатим деньги специально обученной причинять боль красотке. А то он в последнее время был та-а-а-ким плохим мальчиком, его обязательно нужно наказать.

Гволхмэй со Спендлером смотрели на Лео, как на забавную зверушку, потеряв дар речи. Я если честно тоже находился в подобном же состоянии, а Андре не выдержал и хохотнул, тут же неумело попытавшись замаскировать смех под так не вовремя подхваченный коклюш.

— Я согласен, — поморщился Спендлер, стараясь не касаться простреленных колен, и повернулся к Регу. — Виктор здесь не причем и оказался случайно. Мы его перехватили на входе перед операцией. Как я понял, он хотел поговорить с тобой наедине. Видимо что-то у него не получилось, ведь вы даже не обмолвились ни единым словом.

— С кем моя жена? — буквально прошептал Регган безжизненным голосом, сделав небольшую паузу, тишину которой никто не решился нарушить. Он сейчас находится в состоянии осознания того, что смерть Виктора была случайной и кровь этого мужчины на руках Рега, и эти мрази только косвенно были виновны в этом.

— Тебе лучше не знать…

— Кто руководит операцией, какая ваша цель?

— Тебе не понять.

— Просто назови мне имя.

— Он вместе с твоей женой. Пусть это будет для тебя большим сюрпризом. Могу сказать только одно: ты его очень хорошо знаешь. Но я не ответил на твой вопрос, поэтому сделаю небольшой подарок и расскажу маленькую тайну: у Салазара было только одно задание: убрать Елену, она слишком много знает, а потом тебя. Он же передал тебе руководство Гильдией? А то придумали правила, один Глава не может убить другого, чушь собачья, никто даже не пытался.

— Проклятье, — прошептал я и вытащил телефон из кармана трясущейся рукой, набирая номер Эвана. Услышав его голос, я вздохнул с облегчением. — Эван, изолируй Салазара и никуда его не отпускай.

— Ликвидировать? — уточнил Роше.

— Нет, сейчас я не верю никому, поэтому допрошу его сам, ну, или тебя попрошу, — тихо добавил я.

— У вас все нормально? Помощь не требуется?

— Пока нет. Что со зданием?

— Здание СБ в полном порядке, мы возвращаемся туда. Те артефакты, которые были настроены на взрыв, не сработали. Вы с Эдуардом при активации портала просто опустошили их, и теперь это пустышка, болванка, которую Эдуард лично извлек, сказав, что пригодится. Да, Эдуард велел передать, что его руны все еще работают. Это они не дали артефактам навредить вам. Само здание позаботилось о том, чтобы помочь своему создателю, да еще и направить силу артефактов к нему, чтобы он не тратил своих.

— Охренеть, — я мог только моргать, когда слушал. Надо срочно отдать распоряжение, чтобы поместье отремонтировали. Все-таки дома Темных магов почти разумны, зачем обижать старого друга. Он и так тошнотворно-зелеными стенами сыт по горло. — Мы почти закончили. — Я отключил вызов, и сделал над собой усилие, чтобы прервать этот поток бессвязных мыслей.

Неожиданно меня согнуло пополам, и резко заболела голова. Я пытался разогнуться и оглядеться, но краем глаза увидел только скорчившегося Лео. Боль прошла неожиданно. Так же неожиданно к руке стала возвращаться чувствительность. Ох, лучше бы она продолжала болеть. Я проверил источник и увидел, что никакого препятствия больше нет. Второй слой блокатора не выдержал без подпитки первого и приказал долго жить. Дефоссе и Гволхмэй, судя по их задумчивому виду, занимались тем же самым — проверяли источники и блокировки отдельных нитей. Все, пора заканчивать этот балаган. В комнату буквально влетел Фернандо и с облегчением опустил оружие.

— Что черт возьми произошло? Раздался гул и замерцали стены. Я тут же поспешил вернуться.

— Ничего особенного. Артефакт блокировки приказал долго жить, поэтому быстро зачищаемся и возвращаемся в СБ.

— Договор в силе? — напомнил о себе Спендлер. Регган задумчиво кивнул. Наемник оторвал полосу ткани от собственной рубашки и наклонился, чтобы перевязать поврежденные колени. В этот же момент Лео махнул рукой и сжал кулак. Наемник схватился за грудь и упал со стула на пол. Пьянящая энергия смерти вырвалась наружу, вызывая легкую эйфорию, но к счастью уже не усугубляя моего плачевного состояния.

— Что? — ответил он на мой изумленный взгляд. — Я не говорил, что он уйдет отсюда живым. Я сказал, что Регган его не убьет. Почему я должен прощать и отпускать человека, который направил на меня пушку и захотел меня убить? Мне еще сына воспитывать.

— Логично, — покачал головой Регган и молча вышел из комнаты, подобрав свой пистолет и поменяв обойму.

Андре быстро сверился с картой, которую они с Регганом некоторое время рассматривали, затем Рег пошел вперед, показывая группе, где находится потайной вход и теоретически Ванда с неизвестным руководителем операции.

По моим ощущениям до помещения, где располагалась кухня, мы добрались слишком быстро. Группу вел за собой Регган, не останавливаясь ни на секунду. Мелкие препятствия в виде заблудившихся наемников он просто не замечал, размазывая по стенам обычными выплесками силы или для разнообразия пуская пулю им в голову. Он напоминал мне куклу, автомат без эмоций, выполняющий заложенную в него программу. Мы с Дефоссе замыкали группу, немного отстав, потому что изнеженный Лео не выдерживал взятого темпа и очень быстро начал уставать, замедляя шаг все больше и больше. Мы доплелись до места с небольшим отставанием, но нас ждали. Помещение было небольшим. Если судить по многочисленным варочным поверхностям, духовым шкафам и разделочным столам находились мы в, так называемом, горячем цехе кухни ресторана. По периметру шла широкая столешница со шкафами под ней. Все был чисто и прибрано, будто кто-то готовился к тому, что ресторан будет закрыт. Ни за что не поверю, что фландрийцы тихо здесь все убрали и помыли посуду после того, как захватили этот самый ресторан. Вопрос к управляющему этого ресторана начал вставать в полный рост. Дверь в подвал была уже открыта. Андре с Фернандо о чем-то тихо переговаривались, стоя у противоположной от Реггана стены, который за все это время не проронил ни слова. Он прислонился к стене и на вдохе согнулся, схватившись за бок. Немного постояв в таком положении, он выдохнул и, распрямившись, осмотрел руку, которая была в крови.

— Прекрасно, — прошептал он и, не обращая ни на кого внимания, начал открывать шкафы поочередно, пока не нашел склянку с прозрачным содержимым. Когда он открыл ее, в комнате сразу запахло спиртом. Регган приподнял рубашку, и я увидел в области левого бока рану от пули, из которой текла, не останавливаясь, кровь. Видимо ранение, которое он получил от скоротечной встречи с Виктором, о которой говорил Спендлер. Он плеснул на рану жидкость, и стиснув зубы, схватился рукой за край стола на который облокотился, не издавая ни звука. Судя по тому, что Регган все еще мог ходить, рана была сквозной и внутренние органы задеты не были. Единственное, что напрягало, это довольно обширная кровопотеря.

— Если я поинтересуюсь его здоровьем, он меня не прирежет? — шепнул мне на ухо Лео, все еще пытаясь отдышаться.

— Он тебя ценит и любит, но рисковать на твоем месте я бы не стал, — так же шепотом ответил я, не отрывая взгляд от Реггана, который с каждой секундой становился все бледнее. Соорудив что-то наподобие временной повязки из полотенец, которые были сложены стопкой в одном из шкафов, он опустил футболку и, надев куртку, застегнул ее, чего раньше никогда на моей памяти не делал. Андре подошел к нему и протянул склянку со знакомым синим содержимым. Гволхмэй окинул Андре злобным взглядом и отвернулся.

— Хватит ерепениться, — прорычал Андре и сунул обернувшемуся Гволхмэю склянку в руку. — Свои проблемы мы решим потом, а сейчас ты нужен нам в форме, не корчась от боли, после каждого шага.

— Я похож на человека, который не может терпеть боль? — рявкнул он, глядя на своего собеседника холодными светлыми глазами.

— Да мне на это насрать, — повысил голос Андре. — Если ты будешь нас тормозить, я оставлю тебя здесь, все равно в твоем состоянии ты ничего мне противопоставить не сможешь. Хотя, ты и в своей полной форме ничего мне противопоставить не сможешь, ну, если, конечно, издалека стрелять не будешь.

Некоторое время они играли в игру взглядов, после чего, Регган, резко открыл бутылек и одним глотком выпил содержимое, не поморщившись.

— Доволен?

— Вполне. Идем по одному. Я первый, за мной Гволхмэй, потом Дефоссе, замыкают Деймос и Фернандо. Не геройствуем, помним, что среди нас есть человек, который не обучен и не владеет элементарными техниками ведения боя.

Мы кивнули и выстроились в шеренгу, готовясь спускаться вниз. Лео немного потоптался на месте и, остановив нас взмахом руки, подошел к столу с инвентарем и, вытащив из стола шеф-нож, взял его в одну руку, а в другую снятую с навеса небольшую сковороду.

— Я могу поинтересоваться, что ты делаешь? — удивленно вскинул брови Регган. Зелье подействовало, и боль притупилась вместе с частью озлобленности.

— Я должен себя хоть как-то защищать. А вдруг там очередной артефакт, который блокирует источник или еще какая аналогичная пакость, — развел он руки в сторону, едва не перерезав мне горло ножом, которое оказалось в нескольких сантиметров от моей шеи.

— Боги, да дайте ему кто-нибудь пистолет, — закатил Регган глаза и, дождавшись пока Фернандо выдаст Лео оружие, кивнул Андре, и мы медленно двинулись вниз.

— Зачем тебе сковородка? — устало спросил я, глядя в спину движущегося впереди Дефоссе, в левой руке которого все еще находился обсуждаемый предмет.

— А если кончатся патроны? — ответил он, даже не обернувшись. За мной послышался тихий смешок, а впереди злобный рык. Я хмыкнул. Ну, хоть боевой дух поднялся, потому что, если впереди мы найдем не живую Ванду… я представить себе не могу, что тогда произойдет.

Глава 30

Пока мы спускались вниз по длинной лестнице, света от двери кухни перестало хватать и когда силуэты стали еле видны, мы втроем не сговариваясь выпустили по паре светляков, которые осветили кирпичные стены.

— Хороший подвал, глубокий, — прокомментировал происходящее Лео, но больше не стал продолжать размышления на эту тему. Буквально сразу лестница закончилась небольшой квадратной площадкой и старинной дверью, окутанной красной линией защитной магии. Замка, дверной ручки в принципе обычных атрибутов входной двери я не обнаружил. Осмотрев красную нить заклинания, я покачал головой. Что-то не стандартное, не слишком обычное и одновременно с этим знакомое в переплетении нитей силы не давало покоя. Регган подошел ко мне и тоже внимательно осмотрел узор.

— Есть мысли? — поинтересовался я, не рискуя грубо разрушать заклинание. — Как мы видели, против Темных тут все было неплохо устроено. Вдруг есть парочка сюрпризов и для конкретно взятого Фолта.

— Еще какие. Я знаю это плетение. Это родовое заклинание Гволхмэев. Неплохая защита от Темных проклятий и физического воздействия. Не слишком моя семейка вас жаловала.

— Это было взаимно, — я зябко повел плечами. Надо же сколько времени Гволхмэи лелеяли свои комплексы и обиды, я вот, например, всю эту родовую хреномуть почти сразу в сторону отбросил, не изучал от слова «совсем». А вот если бы изучал, может не стоял бы сейчас здесь, как баран перед новыми воротами.

— Ты можешь ее снять? — полюбопытствовал Дефоссе, подойдя к нам, не выпуская сковородку из рук.

— Я не Гволхмэй, Лео, — Регган покачал головой.

— Но ведь родовыми могут пользоваться не только представители Рода. Там же есть нюанс в передаче заклинания, — начал вспоминать я, что когда-то читал про родовые проклятья. — И да, твой дворецкий что-то булькнул про изменившийся сегодня утром статус, но о закрытом от меня поместье я думаю, мы с тобой позже поговорим.

— Я не был в своем поместье с шестнадцати лет. — Регган задумался и повернулся к Лео. — Ты что-нибудь понимаешь? Последний представитель Рода погиб. Рода больше не существует. Почему тогда сохранились все Родовые заклинания?

— Есть только одно объяснение: кто-то из представителей Рода жив, — он пожал плечами.

— Тогда это не объясняет, почему к Рейну вернулась сила, — покачал Рег головой и уставился невидящим взглядом в стену.

— Сомневаюсь, что стена тебе может ответить на этот вопрос. А вот я могу. Фолты те еще шовинисты были, они могли свои шутки исключительно к особям мужской половины Гволхмэев приделать. У тебя неучтенной внебрачной сестренки нигде не завалялось? Нет? Не забивай себе голову именно сейчас, потом разберешься, вместе с Нейманом. Думаю, что это как-то связано с тем, что его в твой дом не пустили, если я правильно его претензии понял. А теперь давай, вставай в пафосную стойку и делай, что вы там в своей чокнутой семейке делали, чтобы плести подобное. — Лео сделал шаг назад поближе к лестнице.

— Попробовать стоит, — я пожал плечами в ответ на вскользь брошенный на меня взгляд и попятился, составляя компанию своим товарищам, которые предприняли стратегическое отступление подальше от опасного участка и поближе к ближайшему выходу, вытолкнув предварительно Рега вперед. Надо сказать, Гволхмэй попытался сопротивляться и даже предпринял попытку пробиться сквозь наш строй, но мы ему не позволили мужественно сбежать, потому что он точно знал, на что способны в плане пакостей его ненормальные бывшие родственнички. Наверное, выблевывать собственные легкие ему почему-то не понравилось, и повторять этот опыт Регган не спешил.

Так что только после того как он был вынужден подчиниться грубой силе, Регган положил руку в центр двери и замер. Ничего не произошло. Он убрал руку и повернулся к нам.

— Я же гово… — раздался скрежет, и погасшая красная нить больше не сдерживала дверь, которая без опоры с оглушающим грохотом, поднимая столб пыли, упала почти на него. Почти, потому что Регган успел отскочить в сторону. — Я теперь вообще нихрена не понимаю! — взорвался он. — Какого хрена, мутирующего по двадцатой аллели тут происходит?

Мы ничего не ответили, принимая этот вопрос в качестве риторического. Подождав, когда пыль немного уляжется, мы, выстроившись в первоначальный строй, двинулись дальше. Регган иногда дергал рукой, видимо действие стимулятора начало ослабляться, но он никоем образом это не показывал и шаг не сбивал. Светляки плыли над нами, поэтому мы прекрасно видели стены, под вековым слоем пыли, тонкие огромны узоры паутин, украшающие немногочисленные балки. Следы на полу указывали, что в том же направлении двигались три человека, причем одного из них тащили насильно. Туннель быстро закончился обычной дверью без следов какой-либо магии. Перед дверью лежало тело очередного наемника из группы Салазара. Никой эманации смерти я не почувствовал, следовательно, умер он довольно давно. Регган нагнулся к нему, я тоже подошел ближе нарушая строй и присел. Он был однозначно мертв. Лицо в крови, нос сломан, а из левого глаза торчала длинная шпилька для волос с резной ручкой и довольно острым наконечником, которой Ванда часто сцепляла свои непослушные кудрявые волосы.

— Двадцать. Вэн, надеюсь, этим ты себе не навредила, — прошептал Рег и поднялся. Андре кивнул и, подойдя сбоку от двери, потянул ее за дверную ручку. Дверь открылась, и в образовавшийся проем боком проскользнул Регган, держа наготове пистолет и посылая светляка впереди себя. Следом потянулся Андре, за ним Фернандо. Я, выждав немного, и услышав заветное «Чисто», толкнул вперед Лео и, замыкая группу, вошел в помещение.

Комната представляла собой какой-то аналитический центр. Несколько столов с компьютерами, на стене сетка из больших мониторов и большой телевизор, по которому шел экстренный выпуск новостей. Одна из стен была украшена картой Хавьера с несколькими отмеченными на ней точками. Ванду я заметил не сразу. Она сидела на стуле в дальнем углу лицом к двери. Руки были связаны и находились за спинкой стула. На ней был надет какой-то жилет с пробегающими красными искрами по проводам, которые соединяли между собой несколько взрывчатых элементов. Подобные жилеты носили недавно смертники Фландрии от одной из террористических группировок. Она смотрела на Реггана расширяющимися глазами, в которых я не видел страха, только беспокойство и накатывающуюся волну гнева. Рядом с ней спиной к нам стоял мужчина в черном деловой костюме и не торопился поворачиваться. Вся наша группа держала его на прицеле и единственное, что сдерживало нас от того, чтобы его не пристрелить, была Ванда с активированным взрывным устройством.

— Здравствуй, Регган, — прозвучал хорошо знакомый голос, и мужчина, наконец, обернулся. Я посмотрел на Рега, который опустив пистолет, сел на край стола и рассмеялся.

— Что еще должно произойти, чтобы ты наконец-то сдох? — поприветствовал Регган своего так внезапно воскресшего отца. Тейрис улыбнулся уголками губ и, повернувшись к экрану телевизора, включил звук.

— Сейчас мы находимся возле Президентского дворца, где напоминаю, около полутора часов назад, прогремел мощный взрыв. Пожар до сих пор не локализован, поэтому данных о погибших и раненных у меня нет. На месте работает специальное подразделение протектората, следственный комитет и недавно прибывшие сотрудники Службы безопасности. Никаких комментариев по поводу произошедшей трагедии пока не поступало, — я повернулся к экрану, где крупным планом недалеко от горящего здания, стояла приятная девушка, ведущая репортаж по центральному телевидению. — Как нам известно, на момент взрыва в здании находился весь кабинет министров во главе с президентом Шории. Так же буквально только что поступила информация, что на заседании правительства присутствовали главы трех влиятельных семей: Дефоссе, Сора и Фердинанда, но данная информация пока проверяется, никаких известий, комментариев от представителей этих Родов не поступало. В настоящий момент решается вопрос о вступлении в силу первого закона Шории о формировании временного правительства и созыве пятнадцати семей Шории, включенных в состав временного правительства при первом чтении, для решения вопросов действия в режиме чрезвычайной ситуации. — Тейрис переключил канал, где парень стоял возле здания СБ, куда понемногу Залман и Эван пропускали сотрудников внутрь.

— … службы безопасности. Из поступившей ранее информации нам стало известно, что в здании Службы безопасности Шории готовился теракт в то же самое время, когда произошел взрыв в Президентском дворце. Персонал был эвакуирован заранее, взрывчатые устройства обезврежены. Как вы видите, персонал возвещают на рабочие места. От комментариев сотрудники подразделения отказываются, о местонахождении главы Службы безопасности Деймоса Неймана и его первого заместителя Реггана Гволхмэя до сих пор не известно. Пресс-служба СБ во главе с ее руководителем Джейн Ли, пообещала дать в эфир полноценную пресс-конференцию, время которой будет сообщено в ближайший час. — Снова Тейрис щелкнул пультом, и теперь я увидел знакомое личико Джейн, которая стояла возле здания ресторана в окружении протектората. Рядом с ней я увидел Соквеля, о чем-то разговаривающего с протектором, который был за главного до прибытия сотрудников СБ.

— … возле здания ресторана. Сегодня утром поступила информация о захвате заложников. Находившиеся очевидцы утверждали, что целью этой демонстрации были: Регган Гволхмэй, Ванда Грей и Леонардо Дефоссе младший, которые в этот момент находились в ресторане вне своего рабочего времени. Именно в это время произошел теракт в Президентском дворце и готовился теракт в здании Службы безопасности Шории. Очевидно, что данная акция в виде захвата заложников и нейтрализация двух главных сотрудников СБ была отвлекающим маневров для реализации террористами главного плана, — пытаясь перекричать толпу повышала голос Джейн. — Все рядовые заложники были отпущены. Никаких требований от террористов не поступало, на призыв к переговорам никто не откликнулся. Что происходит в здании и живы ли сотрудники Службы безопасности на данный момент не известно. Периодически со стороны здания доносятся редкие выстрелы, но никаких действий на данный момент руководители операции не проводят. Известно, что группа лиц, взявшая в заложники ресторан, состоит из граждан Фландрии. Информации о том, частные это лица или акция со стороны одной из известных террористических организаций от правительства Фландрии пока не поступало. О времени пресс-конференции главы СБ Деймоса Неймана по поводу сложившейся непростой ситуации, будет объявлено заранее. Следим за дальнейшим развитием событий в такой трудный для нашей страны день. С вами была…

Тейрис выключил звук и, улыбнувшись, повернулся в нашу сторону.

— Как жаль, что имеются небольшие отклонения от плана, — покачал он головой, осматривая своего сына. — Служба Безопасности должна была быть выведена из строя. Я удивлен. Ты оказался весьма шустрым мальчиком, — он смотрел на меня с изрядной долей ненависти. Не понял, я-то, чем ему насолил? — Видимо, твой ублюдский папаша тебя все-таки чему-то научил и подготовил. — А-а-а, вот в чем дело. Мда. Если уж Гволхмэи ненавидят, то смерть их не останавливает. Он так ненавидит Ареса, что перенес эту ненависть на меня и частично на собственного сына, которому Арес Нейман благоволил. — Но это дело поправимое, что они могу сделать без начальника и первого его заместителя. — На самом деле многое, тупой ты чупа-чупс. Я важная величина, но не критичная. А Регган никогда моим заместителем не был, не дорос еще и не избавился от парочки комплексов в виде самоуничижения и свое долбанной Гильдии. Вообще откуда они взяли эту информацию про заместителя? — Также я оказался неприятно удивлен, но не тому, что ты, Регган, умудрился залезть так высоко, а тому, что ты остался жив. Без магии ты ничего собой не представляешь, думал, артефакт тебя сдержит…

— Кто? — холодно поинтересовался Регган, все еще подпирая край стола, рассматривая свой пистолет в дрожащей руке. На пол упала капля крови, но это заметил только я. Ткань и застегнутая куртка почему-то не сдерживали кровотечение, но скорее всего повязка ослабла, а края потревоженной раны, которой он не давал сомкнуться, снова разошлись.

— Я тебя не понимаю. — Он зашел за спину Ванды и положил одну руку ей на плечо, именно таким жестом часто деморализовал Регган своих жертв.

— Кто тебя вернул? — повторил Регган вопрос и перестал крутить пистолет, переложив его в левую руку, правой обхватывая живот, надавливая на область ранения. Я посмотрел на Лео, который стоял бледный, как мел. Весть о возможной смерти отца вывела его из равновесия.

— Неплохой знакомый и хороший маг, как ты понимаешь, Темные маги не только у тебя есть в друзьях. Но ты старался, и он еле успел. Но не переживай, вы с ним не встретитесь никогда. Вы не выйдете из этой комнаты, сам понимаешь.

— И как долго вы планировали это? — Регган указал пистолетом в телевизор, где шли непрерывным потоком новости.

— Не слишком долго.

— А целью была ликвидация существующего правительства? Смещение действующей власти? — решил уточнить Рег. От проскальзывающих ноток веселья в его голосе Тейрис нахмурился и лишь кивнул головой.

Я вздрогнул от неожиданности, когда Регган рассмеялся. Мне, если честно, тоже стало как-то смешно от идиотизма сложившейся ситуации.

— Боги, какие же вы придурки, — попытался успокоиться Рег, но это у него получалось плохо. — Но как вы хорошо все спланировали. Мы со своими небольшими на данный момент ресурсами сами бы так масштабно все не провернули. Но в отличие от вас, у нас есть мозги и целая куча эрилей, которая дала нам основные расклады по выходу из кризиса, в том числе, учитывая вот такой вот вариант, — и он снова указал пистолетом в экран телевизора. — Вот только этот вариант был самым простым, самым легко выполнимым и самым хреновым в плане последствий, поэтому мы от него сразу отказались. Боги, ну почему вы не храните нас от идиотов? — он покачал головой.

Я не заметил, как начал кивать, подписываясь под каждым его словом. Ну, что я могу сказать, папаша только что снял примерно половину из предъявляемых Реггану обвинений, если, конечно, это не игра и они не в сговоре. Но в этот вариант можно было поверить только, пожалуй, туземцам из Новой Гвинеи, потому что про горячую любовь отца и сына знали, пожалуй, на обоих континентах, включая наши острова. Я взял себя в руки и уже полностью переключил внимание на Лео, который начал приходить в себя и уже более заинтересовано слушал разговор этих просто «классических» представителей отцов и детей.

— А дальше что? Ну, ликвидировали вы правительство. Дальше, какие ваши действия? — Регган успокоился и немного поморщился. Бросив взгляд на пол, где уже натекла небольшая лужица крови, он поставил на нее ногу.

— А ты думаешь, я с тобой поделюсь этой информацией? — хмыкнул Тейрис и взял со стола небольшую коробочку с антенной. Видимо пульт управление взрывным устройством.

— Ну а почему бы и нет? — снова дернул рукой Регган.

— Мне кажется пора завязывать. Он же скоро банально умрет на радость папашки либо от болевого шока, либо от геморрагического, — шепнул мне Лео, и кивнул на Реггана, у которого на лбу проступила испарина.

— Ты почему такой спокойный? — аккуратно решил я спросить Дефоссе.

— Я в шоке, расстроен и зол. Но к смерти своего отца я был готов давно. У него рак мозга и врачи ему дали не больше месяца. Я же говорил, что он передает все дела мне. Он подготовился и теперь просто жил как ему хочется. А в последнее время, он очень многого захотел. Певички, шампанское в ваннах… Мне даже пришлось ограничение на его траты наложить, — Лео поморщился. — Еще пара недель и его похождения невозможно было бы скрыть. Он просто выставил бы всю семью на посмешище. Мы потеряли бы лицо, доверие партнеров и часть доходов. Я, конечно, безумно скорблю, но он умер как мужчина, как герой! Не удивлюсь, если он до последнего пытался закрыть собой нашего президента или подтолкнуть в эпицентр взрыва, смотря что ему было на тот момент известно.

Вот это я понимаю — здоровая практичность. Ты знаешь, что отец скоро уйдет, ты ждешь этого, так почему бы не порадоваться, что его смерть была героической, почти безболезненной и самое главное быстрой. Не знаю, уйти так лучше или нет, но, по крайней мере, с Лео проблем не будет.

— А я даже знаю, на что вы рассчитываете. Вы соберете пятнадцать семей. Недовольных больше не будет, а с остальными вы поработали. Сколько новых будет? Дефоссе нет, Гволхмэев нет, Реттингтона нет, Фердинанда и Сора тоже спустили в утиль. А ведь грамотно. Кроме Дефоссе остальные не оставили наследников и теперь нет представителей этих домов даже женского пола. На этом сборище вы выдвинете кандидатуру и вуаля новый временный президент, который впоследствии станет постоянным. Ничего не путаю? Нет. Это все так… банально. Только знаешь в чем проблема? СБ не пострадала, а там, кроме Неймана много выдающихся личностей — его секретарь, например. Который точно не будет стоять в стороне, будьте уверены. Вы проклянете тот день, когда не дали себя убить таким милосердным ребятам вроде меня.

— С этой кучкой ничего не предпринимающих шестерок мы как-нибудь разберемся, не переживай, — усмехнулся Тейрис, и нажав на кнопку под столом активировал потайной выход. Нет, это надо же быть настолько самоуверенным? А дятел из наших-то ему не про все стучит, раз у него в речи проскальзывает такое неуважительное обращение к моему «секретарю».

— Последний вопрос: каким образом ты остался Гволхмэем, если в книге Хранителя больше Гволхмэев нет? — наклонил голову набок Регган, изучая спину Тейриса.

— Я не являюсь представителем Рода, — повернулся Тейрис к Реггану. — С чего ты вообще это взял?

— Тогда каким образом Родовые проклятья снова начали иметь силу? — уже обеспокоенно спросил Рег.

— Не имею ни малейшего понятия. Но это не важно.

И он нажал на кнопку, и сразу же раздался хлопок, а я секундой позже рефлекторно поставил прочный щит, отделяющий Ванду от нас. Регган не промахнулся, стреляя Тейрису в голову. Хотя на его месте мало кто умудрился бы промазать, стрелял-то он почти в упор. Я закрыл глаза, ожидая взрыва, но его не последовало. Я открыл сначала один глаз, потом второй и снял щит. Гволхмэй буквально подлетел к Ванде, снимая с нее жилет и бросая на пол.

Она обхватила его шею двумя руками, прижалась и разревелась. Причем я не заметил, чтобы Регган развязывал ей руки. В ее руках я заметил два оторванных проводка.

— Моя ты девочка, — прошептал Регган. — Умничка моя, ты успела…

Регган сделал очередной глубокий вдох и, отстранившись от девушки, сел на пол расстегивая куртку. Вся повязка была в крови, поверх которой кровь пузырилась и небольшими толчками выступала наружу. Понятно, какой-то сосуд зацепило, вот почему кровь не останавливается.

— Регган? — практически закричала Ванда, глядя на едва державшегося в сознании мужчину.

Я схватил карандаш, лежавший на столе, и задал координаты здания СБ.

— Лео, пожалуйста, разберись со всем, сделай заявление и дай интервью Джейн. Она сама наведет тебя на вопросы, на которые нужно ответить. Андре, Фернандо, дайте знак Соквелю и зачистите тут все, я в СБ.

Я дождался, пока все согласно кивнут и, схватив Реггана за руку, активировал портал.

Оказавшись в тесной каморке, я под звук оглушающей сирены, извещающей о непрошенных гостях, помог Реггану выйти. Ванда суетилась следом, немного прихрамывая, и больше мешая нам, чем помогая.

Эдуард вместе с Морис встретили нас на пол пути к госпиталю, и я с облегчением передал Гволхмэя в руки медикам.

— Что выяснил? — повернулся я к задумчивому Эду, смотревшему Реггану вслед.

— Все, кто находились во дворце, погибли. Действовали точечно и наверняка. Взрывное устройство находилось в главной зале, где проходило совещание. Пока огонь не ликвидируют, мы не сможем никого идентифицировать точно. Да и после того как сможем войти внутрь… Подозреваю, что там немного осталось. Я уже запросил все зубные карты, на предполагаемых жертв. Артефакты, что находились в здании СБ, опустошены. Как-то странно и не слишком продуманно они были настроены. Кто-то явно не в курсе основной защиты здания. И в том, кто я такой, большая часть сотрудников все еще остается в неведении. Но, это-то как раз к лучшему. — Он поморщился. — Анна носится по камере и явно паникует. Я приставил к ней охрану, потому что пару раз она пыталась покончить жизнь самоубийством. Про Реггана все просто. Твой поверенный не понял причины обвинения, спокойно ответив вопросом на вопрос: почему Деймос является главой рода Нейманов?

— И почему Деймос является главой Нейманов? Дай-ка подумать, наверное, потому, что Арес меня официально усыновил. Что, нет? Не все так просто? — буркнул я, медленно направляясь в сторону лазарета.

— Фолты запрещены нынешним законодательством, если так можно выразиться, а Регган является членом Семьи, а не рода Неймана. Его-то Арес не усыновлял. И ты не усыновлял и даже не удочерял. Ты ввел его в Семью по праву крови. В любом случае, ему нужно было предоставить какой-нибудь Род в качестве маскировки, что ли. А если есть бесхозный Род Гволхмэев, то почему бы не оставить все как есть? Все имущество досталось ему по наследству, поэтому оно принадлежит не Семье, а Реггану лично, а Род, который именуется сейчас Родом Гволхмэй, является новым Родом, ведущим начало от Реггана. Или не от Реггана. На этом моменте поверенный сам запутался и удалился, что-то бубня себе под нос. Как-то так.

— Все запутанно.

— О, ты даже не представляешь, насколько. Эти пятнадцать семей очень ловко спрятаны в постановлении временного правительства под названием «закон номер один при чрезвычайных ситуация от первого года падения Империи». Правда никто про это уже не помнит, но закон есть закон, который бережно соблюдается доверенными людьми. Само-то постановление никто не отменял. Но знаешь, в чем вся соль? У президента и правительства всегда есть право вето на один действующий закон. И все, всегда при любых обстоятельствах накладывали на него вето. Но не в этот раз. Это первый случай за несколько веков, когда кто-то вообще вспомнил о нем. Сейчас, когда официально озвучат имена погибших членов правительства, он вступает в силу. Это конечно не сильно хорошо, но лучше, если бы страна оказалась совсем без власти. Поэтому в стране сейчас происходят локальные беспорядки, но без фанатизма и грандиозного размаха. Протекторат по всей стране держит руку на пульсе, а известие, что СБ отделалась легким испугом, сильно остужает особо горячие головы. Вот только, ты даже не представляешь, как сильно меня бесят эти пятнадцать семей. Семей, Дей. Какое они вообще имеют право называть себя так, — я невольно посмотрел в сузившиеся глаза Эдуарда, с удивлением отмечая плескавшееся в них едва сдерживаемое бешенство.

— Есть Темный, причем довольно сильный на стороне оппозиции, — я остановился перед дверью в лазарет, глядя через стеклянное окно, как командует Морис, развешивая какие-то приборы и капельницы над кроватью, пытающегося вырваться Реггана. — Он вернул Тейриса в этот мир, и он является не последней фигурой в этом деле.

— Неожиданно, но предсказуемо, — хмыкнул Эд, обеспокоенно глядя на Реггана. — Как-то плохо он выглядит.

— Еще бы. Он вроде бы чист. Остались еще, конечно, кое-какие вопросы.

— Разберемся, — он отвернулся от стекла, которое задернули шторой с обратной стороны, закрывая нам обзор. — Что дальше? Это все конечно хорошо получилось, но нам непонятны их цели.

— Узнаем. Если Регган не ошибается, скоро нам семьи представят нового временного президента. А новый, это далеко не постоянный.

Эдуард смотрел на меня задумчиво, а потом кивнул.

— Что делать с Анной и Салазаром?

— Ничего. Если все вопросы по Реггану будут сняты, я позволю ему самому их допросить. Очень сомневаюсь, что его настроение будет после этого радушным и благодушным, так что Анне вряд ли придется рассчитывать на то, что он будет с ней церемониться.

Меня прервал молодой человек, который подошел к двери и кашлянул, привлекая наше внимание.

— Мистер Нейман, я секретарь собрания пятнадцати семей, прошу ознакомиться с документом, — он протянул мне конверт, где золотыми чернилами было выгравировано мое имя.

— Я не вхожу в это сборище, — я скрестил руки на груди, ожидая дальнейших объяснений.

— Согласно закону номер один, если единственный представитель одного из Рода, числящегося в списке собрания, не может присутствовать по объективным причинам или Род прекратил свое существование, то главным секретарем объявляется новый член собрания. Вместо Рода Сора теперь числитесь вы, мистер Нейман.

— Еще неизвестно, что стало с Саймоном Сора, — мысленно хлопая в ладоши, продолжал я диалог с секретарем.

— Запись в книге Хранителя говорит о том, что Род пресекся, сэр.

— Что за книга Хранителя? — повернулся я к Эду, тот пожал плечами, не зная ответа на этот вопрос, но по тому, что он вдобавок к своему едва сдерживаемому холодному бешенству, плескавшемуся в темных глазах, сжал кулаки, ничего хорошего ни Хранителя, кем бы он ни был, ни его книгу не ждет.

— В ней ведется запись всех родившихся магов, еще не родившихся и умерших. Сильное заклинание еще времен последних Императоров. Хранитель был выбран единожды Императором и его обязанности передаются по наследству, — косясь на Эда, зачем-то решил пояснить парень. — По ней можно отследить судьбу любого мага нашей страны, но этой информацией можно воспользоваться только в крайних случаях, например, как сегодняшняя трагедия. В случае непредвиденных эксцессов, судебных разбирательств или рождения магов, попадающих в категорию пристального наблюдения, Хранитель сам связывается с лицами, ответственными за это.

Я задумался, кивнул и забрал конверт, расписавшись в книге этого парня. Вскрыв конверт, я достал серебристую пластину, где было выгравировано несколько строк «Хавьер-Сити. Конференц-зал. Сегодня в девятнадцать часов». Расписавшись в очередном журнале, что я ознакомлен и согласен явиться, я посмотрел на мнущегося возле дверей мужчину, отмечая, что до заседания собрания осталось четыре часа. Прошло не более пяти часов с момента, когда все слишком быстро завертелось.

— Мне сказали, что мистер Гволхмэй находится в лазарете. Я могу с ним поговорить?

— Я сейчас узнаю. — Эдуард толкнул дверь и скрылся за ней, сразу перекрыв вход для секретаря совета. Я рассматривал парня, от чего тот начал краснеть и топтаться на одном месте. Мы терпеливо дождались Эда, который открыл дверь, кивнул и разрешил нам зайти. Когда парень вошел, я услышал, как Эдуард едва слышно прошептал:

— Они покусились на привилегии Семьи. Им стало мало того, что Семья была уничтожена, они еще и постарались осквернить и унизить память о Фолтах, — я еще ни разу не видел Эда в столь отвратительном настроении, а это значит, что кто-то может пострадать.

В палате было пусто. Регган лежал на спине, подключенный к многочисленным приборчикам и капельницам и флегматично рассматривал потолок, погрузившись полностью в свои мысли.

— Кхм, — кашлянул в кулак секретарь, выводя Рега из задумчивого состояния безразличия, переводя в состояние перманентного гнева. — Мистер Гволхмэй…

— Да-да, давай свой конвертик, считай, что я ознакомился и вали отсюда, — он немного приподнялся, на что один из приборов противно запищал и из своего кабинета вылетела Морис. Регган выхватил конверт и занял прежнее положение. Вытащив пластину, прочитав и расписавшись, он закрыл глаза.

— А ну все вон, — ровным голосом проговорила Морис, испепеляя секретаря своим фирменным взглядом. Долго его упрашивать не пришлось, и спустя мгновение о его присутствии напомнила только захлопнувшаяся дверь. — А вам специальный пинок нужен?

— Доктор Морис, — ласково проговорил я, улыбнувшись. — Я не ваш ученик, я ваш работодатель, который вправе вас уволить. — Она вздохнула так горько, словно я только что собственноручно выпотрошил у нее на глазах любимую собачку, и отступила в сторону. — Как он? — я решил отвлечь доктора от невеселых мыслей, и поинтересовался здоровьем своего родственника.

— Плохо, — вздохнула она. — Он сильно ослаблен, глупый мальчишка, магия жизни только звучит красиво, на самом деле она медленно убивает. Организм плохо справляется с раной, его надо оперировать, пуля повредила какой-то сосуд. Я не смогла идентифицировать какой, а оперировать сейчас нельзя, пока он не восстановится достаточно, чтобы пережить операцию.

— Да помести его в искусственную кому и заштопай, — в палату зашел Эд, остановившийся возле входа.

— Никого не смущает, что я вообще-то здесь? — процедил Регган.

— Нет, — ответили мы хором.

— Так что на пару недель минимум про него вы можете забыть. Деймос, несмотря на то, что происходит в стране, ему вставать нельзя. Небольшой удар, неловкое движение, даже сильный кашель снова могут открыть кровотечение.

— Я тебя понял, — я сунул руку в карман, нащупав металлический предмет, и думал о том, как сильно Регган впадет в депрессию, после его применения.

— Деймос, я должен туда пойти. Ты знаешь, что там будет происходить и нам нельзя допустить развитие событий, которые нам не будут выгодны.

— Мне нужно поговорить с Регганом, — раздался за спиной голос Ванды. Я обернулся и посмотрел на девушку, которая выглядела удивленной, сжимающей в руке какую-то бумажку.

— Да мальчики, вам уже пора идти, — подтолкнула нас к выходу Морис.

— В качестве представителя Рода, можно отправить Ванду, — задумчиво произнёс Эд, глядя перед собой. — В связи со сложившимися обстоятельствами, на собрании может присутствовать представитель Рода, главное, чтобы он был совершеннолетним близким родственником.

— Да оставьте вы уже их в покое! — Морис посмотрела на меня и осеклась, я же, вздохнув, принял решение. Подойдя к кровати Реггана, я схватил его руку, к которой не тянулись никакие проводки и трубки, и защелкнул на ней наручник, который пристегнул к боковой стенке кровати. После чего, не глядя ни на закрывшую рот ладонью Морис, ни на вскинувшуюся было Ванду, я развернулся и вышел из палаты.

Глава 31

Мы с Эдуардом прошли в мой кабинет и плотно прикрыли двери, дополнительно ставя Полог Тишины, если за нами кто-то наблюдает и подслушивает.

— Кристина находится дома, в своем поместье. Она находилась в одной из машин скорой, поэтому мы ее найти не смогли. — Садясь в мое кресло за моим столом, начал обсуждение Эдуард. Я кивнул, присаживаясь на диван, расслабляя уставшие мышцы.

Я коротко пересказал, что произошло в ресторане, и что я увидел в голове Анны, не вдаваясь в мелкие детали. Эд внимательно все выслушал, становясь все мрачнее.

— Знаешь, что меня беспокоит больше всего? — когда я замолчал, задал вопрос мой дядюшка. Я отрицательно покачал головой. — Отсутствие Рейна. Какие бы причины не были взять отпуск и уехать, это не отменяет того факта, что он должен был бы уже вернуться, после того, что произошло. Где его носят черти, когда он нам так нужен? Почему он не говорил о некоторой информации, которую выдавал ему Регган и не делал свои прогнозы с погрешностью на наемников Гильдии?

— Этому должно быть объяснение.

— Деймос! У нас есть предатель. И не один. Тэм сказал, что утром в операторскую заходил всего один человек — это Трейн. А что он делал ему неизвестно, потому что его вызвали к тебе. Только интересно, как ты мог его вызвать, если находился на регистрации? — под конец своей речи он немного успокоился, по, крайней мере, перестал орать. — Заметь, о самом Тэме я тебя не спрашиваю. Ничто не связывает людей так, как совместные преступления, а вы с Тэмом уже так сработались, что вас можно бандой назвать без зазрения совести.

— Кто такой Трейн? — устало поинтересовался я.

— Человек Эвана. Твой новоявленный водитель. Один из немногих, которому были доступны все твои маршруты и планы передвижения, как телохранителю.

— Этого не может быть, — я резко сел в кресле.

— Почему?

— Потому что, во-первых, я не помню никого из «Волков» по имени Трейн, а я всех их знаю потому что невозможно не узнать тех, с кем трупы разной степени разложения из-под еще дымящихся развалин вытаскиваешь, а из местных Эван никого не взял, всех забраковал. Он с Регганом-то начал заниматься только потому, что я его попросил. Единственный, кого я узнал позже Доминик Брайн. Он однажды заменял Залмана — только однажды, помнишь, когда мы ездили разрешение для Гволхмэя получать. Я тогда никак не мог вспомнить его имя. Он немного моложе остальных и приехал чуть позже, поэтому я его на расчистке не видел. Во-вторых, Эван никогда не поменял бы моего водителя, считай — телохранителя, не поставив меня в известность. Например, о замене Залмана на Брайана он сообщил, иначе я бы до сих пор машину искал, потому что привык, что меня возит Залман. И, в-третьих, лучше Залмана все равно не найти. Только у него имеется достаточная подготовка и необходимые навыки.

Мы замолчали. Эван был последним, кто мог предать. Потому что верность — это была основа его жизни, его сути. Умелых наемников много, но только нанимая «Волков», наниматель был твердо уверен в том, что его не предадут ни на каком этапе. Эта была репутация, заработанная годами, кровью своей и чужой и жизнями, как самих «Волков», так и тех, против кого они работали. Такое невозможно выбросить на помойку, ради чего-то сиюминутного. Так что Эван был вне подозрений. Я скорее себя начну подозревать, что страдаю лунатизмом и, когда выхожу ночью погулять, разбалтываю первым встречным совершенно секретную информацию. Но я не мог сказать того же самого об остальных «Волках». Я уже поверил в то, что нас предал Регган. Его враги были очень убедительны. Так что сомнения, которые зародились во мне всего четыре часа назад, никуда не делись. И развеять их можно было только одним способом.

— Нужно пригласить сюда Эвана и Залмана, — вздохнув, я вынес предложение. Эдуард кивнул, вероятно придя к таким же выводам. Не вставая со своего места, на котором сейчас сидел, он нажал пару кнопок на селекторе и тоном, не терпящим возражений, приказал явиться на ковер к начальнику Эвана Роше и Залмана Шехтера.

Они пришли очень быстро, я даже не успел приготовиться как следует, поэтому в ответ на первый же вопрос «Что случилось?» я ляпнул, не подумав:

— Кто такой Трейн? — Эван нахмурился и сел в кресло.

— Понятия не имею, а кто это такой?

— Как сказал Тэм, этот Трейн представился моим новым водителем.

— Так, — Эван побарабанил пальцами по подлокотнику. — Так. И с каких пор кто-то, кого я даже не знаю, принимает такие решения за меня? Залман, ты ничего не хочешь мне сказать?

— Твоего приказа никто не отменял, — Залман осторожно опустился во второе кресло. — Я продолжаю числиться водителем Деймоса, и это не обсуждается даже им самим. Кто такой, этот Трейн?

— Ты у меня спрашиваешь? — прошипел Эван. — Каким образом неизвестно кто болтается по зданию со строгим режимом секретности, а командир внутренней службы безопасности даже не в курсе этого… этого… лейтенант Шехтер, если через три минуты здесь не будет этого Трейна…

— Я не лей…

— Лейтенант! Выполнять! Быстро! — Эван очень редко орал. На моей памяти он орал только один раз на того же Залмана, от которого я сумел ускользнуть на приеме у Морана. Это было эпично и так же, как и тогда лично мне захотелось спрятаться под столом. Но лейтенант… Это слишком. И это меня обвиняют в том, что я где-то перегибаю палку? Залмана словно ветром из кабинета сдуло, а Эван вскочил на ноги, поднявшись из кресла плавным, нереально быстрым движением и, схватив за шкирку Эдуарда, выкинул его из-за стола. У Эда был такой удивленный взгляд. Его изумление было настолько велико, что даже заглушило на время бушующую в нем ярость.

— Эван… — я попробовал деликатно напомнить ему, что вообще-то это мой кабинет, но получил в ответ такой взгляд, от которого мне срочно захотелось все-таки спрятаться только уже не под стол, потому что за этим столом сейчас сидел Эван. Внезапно я вспомнил как мы, будучи еще детьми, сидели с Вандой и Реем в моей комнате и шепотом обсуждали какую-то статью, посвященную Эвану Роше. Фото под статьей не было, Эван не любил повышенного внимания к своей персоне. Статья была исключительно о его технике боя, которую он восстановил из скудных источников, уцелевших со времен Империи и собственных наработок, получив в итоге нечто принципиально новое. В этой статье его называли «убийца магов», и сейчас я понял, что автор дал ему такое прозвище не метафорически.

— Где на этом столе этот сраный монитор!

— Эван, успокойся, — я еще раз попытался достучаться до его разума. — Монитор разбил вчера Регган. Его не успели заменить.

Вместо ответа Эван нажал пару кнопок на селекторе.

— Тэм, живо новый монитор в кабинет Деймоса. Бегом!

Тэм управился куда быстрее, чем Залман. Я даже подумал, что он сумел создать портал. Вот что значит, здоровая мотивация. А что может лучше мотивировать, чем находящийся на грани срыва Эван? Правильно, мало чего. Эдуард в это время задумчиво рассматривал разбитый монитор, который так и лежал на полу возле моего стола. Это как же нужно было вывести из себя Эвана, что он этот монитор не заметил? Тэм закончил подключать новый монитор одновременно с вошедшим в кабинет Залманом, который волок за воротник молодого парня лет двадцати пяти на вид. Швырнув парня на стул, он встал рядом, расставив ноги на ширину плеч и заложив руки за спину. Обманчивая поза, из такого положения Залман мог убить этого парня за долю секунды. Тэм выполз из-под стола и, бросив на меня быстрый сочувствующий взгляд, поспешил убраться, но его остановил тихий голос Эда.

— Разбитый монитор забери, — пока Тэм забирал монитор, пока бегом уходил из кабинета, дверь которого за ним захлопнулась, и по внутренней стороне побежали узоры изморози, Эван быстро просматривал материал с камер наблюдения. Картинки мелькали так часто, что я, если честно, сомневался, как он может что-то рассмотреть в этом мельтешении. Внезапно он остановил картинку и громко выругался.

— Сука чертова! Лейтенант Шехтер, снимите с дежурства рядового Брайана и препроводите на гауптвахту. Выполнять! — Эд быстро убрал чары с двери, пропуская Залмана, который еще легко отделался по сравнению с Брайаном.

— Ик, — все пришедшие с Эваном люди были проверены и перепроверены и все они были в звании капитана. Ключевое слово здесь «были» капитанами.

— Эван… — в очередной раз я попытался дозваться до него.

— Брайан проявил непозволительную глупость, а глупость иногда бывает гораздо хуже предательства и должна быть наказана, — отрезал Эван. — И меру наказания своим людям я определяю сам. Это прописано в Уставе СБ отдельным параграфом. — Он еще раз взглянул на монитор и поморщился. Что он там увидел? Лично я видел только Брайана, сидящего на своем посту перед входом. Эван между тем несколько раз сжал и разжал кулаки, и повернулся к Трейну.

— Ты кто такой?

— Думаешь такой крутой, да? — парень почему-то решил, что лучший способ отправиться на тот свет это вот прямо сейчас начать права качать. Отчаянный, или глупый, тут как посмотреть.

— Скажи мне, как в твою тупую башку вообще пришла «гениальная» идея заменить собой одного из моих людей? — Эван откинулся на спинку кресла и, не мигая, смотрел на парня.

— А что, я слишком молодо выгляжу для твоих старперов? — да, этот парень действительно просто тупой. Я понимаю, на фоне того же Залмана невысокий жилистый Эван не слишком впечатлял. Но увидев с какой скоростью выполняются приказы этого невзрачного мужика и не сделать выводы? Этому даже справка о хроническом дебилизме не нужна, тут и так все понятно.

— Я в растерянности, — произнес Эван и почесал бровь. — А меня крайне редко можно заставить растеряться. Значит, ты так уверен, что мы всего лишь пенсионеры, которых приняли вахтерами? Как-то даже неудобно тебя разочаровывать.

Он поднялся из кресла и подошел к парню. Посмотрев на него в упор, Эван обошел его сзади. Почему-то сразу вспомнился Регган, который тоже… Но Эван не был Регганом. Опершись и спинку стула, на котором сидел парень, Эван проговорил тихим, спокойным голосом.

— Что ты знаешь о боли? Сомневаюсь, что ты знаешь о ней много, поэтому я сейчас проведу для тебя небольшой ликбез. Боль — это ответная реакция организма на раздражение. На любое раздражение. Это такой своеобразный сигнал мозгу, который говорит о том, что в органе, от которого идет сигнал, что-то не так. При этом сигнал этот идет очень своеобразно. Сначала этот импульс, который представлен ионами и разными гормонами идет в спинной мозг, там определяется как именно болевой и направляется уже в центр ноцицептивной чувствительности в головной мозг. Сложно? Да, это на самом деле очень сложно. — Эван слегка наклонился, нарушая границу личного пространства уже не кажущегося наглым парня. — То есть, мозг определяет, больно или нет по сигналам из спинного мозга. И если сделать так, что мозг будет постоянно получать этот сигнал, то человек будет ощущать боль, даже если на самом деле ничего болезненного с ним не происходит. Вот примерно, как сейчас, — и Эван резким движением выбросил вперед руку и надавил на какую-то точку за ухом Трейна, а другой рукой всадил тонкую иглу куда-то в шею. Я даже не заметил, что он ее вообще откуда-то достал. Парень взвыл и вскинул руки, чтобы убрать от своего уха то, что причиняет ему сильную боль. Но Эван перехватил его за кисти и быстрыми отточенными движениями приковал руки к подлокотникам наручниками. После этого он обошел стул и встал перед парнем, который мотал головой и подвывал, демонстративно сложив руки на груди.

— Отпустите меня, отпустите! — парень с трудом раскрыл зажмуренные глаза и попытался сфокусироваться на Эване.

— Ты что-то путаешь, как там тебя, Трейн, тебя никто не держит.

— Отпустите, меня-я-я, — парень вновь замотал головой.

— Терпи, ты же мужчина, — Эван продолжал спокойно стоять перед парнем. — Не ори, это вполне можно терпеть. Пока можно терпеть, — добавил он, через очень короткую, но все же ощутимую паузу. Парень сглотнул и замолчал, но по тому, как кривится его рот, и как он время от времени трясет головой, было видно, что ему очень больно. Вот теперь я точно понимаю Анну и тот ужас, в который она пришла от перспективы, что ее будет допрашивать Эван. — Вот и отлично. А теперь начнем сначала. Имя?

— Трейн… Говард.

— Кто тебя сюда направил?

— ГаспарСалазар, — Трейн всхлипнул, но даже не старался запираться.

— Твоя задача?

— Стать вод…

— Так, ты чего-то не понял, Трейн? Я как-то неясно выразился? — Эван нахмурился и опустил руки. — Тебе не позволили бы даже приблизиться к машине Неймана. — Еще один прокол с твоей стороны, и боль станет сильнее, гораздо сильнее. Твоя задача?

— Скомпрометировать Гволхмэя, — снова всхлипнул Трейн. — Принять несколько сообщений и сообщить Тейресу Гволхмэю о местонахождении Реггана Гволхмэя и Ванды Грей. Постараться освободить Салазара, когда его сюда притащат. Это все! Правда, это все! — и парень затрясся от содрогающих его рыданий.

— А вот теперь я тебе верю, — и Эван медленно отцепил руки Трейна от стула, и ловко сковал их между собой. Затем обошел его и выдернул иголку из шеи. Скулеж практически сразу прекратился.

— От кого ты должен был принять сообщения? — вернулся на свое место Эван, глядя на разминающего шею съежившегося парня.

— Я не знаю, правда, — заскулил парень. — Мне информация передавалась сплошным потоком, которая пришла утром в девять часов, и я ее тут же перенаправил Салазару. Потом поступил приказ дождаться информации от управляющего рестораном. Это все, правда.

— Что ты делал в операторской?

— Нужно было отключить защиту на прослушивание телефона Гволхмэя и Грей.

— Залман, — негромко позвал полковник. Дверь открылась и Залман материализовался в комнате. Вот это дисциплина! — Уведи мистера Говарда Трейна. Помести его в камере рядом с камерой Салазара таким образом, чтобы Салазар его видел.

— Слушаюсь, — Залман рывком за наручники поставил пребывающего в легкой прострации Трейна на ноги и потащил из кабинета.

Эван протер лицо.

— Так, я пойду отполирую мозги своим чересчур расслабившимся подчиненным.

— Далеко не уходи, — пробурчал Эдуард, который сидел, надувшись рядом со мной все то время, пока шел допрос. — Через час в конференц-зале. Нужно уже что-то делать с нашей несогласованностью. Это командная работа!

— Согласен, — кивнул Эван. — Значит, через час.

Я наблюдал за ним все время, пока он шел до двери и даже когда вышел, я продолжал смотреть на дверь. Прошло с полминуты, пока я пришел в себя и тряхнул головой, отгоняя странные мысли.

— Я хочу быть им, когда вырасту, — пробормотал я, поворачиваясь к Эдуарду. Эд хохотнул и тут же снова стал серьезным. — Ты уже выяснил, почему клятва не сработала?

— Выяснил. Потому что они преследовали те же цели, что и мы — упразднение существующего правительства, возможно даже со сменой существующего политического строя. — Поморщился Эдуард. — Как бы гадко это не звучало. А то, что в результате реализации главного плана и действий во благо страны могли пострадать сотрудники СБ, так это в клятву не входило, потери могут быть всегда. А Артефакты были ненаправленного действия, мало ли зачем нам это было нужно. Вот только заклятья, наложенные мною на здание, распознали угрозу непосредственно мне и тебе и… ну нельзя просчитать абсолютно все.

— Несовершенная какая клятва. Будем переделывать. Что насчет Темного?

— Ничего. Тут итак все ясно. Вуд, без сомнения. Он же и является владельцем этого ресторана. Только непонятно откуда ему известны методики Фолтов. Ну, это уже мелочи, — он отмахнулся.

— Ты так в этом уверен?

— Абсолютно.

— Что с подписями Реггана?

— Наша женщина-вамп. Она специалист не только по криптошифрам. В свое время она отсидела в Алькатрасе за махинации с ценными бумагами, только почему-то умолчала об этом.

— Как ты на нее вышел?

— Проанализировал твои откровения. Поднял кое-какие бумаги, — понятно. Вот почему мне весь день Ноланы мерещились. Она потомок этого Темного. И скорее всего, недолюбливает Фолтов из-за того, что ее предку не помогли. — Самое смешное заключается в том, что она действительно патриотка. И искренне болеет за нашу многострадальную Шорию. Сейчас о местонахождении ни первого, ни второй не известно, но мы ищем, и сомневаюсь, что они сумеют долго от меня бегать.

— Да, ситуация, — протянул я. — Я так понимаю, это с ней прокосячился Брайн, пропустив Трейна?

— Похоже на то, — Эдуард задумался. — И, Дей, когда уже из твоей речи исчезнут вульгаризмы? — я пожал плечами. Откуда я знаю, когда?

— Надо решить, что делать с Гволхмэем. — Я поднялся с дивана и потянулся. — Надеюсь, они определились, кто будет представлять Род на этом стремном собрании. Очень уж мне интересно, что они там задумали. Да наручники с него снять. В связи с новыми обстоятельствами считаю дело Реггана Гволхмэя, обвиняемого в предательстве и государственной измене закрытым. Что там Кэмел, кстати, делает?

— Не известно. Нет никой информации от наших огненных ребятишек. Будем надеяться, что они просто не могут выйти на связь.

— Все не радужно как-то, — покачал я головой, направляясь к выходу. — Надо найти Рейна. Я боюсь, что что-то может случиться.

— Мы попытаемся.

Я тихо прошел по зданию, осматривая помещения, которые с таким трудом мне удалось восстановить. Это как с большинством людей: красивая оболочка и пустота внутри. Почти нет людей, которым я мог бы доверять, нет необходимой информации. Ничего нет. Есть только красивое здание и удача, которая большую часть времени на нашей стороне. Я дошел до лазарета и вошел внутрь. Регган полусидел в постели и смотрел на меня. Пару минут мы мерялись взглядами, затем он усмехнулся и демонстративно подергал руку в наручнике. Я подошел и отомкнул замок. Регган тут же сел на край кровати и начал медленно одеваться под выразительное молчание Морис и всхлипывания Ванды.

— Я так понимаю, ты все решил, — подытожил я увиденную картину, присаживаясь на стул возле кровати, глядя на вымотанного Гволхмэя. Тот только утвердительно кивнул и надел чистую рубашку. — Если для тебя это важно — ты полностью оправдан. — Он покосился на меня, но ничего не ответил.

— Ты все запомнил? — строго спросила у него Морис, неодобрительно качая головой.

— Да, мамочка, — хмыкнул Регган, за что получил легкий подзатыльник. Морис постояла немного и вытащила из кармана аптечную баночку с лекарством.

— Одну выпьешь сейчас, другую перед выходом. Третью, если совсем станет туго и нужно будет активно двигаться. Больше трех даже не думай пить, ты мня понял?!

— Тогда бы и положила только три, — Рег поморщился и тяжело поднялся с кровати, накидывая на себя свою куртку, с которой, похоже, никогда не расставался.

— Я тебя знаю, если случится непредвиденное, три таблетки не справятся. Но если вдруг откроется кровотечение, забудь про все и пулей сюда. Сейчас тебе нельзя умирать.

Он посмотрел на нее, но ничего не ответил. Ванда продолжала сидеть на краю постели и смотреть в одну точку, сминая лист в комок. Регган сел перед ней на колени и заглянул в лицо.

— Эй, все будет хорошо, ты слышишь меня?

— Не смей умирать, — прошипела она и, быстро поднявшись, выбежала из лазарета. Гволхмэй еще немного посидел на коленях, склонив голову и стукнув кулаком по кровати, аккуратно поднялся на ноги.

— У нас есть три часа. За это время мне нужно пополнить арсенал и разобраться с Анной и Салазаром. Мне они надоели.

— Через час я собираю в конференц-зале тех немногих, кому я действительно доверяю, — без всякого выражения произнес я. Регган долго смотрел на меня прежде чем ответить.

— А почему ты говоришь это мне?

— Потому что и есть один из этих немногих. Кроме тебя там буду я, Эдуард, Эван и Рейн, если его найдут, — на этот раз он смотрел на меня еще дольше, затем молча кивнул. — Почему ты не согласился на вариант, предложенный Эдом? Она тренированный боец, а активные боевые действия все же не ожидаются, не сегодня, по крайней мере, я на это очень надеюсь. — Он смерил меня взглядом и снова сел на кровать. Было видно, что ему тяжело не только двигаться, но и стоять.

— Деймос, обещай мне, что ты не допустишь ее до оперативной работы. Какая бы ситуация не была, пускай роется в бумагах или отправляется в мое поместье.

— Она один из лучших оперативников, которые у меня есть и которому мы можем доверять. Я понимаю твои чувства, но и ты должен меня понять. Я не могу разбазаривать свои кадры…

— Деймос, она беременна.

— Эм…оу… — от неожиданности я больно прикусил язык и не знал, что следует ответить. — Хм. Поздравляю.

— Именно поэтому Родовая магия Гволхмэев и все плюшки стали работать. Это случилось еще до моего присоединения к Семье. Поэтому ребенок является Гволхмэем по праву крови… — он смотрел куда-то мимо меня. Эта новость видимо сильно его огорошила, собственно, как и его жену.

— И она не знала? Ведь уже столько времени прошло…

— Морис сказала, что так бывает. Она даже проходила лечение, но «диагноз» ей вовремя не поставили, — он усмехнулся и покачал головой.

— Я не могу допустить до оперативной работы и тебя, прости, — я встал, глядя, как закрыл глаза Регган.

— Лучше меня у тебя никого нет.

— Это говоришь не ты, а твое самомнение. Эдуард и Эван лучше нас обоих вместе взятых, когда мы на пике форме и вдвоем, а они по одиночке и смертельно пьяные. А ты сейчас далек от пика своей формы, — отрезал я, не желая больше продолжать этот разговор. — Все, хватит. Ты меня просто вынуждаешь отдать тебя на перевоспитание Эвану и поверь, тебе это очень не понравится.

— Деймос…

— Я сказал, нет. Бери больничный и валяйся здесь, набираясь сил. Мертвый ты мне ничем помочь не сможешь. Как и ей.

Он смотрел перед собой некоторое время, потом открыл банку и вытащил таблетку. Он выпил ее и положил лекарство в карман куртки. Поднявшись с постели и постояв немного, прислушиваясь к своему телу, он сделал несколько шагов и удовлетворительно кивнул.

— Ты не прав. В этом аристократическом болоте зажравшихся снобов, которые решили, что могут делать все, что захотят, я единственный, кто у тебя есть, даже несмотря на то, что, являюсь просто представителем от Рода, а не его главой. Я знаю каждого из этих тварей, потому что мне по воле случае приходилось работать с каждым. Лучше меня там вертится только Дефоссе, но я сомневаюсь, что после разговора с Кристиной, он будет в лучшей форме. Я могу тебе помочь, даже если просто буду находиться рядом. И Деймос, я хочу жить в нормальном мире и единственное, что я могу сделать — это попытаться его изменить. Приведи Анну в допросную, я скоро подойду.

— У тебя есть час, не больше.

Он вышел из лазарета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Морис покачала головой и вздохнула:

— Я буду ждать. Я свяжусь с лучшим лекарем, которого знаю и постараюсь, чтобы он был здесь к вашему возвращению. Деймос, береги его. Сейчас он Фолт, и ты не сможешь его вернуть обратно. Она не отдаст.

— Его? Отдаст, — я тряхнул головой, вспомнив поцелуй. — На данном временном промежутке Ей нужен только я.

— Откуда ты…

— Она сама мне сказала, — я криво улыбнулся, глядя, как расширились глаза Морис, и она застыла, глядя на меня, округлившимися от понимания глазами. Пора начинать работать в команде, Эд прав, почти, как всегда.

Я связался с нашей тюрьмой, приказав доставить МакГини в допросную, и позвонил Эду, попросив найти для Ванды бумажную работу, не вдаваясь в подробности. Пазл потихоньку начал складываться. Не хватает только нескольких деталей. Я постоял посреди коридора, глядя в одну точку. Пойти что ли посмотреть, как Эван прессует своих провинившихся подчиненных? Да, ну, нет уж, я еще хочу спать по ночам. И я развернулся и побрел в направлении допросной.

Глава 32

Я вошел в комнату, примыкающую к допросной. Остановившись возле стекла, через которое было видно то, что творилось по ту сторону, я несколько минут наблюдал за Регганом, который мерил шагами небольшую комнату, периодически останавливаясь и прижимая руку к животу. Вид у него был, мягко говоря, ошарашенный. Видимо пытается осознать, что скоро станет отцом. Только бы у него хватило ума на родах не присутствовать. Еще одного такого потрясения я не выдержу.

Дверь начала открываться, и Регган стремительно, одним прыжком очутился на стуле, спиной ко мне. Сейчас я видел только его затылок.

Мрачный Соквель втащил в комнату Анну и буквально швырнул ее на стул. Выражение лица у него было, конечно… Видимо имели их всех вдумчиво и без вазелина.

Дэн вышел и закрыл за собой дверь. Щелкнул замок, и Регган остался с Анной наедине.

Дверь в комнату открылась, и рядом со мной пристроился Дэн, скрестив руки на груди.

— Вам сильно досталось? — тихо спросил я.

— Ну-у-у, — протянул он, — знаешь, бывало и хуже. Но что уж тут говорить, мы сами облажались. Андре до сих пор продирают.

— А его-то за что?

— Брайан его непосредственный подчиненный, — Дэн поморщился, глядя через стекло на Анну. — Я только одного не пойму, что он в ней нашел?

— На вкус и цвет, как говорится, — я пожал плечами. Почему-то мне в голову не приходило оценивать МакГини с этой стороны.

— Она ему ничего не скажет, — уверенно произнес Соквель. — Мы с Залманом пытались ее разговорить, но… У нее неплохая подготовка, и она готова к боли, если бы дело дошло до пыток, а морально ей давить не на что: ни ребенка, ни котенка, даже любовник и то бывший, от которого она сама с удовольствием ремней бы нарезала.

— Эван сумел, — я вполуха слушал, о чем говорят в допросной. Пока не происходило ничего интересного. Анна, увидев Реггана, заметно расслабилась и снова начала борзеть. А когда ее сюда втащили, ее вид был не слишком уверенный.

— Эван в совершенстве владеет своим телом, а для этого ему пришлось изучить анатомию и физиологию человека на космическом уровне. Ну а мы ребята попроще, мы на такие вершины не замахиваемся.

— Да, он сегодня продемонстрировал свое знание человеческой физиологии, — я невольно содрогнулся, вспоминая Трейна, испытывающего сильную непрекращающуюся боль в то время, когда к нему пальцем никто не дотрагивался.

— Это того ушлепка, из-за которого мы сегодня огребли, Эван допрашивал?

— Да его.

— Ну и хорошо, больше он выеживаться поостережется. Да и не трогал его Эван почти, так припугнул. Это чучело на своих двоих в камеру пришло, и без протекшей крыши, так что… — я быстро взглянул на Дэна. Именно сейчас до меня в полной мере дошло, о чем говорил сегодня, все это произошло сегодня, Эван, когда откровенничал про меня. Они действительно старались не подпускать меня близко к самым отвратительным моментам жизни. И не то, чтобы я был этим фактом недоволен.

— Дэн, из-за чего Залман пришел к «волкам», если это не секрет? У него же была высокооплачиваемая и не слишком пыльная работа…

— Видел бы нас сейчас кто, два мужика сидят и сплетничают, — Дэн покачал головой. — Нет, Дей, это не секрет. Залман был начальником охраны президента Армении, — я присвистнул, а Дэн кивнул. Ничего себе. И что же его из секретной службы на вольные хлеба понесло, да еще и попотеть пришлось изрядно. — Президент был уже дядечка в возрасте, а вот жена у него была, у-ух. Бывшая модель, младше мужа на двадцать восемь лет. Ну а Залман у нас красавец мужчина… дальше продолжать?

— Не надо, и так все ясно, — я взлохматил волосы. — Обалдеть. — Внезапно во мне разыгралось про жуткое любопытство. — А он ее, ну…

— Не колется, гад, — сокрушенно покачал головой Дэн. — Но по тому, что ему пришлось сматывать удочки и бежать из страны, иначе ему был бы организован образцово-показательный несчастный случай, то…

— Что вы здесь делаете? — Эван ворвался в нашу комнату и смерил взглядом Соквеля, очень медленно, словно стружку снимал. — Могу я узнать, Соквель, а почему ты находишься здесь, а не возле двери в допросную?

— Виноват, господин полковник, — Дэн вытянулся перед командиром. — Разрешите вернуться на пост?

— Вольно, возвращайся.

— Есть, сэр, — и, лихо отсалютовав Эвану, Дэн вымелся из комнаты. Мда, видимо «волков» знатно пропесочили, напомнив, что здесь не санаторий для отдыха офицеров в отставке.

— Что происходит? — Эван занял место Соквеля рядом со мной, нахмурившись глядя на происходящее в допросной. Он стоял, скрестив руки на груди, настроение у полковника балансировало на минусовой отметке.

— Пока ничего, — я перевел взгляд на Реггана, который в это время поведал Анне о гибели Виктора, на что она пожала плечами и равнодушно сообщила, что все там будем. — Что тебе удалось выяснить? — Осторожно спросил я, намекая на прокол его людей.

— Раздолбайство, — коротко ответил Эван. — Все уже улажено. Этот недоумок решил пофлиртовать на посту, в итоге на охраняемую территорию проник неизвестный и потенциально опасный тип. Как ты думаешь, что именно я сейчас чувствую, и что в итоге сделаю с этим кретином, а также с его командиром? Расслабились на довольно спокойной работе, уроды. Ничего, я их быстро в норму приведу.

— Надеюсь, никто сильно не пострадал?

— Ты за кого меня принимаешь? — он повернулся ко мне и удивленно вскинул брови. От удивления даже часть его волшебного настроения улучшилась.

— Ну как тебе сказать, — пробормотал я, жалея, что не прикусил вовремя язык. От потребности отвечать меня спас Регган, который решил, что время все-таки поджимает и приступил, наконец, к непосредственному допросу.

— На кого ты работаешь, любовь моя? — он проговорил это настолько мягко, что я невольно отшатнулся от окна.

— На человека, — Анна слегка наклонила голову и улыбнулась. — На мужчину, если уж быть совсем точной.

— И как этого мужчину зовут?

— Фи, зачем тебе такие пошлые подробности? — Анна провела кончиком языка по сухим губам. — Знаешь, Регган, мне так одиноко в этой камере. А ведь нас так учили, так готовили к ужасам заключения и плена. Особенно, говорили мои учителя, тяжело в таких ситуациях приходится женщинам и нужно быть готовой к повышенному вниманию мужчин. И что же? Меня бросили в камеру в одной из самых страшных организаций, по слухам, дорогой, как оказалось, только по слухам, и ничего. Вся охрана на меня смотрела как на кусок чего-то малоаппетитного, а не как на привлекательную женщину. Для твоего молоденького начальника — я была бесполой… Хм, а он у вас не… ну… не нетрадиционно ориентированный? Вокруг столько привлекательных мужчин, а на женщин он внимания не обращает. А может он к тебе неравнодушен? Вытащил из грязи, отмыл, отчистил, дал должность, большую должность, а за что? Только красивые глаза и приходят на ум.

— Какая интересная идея, надо ее обдумать, — Регган на секунду замолчал, а я пожалел, что не видел его лица. — Так что насчет имени твоего босса?

— А может брезговали после тебя ко мне прикасаться? Эта мысль только что пришла мне на ум, и она имеет под собой веские основания. Мне было тоже не слишком приятно проводить с тобой вечера, но что не сделаешь ради страны.

— Ты в слове деньги сделала столько ошибок, дорогая, что я даже не знаю, научили ли тебя хотя бы читать. Так кто твой босс, который привил тебе столько патриотизма? Раньше ты этой болезнью не страдала, — в голосе Рега начали проскальзывать холодные нотки, поврежденная рука непроизвольно дернулась, что заметила Анна, тихо рассмеявшись.

— Регган, ты совершенно не умеешь уговаривать женщин. Интересно, а свою жену ты чем привлек? Или поступил как истинный сын своего отца — дубинкой по голове и в койку? Пока в себя пришла, уже понесла твоего ублюдка, и куда девочке было деваться? Только замуж, чтобы хотя бы законнорожденным родился… — и тут Регган не сдержался, перегнувшись через стол, он отвесил ей сильную пощечину. Голова Анны мотнулась, а из носа потекла кровь. Сплюнув сгусток крови на пол, она подняла взгляд и рассмеялась. — Ну вот, я же говорила. Ты способен только силой брать, ни одна женщина не пойдет за тобой добровольно, ты…

— Кто твой босс? — голос Реггана потерял все те немногочисленные эмоции, которые до этого в нем прослеживались. Вот дрянь, умудрилось найти его болевую точку и омрачить такую радостную весть, что он скоро станет отцом. Ну почему ты так введешься, Регган? Я покосился на Эвана.

— Он не профессионал, Дей, — вздохнул полковник. — Он наемный убийца. Его учили убивать, а правильно вести допрос… в этом деле есть свои тонкости. Ванда эти тонкости знает, но у нее сейчас настроение скачет от веселого смеха до горьких слез за полминуты. Тем более, конкретно на этом допросе замешаны личные отношения между ними, и болевые точки каждого они знают лучше, чем кто-либо другой. А личные отношения не допустимы в таком деле, тебе ли не знать. Она, правда, беременна? Эта дрянь правду говорит?

— Да.

— Тогда это многое объясняет. Ее нужно отстранить от оперативной работы. Ванда носит ребенка эфирита, что само по себе небезопасно. Ее нельзя подвергать лишним нагрузкам.

— Уже отстранил, — я не смотрел на Эвана. Почему-то эта мысль, что Ванда может пострадать, нося ребенка Реггана, даже не приходила мне в голову. Завтра же прикажу Морис запереть ее в больничном отсеке и не выпускать, пока не убедимся, что все нормально.

— Кто твой босс? — повторил вопрос, который Анна проигнорировала, Регган.

— А ты попроси повежливей, Рег. Ну же, мы могли бы с тобой неплохо покувыркаться. Я так давно без мужчины, что даже ты бы подошел. Ведь твой мальчик-начальник на нас сейчас смотрит? — и она помахала рукой своему отражению в зеркале. — Давай покажем ему, что мужчина должен делать с женщиной. Может он проникнется и решит к нам присоединиться? Он такой красивый, а его татуировка, м-м-м, — она закатила глаза и снова провела кончиком языка по губам. — А когда он злится, от него так фонит Силой… Это так сексуально.

— Я ему обязательно передам, что ты его хочешь, а теперь, будь хорошей девочкой скажи, кто твой босс? — в голосе Рега появились стальные нотки.

— Почему она постоянно давит Рега на секс? — я покосился на Эвана.

— Потому что это его больная тема, и она об этом знает.

— Рег, я просила тебя, повежливей.

— Кто твой босс, сука? Так достаточно вежливо?

— А знаешь, ведь ты переживаешь смерть Виктора, — она внимательно на него посмотрела. — И тебя даже не трогает, что он трахал твою невесту когда-то. А ты знаешь, что где-то за месяц до того, как ты приехал убивать этого плохиша Реттингтона мы побывали с Виктором и тем убожеством, которое у нас занимает пост президента, на одном приеме. Все было торжественно и блестяще. Твой начальничек уже тогда произвел впечатление, вот только он оказался женат, такая жалость, но все равно я не сбрасываю со счетов того, что плохие мальчики вроде тебя ему нравятся. Виктор тогда обратил внимание на Ванду Грей, она ему понравилась. Ты замечал, что вам нравятся одни и те же женщины? Тебя я, кстати, на приеме не заметила, не взяли с собой? Не заслужил, бедняжечка, — просюсюкала она. — Это я к чему, а ты уверен, что ребенок, которого носит твоя шлюшка — твой? Может быть, Виктор и здесь тебя опередил? Я даже почти в этом уверена, когда она так мило беседовала со мной, я обратила внимание на ее положение, а мужчина, который был с ней ночью, явно был не тобой, ты же знаешь, мы эмпатики можем такое чувствовать, — и она ослепительно улыбнулась, что смотрелось жутко на ее перемазанном кровью лице.

Мы не успели вмешаться. Не сговариваясь, мы с Эваном выскочили из комнаты, когда Регган медленно поднялся со своего стула, а в руках у него сверкнул нож.

Когда мы ворвались в допросную, Регган спокойно вытирал нож, использовав для этого подол рубашки Анна. Ее голова упала на грудь, Гволхмэй перерезал ей шею.

— Ты что натворил, придурок?! — заорал я, хватаясь за голову. — Мы же так и не узнали имени нанимателя!

— Ничего, у нас есть еще Салазар, а эта дрянь никогда не могла держать язык за зубами, — холодно ответил Регган. — Что с Салазаром?

— А что с Салазаром? — я немного удивился его вопросу, пытаясь немного успокоиться, бросая взгляд на Анну. — Сомневаюсь, что он может сказать больше, чем она. — Я кивнул на тело девушки, которое Соквель накрыл белой тряпкой и открыл дверь шире, пропуская ребят с носилками внутрь.

— Нет, он знает достаточно, причем гораздо больше, чем она, — скривился Регган. — Это он ее «нанял» для контроля исполнения Реттингтона и потом слежку за мной.

— С чего ты взял? — я нахмурился.

— Птичка на хвосте принесла, не только во фландрийской клоаке у вас есть дятлы, некоторые отчитываются своему новому, сука, главе, — он так громко скрипнул зубами, показывая, что это его совсем не радует. Прогресс, что могу сказать.

— Ну теперь он никто и просто неучтенный наемник, который проник на территорию другой страны даже без ведома своего Главы, — я усмехнулся, а Рег непроизвольно тряхнул рукой. Правильно, мучайся теперь, пока не дойдешь до того момента, чтобы просить у Эда помощи. — Слишком банально его использовали. Все-таки интеллектом ваша братия особо не блещет.

— Хочу поговорить с ним, как начальник с подчиненным, так сказать. Без рукоприкладства, — уточнил он. — Не получится, делайте с ним что хотите. — Его пробил приступообразный кашель, на лбу выступила испарина. М-да. Работничек. Он вытащил переданный Морис бутылек с лекарством и выпил еще одну таблетку.

— Не много ли?

— Не много, — он выдохнул и смог выпрямиться. Желание запереть его где-нибудь хотя бы до того момента, когда его перестанет трясти при обычной нагрузке, например, при медленной ходьбе, я запихнул обратно вместе с усталостью и гневом, прекрасно понимая, что это собрание без него не состоится, как живого действующего представителя своего чертова Рода. Ладно, посмотрим. Постояв немного с закрытыми глазами, он сделал осторожный шаг и, выдохнув, подошел к выходу. — Ты со мной?

— Конечно, чтобы ты в очередной раз что-нибудь забыл доложить? Или подался на очередную провокацию? Мы не можем себе сейчас позволить такую роскошь. И я сам не знаю, почему ведусь на твои просьбы, учитывая, настолько грязное исполнение. Возможно за красивые глаза.

Регган немного постоял, глядя мимо меня и подошел к Эвану, который все это время стоял возле стены, скрестив руки на груди. Он тихо что-то сказал полковнику, на что тот нахмурился и потом кивнул. Регган вышел, оставив дверь все так же раскрытой на всю ширину.

— Что он тебе сказал? — спросил я Эвана. Больше не потерплю никаких недомолвок. Особенно сегодня.

— Попросил помощи. Связаться с фладрийцами и передать им нового главного, потому что Регган играться с уголовниками не намерен, даже если останется без работы и твоего покровительства.

Я выдохнул. Я даже не подозревал, что одно событие в жизни человека может так кардинально поменять его взгляд на вещи и мировоззрение в целом.

Одобрив эту маленькую операцию, с сожалением отмечая, что мои полномочия не распространяются на фладрийские кучки воинственно настроенных маргиналов, я направился к изолированной камере, сделанной на манер камеры для особо буйных и провинившихся. Изначально мы запихнули Салазара туда, чтобы изолировать от Анны, а перевести обратно в общие камеры, рядом с его дружком, похоже, просто забыли распорядиться. Небольшой деморализующий фактор, как бы то ни было должен сыграть нам на руку.

Регган без меня не входил, все-таки он старается больше не провоцировать меня и соблюдать нормы и правила, либо делает вид, что соблюдает. Думает, что я в этой суматохе забыл про его увольнение. Я кивнул ему и вошел в камеру вслед за ним.

В центре комнаты на стуле сидел немного потрепанный Гаспар Салазар, как бы сказал Эван обездвиженной при помощи мягкой фиксации. Руки были связаны между собой специальной веревкой, которую невозможно было порвать и перерезать. Наши умельцы из научного отдела не просто так штаны там протирают, умудрились придумать такую штуку для нужд отдела Эвана.

Регган остановился перед заключенным буквально на долю секунды, дернул плечом и, переставив один из стульев от стены, поставил его напротив Салазара, как мне показалось, с облегчением присаживаясь. Надо бы Морис намекнуть, что ее пилюльки не действуют, нужно что-то посильнее, если такое, конечно, имеется, и желательно без смертельных побочных эффектов.

— Я смотрю, ты умудрился выжить, — усмехнулся Гаспар, глядя на Реггана с неприязнью.

— А я смотрю, местная атмосфера поменяла твое отношение ко мне от бедного обманутого друга, до, ну не знаю даже, врага? Или я сильно преувеличил? — небрежно бросил Гволхмэй.

— Смотрю, для тебя теперь выделили элитное сопровождение, — он кивнул на меня. Я никак не отреагировал, не мешая Реггану.

— Да нет, — Рег откинулся на спинку, прижимая руку к животу, что не укрылось от Салазара. — Это на случай, если я растрогаюсь и поведусь снова на твои слова, или меня накроет, как только что с Анной. В общем, хватит тянуть кота за хвост. Расскажи мне все, что произошло на самом деле и возможно, возможно, хотя бы ты останешься жив, доживая свой век где-нибудь на рудниках, вымаливая прощение у моей страны.

— Хм, а как ты себя чувствуешь? Что-то ты немного бледен…

— Гаспар, не играй со мной, — прошипел Рег, наклоняясь к нему. — Если покушение на меня и тщательно спланированную подставу я проглочу при определенных обстоятельствах, то покушение на свою жену и ребенка я просто так оставить не смогу.

— Человеку, который занимается такой работой, как ты, вообще нельзя заводить семью, — скривился Салазар и более расслабленно и несколько брезгливо посмотрел на Реггана. — Человек теряет форму, становится мягким и самое главное, уязвимым.

— Тебе виднее, — Рег поднялся и встал перед фландрийским наемником. Теперь у него было преимущество, он был выше, а это немного деморализовало. — Знаешь, в чем твой прокол? Единственный. Маленький и совсем не заметный, который сыграл с тобой злую шутку. Ты сейчас — никто.

Он отвернулся от него и посмотрел на свою руку, которая заметно дрожала. Немного постояв о чем-то размышляя, он снова повернулся к Салазару, который задумчиво рассматривал что-то позади Гволхмэя.

— Так и будем молчать или поделишься своими размышлениями? — немного дерзко осведомился фландриец.

— Да мне без разницы, мне торопиться некуда, — Регган усмехнулся и начал медленно ходить вокруг Салазара, заставляя того нервничать и крутить головой, не выпуская Гволхмэя из вида. — Но знаешь, мне это надоело. Меня достала ваша игра, твоя страна, вы все вместе взятые. Я не буду с тобой церемониться и слушать бесконечные отмазки, отговорки и вранье. Я знаю тебя и знаю зачем ты влез в это дело. Тебе предложили мое место. Место в Гильдии и Совете. Ведь это так приятно сидеть за столом с остальными главами и не чувствовать себя полным дерьмом, потому что здесь, в Шории, нет четкого иерархического разделения. Ты всегда любил власть и так ты меня отблагодарил, когда я помог тебе занять высокое место, гораздо выше, чем ты мог себе позволить. Это тоже была часть вашего плана? Или просто фортануло, что я сцепился с Даниэльсоном, когда он отказал мне в разрешении? Сегодня все много говорят, складывается такое чувство, что сегодня день откровений. Я тоже немного поговорю, если ты не против. Хотя куда тебе деваться, будешь сидеть и слушать. — Он, наконец, перестал наматывать возле наемника круги и сел напротив него. Я нахмурился, не понимая, чего хочет Регган добиться, но решил пока не вмешиваться и оставить все, как есть, ножом пока не машет и ладно. — Я не могу понять только одного: зачем ты прибег к ритуалу Слияния, если ты знал, что Ванда носит моего ребенка, я скажу больше, ребенка истинного рода Гволхмэй?

— Я тебя не понимаю, — нахмурился фландрийский киллер, так же, как и я, не понимая, что происходит с Регом. Я ожидал чего угодно: пыток, допроса с пристрастием, что он просто его пристрелит на месте, не слушая никаких моих доводов, но только не разговора.

— Ты в курсе, что ритуал Служения и Слияния — это не просто страховка и ответственность, это контроль. Контроль того, кто создал эти чертовы Гильдии. А ты знаешь, кто стоял над Гильдией убийц изначально? Ответь мне, Салазар. Ты это знаешь? Мы так близки территориально, что мои хреновы потомки не могли пройти мимо страны, которую ты представляешь. Ты знаешь, они были очень изобретательны, жизнь заставила. И свою неуемную энергию они никогда не направляли в доброе и вечное. До недавнего времени, лет за двести до сегодняшних событий, во главе убийц всегда стоял представитель Рода. Все пошло по наклонной, когда эта хренова Ассамблея приняла решение разделить аристократию и организованную преступность и запретили представителям родов принимать хоть какое-либо участие в преступных делах, и любое тесное с ними сотрудничество стало караться смертной казнью? Скрепя сердце мои родичи отошли от всего этого. Но есть один маленький нюанс: все ритуалы, которые используются по сей день, кодекс, который используется по сей день, и все меры воздействия, которые приняты по сей день, придумали они. Кто вообще надоумил тебя сделать это? Не отвечай, если бы ты спросил совета Тэйриса, он бы убил тебя, только подумай ты об этом. Думал, что я, как аристократ, попаду под этот закон, и меня повесят в центре площади в Освальце? Я тебя немного огорчу, я не глава рода Гволхмэй и имею к нему лишь косвенное отношение, поэтому ваши власть имущие могут только утереться. Единственный, кто является полноправным членом рода это мой еще не рожденный ребенок и его мать, а я являюсь просто мужем и дееспособным представителем. Просто консортом ничего большего. Промашка вышла, Гаспар. Я никогда не пользовался родовыми примочками, хотя мог. Это… низко. Но сейчас я не хочу ничего. Я просто хочу, чтобы все это закончилось. И заклинание Правды, вшитое в магическое плетения связи между Главой и его членами, дает поразительный результат. Но я не хочу его применять, Гаспар, — с каждым словом Регган говорил все тише, а в конце я уже вовсю напрягал слух, чтобы расслышать его слова. Как интересно получается. Смертная казнь за вмешательства аристократии в незаконные дела Гильдий. Сомневаюсь, ох как сомневаюсь, что это сборище по интересам зажравшихся снобов смогло это все организовать. И очень сомневаюсь, что кто-то этот закон выполняет, потому что, если бы это было так — Регган уже бы висел, повешенный где-то на континенте. Ведь, когда он стал главой Гильдии, он еще был Гволхмэем, без каких-либо вариантов. Если они вспомнили для своих делишек об одном древнем законе, что мешает мне поднять закон поновее?

— Ты хочешь меня запугать? — усмехнулся Салазар.

— Нет, я просто хочу поговорить. Сегодня слишком много всего произошло. Слишком много вылилось крови. Было слишком много боли и пыток, чтобы действовать так из раза в раз.

— Да, когда мне сказали, что ты изменился, я и не поверил. Когда тебя это останавливало, а, Гволхмэй? Решил искупить свои грехи? Только этого никогда не произойдет. Да, я согласился участвовать во всем этом. Но не ради места, власти и чего ты еще там себе напридумывал, а, чтобы, наконец, стереть твою самодовольную улыбку с твоей смазливой морды, — прошипел сквозь зубы фландриец.

— Жаль, а я думал, мы сможем договориться. — Регган откинулся на спинку. Я отошел от двери к стене, сбоку от них, чтобы видеть лицо Рега. Он смотрел на Салазара холодными глазами, пристально и не мигая. Этот оценивающий, ничего не выражающий взгляд привел в некоторое замешательство оппонента, который немного поумерил пыл и отвернулся от него.

— Вы проиграли. Проиграли, только потому, что приплели в это дело личные мотивы. Проиграли, потому что вы не можете просчитать очевидное. Что тебе мешало убить меня сразу, как только вы появились на вашем празднике жизни? Это было бы так легко и просто. Но ты повелся на очередную байку про то, что я изменился и я не тот Регган Гволхмэй, которого ты знал, а козла отпущения терять не захотелось, ведь вы так старались, я даже медаль вам выпишу за проделанную работу, только посмертно. Отчасти ты был прав. Я изменился. Я хотел измениться. И у меня практически получилось. Но ты и твои сообщники откатили мою жизнь на два года назад, тогда, когда я озлобленный на весь мир хотел только одного: чтобы меня оставили в покое. Подставив меня, вы вернули меня с небес на землю, где я не мог бы быть обычным и нормальным человеком. Благодаря тебе мне напомнили, кто я есть на самом деле и какое место занимаю в этом обществе, там, где-то на дне, в том сраном мотеле, без права голоса и действия, предварительно макнув лицом в грязь, чтобы было неповадно больше мечтать. Вы сделали все, чтобы я стал тем самым Регганом Гволхмэем, который поднялся в девятнадцать лет сам на ту вершину о которой ты мечтаешь, и которая никогда не была мне нужна. Но только там меня на какое время просто оставили в покое. Моими же руками ты убил человека, который дал веру в этот гребаный мир ничего не понимающему пацану, что даже таким отморозкам, озлобленным, не имеющим ни цели, ни мотива для своего существования есть место на этой вонючей земле. Из этого дерьма, в котором мы с тобой плаваем, наслаждаясь ароматами, нельзя выбраться. Но он смог. И это было мотивацией продолжать существовать, выискивая тот проводник, который поможет выбраться и начать уважать себя. Ударом ли было, что меня наивного пацана обманули? Да. Но это было не существенно. Баба, которую мне навязали — это не та причина, из-за которой я престал бы его уважать и восхищаться им. Он смог бросить это все и просто нормально жить. Я мечтал когда-нибудь выбраться, как он, и когда у меня, наконец, начало что-то получаться, вы подставляете меня и рушите все, что я собирал по крупицам. Ты думаешь после этого я стану церемониться с тобой? Я избавился от Анны, когда она начала перегибать палку. — Он сделал паузу, глядя на расширяющиеся глаза фландрийского наемника. — Ты молчишь, потому что понимаешь, что будет после того, как я закончу. Ты видишь это по моим глазам и тебе становится страшно. Но ты не знаешь, что такое страх. Страх — это даже подумать о том, что из-за тебя самого ты можешь потерять единственного человека, который тебя ждет, единственного, как оказалось, который тебе верит, и даже, наверное, любит. Возможно, это скоро пройдет, и она уйдет, но сейчас этот человек жив и верит мне и в меня. А ты наставил на нее мой же пистолет. — А такого я не помню, видимо Реггана действительно заносит, и он начинает подменять понятия. Причем по нему видно, что он сам верит в то, что говорит. — Гаспар, вы разбудили то, что я прятал всю жизнь, сегодня вы разбудили всех демонов, которых привили в мою сраную семью чертовы Фолты. Я не совершенен, возможно я даже стал слабее, но во мне изменилось одно: мне плевать на людей, на всех вас вместе взятых. Если раньше я задумывался о правильности того или иного поступка, прося у своего Бога прощение, то теперь мне все равно. Если для того, чтобы ты мне рассказал все, что знаешь, мне придется пропустить тебя через мясорубку, через которую недавно меня пропустил собственный отец, то я сделаю это и даже не поинтересуюсь о твоем самочувствии. Мы будем дальше продолжать играть в игры, теряя время, или уже начнешь петь веселые песни во благо Шории?

Я молчал. Я не просто находился в недоумении, я находился в полном ужасе от слов, которые были направлены кому угодно, но только не Гаспару Салазару. Эти слова были направлены мне, просто я сомневался, что он мог когда-нибудь сказать мне это в лицо. Я знал, что он больно воспримет мои подозрения в свой адрес, но я не знал, что это ранит его настолько глубоко. Я не мог поступить иначе. Просто не мог.

— Регган, время, — решил я его немного поторопить, после нескольких минут колебаний. Он кивнул, не взглянув на меня, продолжая держать фландрийца в напряжении.

— Я пытался, — он не сказал ни слова, но я увидел, как две нити возле запястья снова переплелись между собой, излучая приятное свечение. В то же время Гаспар дернулся и закашлялся. — Какая твоя основная цель, Салазар?

— Поцеловать тебя в задницу, — оскалился он и тряхнул головой, недоуменно оглядываясь.

— Ух как грубо, но ответ не правильный. Вот тебе и не обдуманные клятвы, Гаспар. Ты хоть раз думал о том, почему в Гильдию запрещено включать магов? Потому что обычный человек не может сопротивляться и вытрясти этот туман, который постепенно окутывает твой мозг. Так какая твоя основная цель?

— Ликвидировать Анну и тебя, — он снова тряхнул головой и недоуменно посмотрел на меня. Я пожал плечами. Понятия не имею, что он делает с тобой, а разбираться в этом я не хотел, все еще обдумывая эмоциональную речь Реггана. То, что эта штука не смертельно опасна я видел, поэтому не лез.

— А мне нравится ход твоих мыслей, — Регган встал и снова приложил руку к своему боку. Посмотрев на чистую руку, он удовлетворенно кивнул. — Только не думай, что это будет длиться долго. Ты быстро сломаешься и перестанешь мне врать. Это покажется тебе мягким, но я не хочу прибегать к пыткам, Гаспар. Это обыденно и мне это надоело, по крайней мере, сегодня. Кроме того, мне сегодня явно продемонстрировали, что в пытках я так, профан, в этом здании найдутся люди попрофессиональнее. Кто тебя нанял?

— Тейрис Гволхмэй, — проговорив это, он закричал и, закрыв глаза, на секунду отключился. Но потом встрепенулся и придя в себя, снова посмотрел на меня стекленеющим взглядом.

— Становится все интереснее с каждым вопросом, — улыбнулся Регган и снова сел на стул. — Гаспар, я к тебе даже не прикасаюсь пальцем. Ты все сделал сам своими ручками. — Кто действительно заключил с тобой контракт на меня, мою жену и Дефоссе.

На этот раз Салазар не спешил с ответом.

— Август Нильсон, — тихим монотонным голосом протянул он, полностью подчинившись древнему родовому проклятью.

— Глава Рода Нильсонов? — я повернулся к Реггану, тот утвердительно кивнул. Один из пяти богатейших людей нашей страны. — Он входит в это тайное общество пятнадцати дегенератов?

— Еще бы. Его Род его и создавал. Кому Хранитель передал книгу? — он снова обратился к Салазару, тот удивленно поднял бровь, услышав вопрос.

— Не знаю.

— Кто еще из сотрудников СБ замешан в заговоре, — быстро перешел к следующему вопросу Регган, я только усмехнулся, видимо, действие заклинания было не длительным.

— Я не знаю. — Решил попытать удачу Гаспар, начав сопротивляться.

— Повторяю для особо тупых, кто еще из сотрудников СБ замешан в заговоре, — я поежился.

— Вампирша, механик гаража, я не знаю его имени, кто-то из вашего научного отдела и кто-то из следственного. Это все, о ком я знаю, — снова ровно ответил фландриец.

— Кто подменял меня на Совете? — хотя я знал, что Салазар лукавит, пытаясь обмануть заклинание, не называя имен. Регган это видел тоже, но принял его ответ.

— Джо Кэмел, — я уставился на Салазара, но видел, только блестящие глаза. Нет, не врет, не на этот раз.

— Кто координирует вас?

— Кэмел. — Зачем было это спрашивать, если предыдущий ответ был тому прямым доказательством? Кэмел… Джо, мать его, Кэмел. Какой смышленый тип, оказывается. А как играл, как играл.

— Кто подделывал мою подпись, Гаспар? — он наклонился к наемнику так близко, глядя в глаза, что я невольно поморщился.

— Ваша вампирша, — ну это я и так знал. — И Влад Льевски, если подпись необходимо было ставить лично, магический отпечаток вплетенный в ручку, которой подписывались документы, предоставил кто-то Кэмелу из ваших умников. Я не так уже много и знаю. — Голос оставался холодным и безучастным, но Салазар смог рассмеяться в лицо Реггану. — Подставить тебя было просто, не просто было придумать, как засунуть тебя сюда, но твой начальник сделал эту работу за нас. А пластическая хирургия Фландрии просто поражает своими возможностями, — Регган отпрянул от него и прикрыл глаза. — Думаешь, только на тебя работает группа эрилей, Регган? Да о том, что твоя подружка помешана на тебе уже очень давно, не знал только дебил, только вы находились всегда по разную сторону закона. А наш эриль дал девяносто процентов, что твоя девка клюнет, довольствуясь малым. А если бы не получилось ничего с тобой, то мы бы ничего и не потеряли. Какие у меня есть парни, им бы шпионами работать, а не глотки резать. Никто его даже не заподозрил, когда он таскался по вашему защищенному от проникновения зданию. Правда игры с переодеванием его немного утомили, не мог же он общаться с курьерами, кучей сотрудников и еще парочкой людей, которые видели тебя только издалека. Жаль, что, когда вы так неосторожно начали крутить роман, уединяясь при любом удобном и не удобном случае, нам пришлось его убрать, надеюсь, твоя супруга не будет слишком по нему скучать, — взгляд Салазара начал проясняться, что говорило о том, что времени практически не оставалось. Регган поморщился, покачав головой.

— Кто тот Темный, что воскресил Тейриса?

— Я не знаю.

— Так какова твоя цель здесь?

— Встретиться с курьером, — процедил он и, наконец, смог вздохнуть полной грудью, тряхнуть головой и рассмеяться Реггану с лицо.

— Кто цель? — нахмурился Регган.

— Твоя жена.

— Кто курьер?

Наемник отрицательно покачал головой, но уже не мог сдержать крик, согнувшись пополам. Регган держал сжатым кулак, немного его поворачивая. Что он там говорил про пытки? Да у него сносить крышу начинает быстрее, чем он это замечает, когда хоть что-то может вывести его из равновесия.

— Так кто курьер? — Регган еще сильнее сжал кулак, напрягшись, как пружина. Я уже сделал шаг в сторону этой парочки, готовясь прервать Рега, но Гаспар заговорил:

— Аманда Тарис.

Глава 33

Я остановился и увидел, как Регган бросает на меня обеспокоенный взгляд. Мы, не сговариваясь, вылетели из камеры, попутно набирая номер Эвана и Эда.

— Где Тарис? — буквально прокричал Регган в трубку, на безразличное «Слушаю» от Эдуарда, ставя на громкую связь. Эван трубку не брал.

— Только что была у меня. Сказала, что у нее есть для нас информация.

— Она спускалась в камеру? — рявкнул Регган, чем вероятно привел Эда в состояние неудержимой агрессии.

— Понятия не имею. Регган, если ты думаешь…

— Где Ванда? — прервал я его, услышав мой голос, он перестал шипеть в трубку.

— Как ты и сказал, я отправил ее заниматься бумажной работой в отдел кадров, высчитывая наиболее вероятных кандидатов на первый допрос.

— Так где Тарис? — я не мог уже даже кричать, видимо усталость брала свое.

— Пошла в кадры, заполнять форму…

Регган выключил телефон и буквально вылетел из подвала, взлетев по лестнице, не замечая ничего на своем пути.

— Да, — ответил мне наконец Эван, и я немного отстал.

— Аманда в здании, она работает на Салазара, ее цель Ванда, — коротко бросил я полковнику.

— Этого не может быть.

— Салазар раскололся.

— И что, можно верить его словам?

— Думаю да, — однако однозначно я не был в этом уверен, вспомнив прояснившийся взгляд. Но Кэмел… — Она в здании.

— Я знаю, — ответил Эван и отключился. Я прибавил скорости, догоняя Реггана, находящегося не в лучшей своей форме.

Я заметил огненные волосы Аманды, сидевшей на диванчике возле входа в крыло, где размещалась наша административная часть, раньше, чем все остальное. В это самое время Ванда вышла из двери, читая на ходу какую-то бумагу. Регган подлетел к жене и повалил на пол, прикрывая собой. Аманда встала, но никаких действий от нее сперва не было, но потом, она как в замедленной съемке протянула руку вперед, на ладони которой начал формироваться сгусток огненной энергии. Я, не церемонясь, поставил щит, отделяя ее от всех остальных, и выпустил два темных жгута, которые спеленали ее, не дав пошевелиться. Огонь в руке погас, девушка упала на пол, не издав ни звука. Это было очень странно. Это было странно даже в этот хренов день. Эван вбежал в коридор и резко остановился. Оценив, что опасности никакой нет, Регган аккуратно поднялся и помог встать Ванде.

— Что происходит? — нахмурилась Ванда, глядя на мужа.

— С тобой все в порядке? — прошептал он и прижал ее к своей груди.

— Если не считать того, что на голове у меня шишка и отбита задница, — процедила она и отстранилась.

— Как ребенок?

— Нормально, Регган, что происходит?

— Я не рассчитал силу, прости. Я боялся не успеть.

— Деймос, Регган, что происходит, где Кэмел? — я все-таки обернулся в сторону Аманды Тарис. У нее из глаз и ушей текла какая — та непонятная серо-черная жидкость, а взгляд был немного расфокусирован. Приплыли. Сеть Софии. Кто все-таки умеет так хорошо владеть магией разума, черт вас подери!

— Это все очень странно, — протянул Эван, глядя на Тарис.

Я уже открыл было рот, чтобы выматериться, но тут у меня зазвонил телефон. Схватив трубку, я, не глядя на номер звонившего, процедил.

— Нейман.

— Дей, мне нужна помощь, — голос Рея звучал словно издалека. Зато очень громко в трубке прогремел звук выстрелов.

— Рей, ты где?! Что случилось?!

— Я на пятом складе в порту Жильны. Дей, я…

Короткие гудки прервали то, что хотел сказать мне Рейн. Я целых пять секунд тупо смотрел на экран телефона, затем принялся судорожно набирать последний принятый номер.

— Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — сообщил мне приятный женский голос.

— А-а-а, — заорал я и что есть силы швырнул телефон об стенку. Хрупкая вещь не выдержала такого варварства и развалилась на куски. — Да чтоб вас всех! Вы что, издеваетесь?! Вы все сговорились довести меня до гроба?! Ладно, она, рыжая дура не смогла сопротивляться. Ладно ты, козлина, — я подскочил к Реггану и ткнул его пальцем в грудь, — страдалец херов! Если бы хоть раз, хоть один раз меня послушал, то не пришлось бы сейчас сопли по всему изолятору размазывать! Но вот это, — я ткнул пальцем теперь уже в сторону телефона, — явно перебор! И почему именно в один день?! Почему именно сегодня?!

— Деймос, что случилось? — Эван схватил меня за руку и резко развернул к себе лицом. Я краем глаза заметил, что в коридорчике прибавилось народу в виде Андре и Залмана, видимо, на мою истерику пришли посмотреть.

— Рейн. В него стреляют. Никаких разведданных. Я знаю только место, и это место очень паршивое. Это склад в порту. Пустой склад, Эван. Там кроме стола и упавшей потолочной балки ничего нет.

— Пошли, — кивнул Эван и направился к выходу.

— А… — я хотел намекнуть, что двоих нас может быть маловато, отмечая, что двое только что прибывших товарищей кому-то звонят по телефону, обеспокоенно глядя на ревущую Аманду. Ванда подошла к ним, что-то объясняя. Это все я отмечал как в тумане, со стороны, будто меня это никоим образом не касается.

— Некогда, — резко ответил Эван. — Твоя задача: доставить нас на место и защита. Как только переместимся, накинешь на нас щит теней. А ты куда собрался? — задал он вопрос Реггану, который увязался за нами и теперь быстро шел по коридору в направлении нашей коморки для порталов.

— Я с вами… — вскинулся Рег, хмуро глядя на меня.

— Нет, — Эван остановился и посмотрел ему в глаза. — Ты не в форме, и ты слишком импульсивен. К тому же ты ранен, и твоя рана может не выдержать даже банального переноса. Сейчас ты должен вытряхнуть из своего приятеля оставшиеся сведения, охранять свою жену, на которую из-за ее положения охотится чуть ли не больше народу, чем на кролика на день независимости, и разобраться с Тарис, по крайней мере, сделать так, чтобы она никому не навредила.

— Но…

— Не возражать, — Эван даже голос не повысил, развернулся и продолжил наше прерванное движение. Я украдкой посмотрел на Реггана. У него был настолько растерянно-обиженный вид, словно у ребенка, у которого злой дядька отобрал конфетку.

Мы втиснулись в ту кладовку, которую оставляли непосредственно для меня, но которой сейчас пользуются все, кому не лень. Здесь на столике даже стояла коробка с карандашами, специально для меня. Почему-то этот факт раньше от меня ускользал, я принимал эти карандаши как данность. Отмахнувшись от этой мысли — сейчас мне очень некогда об этом думать, я соорудил портал и подготовил щит теней, чтобы сразу после перемещения выпустить это заклинание.

— Эван, мы справимся? — спросил я, протягивая ему карандаш.

— Я не знаю, Дей, я не уверен. Боги, я сейчас ни в чем не уверен! Я не уверен даже в том, что это не ловушка, — Эван на секунду прикрыл глаза, затем ухватился за карандаш.

— За всем стоит Кэмел. — Судя по виду Роше, он не был так удивлен, как я.

— На месте разберемся, причастен ли он ко всему этому. Запомни, на тебе защита. Я смогу действовать более эффективно, если не буду о ней беспокоиться. Все, поехали.

Этот склад под номером пять я помню так, что могу настроить портал в любую его точку. Поэтому я предпочел не рисковать лишний раз и подстраховаться: переместились мы возле стола с графином, заполненным чудесным, просто чудесным содержимым. Стол стоял не возле стены, но именно возле него когда-то очень давно, хотя не прошло и года, рухнула балка, не выдержав веса одного конкретного волка. Надо бы намекнуть Эду, что пора на диету садиться.

Как только мы появились возле стола, я сразу же накинул на нас щит теней — сложный многосоставной щит, который кроме всего прочего нуждался в постоянном контроле и подпитке, но он довольно неплохо защищал от магических атак и частично от физического воздействия. Эван сразу же сориентировался и нырнул под защиту валяющейся на полу балки, предварительно толкнув туда меня.

— Дей, я здесь, — как оказалось, Рейн вполне может просчитывать различные мертвые зоны. На складе царил полумрак. Кто-то умный догадался вкрутить лампочку, вот только явно сэкономил на мощности. Я подполз к другу, который прижимал руку к боку. Даже при таком скудном освещении было заметно, что из-под пальцев сочится кровь. Рядом с ним на полу лежало тело, в котором я не с первого взгляда, но все же узнал Дина Хитинга.

— А с ним что? — я кивнул на тело, отползая в сторону, давая возможность занять мое место уже осмотревшемуся Эвану. — Он ранен?

— Это я его, о-у-у, — он не удержался и негромко вскрикнул, когда Эван занялся его раной. — Он предатель, Дей. И Тарис тоже. Это она на меня этот сброд навела. Я хотел тихо с Динчиком в СБ вернуться, не получилось.

— Я ничего не понимаю. Здесь сейчас кроме нас никого нет, не так ли? — я испытывающее посмотрел на друга, который, закусив губу, кивнул. Его волосы потяжелели от пота и в скудном освещении выглядели темными, зато лицо сияло неестественной бледностью.

— Дей, это Кэмел. За всеми сегодняшними событиями стоит Кэмел, — Рейн перевел дыхание и благодарно кивнул Эвану, который в это время настороженно осматривался, не задавая, впрочем, вопросов. — Я же много времени в камере провел на самоизоляции. С Анной от нечего делать переговаривался. Я эриль, мне не нужны конкретные слова, чтобы составить полную картину. Она, похоже, этого не знала, или не придала значения. Мало кто на самом деле знает, как работают эрили. В общем, сегодня утром я понял, что это Кэмел, но этот вывод был настолько нереальным… Мне нужно было убедиться. К тому же я пришел к выводу, что у Кэмела есть кто-то свой в СБ. А это могли быть только Хиттинг или Тарис, что сначала показалось мне еще более невероятным, и я попросил отпуск у Эда.

— Рей, ну почему, ответь мне, почему никто никогда ни с кем в СБ не разговаривает? — прошипел я. — Ну почему ты не озвучил свои подозрения сразу же, как только к ним пришел?! Половины случившегося сегодня можно было избежать.

— Я не…

— Да, ты не подумал. Мы все в той или иной мере по крупицам виноваты в случившемся. Один не подумал, другой не посмотрел, третий не туда отправил, четвертый не обратил внимания. Прекраснейшая. — Я на секунду прикрыл глаза. — Мы в курсе про Кэмела. Узнали несколько минут назад.

— А про этих? — он кивнул на Хиттинга, который все еще не подавал признаков жизни.

— Аманда под ментальным воздействием. А про него мы не знали, но могли догадаться. Ты в поведении Тарис ничего не заметил подозрительного?

— Вроде бы нет. Я с ней мало общался, и она немного, хм, неадекватная всегда. Неадекватность — это ее нормальное состояние. Да что ж так больно то, — прикусил Рейн губу.

— И куда ты подался, не предупредив никого, включая того же Эда? — процедил я сквозь зубы.

— К Лизе. Дей, я не сказал, потому что хотел удостовериться, а вдруг я ошибался? — я так стиснул зубы, что явно почувствовал, как они заскрипели. — К несчастью, не ошибся. Я успел вырубить Хиттинга, но тут на меня насели «Дети Свободы».

Я закрыл глаза и представил упоительную картину, как загоняю всех моих таких близких людей в конференц-зал, захлопываю дверь и с громким хохотом поджигаю. Даже осознание того, что они хотели, как лучше, и чаще всего берегли меня и защищали, не помогало отогнать такую замечательную картину.

— Я так полагаю, они на улице? — раздался слегка напряженный голос Эвана.

— Да, нападают бессистемно, да и какая может быть система у толпы магов? Но там собрались самые отмороженные. Весь цвет «Детей Свободы». Я отстреливаюсь, они уходят. Так мы развлекаемся уже минут сорок. Непонятно, что им мешает разнести здесь все на мелкие кусочки, учитывая их количественный перевес. Может, этого, — он слегка пнул Хиттинга, — хотят достать, или развлекаются так. Я не знаю.

— Сколько их? — Эван, казалось, что-то просчитывает в уме.

— Человек двенадцать, я не считал. Десять — наследники семеек, которые сегодня нашего Джо президентом объявят, — Рейн сплюнул на пол кровь. — Как оказалось, он далеко не дурак.

— Да, как оказалось не дурак. Осталось только выяснить, почему он так активизировался, буквально за сутки, — я мрачно посмотрел в сторону двери.

— Это просто и понятно даже не для эриля, — Рейн посмотрел на меня немного сочувственно такими искренними глазами, что мне захотелось его стукнуть. — Хиттинг с Тарис, как и положено, ознакомили его с документами, которые ты им подсунул. Почему бы сразу не отдать их человеку, на которого они работают. Только никто им не помешал поделиться информацией, под сноской «не докладывать Джо». Если хочешь в процентах, то девяносто пять. Могу накрутить к ним еще хвостик, если Аманда, как ты говоришь, действует не по своей воле.

— То есть я сам активировал все это. Не захотел он подставляться, как и дальше все затягивать. Ну что, уходим?

— Нет, — Эван покачал головой. — Такого удачного стечения обстоятельств может нам уже никогда не представится. План остается прежним: ты держишь щиты на максимуме, не отвлекаясь больше ни на что. Дилан, как только дверь откроется, отвлеки их внимание на себя. Запомни, очень важно, чтобы они зашли на склад все.

— Вы как вообще здесь оказались? — прошипел я, глядя, как друг кивает с серьезным видом в ответ на приказы Эвана.

— Порталы.

— Какие порталы, ты о чем?

— Дей, в твоей конуре стоит коробка с карандашами. Ты, скорее всего, этого не замечаешь, но у тебя есть одна маленькая фича: когда ты нервничаешь или переживаешь, или сильно злишься, то делаешь порталы. Просто так, неосознанно. Я не знаю, когда у тебя такая зависимость выработалась, но она есть. Там вторая коробка есть, в которую ты эти карандаши сбрасываешь, еще и подписываешь: «Дом», «Склад», «Лес у поместья». Я у Хиттинга последний отобрал, вот этот, который меня на склад переместил. Но, как оказалось, он успел сколько-то передать Кэмелу. И, Дэй. Это он стрелял в тебя в твоем поместье. Я дома у него нашел подробную карту твоего дома и окрестностей и несколько фотографий окружающих лесов.

— Он что идиот, оставлять такие улики у себя дома? — осторожно спросил я, вспоминая все, что они делали, чтобы подставить Реггана.

— Дей, он как раз этим и занимался, когда я к ним зашел. Пропускал документы через шредер и что-то сжигал в ведре. Лизка поделилась, что его не было больше трех недель дома, сказал ей, что был в командировке.

Пазл с легким щелчком сложился. Осталось выяснить только незначительные детали, и решить, что делать с моими помощниками, которые все, абсолютно все накосячили, включая Ванду с ее детской манией и Эда, который так не вовремя перестал «просматривать» входивших в приемную людей, и их косяки привели к сегодняшнему дню. Горящий конференц-зал снова появился в моей голове, как и я, стоящий возле раскаленной двери и протягивающий руки, чтобы согреться.

Эван только зубы сжал. Ну, я его понимаю. Его я к тоже в конференц- зал хочу впихнуть. Эх, мечты-мечты. Лампочка мигнула. Пошел разбор энергии в пространстве. Значит, маги готовят очередной штурм. Эван кивнул и выскользнул из нашего укрытия, сразу же растворившись в полутьме склада. Я даже глаза протер: здесь не было места, чтобы спрятаться, но, тем не менее, полковника я не наблюдал.

Дверь распахнулась, и на склад ворвался огненный смерч. Огневиков так мало, но Кэмел не дурак, собрав их всех рядом с собой. Я усилил щиты до предела, растянув и закрыв Рея. На Хиттинга я не обращал внимания, попадет под дружеский огонь, значит, судьба у него такая. Огонь исчез быстро, настолько быстро, что стало понятно — работал не маг, значит какой-то артефакт, причем не самый сильный. Вслед за ним на склад ввалились несколько человек. Они именно ввалились. Даже фландрийские наемники двигались более достойно. Понятно теперь, почему Рейн столько времени продержался один против всех. Его тоже в свое время гоняли «волки». Тут хочешь не хочешь, а надо соответствовать. Рейн вставил в рукоять новую обойму и передернул затвор. Ну хоть ума хватило вооружиться, прежде чем идти и выяснять подробности, которые едва не стоили ему жизни. Как только он неловко высунулся, боясь потревожить рану, и принялся стрелять, я усилил щиты до предела, влив в них столько энергии, сколько они были способны выдержать. Щит теней был еще и тем хорош, что из-за него можно было атаковать. Вот только сам Темный, который держал этот щит, ничего не мог сделать, только удерживать не слишком адекватное заклинание.

Когда началась стрельба, вошедшие хотели было ретироваться, но в это время попыталась войти следующая партия, которая просто вдавила их обратно. Чтобы укрыться от пуль, они принялись разбегаться, стараясь держаться в тени. Но Рейн и не стремился в кого-то попасть, в данных условиях сделать это было довольно проблематично. Он просто палил, в сторону двери до тех пор, пока не кончились патроны. Тогда он нырнул за балку и выщелкнул пустую обойму, а дверь за спиной последнего из «Детей», оказавшегося на складе со скрипом захлопнулась. Сразу стало темнее. Поражало отсутствие стражей правопорядка. Наверное, опять работники бастуют, а сам порт уже давно превратился в место разборок местного криминалитета. Моему удивлению не было предела, когда я понял, что нападающие не применяют заклятий, а… стреляют? А вот стреляли они плохо, еще хуже Рейна. Лишь спустя полминуты до меня дошло — они же пустые. Они сорок минут с Рейном здесь развлекаются. И неизвестно еще сколько в доме Хиттинга, или откуда его Рей прихватил. Их резерв уже давно сдох, как, полагаю и накопители. Я уже отвык от того, что у кого-то резерв может быть опустошен. Наша троица: я, Эд и примкнувший к нам Регган вообще не знаем такого понятия, а Ванда в последнее время всегда только и делала, что копалась в бумагах, а тут резерв не нужен. М-да. Как только щелкнул примитивный замок на двери, в игру вступил Эван.

Я никогда не видел его в деле. Он уже давно сам не принимал участия в операциях, занимаясь только их детальной разработкой. Сегодня я увидел, как он допрашивает, как он пытает, как он «строит» своих подчиненных… Сейчас я увидел, как он убивает и почему его называют «убийца магов». Прекраснейшая, прошу тебя, сделай так, чтобы я больше никогда всего этого не видел.

Сила смерти закружила по замкнутому пространству склада, как всегда принося с собой чувство эйфории. Все закончилось за три минуты, я сумел каким-то невероятным образом засечь время.

Эван подошел к нам, волоча какого-то мужика. Мужик был без сознания. Когда же я разглядел его лицо. Сегодняшний день научил меня самому главному: не верить своим глазам, даже, если все кажется очевидным и проверять все факты по несколько раз. Поэтому я снял щиты, подошел к мужику, который в это время застонал, приходя в сознание, обхватил его за щеки, фиксируя голову, и попытался вторгнуться в его разум. И… ничего. Это был даже не блок, это было… ничего, а такое могло быть только в одном случае.

— Вот это сюрприз так сюрприз, профессор Старлинг, — проговорил я. — И как у вас получилось так долго от всех скрывать, что вы Темный? Полагаю, все же историю любви Нолана с какой-то вампиршей оказалась более правдивой, чем борьба за территорию, верно? — говоря все это, я накладывал на него вуаль тьмы, чтобы сдержать хоть ненадолго. Его взгляд расфокусировался, но я прекрасно понимал, что это ненадолго. Чтобы сковать Темного, нужен или блокиратор, вроде того, что применили в ресторане, или… Чтобы организм Темного отвлекся на что-нибудь другое и не дал хозяину напакостить, его нужно заразить какой-нибудь болезнью, желательно древней. Тогда все ресурсы организма, включая источник, будут брошены на борьбу с недугом.

Болезнь… Мой, подозреваю, полубезумный взгляд остановился на графине с жуткой водой, которая все еще стояла на столе. Я подошел к столу, плеснул этой живой, в прямом смысле этого слова, водички в стакан и вернулся к Старлингу.

— Пей, — я протянул ему стакан, который он, все еще находясь под вуалью тьмы, послушно взял и выпил. Затем преувеличенно аккуратно я закрыл графин и сунул его за пазуху. — А теперь хватаем Хиттинга и ходу отсюда, надо этого совершенно неожиданного Темного в изолятор засунуть как можно быстрее.

— Зачем? — Эван все еще тяжело дышал, не вполне отойдя от горячки боя. Его тяжелый взгляд все время возвращался к пленному, которого он ухитрился захватить живым.

— Да затем, что я только что влил в него термоядерную смесь, содержащую такое количество холерного вибриона, что тут даже инкубационного периода не будет. Я был вынужден его заразить, чтобы прервать на время связь с источником, — ответил я на изумленные взгляды Эвана и Рейна, который, постанывая, потому что рана открылась, и начала снова кровоточить, подтягивал к нам валяющегося без сознания Хиттинга. — Все, — я протянул палку, из которой соорудил портал, поняв, что карандаш слишком мал. — Валим отсюда.

— Никто не возражает, если я прямо на нем перемещусь? — Рейн, поняв, что ненужное геройство ни к чему хорошему не приводит, не стал изображать из себя несокрушимого воина, а просто уселся на все еще находящегося в отключке Хиттинга.

На этот раз Морис нас ждала в компании меряющего коридор шагами Реггана и Эдуарда.

— Вот этого — в изолятор, — я подтолкнул Старлинга к доктору Морис, замечая, как округлились глаза Реггана. — Нам всем вакцину против холеры. Эд, он — Темный. Будет лучше, если ты Алексу сообщишь. Думаю, директор Сандер, быстрее найдет точки соприкосновения со своим подчиненным, я полагаю, бывшим, — Эдуард кивнул, предварительно подобрав упавшую челюсть. — Вот этого в больничку, — я указал на Рейна, который не спешил слезать с Хиттинга, прижимая руку к боку. — Видимо, вы слишком сдружились в Школе, раз даже пулю в один и тот же день в одно и тоже место умудрились получить, козлы. — Истерично хихикнул я, но быстро взял себя в руки. — Того, который лежит, в наручники. А это вам, от меня лично и от чистого сердца, — я вытащил графин и протянул его Морис. Эд, когда увидел этот печально знакомый графинчик, попятился.

— Что это? — доктор Морис удивленно посмотрела на меня.

— Холерный вибрион, неразбавленный, настоянный, годичной выдержки. Возможно, за год там завелось что-то еще, так что осторожнее.

— Это… это мне? — доктор Морис прижала к груди графин полный смертельной болезни древности, которой уже было практически не найти во всем мире и посмотрела на меня таким взглядом, что мне стало жарко.

— Ну вот, а говорят, я ухаживать за женщинами не умею, — я поскреб висок. — Ну а мы с Эваном мыться и немного в себя приходить. Эван, я слева, — я помахал рукой перед лицом полковника, которого, еще не отпустило. Я не совсем понял, что произошло на складе, но, похоже, он себя во что-то вроде транса вогнал. Ну почему я так не умею?!

— Что? Да, я сейчас, — он протер лицо руками. — Отдам распоряжение, чтобы прибрались на складе. Трупы нужно забрать и сюда доставить. Эдуард, сделай нам несколько порталов на склад и обратно сюда. Зачистку нужно максимально быстро провести. — Эд утвердительно кивнул.

— Что Тарис? — спросил я у Эдуарда.

— Не скажу, что стабильна. Ты слишком грубо разорвал сеть. Не факт, что в ближайшее время придет в себя. Мы поместили ее в искусственную кому. Постепенно будем снимать эту дрянь и выковыривать из труднодоступных мест.

— Сколько?

— Полгода, минимум, — понял меня Эд, не задавая лишних вопросов.

— Механика и научника вычислили? — я потер лицо.

— Да. Механика тихо взяли. Это мой косяк, не всех проверял лично, и да, я помню, что за гаражи я отвечаю! — Вообще-то я его не обвинял, но это хорошо, что он стал более критично к себе относиться, а не посыпать голову пеплом.

— Что с научником?

— А вот там, хм, неприятность вышла. Вы вообще в курсе, что у тебя в научном отделе фанатики и маньяки работают? — Регган выглядел растерянным, не в первый раз за этот такой бесконечный день.

— Ага, в курсе, а что?

— Когда мы пришли в отдел для ареста, этот, который заведующий сначала так на нас посмотрел, а когда до него дошло… Он не без помощи трех научных сотрудников забили до смерти этого придурка лаборанта, представляешь? А мы пробиться не смогли, чтобы оттащить, вот, смотри, — и он схватил мою руку, поднес ее к своему затылку, на котором я нащупал здоровенную шишку. — Болит, зараза.

— Бывает, — я прикусил щеку, чтобы не заржать, настолько у Рега было забавное выражение лица.

— Меня вырубили как щенка и вытолкали в коридор, чтобы не мешался. А знаешь, за что они его так сурово? Думаешь за измену родине? Как бы ни так. Они просто поняли, из-за кого сорвался какой-то зубодробительный опыт с одной из игрушек, которых ты им натаскал. А еще они испугались, что из-за этого козла их всех поувольняют к чертовой матери, а лучшей лаборатории с лучшими игрушками они не смогут найти.

— Что вы с ними сделали?

— На губу отправили. Пусть Брайану на жизнь жалуются. А для него это дополнительное наказание будет.

— Дей, — внезапно спросил он с каким-то жадным, детским любопытством. — А как Эван… ну… там на складе? — я удивленно посмотрел на Гволхмэя. Он что, реально думает, что я сейчас буду описывать ту мясорубку, что произошла на складе? Да мне уснуть бы после этого зрелища.

— Рег, я никогда ничего подобного не видел. Да что там, я даже никогда не представлял, что человек вообще может владеть своим телом на таком уровне. И, Рег, я все эти три минуты молился свой Богине, чтобы никогда больше ничего подобного не увидеть, — я снова протер лицо. — Сколько у нас времени до собрания?

— Полтора часа, — мрачно сообщил Регган. Он все еще выглядел недовольным, хмуро разглядывал меня, и явно порываясь что-то сказать. Не сейчас Рег, только не сегодня. Завтра мы спокойно поговорим, если это чертово завтра когда-нибудь наступит.

— Отлично. — Через полчаса в конференц-зале. — Рейн, тебя это тоже касается. И Ванду тоже приведи, — остановил я уже пытающегося возмутиться Рега. — Нет, это не обсуждается. Поговорим, разработаем план и отправим ее в лазарет. Месяцев на шесть. Вместе с тобой, депрессия, говорят, долго лечится. — И я побрел по коридору, чтобы найти хоть какой-нибудь душ. А еще я очень сильно хочу кофе, так что того, кто догадается мне кофе принести, я вытащу из подпаленного зала. В гараж что ли спуститься, бензину отлить?

Глава 34

Я нашел душ. Не знаю, правда, зачем мы его организовали посреди коридора недалеко от следственного отдела. Душ был шикарный с множеством различных режимов, которые я включил одновременно и долго стоял под тугими горячими струями, бьющими в мое измученное тело со всех сторон. Потом я взял мочалку, мыло и едва шкуру не содрал, пытаясь стереть с себя все, что произошло в этот день, который, к слову, еще не закончился.

Так что, когда я красный от интенсивного трения и горячей воды, добрел до конференц-зала, мне хотелось только одного: завалиться на какую-нибудь горизонтальную поверхность и уснуть. По пути я зашел в кабинет и взял новый телефон, который лежал у меня в ящике стола просто на всякий случай, симку мне удалось спасти, вытащив из обломков разбитого телефона. Мне действительно стоит подумать о том, чтобы выпуском телефонов заняться.

Все уже собрались и ждали только меня. Эдуард, Рейн, Ванда, Эван и Регган — все самые близкие мне люди, в каждом из которых я за сегодняшний день усомнился. В каждом! Я словно по кусочку от себя отрезал, каждый раз, когда всплывали свежие «факты». И все это произошло потому, что эти самые близкие для меня люди никак не хотели говорить друг с другом. Никак у них не получалось работать в команде. Каждый из них был верен мне и моей стране, но они никогда не могли довериться друг другу. Это были люди из разных слоев, с разным менталитетом и разным отношением к жизни, каждый из которых пытался решить ту или иную проблему в одиночку, преследуя разные цели или не преследуя их совсем, считая себя выше всей этой чепухи, с которой он мог разобраться лично. И то, что они никак не могли договориться, в итоге привело к большой проблеме, собравшей нас наконец-то здесь. И эту проблему было необходимо решить здесь и сейчас, чтобы больше ничего подобного не повторилось.

В гробовой тишине я дошел до своего места в центре стола. Все переводили хмурые взгляды друг на друга и молчали. Времени было мало, поэтому необходимо было начинать. Я вдохнул побольше воздуха, чтобы сказать первое слово, как дверь распахнулась, и в комнату вплыл Леонардо Дефоссе. Черный траурный костюм подчеркивал его бледность и придавал его красивому лицу некоторую одухотворенность.

— Что ты здесь делаешь? — процедил я сквозь зубы, во все еще стоящей в зале тишине.

— Как это что? Мы же договорились, ну помнишь, когда допрашивали того типа, который в меня пистолетом тыкал, — Лео изумленно уставился на меня.

— О чем ты говоришь? — я потер виски. — У нас кризис, а с тобой мы ни о чем не договаривались.

— Дей, ты что же забыл? Кризисы всегда были, есть и будут, а Гволхмэй у нас только один. Мы же договорились оттащить его в ошейнике в дом боли, снять ему самую дорогую госпожу…

— Зачем? — вытаращилась на блондина, который похоже не понимал, что жить ему осталось минуты две, Ванда.

— Ой, он же опять навоображал себе невесть что, — всплеснул руками Лео. — А так как он мазохист, и он сам, кстати в этом признался, то для того чтобы привести его в норму, и чтобы он уже начал соображать, этого плохого мальчика нужно примерно наказать, — тишина стала просто гробовой, а этот самоубийца тем временем продолжил. — Тем более нам с Деймосом не мешало бы отдохнуть, перезагрузиться, так сказать, вот и совместили приятное с полезным: там есть шикарный бар и при желании за отдельную плату мы сможем понаблюдать за процессом наказания. — Он реально сейчас признался, что посещал такие заведения? Я округлил глаза. — Да, я с сегодняшнего дня официально отец-одиночка со всеми вытекающими последствиями в виде расшатанных нервов и бессонных ночей…

— У младшего Лео три няньки, которые неустанно следят за ним, что ты несешь? — я попытался осадить пыл своего белобрысого друга, с трудом вникая в факт, что Лео развелся с Кристиной, не доводя до смертоубийства в этой комнате. Быстро же он. И ребенка умудрился отобрать. Ничего, все еще может наладиться. Может, еще раз поженятся.

— И вообще, Дей, ты не подарил молодоженам подарок и это полноценное свинство с твоей стороны. Вот, не благодари, — он смерил меня высокомерным взглядом и жестом фокусника вытащил из-за спины коробку, перевязанную красной лентой, и вручил ее Ванде. — Это вам от главы вашей Семьи, как залог вашего семейного счастья.

Ванда недоуменно под пристальными взглядами присутствующих открыла коробку, и тут же закрыла ее, но тех пяти секунд, которые она потратила на разглядывания содержимого, нам хватило, чтобы разглядеть главное: Лео действительно приобрел набор для садо-мазо. В коробке лежали различные плетки, пара стеков, мягкие наручники, зажимы для сосков…

— Ик, — я икнул и перевел шальной взгляд с онемевшей Ванды на сидящего с открытым ртом Реггана. Ванда так медленно перевела на меня взгляд, в котором читалось желание убивать, что я решил все же уточнить некоторые моменты, обращаясь к Реггану. — А знаете, в этом какое-то рациональное зерно есть. После той дичи, что ты натворил, тебя действительно необходимо наказать, тем более ты последние двое суток прямо-таки напрашиваешься на это.

Ванда вскочила, едва не опрокинув стул, Эд закрыл рот рукой, чтобы приглушить хохот. Остальные перевели взгляды с коробки друг на друга и понеслось. Плотину прорвало и грозило снести всех нас в океан.

— Это ты во всем виноват! — Регган привстал со стула и ткнул пальцем в Рейна. — Если бы ты хоть раз заскочил к Деймосу, чтобы узнать, что он почерпнул из моих отчетов, ничего бы не случилось!

— Ах, это я виноват?! — Рейн вскочил на ноги и тут же, скривившись, схватился за раненный бок. — А ты сам не мог поинтересоваться насчет своих хреновых донесений? Или что, фамильная гордость через край била? Как же будет его высочество лишнее телодвижение делать!

— Ты меня ни с кем не перепутал?! — прорычал в ответ Рег.

— Представь себе, нет!

— А кто общался со мной только на дистанции в сто метров, а если подходил ближе делал такую морду, будто увидел перед собой кучу дерьма? — вскинулся Регган.

— Мог бы и поинтересоваться причинами, а то ходил здесь, нос задрав: смотрите, я сам Регган Гволхмэй! И ничего дальше этого самого носа, и своей расчудесной Гильдии не видел! Ты даже не знаешь, даже представить себе не можешь, сколько я усилий потратил и сколько внешних документов подделал, чтобы ни одна живая душа не узнала, что Регган Гволхмэй остается на этом гребанном посту! Ты вообще представляешь, козлина ты тупая, сколько раз Эдуард отмазывал тебя перед Протекторатом и Верховным трибуналом?!

— Да зачем меня от чего-то отмазывать?!

— Да потому что, баран, на тебя ордер пришел! Ты даже не представляешь, насколько вовремя ты копыта откинул, дебила ты кусок!

— Что-о-о?! А почему я ничего не знал про ордер?!

— А почему ты думаешь, я так быстро убрал твою Гильдию, как и все воспоминания о ней? — влез в спор парней, которые были уже готовы друг другу в глотки вцепиться Эван. — Тебе не пришло в твою высокородную башку, что ты принял пост главы Гильдии как Гволхмэй?! И что тебе грозила виселица за все твои художества!

— Ах, это я виноват? Отлично, нашли козла-отпущения! Я до последнего времени жил и радовался, что к этому хренову Роду никакого отношения не имею, и если бы не вы, самовлюблённые обиженные придурки, которые столько времени потратили на мое отмазывание, я бы семейные проблемы решал не во Фландрии полтора месяца назад!

— Я же говорил, что он ничего дальше своего носа не видел, свинья неблагодарная!

— А ты бы вообще помолчал! — к веселью решил присоединиться Эдуард. — Если бы ты нам хотя бы намекнул о своих подозрениях, которые тебя понесли попроведовать свою алчную, стервозную родственницу, мы бы кротов уже вычислили, и захвата ресторана не произошла бы, как не было бы ранения у тебя и протекшей крыши у Гволхмэя! А самое главное, Кэмел бы не получил эти чертовы бумаги и не стал бы так неаккуратно активизироваться!

— Да если бы ты не прекратил заниматься своим любимым делом — просвечивать головы сотрудникам СБ, то половины сегодняшних неприятностей можно было бы избежать! — теперь уже Эван привстал и повернулся к Эду.

— А тебе лучше за своими парнями нужно смотреть! Чтобы потом не оказалось, что здесь посторонние болтаются как у себя дома! И Влада надо было пристрелить, в первый же раз, когда вы его отсюда выкидывали!

— Да, давайте еще сюда Влада приплетем, — вскинулась Ванда.

— А давайте приплетем, — повернулся к ней Регган, немного сбавив тон. — То же мне, оперативник в юбке, даже не поняла, что тебя использовали, не поморщившись. Хотя бы проверила своего распрекрасного Влада, прежде чем нестись с ним в мэрию.

— Ах, это я не проверила? А что я еще должна была сделать в этом случае? — прорычала Ванда, глядя на мужа.

— Например, пристрелить в тот же миг, когда он появился на твоем пороге, или где вы там познакомились, — вклинился Эдуард, защищая своего новоприобретенного родственничка. — Все сегодняшние события начались с тебя и с твоей неизлечимой мании, которая заставила затянуть этого дебила в койку, нашла замену!

— Значит, это я во всем виновата? А почему же тогда сам его не пристрелил в этом случае, если на меня нет никакой надежды?! — прорычала девушка со слезами на глазах.

— Этим не я должен заниматься, а твой распрекрасный муженек и служба внутренней безопасности, которая вообще непонятно, чем в последнее время занимается!

— Я им не нянька! И если бы ты занимался, как положено приличному секретарю делопроизводством, то проблем бы с Гильдией можно было избежать с самого начала! Прижать проблему в зародыше, и не пришлось бы разрываться на два фронта, пока этот малолетний дегенерат, — Эван ткнул пальцем в Рега, не отводя при этом взгляда от Эдуарда, — не придумал сделать замечательно волшебное дело — заменить плотно прикормленного Даниэльсона на не пойми кого!

— А я знал, что Даниэльсон ваш дятел?! — снова взвился Регган. — Мне кто-нибудь сказал об этом?! Или он был не таким уж и прикормленным, если чуть все не запорол?! Я целый месяц во Фландрии был…

— Ты целый месяц во Фландрии страдал херней и не выходил на связь! Нам что нужно было тебя искать в чужой стране и тем самым привлечь внимание?! — Эдуард так зарычал, что я решил еще чуть-чуть и он перекинется в Гвэйна.

— Это я не выходил на связь? А ничего, что мне перед выходом ваш мальчик, без которого вы не можете даже сходить поссать, не просчитав вероятность промахнуться мимо унитаза, заявил, что если я свяжусь с вами, то почти в ста процентах протяну ноги? Я и так рисковал, прося вашей помощи, спасибо за поддержку, когда я через какого-то известного фландрийского компьютерного гения, непонятно каким образом умудрился связаться с Тэмом и получить посылку с техническими штучками, чтобы как ты выразился связаться с тобой!

— Обалдеть, — прошептал Дефоссе, который никуда не ушел, а пристроился на стуле рядом со мной и теперь с интересом наблюдал за происходящим. — У тебя так каждое совещание проходит?

— Знаешь, лучше бы действительно каждое. Тогда я был бы в курсе всего этого. Я вот слушаю и понимаю, что мне далеко не все известно, что творилось в моей же собственной организации в течение года, — я подпер щеку рукой. — Слушал бы и слушал, но нам скоро на Совет нужно выдвигаться, будь он неладен.

— Я бы от кофе не отказался, — пробормотал Лео с нескрываемым восторгом наблюдая, как Регган пытается отбиваться от взбешенного Эдуарда, который ему предъявляет механика и, что самое странное, необдуманность действий в ресторане. Это дядюшку, пожалуй, занесло. В ресторане Регган действовал вполне даже прилично. Хотя с Салазаром он да, лоханулся. Я подтащил к себе коробку селекторной связи и на общей частоте негромко произнес.

— Кто догадается первым принести в конференц-зал кофе: мне и Леонардо Дефоссе, получит премию.

Первой сориентировалась и прибежала с полным кофейником Морис. Видимо графин с холерой произвел на нее неизгладимое впечатление. Она на меня смотрела такими влюбленными глазами, что я начал всерьез опасаться за свою верность жене.

— Доктор Морис, спасибо огромное за кофе, — совершенно искренне поблагодарил я ее. — Как только Дефоссе опять что-нибудь подцепит, наподобие древних чумы и иерсиниоза, я тут же притащу его вам, чтобы вы наскребли с него, чего вам надо, — от души пообещал я этой маньячке от медицины.

— Ох, мистер Нейман, не стоит, — и она кокетливо стрельнула в меня глазками, прежде чем удалиться.

— Это что сейчас было? — спросил Лео, наливая кофе и с удовольствием отхлебывая глоточек. — Чего это она в тебя такая влюбленная? Насколько я знаю, Морис тебя не выносит, и терпит только из того, что без тебя больничку СБ ей не видать.

— Все меняется мой друг, — я перевел взгляд на самых близких мне людей, которые, похоже, уже перешли на личности.

— А вам говорила, что все менталисты — Темные! Я говорила, что Старлинга нужно проверить! А вы что сделали? Вы меня послали романы читать! Мотивировав это тем, что, мол, женщина, не должна разбираться в таких делах!

— Много же у них друг к другу накопилось, — я покачал головой. — Пора с этим заканчивать. А то они, таким образом, скоро до школы доберутся, чтобы припомнить кто кому в кашу плюнул.

— А если бы ты читала, что подписываешь, то нам не пришлось бы стоять как идиотам, возле вашего вшивого поместья, когда какой-то урод нас в дом не пускал! — набросил на Вэн Эдуард. Так значит, это она, не глядя что-то подмахнула, ну-ну.

— А я вообще должна была знать, что эти документы на защиту поместья пришли не от тебя?!

— А то, что вверху написано тебя, конечно же, не смутило, а гербовая печать Гволхмэевского поверенного тоже ни о чем не сказала?!

— А тебя, значит, смутила? — прищурила глаза Вэн.

— Откуда я знаю, до какой степени вы дошли в своих изощренных игрищах, может ты стала его доверенным лицом в вопросах материальных благ во время его отсутствия!

— А может нужно было этого сраного гнома лично ко мне отправить, чтобы решить все вопросы сразу, а не ставить очередную отписку вверху страницы, что ты отписал эту хреномуть мне?!

— Вот значит как, защита твоего же собственного поместья — это всего лишь, какая-то хреномуть?! Тогда не понятно, почему ты врубила ее на полную мощность!

— Когда оно стало моим?! Неделю назад? А я должна была об этом знать, хреновы аристократы со своими чокнутыми законами?!

— А ты не ори на беременную женщину! — за Ванду вступились сразу и ее муж, и лучший друг.

— И что с ней станется? А? Беременность, насколько я знаю, болезнью не является!

— Гволхмэй скоро станет отцом? — деловито поинтересовался Лео, потирая руки. — Так, надо будет позаботиться о вещах для малышки, а то ее родители безголовые вряд ли додумаются коляску до родов приобрести.

— Почему ты думаешь, что это девочка? — я залпом допил кофе и выпрямился.

— Не задавай дурацких вопросов, — Лео укоризненно покачал головой. — Как ты думаешь, о помолвке с Лео еще рановато договариваться? — деловито поинтересовался он. Хорошо, что я уже допил кофе, иначе точно подавился бы. Помотав головой пытаясь отогнать от себя матримониальные планы Дефоссе, я резко стукнул кулаком по столу.

— Ти-хо-о! — с моей раскрытой ладони сорвались жгуты теней и, обхватив каждый свою жертву, прижали их к стульям, не давая пошевелиться. Воцарилась тишина. Все насторожено посматривали на меня. — Отлично. Из всего того безобразия, что здесь сейчас я имел сомнительную честь наблюдать, я понял одно: вы вообще друг с другом не общались, я скажу больше, вы не общались даже со мной. Нет, я понимаю, вы все преданы мне лично, но ваша работа заключается не в служении мне, мать вашу! Вы служите Шории, и вы обязаны найти общий язык, иначе мы постоянно будем сталкиваться с подобными катаклизмами. И я вижу только один выход из этой нелепой ситуации, — я вздохнул. Решение было спонтанным, но оно действительно было единственно верным. — С того момента, когда Служба безопасности была основана, на защите сначала Империи, а затем Шории, всегда стояли пять офицеров. Пять церберов, пять столпов. Каждый из них отвечал за свой спектр работ, но они всегда были друг с другом на связи. Иначе, при возникновении ситуации, подобной нынешней, если бы чары клятвы определили виновных в несогласованности — весело стало бы всем. Как они действуют, я проверил на себе, и поверьте, повторять этот опыт я не хочу. А ведь я тогда всего лишь на долю секунды усомнился в том, что мне нужно взваливать Службу на себя. Четверо из вас, а именно: Рейн, Регган, Эван и… — тут я сделал небольшую паузу, посмотрев на бледно-зеленую Ванду, а затем быстро добавил, — Леонардо, сейчас спустятся со мной в ритуальный покой и принесут клятву. С обязанностями определимся позднее. — Я отпустил жгуты, но никто из сидевших с приоткрытыми ртами людей даже не пошевелился. — Ну, и чего сидим, кого ждем?

— Дей, ты сошел с ума? — осторожно спросил меня, озвучивая мнение всех, находящихся в зале людей, Лео.

— Нет. Мне просто надоело пытаться тянуть эту лямку в одиночку, — вздохнул я. — У нас очень мало времени. А Регу и Лео после ритуала еще в себя приходить, он не слишком легко переносится.

— Да ни за что! — скрестил руки на груди Рейн. — Даже если ты меня сейчас прикажешь на кусочки порезать и свиньям скормить, — я поморщился, ну у него и ассоциации. Впрочем, Рейн же деревенский парень.

— Так, я многого не прошу, я вообще не привередлив, — Регган принялся медленно подниматься со своего стула, — но… Верни меня на мое днище! Я что многого прошу? Ну, пожалуйста, ну давай это будет не Гильдия убийц, я согласен на Гильдию бомжей… И вообще, ты вчера меня уволил.

У него на лице проступила такая паника, что Рег уже просто не соображал, что он несет.

— Нет. Нет-нет-нет, — покачал головой Эван, слегка побледнев. — К тому же я не маг, а в основном тексте звучат слова про магию…

— Это не суть… — попытался я сбить его отрицательный настрой.

— Ты не понимаешь, какая это ответственность! Это ответственность не только за себя, но и за тысячи, десятки тысяч жизней. А у меня ребенок маленький, — Лео медленно качал головой в такт своим словам.

— Я не понимаю?! — ну все я, кажется, завелся. — Это я не понимаю?! Да как у тебя язык вообще повернулся это произнести?! — Я вскочил. — Да я единственный из вас это понимаю! Потому что у меня у единственного есть это забавное украшение! — я рванул рубаху, демонстрируя клеймо — глаз Гора с взлетающим драконом вместо зрачка. — И что тогда значат все ваши слова? Что они значат?! Служба безопасности для вас — просто веселая игрушка? Поигрались, накосячили, и в кусты?! Пусть теперь Деймос все это дерьмо разгребает?! А вы не охренели? Если для вас ваша служба хоть что-то значит, если это действительно то, чем вы хотите заниматься, вы сейчас встанете и пойдете за мной в этот хренов ритуальный покой! А тот, кто откажется, пусть сразу же пишет заявление и выметается отсюда к чертовой матери!

— Вообще-то я на тебя не работаю, — буркнул Дефоссе.

— А тебя я просто убью, — ласково пообещал я ему.

— Ну и что ты так завелся? Раз надо, значит надо, пошли, — спокойно произнес Рейн, а мне захотелось в него кофейником запустить. Эван только кинул и быстро поднялся. Лео пожал плечами и встал рядом с полковником. Дольше всех сидел, глядя в одну точку Регган.

— И долго мы будем тебя ждать? — спросил я, глядя на него.

— Ты же понимаешь, что я недостоин? — тихо проговорил Рег, а Ванда схватила его за руку, сжав ее в своей.

— Вот и проверим, заодно, а то ты своими вечными страданиями достал уже не только меня.

— И как это проверится? — криво усмехнулся Рег. — Сомневаюсь, что это будет небольшая нотация и рекомендация меня уволить. Никогда бы не подумал, что ты захочешь остаться вдовой в первый день замужества.

— Клятва тебя убьет в момент произнесения, если посчитает недостойным офицерского звания, — равнодушно произнес Эдуард, стоящий возле двери и чистящий ногти ритуальным кинжалом, подтверждая опасения Реггана. Основная часть ритуала будет лежать на нем. Все-таки это случается редко, когда кандидатов принимают всех скопом.

— Веселая перспектива, — протянул Гволхмэй, поднимаясь, я же только поморщился. Все-таки Дефоссе этот наборчик Ванде не зря подарил, ой, не зря. — Ну, хорошо, давайте проверим, если вы так хотите.

Ритуальный покой практически не пострадал во время пожара. Здесь было все так же, как я помнил. Круг из свечей, правда, пришлось расширить. Когда четверо кандидатов, нервно потирая руки, вошли в круг, Эд развел руки в стороны и проговорил скороговоркой начало ритуала Служения. Свечи вспыхнули, а основной свет погас. Я вышел вперед и встал перед огненным кругом, как единственный действующий офицер.

— Преклоните колени, — произошла небольшая заминка, потому что парни не знали, вставать на одно колено или на оба. Эд тихонько просуфлировал им, чтобы я не сбился. Когда все четверо опустились на одно колено, я продолжил. — Повторяйте за мной.

— Я, Рейн Дилан…

— Я, Эван Роше…

— Я, Леонардо Дефоссе…

— Я, Регган Фолт Гволхмэй…

— … клянусь всегда стоять на страже интересов своей страны Шории, ставить эти интересы превыше моих собственных и делать все для того, чтобы никакой враг ни внутри страны, ни пришедший извне не смог как-то навредить ей. И если я замечу, что кто-то из выбранных правителей Шории, возжелает сделать так, чтобы моей стране, как суверенному государству угрожала опасность, независимо от первичных мотивов, я клянусь, что сделаю все возможное, чтобы призвать этого правителя к ответу по законам моей страны, а если у меня этого не получится, то произвести наказание лично, соответственно вине. И пусть мои кровь и магия будут свидетелями искренности и нерушимости моей клятвы. — Для Эвана слово магия было опущено, остальные произнесли текст целиком без каких-либо заминок.

— Разрежьте ладони, — мой голос был очень холоден, просто инфернален.

Когда они разрезали ладони, огни на свечах заметались, грозясь погаснуть, и по комнате пронеслась вырвавшаяся на свободу Сила. Сила четырех, стоящих сейчас в центре круга, даже Эвана, переплелась с Силой Эдуарда, которую тот немного выпустил погулять по залу. А потом я увидел, как они слегка вздрогнули и поморщились, значит, в этот момент на их плечах проступает клеймо: Око Гора с взлетающим драконом вместо зрачка. Это их погоны, их отличительный знак и… это их палач, в том случае, если однажды кто-то из них настолько сойдет с ума, что нарушит эту, на самом деле, страшную клятву.

Лицо Реггана при этом выглядело настолько удивленным, а потом на нем проступило облегчение и впервые за все время, что я его знаю, его лоб разгладился, и он даже стал выглядеть немного моложе своего и так невеликого возраста.

Эдуард хлопнул в ладоши и свечи погасли. Одновременно с этим зажегся свет под потолком залы. Четверо офицеров вставали с пола поддерживая друг друга. Все-таки это тяжелый ритуал. Когда все облегченно вздохнули, Регган неожиданно вздрогнул и, стиснув зубы, опустился на колени, схватившись за правую руку и согнувшись, опустил голову на пол. В этот момент все во мне оборвалось, я посмотрел полными ужаса глазами на совершенно спокойного Эда, а потом на замершего Реггана. От его руки отсоединились две знакомые, переплетенные нити и растаяли в воздухе. Посидев так в гробовой тишине еще с минуту, он поднял голову, выпрямился и выдохнул. Лео подошел к нему и помог подняться. М-да, что-то я не подумал про его магическую связь с Гильдиями.

— По-хорошему, конечно, вам нужно отдохнуть и в себя прийти, но этот хренов день, похоже, никогда не закончится, — я подошел к ним, протягивая руку для поздравления. — Так что, поздравляю, господа офицеры. Наш штат наконец-то укомплектован. Лео, Рег, нужно идти, нам осталось семь минут до начала того сборища.

— Я пойду с вами, — Эд отделился от стены, которую подпирал собой.

— Но… — начал было Леонардо, но Эдуард стянул с себя одежду, оставшись в одних трусах. — Хм, ты думаешь, что у голого у тебя больше шансов пройти внутрь без приглашения?

— Любимый волк Главы Рода не нуждается в приглашении, — хмыкнул Эд и на его месте очутился Гвэйн.

— Ик, — я медленно обернулся и увидел абсолютно круглые глаза Реггана. М-да, все-таки слишком много потрясений за один день. — А вот это… это вообще, что? — он ткнул пальцем в Гвэйна и протер глаза.

— Это Эдуард, — я вздохнул. — Он истинный оборотень и он всегда тебя оберегал, с самого детства, теперь ты убедился в этом? Давай мы на эту тему позже поговорим, лучше всего завтра. Время, Регган. На сколько можно опоздать?

— Минут на десять, дольше не приветствуется, — тут же ответил медленно приходящий в себя Лео. — А все-таки, ничего, что я здесь не работаю?

— Это неважно, — я отмахнулся от его нелепых вопросов. — Нам машина нужна.

— Залман ждет у главного входа, — ответил Эван, массируя виски.

— Отлично, — я схватил Реггана и Лернардо за руки и потащил к главному входу. За нами бодро бежал белоснежный волк, хотя я понятия не имею, зачем Эдуарду понадобилось личное присутствие на этом чертовом собрании.

Глава 35

«Хавьер-Сити» — это был комплекс офисных зданий, расположенных в пяти кварталах от площади Правосудия. Но этот комплекс получил свое название из-за одного здания, расположенного в центре этого комплекса, образующего полукруг. Одна сторона, каждого из пяти зданий комплекса выходили в парк Берез, названный так из-за большого количества посаженных в нем берез, как бы парадоксально это не звучало. Мне всегда казалось, что это неоригинально, но меня никто не спрашивал, когда этому парку давали название. Заседание совета пятнадцати семей должно было состояться в большом конференц-зале в этом самой центральном здании, которое дало название всего комплекса. Вообще-то подобные сборища должны были проходить в Президентском дворце, но он был слегка разрушен, поэтому встречу назначили именно здесь.

На входе помпезного здания стоял суровый охранник, который тщательно проверил наши пропуска. Наличие со мной белого волка он никак не прокомментировал, видимо, указаний на этот счет не поступало, и охранник просто решил данный факт проигнорировать. Вокруг было на удивление пусто, хотя не исключено, что это было специально создано, для защиты элиты Шории.

Большой конференц-зал располагался почти напротив главного входа, откуда мы зашли в здание. Огромные массивные двери из дорого лакированного дерева распахнулись, и мы вошли в вычурное, до вульгарности помещение. Столько позолоты и лепнины я еще ни разу не видел. Посреди просторного помещения стоял мраморный стол. Вот стол мне понравился. Никакие убогие завитушки не искажали естественную красоту мрамора, только полировка. Этот стол смотрелся здесь так чуждо, что эта чуждость сразу же вызвала во мне протест.

Как Залман не старался ехать быстрее, мы все равно опоздали. Правда, не на десять минут, а на восемь, но, когда ты идешь к своему месту, а все остальные участники уже сидят за столом и смотрят на тебя, становится слегка не по себе.

Одно место осталось пустым, когда мы разместились на своих, согласно поставленным на стол табличкам с именами.

— Ну что, же, господа, — подал голос, если не ошибаюсь, Карл Дитрих. Его сыночка, кстати, Эван сегодня приземлил, но, похоже, Карл пока об этом не знает. — Мистер Кэмел присоединится к нам немного позже, а учитывая нынешнюю непростую ситуацию, я думаю, не стоит тянуть с принятием решения. Все-таки полное безвластие — это очень-очень нехорошо, и может привести к чудовищным последствиям.

— Правда? — почти весело спросил я. — А чем вы тогда руководствовались, когда допустили это полное безвластие?

— Мистер Нейман, я вас…

— Бросьте, все прекрасно знают, что я офицер СБ и начальник этой организации. И мы уже практически раскрутили клубок этого заговора… Но не суть. А суть в том, что не весь кабинет министров взлетел на воздух вместе с президентом Янком и его администрацией. В живых остались: личный секретарь президента — Леонардо Дефоссе и министр министерства путей и сообщений — мистер Смит. Поэтому лично я не вижу других альтернатив, кроме того, чтобы просить министра Смита возглавить временное правительство.

— Но, это же… это же абсурд, — растерянно пробормотал Карл.

— Почему? — я, не мигая, смотрел на него. Прекрасно понимаю, что мой демарш ничего не решит, я, тем не менее, решил слегка развлечься. — Этот человек единственный оставшийся в живых представитель действующей власти, у него имеется опыт управленческой работы… в чем вы видите абсурдность этой ситуации, мистер Дитрих?

— Нейман, давайте не будем разводить ненужное словоблудие, — я перевел взгляд на Нильсона. Его наследничек тоже лежит в нашем морге с признаками насильственной смерти. Перед Нильсоном лежал огромный старинный фолиант, на который этот урод положил руку. Со среднего пальца мне подмигнул, сыграв на свету ярко-красный камень. Ну, здравствуй, Хранитель. — Вы же знаете, что вы здесь только из-за кворума. Так что не выеживайтесь и выйдете отсюда живым.

— О как, а вы меня ни с кем не путаете, вот так открыто угрожать? — я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. К моему удивлению и Дефоссе, и Гволхмэй молчали, не вмешиваясь в мой разговор. — А кто заменил Фердинанда, если не секрет, не поделитесь?

— У Фердинанда нашелся наследник, — поджав губы, ответил Нильсон.

— Деймос, он не может быть Хранителем, — Регган сидел на своем месте расслабленно, но одновременно с этим напряженно вглядываясь в лицо Нильсона, который так непредусмотрительно заказал Ванду Салазару.

— С чего ты решил? — я пригляделся, но ничего разоблачительного увидеть не смог.

— Потому что Император, каким бы дураком не был, никогда не оставил такую ценную вещь тому, кто был ему в оппозиции. И есть еще один нюанс: если бы он мог открыть книгу, он бы знал о проблемах в своей семье.

В зале наступила напряженная тишина. Подул легкий ветерок и фолиант, в кожаной обложке, на лицевой части которой золотой нитью были выгравированы два волка вылетел из рук Нильсона и, пролетев через стол, упал перед Регганом, издав громкий звук падения в оглушающей тишине.

— Мистер Гволхмэй, применение магии запрещено на заседании…

— Заткнись, — коротко бросил он на открывшего рот секретаря, который все-таки предусмотрительно закрыл все же рот, а я удивленно на него покосился. Сомневаюсь, что такое обращение приветствуется на подобных мероприятиях. Ну и Регган не аристократ, в чистом виде, а как там говорилось «дееспособный представитель Рода». Лео сидел с отрешенным видом статиста, совершенно не вмешиваясь в происходящее.

— Но, учитывая обстоятельства, и ваше серьёзное ранение я могу принять этот факт, потому что…

— Что непонятного в слове «заткнись»? — вскинулся Регган. Все члены этого сборища переглядывались между собой.

— Мистер Гволхмэй, вы нарушаете регламент, — возразил Август Нильсон, пряча руку с перстнем под стол.

— Вы тоже, — ответил Регган, не поднимая взгляд от книги. — Ее по легенде, могут открыть только несколько человек: Хранитель и Фолт. — Сказав это, он посмотрел на меня и, взявшись за переплет, легко открыл фолиант под обескураженный вздох собравшихся.

Тут в зале стало заметно холоднее, мигнул свет и с пола поднялся Эдуард. Он не был голый, его тело словно обвивал туман, придавая вид плаща, в который оборотень завернулся.

— Деймос, Регган, довольно. Ничего этого не нужно. Все эти господа сейчас умрут. А так как большинство наследников сегодня уже приказали долго жить и не следовать их примеру, то у нас возникнет прецедент и возможность безболезненно поменять закон номер один. Внести в него необходимые поправки, которые не позволят больше никому из тех, кто принял участие в уничтожении моей Семьи, принимать хоть какое-то политическое решение.

— Да кто вы такой? — истерично воскликнул Нильсон. — Как вы здесь оказались? Охра… — Эдуард лениво махнул в его сторону и изо рта выпучившего глаза Нильсона перестали раздаваться какие-либо звуки.

— Я? Кто я такой? Я — Фолт, а вы… вам показалось мало того, что Семья перестала править, вам захотелось уничтожить сами воспоминания о ней. Не все удается так, как мы хотим, не правда ли? Вы не смогли уничтожить людскую память, иначе книжный рынок не был бы завален книгами про жизнь принцев и принцесс Семьи Фолт, — голос Эда обжигал холодом и призрением. — Вам было невдомек, почему слуги так отчаянно сопротивлялись, почему они все погибли, лишь бы ваши предки подольше добирались до покоев членов Семьи. И никто из вас никогда так и не узнал, что из горящего замка бежала только одна служанка, повариха, обычная деревенская женщина. Она бежала со своим сыном, а еще с огромной корзиной, набитой деньгами и драгоценностями так, что ей было очень трудно идти. И в кармане ее фартука, за который цеплялся малыш, которого она не могла нести на руках из-за тяжести корзины был ключ от императорского домика, в котором Семья иногда, очень редко отдыхала на берегу океана. Эту женщину звали Виктория Пастель.

— Вы! — Кто-то, наконец, узнал Эдуарда Пастеля.

— Да, я! — Эд поднял руку и тело одного из заседавших, который бросился к двери, подхватило порывом ледяного ветра и швырнуло обратно на стул. А дверь покрылась изморозью. — Но я мог бы все это проглотить, в конце концов, историю пишут победители. Я сумел бы усмирить свою гордость, видит Прекраснейшая, мне ни раз приходилось это делать, если бы вы привели страну к процветанию. Если бы вы были объективно лучше, чем Фолты, я бы не сказал ни одного слова против. Но как оказалось, все вы гораздо хуже самого тупого Императора. Вы, трое — вон отсюда!

Я переглянулся с Дефоссе и Гволхмэем, который оторвался от книги, удовлетворенно кивнув головой, закрыл книгу, и мы остались сидеть на своих местах. Эд на мгновение прикрыл глаза, в комнате ощущалось нарастанием таких сил, что у меня дыхание перехватило. Повторять Эдуард не стал. Внезапно распахнулось окно, нас подхватила частичка этой силы и просто выбросила в открытый оконный проем. Благо мы находились на первом этаже. Я даже умудрился сгруппироваться, но ударился все равно сильно. Перевернувшись на спину, я понял, что сделал это очень вовремя, потому что у меня практически не оставалось времени, чтобы увернуться от летевшего прямо на меня фолианта. Окно с грохотом захлопнулось, и по стеклу побежала изморозь.

— Интересно, что он с ними сделает? — рядом со мной раздался тихий голос Гволхмэя. Затем раздалось постанывание, и Регган встал на ноги.

— Правда? А вот мне совершенно не интересно, мне еще сына растить, — Лео стонал более демонстративно. — И зачем мы вообще сюда ехали?

— Эдуарду нужно было войти без шума, я так думаю, — я поднялся, затем поднял с земли книгу. — Вот что, на, держи, — я сунул тяжеленный фолиант в руки опешившему Леонардо. — Поздравляю, ты теперь новый Хранитель — вот видишь, как быстро твой спектр ответственности определился. Кстати, а ты-то зачем ее схватил? — обратился я к Гволхмэю.

— Так я же сказал, ее открыть может только Фолт или Хранитель, а так как Хранителем я не являюсь… Я проверял, ясно? — буркнул он под моим насупленным взглядом.

— Что проверял? Что ты Фолт? Дошло, наконец? — я покосился на окна, покрытые изморозью. За рисунком на стекле ничего не было видно.

— А почему меня не покидает ощущение, что ты просто разделишь все свои обязанности между нами, а сам… — проворчал Регган.

— Судьба у подчиненных такая, — я пожал плечами.

— Наверное — это семейное, вся твоя семейка думала и думает одинаково.

— Наше семейка, Регган, наша. И ты в нее просто идеально вписался. Да, что ты имел в виду под словом «семейное»? — Регган хмыкнул и закатил глаза в ответ на мой непонимающий взгляд.

— Хранители — это Дефоссе, всегда ими были, о чем пафосно на первой странице гласит запись, что некий Энтони Фолт проклинает… эм назначает нести эту миссию на своих плечах Леонардо Дефоссе и его потомкам и распоряжаться информацией, хранимой здесь во благо страны и короны. Ну логично, кому они еще могли передать тотальный контроль, если не своим самым преданным фанатам?

— В смысле? — Лео открыл книгу, но потом резко закрыл. Через секунду очень медленно открыл и вдумчиво начал что-то читать на этой пресловутой первой странице. Потом подняв на меня какой-то полуобезумивший взгляд, произнес: — Но отец мне ничего не говорил.

— Наверное, думал, что время у него еще есть, мне вот больше интересно, как Нильсон хотел заставить тебя ее открывать, когда ему это потребуется? Не отвечай, это чисто риторический вопрос, — за стеклом что-то сверкнуло, и я непроизвольно поежился. — А Эд развлекается по полной.

— Он привык жить в том времени, когда в ответ на вскользь брошенное «козел», человек, бросивший это так неаккуратно, рисковал получить меч в брюхо, — Регган не отрываясь смотрел в ту сторону, где сейчас буйствовал его неадекватный родич. — А ведь, если бы он не сорвался, то это сделал бы я.

— Что? — я посмотрел на него сузившимися глазами.

— А что? Сегодняшний день еще не закончился, а хорошо вести себя я обещал с завтрашнего дня, — и он скорчил такую невинно-кроткую физиономию, что я ему сразу не поверил. В то, что он будет себя хорошо вести. Ну не очень-то и верилось, я философски пожал плечами и обратился к Лео.

— Теперь у тебя есть вполне официальная должность в СБ. Вот что, вы как хотите, а я домой. Спать хочу, просто умираю. А еще я хочу, чтобы уже наступило, наконец, завтра.

— Ты как будешь добираться? — деловито уточнил Лео, бережно держа книгу.

— На машине, что-то покататься захотелось.

— Ну тогда меня домой подкинь, — и Лео направился через парк к центральному входу, где стояла наша машина.

— А меня в СБ. Я Вэн заберу и тоже на боковую, — Регган зевнул и потянулся, потом охнул и схватился за бок. Все-таки рана его еще беспокоила.

Сначала мы завезли Леонардо, потом подъехали к СБ. Регган взбежал на крыльцо, а я решил прогуляться.

— Залман, я до дома пешком добегу, — сообщил я ему и вышел из машины. — До завтра.

Но уйти сразу я не успел. Меня возле крыльца перехватил Эван.

— Вуд объявился, — спокойно ответил он, садясь прямо на ступеньку.

— Интересно, — я задумался. — А ведь наличие Старлинга может означать, что парень ни в чем не виноват.

— Да, и это тоже. Я на всякий случай запер его в камере, завтра пусть Эд разбирается. Он пообещал вести себя хорошо. Некоторые моменты он уже рассказал: оказывается, он продал свой ресторан. Готовить он хоть и любит, но ему это надоело. А купил этот ресторан, знаешь кто?

— Откуда? — я пожал плечами и сел рядом с ним на ступеньку.

— Джо Кэмел. Вуд сделку оформил и уже хотел пойти с интересной информацией к тебе, как случайно услышал один интересный разговор между вампиршей и механиком. После чего, как он понял, вампирша подалась в бега. Вот наш Вуд и ловил ее, оказывается, весь это хренов день.

— Поймал?

— Поймал, — кивнул Эван. — Вместе с ней подмышкой и заявился. Я ее уже допросил на первый круг, теперь оставил, пусть немного помаринуется, подумает.

— И что нашу мисс Хьюит понесло к Кэмелу? Она какое-то отношение имеет к Ноланам? Меня почему-то на них постоянно клинило, когда крышу рвало при блокировке источника.

— Нет, — раздался голос моего крестного за спиной. Я, обернувшись, кивнул ему в знак приветствия. Он молча сел рядом по другую сторону от меня. — К Ноланам имеет отношение Старлинг. Полукровки редко обладали полным набором качеств обоих родителей. Та девочка, дочь Нолана и той вампирши, что выжила — ее отдали людям. Так что с вампирами эта линия больше не пересекалась. Иногда, очень редко, раз в пять-шесть поколений рождался Темный. Не так чтобы сильный, но Темный есть Темный, к тому же врожденные способности Ноланов к ментальной магии были закреплены в рецессии. А та капля крови, которая досталась Старлингу от вампиров, позволила ему манипулировать гораздо большими потоками различных энергий. Тот блокиратор… Он ведь действительно блокировал не только тебя, но и Дефоссе и Гволхмэя. У Рега были заблокированы не все нити, но и они были отрезаны от источника. Так что парень действительно сильно рисковал, когда прибегал к магии.

— В этот блокиратор Вольф вцепился как клещ, как наша прелестная доктор в бутылку с биологическим оружием, которую ты притащил… — Эван хмыкнул, я покосился на него. Ого, а ему, похоже, доктор Морис чуть-чуть нравится. Надо же, Эван, оказывается тоже не чужд прекрасного. Морис-то и правда красотка — со своими пепельными волосами и огромными голубыми глазами… Пока рот не откроет. Но она его лечила тогда в Вольфнесте, так что возможны варианты. Хотя я до сих пор не знаю, сколько ей лет на самом деле. Никогда не мог принять тот факт, что она учила еще покойного отца Лео.

— Хочешь совет, если знаешь, где хранится штамм натуральной оспы, возьми пару дней отпуска, добудь его и Морис твоя вся без остатка, — совершенно серьезно произнес я. Эван только хохотнул, но мне показалось, взял совет на вооружение. — Это вам Хьюит про Старлинга рассказала? — Эван кивнул. — А что его заставило предать свою страну?

— Самое интересное знаешь в чем? Ни Старлинг, ни Хьюит Шорию не предавали. У нас был только один предатель — Хиттинг. Причем с самого начала, когда он только заявился к тебе, требуя работу. Он уже давно работал на нашего хитрого Джо, снабжая важной информаций из секретных источников специального подразделения протектората. И он, в отличие от остальных, прекрасно знал, что ничем не рискует, принося клятву. Джо отлично пояснил ему, что Служение своей стране и служение одному конкретному Нейману — не одно и то же. Что в исключительном случае, Нейманом можно и пожертвовать. Именно через него Кэмел вышел на всех остальных и на этих, и на механика, и на того несчастного лаборанта, — Эван задумчиво провел пальцем по губам. Я впервые увидел у него неосознанный жест, указывающий на то, что у нашего полковника когда-то были самые земные вредные привычки, например, грызть ногти. — Они не знали о наших планах, особенно Старлинг. У Хьюит допуск был не тот, чтобы во всех нюансах разбираться… Они не могли понять, почему мы бездействуем. Почему даже не пытаемся все изменить в лучшую для страны сторону. Они пришли к Кэмелу после вашего налета на Президентский дворец, но твоя речь в прямом эфире… Ты как Шеппель — молодец. Ты не знаешь этого, но ты говоришь так яростно, так страстно — тебе невозможно не поверить. А назначение Дефоссе на место личного секретаря они восприняли, как будто ты приставил к Янку дополнительную охрану, — я фыркнул, Лео Дефоссе — телохранитель, додумались же… умники. — А еще Регган и его постоянные заигрывания с Гильдией, — Эван покачал головой. — Надо было убрать ее сразу и зачистить Фландрийское отделение. С преступниками все просто — они все равно сбились бы в кучу, напрячь Претекторат, чтобы ни в коем случае не допустил слияний наподобие Гильдии, да и дело с концами. Остальные не так опасны, постепенно вычистили бы всех.

— Тебе надо было настоять, — укоризненно посмотрел я на своего наставника. — Я-то в таких нюансах ничего не понимал. Если бы ты мне все разложил по полочкам…

— Все мы крепки задним умом, — поморщился Эван. — К тому же обо всех художествах Реггана в полной мере знала, получается только Хьюит, учитывая положение Ванды, о котором ей, брызгая слюной, сообщила Анна. Рег был у них как бельмо на глазу, а Кэмел… Он умеет быть очень убедительным.

— Это да, этого у него не отнять, — пробормотал я.

— Вот и получилось, что для Шории, положа руку на сердце, лучшим правителем был бы даже Кэмел, чем то ничтожество, которое они раскатали на атомы. Именно поэтому клятва и не среагировала, они действительно Служили своей стране, вот в чем дело. И как теперь с ними поступать я просто не знаю. Ведь, получается, мы все виноваты в сложившейся ситуации.

— Почему она ушла в бега?

— Она поняла по твоим воплям, что они натворили, и испугалась. К тому же… Они не знали, что в ресторане будешь ты. Вы так здорово разругались с Регганом накануне, круша твой кабинет на атомы, что никому и в голову не пришло, что он пригласит тебя на свадьбу, ведь о том, что ты Глава его семьи известно очень ограниченному кругу. Они проиграли, потому что тебя не должно было быть там. Когда Салазар увидел тебя, он чуть не поседел, и поэтому изначально наделал столько ошибок, ему пришлось импровизировать, а импровизация, как ни крути, не его конек, хоть и действовал он по указке Гволхмэя старшего. Тэйрис пытался хоть как-то минимизировать и исправить случившееся, отправив тебя обратно в СБ хоть под каким-либо предлогом, и немного подкорректировал свои планы, потому что Ванда должна была умереть сразу, да и у Тэйриса были личные счеты со своим сыном, чтобы лично участвовать в этой показательной казни. — Мда, сколько личного в итоге было перемешано с таким тщательно продуманным планом, что становится страшно, куда бы всех их занесло, потому что никогда нельзя в хорошо продуманный план приплетать личные мотивы. — Да уж, за последний день я слышал об этом уже столько раз, что становится даже не интересно. — Дефоссе должны были просто сломать, чтобы он действовал по их указке, что тоже изначально в их план не входило: они понятия не имели, что какие-то неведомые силы понесут старшего Дефоссе в Президентский дворец именно в этот день. Всего лишь одна неверная информация о ваших отношениях с Регганом пустило все по такому пути, о котором они даже не подозревали и последствия уже не могли предугадать. Хьюит не собиралась убивать сотрудников, она должна была где-то часа за два подойти к тебе или к Эду и объявить о том, что ей стало известно о заложенной бомбе. Никто, кроме Гволхмэя, Ванды и Дефоссе не должен был пострадать.

— Слепой случай, — пробормотал я, массируя виски. Я тоже не знаю, что с ними делать. Я не хочу пока об этом думать. Я подумаю об этом завтра.

— Салазар запел соловьем сразу после ухода Реггана, просив встречи со мной и не подпускать к нему Рега. Я даже не буду интересоваться, что он ему сделал.

— Ничего, Эван, — я удивленно на него посмотрел, получив в ответ лишь недоверчивую ухмылку. — Возможно, его растрогали его слова о трудном детстве?

Полковник поднялся, ничего не ответив на мой неуместный в данной ситуации вопрос.

— Ладно, пойду нашу красоту допрашивать, а ты иди уже домой, — похлопал он меня по плечу и направился в здание СБ.

— Неужели даже ты не знал про эти хреновы семьи? — вспылил я, обращаясь к крестному, на что тот только пожал плечами.

— Знал, Деймос, конечно, знал. И изначальный план Милтона был не только в реорганизации правительства. Аристократия начала показывать зубы, потому что из года в год они все больше пытались усилить контроль в стране и свое влияние на действующее правительство. Основной удар Алекс хотел нанести именно туда.

— Но я об этом впервые слышу, — я покачал головой, не понимая, как крестный мог умолчать о такой важной детали.

— Потому что ты — Фолт. А Эдуард не просто Фолт — он младший принц, который перегрызет глотку любому, кто посмеет вот нагло и совершенно безнаказанно оскорблять Семью. Вы должны были сами дойти до этого, и тогда ничто не помешало бы вам вычистить этот гнойник, оставив только чистую рану. Я ведь правильно понимаю, зачем туда отправился Эдуард?

— О да, Эдуард сейчас его вычистит, а у нас еще одна головная боль появится, как его отмазать, — я задумался, но ведь Эда никто не видел, входящего в тот зал, был только Гвэйн, так что… — А как же Совет?

— А что Совет? Он себя изжил, как и первый закон, который они подняли, надеясь своим еще оставшимся и, что уж тут, усилившимся за последние годы влиянием, подмять под себя всех. Ты обратил внимание на то, что вокруг никого не было? Около здания не кричали толпы журналистов, в прямом эфире транслируя такое событие, как решение о созыве временного правительства, ожидая комментарии из первых уст и публичное обращение? А отсутствие на собрании главного Верховного Судьи, следящего за законностью принятых решений? Ведь если бы на том собрании в ваши дурные головы пришла мысль назначить временным президентом тебя или, например, Гволхмэя, то вас бы тут же обломали, потому что по закону Шории действующий государственный служащий в высшем чине не может претендовать на это место. Наш Верховный Суд в лице Республиканского Контроля отменили вступление в силу этого закона, приняв официальное решение за пять минут до созыва этой клоунады, ссылаясь на его недееспособность в данном конкретном случае и игнорирование нескольких пунктов для его принятия, которые бы никогда эти зажравшиеся семейки выполнить не смогли.

— Интересно, кто им это подсказал? — поинтересовался я у крестного, который, сделав вид, что не расслышал, ничего не ответил на мой выпад.

— Форма правления сильно изменилась с момента развала Империи, и теперь помимо основного кабинета министров, во главе страны стоит исполнительная власть на местах. Каждый из администраторов, включая даже Александра из забытых всеми «Двух Дубков», который, кстати сказать, является бывшим министром сельского хозяйства в отставке, должны и обязаны в случае чрезвычайной ситуации вернуться и возглавить тот пост, который они добровольно оставили. Кроме Александра в Шории проживают и занимаются любимым хобби на вполне заслуженной пенсии еще несколько бывших министров, которые до сих пор вполне дееспособны. — Он замолчал и посмотрел на меня. — Это будет не моментально, но довольно быстро — собрать их всех в кучу, выслушав много претензий и брюзжаний о том, что мы все охамели и в стране есть люди помоложе, поагрессивней, чем они. Но у них нет выхода, они подписали соответственные бумаги, прежде чем уйти в отставку, что не будут сильно возникать и вернутся на прежние посты, пока основное правительство не будет сформировано. Об этом нюансе мало кто знает, это внутренний Устав администрации, поэтому Кэмел и решил, что решение, вынесенное быстро созванным Советом, прокатит. И прокатило бы, потому что эти бездельники… — крестный замолчал, пару раз вдохнул и выдохнул, а затем продолжил. — Алекс подготовил все заранее, при этом умудрился протащить законопроект в министерстве Юстиции, а заместитель министра, сгинувшего при взрыве, практически не сопротивлялся, пуская этот законопроект, отменяющий первый закон и упраздняющий Совет. Оставалась самая малость, упразднить тех, кто мог вмешаться, надавить и откатить все назад, ведь до вступления закона в силу, необходимо выждать восемнадцать дней. На эти восемнадцать дней порядок в стране будет поддерживаться силовыми структурами, и вводится тот самый режим чрезвычайной ситуации, который очень сильно ограничит наших граждан в правах. Так что мужайся, ты как представитель этих самых силовых структур, а на эти же восемнадцать дней Протекторат переходит под полный контроль Службы безопасности, возьмешь на себя нехилый такой удар от недовольных, которые тебя завалят претензиями и жалобами.

— Вот еще, — я фыркнул. — Если все пройдет так, как ты описываешь, то гражданам будет не до этого. Все будут потрясены жутким убийством в «Хавьер-Сити» и поостерегутся лишний раз на улицу выходить. Ведь из всего этого выходит, что собранный Совет — это так, литературный кружок по интересам, который так стремно завершился. Кстати, есть еще нападение на ресторан, где едва не замочили Дефоссе и Гволхмэев, так что это прекрасно впишется в концепцию, о которой поведает всхлипывающий и периодически рыдающий в эфире Эдуард Пастель. При этом акцент будет сделан ни на то, что они аристократы, а на то, что они маги. А кто у нас больше всего ненавидит магов? — я поиграл бровями. — А если Эдуард будет недостаточно проникновенно рыдать, я найду способ заставить его пожалеть о сегодняшних выкрутасах. И да, ты такой информированный в этих вопросах, просто жуть берет, — в заключении процедил я.

— Деймос, это был план, который мы разрабатывали с Алексом с самого начала, просто мы не думали, что эти сволочи зайдут так далеко.

— У меня складывается впечатление, что ты нами манипулировал, — невесело усмехнулся я.

— Я просто кое-что умолчал и не вмешивался. Деймос, я Темный. Я не просто Темный. Я Темный, который большую часть жизни общался с Фолтами, какими бы они не были. Я Темный не первой молодости и огромным опытом административной работы за плечами. Вот что бы ты сделал, если бы следовал изначальному плану Алекса? Ты бы начал под них копать и пытаться действовать не так агрессивно, в то время как большая часть попряталась бы по норам, ожидая более удобного случая, а Эдуард все бы обдумал и, скрипя зубами, следовал за тобой, потому что, как бы то ни было, главное решение всегда оставалось за Главой Семьи, а Эд чтит традиции. И именно традиции заставили его сегодня вступиться за честь Семьи, даже не поставив тебя в известность. Это было предсказуемо, главное было не упустить момент и вовремя дать бумагам Алекса ход. Но, если бы вы не поймали Старлинга, и я не прибыл бы сюда, теряя на ходу туфли, то мы могли бы опоздать. Как ты говорил, слепой случай.

— А гномы? Они учили нас вместе с Эдом, почему они не дали нам эту информацию? — я не мог даже злиться, усталость пережитого дня давала о себе знать. Но я понимал, что орать, злиться, находиться в бешенстве я буду потом. Особенно когда ко мне заявятся профсоюзы с претензиями насчет режима ЧС. А они заявятся, несмотря на искренние причитания Эда. Но только не сегодня.

— Они давали всю информацию, которую, наверное, считали нужным, Дей. Они прекрасно знали, что этот закон никогда не вступил бы в силу, потому что все финансовые составляющие проекта Алексом Милтоном были изначально согласованы с ними. От Гильдий семьи официально отстранили еще двести лет назад, а про политическое влияние, экономические стороны и другой подобной информацией вас по каждой семейке завалили по уши. Все должно было произойти так, как произошло, и я горжусь тобой. Ты отомстил за гибель Алекса, сделав то, что он в свое время не успел. Несмотря на сегодняшний кошмар, вы все сумели мобилизоваться и не упустили ситуацию из рук, — ага, знал бы ты, как мы мобилизовывались, не гордился бы сейчас так. — Иди, отдыхай, я пойду дальше со Старлингом разбираться, слишком меня обидели темные стороны его биографии.

Начало смеркаться. Я уже подходил к дому, когда у меня зазвонил телефон.

— Нейман.

— Меня только что выдернули на массовое убийство, — тихо проговорил Регган в трубку. — Я еду на место преступления в составе группы.

— На какое место преступления? — я кивнул швейцару и зашел в лифт.

— Которое произошло в «Хавьер-Сити».

— А-а-а, на это место преступления? — я зевнул. Вышел из лифта, быстро дошел до двери и открыл ее.

— Что мне делать?

— Ходить с умным видом и всем мешать.

— Там наши таблички с именами.

— Ну и что? Да были, не понравилось — ушли. Нас там нет, как нас из окна высвистнуло — никто не видел, но поспрашивай аккуратно, может, свидетеля какого найдешь. Тогда свидетеля к Эду на правку памяти… — я разулся и наткнулся взглядом на чемодан, стоящий посреди коридора. — Подожди, я сейчас, — я, не выключая телефона, быстро пошел в гостиную. — Элли, ты вернулась?

Почему-то я увидел сразу кота. Кинг лежал на полу и сучил задними лапами, а вокруг его тельца расползалось бурое пятно, так хорошо видимое на белом ковролине. Телефон выпал у меня из рук.

— Знаешь, Нейман, ты мне очень сильно обломал то, к чему я шел всю свою жизнь, — раздался знакомый голос, сильно искаженный нотками ненависти.

— Ну что ты, Джо, — я поднял руки, думая, что он держит Элли в заложниках. — Успокойся, давай все обсудим. Я так понимаю, ты портальчиком воспользовался с надписью «Дом». А чего же ты на собрание не пришел? Неужели, чтобы меня навестить?

— Не тебя, твою женушку, — Джо хохотнул. — Надо же, видимо, твоя Госпожа к тебе неравнодушна, а может у нее почитателей совсем не осталось, раз она позволила твоей девке понести раньше срока. Она не сразу домой поперлась, все проверила и перепроверила, даже тест ДНК сделала, знала, что с Темным быстро залететь не получится. Но ты не думай, налево она не ходила, она только тебя как мужика воспринимала всегда. Дура.

— Почему ты мне все это говоришь? — я почувствовал, как чья-то холодная рука сжала сердце.

— Потому что о покойничках, поговаривают, нельзя плохо говорить, — Джо снова хохотнул, — особенно в присутствии некроманта.

Щелкнул выключатель и гостиную озарил мягкий свет. И тут я увидел стоящего прямо напротив меня Кэмела, который целился в меня из пистолета с глушителем, и лежащую у его ног Элли, из-за спины которой разливалось кровавое пятно.

В глазах потемнело, а в голове появился противный гул. Мы атаковали одновременно: Кэмел успел выстрелить два раза, прежде чем на пол упали его полностью очищенные от плоти кости, которые тут же разлетелись прахом. Я шагнул к Элли, но тут ноги подкосились, и я упал на пол. Закашлялся и почувствовал, как изо рта льется кровь, ее металлический привкус не перепутаешь ни с чем. Правый бок взорвался болью. Протянув руку, я на мгновение прижал ее к ране, а затем поднес к глазам. В глазах двоилось, но я сумел разглядеть, что кровь на руке черная. Печень. Этот скот продырявил мне легкое и печень. А это значит, что меня уже не спасти, просто не успеют. Я с трудом поднялся на четвереньки и принялся ползти к Элли. Элли, девочка моя, зачем ты решила вернуться именно сегодня? Именно сегодня Гволхмэй узнал, что скоро станет отцом. Я тоже узнал, только…

Какая же большая гостиная. Все, больше не могу. Я упал на живот и, не сдерживая злые слезы, перевернулся на спину. Повернув голову, я увидел, что почти сумел доползти до жены. Протянув руку, я нащупал на полу ее ладонь и сжал ее.

По лицу текли слезы вперемешку с кровью.

— Прошу тебя, — удалось прошептать мне. — Прошу тебя, дай мне немного времени. Дай мне попрощаться. Я все равно твой, ты же знаешь. Дай мне только попрощаться. Дай мне… — я почувствовал, как моя рука разжалась. — Дай…

Эпилог

Звонок раздался после обеда, в то самое время, когда я уже собирался ехать в Президентский дворец на встречу с президентом Смитом, который занимал этот пост уже пятый срок. Я посмотрел на дисплей и нажал на вызов.

— Да, крестный, что случилось?

— Немедленно хватай Гволхмэя и чтобы через десять минут вы были в Вольфнесте! — Так, я подобрался. Вот орать Алекс мог только в одном случае.

— Что они натворили? — спросил я как можно более мягко.

— Что они натворили?! Ваши детишки полностью пошли в своих ушибленных на всю голову папаш! Просто копии! И они только что — взорвали мою Школу!

Упс. Я аккуратно положил телефон на стол, давая Алексу выговориться. Так, надо пока есть время связаться с поверенным и отправить Реггана к Смиту, у него лучше всех получается отбивать петухов у очаровательной супруги нашего президента. И что этих петухов вечно в теплицы к помидорам тянет?

* * *

Прошло уже четырнадцать лет, после того злополучного дня, устроенного нам покойным Джо Кэмелом. В одном этот говнюк оказался прав: проснулись мы совершенно в другом мире.

Меня, Элли и даже Кинга спас тогда Регган. Я не выключил телефон, а их группа еще не успела далеко отъехать от здания СБ. Как только Рег услышал голос Джо, он потребовал разворачивать машину. Ворвался Рег в квартиру в тот момент, когда моя рука, сжимающая руку Элли, разжалась, и я потерял сознание.

В комнате витала энергия Смерти, которую почувствовал даже обладающий несколькими темными нитями силы Регган. До него не сразу дошло, что это было то, что осталось от Кэмела. Эта энергия помогла мне выжить, заставляя источник и лозу работать в бешенном режиме, эта же энергия позволила выжить Элли, которая носила нашего мальчика. Алекс потом сказал, что подобное, когда ребенок впервые впитывает энергию Смерти, находясь в утробе матери, чтобы помочь ей, давало надежду на то, что у нас с Элли родился Темный невиданной силы. Ну, пока мы кроме пакостей неведомой силы ничего не видим, но ему всего лишь тринадцать, так что, поживем увидим. Кинг тогда выжил, потому что коты вообще живучие создания, а пуля, которую пустил в него Джо, когда преданное животное бросилось на помощь хозяйке, не задело жизненно важных органов.

Тогда Регган связался с СБ и тут же кинулся перетаскивать нас к лифту, чтобы не терять драгоценное время, которого у нас было, мягко говоря, немного.

От перенапряжения, как морального, так и физического, у него снова открылось кровотечение… В общем, в цепкие ручки доктора Морис мы попали все четверо, включая Кинга.

Выздоравливали мы долго. Вернее, к работе мы с Регом приступили уже через неделю, но за пределы СБ нас не выпускали. Наши же супруги, попали в лазарет надолго. У Ванды, когда она увидела наши окровавленные и не подающие признаков жизни тела, случился приступ, который едва не закончился выкидышем, а не слишком стабильный источник только начавшегося формироваться ребенка, чуть не превратил в руины наше многострадальное здание. Ну а с Элли все и так понятно. Выпустила их Морис только через четыре месяца, и за эти четыре месяца они настолько озверели, сидя в четырех стенах, что от них даже преступники шарахались, если сталкивались в коридорах, по которым нашим женщинам разрешалось гулять. И этот факт совсем не улучшал их и так заоблачное настроение.

Дети родились здоровые и в срок. Мой сын Арес на два месяца позже Александры Фолт Гволхмэй.

Этот кретин Регган все же додумался припереться на роды, и я снова, как и с Дефоссе остался со сдерживающей себя из последних сил Вандой, пока ее муженек рвал на себе волосы, стоя возле стены, бледненький с трясущимися ручками, сдерживая вырвавшуюся стихию еще ничего не понимающего ребенка. Зато, когда стихия улеглась, и родильный зал привели в более-менее приличный вид, растаскивая по углам беспорядочно валяющийся инвентарь и мебель, и неонатолог протянула ему копошащийся сверток, он так уставился на нее, словно она ему бомбу протягивает.

— А мне можно? — он спросил это так робко, что даже я растерялся. Это Регган Гволхмэй?

— Ну, конечно, она же ваша, — улыбнулась ему целительница и просто сунула в руки новорожденную дочь. Мне тогда показалось, что он в обморок свалится, прижимая драгоценную ношу к груди так бережно, словно она была из тончайшего фарфора. Ребенку это, кстати, не понравилось, и Алекс замахала ручками, которые целители не пеленали, и ухватила отца за палец. И все, Гволхмэя мы на несколько дней потеряли. Он только и делал, что ходил по СБ и в стотысячный раз рассказывал всем, кого ему удавалось отловить, что его девочка такая маленькая, такая красивая, и что у нее две ручки и две ножки, и ему сразу дали ее подержать, как только она родилась. Ему, Реггану Гволхмэю дали ее подержать, а она только что родилась и у нее две ручки и две ножки, и крошечные пальчики, и она такая красивая… На третий день от него спрятался даже Эдуард, единственный, кто мог его еще в тот момент терпеть. Тогда Гволхмэй обозвал нас всех козлами, которые ничего не понимают, и ушел к президенту Смиту. Там ему больше повезло и наш президент, отец троих детей, смог разделить с новоиспеченным папашей его радость. Вопрос о том, насколько он избалует Алекс не стоял. Стоял вопрос о том, как этого не допустить.

С президентом, кстати, смешно получилось. Министр Министерства Путей и сообщений Смит наотрез отказался даже думать о том, чтобы стать президентом, пусть даже временно. Мы долго думали, как подтолкнуть его в нужном направлении. Он был в смятении и даже приходил к Реггану спросить совета, но этот трус, еле передвигая ногами, за рекордное время умудрился спрятаться в шкаф, только услышав голос Министра Смита у входа в палату. Мне ничего не оставалось делать и, в конце концов, я плюнул, пригрозив уволить Морис, если она не прекратит визжать, и направился прямо к нему. Бледный, с одышкой и болями в животе, я представлял собой жалкое зрелище, но на это и был расчет, потому что я шел давить на жалость. По итогам этой встречи мой больничный продлился еще на пару недель, зато Смит согласился сделать одно доброе дело, которое делает по сей день. Сначала люди относились к нему с недоверием, увидев на посту вместо холеных толстосумов с натянутой улыбкой добродушного, смущающегося Смита в рубашке из дешевого магазина и потертого костюма. Правда этот нюанс мы разрешили, приставив к нему стилиста и личного портного за личные средства СБ, ведь престиж и внешний вид президента страны напрямую коррелирует с безопасностью этой самой страны. Потом все смотрели на него с опаской, ожидая всего чего угодно, ведь в людских головах были еще свежи события того злополучного дня. На второй срок его выбрали, потому что все никак не могли поверить, что этот человек не поменяется, ведь власть меняет абсолютно всех людей. К концу третьего срока, граждане Шории, наконец, поняли, что президент не изменится, он просто вот такой. Администрацию и кабинет министров Смит сформировал себе под стать и страна медленно, но верно начала расти, под пристальным контролем Лео, который так и остался занимать пост личного секретаря президента и его первого советника.

Как я и предсказывал, я надавил на Эда, и тот выпустил просто душераздирающий выпуск, посвященный нашим безвременно ушедшим аристократам и их сыночкам. В ту же кучу запихали Гволхмэев, Дефоссе, ну и Нейманы пришлись как нельзя кстати. Все это совпало с внедрением в Шории всемирной сети, где звездой стал… наш кот Кинг, все стадии выздоровления которого постили все, кому не лень, а кому было лень, писали слезливые комментарии.

А дело так и не раскрыли, глухарь, одним словом. Но шепотом все обвиняли Фландрию.

Хиттинга расстреляли, Старлинга и Хьюит посадили под домашний арест в Вольфнесте. Где они должны были отрабатывать провинность в должностях преподавателей. По-моему, Хьюит после первого семестра орала что-то про то, что лучше бы ее расстреляли.

Дефоссе с Кристиной так и не помирился, но, похоже, их подобное положение дел вполне устраивало. Как оказалось, гордость Леонардо не позволила оставаться с Кристиной в законных отношениях, после ее «предательства». Еще один факт, о котором никто в тот день не подумал: она единственная, кто могла снять с себя браслет и раскатать на атомы захвативших ресторан преступников. Этот факт был решающим в решении Дефоссе разорвать этот брак, потому что «жить под одной крышей с человеком, который не только ни поможет, но и оставит умирать с ничего не выражающим лицом» было для него неприемлемо. Лео не запрещал сыну видеться с матерью, вообще-то они подели права опеки, и Лео младший проводил равное время как с отцом, так и с матерью. Свои планы насчет того, чтобы породниться с Регганом через детей Леонардо так и не оставил. Вот только тринадцатилетняя Александра внешне копия своего папаши, черноволосая со светлыми глазами, не воспринимала Лео младшего вообще никак, а Регган никогда не пойдет на то, чтобы к чему-нибудь принуждать дочь. Алекс была эфиритом, как и ее отец, но она была всегда под полным присмотром Реггана и уже в десять лет держала свой источник в ежовых рукавицах, благо характером она пошла в мать. Директор Сандер предложил в помощь эмпатика из школьных, но быстро свернул эту тему, потому что его просто пообещали убить, если хоть одна из подобных тварей, хоть пальцем прикоснется к дочери. Причем угроза исходила одновременно и от Ванды, и от Реггана, что полностью заставила крестного капитулировать в этом вопросе. Проблему издержек воспитания чересчур заботливого родителя решили просто — часть времени девочка проводила в Жильне с дедом и бабкой, которые не позволяли ей расслабляться и заставляли помогать им в магазине, который не оставляли, несмотря на уверения Гволхмэя в том, что он вполне обеспеченный тип, а глава его Семьи еще обеспеченней. Отец Ванды только губы поджимал, и шел открывать свой магазинчик.

В Вольфнесте Алекс произвела фурор, на красавицу заглядывались девяносто процентов учащихся мужского пола, всех возрастов и с обоих факультетов. Останавливало парней от ухаживаний, вплоть до навязчивых, только то, что девочка была Гволхмэй, и что сделает с неудачником ее отец, если она пожалуется… вот тут фантазия у мальчишек буксовала. Только так получилось, что тот единственный, кто нравился Алекс, воспринимал ее всего лишь как надоедливую подружку. Она мне очень сильно напомнила мать, в тот момент, когда я застал ее смотрящей вслед убегающему к пришедшему Эдуарду, которого он обожал, Аресу. Ванда так же смотрела на Реггана. Я только головой покачал, ничего разберутся, просто Арес — Темный, он пока не может оценить ее, как девушку, просто еще рано. Главное, чтобы она его дождалась, а не бросалась в ненужные замужества как в омут с головой. А Смит сделал то, что не хотел делать никто ранее. Наплевав на решение Ассамблеи, сделал обучение бесплатным для всех магов на равных условиях. Разделение по факультетам было только номинальным, классовые различия никто не отменял, но условия жизни для всех детей были одинаковы. Не скажу, что это нравилось всем, но в год реорганизации в школу поступили Алекс и Арес, что быстро заглушило волну недовольства со стороны обеспеченных родителей, не увидев поддержки от меня и Реггана, которым самим вся эта мишура была никогда не нужна.

Вот кто меня порадовал, прямо до печенок — это Эван. Он обдумал все свои промахи и промахи своих ребят и решил, что для службы на входе они не подходят, поэтому он… нанял Клариссу Браун. Когда я впервые ее увидел, восседающую на вахте, я едва обратно к выходу не повернул. Зато дисциплина теперь железная. Ни одна муха без пропуска не пролетит, а комары просто дохнут на подлете. Каждое опоздание на десять секунд фиксировалось в отдельный талмуд, который впоследствии ложился на стол Эвану, а тот передавал информацию мне. Каждый шаг в сторону считался предательством, а поход налево — изменой родине. Правильно, если жене изменяешь, то и родину можешь запросто продать. Во всей СБ было всего три человека, которые могли не опасаться, что их застрелят при подходе к зданию: Эван, которого мисс Браун побаивалась и уважала, Эдуард, которого она обожала, потому что обожала «Вечерний Хавьер», и я — только потому, что я мог слишком сильно разозлиться и уволить ее, а где еще она найдет милую ее сердцу работу? Когда у нас появлялся особо безбашенный и отмороженный преступник, Эван снимал мисс Браун с вахты и переводил в охранники нашей небольшой тюрьмы. Она воспринимала это как премию, заключенные… хм… ну, что я могу сказать, кололись все. Нам больше не нужно было к пыткам ни прибегать, ни даже упоминать о них, что лично меня не могло ни радовать.

Через полгода после случившегося, последняя нить злополучной сети Софии была извлечена из рыжеволосой головки Аманды, и мы вывели ее из комы. Провалявшись на больничной койке еще месяц, она так быстро взяла Эвана в оборот, что через год Аманда официально поменяла фамилию на Роше. А я всегда подозревал, что постоянная грызня между ними и давняя история их знакомства имела в себе более личную подоплеку, нежели знакомство Эвана с ее отцом.

А Рейн… Рейн остался холостяком и совершенно ни о чем не жалел.

«Два Дубка» все так же стоят под присмотром Алана. Насколько мне известно, бабка Вера жива и здорова, как, впрочем, и Гаврюша. Убийства казначеев прекратились, потому что мой план сработал: должность штатного казначея упразднили, а временные, на то и временные, что приехали — уехали, и редко повторялись. Когда все улеглось, я выяснил насчет заколотого трупа, о котором упоминал Гволхмэй: это не был Кристиан. Это был какой-то лесоруб, и погиб он в неравной пьяной драке. Просто Кристиана давно никто на тот момент не видел, поэтому в тот момент, когда там развлекался Регган, этот труп и окрестили казначеем, потом, конечно, разобрались, но мне все равно в эту проклятую деревню ехать еще раз пришлось.

* * *

Мои воспоминания прервал звонок по внутренней связи.

— Да, Рейн, что у тебя?

— У меня все в ажуре, а вот во Фландрии какие-то непонятные шевеления начались.

— С чем связано?

— Не понятно, — Рейн замолчал. — Уилсон выжил на каторге и неделю назад вернулся домой, и теперь горит жаждой мести. К нему присоединились Рубеллы, и все они нашли горячую поддержку в лице нынешнего начальника их СБ.

— Так, давненько у нас катаклизмов не случалось, — я потер виски. — Вот что, я сейчас в Вольфнест, через час вернусь. Собирай офицерский состав и Эдуарда в конференц-зале, будем мозговой штурм устраивать. Что-то мне тоже это сочетание фигурантов не нравится, да и предчувствие какое-то нехорошее.

Content

Shellina, Amaranthe
Пройденный путь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Эпилог