Лия Арден

Во главе раздора

© Арден Л., текст, 2023 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Плейлист

Imagine Dragons – Enemy

Saint Chaos – Blind spot

League of Legends & PVRIS – Burn it all down

Deelyle – Devil’s den

Bring me the horizon – in the dark

Lowborn – Dark inside

Jeninngs Couch – Chemical roulette

Jaymes Young – Infinity

PVRIS – Anyone Else

Saint Chaos – Take out the trash

Citizen Solider & Royal Bliss – Through hell

Justine Skye – Collide (feat. Tyga) [Speed up Remix]

Ночь родила ещё Мора ужасного с чёрною Керой. Смерть родила она также, и Сон, и толпу Сновидений. Мома потом родила и Печаль, источник страданий, И Гесперид, – золотые, прекрасные яблоки холят За океаном они на деревьях, плоды приносящих. Мойр родила она также и Кер беспощадно казнящих. [Мойры – Клофо именуются, Лахесис, Атропос. Людям Определяют они при рожденье несчастье и счастье.]

Гесиод. «Теогония»[1]

1

Санкт-Данам, 2032 год с момента объединения трёх миров

Не обращая внимания на разговоры, привычным движением я вставила ствол в затвор, за ним установила возвратную пружину, присоединила затвор к раме, оттянула назад в крайнее положение и отпустила, полностью собрав пистолет. Прежде чем вставить магазин с патронами, проверила, что всё работает верно.

– Держи, – сказала я, протягивая Сирше оружие рукоятью вперёд. Подобные действия я совершала сотни раз, поэтому растерялась от искреннего шока на лице подруги. – Что?

– Проклятье, Кассия, – пролепетала побледневшая Сирша. – Ты меня немного пугаешь. Эти штуки убивают, а ты собрала его и глазом не моргнув.

Я хмуро покосилась на трёх притихших посетителей стрелкового клуба. Молодые парни прекратили болтать и с интересом рассматривали меня c головы до ног. Один из них расплылся в улыбке, когда наши взгляды встретились. Я нахмурилась, едва сдержав желание поморщиться. Девушка, работающая в таком месте и собирающая пушки быстрее многих мужчин, вызывает у последних странную реакцию, которая временами раздражает до зуда на коже. На мне простые голубые джинсы, светлые кроссовки и чёрная толстовка. Было бы на что пялиться.

– Меня беспокоит твоя подработка здесь. Неужели Руфус не может поставить тебя за кассу? Сделать администратором, например, – недовольно пробубнила Сирша и, с трудом пряча брезгливую гримасу, взялась за рукоять пистолета.

– Не прикидывайся, ты знаешь, как держать ствол, – строго напомнила я, не восприняв её жеманство всерьёз.

– Рукоять наверняка грязная. Сколько людей сегодня его перетрогали?

– Нисколько. Этот чистый.

Я фыркнула, когда Сирша расслабилась и сразу взяла оружие увереннее.

– Неужели это госпожа чистюля?! – встрял знакомый голос.

Сирша сокрушённо вздохнула и закатила глаза, я улыбнулась, прислонившись плечом к перегородке. Руфус встал с другой стороны, скопировав мою позу и сложив руки на груди. Ему слегка за сорок, бывший военный, достаточно высок и, несмотря на обилие потребляемого фастфуда, в отличной форме. В каштановых волосах и короткой щетине нет и намёка на седину. Руфус – владелец стрелкового клуба «Подворотня» и мой начальник.

Идиотское название, он сам это признаёт. Как-то раз, перебрав виски, он проиграл в карты право придумать наименование клуба своим военным друзьям. Прошло более десяти лет, и то ли из-за ностальгии, то ли привыкнув, менять вывеску он не стал. Решил, что она под стать местному району, который действительно нельзя было назвать благополучным.

С переходом на третий курс университета, мне срочно понадобилась новая подработка, подходящая под изменившееся расписание. К сожалению, места, предоставляющие свободный график, можно было по пальцам пересчитать, и стрелковый клуб «Подворотня» сперва произвёл худшее впечатление. Да и я сомневалась, что подойду, так как об огнестрельном оружии знала мало, но Руфус не увидел в этом проблемы. Так мы и познакомились полтора года назад, а на первый взгляд суровый военный оказался славным.

– Давненько не виделись. А это что у тебя? Оружие? Неужели решила пристрелить сосунка, который кинул тебя после третьего свидания? – сладким голосом поинтересовался Руфус и скорчил трагичную мину, передразнивая гримасу Сирши.

– Очень смешно, – парировала она. – И это я его бросила.

– Конечно, куколка.

– Прекрати меня так называть, лучше отмой грязь со стены. – Сирша выразительно кивнула на неоновые граффити.

Начальник бросил взгляд себе за спину и, повернувшись обратно, театрально изобразил оскорблённое выражение лица.

– Это искусство, куколка. Хоть и посредственное.

– Мой пистолет заряжен? – деловито уточнила у меня Сирша.

– Да, – ответила я раньше, чем поняла намёк.

Подруга с притворной угрозой направила дуло в левую ступню Руфуса. Несмотря на безопасность оружия и два автоматических предохранителя, третий и основной находится как раз на спусковом крючке. Зная о вероятности необдуманного нажатия, начальник отошёл чуть назад, а с его лица мигом сошла вся спесь. Я схватила ствол и отвела в сторону мишеней.

– У неё палец не на спусковом крючке, – торопливо заверила я Руфуса.

– Если причина не твой бывший, то с чего такая честь моему заведению? – Руфус попытался вернуться к шуточному диалогу, но голос оставался напряжённым.

Ему нравилось то ли заигрывать с Сиршей, то ли изводить её кличками и насмешками, потому что злилась она действительно забавно.

Сирша Кейн – моя лучшая подруга, почти сестра. Мы вместе снимаем квартиру и учимся в одном университете, только Сирша на год старше и в ближайшие месяцы окончит последний пятый курс[2].

Руфус не просто так дал моей подруге прозвища «чистюля» и «куколка». Сирша на дух не переносит беспорядок, она из тех, кто хранит в сумке салфетки не только для рук, но и чтобы попавшую на туфли грязь незамедлительно стереть. Поэтому граффити на серых стенах вызывают у неё недоумение, а старые упаковки из-под быстрорастворимой лапши – гримасу отвращения. Руфус выкидывает их из единственного здесь кабинета, лишь когда составленная из контейнеров башня начинает опасно покачиваться.

Прозвище «куколка» Сирша получила из-за очаровательного лица и длинных волос. Натуральный светло-русый цвет подруга осветляет и перекрашивает в модное «розовое золото». Вместе с большими голубыми глазами, стройной фигурой, любовью к платьям и каблукам она правда похожа на куклу.

– Кассия хочет, чтобы я научилась стрелять, – пожаловалась Сирша в ответ, а тёмные брови Руфуса взлетели вверх.

– Ты живёшь в Санкт-Данаме и не умеешь стрелять? Кас, ты же говорила, что купила пушку, – не дождавшись ответа Сирши, спросил он у меня.

Руфус начал сокращать моё имя до трёх букв уже через неделю после нашего знакомства. Меня это порядком раздражало, пока я не поняла, что прозвища Руфус даёт исключительно тем, кто ему нравится.

– Купила, поэтому и привела Сиршу, чтобы она попрактиковалась.

– Что купила?

– «Глок-19».

Руфус удовлетворённо кивнул, а Сирша возмущённо завертела головой: наличие пистолета в доме её шокировало.

– Дала ей «Глок-17» потренироваться. Разница минимальная, подойдёт, – намеренно игнорируя подругу, добавила я.

– Хороший выбор, – одобрил Руфус и посмотрел на Сиршу, став серьёзнее. – Привыкай к весу оружия, куколка. Ты живёшь в Санкт-Данаме. Прекрасный город. Может, лучший из тех, что сейчас существуют, но и самый опасный. Сама знаешь почему.

Руфус закатал правый рукав рубашки, демонстрируя свой ахакор – обязательную татуировку от запястья до локтя.

Ахакор есть у каждого, различаются татуировки разве что дизайном и используемым при её создании металлом. У богатых чернила смешаны с золотой или платиновой пылью, представители среднего класса способны оплатить чернила с серебром, а самые бедные выбирают медь, латунь, железо или олово. У Руфуса узор мерцает серебром при каждом движении руки. У меня и Сирши – медь.

– Ахакор, – напомнил Руфус, тыча в свою татуировку, – защитит твои мозги, а пушка от посягательств на тело. Вроде ты давно совершеннолетняя, куколка, пора научиться. Толку хранить ствол, если не умеешь им пользоваться?

Я уверенно кивала в такт наставлениям Руфуса, губы невольно растянулись в довольной улыбке, но приятное ощущение оборвалось из-за прикосновения к моему плечу. Пульс моментально подскочил, и тело дёрнулось, чтобы уйти от возможной опасности. Шаг вперёд был таким резким, что, обернувшись, я чуть не врезалась в Сиршу. Мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы паническая пелена сошла и зрение прояснилось.

– Извините, – сказал молодой человек, один из посетителей. Ранее я объяснила им технику безопасности, а затем оставила ознакомиться с остальными правилами заведения и подписать бумаги, подтверждающие, что они совершеннолетние и осознают риски при неаккуратном обращении с оружием. – Мы всё прочитали. Вы могли бы помочь нам собрать винтовку?

– Я принесла вам собранную.

– Мы её разобрали.

Я нахмурилась, тревожный пульс не позволил быстро оценить намёк и заинтересованные взгляды его дружков.

– Ничего, парни, – встрял Руфус, уложив широкую ладонь мне на плечо. – Я вам соберу. И не просто соберу, но и вас научу. Да так, что вы с закрытыми глазами сможете повторить.

Улыбка начальника стала довольной и угрожающей, он отодвинул меня в сторону, и предложение троицы, наконец, стало очевидным.

При приёме на работу Руфус предупреждал, что девушка в стрелковом клубе может получать излишнее внимание, но я не понимала его тревог, пока меня не попытались облапать в первый же месяц. Тому мудаку я заехала прикладом винтовки в живот и добавила ударом ноги.

Несмотря на устроенные неприятности, Руфус встал на мою защиту и, кажется, сломал кретину нос. Я была пострадавшей, но полиция не посчитала приставания достаточным аргументом для нанесения увечий обидчику. Нам с Руфусом пришлось оплатить штраф и медицинские счета того придурка. Начальник оказал мне неоценимую поддержку. Сперва боялась, что он выгонит меня, предпочтя избавиться от проблем, однако Руфус заверил, что у него раньше работали девушки и подобные ситуации не приносили ему критичных убытков, иногда, наоборот, присутствие девушки помогало привлечь в клуб женщин, которые чувствовали себя таким образом в большей безопасности. С момента первого происшествия я стала осторожнее с посетителями, хотя скверные инциденты продолжали случаться.

– Разберись с куколкой, Кас, и пообедай. Я принес бургеры. И, кстати, крутая стрижка. Мне нравится, – напоследок бросил Руфус и пошёл разбираться с троицей, которая уже не выглядела столь воодушевлённой.

Я невольно подняла руку и коснулась кончиков волос. Сегодня утром обрезала ровное каре чуть выше плеч. Думала, Сирша завопит, увидев, но вместо этого она с энтузиазмом предложила перекрасить мой натуральный пшеничный блонд во что-нибудь дерзкое. Я отказалась, не желая мучиться с отрастающими корнями. К тому же мне нравилось сочетание светлых волос с моими карими глазами.

– Хоть это место и помойка, но Руфус всё-таки ничего, – серьёзно подметила Сирша. – Ты говорила ему о своих проблемах?

Я покачала головой. Я не нервная, но, если кто-то застаёт меня врасплох, могу отреагировать излишне резко. Однажды оставила Сирше болезненный синяк: двинула локтем из-за того, что она подкралась, пока у меня на голове были наушники.

– Значит, сам догадался, – пришла к выводу Сирша. – Смотри-ка. Отвлёк тебя фразой о причёске. Он молодец.

Я сосредоточилась на сердцебиении. Оно действительно успокоилось, а тревога незаметно исчезла из-за переключения на мысли о бургерах и волосах.

– Полтора года, а ты ему уже доверяешь? – усмехнувшись, бросила я.

– Это вряд ли. Такие, как мы, никому не доверяют, – со всей серьёзностью сказала подруга, но после натянуто улыбнулась, скрыв настороженность. – Так как эту штуку снимать с предохранителя?

Я скопировала её улыбку и пальцем указала на спусковой крючок, напомнив об автоматическом реагировании при сознательном нажиме.

Сирша права. Такие, как мы, выросшие в приюте, никому не доверяют.

2

Я устало зевнула, покинув стрелковый клуб, расположенный в подвальном помещении. Поднялась по лестнице, чтобы оказаться во дворе между домами, и через арку вышла на улицу. Сегодня Руфус отпустил меня пораньше, за час до заката. Но в загруженный период или по выходным часто приходилось работать допоздна, и тогда начальник подвозил меня на машине до дома. Я не раз отказывалась, но он постоянно бубнил, что опасно девушке в темноте ходить одной. Мне была приятна эта незнакомая забота, хотя вначале сильно смущала.

Выйдя на оживлённую улицу, я зажмурилась от ярких солнечных лучей. Те отражались от многочисленных стеклянных высоток, заставляя здания сверкать золотыми и оранжевыми оттенками. Весна выдалась тёплая. Началась всего две недели назад, но снег сошёл, а температура поднялась так непривычно высоко, что раньше времени удалось сменить тёплую куртку на кожаную. К счастью, от работы до нашей с Сиршей квартиры всего сорок минут спокойным шагом. Мимо пронеслись машины, я свернула налево, но не заметила засмотревшегося в телефон прохожего. Незнакомец задел меня плечом. От столкновения я покачнулась, молодой человек обернулся, сбитый с толку внезапным препятствием.

Я открыла рот, но не смогла что-либо выдавить, опустив глаза к закатанным рукавам его тёплой толстовки. Его ахакор мерцал серебром, но внимание привлекла почерневшая кожа вокруг татуировки. Парень лишь выглядел человеком.

– Извини, – бросил незнакомец и пошёл дальше.

Теневой.

Может, конечно, и лучезарный, но из них лишь единицы живут среди людей.

Не стоило пялиться. Я видела теневых каждый день, но чаще на расстоянии. Парень специально демонстрировал окружающим татуировку, зная, что люди будут его сторониться. «Не стоило пялиться», – вновь напомнила я себе, но почему-то продолжала стоять, задумчиво провожая незнакомца взглядом, наблюдая, как остальные огибают его по дуге.

2032 года назад произошло объединение трёх миров, полностью изменившее будущее. Это называется «объединение», однако на деле скорее открытие, которое, судя по учебникам истории, первую сотню лет было весьма кровопролитным.

Наша планета в основном покрыта морями и океанами, но пяти континентов и бесчисленного количества островов достаточно для существования. Я живу на самом крупном материке, и в древности, до открытия двух других миров, здесь располагались десятки разных стран, но все границы были стёрты, а человечеству пришлось сплотиться, чтобы дать достойный отпор.

До объединения люди не знали ни теневых, ни лучезарных. Были единственными разумными созданиями на планете и искали подходящее для развития топливо. Они уже тогда знали про древесину и уголь. Знали даже про газ и нефть, но не имели технологий для их извлечения, поэтому брали, что само вырывалось наружу. В тот период общество прошло несколько стадий развития культуры, политики и религии. Политеизм сменился монотеизмом и верой в Единого Бога. Однако была группа исследователей, прозвавших себя кимитами. Они развивали иную философию и уделяли внимание сверхъестественным силам, искали доказуемые проявления магии и новые виды энергии, верили, что ключ к ним крылся в молниях, которые словно заколдованные с периодической регулярностью били в одно и то же место, в металле и в зеркалах.

Кимитов поднимали на смех, язвительно шутили о том, что их попытки поймать молнию нелепы и бесполезны. Их нарекли глупцами и сумасшедшими, когда те принялись строить зеркальные монолиты с металлической сердцевиной. В своих экспериментах они выставляли одиннадцать таких обелисков в математически просчитанный круг. Они действительно намеревались поймать и удержать стихию.

Люди смеялись, когда те раз за разом терпели неудачи, а некоторые из них умирали из-за близкого удара молний. Никто не останавливал кимитов, так как они никому не угрожали и не причиняли вреда, чаще умирали от собственных опытов.

Десятилетиями ничего не выходило, пока среди них не появился Данам. В наши дни кто-то зовёт его математическим гением, другие величают святым, а третьи посланником тёмных сил. Что бы ни говорили, но именно ему удалось выстроить монолиты в идеально подходящей последовательности.

Как-то раз, весенней ночью разразилась гроза в нужном месте, и молния ударила в один из зеркальных обелисков, отразилась, оставив часть своей энергии, попала в следующий, а потом ещё и ещё. Ровно десять монолитов наполнились светом. Одиннадцатый же оказался повреждён. Свидетели записали, что последний столб пожрал молнию. Почернел и взорвался, разлетевшись на мелкие осколки.

Несмотря на провал с одним зеркальным обелиском, целых десять сверкали, заряжённые. Это был успех, но вовсе не тот, на который рассчитывали Данам и остальные кимиты, потому что извлечь собранную энергию они не смогли. И всё же эксперимент привлёк внимание многих правителей. Сперва никто не решался перемещать монолиты, предпочтя расположить исследовательский город рядом с местом эксперимента. Тогда никому и в голову не пришло, что в итоге временное поселение перерастёт в наиважнейший мегаполис и будет назван в честь Святого Данама. Хотя святым ему удалось стать намного позже, так как из-за его открытия наша планета стала полем для войны между двумя другими мирами, имевшими длинную историю, полную взаимной неприязни.

Сочетание точной математической формулы, энергии молнии, металла и стекла создало проходы. Десять светящихся обелисков, работая исключительно в близстоящей паре, открыли пять путей в мир под названием Даория. Существа, внешне похожие на людей, именовали себя даориями, но верующие в Единого Бога, увидев, как те вышли из ослепительного света, возвели их чуть ли не до уровня ангелов и посланников Всевышнего, прозвав лучезарными. Сейчас только группы фанатиков по-прежнему видят в них ангелов, но определение «лучезарные» прижилось. С прекрасными ликами и спокойным мудрым нравом даории действительно произвели впечатление лучшей и более развитой версии человечества, но следом за ними появились теневые.

Одиннадцатый монолит оказался не уничтожен, он просто рассыпался на сотни осколков, а те потерялись в земле, открыв путь в мир под названием Палагеда. Нашим предкам почудилось, что палагейцы возникли из недр земных, поэтому к ним сразу отнеслись с подозрением и, возможно, весьма справедливо нарекли порождением греха, именуя теневыми, так как они вылезли будто из ночного мрака, хотя внешне, по красоте, палагейцы ничем не отличались от даориев.

К несчастью для наших предков, теневые и лучезарные происходили из единого народа, а вследствие разделения и конфликтов стали непримиримыми соперниками или даже врагами. При их встрече 2032 года назад началось именно то, что, по их словам, случалось всегда – война, они использовали наш мир в качестве поля боя.

Так развязалась многолетняя битва «Света и Тени». Наши города горели, страны исчезали, люди умирали сотнями, оказавшись между двух огней.

Даории и палагейцы превосходили любого человека силой, ловкостью и продолжительностью жизни. Они никак не использовали людей, воспринимая тех частью примитивной фауны. Не брали в расчёт их судьбы, желания и попытки создать цивилизацию. Точно так же, как мы не спрашивали белок и зайцев, хотят ли те, чтобы на месте их леса построили город. Позднее выяснилось, что наш мир не первый, пострадавший из-за конфликта теневых и лучезарных.

Человечество очутилось на грани вымирания, а наши земли могли превратиться в пепелище. Люди попытались закрыть проходы, но удалось это лишь теневым. И то один раз. Те уничтожили два светящихся монолита, ведущих в Даорию, но осталось ещё восемь обелисков, то есть четыре портала. Однако люди ужаснулись, осознав, что связь с Даорией оборвать можно, а с Палагедой – нет. Что делать с разлетевшимся на части одиннадцатым монолитом, никто не знал. Чёрные осколки были разбросаны по слишком обширной территории, каким-то образом сохранив возможность прохода в чужой мир. Именно в тот момент отчаяния Данам из первооткрывателя, сектанта и гения превратился в святого, потому что сплотил людей и нашёл защиту от теневых и лучезарных.

Металл.

Выяснилось, что состав наших сплавов отличается от металлов Даории и Палагеды. Наши стальные мечи, а позднее огнестрельное оружие убивали палагейцев и даориев с той же лёгкостью, что и любого человека. Поразительное открытие, но недостаточное для победы. Люди всё равно уступали более развитым представителям других миров.

По всем подсчётам войну «Света и Тени» нам было не пережить, но, дав неожиданный отпор, люди заинтересовали палагейцев и даориев. Наверное, заинтересовали так же, как если бы наши обезьяны внезапно принялись ковать мечи и разговаривать на едином языке, объединяясь в союзы. Возможно, теневые и лучезарные разглядели человеческое стремление к жизни и развитию, поэтому прекратили разорять нашу землю. Между собой они также пришли к перемирию, решив не просто дать людям шанс, но даже помочь, наградив благами, до которых мы додумывались бы тысячелетиями, а может, и вовсе никогда бы не постигли.

Палагейцы даровали нам зарево – нескончаемую безопасную энергию, циркулирующую по металлу. Такое название было объяснено тем, что изначально энергия передвигалась лишь по красным металлам, и её свет был алым или оранжевым, но спустя столетия палагейцам и даориям удалось разработать сплавы для получения более комфортного белого света.

Однако зарево способно передвигаться только по металлам из их миров, поэтому даории внесли свою лепту и помогли проложить подземные магистрали, чтобы зарево свободно циркулировало по городам. Нам лишь смутно известны условия соглашения между теневыми и лучезарными, но они договорились не использовать нашу территорию для личных разборок. Сейчас мы являемся связующим пунктом между Даорией и Палагедой.

Санкт-Данам. Город Святого Данама, построенный на территории открытия новых миров. Круга монолитов уже не существует. Все оставшиеся светящиеся проходы перенесены в хорошо охраняемые места, а собрать чёрные осколки одиннадцатого монолита и переместить проход теневых так никому и не удалось, поэтому палагейцы охраняют его сами.

После окончания войны лучезарные стали меньше интересоваться людьми, разве что единицы поселились в Санкт-Данаме ради изучения здешней культуры. Конечно, были послы и представители, но они общались исключительно с нашим президентом и правящими партиями. Даориев, живущих среди обычных людей, до сих пор крайне мало.

Теневые же, напротив, с каждым десятилетием проявляли всё большее любопытство к нашему миру. Чем-то он им нравился, а из-за постоянно открытого прохода люди были вынуждены передать палагейцам примерно одну четвёртую часть Санкт-Данама. Теневые сами контролируют, кто входит и уходит через портал, но подчиняются правилам, установленным нашим законодательством.

Из-за их присутствия нам разрешено иметь огнестрельное оружие. Этот факт держит теневых в рамках закона. Именно из-за палагейцев теперь всем приходится делать ахакор – металлическую татуировку. Она – оберег для людей от необычных способностей теневых.

Палагейцы не настроены воинственно, но само их присутствие пагубно влияет на людей. Они распространяют ауру, которая заражает людские души и отравляет грехом. Поэтому верующие в Единого Бога видят в них последователей дьявола. До сих пор фанатики считают их разносчиками пороков, и в целом…

…они абсолютно правы.

Разные теневые по-своему влияют на людей, пробуждая в них тот или иной тип греха: раздор, соблазн, гнев, чревоугодие и другие. Однако наличие ахакора оберегает людей от этого влияния. Защита удваивается, если и теневым набивают такую татуировку. Количество вводимого в кожу пагубного для них металла мало для нанесения вреда здоровью, но достаточно, чтобы нейтрализовать силу их способностей. Единственное физиологическое последствие – вокруг татуировки образуется слабый химический ожог, кожа приобретает чёрный оттенок. Этот побочный эффект выделяет их из толпы и подтверждает, что здешние сплавы плохо совместимы с их организмом. Ахакор они могут свести, но только если вернутся в родной мир.

Несмотря на все чарующие слухи о Даории и Палагеде, больше всего меня завораживает Переправа. Место, которое, по рассказам из учебников, похоже на сны.

Я вздрогнула от громких гудков и вернулась в реальность. Машина резко затормозила, чем привлекла внимание прохожих. Шины следующих автомобилей завизжали, когда и другим водителям пришлось ударить по тормозам. Владелец первой тачки высунулся и покрыл благим матом нескольких велосипедистов, попытавшихся проскочить перед ним на красный свет.

Я вновь бросила взгляд в спину теневого. Незнакомец уже скрылся из виду, но было ясно, что он направился на запад, в район, принадлежащий палагейцам. Существовало негласное предостережение: после захода солнца людям не стоит находиться на их территории. Поговаривают, что там во мраке творятся какие-то ужасы, и даже городские власти и полицейские не гарантируют безопасность на стороне теневых.

Поёжившись от порыва холодного ветра, я торопливо зашагала в сторону дома, вспомнив, что завтра у меня ранние пары и не мешало бы выспаться.

3

Повсюду пламя. Опалённые волосы скрутились, глаза слезились, а лёгкие сдавило от попавшего в них дыма. Огонь уже пожрал кровать, шкаф и всю имеющуюся мебель. Мне некуда бежать.

Пожар распространился волной по потолку.

Послышался чей-то вопль.

Я закричала в ответ, видя, что пламя почти добралось до правой руки, а следом кто-то рухнул сквозь потолок прямо на меня, и пол под ногами исчез.

Голова соскользнула с кулака, от мимолётного ощущения падения я пришла в себя. Резко проснулась и выпрямила ноги, задев стул впереди. Грохот тут же привлёк внимание профессора и остальных студентов. Я втянула голову в плечи, одними губами пробормотала извинения. Мистер Коллинз вновь повернулся к отвечающему студенту, чьё объяснение продолжило звучать где-то на фоне, не пробиваясь к моему сознанию. Во рту сохранился привкус копоти и дыма, а сердце билось где-то в горле. Я потёрла глаза, не понимая, каким образом задремала, ведь почти никогда не спала на лекциях профессора Коллинза.

Моя специализация «культура трёх миров». В университете я изучаю всё, что нам известно про теневых и лучезарных, а также про их взаимодействие с людьми. Сперва хотела поступить на переводчика с палагейского или даорийского. Востребованная профессия с высокой оплатой труда, но на экзаменах мне не хватило баллов и пришлось пойти на смежный профиль. На выбор дали учить только один из двух языков. Я остановилась на палагейском, но в целом они из общей речевой группы, позже, при необходимости, выучу и даорийский, так как невозможно понять чужую культуру без знания языка. Сейчас я неплохо читала на палагейском, но произношение хромало.

Я сосредоточила всё внимание на профессоре, отвлекаясь от дурного сна. Рен Коллинз – один из немногих людей, кому довелось не просто побывать в Даории, но и прожить среди лучезарных около пяти лет, собирая и структурируя информацию об их культуре и традициях. Он далеко не первый, кому даории позволили столь долго гостить в их мире, но чаще по возвращении такие люди шли работать на правительство, а Рен Коллинз предпочёл преподавать.

Профессор заметил, как я чуть не развалилась на парте, а значит, теперь глаз с меня не спустит. Я пригладила волосы и наклонилась к Ливии – одной из немногих моих подруг. Точнее, единственной помимо Сирши, но та учится на пятом курсе, лекции у нас разные.

– О чём речь?

– Повторяем основы про политическое устройство палагейцев. Через месяц будет предэкзаменационный тест, – торопливо ответила Лив.

У Ливии золотой ахакор, но, в отличие от многих детей состоятельных родителей, она предпочитала его не демонстрировать. При взгляде на её некрашеные русые волосы, отсутствие макияжа и простую одежду не сразу признаешь, что она из богатой семьи. Лив сняла свои очки и критически осмотрела разводы на стёклах, завертела готовой, тихо порылась в сумке. Я забрала её очки, вытянула край футболки из-под свитера и протёрла.

– Хлопчатобумажная, – едва шевеля губами, заверила я.

Сама Лив сегодня в вязаном свитере, а салфетки для стёкол она часто теряет. Ливия благодарно кивнула и со смущённой улыбкой забрала очки. У неё с детства плохое зрение, линзы носить не может, а из-за дурных одноклассников со школы комплексует. Ещё на первом курсе я отшила одного болвана, который даже в универе не перерос пубертатные замашки и подкалывал Лив, иронизируя над её внешним видом. Так мы начали общаться. А узнав, что я из приюта, она не выказала пренебрежения или жалости. В основном именно из-за последнего я не любила делиться подробностями о себе.

– …лично! Мы вспомнили, что Палагедой управляет Совет архонтов. Каждый из них является главой собственного Дома, – голос профессора зазвучал громче, привлекая всеобщее внимание. – Сколько их всего, Джен?

Девушка с короткими чёрными волосами тут же поднялась на ноги.

– Семь, мистер Коллинз.

– И какова иерархия?

– Невзирая на равноправный Совет, одни Дома палагейцев считаются более могущественными, чем другие, и делятся они по способностям, которые невольно распространяют, – без запинки выдала Джен. – Самым сильным и первым по старшинству идёт Дом Раздора. Сразу после него – Дом Кошмаров и Дом Чревоугодия. Следом – Дом Соблазна. Последние три – Гнев, Гордыня и Зависть – являются наиболее слабыми, но голоса этих архонтов не уступают остальным в Совете. При рассмотрении важных вопросов шесть Домов равны по значимости, а мнение архонта Раздора, как главы самого могущественного Дома, будет решающим в спорах.

Профессор довольно кивнул и поднял руку, призвав Джен остановиться и сесть.

– Всё верно, – подтвердил мистер Коллинз. – Но система даориев иная. В чём же главное отличие в управлении?

Профессор выразительно посмотрел на меня, и я поднялась на ноги, не дожидаясь пока он назовёт моё имя. Про лучезарных он всегда ждал более точных ответов, зная их лучше теневых.

– У даориев аналогичный аппарат власти, а именно Совет пяти царей. Все даории делятся на пять Кланов, во главе каждого стоит их царь.

– По каким критериям идёт разделение у даориев?

– Пять элементов: воздух, вода, огонь, земля и металл. У них тоже есть своя иерархия, – тем же ровным голосом ответила я, стараясь не делать пауз. – Даории управляют элементами, хотя большинство способны лишь на малозначительные манипуляции. Самые могущественные – это цари. Сила обычно остаётся в пределах родов, передаваясь с кровью. Практически не происходит никакой смены власти, тысячелетиями во главе одни и те же семьи. Хотя в данном случае это скорее схожесть с теневыми, потому что у них тоже власть и способности передаются по крови.

– Какой вклад даории и палагейцы внесли в наше развитие?

– Палагейцы дали нам зарево, – подбородком я указала на ярко светящиеся лампы. Освещение, энергия для транспорта, компьютеров, телефонов и прочего. Всё функционирует благодаря зареву. – Даории, а точнее Клан Металлов, проложили основные магистрали, по которым беспрерывно двигается зарево. Они же показали нашим учёным, как создавать провода, способные передавать энергию.

– Разве это всё, что мы получили от Клана Металлов?

– Нет. Ахакоры. Они их разработали и дали людям защиту от влияния теневых, но этим же обезопасили наш мир от собственного воздействия. Имея татуировку, лучезарные неспособны управлять элементами, а вместе с тем навредить кому-то из людей.

Мистер Коллинз улыбнулся, получив желанный ответ, и я уже хотела сесть, как он снова заговорил:

– Ты рассказала про сходство в политической структуре, а каково же главное отличие?

– Верно, – спохватилась я и опять выпрямилась. Большинство студентов либо внимательно слушали, либо что-то записывали, пока другие набирали сообщения в телефонах или просматривали ленту новостей в социальных сетях. – В Палагеде Совет архонтов – это главенствующий орган власти, но в Даории над Советом пяти царей стоят мойры. Три богини, следящие за нитями судеб. Мойры плетут эти нити, но выстраивают чужую участь не по своему хотению, а являются проводниками высшей силы. Также их задача – хранить сотканные нити, и во благо равновесия они не имеют права вмешиваться и менять чье-либо будущее по своему желанию. Если мойра попытается что-то переиначить, то её настигнет расплата. Ходят слухи, что у одной богини не хватает пальцев, а у другой нет левой кисти.

– Всё верно, но, когда говорят о невмешательстве, речь идёт о нитях палагейцев, даориев и людей. Жрицы в Даории уверены, что после объединения трёх миров у богинь появились судьбы всех нас, – дополнил профессор. – Если же говорить о судьбах самих богов, если таковые у них есть, то среди даориев рассказывают легенду, что старшая из мойр – Атропос – однажды едва не умерла, но Клото сплела для сестры нить, тем самым восстановив её здоровье. То есть боги находятся вне предусмотренного баланса и могут влиять исключительно на собственные жизни, но не на чужие.

– Разве это не сюжет даорийской сказки?

– Действительно есть такой сказочный мотив, однако были схожие упоминания об их брате Эфире. К сожалению, истину если и знают, то только цари, и всё же для сдачи экзамена лучше держать в голове эту информацию, – напомнил мистер Коллинз.

– Профессор, мойры правда ни с кем не встречаются помимо царей? Вы тоже никогда не видели мойр? – вмешался студент с задних парт, прежде чем мистер Коллинз успел задать мне новый вопрос.

– Правда, – подтвердил профессор, а студенты оживились, заинтересовавшись беседой. – Мойры никогда никому не показываются и не лезут даже в склоки между Кланами. Но это заблуждение, что богини встречаются только с царями, они так же тесно общаются с сивиллами – прорицательницами в Даории.

– А царей вы видели?

– Видел царей Воздуха и Металлов. Они с наибольшим любопытством относятся к нашему миру и охотно рассказывают о своей культуре, – профессор поднял руку и пресек новые вопросы, не относящиеся к теме. Он вновь повернулся ко мне, и я невольно вскинула брови. Я ведь ответила на все вопросы, но удовлетворённым мистер Коллинз не выглядел. – Что ещё говорят о мойрах, Кассия?

– Я не… не знаю, – растерянно пробормотала я, напрягая память. О мойрах действительно почти ничего не известно. Они никак не участвуют в жизни даже собственного народа, что уж говорить о нашем мире. – Мойры одни из мифологических существ, известных людям ещё до объединения и открытия проходов. Они были частью эпоса некоторых стран Античности. Не только мойры, но и вера в одушевлённые грехи. Вследствие более глубокого изучения теневых и лучезарных нашими историками и антропологами исследователи пришли к выводу, что образы пороков в религии и мойры появились в мифах людей из-за снов. Во сне грань между нашим миром и Переправой тонка. Якобы древние люди в подсознании попадали на Переправу, и кто-то выносил из видений эти образы, которые стали частью разных религий и мифов.

Не желая признаваться в непонимании вопроса, я озвучивала любую всплывающую в голове информацию. Но, несмотря на одобрительные кивки профессора, было заметно, что я продолжала кружить где-то рядом с правильным ответом.

– Кто-нибудь может добавить что-то важное? – поинтересовался мистер Коллинз у собравшихся.

Студенты тут же засуетились, притворяясь, что заняты конспектами. Неловкая тишина была прервана вскинутой рукой.

– Прошу… эм… – мистер Коллинз замялся, я обернулась на поднявшегося студента. Профессор всех знал по именам, и мне стало любопытно, кто его смутил. – Прошу прощения, но вы точно с этого курса? Либо вы часто пропускаете, либо ошиблись аудиторией.

– Не ошибся, профессор, – пробормотал молодой парень, поправив очки, которые казались слишком большими для его лица. – Я не на потоке, а временный слушатель. Посещаю отдельно оплаченные курсы лекций.

Мистер Коллинз отложил список студентов и заметно расслабился. На незнакомце простая серая толстовка-кенгуру, чёрные джинсы, золотистые светлые волосы немного растрёпаны. Он стоял слишком далеко, чтобы я могла точно определить цвет глаз, но разрез определённо миндалевидный. Судя по всему, парень худощав и не шибко высокий. С этими очками он скорее напоминал первокурсника, чем выпускника. Незнакомец бросил на меня косой взгляд и спрятал руки в карманы толстовки. Намёк я поняла, но внимание от него не отвела, ожидая, что он скажет.

– Да, верно. Курсы для саморазвития или повышения квалификации, – кивнул мистер Коллинз, рассматривая студента. – Вам есть чем дополнить ответ Кассии?

– Немного. Ещё о мойрах ходит слух, что они все немые. Однако голосов лишены не с рождения, способность говорить у всех троих отобрал Привратник в качестве мести.

– Именно, – обрадовался профессор, явно получив желаемый ответ.

Я тихо фыркнула, и парень в очках тут же повернул голову в мою сторону, хотя услышать точно не мог. Лицо привлекательное, но спутанные волосы, по-нелепому большие очки и колючий взгляд делали его похожим на самоуверенного заучку.

– Привратник. Единственный, кого опасаются как даории, так и палагейцы. Привратник главенствует над Переправой, и именно о нём я хотел с вами поговорить подробнее, – заговорил профессор, взял мел и начал записывать основные тезисы.

Я села и схватилась за тетрадь, готовая жадно поглощать любую информацию о Привратнике и Переправе.

– У меня есть вопрос о мойрах, – снова подал голос тот же студент, сбивая преподавателя с увлекательной темы.

Я обернулась на говорящего. Все рады, когда профессор рассказывает о Переправе, но парень продолжал стоять, со скучающим выражением лица глядя на свежие надписи на доске.

– Какой? – спохватился мистер Коллинз.

– Я записался на эти курсы, потому что заинтересовался вашим опытом жизни среди даориев, – издалека начал тот, но профессор заулыбался, отложив мел. Я недовольно поджала губы, до конца лекции осталось совсем немного, а о Привратнике я так ничего нового и не выяснила. – Раз уж речь зашла о мойрах, то я хотел узнать ваше мнение. Вы подтверждаете, что мойры неспособны влиять на судьбу живого создания. Например, оборви они жизнь даория, палагейца или человека раньше времени, подобное вмешательство повлечёт за собой неподвластные контролю перемены в мире. Возможно, будущее будет изменено непоправимо. Однако что насчёт воздействия на объекты?

Радость с лица профессора медленно сошла, он шумно втянул воздух, озадаченно уставившись в потолок.

– А именно? – уточнил мистер Коллинз после длительной заминки.

– Внезапно распахнувшееся окно, которое заставит обернуться. Укатившийся мяч, провоцирующий идти в нужную сторону. Пуля, полёт которой отклонится, – уверенно перечислил незнакомец, он со всей серьёзностью следил за реакцией профессора. Сперва его вопрос показался мне глупостью, но примеры заставили задуматься. – Если мойры способны влиять на мелкие элементы, то множественные, на первый взгляд незначительные модификации на протяжении какого-то времени могут незаметно, но кардинально изменить чью-то судьбу. Такое возможно?

Успех череды микровоздействий сомнителен: это как сложить многотысячный пазл с одной попытки без знания финальной картины. Однако при мысли о существовании подобной вероятности по спине поползли мурашки. Человеку с его короткой жизнью вряд ли под силу проследить за столь масштабной манипуляцией.

– Вполне возможно, – с растерянностью заметил мистер Коллинз и бросился что-то записывать в свой блокнот. – Очень интересная теория, молодой человек. Одновременно слишком бесконтрольная и способная дать совсем не тот результат, но определённо стоит рассмотрения. Поэтому я…

В коридорах раздался короткий звонок, звуки открываемых дверей и топот ног. Профессор разочарованно посмотрел на настенные часы. Лекция окончена.

– Молодой человек, подойдите ко мне, остальные свободны.

Студенты заторопились покинуть аудиторию. Ливия собрала учебник и тетрадь в сумку, на прощание улыбнулась мне и направилась к выходу. Она подрабатывает в студенческой библиотеке, и сегодня у неё есть дела. Я же уходить не спешила, желая поговорить с профессором.

Дождавшись пока помещение опустеет, я медленно собрала вещи в рюкзак и подошла к столу мистера Коллинза, который увлечённо беседовал с незнакомым студентом.

– …на протяжении недели я составлю список научных трудов, которые заслуживают вашего внимания. Обязательно приходите на следующую лекцию и покажите исследования, натолкнувшие вас на подобные мысли.

– Хорошо, профессор, – тем же ровным тоном ответил студент и окинул меня взглядом, когда я встала рядом.

Радужки у него светло-карие. Красивый янтарный оттенок вместе с экзотическим разрезом глаз притягивал внимание. Парень смотрел без раздражения или высокомерия, но и дружелюбным его выражение лица тоже нельзя было назвать. Скорее он весь напрягся, насторожённый моим присутствием.

Я ответила ему таким же оценивающим взглядом.

– Кассия, ты что-то хотела? – обратил на меня внимание мистер Коллинз.

– Да, хотела попросить у вас помощи, – ответила я, наблюдая, как незнакомец направился к выходу. Он закрывал за собой дверь, когда я поняла, что так и не увидела металл его ахакора. Хотя, судя по внешнему виду, он не богач. Может, серебро?

– Что тебя интересует? – уточнил профессор, и я выкинула странного парня из головы.

– Пожалуйста, дайте мне адрес библиотеки теневых. Я знаю, что на их половине города есть коллекции с трудами их учёных. В наших хранилищах материала о Переправе недостаточно. Исследовательские трактаты от авторов-людей скупые и поверхностные, – выдала я, но на лице профессора отразилась усталая мука, поэтому затараторила дальше, не позволив отказать мне сразу: – Я уже выбрала Переправу и Привратника в качестве темы своей дипломной работы в следующем году. И клянусь, что прочитала весь данный вами список литературы, но там нет почти никакой достоверно изученной информации.

– Кассия, тема сложная, – уделяя большее внимание бумагам и заметкам на своём столе, начал бубнить профессор. – Если ты хорошо структурируешь и объединишь сведения из тех многочисленных источников, то комиссия в любом случае поставит тебе «отлично». Если ты волнуешься об оценке…

– Это моя дипломная работа, и я не хочу просто переписать, – я прижала рукой ежедневник мистера Коллинза к столу, не дав тому его взять. Он нехотя поднял на меня глаза, явно утомлённый моим упрямством. – Я действительно хочу изучить Переправу.

– Нельзя изучить Переправу. Сами теневые едва ли её понимают, – возразил профессор. – Ты прочитала весь список, что я дал тебе в прошлый раз?

– Да!

– И Юстера?

– Даже его.

– Гортеса?

– Тоже.

– Аристоля? У него…

– Профессор, – хмуро перебила я. – Я прочитала все три его научных труда и почти уверена, что его «Иллюзорную материю» вы дали мне специально, чтобы я сдалась и бросила любые попытки.

Я невольно скривилась при воспоминании о толстом фолианте, язык чесался высказать, что его труды невозможно читать. Сквозь текст Аристоля я продиралась, как через таинственные дебри. Выражался автор настолько странно, что приходилось целые абзацы перечитывать по несколько раз. Я недовольно надулась, заметив, как профессор едва сдержал улыбку. Под моим пристальным взглядом он неловко откашлялся.

– Пожалуйста, мистер Коллинз. Не запрещено посещать территорию палагейцев. Опасно только ночью, но я пойду днём. Вы же сами там бываете, – насела я, решив в этот раз прижать его к стенке.

Профессор либо ощутил, что ему не отделаться, либо наконец внял моим просьбам, потому что написал долгожданный адрес на листке и протянул мне. В библиотеки теневых практически невозможно попасть. Обычно это личные коллекции и лишь избранные могут ознакомиться с трудами палагейцев и даориев. Я выпрашивала этот адрес у профессора три месяца, поэтому глазам вначале не поверила, а потом перечитала написанное раз пять, торопливо запоминая, если вдруг потеряю записку.

– Обширная личная коллекция принадлежит стареющему палагейцу. Его зовут Аякс. Он любит поболтать, но следи за временем и ради Святого Данама не пей у него спиртного, даже если будет настаивать.

– Он из Дома Чревоугодия?

– Нет, из Дома Гордыни. Поэтому всегда рад поговорить о Палагеде. А это перечень авторов, которые писали о Переправе, есть вероятность, что у Аякса имеются оригиналы и их переведённые экземпляры.

Я с благодарностью приняла вторую записку и тут же обе спрятала в карман кожаной куртки.

– Спасибо, профессор, – искренне поблагодарила я, не сдержав улыбку. Мистер Коллинз моего энтузиазма не разделил, и я спешно попятилась к выходу, переживая, как бы он не передумал.

– Не попадай в неприятности, Кассия. И не заставляй меня жалеть, что дал тебе адрес, ясно? – строго предупредил он.

– Конечно, конечно! – излишне торопливо заверила я.

Хотя, по слухам, если попаду в неприятности на стороне теневых, то уже и ругать будет бесполезно.

* * *

– Иво!

Половина столпившихся у входа в основной корпус мигом утихли, студенты повернули головы в сторону зовущего. Я тоже невольно замерла на ступеньках, рассматривая молодого человека.

Высокий рост, едва заметно вьющиеся чёрные волосы, до дрожи привлекательное лицо и подтянутое тело. Светло-зелёные глаза прищурены из-за лукавой улыбки. Наряд и вовсе под стать плохому парню: чёрные джинсы, тёмная футболка и стильная кожаная куртка. Он стоял, расслабленно облокотившись на шикарную тачку, и был определённо в курсе, как выглядит, но демонстративно игнорировал разинутые рты нескольких первокурсниц. Такие парни нравятся Сирше и, судя по всему, ещё половине кампуса.

– Иво, поторапливайся!

– Какой он! – ахнула рядом одна из девушек.

– Теневой, это сразу понятно, – ответила ей подруга, остужая интерес первой.

Я промолчала, но была согласна. Парень определённо теневой. Палагейцы и даории выделялись своими лицами, а глаза этого теневого слишком яркие, что немного жутко. Притягательно, но жутко.

Я сама чуть не разинула рот, когда на имя «Иво» откликнулся тот внешне нескладный студент в серой толстовке. На его лице не было страха или благоговения перед палагейцем, Иво, наоборот, выглядел хмурым. Словно этот черноволосый его старший брат, который приехал позорить младшего.

– Громче можешь? Кажется, ещё не все узнали моё имя, – пробубнил Иво, и я с трудом разобрала его слова.

Он обернулся и с недовольством взглянул на застывших студенток. Те тут же засуетились, притворяясь, что не таращились на него мгновение назад. Взгляд Иво замер на мне, узнал, но его отвлёк теневой.

– Не дуйся, – хохотнул тот, намеренно с силой хлопнув друга по плечу. Всё-таки внешне уж слишком эти двое отличались. Я сильнее нахмурилась, приметив, что Иво значительно ниже ростом, но даже не покачнулся от подобного приветствия. Не может же быть, что он тоже… – Полезай в машину, мы опаздываем.

Иво что-то проворчал, но полез на заднее сиденье. Вопреки моим ожиданиям темноволосый обошёл автомобиль, чтобы занять пассажирское место. Как только он перестал загораживать стекло водителя, я заметила третьего в салоне. Он разговаривал по телефону. Пассажиры оказались внутри, водитель закончил разговор, завёл мотор и с очевидным раздражением вдавил газ. Шины завизжали, прежде чем автомобиль сорвался с места. Окружающие студентки возбуждённо загалдели, провожая взглядами стремительно удаляющуюся машину. Я едва не закатила глаза, поражаясь, насколько типичным теневым выглядел тот парень. Чёрный дорогущий автомобиль, самоуверенная поза, тёмная одежда. Он будто намеренно собрал все человеческие представления о палагейцах как о греховных искусителях. Не удивлюсь, если этот тип из Дома Соблазна.

В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Сирши.

«Если ты ещё не идёшь домой, то советую ускориться. И не думай мне врать, что забыла о сегодняшнем вечере. Ты обещала, Кассия».

Верно. Я обещала.

Поэтому, затолкав телефон обратно, поудобнее повесила рюкзак и побежала на автобусную остановку.

4

– Что за… – вполголоса выругалась я, споткнувшись об упавший зонт. – Сирша!

Я закрыла дверь и, сбросив кроссовки в прихожей, ввалилась в гостиную, совмещённую с маленькой кухней.

– Сирша, я пришла! И вовремя! – победно заявила я, заметив подругу, с ногами забравшуюся в кресло. Она смотрела телевизор, что-то старательно записывая в блокнот. Я сбросила рюкзак прямо на пол. Трясущимися руками размотала длинный шарф, стянула кожаную куртку и со стоном потянула вверх свитер. Воздух на улице холодный, но из-за бега я вся вспотела.

– Толку было торопиться, если теперь тебе нужно принять душ. Даже не думай идти с этой причёской, – строго буркнула подруга, неодобрительно посмотрев на свитер, брошенный рядом с рюкзаком и курткой.

Я не грязнуля. Всё подниму и уберу уже через пару минут, как только дыхание восстановится. Но сиротская жизнь оставила свой след. Сирша ненавидит бардак в квартире. В приюте у нас не было отдельных комнат. Жили по пятеро и больше. Личной была разве что койка и, может, полка в шкафу. Несмотря на строгие выговоры, там постоянно царил беспорядок. Сирша пыталась держать своё место в чистоте, но при таком количестве соседей ничего не выходило, поэтому, получив долгожданное личное жильё, она с небывалым усердием начала следить за порядком в доме и жизни. Это дарило ей обманчивое чувство безопасности и контроля, но постепенно переросло в одержимость.

Мне знакомо подобное, поэтому незаметно я тренировала Сиршу, желая помочь подруге преодолеть тревожность при признаках малейшего беспорядка. Водила её в «Подворотню», время от времени в разумных пределах оставляла предметы не на своих местах. И если вначале любые изменения вызывали у Сирши неподдельную тревогу и раздражение, то сейчас она ограничилась хмурым взглядом на брошенные мной вещи.

Сирша закусила губу, явно сдерживаясь от замечания, и…

…промолчала.

Я порадовалась её успехам, и подняла руку к волосам, оценивая, насколько жутко они выглядели после бега в шапке. Всё действительно плохо. У корней сильно примялись, а ниже топорщились во все стороны, наэлектризованные.

– Может, просто кепку надену, – с надеждой предложила я.

– Ещё чего! – тут же встрепенулась Сирша. – Мы с тобой договорились. Я учусь стрелять в «Подворотне», а ты идёшь со мной в клуб. Я своё условие сделки выполнила.

Я страдальчески застонала. Клубы совсем не моё.

– И оденься покрасивее, – добила Сирша, одарив меня безжалостной улыбкой.

– Если ты хочешь, чтобы я надела…

– Ш-ш-ш! – перебила она, вновь прибавив громкость телевизору. Реклама закончилась, и я замерла, глядя на сменяющиеся кадры с места преступления. Подруга подалась вперёд, сосредоточенно следя за новостями.

– Нам сообщили, что убийство, совершённое в северо-восточном районе города, похоже на происшествия многолетней давности. Мы находимся у отеля «Тройное созвездие», в пентхаусе которого актёр Томас Холстер под действием алкогольного опьянения застрелил пятерых человек в разгар вечеринки. Свидетели подтверждают, что первоначальной его целью был Теренс Браннон – главный соперник Томаса в последние годы, но ситуация обернулась большим количеством жертв. Многие сходятся во мнении, что Браннон отобрал у Холстера несколько важных ролей. Агенты Томаса даже говорили, что появление Теренса загубило карьеру их клиента, – уверенно вещала журналистка, стоя перед зданием отеля. Приближаться не позволяли отряды полиции, но это было необязательно, у корреспондентов уже имелись фотографии с места происшествия, и они делали из них вставки, одновременно описывая ситуацию.

– Зачем ты это смотришь? – Я с недоумением проследила, как Сирша старательно записала услышанное.

– Это произошло вчера! Успею дополнить нынешним случаем свой диплом! – воодушевлённо добавила она.

– Но твой диплом о… – я не договорила, поняв о чём речь, и уставилась в телевизор.

– Убив Браннона и ещё четырёх человек, Томас Холстер впал в ужас от содеянного и застрелился сам. Внимание к этому событию стремительно растёт не только из-за громких имён жертвы и преступника, но и вероятности, что в деле опять замешаны палагейцы. В качестве доказательства было отмечено, что в одном месте кожа около ахакора убийцы посерела, хотя сам он был человеком. Это неопровержимое доказательство очевидного вывода, что на момент совершения преступления в организме Томаса Холстера была кровь теневого. По первым предположениям, это могла быть кровь принадлежащих к Дому Гордыни, Зависти или Гнева. Точнее ещё предстоит выяснить. Образцы уже отправлены в лабораторию Дардана Хилла. В ближайшее время мы узнаем правду, – журналистка сделала намеренно длинную паузу ради нескольких жутких кадров. – Всех тревожит мысль, что мы можем вернуться к старым проблемам. Напоминаю, что в последний раз схожее жестокое убийство с вмешательством палагейцев произошло три года назад. Тогда погиб владелец арт-галереи, до этого есть свидетельства об инцидентах шестилетней давности, а ещё ранее трагедии, случившейся более десяти лет назад. Всех потрясло, когда три нападения произошли подряд в один вечер. Все убийцы тогда действовали под влиянием крови теневых, то есть были заражены грехом, который толкнул их на акты агрессии.

Я поморщилась: такие новости хоть и не касались нас напрямую, но портили настроение.

– Думаешь, они что-то задумали? – пробубнила я, подняв ранее брошенную одежду.

– Теневые? Вряд ли, – отмахнулась Сирша, не спуская глаз со сменяющихся кадров места преступления. – Скорее всего, кто-то ошибся или занялся криминалом. Сами архонты будут не в восторге от сложившейся ситуации.

Я кивнула, веря ей на слово. В отличие от моей специализации Сирша оканчивает факультет социологии. Пишет диплом про конфликты между людьми, палагейцами и даориями за последние двадцать лет. И если с лучезарными отношения хорошие, то теневые способны доставить проблемы. Если добавить их кровь человеку в напиток, то тот временно будет подвержен греху. Даже ахакор не поможет. Когда-то давно таким способом мстили или убирали неугодных, потому что человек под таким воздействием совершал преступления, а следом попадал в тюрьму, терял репутацию или лишался рассудка.

Сейчас на мелкие происшествия Совет архонтов никак не реагирует, но если есть пострадавшие или хуже – погибли невинные, то разговор другой. Подобные ситуации всегда ухудшают отношения между мирами, со стороны людей начинаются забастовки и разгораются негативные настроения в сторону палагейцев. Совет архонтов предпочитает до такого не доводить, ведь у многих в Санкт-Данаме есть огнестрельное оружие.

Обычно наша полиция лишь устанавливает причастность теневого к смертям и отправляет информацию в Палагеду. Далее они сами разбираются с виновником. Каким именно способом – никто не знает, есть лишь определённые догадки, так как про их тюрьмы нам ничего не известно.

Из-за опасности торговля кровью палагейцев приравнена всеми тремя мирами к незаконной деятельности и уголовно наказуема.

Ещё в университете слышала, что из крови представителей Дома Соблазна кто-то додумался сделать наркотики для более острых ощущений в сексе. К несчастью, и с этой забавой было связано немало криминала.

– Дардан Хилл, нынешний глава компании «Меридий», пообещал как можно быстрее поделиться результатами исследований. Мистер Хилл как никто заинтересован в выяснении причастности палагейцев к происшествию. Более десяти лет назад двое влиятельных акционеров его фирмы – Фоули и Райден – были убиты завистниками под воздействием крови теневых. Общественность была шокирована масштабами смертей: за один вечер погибло более семи человек. Потеря партнёров сильно обрушила акции компании, и, как выяснилось позднее, погибшие Лиам Райден и его супруга Селена были близкими друзьями Дардана Хилла.

– Восхитительно, – восторженно пробормотала Сирша, продолжая скрипеть ручкой по бумаге.

– Восхитительно? Там люди умерли.

Сирша тут же вскинула растерянный взгляд.

– Нет-нет! То есть это ужасно! Всё произошедшее очень плохо. Надеюсь, они как можно быстрее разберутся, а контрабандисты и виновники получат по заслугам, – оправдываясь, затараторила она. – Я имею в виду, что информация пригодится для моего диплома… я не подразумевала, что…

– Знаю, знаю, – улыбнувшись, остановила я подругу. Разумеется, она не имела в виду ничего дурного. Сирша даже оружие в руки брать не хочет, боясь случайно кому-нибудь навредить. Ну разве что Руфуса не прочь прибить за «куколку» и «чистюлю». Интерес к криминальным новостям она начала проявлять из-за дипломной работы. – Я пойду помоюсь и соберусь, ты тоже перестань это смотреть и готовься.

Сирша закивала, но опять уставилась в телевизор.

* * *

– Кассия, – ласково позвала Сирша.

Я рассеянно дёрнула дверь, проверяя, заперла ли квартиру.

Зря согласилась.

Я дёрнула вновь.

– Кассия.

Это же надо было дать себя уговорить? Может, есть шанс отмазаться?

– Кассия, хватит, – тем же ласковым голосом, но твёрдо остановила меня Сирша.

Вынырнув из своих мыслей, я уставилась на подругу.

– Что «хватит»?

– Дверь. Ты дёрнула её пять раз.

Я с недоумением посмотрела на свои пальцы, впившиеся в ручку. Сирша демонстративно сама дёрнула дверь, доказывая, что та заперта.

– Вот видишь? Всё закрыто. Ты проверила, я проверила. Пойдём, – от её заботливой улыбки мне стало стыдно.

Когда-то Сирша сказала, что я страдаю нервным расстройством, повторяю одни и те же действия несколько раз. Ранее думала, что это не более чем странные привычки, но Сирша сама мучается навязчивыми мыслями о контроле, поэтому я не стала спорить с её выводом. К тому же при взгляде на некоторые мои рутинные действия под новым углом те и правда перестали казаться таким уж обычным делом.

В целом они не сильно влияют на мою повседневную жизнь, но если меня охватывает тревога, то я перестаю осознавать повторяющиеся движения. Сирша намекнула, что моя манера проверять утюг перед выходом множество раз, особенно если им даже не пользовались, немного беспокойная. Прекратить я не смогла, поэтому выкинула утюг. Сирша ответила, что этим мы избежали проблемы, проигнорировав попытку её решить.

Я была не согласна.

Я выкинула утюг.

Нет утюга – нет проблемы.

– Кассия, ты нервничаешь. А мне не нравится, когда ты нервничаешь.

– Это ещё почему? – недовольно пробубнила я, и мы направились к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж.

– Потому что нервная, ты таскаешь с собой купленный ствол. А ну-ка, стой! – Сирша остановила, уперев руку мне в грудь. – Раскрой куртку.

По коридору разнёсся мой сдавленный смех.

– Ты серьёзно думаешь, что я взяла пистолет?

Сирша наклонила голову и загородила собой лестницу, всем видом показывая, что на слово она мне не верит. Я размотала длинный шарф и раскрыла кожаную куртку, демонстрируя, что помимо джинсов и полупрозрачной чёрной блузки, которую она заставила меня надеть, ничего нет.

Не то чтобы я не думала взять «Глок»…

– И сумку открой.

– Да в этой сумочке лишь мой телефон и помещается! – возмутилась я, но та и бровью не повела.

Наигранно тяжело вздохнув, я открыла клатч. Сирша расслабилась, а лицо озарила виноватая улыбка, когда она не нашла там ничего опасного.

– Я не могу рисковать. С пистолетом нас не пустят в «Святилище греха».

– Как раз туда не помешало бы взять винтовку, – закатив глаза, ответила я.

Сирша делано расхохоталась, эхо её притворного веселья отразилось от каменных стен лестничной клетки. Смех завершился вымученным стоном.

– Только не шути так при теневых, ладно? Я люблю твой безрадостный юмор. Вносит приятное разнообразие в мои светлые будни, но палагейцы бывают темпераментными, – напомнила Сирша, поправив подол своего облегающего белого с блёстками платья. Его длина и вырез говорили достаточно. Такой наряд создали ради привлечения внимания, а не для того, чтобы прикрывать тело.

Сирше это не нужно. Она и так красива, но сегодня подруга явно намерена кого-то заинтересовать. Она запахнула драповое пальто и завязала пояс, скрыв платье.

«Святилище греха» – клуб на границе районов людей и теневых. Та территория считается нейтральной и безопасной. К тому же, как показала тысячелетняя практика, физиологически мы ничем не отличаемся от теневых и лучезарных. Также выяснили ещё один факт: от связи людей с палагейцами или даориями дети не рождаются. Никаких полукровок, никаких новых рас. Но этот же факт позволил любителям случайных связей чувствовать себя спокойнее. Говоря короче, что теневые, что люди весьма рады провести друг с другом вечера и ночи без лишних обязательств. Некоторые даже встречаются, но браки между разными расами не заключаются.

«Святилище греха» – одно из самых популярных мест, где можно познакомиться, развлечься или просто пообщаться. Я предпочитала держаться подальше от подобных заведений не столько из-за страха перед палагейцами и даориями, скорее из-за нелюбви к вечеринкам, но в этот раз обещала Сирше, что составлю ей компанию. Она любит этот клуб, ходит туда с однокурсницами с её потока, у неё и несколько знакомых теневых есть, но до сегодняшнего дня я отнекивалась от предложений Сирши пойти с ними.

– Для кого это платье? – прямо спросила я, бегло оценивая, сколько может быть сантиметров в её высоких каблуках. Макияж более вызывающий, чем обычно. Она точно что-то задумала.

– Для Микеля, – лукаво улыбнулась она и вышла на улицу к нашему заранее вызванному такси.

– Что за Микель?

– Он лучезарный, и поймать его сложно, но мне подсказали, что сегодня он будет в клубе.

– Умоляю не говори, что ты хочешь сравнить умения теневых и лучезарных в постели! – подзадорила я подругу, зная, что с палагейцем на ночь в отеле она оставалась и по рассказам всё было «незабываемо».

Не скрою. Мне интересно, но не настолько, чтобы пробовать. В университете можно собрать множество рассказов о том, хуже лучезарные или лучше, но всё же это остаётся на уровне слухов.

– Неужели у кого-то игривое настроение? Может, и тебе сегодня какого-нибудь язвительного теневого подберём, – передразнила она мою наглую улыбку, закатила глаза и затолкала меня в такси.

– А если серьёзно, Сирша. Зачем мы едем в клуб? – спросила я, когда подруга назвала таксисту адрес и машина тронулась. Здесь недалеко. Ехать минут десять, но Сирша отказалась идти пешком на каблуках.

– У меня осталось всего две недели, чтобы найти место практики, – отбросив шутки, серьёзно заговорила она. – И ты знаешь, что я мечтаю попасть в фирму Дардана Хилла. Все, кому удалось пройти стажировку в компании «Меридий», после окончания университета получили там рабочее место. Ты представляешь, Кассия? – В голубых глазах Сирши зажёгся огонь, она буквально излучала упрямство и непоколебимую решимость.

И я прекрасно понимала почему.

Сиршу бросили родители, совсем маленькую отдали в приют. Кажется, её мама была несовершеннолетней, когда забеременела, поэтому от ребёнка было решено избавиться. Нам с Сиршей повезло попасть в самый достойный из имеющихся приютов в Санкт-Данаме, и всё же наше будущее в лучшем случае включало получение среднего образования, максимум колледж. Затем среднестатистическая работа и посредственный заработок, лишь бы протянуть оставшуюся жизнь.

Мы с Сиршей быстро поняли, что необходимо пробиться в университет. Для нашего приюта государство выделяло в год всего пять бесплатных мест в нескольких высших учебных заведениях. И требовалось сдать экзамен не только на поступление, но и пройти тесты на получение стипендии. Мы ухватились за этот шанс.

На деле план оказался сложнее. Будучи старше на год, Сирша первой ушла из приюта и целый год вкалывала на нескольких работах. В то время она экономила на всём.

Спустя год она поступила в университет, добилась стипендии и выполнила обещание, вернувшись за мной. Я не могла уйти из приюта до совершеннолетия, поэтому Сирше пришлось одной справляться с первоначальными невзгодами. Даже не представляю, где и как она жила, раз нашу первую совместную квартиру, похожую на клоповник, назвала «миленькой».

Разумеется, одной стипендии на двоих не хватало и весь следующий год, пока Сирша привыкала к студенчеству, я вкалывала за двоих, а дома зубрила материал, готовясь к экзаменам.

Первые годы были самыми тяжёлыми, но все трудности нас сплотили, сделав семьёй. Мы поддерживали друг друга, потому что бóльшая часть нашей жизни превратилась в учёбу и подработки без перерывов на отдых. Сперва ради поступления, а потом чтобы не провалить сессии и не вылететь из университета. Лишь год назад регулярно откладываемые деньги перестали исчезать и начали дарить хоть малую свободу в тратах.

Вот и наше пребывание в университете подходило к концу. Я пока не знаю, что делать дальше, но Сирша составила план и умело совмещала учёбу и работу в компании. Она поднялась от помощника секретаря до менеджера на неполной ставке, а теперь нацелилась на одну из самых влиятельных фирм в городе. С её амбициями и умом я не сомневалась, что у Сирши получится.

– Представляю, – серьёзно кивнула я. – Как с этим связан Микель?

– Через пару дней у меня собеседование на стажировку в отдел социологических исследований в компании «Меридий», но я хочу увеличить свои шансы. Микель работает напрямую с Дарданом Хиллом, Кассия. Если мне удастся хоть раз просто поговорить с мистером Хиллом, то уверена, что смогу доказать, что стою практики в их компании. Если я познакомлюсь с Микелем, то, возможно, сумею убедить лучезарного устроить встречу с его начальником.

Шаткий план.

Я закусила губу, припомнив её сегодняшний наряд. Сирша знает, что она красивая. Однажды она сказала, что жизнь не дала нам особых бонусов, поэтому нужно использовать всё, что есть. У неё есть принципы, она никогда не ляжет в чужую кровать ради денег, сексом готова заняться лишь с тем, кто её действительно привлекает. Но флирт и заигрывания Сирша использует при любом удобном случае. Это сработало со всеми, кроме Руфуса. При первой встрече он рассмеялся ей в лицо на попытки строить ему глазки. С тех пор они только и делают, что цапаются.

– Хорошо, но чем я тебе помогу? Ты же знаешь, что я… не особо обаятельная, – неловко замялась я.

Все мои парни были людьми, и самые долгие отношения длились три месяца. Вот уже год я ни с кем не встречалась.

– Ты мне нужна, потому что хорошо оцениваешь обстановку и ко всем подозрительна. Я никогда не общалась с лучезарными и не знаю, чего ждать от этого Микеля.

– Значит, я как моральная поддержка или запасной предлог для побега?

– Вроде того. Хотя надеюсь, что тебе понравится в клубе. Заведи парочку друзей теневых, – подруга игриво приподняла бровь, вызвав у меня скептический смешок.

– Вряд ли «Священный грех» место, где стоит заводить друзей.

– Кто знает, но именно палагейцам известно больше остальных о Переправе и Привратнике. Может, они поделятся информацией, – как бы невзначай бросила Сирша, а я выпучила на неё глаза, зная, что она это специально.

Я правда мечтала пообщаться с теневыми о Переправе, но не знала, где найти таких, а клуб не представляется мне местом, куда ходят поболтать о научных трудах и исследованиях.

Сирша растянула накрашенные губы в победной улыбке, потому что я продолжила открывать и закрывать рот, не находя достойного категоричного ответа. Может, мне повезёт и кто-нибудь расскажет нечто любопытное? Говорят, палагейцы неохотно распространяются о секретах Переправы, но вдруг алкоголь развяжет им языки?

Не знаю, что отразилось на моём лице, но Сирша довольно закивала, явно заметив желанную ей перемену. Возможно, видела, как посаженное ею семя заинтересованности благополучно прорастает, пробивая мою стену скептицизма.

* * *

– Пожалуйста, принесите мне «мохито», а моей подруге «Привратника», – попросила Сирша у подошедшей официантки.

– Хороший выбор, – с дежурной вежливостью ответила та и удалилась.

– Нет, ты действительно специально, – пробормотала я.

«Привратник» – это всего лишь виски с колой. Просто туда добавляют какой-то тёмный краситель, из-за чего коктейль становится чернее ночи. Сирша нагло улыбнулась, и у меня вырвался сдавленный смешок.

Клуб оказался роскошным, а для девушек вход бесплатным. Внешне здание напоминало типичную стеклянную высотку более тридцати этажей. Клуб занял нижние три, а выше – отель. Учитывая, ради каких встреч и развлечений сюда приходят, это не удивило. Мы приехали за час до заката, а значит, обратно нужно будет снова вызывать такси. Мы прямо на границе с районом, принадлежащим теневым, и только любители острых ощущений могут решить, что шататься здесь в тёмное время суток нормально. Не сказать, что таких не существует, но я к ним точно не отношусь. Тем более без пистолета.

Внутреннее убранство клуба из бетона и мрамора оформили в стиле классицизма с арками, полуколоннами и детально украшенными капителями. Но архитектурную строгость разбавили неоновым светом, зеркалами, тёмными столами и кожаными диванами. Похоже, сегодня вечер живой музыки, потому что на сцене выступает группа людей. Мы с Сиршей расположились на втором этаже, недалеко от бара. Здесь тише, можно разговаривать, а выбранный подругой столик с радиусным диваном – отличный вариант при слежке за находящимися в зале. Бара на первом этаже нет, поэтому все, кто хотел купить напитки, проходили мимо нас.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, приводя нервное, вторящее громкой музыке сердцебиение в норму. Клуб был забит людьми и теневыми. Никогда не видела столько палагейцев в одном месте. Не говоря уже о том, что как минимум с тремя из них я успела столкнуться плечом, пока мы пробирались через первый этаж. Такое количество физического контакта с теневыми для меня также в новинку.

– Хорошо, – вытерев вспотевшие ладони о чёрные джинсы, пробормотала я. – Если ранее ты не встречала Микеля, то как мы его узнаем?

– Я надеялась, что Деклан подскажет. Он теневой, друг Микеля и подрабатывает охранником в клубе, но пока не вижу его, – ответила Сирша, рассматривая толпу.

Я сосредоточенно кивнула.

Деклан. Теневой. Друг лучезарного.

Неожиданно, но ладно.

– Если Деклан не придёт, как нам узнать Микеля? Как он выглядит?

– Внешне Микель нашего возраста. Он… блондин, – приняв виноватый вид, пролепетала Сирша.

– Блондин? – сухо переспросила я.

– Голубоглазый.

– Голубоглазый блондин? – с осуждением повторила я, осознав уровень её подготовки.

Это не шаткий план. Это провал.

– Деклан сказал, что, увидев Микеля, ты его ни с кем не спутаешь, – защитилась Сирша.

– Деклан сказал… – передразнила я, но проглотила претензию.

Подруга втянула голову в плечи, но продолжила умасливать меня своей извиняющейся улыбкой. Нас отвлекла вернувшаяся с напитками официантка.

– За алкоголь платишь ты, – предупредила я, но невольно помедлила перед первым глотком, вспомнив про случаи опаивания в клубах.

Однако Сирша часто бывала здесь, будь место опасным, она бы держалась подальше. Да и я, несмотря на сомнительное название заведения, не слышала ничего криминального про «Святилище греха», поэтому отпила виски с колой.

– Конечно, – мигом просветлела Сирша, поняв, что я, может, и нехотя, но смирилась с новыми условиями нашей задачи.

Мечтательно покачивая головой в такт музыке, Сирша принялась пить «мохито» через трубочку. Я отвернулась к толпе, когда она подмигнула какому-то теневому справа.

Значит, Микель-которого-ни-с-кем-не-спутаешь. Очень надеюсь, потому что блондинов здесь в достатке. Я оценивающе рассматривала каждого светловолосого мужчину. Все они казались в возрасте от двадцати до тридцати пяти, однако не стоило обманываться внешностью. Палагейцы и даории живут вдвое дольше обычных людей. Самые же могущественные из них способны протянуть до двух сотен лет: всё зависит от силы в их крови. Стареют они также медленнее, поэтому тот, кто внешне выглядит как тридцатилетний, может быть намного старше, хотя говорят, действительно взрослые теневые и лучезарные не селятся в Санкт-Данаме. По слухам, человеческий уклад интересует только их молодёжь, которая ищет забав и приключений.

Я налегла на свой коктейль, игнорируя взгляды нескольких парней. Поморщилась то ли от алкоголя, то ли от мысли, что наш мир для них будто какой-то парк развлечений.

Мы высматривали Микеля не меньше двадцати минут, прислушиваясь к разговорам. Все окружающие теневые беседовали исключительно на языке людей. Тоже один из старых законов. Желаешь жить, работать или веселиться в Санкт-Данаме – должен знать местный язык и разговаривать только на нём. Принят закон был давно. С одной стороны, он облегчил нам жизнь, с другой – сильно сократил желание самих людей пытаться учить палагейский или даорийский. Некоторые из профессоров считают, что подобные провалы в знаниях и являются главными препятствиями, не позволяющими нам лучше понимать соседей даже спустя столько лет. Некоторые выступают за принятие палагейского в качестве второго официального языка, но власти пока отклоняют эту идею.

За двадцать минут слепого поиска Микеля Сирша успела несколько раз отлучиться, поприветствовать друзей и проверить третий этаж. Я же выпила половину своего коктейля, когда Микель всё-таки пришёл, и чуть не выругалась вслух, убедившись, что Деклан был прав.

Микеля действительно сложно спутать с кем-либо. Мне хватило увидеть его профиль, чтобы это понять. Лучезарный облокотился на барную стойку и с улыбкой что-то заказал у красноволосой барменши. Та была низкого роста, а миловидное лицо с небрежным пучком на голове делало её в разы младше, чем она есть. Барменша лопнула пузырь жвачки, подмигнула Микелю и отошла. Я вовремя закрыла разинутый рот, прежде чем лучезарный повернулся. Он без остановки обвёл периметр зала вниманием, вряд ли нас с Сиршей он вообще заметил.

Тяжело было сказать, что именно в Микеле произвело такое яркое впечатление. Может, все лучезарные оказывают схожее влияние? На лекциях изобразительного искусства мы разбирали период веры в Единого Бога и образы окружающих его ангелов. Так вот Микель очень на них походил, и ясно, почему фанатики по-прежнему боготворят даориев, видя в них «посланников божьих».

У Микеля голубые глаза, красивое лицо, не лишённое мужественности. Светлые волосы едва касались плеч, но верхнюю половину он стянул в хвост, чтобы пряди не падали на глаза. Высокий рост, стройное подтянутое тело. Белая футболка, чёрная куртка, голубые джинсы. Я растерянно моргнула.

Может, его невозможно с кем-либо спутать, потому что он единственный с мечом за спиной? Для их расы это привычное оружие, но я впервые увидела, чтобы кто-то с такой лёгкостью пронёс лезвие в клуб. Окружающие его люди и теневые расступились, оставив Микелю полтора метра свободного пространства в диаметре. Если он и заметил, то выглядел так, словно это было в порядке вещей. Мои брови удивлённо поползли вверх, и пелена очарования немного спала, когда я уставилась на его белые кроссовки. Почему-то это показалось забавным. Большинство мужчин щеголяли в ботинках и начищенных туфлях.

– Похоже, Микеля мы нашли, – бросила я Сирше.

Подруга с благоговением таращилась на даория, её взгляд беспрерывно скользил по нему вверх и вниз, будто она не могла насмотреться. Впервые я приметила у неё подобное выражение лица и тихо засмеялась.

– А, да, – опомнилась Сирша, но глаз оторвать от лучезарного не смогла.

– На вид немного за двадцать. Сколько ему на самом деле? – поинтересовалась я.

– Вроде около двадцати трёх. Микель действительно молод.

– То есть ты сейчас пускаешь слюни на лучезарного подростка? – сладко протянула я.

Сирша моментально встрепенулась и обратила лицо ко мне, вернувшись в реальность.

– Фу, Кассия, перестань. Они, конечно, живут дольше, но не отстают в развитии. Ему за двадцать. Этого достаточно, – сбивчиво оправдывалась она, а моя улыбка стала наигранно снисходительной. – Ну, нет же, – с мольбой протянула Сирша. – Теперь я не могу перестать об этом думать!

– О чём именно? О его теле или о том, есть ли у даориев наказание за связи с их юными представителями?

Сирша с возмущением пихнула меня в плечо, я рассмеялась громче. Её лицо залилось румянцем.

– Я пошутила, – призналась я. – Он совершеннолетний. Глазеть на него законно.

Она вновь пихнула меня и встала, поправив платье.

– Клянусь перемирием трёх миров, Кассия. Я найду теневого, который приструнит даже тебя, – порывисто пригрозила она.

– Удачи, не забудь предупредить каждого претендента, что у меня есть пушка, – я отсалютовала ей полупустым стаканом.

– Этот «Привратник» на тебя дурно влияет.

– Вот видишь, одного партнёра ты мне уже нашла, и мы с ним неплохо поладили, – с притворной обидой я прижала стакан к груди.

Сирша состроила страдальческую гримасу, но следом натянуто улыбнулась.

– Удачи! Я буду здесь, если понадоблюсь, – серьёзнее добавила я, заметив, что она нервничает.

Краем глаза я проследила, как Микель одним глотком осушил стопку текилы и заказал ещё. Судя по равнодушному лицу, помимо барменши и выпивки его здесь ничего не интересовало. Либо у лучезарных тоже бывают неудачные дни.

Сирша кивнула и направилась к Микелю. Всё веселье исчезло с её уходом. Виски немного расслабил, но я продолжала следить за обстановкой. Лично никогда не видела, чтобы теневые проявляли агрессию, поэтому меня скорее тревожили не они сами, а это место. Мне неуютно в окружении такого количества незнакомцев.

Сирша отбросила назад шелковистые волосы, вызывающе упёрлась рукой в стойку рядом с Микелем и что-то ему сказала. Тот повернулся к ней, окинул быстрым оценивающим взглядом и не отказался от последующего разговора. Вначале его брови удивлённо взлетели вверх, но затем он ответил с улыбкой на третью реплику. Я перестала наблюдать, заметив, что он не опускает взгляд ниже её лица и похоти в его глазах нет. Возможно, лучезарным неинтересен секс с людьми?

Я прекратила глазеть по сторонам, наткнувшись на уж слишком откровенно обнимающуюся пару. Девушка сидела на коленях теневого, а он, кажется, был совсем не против её съесть. Почувствовав усталость, я откинулась на спинку кожаного дивана. Хотелось ещё поразглядывать палагейцев, но в клубе лишнее внимание воспринимается как намёк, а сегодня я не настроена на ухаживания.

– Скучаешь? – приятный голос заставил меня моментально выпрямиться.

Двое парней, не спросив разрешения, уселись напротив. Сердце тревожно забилось от неожиданной компании. Молодые, черноволосые, хорошо одетые и определённо привлекательные, как и все теневые, но я всё равно выругалась про себя. В общении с незнакомцами я чаще теряюсь, нервничаю, не зная, как аккуратно от них отделаться. Некоторые принимают мои вежливые отказы за робость и с раздражающим пренебрежением пропускают мимо ушей. Это всегда злит, а в гневе оставаться вежливой у меня не получается. Гнев приносит неприятности, а в «Священном грехе» неприятности – последнее, что мне нужно.

– Мы могли бы составить компанию, – добавил второй бархатным голосом.

Свои серебряные ахакоры они не скрывали. Теневые, в отличие от людей, не видят никакой значимости в золоте, не считают его драгоценнее серебра. Для них вообще состав наших металлов неприятен или же смертелен, если это пуля или лезвие. Поэтому такие места, как «Святилище греха», построены по надлежащим нормам. Если в оформлении помещения и используется наш металл, то он защищен деревом или специальным покрытием, чтобы при случайном соприкосновении не доставлять посетителям-палагейцам неприятных ощущений.

– Спасибо, но сегодня я не настроена на компанию, – деликатно заверила я, приправив всё аккуратной улыбкой.

Как и следовало ожидать, парни с места не сдвинулись.

– Ты здесь впервые, верно? – предположил один из них, игриво наклонив голову набок.

– Второй этаж самый скучный, – поддакивая, добавил его друг. – Ты не пожалеешь, если согласишься с нами посмотреть третий. У нас есть проход в VIP-залы.

Ну вот опять.

– Спасибо за предложение, но я здесь с друзьями, – поменяв тактику, отказала я и бросила взгляд на Сиршу.

Они с Микелем отошли к противоположной стене, и я с трудом отыскала подругу по длинным розовым волосам.

– Судя по всему, твои друзья не такие весёлые, как мы, – сказал второй, растягивая губы в широкой улыбке.

Он намеренно коснулся кончиком языка своих зубов, привлекая к ним внимание. Два верхних клыка были острее, чем обычно. Я нервно сглотнула, по спине прошла неприятная дрожь. Второй парень облизнул губы, показав, что у него есть точно такие же.

О существах с острыми клыками говорилось в старых мифах. Якобы они пьют человеческую кровь. Но это же просто байки? Никогда не слышала, чтобы теневые действительно это делали.

Пальцы сжались в кулак, я пыталась придумать хоть одну подходящую ложь, чтобы их отвадить, как рядом со мной кто-то сел. Игривость сошла с лиц парней, они выпрямились и отодвинулись, выдав, что им неуютно с новым гостем.

Я повернулась к неожиданному соседу и не нашлась, что сказать, увидев студента по имени Иво. Он был всё в той же серой толстовке, чёрных джинсах и крупных очках. Его волосы выглядели так, будто он встал с кровати полчаса назад. Иво продолжал строчить сообщения в телефоне, и на мгновение я решила, что он случайно ошибся столиком.

– Вы ещё здесь? – сухо спросил он, когда тишина стала давящей. – Не доставляйте проблем.

– Мы бы никогда, Иво, – теперь улыбка второго стала натянутой.

– Рад это слышать.

Непрошеные собеседники торопливо встали, а я с недоумением проследила за их скорым бегством. Иво на полголовы ниже каждого из них, но те явно не хотели с ним связываться. Это заставило пристальнее рассмотреть соседа. Он не выдержал внимания, погасил экран телефона и уставился на меня.

– Почему ты сел рядом со мной? – спросила я.

– Потому что те парни – придурки.

– Я не просила мне помогать.

– Я в курсе, – не меняясь в лице, согласился он.

– Да и мы не друзья.

– Верно, но я тебя знаю. Этого достаточно.

Я умолкла, получив от него неизменно скучающее выражение лица и какие-то нелепые ответы. Свет софитов отразился от линз в его очках, и я моргнула несколько раз, уверенная, что не ошиблась. Очки ненастоящие. Точнее, просто стекло без диоптрий. Похоже, у Иво прекрасное зрение. Однако это открытие только сильнее сбило с толку. Очки на его носу далеки от модных трендов, я бы даже сказала, что они, наоборот, делают его образ неловким. Я отпила виски с колой, чтобы прекратить его рассматривать.

– Выходит, ты теневой?

– Палагеец, – поправил Иво. – Ты изучаешь нашу культуру и должна понимать, что мы не любим эти человеческие клички.

Я закусила губу, ощутив, как румянец залил щёки. Я почти не общалась с теневыми лицом к лицу и привыкла к более повседневному названию.

– Извини, не хотела обидеть.

– Я не обиделся. Просто поправил.

– Впервые вижу студента-палагейца, – призналась я. – Думала, что у вас и у даориев свои институты.

– Верно. Я получил высшее образование в Палагеде, потом поступил в университет в Санкт-Данаме, а сейчас посещаю выборочные курсы для повышения квалификации.

Я нахмурилась, анализируя услышанное. Вроде бы он выдал список своих достижений без бахвальства, не моргнув и глазом, но какой-то совсем сухой ответ вышел.

– У тех парней были… клыки? – нерешительно спросила я, меняя тему и прикидывая, могло ли увиденное оказаться обманом зрения.

Иво впервые за весь разговор сменил выражение лица и презрительно хмыкнул.

– Обман и не более. Они из Дома Кошмаров. Причастные к этому Дому любят дразнить людей вашими же страхами. В человеческих мифах упоминаются вампиры, вот они намеренно им подражают. Клыки наращённые. Хотя я слышал, что некоторым девушкам такое в сексе даже нравится. Адреналин.

Я залпом осушила остатки виски с колой. Во-первых, из-за того, что со мной за столом сидели представители Дома Кошмаров. Второй по могущественности Дом после Дома Раздора. Во-вторых, щёки обдало жаром, когда Иво в открытую, тем же бесстрастным тоном выдал чужие предпочтения в постели.

– Они из Дома Кошмаров и боятся тебя? – не выдержав напора вопроса в голове, прямо выдала я.

По губам Иво скользнула понимающая улыбка, но почти сразу исчезла.

– Они низшие представители и боятся не меня, а Кая. В клубе я появляюсь лишь по делам вместе с ним и Элионом. Всем здесь об этом известно.

Слишком много имён и слишком мало ответов.

– Ты здесь не бываешь, – уверенно заявил Иво, впервые осмотрев меня с головы до ног. Судя по его безучастному лицу, мой внешний вид он оценил весьма средне. Это немного задело, так как я принарядилась, слегка завила волосы, накрасилась и блузку надела полупрозрачную. Весьма подходит для такого места. – Зачем ты здесь?

– Эм… выпить, – выдала я. – Откуда ты знаешь, что я здесь не бываю?

– Это моя работа. Всех постоянных посетителей помню в лицо и по именам. Этот клуб находится на нашей территории. За тем, что севернее, присматривает другая группа.

Группа?

У меня возникло странное ощущение, что я влезаю туда, куда не надо. Лучше благоразумно прекратить интересоваться тем, что мне знать не стоит. Я предусмотрительно замолкла и подала знак официантке повторить моего «Привратника». Ещё один мне определённо необходим.

Напротив нас сели Сирша и Микель. Я с облегчением выдохнула.

– Кассия, – позвала подруга, разглядывая Иво. – Это твой друг?

– Знакомый. Он ходит на лекции мистера Коллинза вместе со мной.

– Я – Сирша, подруга Кассии, – просветлев, представилась она и через стол протянула палагейцу руку для знакомства.

– Иво, – коротко ответил тот, но с улыбкой и доброжелательным рукопожатием.

Я наклонила голову, уставившись на парня. При разговоре со мной он едва ли демонстрировал хоть какие-то эмоции. Мысль о том, что привлекательность Сирши заинтересовала его, я отмела. Улыбка Иво была странной, словно копия. Как если бы он повторял выражение лица собеседника. Я невольно коснулась своей щеки, поняв, что сама ему ни разу не улыбнулась. Может, поэтому он показался мне не особо приветливым?

– Кассия, познакомься. Это Микель, – сбила с мысли Сирша, и я перевела взгляд на лучезарного.

– Очень приятно, – поприветствовал меня Микель с очаровательной улыбкой.

Я глупо кивнула не в силах выдавить и слова. Те рассыпались на невнятные звуки прямо во рту. Так близко он выглядел ещё красивее и абсолютно не вызывал желания сбежать из-за стола, как было с теневыми из Дома Кошмаров. Однако веселье сошло с лица Микеля, как только он посмотрел на Иво.

– Они пришли с тобой? – поинтересовался Иво у лучезарного.

– Нет, что-то не так?

– Рядом с Кассией ошивались бездельники из Дома Кошмаров, – ответил Иво, и Микель презрительно поморщился, будто сразу понял, о ком речь. – Мне пора идти. Проследи, чтобы девушки благополучно сели в такси.

Сирша округлила глаза, слыша командный тон в сторону лучезарного от парня, внешне похожего на первокурсника-заучку.

– Я прослежу. Твой начальник здесь. Можешь идти. – Микель пренебрежительно махнул рукой куда-то в толпу. Похоже, они на равных, но явно не друзья.

– Ты уходишь? – спросила я, когда Иво встал.

Очевидно, что он и садиться ко мне не собирался, если бы не заметил тех двоих. Зачем вообще ляпнула эту глупость? Теневой взглянул на меня с недоумением, вероятно, так же не понимая, зачем я спрашиваю об очевидном факте.

– Да, – протянул он. – Кай приехал.

Я кивнула, держа рот на замке: хватит донимать вопросами Иво, который скопировал мой кивок и отошёл. Микель сказал Сирше что-то забавное, и она тихо засмеялась. Официантка принесла мой коктейль и четыре стопки текилы для Микеля и Сирши. Я же продолжила следить за Иво: его странность заинтересовала меня даже больше, чем единственный лучезарный во всём клубе. Парень подошёл к уже знакомому черноволосому приятелю, который заезжал за ним днём. Тот о чём-то говорил с другим мужчиной в костюме. Иво присоединился к ним, и все трое ушли.

– Кассия, Сирша рассказала о ваших дипломах. Удивлён, что ты выбрала Переправу в качестве темы для изучения, – с улыбкой завёл разговор Микель, а я от неожиданности едва не выплюнула набранный в рот виски с колой обратно в стакан.

Микель учтиво протянул мне стоящие на столе салфетки, когда алкоголь потёк по подбородку. Я снова осмотрела его лицо, куртку и меч.

– Всё хорошо? – уточнил он.

– Да-а-а, – протянула я, бросив на Сиршу выразительный взгляд. – Просто ты застал меня врасплох. Не ожидала, что здесь кто-то говорит об… учёбе.

У Микеля вырвался смешок.

– Признаться, я тоже, – согласился он. – В этом заведении ко мне подходили с разными намёками, но ни разу не слышал от красивой девушки предложение поработать над её дипломом.

Микель явно намеренно тянул комплименты своим медовым голосом, потому что пристально посмотрел на Сиршу. Подруга зарделась и осушила стопку текилы. Я не удержалась от очередного изумления. Похоже, внешне Микель привлёк Сиршу больше, чем ей хотелось, потому что обычно подругу практически невозможно смутить при флирте.

– Ты когда-нибудь был на Переправе? – поинтересовалась я.

– К сожалению, нет, – сочувственно вздохнул Микель. – Переправа считается территорией палагейцев. Туда можно попасть только через их проход, и лишь высшие представители даориев время от времени посещают Палагеду.

– Я никогда ранее не видела даориев.

– Скорее всего, видела, – откинувшись на спинку дивана, расслабленно ответил Микель. – Мы выглядим так же, как и палагейцы. Хотя нас действительно очень мало среди людей.

Я неопределённо мотнула головой, желая возразить, так как не была согласна. От Микеля веяло непонятной аурой спокойствия и защиты. Однако я промолчала, не зная, как правильно объяснить свои ощущения.

– К какому Клану ты относишься?

– Клан Металлов.

Невольно у меня вырвался звук восхищения. Микель рассмеялся. Клан Металлов самый дружественный людям. Когда-то давно их царь посодействовал в прокладке магистралей зарева, и они же помогли людям защититься ахакорами. Клан Металлов также самый могущественный среди всех остальных элементов, а их царь возглавляет Совет пяти царей.

Я опустила взгляд на его руки, ища ахакор, но одежда закрывала всё до кистей. Мне хотелось убедиться, что слухи об этом Клане не выдумка. Говорят, что на представителей Клана Металлов бесполезно наносить татуировку. Она не блокирует их силу. Вероятно, вопрос отчётливо отразился на моём лице, потому что Микель сам обнажил предплечья, демонстрируя чистую кожу.

– Так это правда? – пролепетала я, не уточняя.

– Да, мне без толку наносить ахакор. Даже кожа не отреагирует на него. Моя татуировка выглядела бы точно так же, как и у любого человека.

Я невольно закусила губу, прикидывая, насколько его собратья могут быть опасны для нас.

– Получается, для твоего Клана нет разницы между нашими и вашими металлами?

– Есть, – нахмурившись, ответил лучезарный. – Ваш металл опасен для нас не меньше, чем для других даориев, просто сопротивляемость отравлению в разы выше. И представители моего Клана легко управляют металлом из Даории и Палагеды, но здешний нам почти не поддаётся.

– То есть?

– Например, от меча из даорийской стали я могу попытаться защититься своими способностями. Но от меча из вашего мира меня спасут лишь навыки фехтования.

Я уставилась на него с немым восхищением, рисуя в воображении картины, как он скручивает сталь одной силой мысли.

– Ничего такого, – с лишней скромностью заверил Микель, похоже, вновь прочитав все мои мысли. – Мой род не влиятельный. Я из обычной семьи, и мои способности весьма скудны.

– Но всё же ты сотрудничаешь с Дарданом Хиллом, – возразила Сирша, переведя тему в нужное ей русло.

– Верно. Потому что я единственный из Клана Металлов, решивший пожить в Санкт-Данаме. Помогаю ему с расследованиями и проблемами, связанными с даориями. Содействую при разработках по совершенствованию ахакора. Семья Хиллов столетиями занимается улучшением технологий. Ещё я консультирую Дардана, если есть какие-то проблемы с магистралями зарева.

– Ты единственный? Почему ты решил жить в Санкт-Данаме? – спросила Сирша.

– Здесь веселее и компания приятнее, – с лукавой улыбкой Микель осушил текилу и закусил лаймом, не поморщившись.

Я невольно заёрзала на месте, раздумывая, не пора ли мне вернуться домой. Судя по взгляду Сирши, она не прочь совместить полезное знакомство с приятным времяпрепровождением.

Однако я не успела ничего решить, как лицом на нашу столешницу рухнул один из теневых. Сирша вскрикнула, сидящий рядом Микель тут же загородил её собой, хватаясь за рукоять меча. Мой коктейль опрокинулся, залив мне блузку и джинсы, но я не обратила внимания, уставившись на парня, лежащего на столе. У того было разбито лицо, и кровь из носа растеклась по гладкой поверхности.

Ритмичная музыка продолжала звучать с первого этажа, но на втором все присутствующие прекратили свои занятия. Парень сдавленно прохрипел. Другой схватил его за рубашку на спине и без видимых усилий сдёрнул с нашего стола.

– Как невежливо, – наигранно строго заявил второй. – Сказал же тебе стоять на месте. Я не обязан за тобой бегать.

Я испуганно задержала дыхание, когда узнала в подошедшем того самого темноволосого друга Иво. Его улыбка напоминала оскал, а глаза едва не зажглись холодной зеленью в слабом, постоянно сменяющемся освещении клуба.

– Это был не я! К-к-клянусь, – пуская кровавые пузыри, взмолился теневой с разбитым лицом, пока друг Иво вздёрнул его за шкирку.

– М-м-м, какая жалкая ложь, – ласковый голос темноволосого сочился издевательской иронией. – Сегодня у меня выходной, – добавил он, резким движением во второй раз познакомив лицо страдальца с нашей столешницей. Не успела Сирша снова вскрикнуть, как друг Иво поднял своего соперника. Тот громко простонал, но остался в сознании. – Но из-за тебя я должен разгребать дерьмо.

– Хватит, веди себя прилично, – отчитал его Микель и убрал руку с меча. Я позволила себе немного расслабиться, раз лучезарный не обнажил лезвие. Судя по всему, они знакомы. Может, это и есть Кай?

– О, приветики, Микель! – растянув губы в кошачьей улыбке, ответил темноволосый. Нас с Сиршей он рассмотрел особенно пристально. – Извини, не заметил, что это твой столик. Да ты ещё и приятную компанию привёл.

Покалеченный парень, вероятно, решил, что сейчас удачный шанс для побега, но стоило ему дёрнуться и сделать шаг, и друг Иво рассерженно зашипел, схватил противника за одежду на спине и нанёс резкий удар по голени. Теневой завопил, а у меня кровь отлила от лица при отчётливом звуке ломающейся кости. К горлу подобралась тошнота от запаха крови, я побоялась опустить глаза и оценить серьёзность перелома.

– Иво! – крикнул темноволосый, уперев руки в бока, пока теневой скулил от боли у его ног.

Присутствующие молчаливо наблюдали развернувшуюся картину. Никто из них не кричал и не звонил в полицию или «Скорую». Растолкав двоих, у нашего стола появился Иво. Сперва он бросил встревоженный взгляд на меня, а затем посмотрел на пострадавшего.

– Что ты сделал?

– Иво, будь котиком, выпроводи этот мусор на улицу, – беззаботно то ли попросил, то ли приказал темноволосый.

– Ты сломал ногу, как ему выйти? – деловито заметил Иво, а я раскрыла рот от его спокойной реакции.

– Всего одну. Пусть прыгает до выхода, – без малейшего смущения ответил тот.

Иво выругался, но схватил ноющего теневого и помог тому подняться. Настойчиво толкнув Микеля бедром, темноволосый заставил его и Сиршу подвинуться и уселся за наш стол напротив меня.

– Как поживаешь, лучезарный? – весело поинтересовался незваный гость, намеренно используя прозвище, придуманное людьми. – Гляжу, ты зачастил в клуб и, наконец, прекратил вести себя как святоша.

Похоже, этот парень не только внешне собрал все стереотипы о теневых, но и ведёт себя им под стать. Как последний придурок.

Иво скрылся из виду, и посетители клуба вернулись к напиткам и беседам. Я же не могла пошевелиться, не веря, с каким равнодушием здесь отнеслись к насилию. Ладони вспотели, и правую руку я нервно сжала и разжала в кулаке.

– Тебя никто не приглашал. Иди, веселись дальше, – отмахнулся Микель и положил руку на ладонь Сирши, заметив, что она восприняла увиденное хуже меня. Её заметно трясло, она не отрывала испуганного взгляда от крови на нашем столе.

Я пододвинула к подруге чудом уцелевшую последнюю стопку текилы и подозвала официантку.

– Протрите стол, пожалуйста.

Девушка скованно улыбнулась темноволосому, быстро выполнила просьбу и исчезла. С её уходом я заметила, что незваный гость не сводит с меня глаз.

– Кажется, я должен тебе виски с колой, – с тем же самодовольным видом признал он, бросая выразительный взгляд на мою грудь с тёмными пятнами.

Он устроил цирк, напугал Сиршу, испортил мою одежду и даже не извинился. На место страху пришло раздражение. Я перестала нервничать.

– Кажется, ты должен мне извинение, – поправила я.

– Действительно. Прошу прощения за моё поведение. Я сегодня не выспался, – милейшим голосом оправдался он.

– Уже вечер.

– Который для меня всё равно что утро.

– Лишь бездельники могут позволить себе спать днём.

– Так получается, что по ночам я всегда занят, – без малейшей обиды парировал он. – И многое умею. Например, выводить пятна. Пойдём наверх, и я всё отстираю.

Я закатила глаза.

– Кстати, как тебя зовут? – не унимался теневой, забавляясь от того, что его присутствие за столом испортило всем настроение.

– Кассия.

– Очаровательно. Я – Элион. Но ты можешь звать просто Эль, – одаривая меня раздражающе соблазнительной улыбкой, он протянул руку для приветствия.

– Значит, ты не Кай? – зачем-то ляпнула я.

Улыбка Элиона не дрогнула, но на мгновение стала какой-то дежурной, фальшивой.

– К твоей удаче, нет.

Микель рядом согласно кивнул. Я пожала руку Элиона и обвела взглядом второй этаж, прикидывая, как побыстрее отсюда уйти.

– Ты ведь палагеец? – спросила я, надеясь отвлечь Элиона сторонним разговором.

– Он самый.

– Из какого Дома? Из Дома Гнева?

– Нет, но ты продолжай.

– Гордыня?

– А ты вспыльчивая, да? Красивая и вспыльчивая. Я таких люблю. Надеюсь, на тебе платье, и оно короткое. Подобное я быстро сниму и выстираю, – с наигранным интересом затараторил он, явно намереваясь полезть под стол и проверить, но не успел. Микель толкнул соседа и заставил прекратить игры.

– Дом Соблазна? – едва не скрипя зубами, предположила я.

Почти пожалела, что он не полез под стол и не встретил мой кроссовок лицом.

– Нет, но и без их трюков знаю, как заставить тебя кончить трижды за вечер, – ответил Элион, подперев подбородок ладонью, похоже, ожидая, что я продолжу гадать.

– Неважно, плевать, какой у тебя Дом, – отмахнулась я, надеясь, что моё лицо если и краснеет, то от гнева.

– Микель, расскажи своей подруге, кто я, – с той же наглостью обратился теневой.

– Элион разбирается с палагейцами в Санкт-Данаме, если кто-то нарушает правила, – демонстративно устало вздохнув, ответил Микель. – Если что-то происходит, то все отчитываются перед ним. Он же решает возникшие проблемы. Я занимаю точно такое же положение, но над даориями, потому что единственный представитель от Клана Металлов в Санкт-Данаме. Элион же…

Микель бросил на соседа короткий взгляд, словно Элион одним своим присутствием осквернял весь клуб.

– Люблю, когда ты меня расхваливаешь, Микель.

Лучезарный скорчил страдальческую гримасу.

– Элион единственный в Санкт-Данаме представитель высшего рода. Он племянник одного из семи архонтов.

Сирша ахнула и торопливо прикрыла рот рукой. Элион снова одарил меня самодовольной улыбкой. А я нервно сглотнула, решив, что это моё первое и последнее близкое знакомство с теневыми.

5

Я опустошила половину магазина «Глока», стреляя без остановки. Отдачу в руку уже практически не замечала, погрузившись в свои мысли. В «Подворотне» было пусто, середина недели, да ещё и полдень, обычно люди приходят ближе к концу дня и в выходные. Отложив пистолет, я вскинула заряженную автоматическую винтовку и прицелилась в соседнюю мишень. После трёх выстрелов рядом остановился Руфус. Он пальцем указал на наушники, чтобы я их сняла.

– Говорил же, прежде чем тренировать меткость, убедись в крепком захвате. Ты опять задираешь локоть правой руки, – отчитал он. – Как я тебя учил?

– Локоть вниз, приклад крепко к плечу и побольше точек соприкосновения, чтобы уменьшить отдачу, – заученно отчиталась я.

– И-и-и?

– Тренироваться, стреляя очередями, – пробубнила я, поняв, чем он недоволен.

– Чтобы что? – протянул он, будто разговаривая с ребёнком.

– Чтобы понять, насколько хорош захват и не прыгает ли оружие в руке.

– Хорошая девочка, Кас, – с демонстративным сюсюканьем похвалил он, трепля меня по волосам, как послушную собаку или пятилетнего ребёнка, который не стал тянуть грязь в рот.

Я не скинула его огромную ладонь, зная, что Руфус не отстанет, пока всю причёску не испортит. К счастью, волосы у меня теперь короткие и поправить легко.

– Ты чего сегодня надутая? Похмелье? От тебя несёт виски, Кас. Не думал, что ты такая, – с притворным разочарованием щёлкнул он языком.

Я поморщилась.

– У меня нет похмелья. Мы вчера с Сиршей ходили в клуб, и один недоумок разлил на мою одежду виски с колой. Я не успела отстирать джинсы. – Оттёрла пятна, но, похоже, часть запаха всё равно осталась.

– Что за недоумок?

– Теневой, оказавшийся племянником одного из архонтов.

Руфус присвистнул, верно оценив степень моей удачливости. Он забрал у меня винтовку и положил на стойку.

– К тому же он начальник Иво, который тоже палагеец, – ощутив поддержку, пожаловалась я.

– Что за Иво?

– Можно сказать, мой однокурсник в университете.

– Кас, я за тебя боюсь. Вчера ты была моей маленькой послушной девочкой, а сегодня клуб, виски, парни, да ещё и палагейцы, – с очевидной насмешкой раздосадованно пробормотал он. – Если заведёшь теневого дружка, то приведи сюда. Я с ним потолкую, а то знаю этих клубных мерзавцев.

Фыркнув, я толкнула его в бок. Хоть это и шутка, но Руфус часто отваживал от меня прилипал, строя из себя строгого дядю. Некоторые завсегдатаи «Подворотни» действительно думают, что мы в родственных отношениях, а мне удивительно спокойно рядом с Руфусом. Не ожидала, что встречу человека, который может стать почти родным за столь короткий срок. Хотя сам Руфус почему-то семьи не завёл. Якобы не встретил подходящую партию, но мне кажется, дело в его военном прошлом.

Чуть больше двадцати лет назад между палагейцами и даориями произошёл конфликт, переросший в краткосрочные военные действия. А так как наш мир находится между ними, то именно территории Санкт-Данама стали их полем боя. Люди вывели свои армии, чтобы разнять конфликтующие стороны, иначе они бы разрушили город. Руфусу тогда едва исполнилось двадцать, он был рядовым солдатом в чужой войне. Бои длились пару недель, но начальник не говорит о них, и при любом упоминании становится замкнутым, а его взгляд нелюдимым.

В учебниках записано, что причиной столкновения послужило то ли убийство, то ли похищение единственной дочери архонта Раздора – самого могущественного Дома в Палагеде. В происшествии обвинили Клан Металлов. В итоге они пришли к какому-то согласию, военные действия были прекращены, а конфликт решён, но как именно, обычные люди так и не узнали. Детали остались между высшими чиновниками.

– Так тот теневой придурок к вам приставал? Если хочешь, научу тебя приёмам самообороны, – серьёзнее добавил Руфус.

Он не впервые предложил, и я вновь открыла рот, чтобы отказаться, считая, что умения стрелять мне достаточно, но потом вспомнила чувство беззащитности в клубе. На самом деле я никогда не проявляла интереса к оружию и разбираться в огнестрельном стала исключительно благодаря работе в «Подворотне».

– Почему бы и нет? Как время будет, давай попробуем, – согласилась я. – Но вчера ничего плохого не случилось. После знакомства Иво увёл его, а мы с Сиршей сели в такси под присмотром Микеля.

– Микель? Лучезарный?

– Да, ты его знаешь?

– Слышал. Он вроде один от Клана Металлов в городе.

Я несколько раз удивлённо моргнула, кажется, единственная не в курсе. Хотя я всегда больше внимания уделяла теневым, потому что они тесно связаны с Переправой. Не успела поинтересоваться, что ещё Руфус знает о Микеле и стоит ли тому доверять, как в кармане настойчиво завибрировал телефон.

– Алло! Привет, Лив, – поздоровалась я, зажав трубку между ухом и плечом.

Знакомый голос разразился рыданиями и бессвязным лепетанием. Я напряглась и взяла мобильный в руку. Помехи, что ли? Руфус вопросительно поднял брови, заметив перемену.

– Кас… Кассия, пожалуйста, п-п-приезжай, – разрыдалась Ливия. – Я… я не знаю, к-к-кому позвонить. Не знаю, что делать! – Её шёпот время от времени срывался на громкие всхлипы.

– Где ты? Что случилось?

– Я в университетской б-библиотеке. – Она немного успокоилась, но голос дрожал. – В хранилище. П-п-помнишь, я показывала? Тут не т-только книги. Кассия, я… открыла какой-то ящик, а там эта ш-ш-штука… не знаю. Она засветилась. – Ливия опять расплакалась, а я сжала зубы, напряжённо гадая, о чём она может говорить.

– Ливия, там есть ещё кто-нибудь?

– Нет, сегодня б-библиотека работала лишь до обеда, а наш главный б-библиотекарь п-попросил меня разобрать архивы. Кассия, пожалуйста, п-п-помоги. Я боюсь её трогать!

– Хорошо, оставайся там. И не подходи к… что бы это ни было. Вход в архив открыт?

– Да, пожалуйста, быстрее.

Я повесила трубку, а Руфусу хватило нескольких фраз о том, что моя подруга попала в непонятную передрягу, чтобы он отпустил меня с работы. Я сжала его руку, не находя подходящих слов для благодарности. Вряд ли где-то ещё найдётся столь понимающий начальник.

Впопыхах натянув куртку, я буквально выскочила на загруженный проспект. Заматывая горло шарфом, бросилась к ближайшему такси, которое, к счастью, оказалось свободным. На машине до университета более двадцати минут без пробок.

Я едва не снесла книжный стеллаж, ворвавшись в библиотеку через чёрный ход. Я не раз помогала Ливии и знала, где находится архив. В главном помещении никого не было, свет погашен, доказывая, что рабочий день завершён. Но по-прежнему было достаточно светло благодаря проникающим через окна солнечным лучам.

Хрипя от длительного бега, я преодолела многочисленные стеллажи и добралась до неприметной двери в конце зала.

– Ливия! – закричала я, чуть не скатившись по крутым ступеням в тёмный архив.

Громко выругалась, запнувшись на последней ступеньке. Игнорируя слабую боль в щиколотке, я стремительно двинулась вдоль старых шкафов, озираясь в поисках подруги. Стояла тишина, прерываемая моим тяжёлым дыханием, потрескиванием тусклых ламп и гулом шагов.

– Лив! Ливия, где ты?!

У меня по спине пошли мурашки от внезапных картин из различных фильмов ужасов. Может, не стоило так громко кричать в полуподвальном помещении после того, как подруга позвонила, рыдая и прося о помощи? Кто знает, что за чертовщина её напугала.

– Кассия! – отозвался голос из другого конца хранилища.

Я шумно выдохнула и бросилась туда, на ходу разматывая чёрный шарф.

– Проклятье, Лив! Ты меня до смерти напугала! – рявкнула я, заметив, что она цела и невредима. Подруга ползала на карачках, что-то упорно высматривая под комодом.

– Я… прости. Но эта штука. Она на меня напала.

– Что за штука?

Ливия махнула рукой, прося опуститься на колени.

– Кассия, думаю, я нашла осколок, – шёпотом поделилась она, когда я выполнила просьбу. – Осколок Переправы.

– Вряд ли. Как он мог здесь оказаться? – промямлила я и заглянула под комод.

Что-то у дальней стены отражало скудно падающий свет.

– С чего ты взяла, что это осколок? – серьёзнее спросила я и взглянула на подругу.

Ливия действительно выглядела неважно: опухшее заплаканное лицо, покрасневшие глаза, растрёпанные волосы и одежда в пыли.

– Я открыла вон тот ящик. Нужно было составить опись, – начала она, ткнув в массивный сундук. В архиве библиотеки помимо книг хранились старые рукописи, антиквариат, какие-то редкие изделия, требующие реставрации. Имелись маленькие скульптуры, картины и пара потрёпанных гобеленов. – Там была шкатулка. Я открыла, чтобы записать содержимое, а оно засветилось и выпрыгнуло на меня.

Ливия продемонстрировала дрожащую правую руку. Помимо линий её золотого ахакора виднелись отчётливые бордовые спирали. Словно какая-то стальная цепь впилась до синяков в кожу.

– Я его еле отцепила. Ударила толстой книгой, и оно забилось сюда. – Ливия вновь указала под комод.

– Оно?

– Да, кажется, осколок в виде какого-то ожерелья. Кассия, я хотела позвать мистера Коллинза, но его сегодня нет. А помимо него лишь ты интересуешься Переправой. Ты знаешь, что с ней делать и как обратно запихать в шкатулку?

Тот самый последний одиннадцатый зеркальный монолит, который поймал молнию, почернел и раскололся на множество частей. Он рассыпался, но даже будучи одним, без пары, смог открыть проход на Переправу, которая, в свою очередь, соединялась с Палагедой. Поэтому с годами куски монолита стали называть «осколками Переправы». Санкт-Данам был основан как можно ближе к этому месту, и теперь роща, по которой их разбросало, находится на территории теневых и тщательно ими охраняется.

Однако в смутные времена, когда проходы только открылись, некоторые люди крали найденные осколки монолита. Перепродавали или прятали в своих коллекциях как высшую драгоценность. После установления мира палагейцы объявили награду за каждый кусок обелиска. Какие-то были возвращены, какие-то утеряны. Сами теневые не в курсе, сколько обломков растащили люди.

Это основная информация, известная многим, но Ливия права. Я давно изучаю Переправу. Пришлось потрудиться, чтобы выяснить, почему за осколками с остервенением охотятся группировки контрабандистов. Дело не только в крупных суммах, что палагейцы готовы заплатить, но и в самой Переправе. Она – живой организм. Считается, что монолит перед взрывом вобрал её часть. Возврат осколков на Переправу важен для её благополучия. Говорят, Привратник – владелец Переправы – готов выполнить любое желание в обмен на них.

У меня вспотели ладони, в груди сдавило и дыхание сбилось при мыслях о многочисленных возможностях.

– Хорошо. Для начала его нужно вытащить, – решила я, осмотревшись вокруг. Одно дело читать об артефактах и совсем другое встретиться с куском зеркального монолита лицом к лицу.

– Это всё, что я нашла, – виновато пробормотала Ливия, протягивая мне длинные щипцы.

Я резко выдохнула, собираясь с духом. Взяла щипцы и полезла под комод. Осколок действительно напоминал ожерелье из чёрных зеркальных бусин. Я подцепила их и вся напряглась, ожидая реакции, но те оставались спокойными. Ни намёка на какое-либо отличие от обычного украшения. Вытянула наружу и выпрямилась, демонстрируя Ливии, кажется абсолютно простые чёрные бусы.

– Ты уверена, что это оно? – Я скептически рассмотрела украшение.

Никакого странного свечения.

– Клянусь, оно напало на меня, – порывисто выдала Лив с растерянностью на лице. – Я взяла его в руку, а оно набросилось…

Предупреждение не успело сорваться с губ, как подруга прикоснулась к украшению. То ожило, слабо засветилось, изогнулось, словно гадюка, и бросилось на Ливию. Визг оборвался, когда ожерелье убийственным кольцом сдавило Лив горло. Спиной её пригвоздило к стеллажу, несколько пыльных книг рухнули с верхних полок. Я бросилась к подруге, схватилась за чёрное украшение и потянула, пытаясь отцепить. Лицо Ливии покраснело, я упёрлась ногой в стену и со всей силы дёрнула на себя. Удалось его немного разжать, и Лив со свистом втянула воздух. Пальцами правой руки я крепче обхватила бусины, раздалось недовольное шипение. Сопротивление резко ослабло, и по инерции я рухнула назад.

Ожерелье сменило направление и бросилось на меня. Я в последнее мгновение успела просунуть ладони между шеей и ожившим украшением. То с невероятной силой отбросило меня к противоположной стене. Я простонала, задев поясницей столик со свитками, те разметались по полу, бронзовая статуэтка загудела, рухнув на пол.

– Да отцепись же ты! – рявкнула я, но амулет давил и извивался, будто наполненный праведным гневом.

Перед глазами начали плясать пятна, воздуха не хватало, Ливия металась в поисках подходящего оружия. Она что-то мне говорила, но было не разобрать из-за звона в ушах. Я закричала от натуги, пытаясь оттянуть бусы, ставшие удавкой, но те явно намеревались меня убить. Уже на краю сознания всплыло воспоминание об услышанной байке про осколки Переправы. Тогда я посмеялась, решив, что это не более чем сказка, блеф, но сейчас была готова хвататься за всё, что могла. Молясь про себя Привратнику, я убрала правую руку с ахакором, оставив только левую. Украшение сдавило шею сильнее, я захрипела от боли и сползла по стене на пол. Однако осколок прекратил так светиться и больше не шипел.

– Отпусти… я отнесу… тебя к Привратнику, – сипела я, онемевшие губы едва двигались. – Обещаю… отнесу домой.

Давление немного ослабло, я моментально дёрнула и отбросила украшение в дальний угол. То рухнуло и замерло, и я зашлась в хрипящем кашле.

– Кассия! Ты в порядке? – дрожащим голосом спросила Ливия, придерживая меня за плечи.

Я закивала и, продолжая кашлять, не спускала настороженного взгляда с осколка. Тот лежал, слабо отражая свет лампы с заревом. Ожерелье вновь прикидывалось простым, не двигалось и не сверкало, никак не демонстрируя былую враждебность.

– Где ты его… нашла? Покажи мне шка… тулку, – попросила я, с трудом восстанавливая дыхание. Шею саднило. Не удивлюсь, если завтра там будет синяк.

Ливия протянула маленький серебряный ларчик, местами украшенный золотом. Я повертела его в руках, заметив вскрытый замок. Притом без ключа. Это замок-загадка в виде головоломки.

– Он был заперт. Ты вскрыла его! – догадалась я, и подруга мигом пристыженно покраснела.

– Мне нравятся головоломки. Сказали сделать опись, вот я и… – оправдывалась Лив, не выпуская из рук найденный где-то совок для мусора.

– Похоже, из-за металла он такой агрессивный, – пробормотала я, отставив шкатулку подальше.

Я сидела, поглядывая на молчаливый осколок. Что же с ним делать?

– Агрессивный? Как ты его утихомирила?

– Переправа отличается от Палагеды и Даории тем, что является живым организмом. Поэтому она постоянно изменяется, сотканная из реальных снов и кошмаров. Переправа создаёт иллюзии под стать страхам или фантазиям, – напомнила я, не уверенная, насколько хорошо Ливия запоминала лекции. – Считается, что расколовшийся монолит вобрал кусок Переправы, то есть часть живого организма. Наши металлы неприятны для осколков, как и для палагейцев и даориев. Ты взяла ожерелье правой рукой…

– Мой ахакор! Поэтому оно набросилось? – подхватила Ливия.

Я кивнула.

– И неизвестно, сколько оно пролежало взаперти в шкатулке. Отсюда и агрессия. Но, похоже, оно… боится, – предположила я. – Или страдает.

Ливия уставилась на меня во все глаза, из-за чего я растерянно пожала плечами, не в силах объяснить своё предположение. Меня охватила неясная жалость к стеклянным бусинам. Была ли металлическая шкатулка для осколка тюрьмой?

– Ты сказала, что отдашь ожерелье Привратнику. Ты можешь это сделать? – серьёзно спросила Лив, отложив совок.

– Думаю, да. Нужно просто отнести к проходу в Палагеду. Говорят, этого достаточно.

– Теневые охраняют свой проход как зеницу ока.

Я нехотя вспомнила об Элионе. Он племянник архонта и наверняка имеет доступ. Но эту мысль я тут же отмела, не желая вновь с ним встречаться.

– У мистера Коллинза есть знакомый коллекционер среди теневых. Спрошу у него, – заверила я.

Ливия кивнула, взяла шкатулку и начала запирать замок-головоломку, сдвигая пазлы.

– Что ты делаешь?

– Закрою и спрячу, так чтобы на неё никто не наткнулся. В описи отмечу, что нашла шкатулку.

– Лив, тебе точно не попадёт, если я его заберу?

– Точно. Сомневаюсь, что кто-либо вообще знал о его существовании. К тому же ты сказала, что осколок – часть живого организма, – с большим сочувствием взглянула на украшение Ливия. – Неправильно его запирать. Лучше вернуть Привратнику.

Я взяла совок и направилась к осколку. Нет ничего нелепее, чем защищаться от ожерелья мусорным совком, но другого оружия не было. Вздохнула и настороженно приблизилась: осколок не выказывал былой угрозы.

– Мы с тобой поладим, только если ты не будешь пытаться никого убить, договорились? – Я ощутила себя полнейшей дурой, строго выдвинув условие кускам стекла.

Те слабо мигнули, но остались на месте.

– Я не буду тебя запирать в металле. Обещаю, что отнесу к Переправе. По рукам?

Я стёрла идиотскую улыбку, которая появилась после того, как ожерелье снова засветилось. Осколок повибрировал несколько секунд, видимо, соглашаясь, и успокоился. Я аккуратно подняла его левой рукой, помня, что правую с ахакором нужно держать подальше. Украшение оказалось вдвое тяжелее, чем я представляла. Крупные бусины с трещинами внутри, настоящее чёрное стекло. Я ощупала гладкую поверхность. Явно обработанную вручную.

– Какому сумасшедшему пришло в голову из осколка сделать украшение? – пробормотала я.

– Богачи бывают странные, – буркнула Ливия, хотя её семья тоже относится к весьма состоятельным. – Когда у них есть всё, они ищут нечто эксклюзивное. Не останавливает, даже если приобретённая редкость грозит опасностью. Наоборот, уникальность поднимает стоимость.

– Лив, ты понимаешь, сколько это может стоить? – не сдержавшись, спросила я.

Та окинула меня сосредоточенным взглядом, потратив секунды для повторного раздумья, но решения не изменила.

– Знаю. Поэтому и отдаю. Я доверяю тебе, Кассия. Ты отнесёшь его к Переправе. Да и мне будет спокойнее спускаться в архив, зная, что оно больше на меня не набросится.

Сглотнув, я спрятала ожерелье в кармане куртки. Мне стало стыдно перед подругой, но правду я проглотила, не позволив себе упустить столь удачную возможность. Как и многие, я надеялась когда-либо заполучить осколок. Люди знали, что они растащены по нашему миру, и найти их было тем же самым, что выиграть в лотерею главный приз. Вроде может каждый, но шанс немыслимо низок из-за количества участвующих. Однако я уповала на везение не ради денег, а из-за обещанного Привратником желания. Одно у меня есть.

6

На следующий день я не пошла на пары, сказав Сирше, что устала и всю ночь меня мучала бессонница. Частичная ложь. Уснуть мне действительно не удалось. Вначале я разглядывала ожерелье, наслаждаясь странным теплом бусин, пока перебирала их пальцами, словно чётки. Временами осколок начинал слабо гудеть, будто ему это тоже нравилось. Потом я спрятала его подальше и принялась листать все имеющиеся учебники и книги с информацией о Переправе. Проглядела свод законов, ища основание, на котором человек может подобраться к Переправе, не рассказывая всем, что владеет артефактом. Судя по слухам, не только люди готовы убить за такое сокровище, но и среди теневых хватало контрабандистов. Кто знает, какие желания они хотят исполнить через Привратника? К несчастью, я так и не нашла ни одной лазейки. Проход на Переправу под полным и единоличным контролем палагейцев.

Похоже, мои покрасневшие от усталости глаза убедили Сиршу, и она пообещала поскорее вернуться домой. Я махнула рукой, отвечая, что не стоит, потому что мне ещё предстояло отработать смену в «Подворотне».

Благо в клубе опять было мало посетителей, и мы с Руфусом коротали время, перекидывая друг другу пистолет. Начальник учил меня умению хватать и целиться в мишень с минимально затрачиваемым временем. Начинали с незаряженного оружия, после со вставленным магазином, но без патронов. Сперва упражнение было сложным, но мышечная память с каждым разом становилась всё лучше, и я уже не боялась ловить пистолет, зная, что он не заряжен.

Про вчерашнее Руфусу я соврала, рассказав, что кто-то стащил книги из библиотеки, и Ливия расплакалась, боясь, что её накажут за пропажу. У начальника явно остались сомнения, но я усердный работник и всегда была честна, поэтому он не стал расспрашивать подробнее.

Последний рабочий час я была как на иголках, часто проверяла сумку, в которую спрятала осколок. Туда же положила «Глок», решив, что в район теневых без пистолета не сунусь.

К пяти часам дня я закончила свои обязанности и выпроводила парочку друзей, соревновавшихся в меткости. Перед уходом, незаметно для Руфуса, надела портупею и проверила пистолет в кобуре. Если начальник увидит на мне оружие, то сразу догадается, что я собралась в небезопасное место. В определённой ситуации я бы с радостью взяла опытного военного в качестве охраны, но сомневаюсь, что Аякс – друг мистера Коллинза – пустит нас вдвоём.

Я потратила слишком много денег на такси в последние дни, поэтому выбрала подземку, чтобы добраться до нужного района.

– Теневые нам не друзья и не союзники! – раздалось где-то сбоку, когда я подходила ближе к станции метро.

Замерла, слыша, как мужскому крику вторили согласные голоса.

– Из-за них умирают люди, отравленные грехом! Они должны убраться из нашего города!

Вновь недовольные мужские и женские возгласы поддержали скандирующего. Похоже, недавнее происшествие дало новую пищу для ненависти к теневым. Как и многие прохожие, я с неодобрением взглянула на бастующих. Они собрались у входа в парк, держа над головами разрисованные лозунгами плакаты и выкрикивая резкие фразы в адрес теневых, которых в округе практически не было. Фанатики.

Больше двух тысяч лет прошло, но оставались малочисленные группы людей, считающих, что лучезарные – приспешники Единого Бога, а теневые – падшие и греховные твари, пришедшие в наш мир, чтобы развращать и убивать. Да, палагейцы действительно способны негативно влиять на людей, но давно установлено, что делают это не специально. Поэтому они добровольно наносят себе ахакоры, хотя те явно причиняют им дискомфорт. Именно палагейцы дали нам мощный скачок в развитии, поделившись заревом.

Сами теневые относятся к фанатикам с безразличным снисхождением, зная, что подобные группы всё-таки малочисленны и помимо мелких митингов мало что могут. В стороне я приметила отряд полиции, собирающийся разогнать выступающих.

Я тряхнула головой, отбрасывая бесполезные мысли, и спустилась в подземку. Впервые я собралась на территорию теневых. Нервничая, прижала сумку к себе, ожидая оказаться в бандитском, неблагоприятном районе. Я была готова ко всему: к мусору прямо на дороге, к отсутствию автобусов, к пустынным улицам. Поэтому глупо разинула рот, когда столкнулась с людьми, выйдя на нужной станции метро. Те не выглядели встревоженными, а спокойно садились или выходили из поезда. Выбравшись на поверхность, я и вовсе огляделась, решив, что ошиблась остановкой. Пришлось перечитать указатель, а затем свериться с картой в телефоне.

Район теневых не просто ничем особо не отличался, он оказался… богаче, роскошнее. Стеклянные высотки, отражающие солнечные лучи, чистые тротуары, многополосные дороги для машин, магазины с дизайнерской одеждой, кафе и кондитерские, демонстрирующие шедевры кулинарии. Заинтригованная увиденным, я останавливалась у каждой витрины, запоминая, какие бренды нравятся палагейцам. Мимо по ровным дорогам проезжали такси и машины, притом большинство из них принадлежали к элитному классу.

Для комфорта палагейцев некоторые автомобили сделаны из их металла, а другие – со специальным покрытием. Такие машины имели выделяющиеся номера, чтобы палагейцы знали, в какое такси им садиться.

Среди всего увиденного единственное отличие – это соотношение людей и теневых. Количество вторых преобладало. Да и сами дороги не выглядели загруженными. В человеческих районах в час пик собирались длительные пробки, здесь же, судя по всему, такой проблемы не было.

Лишь несколько палагейцев бросили на меня взгляды, остальные не обращали внимания. Люди же и вовсе шли мимо, занятые личными делами или работой.

В светлое время суток район палагейцев безопасен для посещения, хотя всё равно оставалась трудность: на территории теневых действуют представители их власти и их законы. Сомневаюсь, что расхаживать с пушкой, которая может их убить, – хороший тон. В витрине отразилась моя недовольная гримаса, когда я вспомнила, что один из представителей власти здесь – Элион. От него стоит держаться подальше.

До сумерек осталось часа полтора, нужно поторапливаться. Я сверилась с картой и свернула с широкого проспекта на улицу поменьше. Там прошла ещё пару поворотов. Людей и теневых вокруг становилось всё меньше. Следующие десять минут я плутала, прежде чем наткнулась на долгожданную вывеску «Антикварный магазин Аякса». Преодолев смущение, я толкнула деревянную дверь. Прозвенел колокольчик, и я торопливо прикрыла вход, чтобы не впускать прохладный весенний воздух.

Внутри помещение напоминало обычную лавку старьёвщика. Статуэтки странных форм, старые книги за стеклянными дверцами шкафов, посуда, украшения, часы, другие непонятные мне вещи.

– Добро пожаловать, что-то ищете? – Я едва не подпрыгнула от звука чужого голоса и обернулась к высокому мужчине.

В возрасте, но стройного телосложения, вокруг глаз собрались мимические морщинки. Чисто выбритое лицо, здоровая загорелая кожа, длинные каштановые волосы с проседью собраны в низкий хвост и почти чёрные глаза. Он опирался на металлическую трость с гравировкой.

– Человек. – Мужчина растянул губы в улыбке, и я поёжилась. – Обязан чем такому нечастому гостю? Да ещё и ребёнку.

– Мне двадцать два, – невольно возразила я.

– Дитя.

Я застыла с глупо раскрытым ртом, не найдя контраргументов для его категоричного итога. Улыбка незнакомца стала снисходительнее, и я вспомнила, зачем вообще пришла.

– Меня зовут Кассия. Я… я ищу Аякса. Мой преподаватель в университете – мистер Коллинз – сказал, что здесь мне могут помочь.

– А-а-а, так ты ученица Коллинза. – Его тёмные глаза удовлетворённо блеснули, и теневой осмотрел меня с ног до головы. – Я и есть Аякс.

Я скопировала его взгляд, осмотрев собеседника с ног до головы. Профессор упомянул, что Аякс стар, а этот мужчина ну, может, лет на десять старше Руфуса. Разве что одежда странная: белая рубашка, жилетка с часами на цепочке, штаны со стрелками и кожаные туфли. Будто ему нравится образ персонажей старых романов.

– Профессор поделился, что у вас роскошная библиотека и вы можете рассказать мне про Переправу.

– Переправа, – сладко протянул Аякс, облизнув губы. – Восхитительно. Так мало людей о ней говорят. Боятся Привратника. Все боятся Привратника, но о ней столько можно поведать! – воодушевлённо заговорил Аякс и махнул рукой, приказывая идти следом.

От его улыбки веяло чем-то мрачным, нечеловеческим, словно восторгом безумца, но я преодолела страх и зашагала за ним, стараясь не привлекать внимание к кобуре под мышкой. Аякс откинул бархатные занавески и провёл меня в следующее помещение, напоминающее гостиную. Несмотря на далеко не старое лицо и стройное тело, Аякс двигался, тяжело опираясь на трость. Шаг был шаркающий и медленный.

– Садись, – приказал он, указав на мягкий диван, обитый красной парчой.

Я подчинилась, внимательно осматривая помещение. Оформленное в роскошном барокко, оно напоминало музей. Тёмно-красные обои, массивная мебель с многочисленными позолоченными украшениями, белый невысокий потолок с лепниной, даже канделябры на стенах, а вместо привычного зарева горели свечи.

Я шумно втянула носом запах жженого воска. Благодаря наличию зарева в большинстве крупных городов стали не нужны нефть, уголь, древесина, воск и прочее, как источник горючего или энергоснабжения, но богачи любят время от времени разжигать настоящие камины или свечи.

Забавы элиты, так как это стало дороже зарева.

– Совсем ребёнок, поэтому пей чай. Надеюсь, крепкий любишь, – пробормотал Аякс, ставя передо мной дымящуюся чашку тёмного напитка, хотя я не просила.

Я напряглась. Профессор предостерёг насчёт спиртного, но про чай ничего не упомянул. И всё же я только пригубила напиток, пока не решаясь сделать настоящий глоток. Теневой сел напротив, сложил руки на набалдашнике трости и, продолжая улыбаться, выжидающе уставился на меня. Я невольно закашляла, чувствуя себя дворовым котёнком, которого добрый человек впустил погреться, а теперь умиляется, пока тот ест предложенную пищу.

– Ваша трость металлическая?

– Да, но не из ваших металлов, – Аякс оттянул манжету рубашки, демонстрируя край серебряного ахакора. – Будь эта трость из вашей меди, думаешь, я не смог бы её касаться?

Мой незамедлительный кивок вызвал у Аякса сдавленное хихиканье, отчего теневой ещё больше произвёл до жути странное впечатление.

– Ошибаешься, человеческое дитя. Можем мы жить среди ваших металлов, хотя трогать их неприятно. Губительны они лишь при попадании в тело. Как пуля. Даже если она ранит не самый важный орган, из-за отравления лечение будет долгим.

– Регенерация вашего организма вдвое или втрое быстрее, чем у людей, – отчиталась я в своих знаниях.

– Верно, – похвалил Аякс. – Если мне в ногу воткнуть нож из металлов моего мира, то после удаления лезвия рана заживёт за несколько дней. Если же воткнуть нож из вашего мира, то рана будет заживать неделю, и то если я приму специальные лекарства. Они нейтрализуют отравление, их наши учёные разработали. Но любой нож убьёт меня сразу, если окажется, например, в сердце, – без какого-либо стеснения поделился Аякс, задумчиво пожевав нижнюю губу. – Тебе чай не по нраву?

Я растерялась от внезапной обиды в его голосе, поэтому, не подумав, сделала большой глоток и закашлялась. Тот был каким-то слишком крепким.

– Вы – люди – даёте горячие напитки гостям, а я радушный хозяин, – почти с детским хвастовством заявил он, отчего у меня руки покрылись мурашками.

– М-м-мистер Коллинз сказал, что у вас могут быть книги с информацией о Переправе, – выдавила я, решив как можно быстрее найти что нужно и уйти.

– О да, да! Есть такие, – Аякс огляделся, ища что-то на стеллажах, но не предпринял попытки встать. Расслабленно откинулся на спинку дивана и упёр в меня немигающий взгляд. – Но тебе будет тяжело их понять, если не знаешь, как появился мой мир. История тебе известна?

– Да. В университете нам прочитали лекции…

– Не-е-ет. Ты знаешь нашу историю так, как знаем её мы?

Я немного запуталась, не понимая, что именно он от меня ждёт, но, похоже, эта заминка дала ему исчерпывающий ответ.

– Позволь поведать, – воодушевился он, я не стала спорить и согласно кивнула, не желая ненароком оскорбить теневого.

Может, из его рассказа узнаю что-то уникальное. Мне необходимо произвести хорошее впечатление: если я ему понравлюсь, то смогу приходить сюда регулярно. Я снова окинула взглядом комнату, руки зачесались от трепета при виде книг, написанных теневыми. Сколько же в них секретов? Даже в крупной библиотеке университета подобной литературы очень мало. После того как люди нашли управу на другие расы при помощи огнестрельного оружия, палагейцы и даории стали весьма неохотно делиться информацией о себе и своих мирах.

– Тебе известно, что мы с даориями почти родственны? Внешне отличить вы нас неспособны, живём мы схожий срок и слабости к здешним металлам у нас одинаковые, – заговорил Аякс, и я уверенно закивала. – А всё потому, что мы являлись единым народом. Но это было так давно, что даже мы не помним, как тогда назывались. Сохранился только корень «палагэ», от которого произошло название нашей расы и мира. Во главе нашего общества стояли могущественные боги, – с восхищением протянул собеседник, а его тёмные глаза заволокло мечтательной пеленой. – И речь идёт о настоящих богах: зримых, живых, ходящих среди своих подданных, а не о ваших представлениях о высшей силе, которую никто толком не видел. – Аякс вновь издал высокий, неподходящий его образу смешок.

– Мойры? – уточнила я, и тот рассмеялся громче.

Я старалась не чувствовать себя оскорблённой, видела, что Аякс не пытался меня задеть. Скорее, его веселила ограниченность наших знаний. Возможно, я для него как мышь, безнадёжно ищущая выход в лабиринте, а он тот самый учёный, наблюдающий за моими потугами со стороны.

– Мойры действительно богини – хранительницы судеб, но богов куда больше. Всё началось с Хаоса, из которого родились Эреб – бог вечного мрака и Никта – богиня ночной темноты, – голос Аякса завибрировал от трепета. – Слышала о них?

– Да. Их дети стали первым поколением правящих богов: Танатос, олицетворяющий мирную смерть, Гипнос – бог сна, Морос – несущий погибель, Гемера – богиня дня, Эфир – бог воздуха, Немезида, отвечающая за возмездие, приносящая раздор Эрида, следящие за судьбами мойры и многие другие.

– Верно! – обрадовался теневой. – В то время мы с даориями были едины, как и семья наших богов. Но с течением времени среди нас появились удостоенные гения, именно таланты разделили мой единый народ на две расы. Даориями именуют тех, кто получил дар влияния на материальное. На элементы, которые мы в силах либо ощутить, либо увидеть. Даории верят, что их возможности от Эфира и мойр. Хранительницы судеб позволили любимому брату – Эфиру – прикоснуться к чьим-то нитям и наделить тех особым потенциалом.

Нам на лекциях рассказывали про разделение единой расы на две из-за способностей, но я уже догадывалась, что рассказ Аякса будет намного более детальным. В горле пересохло от волнения. Мне хотелось вытащить блокнот и сделать пометки, но я боялась двинуться и сбить палагейца с мысли. Только продолжала подносить чашку к губам, допивая чай.

– Но другим богам тоже стало интересно, особенно Мому – богу насмешки. Заинтриговала его мысль, как он может повлиять на народ. Мом подговорил своих братьев и сестёр наведаться к нитям судьбы и прикоснуться к ним ради шутки. Он отвлёк мойр, дабы потрогать сплетённые ими жизни, но его перехитрили Эрида и Гипнос. Сеющая раздор Эрида первая тронула нити, поэтому Дом Раздора и считается самым сильным в Палагеде. Следом Гипнос одарил некоторых и получил Дом Кошмаров. Лишь третьим к нитям подоспел Мом, создав Дом Чревоугодия. Самый неоднозначный из всех, чьё название сродни сатире. Этот Дом на старом языке именуется Домом Жажды, Голода или Ненасытности. Его представители распространяют тягу не только к пище, но и к деньгам, красивым безделушкам, власти и прочему.

– Почему Мом не сделал Дом… Насмешки? – с недоумением спросила я, вызвав у Аякса новый приступ веселья.

– Потому что Мом плут и любит посмеяться. Представители Дома Чревоугодия распространяют несдерживаемое желание потреблять больше, чем требуется, и, судя по всему, чрезмерное потребление пищи их основоположник находил до омерзения смехотворным. Мом подбил ещё нескольких богов на шутку над мойрами. Поэтому трогать нити пришёл Эрот, породивший Дом Соблазна, Лисса – богиня гнева и так далее, – опять хохотнул Аякс. – Эфир прикоснулся к нитям с позволения мойр, но наши покровители сделали это обманом, развлекаясь.

Теневой выдержал паузу, и я выдохнула неосознанно задержанный в лёгких воздух.

– Так мы – палагейцы – стали воздействовать на нематериальное. Начали эмоциями управлять и желаниями. Однако мойры тем обманом были недовольны и сделали так, что влияние происходит без нашего желания. Мы эти способности мало контролируем, в отличие от даориев.

– Получается вы – даории и палагейцы – жили все вместе?

– Да, на заре нашего развития. Но после получения нынешних способностей стали отдаляться друг от друга, словно чуждые народы. Время шло, у богов рождались дети, а наши поколения сменялись. Некоторые боги ушли в другие миры. Наши не единственные, их много.

Я постаралась не задумываться над этим. Не представляю, что будет, если однажды откроются проходы в незнакомые места. А если с теми расами нам не удастся достичь такого же согласия, как с теневыми и лучезарными?

– Мойрам так понравилась сотворённая ими с Эфиром раса, что они взяли её под своё покровительство и увели в другой мир. Так произошло разделение на Палагеду и Даорию. Во главе даориев встали три сестры-мойры, а палагейцам покровительствовали три брата: Танатос, Морос и Гипнос.

– И тогда Переправа стала связующим звеном между мирами?

– Верно. К тому времени мы стали слишком разными, отношения между нашими народами всё ухудшались. Происходили стычки и войны. Богам это претило. А созданная Гипносом Переправа не только соединила, но в какой-то степени и разделила наши миры. Во главе неё он поставил своих детей. Ты знаешь, кого ему родила Пасифея? – преподавательским тоном поинтересовался Аякс.

– Да. Жена Гипноса – Пасифея – была прекраснейшей из харит и родила ему трёх сыновей. Морфея – бога сновидений, пророческих или же лживых. Фобетора, которого прозвали пугающим, потому что он бог ночных кошмаров. И третьего, Фантаса – бога фантазий и сюрреалистических видений, – без запинки ответила я, в душе всё завибрировало от мысли, что мы подошли к желанной теме.

– Точно-точно! Поэтому Переправу пройти непросто. Она напоминает сны, меняется под того, кто пытается её пересечь, – серьёзнее ответил Аякс и нахмурился, рассматривая мою пустую чашку чая.

Он наклонил голову сначала в одну, потом в другую сторону, будто что-то ему было не ясно. Повисшая тишина начала давить. Я поёрзала, неуверенная, погрузился ли Аякс в раздумья или уже закончил рассказ.

– Но ведь их больше нет, – выпалила я, не выдержав затянувшегося молчания. – Морфея, Фобетора и Фантаса. Это правда, что они мертвы? Разве можно убить богов?

– Как оказалось, можно. Ужасающая трагедия. Это была война, что мы теперь именуем «Войной разрыва». Конфликт, погубивший детей Гипноса и его жену Пасифею. Конфликт, в итоге которого Танатос и Морос ушли, Гипнос обезумел и разорвал связь между Палагедой и Даорией, лишив наши расы возможности встречаться и вредить друг другу, – без былого веселья ответил Аякс. Его голос понизился и стал больше подходить теневому.

– Это правда, что Гипнос создал Привратника?

– Да, он создал стража Переправы. Привратник отличается от нас всех. Он часть самой Переправы, поэтому владеет сумраком и иллюзией. Говорят, что он вечен.

– Вы его встречали? – напряжённо сжав деревянную столешницу пальцами, я подалась вперёд.

Аякс поднял на меня взгляд, я вздрогнула, поняв, что с самого начала казалось неправильным в его лице. Чёрные глаза выглядели больше нормального размера, словно радужка шире в диаметре, чем обычно, из-за этого они напоминали акульи. Теневой почуял мой испуг и обнажил ровные зубы в улыбке. Не знай я, что палагейцы точно не едят людей, подумала бы, что он не прочь обглодать мои кости.

Аякс ничего не ответил. Меня охватило разочарование и отчётливое понимание, что его молчание не означает отрицательный ответ. Аяксу что-то нужно. За информацию он хочет нечто взамен.

– Ты странное человеческое дитя, – протянул он.

– Меня зовут Кассия.

– Кассия-человеческое-дитя, – передразнил он. – Я чую в тебе гнев, раздор и… кошмары, – он проворковал последние слово так, будто оно слаще любого нектара. Для удержания невозмутимого выражения лица мне потребовалась вся выдержка. – Я надеялся, что ты расскажешь мне несколько новых снов.

Аякс бросил разочарованный взгляд на пустую чашку с чаем. Мысли панически заметались, хотя моё лицо оставалось бесстрастным. Не мог же он…

– Что вы добавили в чай? – строго спросила я, холодея под напускным спокойствием.

– Мак. Любимый цветок Переправы, – просто ответил Аякс, продолжив хмуриться и размышлять над непонятной задачей.

– Вы подмешали мне наркотик?!

– Нет. Всего лишь снотворное. И, похоже, положил слишком мало. Разве Коллинз не предупредил, что в качестве платы за информацию я беру истории из снов? – скалясь в улыбке, уточнил теневой, но почти моментально выражение его лица сменилось на детскую растерянность. – Хотя он сам, наверное, не знает. Ему я даю выпивку, и Коллинз думает, что провалы в памяти – последствие крепкого алкоголя.

Я начала хватать ртом воздух, не зная, возмущаться мне или молчать. Мысль о том, чтобы отключиться в доме теневого, вызывала ужас. Хотя стоило догадаться, что палагейцы никогда ничего не дадут бесплатно. Аякс же хотел рассказ о моих снах. Это странно, но у палагейцев свои причуды. Благо он действительно ошибся с дозировкой, сонливости я не ощущала.

– Тебе нравится их смотреть? – сбил меня с мысли Аякс.

– «Их»?

– Кошмары.

– Нет, – отрезала я, вновь скрыв все эмоции.

– Как жаль, – искренне отозвался Аякс. – Но может, порадуешь старика и поделишься хоть одним? О чём они?

Меня давно никто не спрашивал.

– Об огне.

– Огне?

– Чёрном пламени.

– О-о-о, как интересно, – теневой воодушевлённо подался вперёд, в глазах зажёгся интерес. – Чёрного пламени не бывает.

– Не бывает.

– Тогда это кошмар или же… фантазия? – заинтригованно спросил Аякс, и я всерьёз задумалась.

Не успела ответить, как позади прозвенел колокольчик. Входная дверь хлопнула, позволив сбросить наваждение и оторвать внимание от глаз собеседника. Раздались приближающиеся торопливые шаги.

– Деда! Ты опять забыл запереть дверь! Я же говорила…

Девушка замерла на середине фразы, заметив меня. Высокая, красивая, как и все теневые. Пышные, шоколадного цвета волосы блестели в свете пляшущего пламени свечей, глаза не столь тёмные, как у Аякса. Золотистая кожа, тронутая солнцем. Тело облепило короткое чёрное платье, а поверх него – распахнутое приталенное пальто. Либо она не так восприимчива к прохладе, либо только что из машины. Высокие каблуки подсказывали, что второй вариант ближе к истине. На лице девушки отразилось раздражение, пальцы стиснули дорогой клатч.

– Деда! Что здесь делает человек?!

– Всё в порядке, Мейв, – заверил Аякс, а после обернулся ко мне. – Это моя внучка – Мейв.

Значит, и она из Дома Гордыни. Благо не из Дома Гнева, но говорят, что у девушек с кровью Гордыни весьма вспыльчивый нрав.

– Пусть убирается! Ты знаешь, что они – неблагодарные крысы! Вспомни, что произошло в последний раз, когда ты пригрел человека! – возмутилась Мейв, прожигая меня ненавидящим взглядом.

Я ответила ей таким же, хладнокровно выслушав сравнение с обитателями помоек.

– Она ученица Коллинза, – защитил меня Аякс.

– Ах, этот? Что ж ты сразу не сказал, деда? – сладким голосом пропела Мейв, отчего Аякс расплылся в виноватой улыбке, явно не ощутив очевидный сарказм. Улыбка теневого померкла, когда Мейв и его одарила недовольным взглядом. – Коллинз! Этот никчёмный профессоришка от даориев тобой пользуется! Говорила тебе, что так и будет! Его ты до коллекции допустил, а теперь он приглашения в твой дом всем подряд раздаёт! Человеческий паразит! – рявкнула Мейв.

Среди людей есть ненавистники теневых вроде тех же фанатиков, но в большинстве своём такие, как я. Относятся к нашему соседству с сомнением, но без открытой неприязни. Однако я впервые встретила палагейца, столь негативно настроенного против моей расы. В конце концов, здесь силком никто никого не держит и в любой момент недовольные могут вернуться в свой мир.

– Я говорила тебе, деда, что ты слишком к ним добр!

Я с изумлением уставилась на Аякса. Он напоил меня снотворным, одаривая улыбкой, которая временами вызывала желание сбежать, и это его Мейв назвала «слишком добрым»?

– Выметайся! – Мейв грубо схватила меня за локоть и поставила на ноги.

Все возражения вылетели из головы, которая закружилась от резкого движения, и я пошатнулась. Аякс поднялся следом.

– Подожди, Мейв. Помнишь, Коллинз говорил, что так невежливо, – встрял Аякс, и я разочарованно вздохнула, ведь в разговоре мы только подошли к самому интересному. – Он упоминал, что люди обязательно прощаются.

Нет, он это серьёзно?

– До свидания, Кассия-человеческое-дитя, – чинно склонив голову, попрощался Аякс. – Приходи ещё, в следующий раз я приготовлю чай покрепче.

Я разинула рот, не веря, что он считает это нормальным.

– Ну, хватит! – вышла из себя Мейв и с небывалой лёгкостью выволокла меня в первый зал.

Опомнившись, я вырвала руку из её хватки.

– Я могу идти сама.

Мейв выше ростом, плюс каблуки, но я расправила плечи и упрямо встретила её взгляд. Аякс за нами не пошёл, а теневая угрожающе придвинулась ко мне.

– Попытаешься обмануть или что-то украсть у моего деда, воспользовавшись добротой стосорокалетнего старика, и я скормлю тебя эриниям, – угрожающе процедила она.

Мейв даже не моргнула, говоря, что отдаст меня на растерзание свирепым созданиям, рождённым мраком для мести. Я сжала челюсти и не позволила себе дрогнуть, хотя секунду назад относилась к тем людям, которые не особо верили в существование эриний. Однако твёрдость, с которой Мейв озвучила угрозу, лишила меня былого скептицизма. Сколько же чудовищ прячется на Переправе?

– Аяксу сто сорок лет? – переспросила я, пытаясь сбить её с толку своим безразличием к угрозам.

Действительно почтенный возраст. Предел для обычных палагейцев, но Аякс выглядел бодрым. Разве что сильнейшие архонты способны прожить до двух сотен лет.

– Проваливай, – зашипела теневая.

Не позволив ей вышвырнуть меня силой, я сама направилась к выходу. Хотя Мейв всё равно удалось оставить последнее слово за собой: она раздражённо пихнула меня в спину и с грохотом захлопнула дверь. Однако я уже не переживала об этом. Появилась проблема посерьёзнее. Время пронеслось быстрее, чем казалось. У Аякса не было окон в гостиной, и я не обратила внимания, что солнце зашло, а сумерки начали сгущаться.

7

Осознав своё положение, я в страхе прижалась спиной к запертой двери. Может, попросить переждать внутри до приезда такси? Я поморщилась, Мейв найдёт в этом дополнительный предлог для унижения. Услышав просьбу, она с ещё бóльшим удовольствием оставит меня снаружи, на территории палагейцев, в тёмное время суток.

Я вскинула голову, оценивая, сколько осталось до завершения сумерек. Может, минут десять, и после станет совсем темно. Нужно выйти на широкую улицу и если не успею добраться до метро, то вызову такси.

Я повесила сумку через плечо и едва не выругалась. Забыла спросить у Аякса про осколок и к кому из представителей палагейцев стоит обратиться. Ладно. Уточню в следующий раз.

Игнорируя нервозность, я оттолкнулась от двери и торопливо свернула направо. Антикварная лавка располагалась в узком переулке. Путь сюда вспоминался смутно: сперва до маленького перекрёстка, потом налево, по проулку прямо и снова направо через дорогу.

Чем плотнее сгущались сумерки, тем быстрее я шагала и чаще оглядывалась. Ранее здесь, в стороне от большой дороги, встречались редкие прохожие, сейчас же вообще никто не проходил. Улочки слабо освещались тусклыми фонарями с заревом, их было так мало, что мне захотелось побыстрее выбраться на широкий проспект под многочисленные неоновые вывески. Окружающие дома походили на жилые, местами в окнах горел свет. Как назло, ни одного магазина или кафе, в которое можно было бы заскочить.

Я успокоила себя, теснее прижав руку к телу и ощутив наличие пистолета. Нет ничего страшного вокруг. Ухоженные, пустые, тёмные улицы. Мой район и то мрачнее и опаснее вечером. Постоянно доносится чей-то пьяный ор, драки тоже не редкость, потому что рядом переулок с барами, работающими допоздна. Но здесь даже брошенных окурков не видно. Теневые хорошо заботятся о чистоте. А что, если рассказы о ночных опасностях не более чем лживые байки, чтобы нас пугать? Внезапная мысль заставила меня замереть.

Я никогда об этом не думала, потому что с детства выучила правило, что от территории палагейцев в тёмное время надо держаться подальше. Сродни незыблемому закону, ставшему частью необходимых условий. Но что, если это хитрый обман, чтобы люди не мешались у теневых под ногами и не бродили вблизи прохода в Палагеду?

– Чтоб их, да это гениально, – одними губами прошептала я и вновь зашагала, но уже без былого страха.

Предположение уняло нервозность, и я задышала спокойнее, представляя, что иду по обычному району. Да где же эта дорога?! Свернув на какой-то узкий проулок между двумя домами, куда свет едва попадал, я повертелась на месте, осознав, что заплутала. Поплотнее закуталась в куртку и шарф: становилось холоднее. Пожалела, что не взяла шапку. Всем телом вздрогнула от вибрации, не сразу поняв, что это мой телефон. Тот продолжал мигать, оповещая о приходящих сообщениях, пока я с трудом отыскала его в сумке, а когда наконец-то достала, случайно обронила упаковку влажных салфеток и осколок Переправы, завёрнутый в тряпицу. Ожерелье недовольно сверкнуло, соприкоснувшись с землёй, и тут же успокоилось.

– Что же мне с тобой делать? – вслух пробормотала я скорее самой себе и бережно спрятала осколок обратно в сумку.

Пролистала сообщения от Сирши: та написала, что задерживается на работе. Я быстро набрала ответ, что еду домой, и хотела открыть карту на телефоне, чтобы понять, где нахожусь, как сзади послышались шаги.

Обернувшись, я замерла и погасила экран, надеясь, что меня не заметят, но этот кто-то появился из-за угла и свернул в мою сторону. Я задержала дыхание, не зная, видит ли меня незнакомец, потому что сама различала только его силуэт.

Он замер, шумно втянул носом воздух, а следом припал к земле, будто решил обнюхать и её. Меня бросило в жар и сразу в холод. Горло сдавило и всё тело напряглось, когда мысли испуганно разбрелись по углам, оставив меня один на один с пустой головой и дурным предчувствием. Выгнув спину, это перестало походить на человека, издало странный стрекочущий звук, а потом высокий вопль, от которого зазвенели стёкла. По телу прокатилась волна неконтролируемого озноба, я отшатнулась, развернулась и бросилась бежать.

Никогда не считала себя слабой, но предательская дрожь в коленях сильно подводила. Меня шатало из стороны в сторону, я удирала так быстро, как могла, но ноги временами заплетались. Я зацепилась за неровно уложенную дорожную плитку и чуть не рухнула. Обернулась пару раз: непонятное существо гналось за мной. Стоило мне увидеть, что эта тварь бросилась на стену, царапая кирпич когтями, как я в ужасе вскрикнула, поскользнулась на луже и всё-таки упала на асфальт. Не обращая внимания на прострелившую бедро боль, я тут же вскочила и свернула в ближайшую подворотню, но и там едва не навернулась, задев мусорный контейнер. Ладони вспотели, тело стало ватным, неподатливым, а каждый шаг требовал в два раза больше усилий.

Я дёрнулась в левую сторону и через сто метров увидела выход на более широкую яркую улицу. С надеждой ускорила бег, но вопль твари раздался совсем близко. Звук был столь ужасен, что я закричала от боли в ушах. Внезапный толчок и последующий мощный удар о кирпичную кладку выбили весь воздух из лёгких. Сердце надрывно колотилось, перед глазами всё плыло, и я, потеряв ориентацию, начала заваливаться у стены.

Тварь схватила меня за шею и вздёрнула обратно, оторвав от земли. Я попыталась ударить существо в лицо, но оно когтями вцепилось мне в запястье левой руки, протыкая кожу. Если бы не сдавливающие моё горло пальцы, я бы завопила, а так лишь хрипела, борясь за каждый глоток воздуха, и сквозь белые пятна перед глазами старалась разглядеть, что это за тварь. Ростом с крепкого мужчину, но конечности слишком длинные, а вместо лица постоянно изменяющиеся черты, словно его кожа и образ сотканы из податливой субстанции. Существо несколько раз ударило меня спиной о стену, пальцы сильнее сжали горло. Правой рукой я пыталась разжать хватку, пока раненая левая, казалось, онемела…

Повсюду пламя. Опалённые волосы скрутились, глаза слезились, а лёгкие сдавило от попавшего в них дыма. Огонь уже пожрал кровать, шкаф и всю имеющуюся мебель. Мне некуда бежать.

Пожар распространился волной по потолку.

Послышался чей-то вопль.

Я закричала в ответ, видя, что пламя почти добралось до правой руки, а следом кто-то рухнул сквозь потолок прямо на меня, и пол под ногами исчез. Я визжала, думая, что пол моей комнаты на втором этаже проваливается. Чувство падения ужаснуло не меньше огня, однако приземление вышло мягким. Я вновь стояла, но теперь уже на первом этаже, а потолок над нами был цел, если не считать ревущего вокруг пламени.

Мужчина передо мной не обращал внимания на окружающий пожар, а горячие языки, коснувшиеся его спины, внезапно стали чёрными. Неестественный цвет перешёл от одного очага к другому, пока весь огонь, поглотивший гостиную, не стал серым и чёрным, сотканным из дыма. Пламя продолжало вести себя как огонь, но больше не причиняло боли и не ревело, напоминая кино, у которого резко выключили звук. От перемены у меня звенело в ушах, я не слышала своего дыхания, лишь ощущала привкус копоти на языке.

Мужчина посмотрел на меня, будто не понимал, что я такое. У него были чёрные волосы до середины шеи. Он не моргал, а зрачки на фоне серой радужки пугающе сузились. Взгляд нелюдимый, напоминающий дикое животное.

Обычно взрослые наклонялись, чтобы наши лица оказались на одном уровне, но этот взял меня под мышки и поднял на свою высоту. Держал без видимых усилий и разглядывал, как если бы видел ребёнка впервые.

Я начала визжать и брыкаться, заметив, что лицо твари зарябило, изменяясь. Из лысой головы стремительно выросли чёрные волосы. Существо крало мои сны, копалось в них и копировало образ того жуткого незнакомца. Придя в ужас, я вслепую потянулась за пистолетом. Захрипела, хватаясь за остатки сознания, а как только мне удалось упереть дуло в тело твари, без раздумий нажала на спусковой крючок.

Звуку выстрела вторил болезненный вопль. Существо с визгом отшатнулось, а я упала на асфальт и закашляла, силясь глотнуть немного воздуха. Лёгкие горели, горло саднило.

Вслед за страхом пришёл гнев. Он накатил волной, внутри нарастало давление, и меня охватил жар. Я вскочила на ноги и подняла пистолет. Выстрелила, но в этот раз существо бросилось бежать, а пуля попала в стену. Из моего горла вырвался яростный вопль, я выстрелила ещё не меньше пяти раз, желая уже не просто спастись, но пристрелить эту дрянь, посмевшую рыться в моей голове. Тварь скакала зигзагами, уклоняясь от пуль, но из-за первой раны на асфальте оставался кровавый след.

Ярость настолько завладела сознанием, что я подумала броситься следом, но за спиной раздался цокот… копыт? Я обернулась, и какая-то девушка вцепилась в мои плечи. Глаза горели демоническим светом, а зубы были острее, чем должны быть у человека. Я торопливо попятилась, но почти сразу упёрлась спиной в стену. Тело сковало от ужаса, когда я её узнала.

Эмпуса. Демон, любящий душить и сосать кровь. У неё копыта вместо ног. В сознании всплыли уроки мифологии. Мы проходили бестиарий палагейцев и даориев. Против эмпусы помогает яшма, но денег на такие украшения у меня не было, да и, изучая бестиарий с зарисовками, решила, что эти создания если и встречаются, то исключительно на Переправе среди кошмаров.

Эмпуса раскрыла рот, намереваясь впиться мне в шею, и я впихнула дуло ей в глотку, не зная, как ещё защититься. Та завизжала и отшатнулась, её кожа зашипела от соприкосновения с металлом.

Это всё какое-то наваждение. Аттракцион ужаса или иллюзия.

Может, снотворное Аякса подействовало и я вижу желанные им кошмары?

Эмпуса с разъярённым воплем бросилась вперёд, щёлкнула челюстями у моего лица, но кто-то в последний момент оттащил её назад на пару шагов. Воспользовавшись заминкой, я вскинула пистолет и пустила твари пулю прямо в лоб. Щека и светлые волосы Микеля окрасились каплями чужой крови. Рука с занесённым мечом замерла, так и не успев нанести удар. На лице лучезарного отразилось удивление пополам с неподдельным шоком. Мёртвая эмпуса рухнула на асфальт. Я привычным движением сняла палец со спускового крючка, убрала оружие в кобуру и лишь после тяжело привалилась к стене, чтобы сползти по ней.

– Эй, Кассия, верно? – обеспокоенно прошептал Микель, оказавшись на коленях передо мной. – Я тебя помню. Подруга Сирши.

Я скорее уронила голову, чем кивнула. Меня лихорадило так, что всё тело вибрировало. Микель сжал мои плечи в попытке успокоить.

– Деклан, бегом сюда! – рявкнул он в сторону, а повернувшись ко мне, вновь заговорил успокаивающим голосом: – Всё хорошо, Кассия, ты молодец. Но тебе не стоило здесь быть. Ты видела ещё кого-то?

Словно сквозь вату я слышала другие голоса. Мужской и женский. Шаги. Они торопились к нам. Я опять кивнула в ответ, невидящим взглядом шаря по кровавым разводам на лице Микеля, но тот не обращал на них внимания.

– Куда эта тварь делась, Кассия?

– Я её… ранила, – хрипло выдавила я и дрожащим пальцем указала в направлении, куда убежало первое существо.

– Она ранила онира? Микель, девчонка бредит! Быть такого не может, – раздался мужской голос рядом, и я подняла глаза, но кроме крепкой фигуры ничего не разобрала.

Ониры. Так называют ожившие сновидения, рождённые Никтой – богиней ночного мрака. Они скорее низшие создания, могут копировать и олицетворять как обычные сны, так и жуткие кошмары. Онир вытягивал мои сны, питался ими. Меня передёрнуло. Надеюсь, демон сдох где-нибудь в подворотне от моей пули.

– Деклан, она в шоке. Отнеси её в машину, а я разберусь с ониром, – приказал Микель, и чьи-то руки подняли меня как безвольную куклу.

Лучезарный побежал в указанном мной направлении. В желудке замутило, голова закружилась от перемены расположения. Левая, раненная ониром рука ощущалась какой-то заледеневшей.

– Эмпуса успела налакаться человеческой крови? – встрял насмешливый женский голос.

Кто-то шёл рядом, но не было сил посмотреть. Голова начала гудеть, и я прикрыла глаза, позволив Деклану нести меня дальше.

– Эта девчушка эмпусе башку прострелила, – поделился он.

– Эта?! Да ты шутишь!

– Иди посмотри, Ви. Дыра прям между глаз.

Они либо не понимали, что я в сознании, либо их не заботило, что я могу слышать обсуждение.

– Приятельница Микеля? – спросила Ви.

– Похоже на то. Сказал, что знает её.

– Мы познакомились в клубе, – сипло ответила я и открыла глаза, головокружение немного унялось.

– Знакомство в клубе? Обычно Микель разборчивее, – выдала девушка, но, несмотря на сказанное, издёвки я не ощутила.

Вокруг стало чуть светлее благодаря ближайшему фонарю. Деклан донёс меня до машины. Тёмная, какой-то дорогой марки, но это всё, что я поняла, прежде чем парень усадил меня на заднее сиденье, а после залез сам. Девушка заняла место водителя.

Я зашипела, прижав ладонь ко лбу. В голове по-прежнему звенело, пока тело вибрировало от сдерживаемого гнева. Мне хотелось отыскать онира и разодрать на части.

– Если соберёшься заблевать нашу тачку, то подай знак, я вытащу тебя наружу, – с беспокойством пообещал Деклан, но я бросила на него тяжёлый взгляд, не понимая: его забота относилась к чистоте в машине или ко мне. Скорее всего, к первому.

– Всё хорошо, – сдавленно заверила я, начав дышать чуть медленнее. – Вы теневые или лучезарные?

Девушка звонко рассмеялась, включила верхний свет и повернулась к нам. У неё были ярко-красные волосы, собранные в высокий свободный пучок, и светло-карие глаза. С россыпью веснушек и округлыми щеками, она казалась младше меня, но это определённо обман. Она надула пузырь жвачки, тот громко лопнул, и я её узнала. Барменша в «Святилище греха».

– Разве мы похожи на лучезарных? – обнажив зубы в насмешливой улыбке, уточнила она.

– Будто внешне вы чем-то отличаетесь, – растеряв любой страх, бросила я.

– Твоя правда.

– Мы палагейцы, – подсказал Деклан, и я догадалась, что это тот самый охранник в клубе и друг Микеля, которого упоминала Сирша.

Ростом и шириной плеч он превосходил всех знакомых мне мужчин, но лицо было добродушным. Он выглядел старше своих спутников, с щетиной и морщинками на лбу от часто приподнимаемых в удивлении бровей.

– Меня зовут Деклан, а это Авила.

– Приветики, – дружелюбно махнув рукой, отозвалась барменша, не прекращая на меня глазеть.

– Кассия, – смягчив тон, представилась я. Всё-таки они вытащили меня из переделки. – Не знала, что даории и палагейцы дружат.

– Редко, но бывает. Да и Микель милашка, жаль было его на растерзание наших оставлять, – Авила мечтательно вздохнула, напомнив какую-нибудь первокурсницу, сохнущую по знаменитости.

Уточнить мне не удалось. Водительская дверь открылась, и чья-то рука выдернула Авилу из машины. Та взвизгнула от неожиданности, послышались звуки борьбы и громкие ругательства. Деклан потянулся к своей двери, чтобы выйти, но та распахнулась раньше. Парня выволокли с невообразимой лёгкостью для его телосложения. Горло сдавило от нового приступа страха. Я попыталась отползти подальше по заднему сиденью, но кто-то схватил меня за ногу и бесцеремонно потащил наружу. Гнев и инстинкт самосохранения затмили все мысли, и как только половина моего тела оказалась на улице, я начала брыкаться. Несколько пинков достигли цели, а последний угодил незнакомцу между ног. Он закряхтел и согнулся, привалившись к кирпичной стене в нескольких шагах за его спиной. Не мешкая, я достала пистолет и направила его на мерзавца, уже сама вылезая из машины.

– Не смей меня трогать, – из-за боли в горле фраза прозвучала менее угрожающе, чем хотелось.

В ответ незнакомец простонал, едва держась на ногах. Я застыла, а пылающая ярость сменилась ледяной дрожью, когда дуло чужого пистолета упёрлось мне в висок.

8

Противник надавил дулом сильнее, и мне пришлось наклонить голову набок. Оружие в моей руке задрожало, но эти двое, похоже, заодно, и стоящий напротив находился слишком близко, чтобы я промахнулась.

– Он на предохранителе? – чересчур спокойно осведомился мужской голос сбоку.

Вместо ответа я обругала про себя привычку к технике безопасности и демонстративно переместила палец, правильнее уложив на спусковом крючке. Собеседник отреагировал сухим смешком.

– Если опустишь оружие, тебя никто не тронет, – заверил он.

Мне хотелось скосить взгляд, но дуло у виска предостерегало. Стоящий напротив вновь захрипел и, превозмогая боль, выпрямился. Вряд ли я попала прямо по яйцам, иначе он бы уже выл на земле, вероятно, ударила в бедро где-то опасно близко.

– Ты как, Элион? Живой? – с неприкрытой издёвкой поинтересовался голос, и у меня пересохло во рту.

– Элион? – сдавленно уточнила я, и парень напротив поднял зелёные глаза. На смену боли на его лице пришло удивление.

Я ударила племянника архонта.

– Мне не нужны мозги Элиона на стене. Если не можешь опустить ствол, то сними палец с крючка, – строго сказал противник сбоку, и он был прав.

Ужас сковал мои мышцы, пальцы непроизвольно дрожали, выдавая тремор. Я сглотнула, испугавшись, что могу пристрелить Элиона по чистой случайности. Выслушав приказ, с трудом, но я разогнула палец и убрала со спускового крючка.

– Хорошая девочка, а теперь подними дуло вверх. Хватит в него целиться, – тем же собранным тоном велел незнакомец.

Я подчинилась. Стоило снять Элиона с прицела, как пистолет был вырван из моих рук, а дуло прекратило давить на висок.

– Я тебя знаю, – пробормотал племянник архонта. – Ты девушка из клуба. Кажется, ты искала Кая. Или приняла меня за него.

– Я не искала Кая, – защитилась я.

– Ну, тогда поздно, потому что ты его нашла, – буркнул он и сделал несколько шагов к машине, походка вышла скованной. Я нехотя повернулась к незнакомцу.

Кай оказался совсем не таким, каким я его представляла по обрывкам фраз. На вид старше Элиона, но ненамного, светлые волосы цвета кофе с молоком аккуратно зачёсаны назад, а чисто выбритое лицо лишено каких-либо эмоций. Высокий, хорошо сложён. Я с недоумением осмотрела его чёрный костюм. Даже рубашка тёмная. Всем своим видом он напоминал наследника главы какой-нибудь корпорации, из тех, кто обычно красуется на обложках глянцевых бизнес-журналов.

Кай лишь раз окинул меня взглядом серых глаз и протянул мой «Глок» рукоятью вперёд, но предусмотрительно дулом в сторону.

– Спрячь в сумочку, – фраза была откровенно пренебрежительная, но он выдал её настолько равнодушным тоном, что я не смогла решить, намеренно ли она такой вышла.

Я демонстративно убрала пистолет в кобуру под мышкой. Кай заметил, но не проявил и капли заинтересованности. Он раскрыл пиджак и сложил свою «Беретту» в кобуру.

– Разве палагейцы могут использовать огнестрельное оружие? – спросила я, зная, с каким презрением они относятся к тому, что может их убить.

– К несчастью, меч не подходит к костюму, – равнодушно ответил Кай, уже не глядя в мою сторону, тем самым вновь заставив задуматься, насмехается ли он надо мной.

– Эй!! Элион, прикажи своим псам угомониться! – раздался раздражённый голос Микеля.

Моё тело обмякло, и я привалилась к машине, позволив себе расслабиться. Лучезарный приближался уверенным шагом, за копыто таща по асфальту убитую мной эмпусу. Я плотнее сжала губы, ощутив, как желчь подобралась к горлу. Элион пошёл к нему навстречу и весело присвистнул, глядя на тело существа.

– Убери руки от Авилы! – строго обратился лучезарный к кому-то.

Я обернулась. Длинноволосая девушка, прижав Авилу лицом к капоту машины, давила ей предплечьем на горло, вынуждая оставаться смирной. Барменша брыкалась и шипела, пока вторая шептала ей какие-то угрозы на ухо. Почувствовав моё внимание, девушка подняла взгляд, и я едва сдержалась от разочарованного стона. Лицо Мейв исказилось неприязнью. Она отбросила Авилу, потеряв к ней интерес.

– Опять ты!

– Тише, Мейв. Всё хорошо, – примирительно встрял Кай, впервые в его голосе проскользнула хоть какая-то интонация, и теневая захлопнула рот, проглотив всё, что хотела сказать.

– Где Деклан? – хмуро спросил Микель у Элиона, который нацепил расслабленное выражение лица.

– Он в норме, валяется за машиной в отключке. Дурман слабый, его быстро отпустит, – выдал теневой, будто происходящее абсолютно обычное дело.

В ответ Микель обругал его. Элион проигнорировал и наклонился над телом эмпусы. Растрёпанная Авила с ненавистью смотрела на Мейв, которая пыталась испепелить меня взглядом, а Кай продолжал стоять рядом, явно подозревая, что я могу дать дёру.

Хочу домой.

Сирша будет переживать. Надо написать ей, что всё хорошо.

Хотя это ещё под вопросом. Кто знает, что теневые делают со свидетелями произошедшего в их районе. От тревожных мыслей я даже не дёрнулась, лишившись каких-либо эмоций после пережитого.

Я всем телом налегла на машину, ноги подламывались, и мне нестерпимо захотелось сесть. В ушах поднялся умиротворяющий монотонный шум, перекрыв бóльшую часть остальных звуков.

– Кто уложил эмпусу? Ты не… пушку, – деловито уточнил Элион.

– Не я. Её… Кассия.

Я заморгала, услышав своё имя, и ощутила многочисленные взгляды, но половина разговора ускользнула от моего сознания.

– На неё… онир. Образ кошмаров. Нашёл… кровь и следы, но тело…

Я тряхнула головой, пытаясь сбросить дурман, мешающий разобрать слова Микеля. Кто-то подхватил меня, когда всё накренилось. Я вяло отмахнулась, но чужие руки ощупали моё лицо, оттянули веки, пальцы сжали подбородок, не давая дёргаться.

– Кас… сия.

Из горла вырвалось шипение, мысли немного прояснились из-за острой боли в руке. Зрение обрело чёткость, позволив различить Кая, сжавшего моё левое запястье. Он намеренно сдавил, и кровь из оставленных ониром порезов сильнее потекла по пальцам.

– Кто это сделал, Кассия? – строго спросил Кай, его взгляд исследовал моё лицо, пока я морщилась от боли.

– Онир, – выдавила я, силясь вырвать руку. – Могу я… пойти домой?

Губы Кая напряжённо сжались, между сведёнными бровями пролегла морщинка. Я вздрогнула, когда Кай вновь заговорил после затянувшегося молчания.

– Микель, запихивай эмпусу в… багажник. Авила, за… разберусь с Декла… Элион, возьми девчонку и… в нашу машину, – властно приказал он. – Мейв, садись за руль, и отправляйтесь к…

Продолжения я не услышала, отключившись на мгновение. Похоже, голова запрокинулась, и удар затылком о тачку вернул меня в сознание. Земли я так и не коснулась, Элион взял меня на руки и побежал.

Дальше мир только качался, наполнившись звуками чужого дыхания, урчанием двигателя и ощущением кожаной обивки под щекой. В машине пахло кофе и дорогим мужским парфюмом. Мейв и Элион переругивались, что-то напряжённо обсуждали, пока я безвольной куклой валялась на заднем сиденье. Едва не сползла на пол, когда Мейв резко вырулила на широкую дорогу. Стало светлее от многочисленных фонарей, а моё сознание уплывало в какой-то бредовый кошмар.

Перед глазами были спинки передних сидений и мелькающие неоновые вывески через стекло. Я моргнула.

И вокруг всё в огне. Чёрное пламя плясало, а незнакомец продолжал держать меня перед своим лицом.

Моргнула. Мейв проскочила на красный свет светофора под возмущённые гудки других водителей.

Моргнула.

Незнакомец с чёрными волосами, не опуская меня на пол, понёс на выход из горящего дома. Он прошёл сквозь чёрный огонь, как сквозь что-то ненастоящее, а затем через стену. Та для него стала сумрачным туманом, а за его спиной снова затвердела, вернув себе первоначальный вид.

– Эль, набери… Скажи, чтобы подгото… лабораторию. Мы прибудем через… минут, – голос Мейв то пропадал, то появлялся.

Моргнула.

Тёплый воздух показался сладким после дыма и гари. Вокруг орали сирены, но мужчина нёс меня дальше сквозь ограды, деревья и стены других домов, будто в его мире препятствий не существовало. Я начала рыдать и истерично биться в его руках.

Визг тормозов, и меня резко бросило вперёд. Из горла вырвался стон от удара о спинку переднего сиденья.

– Видишь. Она ещё живая, – заявила Мейв, отстёгивая свой ремень безопасности.

– И она должна такой остаться! – возмутился Элион.

Двери открылись, меня опять вытащили на свежий воздух, и я жадно вдохнула. Широко распахнутыми глазами таращилась на подбородок Элиона, пока он нёс меня на руках. Было страшно моргнуть и снова провалиться в кошмар. Мы прошли стеклянные двери и попали в ярко освещённое помещение.

Дальше всё смешалось в размытом сиянии слепящих ламп и чужих голосов. Они то ругались, то тихо переговаривались. Меня передавали из рук в руки, я очутилась в каком-то кресле. Глаза слезились от сухости, всё тело тревожно вибрировало. Я сдалась, опустила веки и больше не смогла их поднять.

* * *

– Хорошая работа. Спасибо за помощь, вы свободны.

Послышались неразборчивые ответы, затем удаляющиеся шаги. Кто-то подошёл ближе, и я дёрнулась от боли в руке.

– Всё хорошо. Это просто укол, – пояснил незнакомый мужской голос, и я почему-то была уверена, что это он мне.

Потребовалась пара попыток, чтобы всё-таки поднять отяжелевшие веки. Затуманенное зрение не сразу приобрело чёткость.

– Вот так, молодец. Ты меня понимаешь? – Мужчина отложил использованный шприц в металлический контейнер.

Я сосредоточила внимание на собеседнике. Взрослый мужчина, аккуратно убранные чёрные волосы, чисто выбритое привлекательное лицо, в серо-голубых глазах отражались остатки беспокойства.

– Опиши, что ты видишь, – попросил он, когда моё молчание затянулось.

Несколько раз я облизала пересохшие губы.

– Я вижу Дардана Хилла, – мой голос неприятно скрипел.

Все знают нынешнего владельца компании «Меридий», он красуется на обложках многих журналов, а по телевизору и в социальных сетях обсуждают каждую разработку его фирмы или каждый шаг самого Дардана.

Тот улыбнулся, подтвердив, что ответ верный. Не чувствуй я себя так, будто меня разорвали на части и собрали обратно, то подскочила бы от восторга. Однако получилось лишь сесть чуть прямее в медицинском кресле.

Куртка и свитер пропали, на мне остались джинсы и чёрная майка. Левая рука была забинтована, а к правой прикрепили капельницу. Я ненавидела иглы, мысль об одной из них, воткнутой в мою кожу, тут же привела в чувство и заставила замереть на месте.

– Ещё немного и мы закончим, – заметив перемену, заверил Дардан, и я сосредоточила внимание на нём. – На тебя напал онир, а их когти ядовиты для представителей всех трёх миров. Они заражают кошмарами. Без своевременной помощи человек вовсе впадает в кому, у него начинается приступ, и он умирает. По статистике есть около часа, чтобы оказать жертве помощь. Мейв и Элион успели, – словно озвучив привычный инструктаж, рассказал Дардан и развернул закатанные рукава белой рубашки.

На правом предплечье красовался светлый ахакор. У меня не возникло ни единого сомнения, что это платина или же белое золото. В отличие от многих людей татуировка тянулась не только по предплечью, но спускалась ниже, по тыльной стороне ладони к пальцам. Влиятельные персоны предпочитали демонстрировать свой достаток сразу, при рукопожатии.

– Проблема была в том, что часть обломанного когтя осталась в руке, – продолжил Дардан, и я прекратила таращиться на его ахакор. – Пришлось немного разрезать, чтобы извлечь, но мои врачи – мастера своего дела. Зашили аккуратно, и при правильном уходе шрамов не должно остаться. Мы также взяли твою кровь на анализ, чтобы убедиться, что отравление нейтрализовано. Эту процедуру стоит повторить на следующей неделе.

Я растерянно посмотрела на забинтованную руку, догадываясь, что в моей капельнице ударная доза успокоительного, потому что не ощутила тревоги при мысли о заражении неизвестно чем.

– Ты понимаешь?

– Да. А укол? – едва слышно пробормотала я.

– Укол – это второй компонент противоядия. Не обязательный, но на всякий случай. Микель не сумел найти ранившего тебя онира, а яд некоторых особей отличается. Моя компания работает в двух главных направлениях. Технология и развитие медицины. Также я сотрудничаю с палагейцами и даориями. На данный момент местным представителем Палагеды является Элион, а Даории – Микель, который как нельзя лучше подходит для помощи в разработках моей компании.

– Потому что он из Клана Металлов?

– Верно. Элион и Микель регулярно привозят мне образцы разных созданий, и мы совершенствуем антидоты или находим другие способы лечения.

Дардан говорил кратко, подробно и уверенно. Как настоящий глава крупной компании, имеющий ответы на все возможные вопросы по поводу своей продукции.

– Образцы?

Впервые он немного замялся.

– Кай приказал уложить эмпусу в багажник, – припомнила я.

– Неплохой образец, – подтвердил мои мысли Дардан. – Микель сказал, что это ты её застрелила. Хорошая работа. Мы уже изучали эмпусу, но обновить данные не помешает.

– И часто такое происходит?

– Какое «такое»? – Дардан то ли не понял, то ли притворился.

– Нападения демонов или существ с Переправы?

– Сейчас, конечно, редко, но случаются. Элион и Микель хорошо следят за территорией, да и люди остерегаются лезть в местность, близкую к Переправе.

– Всё-таки предубеждение о посещении района не просто байка?

– Нет, прилегающие к проходу улицы действительно опасны.

Один из преподавателей рассказывал, что от Эреба и Никты родилось множество разных существ. И богам удалось согнать самых жутких на Переправу, чтобы те не представляли угрозы для самих палагейцев, но после открытия прохода к нам твари стали выбираться наружу. Именно поэтому наши власти весьма охотно отдали прилегающую территорию представителям Палагеды, чтобы те сами следили за всем, что пытается проникнуть в Санкт-Данам.

Ни в учебниках, ни в архивных документах не было официальной информации, подтверждающей эту теорию. И в новостях я не видела упоминаний о мифических чудовищах, разгуливающих по городу. Да, были убийства и пропавшие без вести, но никогда это не приписывалось существам с копытами или тварям с меняющимся лицом.

– Но это единичные случаи, к несчастью, тебе не повезло попасть в один из них, – пояснил Дардан. – Всё лечение за наш счёт, и надеюсь, мы сможем договориться и сохранить произошедшее в секрете. Не хотелось бы паники. Уверяю, что палагейцы хорошо справляются с задачей и сами отлавливают сбежавших с Переправы тварей прежде, чем те доберутся до людских районов. Тебе…

Дардан не успел закончить: в помещение вошёл Кай. Он одарил меня оценивающим взглядом и обратился к Дардану:

– Похоже, всё в порядке.

– Да, хорошо, что ты быстро догадался об отравлении, – ответил Дардан, вытащил катетер капельницы из моего предплечья и заклеил пластырем.

Как и в том переулке, Кай продолжал выглядеть собранным и абсолютно равнодушным. Единственной погрешностью его идеального образа были плохо смытые разводы на пальцах. Скорее всего, следы моей крови.

Кай отрывисто кивнул и вновь скрылся за дверью.

– Пойдём, Кассия, – позвал Дардан, поддерживая меня под локоть, пока я вылезала из глубокого кресла.

От звуков моего имени из уст столь влиятельного человека я лишилась дара речи и не смогла сказать, что помощь необязательна, он и так уже сделал достаточно. Хотя, встав на ноги, я не оказалась лицом на полу лишь благодаря крепкой хватке Дардана.

Миллиардер сопроводил меня по коридору и, похоже, привёл в собственный кабинет. Мраморный пол с дорогим ковром, терракотовый оттенок стен, стильная обстановка в чёрных и серых тонах. Массивный тёмный стол был единственным тяжеловесным предметом мебели и сразу притягивал внимание, а позади целая стена состояла из огромных окон, которые открывали умопомрачительный вид на ночной Санкт-Данам. Город сверкал неоном, светом уличных фонарей и движущимися фарами машин, маня приникнуть к стеклу и рассматривать вечно оживлённые проспекты. Несмотря на восторг от красоты, подходить ближе я не намеревалась. Руки похолодели при осознании, что мы минимум на сороковом этаже. С высотой я никогда не дружила. Стоять вот так на безопасном расстоянии от края было нормально, но от поездок на лифте вверх или вниз в стеклянных высотках становилось дурно.

В помещении нас дожидались Элион, Микель, Кай и Иво. При виде последнего я вяло улыбнулась. Знала его едва ли дольше Элиона и Микеля, но в отличие от остальных, Иво казался роднее, потому что посещал лекции мистера Коллинза.

– Твоя одежда там, – Дардан указал на аккуратно сложенные куртку и свитер на одном из кресел. – Мой секретарь попыталась очистить настолько, насколько это было возможно за имеющийся срок.

– Сколько я здесь? – спохватилась я.

– Часа три, не меньше.

Кровь отлила от лица.

– Мне пора домой, – испуганно залепетала я, натягивая свитер.

– Я отвезу, – вызвался Иво.

– Отвезёшь, после того как она ответит на вопрос, – добавил Кай, и я замерла, глядя, как Иво моментально опустился обратно в кресло, из которого только что встал.

Безропотное подчинение. Похоже, Кай действительно его начальник. Я насторожилась, не настроенная на допросы, а, судя по всему, разговор с этим теневым другим и не будет.

– Что с твоим ахакором? – хмурясь, спросил Элион, и все заметно напряглись в ожидании ответа.

Дардан Хилл надел пиджак на рубашку и, сев за стол, быстро проглядел какие-то документы.

– Почему твой ахакор имеет два цвета? – конкретнее уточнил Микель, также не спуская с меня глаз.

Сперва я промолчала из упрямства, так как это не их ума дело, но и секрета никакого не было, поэтому подняла рукав, демонстрируя свой медный ахакор. Ближе к локтю, местами цвет меди приобрёл бледный невзрачный оттенок, а где-то татуировка почернела.

– Пожар, – прямо ответила я. – Медь меняет свой цвет при нагревании. Если присмотреться, то рядом заметны ожоги на коже.

Никто не сделал и шага ближе. Я дала им время изучить ахакор на расстоянии и опустила рукав.

– Она не врёт, – заступился Дардан, отложив документы. – Ожоги уже мало, но различимы, если подойти ближе.

Микель и Элион удовлетворённо кивнули, а Кай и вовсе потерял ко мне интерес, занятый набором сообщений в телефоне.

– Если хочешь, я и Дардан можем это исправить, – предложил Микель. – В его компании разрабатывают смесь для ахакора, и твою татуировку легко скорректировать.

– Спасибо, но не нужно.

Мне несколько раз рекомендовали подобное, но мой ответ остался тем же, однако я дала Микелю высказаться до конца, а свой отказ произнесла как можно мягче, не желая его задеть. Дардан вытащил какие-то таблетки из ящика стола, следом налил в стакан воды и жестом подозвал меня.

– Обезболивающее, – ответил он на мой вопросительный взгляд.

Я выпила лекарство и отдала пустой стакан. Вместо него на столе появился документ.

– Договорённость о неразглашении в обмен на лечение, – пояснил он, когда повисла тишина. Я нахмурилась, ненавидя подписывать какие-либо бумаги, но плата за спасение жизни была небольшой.

Никто не торопил, позволив тщательно ознакомиться с соглашением.

– Понимаю, что ты имеешь право рассказать правду близким. Но сперва убедись, что информация останется исключительно между вами, – смягчил требования Дардан, когда я во все глаза уставилась на сумму штрафа, если проболтаюсь кому-либо в СМИ.

Да мне всей жизни не хватит, чтобы заработать такие деньги. Спина покрылась мурашками.

– Похоже, мы можем отпустить Кассию, – заключил мистер Хилл, когда я нехотя, но поставила свою подпись.

Я схватила куртку, желая поскорее убраться, как вдруг меня осенило, и я замерла.

– Мистер Хилл, – несмело позвала я, стараясь подавить неловкость.

– В чём дело? Ощущаешь боль в руке? – Он закрыл ноутбук и обратил всё внимание на меня. Я замялась и, кажется, покраснела от неподдельного волнения в его взгляде.

– Я благодарна вам за помощь, но раз подписала бумагу, не могли бы вы оказать мне одну услугу? – Это верх наглости, но другого шанса у меня точно не будет.

– Услугу?

– Да. В ближайшие дни моя близкая подруга будет проходить собеседование в отдел социологических исследований при вашей компании. Она мечтает о стажировке именно у вас уже давно и… – моя речь сорвалась, но Дардан не отказал сразу, поэтому я торопливо продолжила: – Я не прошу принять её. Просто… если вам не сложно, присмотритесь к ней. Она очень талантлива и трудолюбива.

Повисла тишина, я обругала себя за настырность и приготовилась извиниться, но мистер Хилл взял ручку.

– Как её зовут?

– Сирша Кейн.

Я едва не подскочила от радости, когда он записал её имя и кивнул.

– Ничего не обещаю, но достойных кандидатов мы никогда не упускаем. – По его губам скользнула улыбка, и он кивнул на дверь: – Тебе лучше отдохнуть.

Я отвернулась, готовая уйти, но не успела сделать и пары шагов, как Дардан вновь позвал.

– Загляни в понедельник около девяти утра. Проверим швы. И как тебя зовут? Мой секретарь проследит, чтобы тебя пропустили на входе, – мистер Хилл занёс ручку над бумагой, намереваясь записать и моё имя.

– Кассия, – ответила я, отступая на шаг к двери.

– Это мне известно. А фамилия?

Кожа куртки сдавленно заскрипела под моими пальцами, лицо стало бесстрастным, хотя стиснутые зубы заныли. Присутствующие уставились на меня с недоумением. Даже Кай оторвался от телефона. От многочисленных взглядов захотелось сбежать, но ещё один шаг к двери они заметят. Мистер Хилл нахмурился.

– Кассия. Мой секретарь выяснит это за несколько минут, но мне не хочется добавлять ей работы, – строго сказал Дардан и взял бумагу, которую я подписала ранее. – И здесь ты не оставила фамилии.

Я ничего не ответила, атмосфера стала накаляться. Знала, что без толку скрывать, но по привычке оттягивала объяснение. Многие новые знакомые к этому моменту сдавались, наткнувшись на мой отказ. Неловко смеялись, отмахивались, говоря, что это и неважно. Однако находящиеся здесь, возможно, одни из самых влиятельных личностей в Санкт-Данаме, и я не сомневалась, что секретарь найдёт обо мне всю информацию менее чем за пять минут.

Дардан, не спуская с меня пытливого взгляда, нажал на кнопку голосового вызова.

– Да, мистер Хилл? – сквозь динамик раздался голос молодой женщины.

– Виктория, найди мне…

– Хилл, – выпалила я.

Дардан, как и остальные, выглядел сбитым с толку. Я тяжело сглотнула и повторила для пущей убедительности:

– Кассия Хилл.

– Мистер Хилл? – раздался обеспокоенный голос секретаря, когда молчание затянулось.

– Всё в порядке, Виктория. Ничего не нужно, – опомнился Дардан и убрал палец с кнопки.

– У тебя есть дочь? – спросил Элион у Дардана.

– Нет, – растерянно ответил миллиардер, а затем началось то, что я так ненавижу.

Из-за одной фамилии люди узнают обо мне больше, чем хочется им рассказывать. На лице Дардана растерянность сменилась осознанием, а следом в глазах мелькнуло сочувствие. Он попытался его спрятать, отведя взгляд, и с деланым спокойствием отложил подписанный мной документ в стопку бумаг справа. Однако остальные продолжали смотреть с немым вопросом.

– Я сирота, – пояснила я.

– Ты из приюта Артура Хилла? – быстрее всех сообразил Иво, и я кивнула.

– Это какой-то особенный приют? – уточнил Микель.

– Да, – ответил Дардан.

Он забрал на себя всё внимание, а я смогла выдохнуть, отпустив напряжение. Лишь Кай не отвёл от меня глаз, рассматривая так, будто я для него какая-то неприятная загадка. – Приют основал мой дед – Артур Хилл. Это был один из актов его благотворительной работы. Он построил целый комплекс, включающий школу, библиотеку и небольшую больницу. Обитель смогла одновременно содержать и обучать около трёх сотен детей. Некоторых приносили родители и лично заполняли бумаги об отказе. Других же просто бросали, оставляя у входа. Безымянным сиротам руководители приюта давали фамилию «Хилл». Таким способом пытались выказать почтение и благодарность моему деду. Вероятно, это ему польстило, и он не стал пресекать традицию.

Я стояла, не двигаясь и чувствуя себя экспонатом в музее, о котором рассказывает гид. Однако, несмотря на отвратительное ощущение, молча слушала и терпеливо игнорировала чужие взгляды с привычным отрешённым выражением лица. Годы практики помогли.

Мама Сирши, оставив её в приюте, заполнила все необходимые документы. Поэтому подруга носит её фамилию. Сирша Кейн. Мне повезло меньше, своего настоящего происхождения я никогда не знала.

– При жизни мой дед не ощутил масштаб зарождающихся сложностей, а после его смерти, когда отец заметил проблему, было слишком поздно что-либо менять, – завершил речь Дардан, одарив меня понимающей улыбкой, на которую я едва заметно кивнула.

– Какую проблему? – уточнил Микель.

– Безымянных и брошенных оказалось много. Поэтому количество «Хиллов» значительно выросло. О традиции приюта узнали СМИ, и далеко не всем обладателям новой фамилии это пришлось по душе. Журналисты стали им докучать, просили интервью о жизни в приюте и о трудностях, с которыми они там сталкивались. Довольно часто уточняли о наших родственных связях. Некоторые спекулировали слухами о незаконнорождённых наследниках моего отца и деда.

Я сохраняла притворное равнодушие к услышанному. Навалилась внезапная усталость, зрение поплыло, и я потёрла глаза. Похоже, уже совсем поздно.

– Иво, отвези Кассию. Я дал ей сильное обезболивающее, возможно, она уснёт в машине, – попросил Дардан.

Я открыла рот, чтобы возмутиться. Ему стоило предупредить. Но тело ослабело, а мысли разбрелись, лишив меня желания ругаться. Иво неестественно быстро оказался рядом. Или я так медленно моргнула?

– Пойдём, Кассия. По дороге назовёшь мне адрес.

Я покачнулась от простого согласного кивка. На лице Иво отразилась неловкость, он поддержал меня под руку и повёл к выходу. Кажется, он покраснел, когда я затуманенным взглядом продолжила неприлично пристально таращиться на его лицо. Кай и Элион о чём-то заговорили, но смысл сказанного тут же ускользнул. Дверь за нашими спинами закрылась, лишив возможности прислушаться к их беседе.

9

– Кассия…

Я недовольно замычала в подушку.

– Кассия, – голос оставался мягким, но Сирша настойчиво потрепала меня за плечо. – Просыпайся.

Я с трудом разлепила веки. Всё тело ломило, а левая рука слабо пульсировала от боли. К несчастью, я достаточно отчётливо помнила события прошлого вечера, но абсолютно не представляла, как очутилась в своей кровати.

– Выпей, – Сирша протянула мне таблетки и стакан воды. Приподнявшись на локте, я покорно проглотила лекарство, а затем растерянно осмотрела свою комнату и разбросанные по полу вещи. Джинсы были все грязные. – Тебя привёз тот теневой. Иво. Сказал, что ты поранилась, и оставил инструкцию по лечению.

Я потёрла глаза и села в постели, сосредотачивая внимание на подруге. Та выглядела всерьёз обеспокоенной, особенно при взгляде на мою забинтованную руку.

– Всё нормально. Просто неудачно упала, а Иво оказался поблизости и помог. Он же свозил меня в больницу. Небольшой порез, – на ходу соврала я, надеясь, что Иво не вдавался в подробности.

Мне не хотелось добавлять Сирше тревог, она и так много нервничала в связи с последним годом в университете. Подруга нахмурилась, вероятно, мало поверив в моё оправдание.

– Ты куда-то собираешься? – перевела я тему, осмотрев её шелковую блузку и юбку-карандаш.

Кто-то мог бы посчитать розовые волосы вульгарными, но Сирша регулярно подкрашивала корни, даже меня заставляя забывать, что это не её родной цвет. А собрав пряди в строгую причёску, она и вовсе выглядела элегантной и взрослой.

– Да, у меня через два часа собеседование в компании Дардана Хилла.

– Так это сегодня?!

– Ага, я поэтому и разбудила тебя. Хотела проверить, что могу оставить одну. Сегодня у тебя нет пар, верно?

– Нет, но нужно отработать в «Подворотне» пять часов. – Я мотнула головой, заметив знакомый взгляд Сирши. – Я не стану просить отгул. Руфус и так даёт мне немыслимое количество поблажек. Ещё немного и вышвырнет меня вон.

Она недовольно нахмурилась.

– Всё будет хорошо. Сейчас помоюсь, поем и буду как новенькая, а ты иди. Не хочу, чтобы ты из-за меня опоздала.

Я улыбнулась, заметив внутреннюю борьбу и сомнение на лице подруги.

– Давай, Сирша! Иди и порви их там! – подбодрила я, и она ответила неуверенной улыбкой. – Я даже снова схожу с тобой в клуб отпраздновать. Микеля тоже позовём, если он тебе понравился.

Проинструктировав меня по поводу того, насколько аккуратной я должна быть, Сирша всё-таки покинула комнату и следом квартиру. Услышав щелчок закрывшейся входной двери, я обмякла, полежала пару минут, пытаясь принять всё пережитое, и поднялась под упрямое урчание голодного желудка.

После нескольких тостов, чашки чая и душа, под которым я старалась не намочить бинты, мне действительно стало лучше. Я ощутила прилив сил, несмотря на обилие синяков на теле. Обезболивающее подействовало, и пульсация в руке унялась.

И всё было отлично ровно до момента, когда я начала искать свою сумку. Перебрала все разбросанные вещи, обнаружила аккуратно спрятанный в ящике стола пистолет, кобуру и телефон, который был в кармане куртки. Всё на месте, кроме моей сумки с осколком. Меня прошиб озноб и новая волна шока. Раз за разом я пыталась восстановить в памяти произошедшее.

Когда перестала чувствовать свою сумку? Во время нападения эмпусы? Или когда Деклан нёс меня в машину? Могла ли обронить её в машине Микеля? Кажется, её не было, когда я ударила Элиона.

Я вымученно застонала, сдавив руками голову. Не могла же я так по-глупому потерять осколок? За стоном вырвался поток ругательств. Если ремешок порвался при схватке с эмпусой, то вряд ли сумка по-прежнему в переулке. Скорее всего, её уже подобрали.

Нужно позвонить Микелю и спросить, не забыла ли её в машине. А если нет, то он может подсказать точный адрес того переулка. Может, номер лучезарного есть у Сирши? Глянув на часы, я вновь выругалась, зная, что не могу пока ей звонить. Неизвестно, как долго продлится собеседование, вдруг оно уже началось? Поэтому отправила лишь сообщение с вопросом.

В дурном настроении я собралась на работу, время от времени поглядывая на мобильный в надежде на ответ. К счастью, все мои банковские карты хранятся дома, так как привязаны к телефону, а наличка была в карманах.

Хотя бы не потеряла ещё и деньги. Каждая попытка себя утешить звучала жалко. Продай я осколок Переправы, могла бы не работать лет десять, поэтому лучше было потерять кошелёк.

Руфус чуть не подавился пельменем, когда я ворвалась в подсобку, служащую начальнику кабинетом, столовой, а временами и спальней, поэтому здесь творился жуткий бардак. Я споткнулась и едва не снесла вешалку с одеждой.

– Что случилось с твоей рукой, Кас? – озадаченно спросил Руфус вместо приветствия.

– Порезалась. Ничего страшного. Ты заказал пельмени? – Я принюхалась, заметив, что он взял две упаковки навынос.

– Сам сходил. В твой любимый ресторанчик, – фыркнул он, а я потянула руки к своей порции.

– Руфус, ты единственный свет на всей этой мрачной неделе. Без тебя я бы завяла, – льстиво ответила я, одарив начальника самой ласковой улыбкой, на которую была способна.

Он мог просто заказать и еду бы привезли, но в моём излюбленном местечке не было доставки. Туда приходилось ходить пешком. По словам Руфуса, там такие же пельмени, как и везде, но я категорически не согласна.

– Рад, что обед в качестве премии тебя устраивает, – насмешливо ответил он, и мой надкушенный пельмень выпал обратно в контейнер.

– Ты же не серьёзно? – жалобно протянула я. Лишние деньги мне бы не помешали.

– Серьёзно, Кас. На этой неделе мало посетителей, но чую, что на следующей мы заработаем больше.

– С чего это?

– Ты не слышала? Вчера произошло очередное убийство из-за дури с кровью теневых. Даже не одно. Была бойня в клубе.

Я с трудом дожевала первый пельмень и отложила оставшуюся порцию. Аппетит пропал.

– В клубе теневых? – уточнила я, подливая Руфусу воды в стакан, на что он благодарно кивнул.

– Нет, на территории людей. Начинают подозревать, что кровь палагейцев теперь в составе какой-то новой популярной наркоты. В барах часто чем-то балуются. Кровь Дома Соблазна незнамо сколько времени пользуется спросом, – с язвительной неприязнью напомнил Руфус. – Десять лет назад провели масштабные расследования и рейды, уничтожили множество притонов, но, видать, кто-то возобновил создание дури. И проблема в том, что этот кто-то явно накосячил в составе. Отсюда вместо кайфа драки или настоящие бойни. К счастью, оружия в клуб не пронесли, но подручных средств хватило для восьмерых раненых и трёх погибших. Поэтому будь осторожна, Кас. Не ходи по ночным заведениям.

– Ты прав. Люди взволнованы и наверняка повалят к нам тренироваться в стрельбе. Оружие есть у многих, но большинство не умеет им пользоваться.

– Точно. – Руфус поднялся, отряхивая джинсы. – Ты с рукой справишься, если что?

– Да, пальцы двигаются, и надеюсь, скоро все бинты можно будет снять.

Начальник серьёзно кивнул и накинул куртку.

– Вернусь через три часа. Звони, если будут трудности.

Я небрежно махнула на прощание, не желая, чтобы ещё и он переживал о моём состоянии. Руфус ушёл, а я принялась за работу. Уборка в залах, чистка оружия и консультация немногочисленных посетителей отвлекли от безрадостных мыслей об осколке. Время от времени я возвращалась к телефону, но сообщения от Сирши так и не было. Зато несколько раз меня отвлекли назойливые звонки с незнакомого номера. Первые два раза я проигнорировала, а в третий, четвёртый и пятый и вовсе сбросила, потому что была занята с двумя девушками, которые хотели научиться правильно держать пистолет и стрелять. Похоже, реакция на произошедшие преступления уже последовала.

Руфус вернулся, а когда до конца рабочего дня остался час, пожаловали неприятности.

В стрелковый клуб «Подворотня», полный оружия и пуль, с неизменным равнодушием на лице заявился Кай. Теневые и лучезарные держатся подальше от подобных мест, этот же зашёл с таким спокойствием, будто мы здесь пирожками торгуем. Пока я таращилась на Кая, тот скучающим взглядом обвёл граффити, обшарпанные перегородки и множество раз использованные наушники для блокировки звука. Палагеец в дорогущем дизайнерском костюме, в до блеска начищенных туфлях и с безупречной причёской выглядел инородно на фоне простых стен.

При его появлении в клубе мы были с Руфусом одни. Компания из трёх человек ушла пару минут назад, а следующая запись назначена через четверть часа. Начальник нахмурился, заметив, как я напряглась, и с большим недовольством посмотрел на Кая.

– Ты не берёшь телефон, – вместо приветствия заявил теневой, игнорируя присутствие Руфуса.

– Это ты звонил? – даже думать не хотелось, откуда у него мой номер.

– Не я. Дардан.

– Мне звонил Дардан Хилл? – ахнула я, бледнея от мысли, что сбросила миллиардера.

– Можешь не набирать, – остановил Кай мои нервные попытки отыскать мобильник. – По его поручению я заехал за тобой. Надо поговорить.

– Кас, с каких пор ты знакома с Дарданом Хиллом? И с… ним? – напомнил о себе Руфус, неопределённо махнув рукой на теневого.

– Это Кай, – имя нового знакомого едва не встало комом в горле. Почему-то было страшно произносить его в присутствии теневого. – Он палагеец и работает с Дарданом Хиллом.

– Палагеец?

– Вчера я упала из-за их машины, поэтому врачи Дардана Хилла позаботились о моей руке, – на ходу соврала я, показывая Руфусу забинтованное запястье.

На губах Кая появилась тень усмешки, но я бросила на него предупреждающий взгляд, надеясь, что он попридержит правду при себе. Тот промолчал.

– Упала? Ты же сказала, что порезалась? – пробубнил Руфус.

– Упала и порезалась.

– Обо что?

– О разбитую бутылку, – подсказал Кай.

– О разбитую бутылку, – тут же повторила я, удовлетворённо кивнув.

– Которой не было.

– Которой не… – Я замолчала, хмуро глядя на теневого.

– Потому что она солгала, – тем же расслабленным голосом сдал меня Кай. – Она попала в переделку в нашем районе. Это ты научил её стрелять?

В глазах Руфуса отразилось разочарование.

– Пожалуйста, не говори Сирше, – взмолилась я. – Со мной же всё хорошо.

По выражению лица начальника было не понять, обеспокоен он или недоволен. Ложь Руфус терпеть не мог.

– Я, – согласился он, вернув всё внимание к Каю. На мою просьбу он пока не отреагировал. – Какие у тебя дела к Кассии? Мне не нравится, когда её втягивают в неприятности.

– Дардан хочет с ней просто поговорить. Свободного времени мало, поэтому нужно выезжать сейчас. – Кай посмотрел на настенные часы и поправил пиджак на плечах.

– Ещё час до окончания её рабочего дня. Поэтому тебе придётся подождать, – отрезал Руфус, а я сглотнула, представляя будущий серьёзный разговор с начальником.

Тот почти отвернулся от Кая, посчитав, что обсуждение окончено, но теневой достал наличные из внутреннего кармана пиджака. Теперь не только Руфус с недовольством глядел на палагейца, но и я. Если он считает, что меня можно так просто купить, то…

– Сколько вы делаете в час? – деловито поинтересовался он.

Никто из нас не ответил, чувствуя себя оскорблёнными. Кай вопросительно приподнял бровь, а следом отсчитал в разы больше, чем надо.

– Думаю, этого хватит, чтобы сократить сегодняшний рабочий день Кассии.

– Хватит, – неожиданно согласился Руфус, хотя его расслабленный тон никак не вязался с гневом в глазах.

Я изумлённо раскрыла рот, ощутив себя проданной, когда начальник взял деньги. Кай протянул ко мне руку с явным намерением вывести на улицу.

– Из чего предпочитаешь стрелять? – сухо добавил Руфус, пряча деньги.

Рука теневого замерла в воздухе, так меня и не коснувшись.

Он же это не серьёзно?!

Не сомневаюсь, что у Кая появилась похожая мысль, на его лице впервые отразилось нечто, похожее на растерянность. Вряд ли кто-либо из людей ему подобное предлагал. Кажется, где-то на складе у нас была пластиковая пневматическая винтовка. Не настоящее оружие, но Кай мог бы безопасно её держать. Однако поблизости была лишь «Беретта» и то разобранная, надо ещё и магазин заполнить.

– Я не вор, чтобы брать чужие деньги. Ты заплатил, поэтому стреляй. Закончишь, и Кассия свободна, – чётко озвучил свою позицию Руфус.

Я уже хотела вступиться за начальника, боясь, что Кай выйдет из себя, но тот вновь нацепил на лицо скучающее выражение и подошёл к стойке с «Береттой».

– Давай я соберу, – тихо сказала я, надеясь уменьшить его гнев.

Посыл Руфуса был очевиден. Кай оскорбил его попыткой выкупить моё время, и начальник ответил ему тем же. Аякс сказал, что прикосновение к металлу палагейцев не убивает, но…

– Не нужно, – отмахнулся Кай, сосредоточенно рассматривая разложенные детали.

Он взял оружие, вставил ствол и возвратную пружину с направляющим стержнем, присоединил затвор к раме, оттянул и отпустил, собрав пистолет. Ни один мускул не дрогнул на лице Кая, пока он умело заполнял магазин патронами. Все действия явно были ему хорошо знакомы. Я расслабилась, не заметив у него признаков неприятных ощущений, но после пригляделась к пальцам. На подушечках кожа темнела, и, чем дольше он прикасался к металлу, тем обширнее и заметнее становились следы, будто ядовитый ожог, как рядом с их ахакорами.

Кай проигнорировал моё внимание, зарядил «Беретту», прицелился…

– Наушники, – предупредил он меня, хотя сам даже не попытался защитить слух.

Дождался, пока я их надела, и разрядил обойму. Он палил без перерыва, а я переводила недоумённый взгляд от мишеней к его ладоням и пальцам, кожа которых местами поменяла цвет. Выражение лица Кая стало жёстче, закончив, он отложил оружие и повернулся к Руфусу.

– На большее у меня нет времени. Представим, что я оплатил пару сеансов наперёд, – предложил Кай.

– Представим, – неоднозначно согласился начальник.

– Я возьму куртку и сразу выйду. Подожди, пожалуйста, снаружи, – обратилась я к Каю, чувствуя напряжённую обстановку.

Тот вышел, а я схватила «Беретту», хранящую тепло выстрелов и ладони Кая. Повертела, убеждаясь, что нет никакого трюка и он действительно стрелял из смертельного для себя оружия с невозмутимым равнодушием.

– Держись от теневых подальше, Кас, – хмуро посоветовал Руфус, с недовольством глядя на дверь, за которой скрылся Кай.

– Прости. Не знаю, что им нужно, но я поговорю, чтобы впредь не беспокоили меня в рабочее время, – ответила я, стыдясь очередного ухода раньше положенного.

– Я не об этом волнуюсь, Кас, а о тебе.

– Всё хорошо, правда, – заверила я и бросилась за курткой.

Кай ждал у своей чёрной машины. Стоял облокотившись, как когда-то Элион, и скучающе рассматривал обшарпанные стены ближайших домов.

– Покажи отметины, – с ходу потребовала я.

Кай моргнул, будто отходя ото сна, и нехотя повернулся ко мне. Не сразу, но он вытащил руки из карманов и показал мне ладони. На коже местами остались серые пятна, но следы на подушечках уже немного посветлели, словно ожог спал сам, без лишнего лечения.

– Мелочь. Само пройдёт в ближайший час, – равнодушно бросил Кай.

– Почему ты пошёл на поводу и не использовал свою «Беретту»? – Я выразительно кивнула на выпирающую кобуру под пиджаком.

– Потому что твой упрямый начальник не одобрил бы. Это была проверка. Попытка прибегнуть к поблажке всё бы испортила.

Я растеряла былой напор от столь развёрнутого ответа. До этого Кай лишь отмахивался от меня одной максимально сжатой фразой.

– Твой пистолет не причиняет тебе бо… неприятных ощущений, верно?

– Да, мой сделали по специальному заказу из наших металлов, – ответил он и неожиданно замялся, чем привёл меня в смятение. – Но пули ваши, и ранее я тренировался с человеческим оружием, поэтому привык.

– Из-за этого многие палагейцы считают Кая лицемером, – встрял знакомый голос, не позволив мне уточнить про воздействие и насколько они болезненны.

Кай оттолкнулся от машины, и я смогла увидеть опущенное стекло и устроившегося на пассажирском сиденье Иво. Тот мало чем отличался от себя обычного, разве что толстовку сменил на чёрную и, кажется, волосы расчесал. Из-за неподходящих очков его серьёзное выражение лица не придавало ему строгости, скорее Иво походил на насупленного подростка. Я уже было ляпнула, чтобы он избавился от них, но в последнее мгновение попридержала своё мнение при себе. Невольно улыбнулась, ощутив, что рада видеть Иво.

– Почему лицемером? – спросила я у него, когда Кай открыл для меня заднюю дверь.

От Иво я в разы быстрее получу понятный ответ.

– Потому что мы ненавидим ваши пистолеты и винтовки, отдаём предпочтение более благородным клинкам или стрелам. Каждый из наших архонтов и царей даориев владеет фамильной реликвией. У кого-то меч, у кого-то лук или копьё. Традиция настолько стара, что многие семьи наших народов пытаются заиметь личные артефакты и передавать по наследству, – поделился Иво. – Мы презираем огнестрельное оружие, но Кай, имея фамильное копьё, носит пистолет, да ещё и с вашими пулями.

– Я прагматик, – вмешался в беседу Кай, заняв место водителя. – Меч или копьё может красивы, но пуля в лоб – действенно и быстро. Если кому-то хочется считать меня лицемером из-за того, что я не люблю тратить время попусту, то прекрасно.

Кай ни разу ко мне не повернулся, даже в зеркало заднего вида не посмотрел, пока говорил и заводил машину. Он закрыл окно и повысил градус у кондиционера, чтобы внутри стало теплее. Я нахмурилась, в очередной раз не в состоянии понять его эмоции и настроение. Кая вроде как немного да задело оскорбление, раз он решил оправдаться, но сделал это таким скучающим тоном, что наш разговор вышел не эмоциональнее обсуждения прогноза погоды.

Машина резко тронулась, Иво сел прямее на пассажирском сиденье, а я схватилась за ручку двери и тоже пристегнулась, чтобы меня не сильно мотало сзади. У Кая весьма агрессивный стиль вождения, несмотря на его лишённое каких-либо эмоций лицо.

Я не решилась продолжать тему. Иво тоже проглотил реплику, бросив странный взгляд на соседа. Никто не включил радио, и тишина стала неловкой. Минуты растягивались, пока я нервно покусывала губу, притворяясь, что молчание меня не тяготит. Однако пальцы сами начали нервно постукивать по колену. Мы проделали бóльшую часть пути в полном безмолвии, которое позволило вспомнить, что этих палагейцев я едва знаю, а их внешний вид весьма обманчив.

– Что вас связывает? – спросила я, не в силах терпеть гнетущую атмосферу и надеясь выкинуть тревожные мысли из головы.

Из общего у Кая и Иво разве что волосы светлого оттенка. Только у Иво золотистые, а у Кая холодно-бежевые, в остальном – и в одежде, и в манерах – они мало похожи.

– Я работаю на Кая. Что-то вроде его помощника или секретаря, – ответил Иво, глядя на дорогу впереди.

– Сколько тебе лет?

– Тридцать один.

Даже если его переодеть в костюм, старше двадцати трёх не дала бы.

– Элиону?

– Тридцать два.

С внешностью на двадцать пять. Я нахмурила лоб, пытаясь просчитать хоть какую-то аналогию, но пока она была неясна. Похоже, всё индивидуально.

– Каю?

– По его словам, тридцать восемь.

Думала, что двадцать семь, ну двадцать девять на худой конец. Я упёрла взгляд в затылок водителя. Он молчал, словно вообще нас не слушал.

– Иво, к какому Дому ты принадлежишь?

Я видела лишь профиль Иво, но этого хватило, чтобы заметить перемену. Он помрачнел, плотно сжал губы и промолчал. Спрашивать подобное у палагейцев не считалось чем-то оскорбительным, однако Иво явно не хотел отвечать. Наверное, из низших Домов. Может, он своего стыдится?

Я решила сменить тему, не желая одной фразой портить отношения с единственным из теневых, с которым удалось поладить, но автомобиль резко затормозил и без ремня безопасности меня бы бросило на спинку переднего сиденья.

Мы приехали.

– Зачем Дардан Хилл меня позвал? – торопливо поинтересовалась я у Иво, когда Кай вышел из машины.

– Не знаю, но думаю, тебе не о чем беспокоиться. Может, Дардан волнуется и хочет ещё раз проверить швы, – заверил Иво, мне пришлось проглотить возражения, потому что Кай открыл мою дверь.

Дардан назначил дату приёма, вряд ли ради травмы он стал бы мне названивать. Вдруг в анализах нашли нечто жуткое? Или ошиблись и яд не удалось нейтрализовать? Дурные вести лучше сообщить лично.

Мы вошли в здание «Меридий», охрана вскользь взглянула на моих сопровождающих, а я плелась следом, стараясь контролировать дыхание и не позволять панике от дурных мыслей взять верх. Однако в лифте стоило Иво нажать на кнопку с номером «42», как я со свистом выпустила задержанный воздух. Двери бесшумно закрылись, и кабина заскользила вверх. Ненавижу движение вверх и вниз. Желудок сжался, кислорода стало не хватать, и я покрылась холодным потом, до побелевших пальцев стиснула поручень, покрытый бархатной тканью.

– Кассия, тебе нехорошо? – словно сквозь вату донёсся голос Иво.

Я отрывисто мотнула головой, разглядывая пол под ногами. Зубы до скрипа сомкнулись и заныли. Мне хотелось их разжать, но боль немного отрезвляла. Колени ослабли, и я оперлась на поручень, притворяясь, что просто перенесла опору на другую ногу. Я ненавидела это бессилие, хрипло, но упрямо продолжала дышать и цепляться за сознание, которое пожелало подвести меня в этом треклятом лифте.

Цифра 20 сменилась на 21.

Потом на 22.

Я едва не покачнулась. Ещё не хватало свалиться в обморок при палагейцах из-за страха высоты и тревоги от замкнутого пространства. Я прикрыла глаза.

И резко рухнула вниз. Мгновение назад под ногами ощущалась твёрдая почва, я была в безопасности, а затем её не стало, и я упала в расщелину. Вопль ужаса звучал только у меня в голове, пока голосовые связки парализовало.

– Дай ей конфету.

Я распахнула глаза, цепляясь за услышанное, как за спасательный круг. Сосредоточилась на смысле слов, а не на ощущении давления, которое, казалось, прижимало меня к полу кабины. Иво сунул мне под нос круглый леденец на палочке, и я уставилась вначале на него, а после перевела взгляд на Кая, дожидаясь объяснения.

– Ты побледнела, – ответил он с тем же равнодушием. – У людей такое лицо перед потерей сознания или перед тем, как они готовы заблевать пол. Я понадеялся на первое, как-то читал, что у вас время от времени падает сахар в крови и вы можете отключиться.

Лифт дёрнулся и издал сигнал о прибытии на нужный этаж. Я не заметила остаток пути, продолжая таращиться на скучающее лицо Кая и слушать… даже не знаю что. Что бы Кай ни сказал, оно звучало как оскорбление. Невольно начинаешь чувствовать себя недоразвитой ошибкой природы со списком изъянов.

– Похоже, я угадал, раз обед остался в тебе. Съешь конфету. – Он дёрнул подбородком в направлении леденца и вышел.

– Спасибо, – поблагодарила я Иво, представляя, как швыряю леденец Каю в голову.

Я сдержалась от порыва и убрала подаренное в карман, заметив молодую женщину в строгом костюме. Скорее всего, та самая Виктория – секретарь Дардана Хилла. Она направилась Каю навстречу, я торопливо покинула кабину лифта, вспомнив, что та висит над пропастью в сорок два этажа.

– Хорошо, что вы прибыли. Мистер Хилл ждёт, пять минут назад начались трудности, – вместо приветствия предупредила Виктория.

– Удивительно, что они не начались раньше, – ответил ей Кай, проходя мимо.

Приподняв брови, я выразительно обернулась к Иво.

– Там Элион и Микель. Если они вдвоём в одном помещении – всегда проблемы, – тут же пояснил теневой.

Я невольно улыбнулась. Не от сказанного, а от того, как Иво уже без слов понимал меня. Не знаю, что в нём такого. Иво располагал к себе. Хотя, может, с ним спокойнее, потому что, в отличие от остальных, он не выглядел угрожающе. В ответ на мою улыбку на лице Иво отразилось недоумение, он приподнял брови в немом вопросе, но я отвернулась, ничего не пояснив.

Я последовала за Каем, который без стука толкнул дверь в кабинет Дардана Хилла. Отрывистые фразы сразу стали отчётливо слышны.

– Положи на место, – резко приказал Микель.

– Не хорохорься, лучезарный, я только посмотреть, что ещё там есть интересного, – с ленцой протянул Элион, явно забавляясь реакцией собеседника.

– Имей хоть каплю приличия. Убери руки!

Я несмело вошла в помещение, озадаченная спором. Иво закрыл за нами дверь. Микель и Элион стояли по разные стороны от широкого стола Дардана Хилла, пока сам миллиардер, игнорируя чужие склоки, продолжал работать за ноутбуком.

– Поражён, что вы не вцепились друг другу в глотки. Похоже на перемирие, – бросил Кай спорящим.

– Да пошёл бы ты в Тартар, этот… – огрызнулся Микель, но заметив меня, проглотил остальную часть фразы.

– Здравствуй, Кассия! Как твоя рука? – скорее из вежливости спросил Дардан, закрывая компьютер.

– Немного ноет, но в целом обезболивающее работает, – заверила я, решая не врать, что всё хорошо.

Дардан удовлетворённо кивнул, остальные умолкли. Иво остался позади у двери, а Кай встал справа от стола рядом с Элионом. Это только подчеркнуло их позицию: компания племянника архонта не ладила с Микелем.

– Мы все хотели с тобой встретиться, чтобы обсудить необычную ситуацию. Микель принёс кое-что твоё, – продолжил Дардан и взглянул на Элиона, который положил на стол мою сумку. – Микель нашёл её в своей машине.

Я шумно втянула носом воздух. Радость захлестнула с головой, я бросилась к сумке, схватила и начала рыться в поисках осколка. Хотя можно было догадаться, что его там нет, потому что ни один из присутствующих не попытался меня остановить.

Проверив все карманы, я подняла оскорблённый взгляд на Дардана, тот, не моргнув глазом, вытащил из своего стола знакомый тканевый свёрток. Для пущей убедительности размотал его, продемонстрировав ожерелье. Я вновь осмотрела мужчин, поняв, что так просто, да ещё и с куском Переправы, они меня не отпустят. Для палагейцев это реликвия, и в руках человека они её не оставят.

– Я собиралась вернуть его Переправе. – Нахмуренный вид Элиона вызвал внезапное желание оправдаться. – Я не занимаюсь контрабандой.

– Значит, ты понимаешь, что это такое, – заключил теневой.

– Где ты его достала? – спросил Дардан, вероятно, выступая переговорщиком.

– Случайно нашла в архиве. Оно было заперто в металлической шкатулке и напало на меня и подругу. – Я показала едва заметный след на шее. Подозрительность в чужих глазах сменилась заинтересованностью. – Осколок перестал меня душить после обещания вернуть его Переправе. Именно поэтому я была в районе палагейцев, намеревалась узнать, кто может помочь с доступом к проходу.

Ожерелье мигнуло слабым светом, будто подтверждая сказанное. Теневые прекратили смотреть на меня как на воровку, и я немного расслабилась.

– Тогда всё отлично. Ты можешь оставить осколок нам, мы вернём его Переправе, – заверил Элион.

– Нет, я отнесу сама!

Рука Элиона зависла, так и не коснувшись украшения. На лице теневого опять отразилось недовольство. Он таращился на меня, ожидая чего-то, но я упрямо молчала.

Тишину прервал Кай.

– Сколько? – осведомился он, засунув руку во внутренний карман пиджака.

Я ощетинилась.

– Мне не нужны деньги!

Кай не стал слушать. Достал банковскую книжку, взял ручку со стола и в напряжённой тишине написал сумму, заполнил ещё несколько строк, расписался и протянул мне оторванный чек. Кровь прилила к щекам от гнева. Я не опустила взгляд на написанную цифру, продолжая смотреть палагейцу в глаза.

– Люди выторговывают и перепродают осколки. Я отлично знаю запрашиваемые цены. При рациональных тратах этого тебе хватит лет на пятнадцать, – его убеждённое заявление и покровительственный тон оскорбляли сильнее любых криков или проклятий.

– Мне не нужны деньги, – отрезала я, по-прежнему не интересуясь протянутым чеком.

Надменно поднятая бровь на лице теневого полностью уничтожила зарождающееся желание прочитать сумму. По правде, средства мне, конечно, необходимы. Сирша, скорее всего, отругала бы за упрямство, приговаривая, что в некоторых ситуациях гордость необходимо засунуть куда подальше, но…

Медленный оценивающий взгляд Кая прошёлся по моей местами потёртой кожаной куртке, старому свитеру и джинсам. Я вздёрнула подбородок, хоть и знала, что он видит мои потрёпанные кроссовки с разводами от дождя. Давно не чистила. Они старые и с самого начала стоили дёшево. Но под взглядом Кая я ощутила себя оборванкой на роскошном банкете. Кто знает, какой ценник у одной только его рубашки?

– Я отнесу осколок сама, – решительно повторила я, когда Кай с едва заметным недоумением спрятал чек, но сменила тон на миролюбивый, понимая, что у них имеется нужный мне доступ. – Просто отведите меня к проходу. Пожалуйста.

Элион наморщил нос и отступил, не пытаясь отбирать ожерелье. Я взяла украшение в руки и вновь замотала в тряпицу, пряча добычу.

– Я не приближаюсь к Переправе. Но Кай действительно может тебя сопроводить.

Погрузившись в свои мысли, теневой не отреагировал на заявление Элиона. При взгляде на меня Кай сощурил серые глаза, и я вся похолодела, поняв, что он догадался.

– Ты хочешь желание. – Кай не спрашивал, а утверждал.

– Желание? – обеспокоенно встрял Микель. – Кассия, если это правда, то не стоит. Возьми деньги. У Кая и Элиона их достаточно.

– Почему? – спросила я после длительной паузы. – Мне не нужны никакие сокровища. Моё желание простое.

– Потому что желание исполняет Привратник, и если ты выразишь его неверно, то он повернёт всё в свою сторону, – порывисто встрял Микель. – Ты останешься ни с чем, а может, даже с проблемами! Скажи ей, Элион. Ты же заключил сделку с ним!

– Он прав, – подтвердил племянник архонта, а привычное лукавство исчезло. – Опишешь своё требование неверно и ещё будешь Привратнику должна.

– Ты заключил сделку с Привратником? Ты видел его? Какой он? – заторопилась я, тело завибрировало от ликования. Это всё наяву, я могу загадать желание в обмен на осколок!

Элион ничего не ответил, а его потемневшее выражение лица поубавило мой пыл выспрашивать подробности. Я спрятала ожерелье в сумку, твёрдо намеренная отнести его лично.

– Хорошо, Кай тебя проводит, – неожиданно согласился Элион, расслабленно присел на край массивного стола и сложил руки на груди, наслаждаясь всеобщим замешательством.

Дардан повернулся к Каю с немым вопросом, тот не отреагировал, с неодобрением глядя на племянника архонта.

– Неужели? – с ласковой угрозой протянул Кай.

– Помнишь свой план? Думаю, Кассия – прекрасный кандидат. – По губам Элиона скользнула хитрая ухмылка. Мне стало не по себе.

– Только вчера онир едва не размазал её по стене. О каком прекрасном кандидате ты лепечешь? – сухо парировал Кай, игнорируя моё существование.

– Она пустила пулю в голову эмпусе.

– А ещё она чуть не отключилась в лифте несколько минут назад, – с большим раздражением опроверг Кай.

– Она подойдёт, – заупрямился Элион.

– Её прикончат за пару минут.

– Нет, если с ней буду я.

– Твоё лицо уже знают.

– Значит, пойдёшь ты, – елейным тоном поставил точку Элион в непонятном диалоге.

Я нервно отступила на шаг, когда Кай вскинул на меня гневный взгляд, словно недоумевая, какого чёрта я всё ещё здесь. Я сжала зубы, ругая себя за страх перед ним. Не знаю, о чём они спорили, но весь разговор порядком вывел меня из себя. Будто я вещь на сомнительных торгах.

– Кай проводит тебя к проходу, но взамен ты окажешь нам услугу. По рукам? – игриво наклонив голову, поинтересовался племянник архонта.

– Что требуется от меня?

– Просто помощь. Слишком мало времени и слишком много ушей, чтобы рассказывать сейчас. Либо соглашайся, либо бери деньги. Это моё последнее предложение, – тон теневого стал мрачнее, лишившись былой ласки. Улыбка пропала.

От таких, как Элион, я всегда держалась подальше. Какие-то нестабильные, часто меняющие маски. Мне не нравилось их неестественно резкая смена настроения, а эмоции сходили как вода. Никогда не знаешь, чего от подобных ждать.

С мыслей сбил вставший передо мной Микель. Лучезарный взял меня под локоть и отвёл подальше от стола, чтобы переговорить. Элион не стал возражать.

– Лучше возьми деньги, Кассия, – посоветовал Микель, глядя мне в глаза. Я с недоумением приметила искреннюю тревогу на его лице. – Не связывайся с Элионом и его компанией. Ничем хорошим это не закончится.

– Ты же с ними работаешь, – возразила я.

– Это не работа, а сотрудничество, и то вынужденное. Они головорезы, Кассия. Ты помнишь, как Элион хладнокровно избил парня в клубе? – Микель дождался моего согласного кивка, хотя вспоминать звук сломанной ноги мне не хотелось. – Думаешь, они будут заботиться о твоей сохранности?

– Но…

– Не будут! – резко ответил Микель, поняв, что я намеревалась защитить свой выбор. – Неужели твоё желание стоит риска?

Напоминание о цели сработало в точности до наоборот. Оно отрезвило, как мощная пощёчина или кружка ледяной воды в лицо. Я медленно вдохнула, заметив, что Элион продолжал нагло улыбаться, беззаботно игнорируя недовольные взгляды Иво и Кая. Его друзья идею моего участия в их сомнительных делах, вероятно, не поддерживали.

– Я соглашусь с Микелем, Кассия. Ты слишком молода и не понимаешь, в какие переделки Эль может тебя втянуть, – согласился Дардан, явно расслышав наш разговор, хотя и с места не сошёл.

– Мне непонятно даже, кто я! Что же мне знать про переделки?!

Я сомкнула губы, испугавшись выданной откровенности. Та вырвалась сама, словно вода под чрезмерным напором хлынула наружу, и все снова обратили внимание на меня. Я вырвала руку из пальцев Микеля. Мне не нужна их опека. Осколок – это мой счастливый шанс. Если и он не поможет, то я никогда ничего не выясню.

– «Кассия» вроде как моё настоящее имя, но фамилия неизвестна, – призналась я Дардану, игнорируя взгляды остальных. – Я оказалась в приюте вашего дедушки в возрасте восьми лет. Чаще всего детей бросают младенцами. Попадание в приют в более старшем возрасте часто результат трагедии. Меня же туда принёс… – Я умолкла, проглотила замечание о темноволосом мужчине, всё ещё не понимая, был ли он частью моего кошмара или нет. Но чёрного пламени не существует, а вероятно, и его тоже. – Я очутилась в приюте с ожогами, не способная назвать ни адреса, ни имени родителей. А из-за имеющихся воспоминаний меня едва не упекли в психушку. Я точно росла в семье, но почему-то они не пришли за мной. Уверена, что в моём доме был пожар и что-то произошло. Но за годы в приюте никто не попытался меня найти. Это моё желание! Я хочу найти родителей или родственников… хоть кого-то, кто расскажет о случившемся.

Никто не стал встревать или насмехаться. Это немного расслабило, и моя речь зазвучала сдержаннее.

– Я помогу вам, и Кай отведёт меня к Переправе. Я попрошу своё желание и отдам осколок, а после нам необязательно вновь встречаться, – твёрдо заявила я Элиону, и тот удовлетворённо кивнул. – Мне пора домой. А мой номер телефона вы и так уже знаете, вместе с моим университетом, домашним адресом, местом работы и группой крови. Знаете даже, что я ношу в сумочке. – Я демонстративно потрясла её, вспомнив, что они в ней порылись. – Боюсь спросить, известно ли вам, сколько раз в день я чищу зубы и какой сок чаще всего покупаю, – торопливо и оскорблённо добавила я, догадываясь, что на меня собрали целое досье.

– Гранатовый.

Хлёсткое заявление Кая прозвучало как пощёчина, и я опешила. Про сок и чистку зубов упомянула просто так… В ответ на мою реакцию на лице Кая сперва отразилось удивление, практически мгновенно сменившееся гневом, будто его разозлило моё изумление.

Проклятье, да сколько они успели на меня нарыть за столь короткий срок? Может, и счета по картам прошерстили? Захотелось выругаться и срочно сменить банк.

– Гранатовый, – упрямо повторил Кай, а его внимательные глаза говорили о том, что это вовсе не попытка поддержать мою шутку. Это угроза.

Они осведомлены обо мне больше, чем я могу себе представить, а из-за осколка и шага в сторону сделать не дадут.

10

– Сегодня мы вспоминаем Войну разрыва, – заговорил мистер Коллинз, и я встрепенулась, возвращаясь в реальность. Кажется, именно на этом моменте Аякс оборвал рассказ, закончить который ему не позволила Мейв.

Неделя только началась. Выходные прошли неожиданно спокойно. Никто из теневых и даже лучезарный Микель не дали о себе знать, хотя я была уверена, что Элион начнёт названивать и требовать исполнения моей части соглашения на следующей же день. К несчастью, неоправданные ожидания скорее тревожили, чем радовали, и я всё чаще поглядывала на телефон.

По-настоящему приятную новость принесла Сирша. Её взяли стажёром в «Меридий». В субботу она визжала как сумасшедшая от счастья, а в воскресенье нарезала нервные круги по квартире, перебирая разные варианты костюмов и причёсок, чтобы быть полностью готовой к первому рабочему дню. Пришлось позвонить Ливии и попросить её зайти, чтобы успокоить подругу. Сирша в любом наряде выглядела очаровательно, однако моему вкусу она едва ли доверяла, так как я одевалась в то, что первое под руку попадётся, а на модные тренды глядела со скукой.

Сегодня утром Сирша была как на иголках, воодушевлённая и слишком нервная, поэтому я встала пораньше, чтобы проводить её до компании. Тем более Дардан Хилл назначил мне встречу. Он проверил мою руку, сделал ещё один укол, перебинтовал и обнадёжил чистыми результатами анализов.

Здание университета находилось неподалёку, и невольно я пришла на лекции раньше нужного времени, поэтому к последней паре сознание изредка уплывало от усталости.

Я бросила тоскливый взгляд на пустующее место Ливии. Она занималась в библиотеке. В кармане завибрировал телефон, сообщение от Сирши: «Сегодня был вводный экскурс по работе компании. Я уже иду домой, поэтому не ешь в столовой! Хочу заказать что-нибудь вкусное на двоих!» Я слабо улыбнулась, отправила ей согласное смс и убрала мобильный.

– Судя по изученным мной материалам библиотек Даории, Война разрыва произошла давно. Не менее пяти тысяч лет назад. Для нас – людей – эти цифры немыслимы. Однако для палагейцев и даориев, живущих по сто пятьдесят – двести лет, это не столь долгий срок, а для богов и вовсе недавние события, – с благоговением в голосе рассказывал профессор, неспешно прохаживаясь вдоль доски с записями. – Война разрыва – это кульминация конфликта между их народами. Полем битвы стала находящаяся между ними Переправа, и именно ей досталось сильнее всех. В одном из боёв случился мощнейший взрыв. Палагейцы перекладывают всю вину на даориев, но те по-прежнему отрицают обвинения, хотя найденные доказательства о созданной бомбе работают не в их пользу. Вследствие детонации погибли жена и три сына Гипноса, он сам впал в безумие и закрыл все переходы между двумя мирами. Так Палагеда и Переправа стали существовать отдельно от Даории.

– Значит, построение зеркальных монолитов и открытие проходов Святым Данамом позволили им встретиться впервые за тысячи лет? – подала голос одна из студенток.

– Нет. По записям даориев, подобное случайное открытие проходов уже происходило. Одно – через пять сотен лет после Войны разрыва, и второе – через две тысячи. Первый мир, соединивший Палагеду и Даорию, не был населён, а открытие прохода произошло из-за случайности. Говорят, ту войну весьма быстро прекратили боги-братья, покровители палагейцев, уничтожив место битвы.

Я тяжело сглотнула, понимая слова разумом, но не осознавая масштабы. По легендам они то ли уничтожили планету, то ли выжгли на ней всё так, что там было невозможно находиться, и враждующим сторонам пришлось разойтись, понеся огромные потери. Тут даже мистер Коллинз не знал подробностей, по его словам, записи самих даориев были скудны и местами фантастичны.

– Судьба второго мира трагичнее, – напомнил профессор. – Он был населён. В тот период ни один из богов уже не вмешивался. Мойры молчали, а Танатос, Морос и Гипнос, казалось, и вовсе исчезли. Живущие в том мире не успели перейти на нужный уровень эволюции, поэтому палагейцы и даории разрушили его, использовав в качестве поля боя. Схожая участь едва не постигла нас, но мы оказались более развиты и смогли дать отпор. – Мистер Коллинз заскрипел мелом по доске, записывая даты упомянутых событий. – Более того, после уничтожения чужой планеты и очередного разделения, которому посодействовал оставленный Гипносом Привратник, даории сожалели, что сгубили чей-то мир, поэтому при третьей встрече на нашей территории хоть и не сразу, но они попытались найти компромисс.

Профессор умолк, когда задняя дверь открылась. Все обернулись, и опоздавший Иво сперва неловко застыл на пороге, но взяв себя в руки, тихо прикрыл дверь и сел за ближайший стол. Студенты потеряли к нему интерес, а я немного расслабилась, устав ждать хоть каких-то новостей от теневых. Возможно, разговор с Иво сможет прояснить, на что я подписалась.

– Это правда, что Гипнос тоже погиб? – спросил кто-то из однокурсников, и я повернулась к мистеру Коллинзу.

– Действительно есть такие предположения. Но в летописях Даории чаще встречаются упоминания, что тот ушёл вместе с братьями в другие миры. Танатос и Морос покинули свой народ первыми. Так над Палагедой перестали главенствовать боги, и остался только Совет архонтов. Последним деянием Гипноса стал Привратник. Тот является частью самой Переправы, сотканный из иллюзий и мрака. Считается, что Привратник, как и боги, бессмертен.

– От теневых я слышал про Жнеца. Кто это, профессор? – встрял ещё один студент.

Жнец?

Кажется, мистер Коллинз был озадачен вопросом, слишком медленно он отложил мел и поправил одежду, намеренно растягивая паузу.

– Я тоже слышал про Жнеца, – нехотя признался он. – Однако не уверен, насколько информация достоверна. Больше похоже на страшные выдумки…

– Это и есть выдумки, – твёрдо заявил Иво, перебив профессора, и все обернулись на него. – Нет никакого Жнеца. Это байки.

Я недостаточно хорошо знала Иво, однако была убеждена, что он откровенно солгал.

– А тебе откуда знать? – недовольно пробубнил задавший вопрос парень.

Иво потянул рукав толстовки, обнажив правое предплечье и продемонстрировав свой серебряный ахакор с потемневшей вокруг него кожей. Присутствующие дружно ахнули, а следом начали перешёптываться, с подозрением поглядывая на теневого. Не то чтобы они его боялись, скорее не ожидали увидеть палагейца в качестве однокурсника.

Иво поправил одежду и, закатив глаза, повернулся к окну.

– Что ж, – кашлем прочистил горло мистер Коллинз, заставив умолкнуть назойливый гам. – Только что вам ответил более достоверный источник. Никакого Жнеца нет, а сейчас за оставшееся время вы напишете тест по Войне Разрыва.

Я перестала сверлить взглядом Иво, лишь когда профессор положил передо мной лист с моим вариантом. Иво точно ощутил моё внимание, но решительно проигнорировал, так и не посмотрев в мою сторону.

* * *

Я схватила Иво за локоть и резко дёрнула, бесцеремонно затолкнув теневого в ближайшую, к счастью, оказавшуюся пустой аудиторию. Благо это было несложно: Иво ненамного выше ростом, и он не особо сопротивлялся, наоборот, едва не споткнулся о порог и уставился на меня округлившимися глазами.

– Кто такой Жнец? – запыхавшись, выпалила я.

Я не бежала в попытке его догнать после окончания лекции, просто невольно слишком надолго задержала дыхание. Этот вопрос жёг язык и терроризировал сознание на протяжении всего теста. Я не помнила, как решала задачи.

Иво ошарашенно уставился на моё лицо, затем на свой локоть, который я продолжала держать, и опять на лицо. Он выглядел так, будто никто никогда не заталкивал его в пустые аудитории. Устыдившись, я отпустила его руку.

– Никто, Кассия. Это выду…

– Тёмные волосы почти по плечи, серые глаза, звериный пугающий взгляд, может проходить сквозь стены, – сбивчиво перечислила я, едва не трясясь от возможной догадки. Я боялась моргнуть и позволить Иво каким-то образом исчезнуть из моего поля зрения. Сбежать, не ответив на вопрос.

На лице теневого отразился шок, ему потребовалось чуть больше времени, чтобы взять себя в руки. Иво отступил на шаг и осмотрел меня, как если бы искал какие-то невидимые знаки или отметины.

– Это он, верно?

– Я его никогда не видел, но судя по известному описанию – да, – сдавленно признался он. – Откуда ты знаешь?

– Кажется, я с ним сталкивалась. Точнее, до сих пор не понимаю, были ли те события реальными или же вымышленными. Похоже, мы встретились в моём настоящем доме: он горел. Пришёл Жнец и сделал пламя чёрным, сумрачным и нереальным. Он провалился сквозь чёртов потолок, Иво! – с испугом призналась я. – А после вынес меня через стену! Затем через деревья и любые препятствия! Он что-то со мной сделал!

Я захлёбывалась словами, впервые за годы вновь рассказывая увиденное. Вначале пыталась описать наставницам, руководителю и врачам в приюте всплывающие в голове эпизоды, но они всё списывали на травмы, мне действительно тогда поставили диагноз – краткосрочные провалы в памяти. Но стоило упомянуть чёрное пламя и проход сквозь стены, как они всё списали на кошмары и помутнение рассудка. Потом решили, что я тронулась, и посадили меня на таблетки. Лекарства помогли успокоиться, но со временем из-за них я начала сомневаться в реальности собственной истории. Другие дети избегали меня, уверенные, что у меня не все дома, поэтому я прекратила упоминать о произошедшем. А сумев подружиться с Сиршей, и вовсе ничего ей не говорила, боясь показаться неадекватной и разрушить дружбу.

Иво слушал не перебивая, а под конец опомнился и закрыл разинутый рот. Порылся в карманах и достал уже знакомый треклятый леденец на палочке.

– Если тебе плохо, то съешь. Кай же сказал, что это помо…

– Кай со своими конфетами может катиться куда подальше! – рявкнула я, и Иво недоумённо заморгал, сохраняя обеспокоенное выражение лица, но леденец не убрал, поэтому я выхватила сладость и спрятала в кармане, чтобы закрыть эту тему.

– Кто. Такой. Жнец? – с нажимом повторила я.

– Он палач, – признался Иво. – Творение Привратника, сторожевой пёс, часть Переправы. Мы не знаем его имени и сомневаюсь, что оно у него вообще есть. Известна разве что его внешность, и то благодаря немногим, которые смогли от него убежать. Хотя говорят, что, если ты ушёл от Жнеца, значит, он тебя и не искал.

В процессе рассказа Иво несколько раз тревожно сглотнул.

– Кого он ищет?

– Тех, кто создаёт проблемы, – туманно ответил Иво, и я демонстративно наклонила голову набок, выразив скептицизм. Он шумно выдохнул и, бормоча под нос ругательства, взъерошил и так лохматую причёску. – Помнишь, что произошло в клубе? Тот палагеец, которого Элион уронил на ваш стол?

Я кивнула, проглотив замечание про избиение и сломанную ногу.

– И наверняка знаешь про инциденты с людьми под воздействием крови теневых. Тот парень был причастен к контрабанде. Для нас подобные происшествия – огромные проблемы. Они нарушают мир между палагейцами, даориями и людьми. Нам не нужны неприятности, ведь у вас есть огнестрельное оружие, а для немалого количества палагейцев Санкт-Данам стал практически домом. – Иво ненадолго прервал рассказ, дожидаясь, пока толпа студентов пройдёт мимо нашей двери. – Элион, Кай и я – наша работа находить преступников и предотвращать инциденты раньше, чем появятся непоправимые последствия. Но Кай и Элион начали этим заниматься лет восемь назад, я присоединился к ним три с половиной года спустя. Сейчас также помогают Дардан Хилл и Микель со своей группой, понимая, что необходимо действовать сообща. Однако до нас этим в одиночку занимался Жнец.

Я закусила губу, пытаясь сдержаться от вопросов и не отвлекать Иво от рассказа.

– Не знаю, когда он появился, некоторые считают, что давно, другие уверены, что десять-пятнадцать лет назад. Ты ведь в курсе гибели друзей и акционеров самого Дардана Хилла?

Я кивнула, припоминая информацию.

– Тогда его заметили в первый раз. То, что ты сказала… о прохождении сквозь предметы – это его способность. Иллюзии. Он воздействует на материальное, временно превращая в иллюзию.

– Но на материальное могут влиять только даории, – встряла я. – Палагейцы в силах изменять эмоции, то есть нематериальное. Переправа и Привратник ближе к вам.

– С одной стороны – верно, а с другой – нет, – качнул головой Иво. – Они действительно ближе к Палагеде, потому что Переправа была воздвигнута нашим покровителем – Гипносом, он же создал Привратника, а тот следом – Жнеца. Они дело рук бога сна, и поэтому особенные, как два представителя третьей расы, которые ближе к богам, чем к палагейцам.

– Почему в классе ты солгал о его существовании?

– Потому что по улицам Санкт-Данама расхаживает существо, которого даже архонты предпочитают избегать, а более низшие и вовсе трясутся при мыслях о нём. Жнеца невозможно поймать в клетку, а встретившихся ему ониров мы собираем по частям, – порывисто выдал Иво, нервно сжимая и разжимая кулаки. – Как такую новость воспримет ваше правительство? Что скажут, узнав, что мы не можем его контролировать или заставить подчиняться закону? Настроения против нас ухудшатся, Кассия. О Жнеце не должны узнать.

– Получается, он находит преступников или тварей, сбежавших с Переправы, и избавляется от них?

Иво на мгновение скривился, будто вспомнив что-то неприятное.

– Избавляется? Да… наверное, это можно и так назвать, – с невесёлой усмешкой выдал он.

– Как его найти?

Иво издал громкий смешок и моментально смутился собственной реакции. Умолк, нахмурился, уставившись на меня из-под светлой чёлки и очков.

– Жнеца не ищут, Кассия. Каждый надеется на то, что и сам Жнец никогда не станет искать их. Привратник хоть и ужасает, но, судя по всему, Переправы не покидает. Жнец же бродит среди нас! Я не понимаю, как ты смогла с ним встретиться и уйти целой и невредимой.

– Целой да, а вот невредимой вряд ли, – поправила я. – Он что-то сделал со мной, Иво. Забрал что-то из моей головы! Я почти уверена, что не помню родителей именно из-за него.

– Расскажи мне подро…

Мы вскинули головы, услышав звуки сирены. Пожарная безопасность.

– Что-то случилось, – зачем-то пробормотала я, пока Иво бросился к двери.

Оказавшись в коридоре, мы влились в увеличивающуюся толпу студентов: все направлялись в сторону выхода. Пару раз нас с Иво растолкали в разные стороны. Поэтому он схватил меня за руку, чтобы не потерять. Меня вновь пихнули, Иво крепче сжал пальцы вокруг моей ладони и повёл к главным дверям вслед за собой.

Толпа студентов под вой сирены хлынула на улицу. Я вдохнула свежий воздух и огляделась в поисках пожара, нигде не было следов огня или дыма. Иво, как и я, осматривал окна здания.

– Может, кто-то пошутил? – раздался голос из толпы недоумевающих молодых людей.

– Видать, не хотел провалить экзамен, – пошутил другой.

– Не, я слышала о происшествии в библиотеке.

– В библиотеке? – мигом напряглась я, оборачиваясь на сказавшую. Это оказалась девушка – первокурсница или второкурсница, со стопками книг в руках.

– Да, я как раз проходила мимо. Пожарная сирена вначале заработала там, а после и везде на всякий случай.

– Мне пора, Иво. Поговорим позже, – ослабевшим полушепотом бросила я.

– Нет, Кассия. Лучше останься здесь. Я позвоню Каю, он поможет выяснить, почему заработала сирена и поступали ли странные заявления в службу спасения. Просто…

Мощный взрыв выбил окна в здании библиотеки. Студентки закричали скорее от неожиданности, чем от страха. До нас не долетели осколки, лишь звук и вибрация. Ни огня, ни пламени так и не появилось, словно окна вышибло из-за давления.

– Что это было? – раздалось сразу несколько голосов с идентичным вопросом.

Я вспомнила о Ливии, отпустила руку Иво и бросилась к библиотеке. Он что-то крикнул мне вслед, но его возглас затерялся в чужих разговорах. Я обегала группы учащихся, пока сердце нервно билось о рёбра, а сбитое дыхание стало хриплым. Все встречные люди, наоборот, уходили от опасного места подальше, я же помчалась ко входу, преодолевая по несколько ступеней лестницы зараз. Забинтованная рука заныла от натуги, когда я потянула тяжёлые двери на себя.

Внутри оказалось сумрачнее, чем должно быть в дневное время. Я с недоумением оглядела тёмные лампы с заревом, только некоторые из них продолжали тускло мерцать. Светильники либо выключили, либо цепи проводов повредились, хотя второе редко происходило, так как сделаны они были из гибких, но прочных сплавов металла. Однако неясно, что выбило окна.

Я не заметила признаков огня и невольно поёжилась, когда слабый свет неожиданно мигнул. В библиотеке не было ни души. Через пустые проёмы задувал холодный ветер, пол усыпали куски стекла и местами встречались обронённые учебники, плафоны или упавшие стулья. С улицы доносились выкрики и шум разговоров, но внутри было чересчур тихо, из-за чего я насторожилась и пробиралась вперёд на цыпочках, стараясь не наступать на осколки.

– Ливия? – несмело позвала я, услышав шум среди стеллажей. Те стояли близко, сгущая отбрасываемые друг другом тени. – Лив?

Я торопливо обогнула пару столов для ознакомления с книгами. Читальный зал находится на втором этаже, но и здесь хватало места, где можно быстро просмотреть материалы или же решить, какие страницы отсканировать, если нет нужды брать весь талмуд.

Я плохо смотрела под ноги и споткнулась о валявшийся стул. Выругалась скорее от испуга, чем от раздражения, и замерла, приметив лежащего студента. Справившись с оцепенением, присела рядом, быстро оглядела пол вокруг, гадая, мог ли он удариться головой при падении, но крови не было.

– Эй! Вставай! – Я схватила парня за плечо и потрясла.

Его глаза остались закрытыми, голова мотнулась по полу. Ужас ознобом прошёлся по спине, а следующие слова застряли поперёк горла. Я не трогала его шею, не проверяла пульс на запястье. Лицо студента выглядело немного бледнее, чем у обычного человека, но то, как двигалось его тело, как безвольно опала рука…

Дёрнувшись назад, я больно ударилась спиной о стол, меня затрясло. Ни ран, ни ушибов, но я была уверена, что от парня осталась безжизненная оболочка.

– Лив! – закричала я, испугавшись за подругу.

В ответ донеслись звуки, шорохи и топот в глубине библиотеки. Я вскочила на ноги, отчётливо различив далёкие вопли нескольких голосов. Всем телом вздрогнула от прокатившегося эха выстрела. Следом ещё два, мужская ругань и крик.

Кровь зашумела в ушах, когда я промчалась мимо других тел. Лишь взглянула на них, боясь прикасаться. Проскользнула между стеллажами, рванула вглубь. Пробежала несколько рядов, и внезапная тишина вновь лишила меня ориентации.

– Ливия! – закричала я, замерев среди высоких полок.

– Кас… сия…

Я опять завертелась, пытаясь понять, откуда доносился звук. Потом вспомнила про архив. Ливия могла спрятаться там. Не имея других зацепок, пошла в ту сторону и вовремя зажала рот руками, чтобы не завопить от вида растерзанного охранника. Меня замутило, я отшатнулась и наступила в лужу крови. Металлический запах забился в нос, оставляя солёный привкус на языке. Рядом с мужчиной валялась застреленная тварь. Я содрогнулась при виде её длинных конечностей, тело оцепенело от воспоминаний.

Со стороны архива раздались вопли ужаса. Я подхватила обронённый охранником пистолет, рванула вперёд, плечом толкнула тяжёлую дверь и побежала вниз по лестнице. Здесь лампы с заревом попеременно тревожно мерцали, работая с перебоями. Некоторые стеллажи рухнули, на полу валялись разные коллекционные предметы, часть из которых разбилась.

Из ступора меня вывел визг: Ливия вылетела из-за поворота и спиной врезалась в шкаф. Тот упал вместе с ней, книги рассыпались вокруг. Ливия всхлипнула, русые волосы были в крови, но она оставалась в сознании. Я за пару шагов оказалась рядом, но не успела помочь подняться, как что-то с силой отбросило меня в сторону. Я снесла комод и рухнула в нескольких метрах от подруги. Раздался знакомый тошнотворный стрекочущий звук. Мысленно я снова очутилась в том переулке. Горло пересохло, а ладони, наоборот, вспотели, пока я стремительно выбиралась из разбросанных вещей. Дрожащими пальцами нашла выпавший пистолет.

Стоящий над Ливией онир обернулся ко мне, я шумно втянула носом воздух, когда его гладкое лицо на глазах начало преображаться. За мгновения формировались нос, серые глаза, даже чёрные волосы отрастали неестественно быстро. Мне хотелось завопить от ужаса, но из раскрытого рта не вырвалось и звука.

Неужели это тот же онир, которого я ранила? Тварь знает Жнеца из моих снов. Меня передёрнуло, оцепенение спало, стоило чертам лица искривиться в оскале. Онир принял странно безобразный облик, я вскинула пистолет и выстрелила. Тварь вовремя уклонилась, пуля угодила в плечо, а не в грудь. Тёмная кровь существа брызнула на Ливию, и она то ли завыла, то ли заплакала, пряча лицо в ладонях.

– Беги, Лив! – прикрикнула я на неё, а сама выпустила ещё три пули в онира, целясь ему в голову.

Тварь проворно двигалась из стороны в сторону, направляясь ко мне, пока я неуклюже отступала, стараясь прицелиться. Онир протяжно застрекотал, и меня затрясло от отвращения. Существо прыгнуло, я успела выставить оружие и выпустить пулю ровно в лоб. Лицо из моих снов тут же исчезло, но онир всем весом рухнул на меня, придавив к полу.

Я застонала, болезненно ударившись спиной. Онир весил больше, чем казалось, и я с трудом спихнула его с себя. Забинтованная рука пульсировала, потревоженная нагрузкой. Покачиваясь, я встала, одежда на груди была испачкана в чёрной крови, а гул в голове после удара и мигающий свет мешали сосредоточиться.

Как эта дрянь здесь очутилась? Сейчас световой день и до района теневых далеко.

– Ливия! – хрипло позвала я, ища, куда спряталась подруга.

– Кассия! – всхлипнула она.

Я заторопилась на голос, едва сдержалась от улыбки при мысли, что с ней всё хорошо. Пройдя ряды стеллажей, приметила её зелёный свитер.

– К-к-кассия, – дрожащим шёпотом промямлила Ливия, а я замерла и нахмурилась, не понимая, почему она не встаёт и не идёт мне навстречу. – Он-н н-н-не од-д-дин.

Я растерялась, не сразу осознав смысл. Открыла рот, чтобы переспросить, но кто-то толкнул меня в спину. В голове зазвенело от удара лбом о полки, перед глазами заплясали пятна, и я рухнула. Горло сдавила рука твари, её лицо тоже начало меняться.

Онир действительно был не один.

Ливия вновь завопила. Она отбивалась, царапалась и пиналась, когда третий онир рывком поднял её над полом. Не задумываясь, я сунула дуло к подбородку держащей меня твари и выстрелила. Болезненные вопли существа потонули за звоном в ушах. Желудок сжался от ощущения чужой крови на лице.

Онир всё ещё был жив, но лишился нижней челюсти, скуля, отполз подальше. Я перевернулась, чтобы помочь Ливии, но держащий её онир уставился на меня, взревел и несколько раз приложил плачущую Ливию головой о книжный стеллаж.

На третьем ударе визг оборвался, и она обмякла, после закричала я, вскакивая на ноги. Онир швырнул Ливию в сторону и бросился ко мне, придавил к шкафу и схватил за горло, явно намереваясь сломать мне шею. Я захрипела, когда он принял знакомые черты: образ моего кошмара, из-за которого гнев захлёстывал меня с головой.

Я выстрелила в направлении его ног наугад. Кажется, не попала, потому что тварь сильнее сдавила моё горло, застрекотав мне прямо в лицо. Когда перед глазами заплясали пятна, кто-то появился рядом и оторвал от меня существо. Я рухнула на пол, закашляла, глядя, как Кай одной рукой сдавливает глотку ониру. Тварь верещала от боли и тщетно извивалась в его захвате, начав казаться в разы меньше, чем раньше. Кай без особых усилий отбросил её на ближайший стеллаж, но тут же атаковал ударом ноги, следом схватил голову онира руками и надавил большими пальцами на серые глаза.

Уши заложило от надрывного визга. С выдавленными глазами лицо из моих снов стало мало узнаваемым и по-настоящему жутким. Кай на этом не успокоился, он стиснул пальцами шею онира и одной рукой поднял того над полом, удерживая у стеллажа. Достал свой пистолет, сунул дуло в упор и трижды хладнокровно выстрелил существу в лицо, превратив его в месиво.

Я с трудом удержала остатки обеда внутри. Кай лишь мельком взглянул на меня, а затем приметил скулящего онира, которому я снесла челюсть. Он пустил пулю в тварь, не сделав даже шага в её сторону. Лицо Кая оставалось сосредоточенным, только глаза казались свирепыми, полными гнева.

– Не подходи к ней, Иво. У неё шок, – сдержанно приказал Кай, не спуская с меня пристального взгляда.

Я обернулась, Иво отступил, подчинившись. Он, в отличие от своего начальника, следил за мной с насторожённым вниманием.

– Отдай пистолет. – Кай протянул мне раскрытую ладонь.

Я уставилась на свою правую руку: побелевшие пальцы стискивали рукоять, а указательный продолжал лежать на спусковом крючке. Кай не дёрнулся, когда я подняла оружие, но не подумав, направила на него. Одно движение пальца – и пуля будет у Кая в животе. Он мне никто, но неожиданный страх ранить его окатил с ног до головы, рука заметно затряслась. Я медленно развернула оружие, чтобы он мог его безопасно забрать. Кай сделал это аккуратно, оставаясь насторожённым, а я, не моргая, таращилась на чёрную кровь онира на его руках и манжетах белой рубашки. На нём не было пиджака.

– Что произошло? – сипло спросила я.

Лампы с заревом прекратили моргать, свет мягко осветил архив. Наступившая тишина и разгром вокруг казались чем-то нереальным. Голова стала ватной, боль в затылке и спине дала о себе знать, но несмотря на всё это, случившееся напоминало жуткий сон.

– Ливия!

От резкого подъёма на ноги я плечом едва не снесла и так повреждённый книжный стеллаж.

– Ливия? Наша однокурсница? – донёсся голос Иво.

Я не ответила, шатаясь, рванула к подруге, поскользнулась на крови онира, но устояла. Ливия лежала без сознания, на голове не было живого места, глаза закрыты, тело как-то неправильно изогнуто. Меня вновь замутило, я опустилась рядом на подогнувшиеся колени. В висках стучало, а руки тряслись, я не могла решиться к ней прикоснуться. С губ сорвался непонятный звук при взгляде на растекающуюся лужу крови под её головой. Русые волосы стали почти чёрными. Кай резко поднял меня на ноги.

– Помогите ей. Вызовите «Скорую», – залепетала я.

– Уведи её, Иво.

– Почему уве… – Иво не закончил, взглянув на Ливию.

Я вся оцепенела из-за его вытянувшегося лица, замотала головой, но Иво потащил меня к выходу. Я уже сама знала, что Ливия мертва. Отчётливо помнила раздавшийся хруст, когда онир бил её об полки. Помнила, как её крики утихли. И всё равно я завопила от ярости, что Кай не проверил её дыхание или пульс. Он даже не наклонился к ней. Может, треклятым теневым это и не требуется, они каким-то образом видят или чуют, но я всё равно набросилась на него за неимением других противников.

– Кассия, нет! – Иво схватил меня за талию, но рывок был достаточно резкий, и его потянуло за мной.

Кай не дал себя коснуться, без особых усилий перехватил мою руку и сжал.

– Ей не помочь, – сочувственно бросил он, поймав мой второй кулак и лишив возможности его ударить. – А вот тебя нужно осмотреть. На улице уже есть «Скорая». Выведи её, Иво, здесь необходимо прибрать.

Я больше не могла сопротивляться. Иво выволок меня наружу, что-то говорил, но все слова распадались на глухие звуки, не доходя до моего сознания. Яркий дневной свет, гам голосов, полиция и звуки сирены вызвали отвращение и желание зажать уши. Я очнулась, когда медбрат начал светить мне в лицо фонариком, проверяя реакцию зрачков. Мне хотелось заплакать, но глаза оставались сухими, а тело каким-то безвольным.

– Непохоже на сотрясение, но надо промыть и осмотреть рану на голове. Решим, нужно ли зашивать, – пояснил он Иво, словно тот мой опекун.

Медбрат ощупал моё лицо, проверил давление, попросил последить за пальцем и ответить на вопросы. Я сидела в машине «Скорой помощи» и невидящим взглядом таращилась в одну точку под ногами. Он вколол мне успокоительное, обработал незначительную ссадину на затылке. Из библиотеки начали выносить тела в мешках, и пришлось освободить автомобиль. В больницу ехать я отказалась, проигнорировав советы Иво.

– Как Ливия? – спросила я у Кая, когда тот вышел из здания.

Теневой замер, оценивающе разглядывая моё лицо. Хотелось зарыдать, грудь распирало от боли, страха и толики теплящейся надежды, но глаза оставались сухими, а лицо будто парализовало. Я не знала, какую дозу мне вкололи, но не ощущала себя лучше или спокойнее, скорее стала эмоциональной бомбой, которая взорвётся, как только действие успокоительного пройдёт.

– Мне жаль, – мягко произнёс Кай.

– Как это произошло?

День близился к завершению, но мягкий свет всё равно отчётливо демонстрировал кровь ониров на одежде Кая. Она действительно была почти чёрной, о появившихся на рукавах красных разводах я предпочла не спрашивать.

– Элион скоро будет, он разберётся с местными органами власти, – проигнорировав меня, сообщил Кай Иво. – Нужно будет ему помочь. Микель тоже подъедет.

– Как это произошло?! – рявкнула я на него.

Теневой хоть немного, но опешил.

– Разве ей не вкололи транквилизатор? – уточнил он у Иво.

– Вкололи.

Я заскрипела зубами.

– Ещё не знаю, – снизошёл до ответа Кай. – Ониры себя подобным образом не ведут. Они опасны, но ненавидят яркий солнечный свет и редко выходят за пределы Переправы. За целые годы в Санкт-Данаме мы отловили не более нескольких десятков. В этом году с ними было всего три инцидента. При сегодняшнем нападении ониров было больше пяти, целая стая. Они что-то искали. Что именно, я пока не знаю. Это всего лишь университетская библиотека.

– Искали? Человека?

– Человека или какую-то вещь.

– Но ведь онирам не нравится людской мир, – встрял Иво. – Переправа – их любимое место. Если их к чему-то и тянет, то к…

– Осколкам, – договорила я, почувствовав, как кровь отлила от лица.

Кай и Иво пытливо уставились на меня. Мои пальцы словно заледенели, и я потёрла ладони друг о друга.

– Осколок нашла Ливия в архиве библиотеки, – хрипло призналась я.

Кай выругался, зажмурил глаза и потёр переносицу.

– Как вариант, это могло послужить причиной и всё же этого недостаточно. Что-то ещё их притянуло, иначе ониры давно нашли бы все части Переправы, растерянные по Санкт-Данаму.

– Они могут и дальше искать осколок?

– Скорее всего. У ониров коллективное сознание. Если тогда в переулке один ощутил у тебя осколок, то встретившись с собратьями, эту информацию он моментально передал.

– Я… храню ожерелье д-д-дома, – зубы начали стучать, меня опять зазнобило, но не от пережитого, а от новой волны страха. – Там сейчас Сирша. Она написала, что направляется домой! М-мы д-должны поехать туда. П-пожалуйста, отвези м-м-меня домой.

Я умоляюще схватила Кая за руку, его кожа была приятно согревающей, почти горячей по сравнению с моими заледеневшими пальцами. Иво бы сразу согласился, но я уже поняла, что просить надо Кая. Он главнее и принимает решения.

Его выражение лица не смягчилось, оставаясь строгим. Обычное равнодушие сменилось на серьёзность, но мягкости или сочувствия он ко мне явно не испытывал.

– Осколок д-дома, что, если они его з-заберут? – напомнила я, решив, что он не видит выгоды для себя.

Я бы предпочла врезать ему, теперь со всей искренностью жалея, что отказывалась от уроков Руфуса по рукопашному бою. Кай бросил короткий взгляд в сторону полицейских и толпы зевак, а потом кинул Иво ключи.

– Подгони машину к воротам.

Иво сорвался с места и исчез в общей массе. Мне Кай ничего не сказал, только замешкался на пару мгновений, осмотрел моё лицо, будто искал нечто новое, и взял за трясущуюся руку. Я была так ошарашена этим жестом, что не сопротивлялась, когда он повёл меня к выходу с территории университета.

11

Наша с Сиршей квартира горела. Заметив дым из окна кухни, я распахнула заднюю дверь машины. Кай вдарил по тормозам, шины заскрипели, но я выпрыгнула из автомобиля ещё до его полной остановки. Ругань Кая поддержал даже Иво, но я не обратила на них внимания и бросилась к дому. Языков пламени видно не было, но дым вился из приоткрытой форточки.

Из-за пробок поездка от университета до дома растянулась почти на целый час. За то время я успела пару раз впасть в нервную трясучку, а после всё-таки расслабиться, будучи измученной всем произошедшим. Находясь на заднем сиденье, вдыхала запахи недопитого кофе в пластиковом стакане и очистителя, который дворники смахнули с переднего стекла, пока мы стояли на последнем перекрёстке. Я ущипнула себя, проверяя, что всё происходящее не сон.

Подбежав к дому, я бросилась к лестнице. Наша квартира на пятом этаже. В самом здании их тринадцать. Обычный жилой район, но старый, без красивых скверов или школ в шаговой доступности. Просто схожего типа постройки, стоящие вплотную друг к другу и изредка разделённые узкими проулками.

Либо действовало успокоительное, либо за сегодня я уже пережила достаточно кошмаров, но покорёженная входная дверь квартиры не вызвала у меня никаких эмоций. Пришлось дёрнуть её на себя несколько раз, чтобы она открылась. Изнутри повалил дым, я закашляла и замахала руками, пытаясь его разогнать. Со стороны лестницы послышались крики, люди из соседних квартир начали выглядывать, чтобы выяснить, в чём дело. Я вошла, прикрыв нос и рот рукавом. Из-за смога было плохо видно: если Сирша здесь, то она могла быть без сознания. Вслепую я нащупала у двери длинную металлическую кочергу. Мы жили не в самом благополучном районе, против людей достаточно иметь дома биту, но мы с Сиршей держим кочергу – всё-таки территория теневых неподалёку. Никогда не думала, что она пригодится, но вспомнив ониров, порадовалась нашей предусмотрительности.

Я вбежала на кухню, где полыхали стена и холодильник, пламя подбиралось к плите и трубам с бегущим по ним заревом. Пожары – не частое происшествие, потому что утечка зарева – редкое явление, но я торопливо перекрыла поток, чтобы не ухудшить ситуацию.

Я продолжала кашлять и хрипеть, часто моргала, бегло осматривая кухню. Сирши не было. Я отшатнулась от всполохов, когда лампы на потолке взорвались от жара, а имевшееся в них зарево подпитало огонь, и тот пополз дальше поверху.

Ноги заплетались, и дышалось с трудом. В комнате Сирши её тоже не оказалось. Я замахнулась кочергой на окно, чтобы получить хоть немного свежего воздуха, но вовремя вспомнила, что этого делать нельзя. О распахнутой двери я вспомнила слишком поздно. Огонь уже протянулся к свежему воздуху, пожирая маленький коридор. Я задрожала при виде пламени, очередная лампа лопнула. Бросилась в свою комнату – единственное ещё не проверенное мной помещение.

Я завопила, столкнувшись с ониром, тот обернулся с медленно изменяющимся лицом и ответил мне знакомым стрекочущим звуком. Кай говорил о коллективном сознании, будто отныне они все знают мой ночной кошмар. Однако спустя годы жизни в приюте лицо черноволосого незнакомца вызывало у меня не только страх, но и неконтролируемый гнев. Поэтому онир успел разве что ощетиниться и получил кочергой по голове. Стрёкот умолк, тварь зашаталась и упала с пробитым черепом, опрокинув всё, что было на моём столе.

Я огляделась, глаза слезились от дыма, но Сирши в комнате не было. Могла ли она не прийти домой? По времени это было невозможно. Может, ониры утащили её куда-то? Меня закачало, ещё немного, и я сама потеряю сознание. Прерываясь на хриплый кашель и едва шевелясь, достала осколок из-под ящика и запихала ожерелье в карман джинсов.

Надо выбраться. Иво и Кай придумают, как найти Сиршу. Если её забрали, то они должны знать, где её отыскать.

После этой мысли мне показалось, что я услышала голоса. Откуда-то далеко. Может, с лестничной клетки. Кажется, Иво.

Я всем телом вздрогнула от прикосновения к плечу, отпрянула и невольно сделала, как и всегда: резко развернулась, замахнувшись имеющимся оружием. В горле застрял злой вопль при виде знакомого лица, чужая рука без лишних усилий поймала кочергу, пальцы сжались, не позволив мне вырвать оружие. Я втянула голову в плечи, ожидая стрекотания, но существо молчало.

Не только его лицо было человеческим, но и руки. Настоящие пальцы сжимали металл, я не могла разобрать, оставался ли ожог: почти вся его кисть была грязной от копоти. Но даже если Жнец испытывал боль от кочерги, отпускать её он не торопился.

Он никак не изменился. Те же серые глаза, чёрные волосы. Теперь я могла оценить, что на вид ему около тридцати. Чёткие скулы, выразительный подбородок, местами черты резкие, и всё же внешность неестественно привлекательна, как у всех палагейцев и даориев. Уменьшившиеся зрачки выдавали ярость, но само лицо Жнеца оставалось бесстрастным. В другом случае я бы оценила его красоту, но опустив взгляд на губы, могла думать лишь о том, что никогда не видела его зубов. Ни оскала, ни улыбки. Он даже рта не раскрывал. По спине пошли мурашки, и я ужаснулась мысли, что вот-вот он откроет рот и его лицо превратится в устрашающую гримасу из самых жутких фильмов ужасов.

Пламя скользнуло под дверь и мигом начало пожирать препятствия с двух сторон. Дерево шумно затрещало.

– Кто ты такой? – сипло спросила я.

Вместо ответа Жнец вырвал из моей руки кочергу и отбросил в сторону. Я слишком глубоко втянула дым, голова загудела, и я покачнулась, чувствуя, что оседаю. Однако на пол так и не упала. Жнец подхватил меня под мышки и поднял на уровень своего лица, как тогда в детстве. Теперь разница в росте у нас не столь велика – чуть больше головы. Я стала тяжелее раза в два, но Жнец держал меня на весу без видимых усилий. Придя в недоумение от его поведения, я повисла и вытаращилась на него, как глупый ребёнок. Невольно вскрикнула, когда пол исчез и мы провалились. Мы проскользнули чью-то спальню, следующий пол заклубился, и Жнец опять рухнул, забрав меня с собой. От ужаса я зажмурилась, цепенея от краткосрочных падений. Я боялась то ли удара, то ли застрять каким-то образом между этажами. Всхлипнула, едва сдерживая позорные слёзы, вцепилась в предплечья Жнеца, пугаясь, что улечу в сам Тартар, если он меня отпустит. Внезапно падение прекратилось. Я раскрыла глаза.

Мы стояли в чужой квартире. Девушка за компьютером обернулась, сорвала наушники с головы и завопила при виде незнакомцев. Она вся задрожала, прижавшись спиной к шкафам, убираясь от нас подальше. Похоже, мы в её комнате.

Жнец не взглянул на девушку. Продолжая держать меня на весу, он зашагал сквозь стену, заставив ту пойти сумраком и рябью. Оказавшись в проулке между домами на свежем воздухе, я шумно задышала, силясь прочистить лёгкие. Со стороны главной дороги доносились звуки пожарных сирен. В переулке же помимо нас никого не было. Жнец поставил меня на ноги, отпустил, и я тут же рухнула на подогнувшихся коленях.

– Она здесь! – закричал знакомый голос.

Я резко вскинула голову, заметив Микеля. Тот распахнул окно на лестничном пролёте на третьем этаже и вгляделся в Жнеца, смотрящего на лучезарного с безразличием.

– Не смей её трогать!

Микель обнажил меч, висящий за спиной, и исчез, скорее всего, намереваясь спуститься по лестнице. Жнец отвернулся и шагнул к стене другого дома.

– Нет! – Я схватилась за его штанину, не в силах встать. Голова кружилась, а лёгкие жгло от попавшего дыма. – К-кто ты? Верни… верни то, что… забрал.

Он не замедлил шага, как бы я ни цеплялась, штанина выскользнула из пальцев, и Жнец прошёл сквозь препятствие. Когда я попыталась поймать его в тенях, сумрак оттолкнул мою руку, и кирпичная кладка стала целой. Я завопила от отчаяния и ударила твёрдую поверхность ладонью, но в ответ не добилась ничего, кроме новых ссадин.

– Кассия!

Голос Сирши заставил позабыть о Жнеце. Подруга была в потёртом свитере и старых джинсах, волосы, стянутые в пучок. Я всхлипнула и полностью обмякла на холодном асфальте. Сирша заплакала ещё на пути ко мне. Оказавшись рядом, она сдавила меня в объятиях, так что я вновь начала задыхаться.

– Я так волновалась! Вышла буквально ненадолго. Микель позвонил и попросил встретиться с ним в ближайшем кафе, – затараторила Сирша, сглатывая слёзы и стирая копоть с моего лица. – Он сказал, что хочет поговорить о тебе. Я не знала, что и думать, поэтому не стала писать, что отойду. И я забыла свой телефон. Кай объяснил, что ты звонила, а наша встреча с Микелем затянулась дольше, чем на час, и… Прости меня! Я совсем не подумала…

Она снова заплакала, пряча лицо в ладонях, но это были слёзы облегчения, поэтому я обняла Сиршу, успокаивая.

Распахнув окно лестничной клетки, Кай невозмутимо перекинул ногу и выпрыгнул. Я не успела выкрикнуть предупреждение, что он на втором этаже, как тот приземлился без каких-то видимых последствий. С первого этажа почти таким же способом выбрался Микель и окинул проулок насторожённым взглядом в поисках Жнеца.

– Где тот палагеец? – спросил у меня Микель, пока Кай предложил платок Сирше.

Я не сразу ответила, удивившись устаревшему жесту теневого. Прошли те времена, когда носили тканевые платки с собой. Сейчас все пользовались одноразовыми бумажными салфетками.

– Он ушёл, – коротко ответила я, не зная, как много Микелю известно о Жнеце. – А где Иво? Я слышала его голос. Он пытался попасть в квартиру, но там огонь…

– Да, но неожиданно пламя стало чёрным, следом поднялись крики этажами ниже, и мы с Иво разделились, – пояснил Кай.

– С ним всё в порядке? – уточнила я, но ответ не понадобился, Иво выбежал из-за поворота.

Бóльшая часть его одежды была испорчена. Тот явно побывал в эпицентре.

– Ты был прав. У соседей нашёлся огнетушитель, – с ходу доложил он Каю. – Я уменьшил урон… насколько это было возможно, – Иво запнулся, похоже, вспомнив, что как минимум половина квартиры пострадала и сложно говорить о меньшем уроне.

С помощью Сирши я поднялась на ноги.

– Он был здесь, – хриплым голосом сказала я Иво.

– Кто? Ох… – догадался теневой и изменился в лице.

– О ком речь? – встрял Микель, переводя внимание с одного на другого.

– О Жнеце, – прямо выдал Кай, и Микель невольно отступил на шаг, доказывая, что тоже наслышан о нём.

– Значит, тот палагеец был Жнецом?! Что он вообще здесь забыл?

– Внешне он от нас не отличается, – подтвердил Кай. – Насколько мы знаем, Жнец охотится за всеми, кто приносит неприятности и угрожает миру между нами и людьми. Вероятно, ощутил ониров. Но поговорим об этом позже, Кассию опять нужно показать врачу.

В этот раз я согласно кивнула, догадываясь, что здраво мыслю только благодаря адреналину. Но при виде невредимой Сирши напряжение начало отпускать, в глазах собрались слёзы: мне ещё предстоит рассказать ей о Ливии.

12

Я не помню, в какой момент уснула. Врачи проверили меня на возможность ожога дыхательных путей, последили за кашлем, послушав фонендоскопом. Перебинтовали руку. Кажется, я выпила какие-то таблетки, а проснулась в незнакомом месте.

Повернув голову, я отстранённо рассмотрела сверкающий огнями и неоном Санкт-Данам за окном. Этаж тридцатый, не ниже. В другой раз мысль меня хотя бы встревожила, но сонливость и отстранённость перевесили. Свет потушен, что не позволяло определить цвета интерьера. Помещение оказалось просторной спальней с высокими потолками. Широкая кровать, судя по пустому месту вокруг меня, она могла вместить троих, а может, и четверых. Невысокая минималистичная мебель, точнее, кроме пары кресел, комода и стеклянного столика, я ничего не смогла разглядеть. На стенах отсутствовали украшения, картины или другие предметы искусства, однако всё здесь говорило о богатстве и продуманных дизайнерских решениях, чем-то напоминая убранство кабинета Дардана Хилла.

Неужели они привезли меня к нему?

Где Сирша? Может, Микель попросил дать нам право где-то переночевать?

Я села и застонала от мысли, что мы потеряли квартиру и, скорее всего, все наши вещи. Всё купленное мы собирали с Сиршей годами, подрабатывая без отпусков и выходных. У нас было достаточно одежды, имелись телефоны и компьютеры, за новыми моделями мы не гнались, пока старая техника продолжала функционировать. Теперь же ничего этого нет.

То, что мы остались живы, – несказанная награда, но мысль об утратах и воспоминание о Ливии вогнали сознание в ступор. За один день всё в моей жизни перевернулось с ног на голову, и я будто оказалась у подножия горы, на которую забиралась годами, а меня скинули оттуда менее чем за сутки.

Я выбралась из кровати, осмотрела надетые на меня спортивные штаны и футболку, предпочитая думать, что сама переоделась, хотя не помнила, как это сделала. В горле пересохло, я побродила по комнате в поисках воды, но не приметила кувшина или бутылки.

Пошаркав по мягкому ковру к стеклянному окну во всю стену, я взглянула на город. Не сразу, но размытое зрение обрело чёткость. Я не в компании «Меридий». И не в отеле. Я на территории теневых. Прилегающие дороги освещались меньше, создавая впечатление, что тут какая-то проблема с фонарями, но на самом деле их район менее густонаселён, да и палагейцы не любят ошиваться по своим улицам в вечернее время, и теперь было ясно почему. Создания вроде эмпусы или ониров могут навредить и им.

В потёмках не удалось отыскать свою одежду, сумку или телефон, но у порога были оставлены тапочки, поэтому я надела их и вышла в коридор. Свернула налево и попала в огромную гостиную, озарённую приглушённым светом нескольких ламп и огнями города с противоположной стороны. Там тоже вся стена состояла из панорамных окон, и я передёрнула плечами, ощутив холод. Интерьер гостиной ничем не отличался от спальни. Похоже, это одна квартира, занимающая целый этаж высотного здания.

– Эй, – несмело позвала я, боясь эха, но акустика в квартире оказалась очень приятной. – Есть кто?

Откуда-то из глубины послышались шаги и голоса. Лампы наполнились энергией зарева, и внезапно включившийся свет почти ослепил. Я не сразу узнала Сиршу, Микеля и Элиона. Первые двое торопились, когда последний шагал медленно, намеренно отставая.

– Тебе нехорошо? – с ходу спросила Сирша, практически силой усаживая меня на ближайший диван.

Я проснулась, чувствуя себя помятой, как от встречи с машиной. Подруга же выглядела вполне неплохо. Строгое платье, в меру высокие каблуки, аккуратно расчёсанные волосы и даже макияж. Непохоже, что она недавно оторвала лицо от подушки. Из-за этого я ещё больше растерялась и рассеянно кивнула в качестве ответа.

Сирша и Микель сели рядом, а Элион развалился на диване напротив. Он рта не открывал, просто продолжал меня разглядывать.

– Я надеялась, что сегодня тебе станет лучше. Хорошо, что мы не успели уйти, – вновь привлекла моё внимание Сирша. – Ты всё помнишь?

– Не помню, когда уснула, – призналась я и едва узнала свой голос, настолько скрипуче он прозвучал.

Микель налил мне воды, и я благодарно кивнула, приникнув к стакану.

– Ты не уснула, Кассия, – с жалостливым сожалением ответила Сирша, приглаживая мои растрёпанные после сна волосы. – Ты отключилась. У тебя не было ожога дыхательных путей, но всё-таки произошло отравление дымом. Ты вырубилась, тебя рвало. К счастью, мы уже были в машине «Скорой помощи». Ты провела в больнице ночь, а затем нас перевезли сюда.

– «Сюда» – это куда? – уточнила я, осушив весь стакан.

Мысль об интоксикации не вызвала особых эмоций, казалось, я лишилась их где-то между смертью Ливии, пожаром в квартире и встречей со Жнецом. Отравление дымом звучало почти обыденно в получившемся списке.

– Это… – Сирша оглядела помещение, подбирая подходящее слово. – Это вроде компании Дардана Хилла, только на территории палагейцев.

Её туманное описание вызвало больше вопросов.

– И кто же местный Дардан Хилл?

Сирша махнула головой в сторону Элиона, почему-то отказываясь на него смотреть. Тот ответил натянутой улыбкой, которая продержалась секунду, и следом вновь расслабил лицо.

– Эта квартира твоя? – спросила я Элиона напрямую.

– Здание, – поправил он.

– Это здание… – я споткнулась, поняв смысл, – твоё?

– Да, хотя далеко не все этажи жилые. Большинство отданы под офисы. Палагейцы тоже работают. У нас есть свои фирмы и сотрудники. Микель тоже здесь живёт.

Я обернулась к лучезарному, удивившись, что он расположился под одной крышей с теми, с кем не ладит.

– Верно. Просто на другом этаже. Несмотря на наши личные разногласия, работа у нас одна и та же. Да и бóльшую часть времени я провожу на территории людей и в компании «Меридий», – пояснил лучезарный.

– Где мои вещи? – спросила я у Элиона, а потом обратилась к Сирше: – Я сейчас переоденусь, и мы пойдём. Ведь надо что-то решить с квартирой. Хозяйка небось в ярости. Она повесит пожар на нас? Как теперь найти жильё? А ещё Ливия. Сирша, тебе кто-нибудь сказал про Ливию? – Я сжала пальцы подруги, не заметив повисшего молчания, лица Микеля и Сирши остались сочувственными, а Элион демонстративно разглядывал стены.

– Знаю, – тихо согласилась она и посмотрела на мужчин. – Вы можете оставить нас поговорить?

Те поднялись, но отошли лишь в другой конец комнаты. Остановились, о чём-то отрывисто переговариваясь, но при этом не упускали меня и Сиршу из виду, будто ждали, что мы можем куда-то спрятаться. Я невольно осмотрелась вокруг, не видя направления для побега, хотя металлические двери вдалеке напоминали лифт.

– Они недолго так простоят. Скоро начнут цапаться и вернутся к нам, – торопливо вполголоса пояснила Сирша. – Слушай внимательно, Кассия. Ты проспала около трёх дней с краткосрочными подъёмами. Ливия… родители кремировали её сегодня утром. Похороны тоже прошли. Я хотела на них попасть, но туда пускали лишь родственников.

Сирша сильнее сжала мою ладонь. Сохранить спокойное выражение лица было непросто, вязкая слюна комом встала в горле, и я нервно сглотнула несколько раз.

– Видишь их? – она незаметно кивнула на Элиона и Микеля. – Они как церберы ходят вокруг. Сразу после происшествия нас отвезли к Дардану Хиллу. Пока тобой занимались врачи, я пыталась встрять в диалог, но они без моего участия решили все вопросы. Из-за каких-то существ… кажется, ониров… Дардан Хилл куда-то позвонил, буквально через пару часов со мной связалась хозяйка. Ранее она орала на меня из-за произошедшего, обвиняя в пожаре, но они, похоже, отвалили ей круглую сумму или же вообще пообещали всё восстановить. Расходы взял на себя Элион, признав, что ониры пришли с их стороны, а значит, им и решать возникшие проблемы, – Сирша говорила быстро, не повышая голоса, я только слушала, с трудом успевая осознавать информацию. – Вначале я обрадовалась. Они оплатили счета за порчу имущества, разобрались с полицией и уладили необходимые вопросы со страховой, даже каким-то образом подали заявление на восстановление моего утраченного паспорта. Благо хоть твои документы были при тебе. – Сирша сделала короткую паузу, запыхавшись. Я же глядела на неё растерянно, не имея представления, как Элиону, Каю и остальным удалось так быстро разобраться с последствиями. – Они предложили нам с тобой пожить в роскошной квартире и приобрели все нужные принадлежности: от шмоток до зубных щёток и прокладок!

На последней фразе она была то ли удивлена, то ли возмущена. Я нахмурилась, оценив, что платье дорогое, но серого цвета, а Сирша его не жалует.

– Они купили одежду без твоего ведома? – догадалась я.

– По фасону поняла?

– По цвету, – без улыбки подсказала я, в другой момент диалог был бы забавным, но не сейчас.

– Нас словно купили и принесли домой, как щенят. Вчера вечером я заикнулась, что мы с тобой отсюда съедем в поисках нового жилья, как только мой паспорт будет готов. Вот тут они и упёрлись. Вначале отговаривали меня, прикрываясь заботой, но я не сдавалась, чувствуя, что здесь что-то не так, – Сирша стала совсем сердитой, но продолжала сдерживать голос. – В итоге Элион заявил, что ты с осколком никуда не пойдёшь. Он сказал, что у вас уговор. Именно из-за этого меня не было дома в тот вечер. Микель позвонил и просил меня поговорить с тобой, убедить, чтобы ты не связывалась с компанией теневых. Какую сделку ты заключила, Кассия?

– Не знаю, по их словам, нужна моя помощь. И сделок мы не заключали, я откажусь, если условие Элиона будет выходить за рамки.

– Почему ты не рассказала мне про осколок? И про Жнеца, – брови Сирши болезненно изогнулись, выдавая сожаление. – Пока ты спала, они выложили мне всё о произошедшем. Иво поделился вашим разговором. Ты думала, что я приму тебя за ненормальную?

Я кивнула, не в силах совладать с голосом.

– Ты мне не доверяешь?

– Нет! – порывисто возразила я, заметив горечь в её глазах. Элион и Микель прекратили свои разговоры, и я понизила голос: – Тебе я доверяю даже больше, чем себе, но подружилась с тобой в момент, когда уже сомневалась в реальности Жнеца. Тогда… мне было страшно, что я схожу с ума, но не замечаю этого. Решила, что лучше просто забыть и жить дальше.

– Но ты не забыла.

– Это всё сны… они не прекращались, и хоть я перестала о нём говорить, но стереть из памяти не вышло. – Я начала нервно скрести ноготь, нога подрагивала, и Сирша положила ладонь мне на колено, угомонив тремор.

– Кассия, про твоё соглашение с Элионом. Не знаю, что они хотят, но отпускать именно тебя из поля зрения не намерены. Когда я ругалась с ними о переезде, Микель предложил поселить нас в одном из зданий, принадлежащих Дардану Хиллу, но Элион отказался. Без надзора они тебя не оставят, оправдываются тем, что ты слишком долго контактировала с осколком. По их словам, ты можешь невольно притягивать этих… существ, а новые жертвы не нужны. На мой взгляд, жалкая отмазка, ведь ониры не ворвались на твои лекции.

– Значит, тебя они готовы отпустить? – ухватилась я за идею.

– Да, но мне не…

– Уходи, – перебила я, ощутив слабое облегчение. – Поживи в месте, которое предложил Микель. Здания Дардана Хилла наверняка рядом с компанией. Ты теперь стажируешься там, и университет поблизости. У тебя ведь выпускной курс!

Я говорила воодушевлённо, пытаясь убедить, но Сирша с каждым словом становилась мрачнее тучи.

– Я бы не хотела, чтобы ты застряла здесь из-за меня. Как ты будешь каждый день возвращаться в темноте? Район теневых опасен после заката.

– Элион предложил мне ежедневное сопровождение и машину, – буркнула Сирша.

– И кто охранник? Кай?

– Мейв. – Мы с Сиршей скривились одновременно. – Эта невоспитанная стерва мне чуть голову не отгрызла просто потому, что я человек.

– С ней и дня не выдержать, – согласилась я. – Прими предложение, Сирша. Не нужно тебе оставаться. Я пробуду здесь недолго, выполню обещание и перееду к тебе. А если их условия будут за гранью, то откажусь и продам им осколок. Уверена, они отпустят меня в таком случае. К тому же мне самой надо в университет… Святой Данам! Руфус! – с ужасом вспомнила я. Сколько смен я пропустила?!

– Не волнуйся, – успокаивающе перебила Сирша. – Я с ним поговорила. Объяснила, что ты отравилась. Этот скупердяй сказал, что вычтет пропуски из твоей зарплаты, но пообещал купить тебе… пельменей. Не знаю, что он хотел этим сказать, но у тебя короткий отпуск до конца следующей недели.

Я слабо улыбнулась: у Руфуса странные представления о том, что любой недуг можно излечить едой. Чем сильнее боль, тем вкуснее должна быть пища. По словам начальника, этому научила одна из его бывших.

– Тогда я выполню договорённости и перееду к тебе, – вновь надавила я. – Выпускной курс, Сирша! Стажировка твоей мечты! – напомнила я, приправляя всё хоть и натянутой, но улыбкой. – Элион и его компания будут тебя только отвлекать. Даже неделя в их обществе у любого вызовет тревожное расстройство, а после Мейв так и вовсе приступы агрессии.

Сирша согласно фыркнула, но постаралась стереть усмешку. Подруга не желала поддаваться на мои уговоры, но мы обе знали, что так будет лучше.

– Дай мне две недели, Сирша. Всего две, и если я не разберусь со сделкой за этот период, то не стану сопротивляться, если ты захочешь жить здесь под охраной вместе со мной.

У меня получилось. Сирша закусила губу, явно прикидывая варианты в голове. Учёба одновременно со стажировкой – уже непросто, а лишние проблемы в виде теневых сделают её жизнь невыносимой, а ещё хуже – вымотают Сиршу, и усталость скажется на работе и экзаменах.

– Хорошо. Две недели, но я буду приезжать!

– Договорились, – согласилась я и кивнула Микелю.

Лучезарный не сразу, но подошёл. Элион разрешения дожидаться не стал и тоже сел на диван напротив.

– Сирша мне всё рассказала. Мы решили, что она переедет в другое место, поближе к работе и университету. А я останусь и выполню обязательство. Вы ведь сохранили осколок? – обратилась я к Элиону.

– Он в сейфе. Мы не нарушаем обещания. Он остаётся твоим, пока ты не завершишь свою часть сделки, а после Кай отведёт тебя к Переправе, – лениво ответил тот.

Я с трудом подавила не к месту трепетную дрожь от одной мысли о том, чтобы оказаться близко к Привратнику. Удастся ли мне на него взглянуть?

– Микель, ты не мог бы присмотреть за Сиршей? Я волнуюсь, что ониры решат вернуться за ней, ведь Сирша жила со мной в одной квартире.

– Вряд ли она в опасности, если не прикасалась к осколку, – возразил лучезарный, убрав светлые волосы со лба. – Но если ты тревожишься, то я с друзьями за ней присмотрю. Деклан и Авила – палагейцы, но им я доверяю.

Элион демонстративно приподнял бровь, будто слова Микеля его оскорбили.

– Тогда увези её прямо сейчас, – попросила я.

– Кассия, давай отложим до завтра, – предложила Сирша, но я упрямо мотнула головой.

– Нет, я тебя слишком хорошо знаю. Завтра утром ты можешь и передумать.

Сирша натянуто улыбнулась, но возражать не стала, признав мою правоту. Она вернула мне мой телефон, который уцелел только благодаря тому, что остался в сумке, в машине Кая. Туда она забила номер Микеля и попросила звонить ей или ему, если что-то понадобится. Лучезарный полностью поддержал. Стало легче, что хоть на кого-то из новых знакомых можно положиться.

Элион и пальцем не пошевелил, чтобы остановить нас или переубедить. Лишь изредка прерывался на сообщения в своём мобильном. Он погасил экран и уставился на меня немигающим взглядом, как только Микель и Сирша ушли.

Я убедилась, что подруга в безопасности и под опекой, поэтому дежурная улыбка моментально сползла с моего лица.

– Выкладывай, что вам от меня надо.

Губы Элиона растянулись в ленивой ухмылке, она стала шире, когда мой желудок позорно заурчал в образовавшейся тишине.

– Как насчёт позднего ужина? – почти ласково предложил он.

13

– Вуаля! – торжественно выдал Элион, с довольным видом открыв коробку пиццы.

Та была начатая. Не хватало четырёх кусков, да и судя по застывшему сыру, доставили её минимум пару часов назад. Я уставилась на племянника архонта как на умалишённого. Его восторг казался по-детски искренним, но вместе с тем каким-то кровожадным. Как у вампира из фильмов ужасов, демонстрирующего мне надкушенную жертву… или как у жирного кота, притащившего хозяину дохлую мышь. Будто кот-вампир…

Я тряхнула головой, осознав, что мысли сложились в бредовую картину.

Элион беспрестанно переводил взгляд с меня на пиццу, словно в надежде на восторженные вопли, но я не могла понять, он действительно ждал этого или прикидывался.

– Боги, да ты привереда, – с наигранным недовольством фыркнул он и отправился к холодильнику.

После ухода Сирши и Микеля Элион отвёл меня в соседнее помещение, оказавшееся роскошной кухней, совмещённой с зоной отдыха. Я напряглась, заметив сидящего на диване Кая. Но тот едва оторвал взгляд от планшета. Несколько прядей выбились из аккуратной причёски, а тёмно-серая рубашка была местами помята, но смутило меня наличие на нём мягких тапочек. Цвет бежевый, невзрачный. Но я вытаращилась, будто к костюму он подобрал тапки-единороги.

За кухонным островком сидел Иво, он, в отличие от своего начальника, сразу отложил просматриваемые документы в сторону. На нём была потянутая футболка и спортивные штаны, тапки были такие же, как у Кая, но белые.

На фоне этих двоих Элион в чёрных джинсах и тёмной футболке выглядел как любитель клубов, только что вернувшийся домой с очередной попойки. Однако домашние тапочки у него тоже были. Мы с Сиршей по своей квартире расхаживали в тёплых носках.

Я села на высокий стул неподалёку от Иво, и в качестве ужина Элион предложил мне пиццу.

– Если тебе не нравится, мы можем заказать что-нибудь другое, – миролюбиво предложил Иво, пока Элион чем-то громыхал в холодильнике.

– Нет-нет! – возразила я, торопливо хватая кусок. – Просто у вас огромная кухня, шикарная квартира, да и Элион племянник архонта. Я думала, что вы питаетесь… как-то изысканнее.

Я умолчала о том, что вообразила целый отряд поваров, готовых на каждую трапезу создавать не меньше трёх кулинарных шедевров, лишь бы угодить богачам, которые на досуге потрошат провинившихся недоумков или страшных существ. Иво поправил очки и едва заметно улыбнулся.

– Элиону нравится всё без исключений. Ему хоть бургер дай, хоть устрицы. Каю всё равно, поэтому сегодня я заказал пиццу.

– Во имя архонтов, только не пицца! Сколько можно её заказывать?!

Я даже откусить не успела, а уже потеряла аппетит. Все обернулись к вошедшей на кухню Мейв. Посмотрев на пеперони, она забавно сморщила аккуратный нос, а при виде меня скривилась от отвращения.

– Опять ты, смертная? Что с тобой не так в этот раз? Споткнулась на ровном месте и ударилась головой?

Я не сомневалась, что вид у меня действительно не очень, однако в ответ бросила на Мейв хмурый взгляд, с трудом удержавшись от язвительного комментария. Не стоит ругаться с теми, с кем предстоит жить под одной крышей.

– Не груби, Мейв, она моя подруга, – недовольно ответил Иво, и, к моему удивлению, девушка смутилась, её лицо расслабилось и стало приятнее.

– Ты ведь её совсем не знаешь, – обиженно пробормотала она.

– И ты тоже.

Мейв мимолётно бросила на меня уничижительный взгляд, но промолчала, отошла к Каю и села к нему на колени, обняв за шею. Тот отложил планшет, одной рукой обвил талию девушки, а другую положил ей на бедро. Я выронила кусок пиццы, когда он ей улыбнулся. Очевидно, что они встречаются, поэтому последующий короткий поцелуй в губы меня не удивил, но тот факт, что Кай всё-таки временами улыбается…

Я опомнилась, подобрала свою еду и начала жевать. С Мейв точно не стоит ссориться. Невольно вспомнила, как Кай не моргнув глазом трижды выстрелил ониру в лицо, превратив его в месиво. Кусок пиццы встал поперёк горла, и я закашлялась, Иво протянул стакан воды.

Делая большие глотки, я оценивающе посмотрела на Иво, не понимая, почему Мейв его побаивается. Буквально одной фразы в мою защиту хватило, чтобы она умолкла. В отличие от Элиона и Кая, Иво вообще не вызывал страха и казался самым уравновешенным.

Напряжённую атмосферу разрушил Элион. Он торжественно захлопнул холодильник и поставил на стол торт. Я снова замерла, не зная, чего ждать и что плохого Элион способен сделать со сладким. Почему-то любое его действие настораживало и провоцировало лихорадочно искать подвох.

Однако тот не стал предлагать кому-либо торт. Сам сел за стол, снял крышку и пальцем собрал крем. Десерт был обгрызенным с разных сторон, как если бы его в одиночку ели то ли вилкой, то ли руками. Элион, словно услышав мои мысли, слизал крем с пальца.

– Всё ещё хорош, – похвалил он. – Иво, ты запомнил пекарню? Заказывай у них.

Иво фыркнул, но не возразил. Не ощущая вкуса, я доела кусок пеперони, безотрывно следя за Элионом, поглощающим торт то руками, то ложкой. Дикость в поведении не умаляла его красоты, и всё же членов семей архонтов я представляла чопорными, утончёнными, с изысканным вкусом. Кай и то больше подходил по описанию, чем Элион.

– Из какого ты Дома? – вновь спросила я, Иво и Элион подняли на меня глаза, Мейв и Кай прекратили свой тихий разговор.

Племянник архонта растянул губы в сладкой улыбке, он демонстративно в соблазняющей манере положил в рот безе и облизал пальцы.

– Так и не догадалась?

– Ты сказал, что Дом Соблазна не твой.

Теневой расхохотался, пихая Иво локтем под рёбра, тот мрачнел от каждого тычка.

– Ты слышал, Иво. Клянусь жизнью своего дяди, эта девочка мне нравится. Давайте оставим её себе навсегда? – сквозь смех выдавил он.

– Люди не домашняя живность, – напомнил Кай.

– Как жаль, – усмехнулся Элион. – Я бы тебя хорошо кормил, заботился, одевал и даже мыл, если б ты хотела.

– С таким хозяином, как ты, она помрёт через неделю, – отреагировал Кай, пока Мейв наблюдала за перепалкой, положив голову своему парню на плечо.

– Давай заведём для начала кота, я докажу, что справлюсь! – с искренним возмущением откликнулся Элион.

Я уже не могла разобрать, что из этого они говорили всерьёз, а что в шутку, поэтому с немым вопросом посмотрела на своего единственного переводчика с кретинского на человеческий язык – на Иво.

– Элион давно хочет завести кота, – пояснил он, а я разинула рот, поняв, что они вовсе не придуривались.

– В Палагеде нет котов, – встрял Элион. – Я увидел их впервые здесь и был в восторге! Такие ленивые животные, но с характером.

– В этом доме не будет питомцев, – поставил точку Кай, и племянник архонта закатил глаза, возвращаясь к торту.

– Чревоугодие, – вырвалось у меня.

Элион заулыбался. От накатившего триумфа я скопировала его ухмылку, но та быстро завяла. Дом Чревоугодия третий по старшинству. По спине прошла дрожь, хотя внешне я сохранила невозмутимость.

– Твой Дом мне всегда казался самым странным.

Лицо теневого приобрело лукавое выражение, а в зелёных глазах зажёгся мрачный свет.

– Не удивлён. Даже представители других Домов воспринимают нас всерьёз только после первой встречи, – заговорил Элион, опять зачерпнул крем и слизал его с пальца. Но в этот раз что-то было по-другому, я не могла перестать на него смотреть. – У всех в голове одна и та же мысль: «Как же такой Дом может быть одним из самых могущественных? Да, что может их жажда?»

На его губах остался крем, и Элион собрал его языком.

– Ненасытность. Ты знаешь, что отсутствие насыщения может с тобой сделать, малышка? Ведь мы порождаем чувство голода…

Он всё говорил, а мой желудок нестерпимо заныл. Во рту собралась слюна при виде десерта. Я не особо падка на сладкое, но этот торт начал казаться каким-то высшим наслаждением. Я жадным взглядом следила за тем, как Элион закинул в рот засахаренную половинку клубники.

– …делаем его невыносимым. Голод может быть разным. Жажда власти, денег, любви… смерти других? – игриво добавил он. – Коснувшийся нитей бог Мом любил пошутить. И несмотря на всё перечисленное, самый обычный голод из-за пищи, вероятно, самый страшный из всех.

– Элион, – предупреждающе позвал Иво, но мы не обратили внимания.

Я подалась вперёд, обуреваемая неясным желанием. Я глядела на Элиона и еду, не зная, что хочу сильнее. Его поцелуй или крем с его пальцев. Его самого или же десерт на столе.

– Из-за нас голод может довести человека до такого состояния, что он начнёт обгрызать мясо со своих костей лишь бы его прекратить, – жуткие слова смягчались медовым голосом, и я не ощущала никакого страха, только до нервного трепета сладостную жажду.

Слюны во рту становилось всё больше, но мысль, что скоро, как у безумного животного, она начнёт капать на стол, почему-то не пугала. Меня затрясло, боль в желудке не проходила.

– Хочешь поесть торт с моих рук? – ласково предложил Элион.

Моё сознание возмущённо завопило, а голова предательски закивала, поддерживая эту идею. Я лихорадочно вспоминала всё, что читала о влиянии палагейцев.

– Тогда наклонись поближе, – ворковал племянник архонта.

Разъярённая на кашу в мыслях и предательство тела, я подняла руку и влепила себе мощную пощёчину. Щёку обожгло, голова дёрнулась, и я сама едва не рухнула со стула. Чувство голода и пелена спали, воздух протяжно вырвался сквозь гневно сжатые зубы. Я схватила торт и швырнула племяннику архонта в лицо.

Моё сердце тяжело бухнуло в груди трижды, прежде чем тишину разрезал хохот Мейв. Она захлопала в ладоши, не в силах остановить смех, пока крем размазывался по лицу и дорогой одежде Элиона.

– Ты прав, Эль. Давай её оставим! Я погляжу, как ты будешь приучать её к лотку!

Я рассерженно посмотрела на девушку, помня, что поблизости ещё осталась пара кусков пиццы, но та примирительно вскинула руки. Встретившись взглядом с Каем, я нехотя присмирела, хотя тот наблюдал за мной со знакомым расслабленным выражением.

Элион хохотнул, смахнул с себя прилипшие остатки испорченного торта и без признаков обиды стёр крем с лица.

– Кассия сегодня не в настроении. Мейв, не желаешь помочь и слизать всё это? – с ядовитой усмешкой он показал на своё лицо. Мейв ответила ему неприличным жестом, и Элион презрительно фыркнул. – Ах, ну да, ты языком исключительно для Кая работаешь.

Девушка рванула к нему с явным желанием удавить, но Кай крепче обхватил её талию, заставив смирно сидеть на его коленях.

– Гордыня, – издевательски протянул Элион, напомнив о Доме Мейв. – Обожаю, когда ты истеришь.

– А ты жрёшь сверх нормы!

– Я много расходую.

– На кувыркания со шлюхами?

– Не завидуй, Мейв, – скопировав её язвительную ухмылку, парировал он. – Кай, а ты бы старался лучше. В последнее время она у тебя какая-то неудовлетворённая.

Кай и бровью не повёл в ответ на замечание, лишь успокаивающе погладил свою девушку по бедру. Я взяла кусок пиццы и принялась жевать, боясь возвращения жуткого ощущения голода. Элион вышел, чтобы привести себя в порядок.

– Ты всё сделала, о чём я просил? – едва слышно прозвучал вопрос Кая к Мейв.

– Почти.

– Тогда принеси документы в мой кабинет, я скоро подойду.

Он вновь одарил её улыбкой, и Мейв растаяла, покорно слезла с его колен, оставив ещё один быстрый поцелуй на губах Кая. По пути она заглянула в холодильник.

– Иво, ты заказывал продукты в последний раз? Почему так много гранатового сока?

– Он был в списке на заказ, – буркнул тот.

Мейв с недоумением закрыла холодильник, но спорить не стала. Я хотела было выяснить, у кого со мной совпадают вкусы, но промолчала, предположив, что Сирша могла попросить купить, пока была здесь.

Мейв пожала плечами и ушла.

– Откуда ты знала? – обратился ко мне Кай, как только мы остались втроём.

Любая мягкость из его взгляда исчезла с уходом Мейв.

– Что?

– Откуда знала, как избавиться от влияния Элиона?

Кай не спускал с меня холодных глаз, и я отложила недоеденный кусок, боясь подавиться.

– Я знала исключительно в теории. В поисках материала для своего диплома читала Коннора Джойса, он…

– …переписал отрывки из трудов учёных-палагейцев, – оборвал Кай. – Другими словами, своровал материал и издал среди людей.

Я умолкла. Это правда. Коннор Джойс был выдающимся исследователем, и сами палагейцы допустили его к библиотекам в Пелесе – главном городе Палагеды. Единственным их условием было не выносить и не выписывать материал. Из каких-то книг было можно, из каких-то – строжайше запрещено. Похоже, Коннор скопировал себе что-то, что не стоило. Он не просто заимствовал, но и издал прочитанный материал. Палагейцы узнали об этом и изъяли тираж, однако какое-то количество книг было распродано. Один экземпляр сохранился у мистера Коллинза, но сдавать своего профессора я не стану. Том был совсем старый, так как Коннор Джойс жил более двух сотен лет назад.

– В университетской библиотеке сохранился сборник с его заметками, – заупрямилась я. – И он не своровал, а лишь переписал какие-то фразы! Вы не позволяете нам лучше познакомиться с вашим обществом, укладом и культурой. Как ещё ему было внести вклад в развитие?!

– Книги и исследования наших учёных всецело принадлежат нам. Джойс украл материал, когда к нему проявили доверие.

– Он хотел, чтобы мы вас лучше понимали! Неужели это так плохо?! – Я уже год билась в поисках информации по Переправе. Скрытность и нежелание палагейцев и даориев делиться знаниями выводили меня из себя. Поэтому я невольно повысила голос, реагируя слишком эмоционально.

– В последний раз, начав понимать нас лучше, вы придумали огнестрельное оружие! – Кай не рявкнул, но отрезал с такой строгостью, что я не нашлась с возражением.

Я считала, что, имей мы большее представление друг о друге, то нашли бы общие точки соприкосновения. Но необходимые сведения и книги, их содержащие, действительно принадлежали палагейцам, и требовать их силой просто смешно.

– В общем, в его заметках было, что внезапная боль и разрыв зрительного контакта помогут избавиться от влияния, – уже спокойно ответила я, надеясь смягчить напряжённую атмосферу.

– Молодец, – неожиданно похвалил Кай. – Я поговорю, чтобы впредь Элион такого не повторял, но он плохо слушается.

– Как он это сделал? Или что он вообще сделал, у меня и у него есть ахакор? Разве он мог применить дар намеренно? Ведь вы влияете на нематериальное, и мойры вас наказали тем, что…

Я запнулась, когда Кай раздражённо отмахнулся при упоминании мойр.

– Да, они нас наказали неспособностью намеренно использовать силу, – подтвердил Иво. – Но мы нашли что-то вроде способа обходить это условие.

– Как?

– Мы воздействуем на эмоции, нематериальное. Это происходит независимо от того, хотим мы или нет. Вроде природного запаха или феромонов. Со временем оказалось, что это влияние либо ослабевает, либо усиливается в зависимости от наших собственных эмоций и настроения. Плюс внушение должно быть направленное, зрительный контакт в этом помогает. Если не направлять это побуждение, эффект от него рассеивается сам.

– То есть вы меняете своё настроение, чтобы увеличить или уменьшить воздействие? У каждого палагейца разная усиливающая способности эмоция?

– И то, и другое верно, – воодушевился Иво.

– Весьма… ненадёжный способ.

– Лучше, чем не иметь абсолютно никакого контроля.

– И какая эмоция умножает влияние Элиона?

– Восторг, – моментально ответил Иво.

– Восторг? – скептически переспросила я. – То есть он испытывал восторг, рассказывая, что может заставить людей есть собственную плоть, а меня хочет оставить в качестве собаки? – с каждым словом мой голос становился всё мрачнее.

– Кота, – поправил Иво. – Но в целом да.

Я обречённо вздохнула, но, к счастью, после трёх встреч с онирами заскоки Элиона ощущались бредовыми, а не устрашающими.

– Этот дар… вы можете также направлять его друг на друга? – Я смотрела то на Кая, то на Иво.

– Мы менее восприимчивы, – подключился к рассказу Кай. – Чем сильнее твои способности, тем выше стоишь в иерархии собственного Дома. Способности передаются по наследству, поэтому редко происходят изменения в этой цепочке.

– Выходит, раз мать с отцом посредственны, то у детей нет шансов подняться выше?

– Именно. Только если один из родителей слабый носитель, а второй сильный. Потомки могут родиться как слабыми, так и сильными, тут зависит от генетики и удачи. Однако представители разных слоёв редко заключают браки между собой, предпочитая выбирать супруга из равных по статусу семей, но некоторые всё же пытаются пролезть выше и добиться выгодного союза.

В университете мы проходили социальные системы палагейцев, у людей тоже существует классовая расслоённость, но всё-таки разделение не такое категоричное. В нашем обществе важны власть и деньги, а у них – ещё и врождённые генетические возможности.

– Значит, самые сильные, вроде племянника архонта, могут возбуждать чувства в других?

– Да, члены семей архонтов способны влиять на всех, даже друг на друга, но стороннее вмешательство они чувствуют. И если, например, дети архонта Чревоугодия попытаются воздействовать на родственников другого архонта, то это будет расценено как оскорбление. Поэтому намеренное внушение друг другу возможно, но запрещено, – заявление Кая звучало уверенно и категорично.

– И ахакор тебя уберёг, он приглушил эффект. Не переживай. Из-за татуировки даже Элион не в силах влиять на тебя достаточно долго, чтобы действительно навредить, – успокаивающе добавил Иво.

Меня передёрнуло от мысли, что кроме пистолета в действительности от палагейцев нет надёжной защиты.

– Из какого Дома Кай? – Я немного понизила голос, обращаясь к Иво.

Моё стеснение спросить его лично Кай оценил вопросительно приподнятой бровью.

– Дом Чревоугодия. Поэтому он и работает на Элиона, – ответил Иво, сперва получив одобрительный кивок от начальника.

– И какая эмоция усиливает его влияние?

– По его словам, гнев.

Я невольно поморщилась, поняв, что с Каем и правда нужно быть поаккуратней. Теперь ясно, почему он всегда сохранял хладнокровное спокойствие.

– Не стоит бояться моего воздействия, мои способности не столь высоки, чтобы перебить защиту твоего ахакора. – Кай одарил меня бездушным подобием улыбки.

– Твоего влияния я не боюсь.

– Тогда чего боишься?

– Твоего пистолета. Если ты злишься, то он поопаснее голода.

Усмешка у Кая вышла более живой, но он ничего не ответил. Я всем корпусом повернулась к Иво.

– Из какого ты Дома?

Тот едва заметно дёрнулся, но я не намеревалась отказываться от вопроса. Хотелось полностью ему доверять, но не получится, пока Иво скрывает от меня ответ.

– Вот это неожиданность, – раздался знакомый язвительный тон. Чистый, без каких-либо следов недавней встречи с тортом, Элион вернулся на кухню и театрально изобразил изумление. – Иво, неужели ты ей так и не сказал? Вы ведь друзья! А ты не очень-то хороший друг получаешься.

– Я кину в тебя куском пиццы, если ты от него не отстанешь, – предупредила я, встав на защиту Иво.

Элион опять рассмеялся.

– Кай предупреждал, что от питомцев проблемы. Но ничего, если справлюсь с тобой, то он точно разрешит завести кота.

Я фыркнула не в силах воспринимать эту чушь всерьёз. Да и его применение влияния я записала Элиону в долг, решив, что так просто этого не забуду. И будь он хоть сто раз племянником архонта, разговор пойдёт по-другому, когда я одолжу у Руфуса «Глок».

– Дом Соблазна.

С губ сорвался невнятный протяжный звук, и я уставилась на Иво, осознав его ответ. Несколько раз оглядела его с ног до головы. Парень застыл, будто ожидал услышать от меня нелицеприятный вердикт.

О Доме Соблазна ходило множество интимных подробностей. Тронутые Эротом самые прекрасные среди палагейцев рождают любовь и вызывают желание одним своим голосом. Если кто-то хотел подцепить в клубе палагейца, то надеялся встретить представителя именно этого Дома. Всё из-за слухов о том, что ночь с ними незабываема.

У меня начало гореть лицо при подобных мыслях в сторону Иво. Вновь захотелось дать себе пощёчину. Его очки, мешковатая одежда и весь вид буквально кричали о том, что он не любит, когда на него смотрят как на возможного сексуального партнёра.

– Четвёртый по влиянию Дом, это здорово, – как можно равнодушнее сказала я, Иво немного расслабился, а Элион закатил глаза и уселся на стул. – И какая эмоция у тебя усиливает воздействие?

– Любовь, – тут же сдал друга Элион, приторно-сладким голосом растянув единственное слово.

– Тогда его девушке несказанно повезёт! – отрезала я, опередив новые попытки для шуток.

Иво густо покраснел, а я улыбнулась, понимая, что нашла здесь хоть одного друга.

14

После странного ужина Иво провёл меня по огромной квартире, показав, где чьи спальни. Объяснил, что кабинеты, библиотека и спортивный зал находятся на другом этаже. Иво предложил взглянуть завтра. Продемонстрировал, где в моей спальне включается свет, и ванную комнату, дверь в которую я не заметила в темноте. Гардероб был встроенным, и, как оказалось, для меня они тоже приобрели немного одежды. Благо в основном джинсы, футболки и свитера.

– Каким образом вы купили мне нижнее бельё? – напрямую спросила я, не осмеливаясь выдвинуть указанный ящик комода.

– Заказали, и курьер привёз, – бесхитростно ответил Иво, и я невольно улыбнулась, не увидев притворства.

– Я про размер.

– А-а, хм… Это Кай определил на глаз. Сирша подтвердила, что размер верный, хотя после этого разговора она не хотела оставаться с ним в одной комнате.

Я вытаращилась на Иво, мысленно поддержав Сиршу.

– Не подумай ничего дурного! Просто у Кая большой опыт.

Мои брови поползли вверх. Иво весь вытянулся в струну, осознав, что ляпнул что-то не то.

– То есть у него и такой опыт большой, но я про подружек Элиона, который часто приводит кого-нибудь домой. Бывало, что девушки теряли детали одежды ещё по дороге. В лифте, например. Поэтому Каю приходилось заказывать даже бельё, определяя всё на глаз.

Я немного расслабилась и ощутила некоторую жалость. Каю больше подходит роль начальника, но судя по описанию, он выполняет роль бухгалтера, няньки и телохранителя избалованного сынка какого-нибудь богача. Хотя в целом так оно и есть.

– Завтра пятница, – продолжил Иво. – Я ознакомился с твоим учебным и рабочим расписанием. Руфус, кажется так его зовут, дал временный отпуск, но завтра у тебя пары. Я буду отвозить на занятия и привозить домой.

– Мне не нужен охранник. Достаточно будет пистолета, если дадите.

– Этого мы как раз сделать не можем. Здесь помимо нас множество обычных палагейцев, и мы несём ответственность за их безопасность, так как здание принадлежит Элиону.

Стало ясно, что они не доверяют мне, так же, как и я им.

– И охранник из меня сомнительный, но Кай слишком занят, чтобы тебя сопровождать. Поэтому я скорее секретарь или помощник, чем телохранитель, – с бесхитростной прямотой выдал Иво.

– Мне не нужен секретарь, но от друга не откажусь.

Иво открыл рот, но помявшись, закрыл. Я удовлетворённо кивнула, принимая его смущение за положительный ответ. После он ушёл, оставив меня одну исследовать ванную. Та оказалось просторной и в противовес комнате светлой. Белый кафель, душевая кабина с полностью прозрачными стёклами, крупное зеркало с подсветкой над раковиной.

Несмотря на удобства, на новом месте я ощутила себя неуютно. Кроме сумки с немногочисленными документами и повседневными вещами, мобильного телефона и ноутбука, который чудом не пострадал при пожаре, здесь не было ничего моего.

Перед сном я ответила на смс Сирши, заверила, что за время ужина со мной ничего не случилось. А затем больше часа перечитывала сообщения из нашей с Ливией переписки и просматривала галерею. Я позволила себе тихо разрыдаться под одеялом, испытав пугающее чувство привыкания. Я уже теряла родителей, память, рассудок, работу, теперь узнала, каково лишиться друга и имущества… но не хотела привыкать к потерям. Это не должно быть нормой в жизни, и холод, сковавший грудь, скорее лишал желания бороться, чем дарил успокоение.

* * *

На следующий день Иво встретил меня в гостиной, а в лифте я призналась ему, что не переношу не столько саму высоту, сколько движение вверх и вниз. Он воспринял мои слабости с восторженной заинтересованностью и со всей искренностью поблагодарил за доверие. Я сильнее убедилась, что друзей у него немного.

Попав на территорию университета, я избегала смотреть в сторону библиотеки. Далеко не на всех парах мы с Ливией были вместе, и всё же, каждый раз садясь за стол, почти физически ощущала её отсутствие. Я пыталась полностью сосредоточиться на материале и голосах преподавателей, но время от времени рука над тетрадью застывала, и я проваливалась в наполняющую сознание пустоту. А после возвращения в реальность мне требовалось время, чтобы вообще осознать, где я и ради чего здесь нахожусь.

Передышкой стал обед с Сиршей, которая сегодня тоже пришла в университет. Она выглядела не менее отстранённой и понурой.

– Где тебя поселили? – спросила я, перемешивая свой салат.

– В соседнем здании от компании «Меридий», там отель, принадлежащий мистеру Хиллу. Нам отдали целый люкс на двадцать восьмом этаже, – Сирша усмехнулась, когда я скривилась от мысли о высоте. – Микель вместе с Декланом и Авилой живут со мной. Деклана я уже знала. Авила оказалась болтливой и очень милой. Но я не настолько доверчива и сберегла твою пушку.

Я разинула рот, не ожидав подобного от Сирши. Да и о хранящемся дома «Глоке» совсем забыла.

– Тот звонок Микеля меня насторожил, – хмуро добавила подруга.

Перемена, произошедшая в Сирше, стала совсем очевидной. Она всегда была умнее и осторожнее, чем прикидывалась, шастая по клубам и с притворным недоумением моргая длинными ресницами, пока парни в очередной раз к ней подкатывали, и всё же… недавно погибла наша подруга, дом сгорел, а я влипла в непонятное дерьмо.

– Может, телефон я и умудрилась забыть дома, зато взяла твой пистолет, – гордо заявила Сирша. – Сперва хотела отдать его тебе, но Элион и Мейв ходили за мной по пятам, не спуская глаз, словно я могла украсть тебя и выпрыгнуть из окна.

Её недовольный бубнёж заглушил салат, который она затолкала в рот.

– Пусть остаётся у тебя, – заверила я, ощутив слабую улыбку на губах. – Элион мне ничего не сделает. Я, очевидно, им нужна, а вот компанию Микеля не знаю. К каким Домам они принадлежат?

– Деклан из Дома Гнева, Авила из Дома Зависти.

Я округлила глаза, вспомнив здоровяка Деклана. Он показался вполне миролюбивым, но отношение к Дому Гнева не означало, что он сам подвержен этой эмоции. Хотя такие слухи, конечно, ходили.

– Они рассказали о приятелях Элиона, – поделилась Сирша, немного понизив голос. Мы расположились в общей столовой, у нас перерыв в расписании, но большинство студентов разошлись на занятия, поэтому вокруг почти все столы опустели.

– Оказывается, Микель носит меч везде именно потому, что он единственный лучезарный, который постоянно находится среди теневых. Несмотря на дружбу с некоторыми из них, он всё же помнит о собственной безопасности, – Сирша откусила и прожевала кусок сэндвича с сыром и беконом, прежде чем продолжить. – Они с Элионом не ладят с самой первой встречи. Авила рассказала, что они подрались, но Кай их усмирил, и с тех пор они цапаются только словесно. Ещё не ладят между собой Мейв и Авила, но остальные вполне спокойно работают сообща, если нужно.

– Что произошло между Мейв и Авилой? – спросила я, вспомнив, как одна теневая прижимала другую к капоту машины.

– Тут Авила мне выдала всю историю с подробностями, – хохотнула Сирша, – я же упомянула, что она болтливая? Она довольно быстро всё выложила. Дело же проще некуда. Ревность.

– Ревность?

– Ага. Она сказала, что Мейв и Кай спят вместе, но там отношения без обязательств. Авила же х-хм… вроде как залезла на территорию Мейв.

Я вопросительно приподняла бровь.

– Однажды Авила поспорила с кем-то, что поцелует Кая. Это был импульсивный поцелуй на спор. По её словам, Кай не ожидал, но был не против. Похоже, он не шибко разборчив в связях. – Сирша пожала плечами. – Мейв это увидела и с тех пор точит на Авилу зуб.

Я отмахнулась, запутавшись в их отношениях.

– Главное, они хорошо с тобой обращаются? – уточнила я, потому что это было важнее остального.

– Да, они весьма доброжелательны. По крайней мере, лучше, чем Мейв и Элион.

Я согласно закивала: сложно найти соседей хуже, чем они. Утром меня разбудил шум. Разобрав женский голос, я сперва решила, что Мейв не шибко заботится о чужом покое, но потом оказалось, что это были две подружки Элиона, которых он откуда-то привёл на ночь. Обе были людьми. Иво выглядел недовольным, выпроваживая вызывающе одетых гостей к лифту, пока я пила гранатовый сок с тостом на завтрак. Элион же бесстыдно расхаживал по квартире без футболки, демонстрируя идеальное тело. Единственное, что его портило, – это ахакор. На руке человека он выглядит красиво, форму всегда можно подкорректировать, если произошла деформация при росте. Но на палагейцах и даориях из-за потемневшей вокруг кожи татуировка напоминает досадную отметину.

На мой вопрос, больно ли им носить ахакор, Иво ответил, что нет. Лишь признал, что набивать татуировку было неприятно. Зуд раздражал первую неделю, но после ощущения пропали.

– Какие у тебя отношения с Микелем? – прямо спросила я Сиршу.

– Сугубо деловые, – скупо соврала та, преданная собственным румянцем.

Я скептически наклонила голову, и она всё поняла.

– Я не сплю с ним, – громче, чем нужно, заверила Сирша и закашлялась, заметив, что студенты за дальним столиком обернулись.

– Но он тебе нравится.

– Да, но это не имеет значения. Ты же помнишь: люди с даориями или палагейцами длительных отношений не заводят. Так что симпатия максимум получит продолжение в виде краткосрочных забав и не более.

Я нахмурилась, приметив горечь в её словах. Сирша не влюбчивая, но она довольно эмоциональна, если ей кто-то приглянулся. Прежде она не думала о романе с представителем другой расы, но похоже, теперь попала в ловушку. Неприятно, когда мозг знает, что шансов нет, но сердце всё равно рвётся попробовать в слепой надежде на чудо. В итоге чуда никогда не случается.

Пары закончились около пяти вечера, я чувствовала себя разбитой, забираясь в машину к Иво. Всё время на лекциях я просто сидела, но сил ни на что не осталось. Мы заехали в компанию «Меридий», Иво забрал какие-то документы для Кая, а мою руку снова осмотрели врачи и сам мистер Хилл. Сказали, что раны заживают быстрее, чем они предполагали, и швы можно будет снять через пару дней. Дардан сострил, что с настолько хорошим восстановлением меня могли бы принять за полукровку. Эту шутку я слышала практически от каждого врача, но давно установлено, что потомство от смешения рас невозможно. Я обрадовалась новости, что вскоре смогу нормально помыться, не заботясь о том, чтобы не намочить бинты.

Иво впервые при мне крепко выругался, когда мы поднялись в квартиру. На диванах в гостиной развалилась компания из четырёх девушек. Было легко догадаться, к кому они пришли. Похоже, люди нравятся Элиону больше представителей своего же народа.

– Иво, у вас есть место, где можно позаниматься? Место… поспокойнее?

– Да, поднимись на лифте на тридцать пятый этаж, там кабинет Кая, место для отдыха, зал для совещаний. Сейчас там не должно никого быть. Все комнаты подписаны табличками. Ты прости за это, – взмахом руки он указал на стол с начатыми бутылками алкоголя. – Попытаюсь разобраться, и ужин если что у нас в восемь.

Поддавшись странному порыву, я обняла Иво. Ему не нужно сожалеть или извиняться, так как я в их доме на правах гостя и никто, чтобы ради меня менять привычный им стиль жизни. Однако Иво выглядел искренне возмущённым и обеспокоенным, словно увиденная картина могла подпортить моё впечатление о нём.

Иво умолк, скованно обнял меня в ответ. Я засмеялась, несколько раз похлопала его по спине, с надеждой, что эта мимолётная близость лишит его напряжения и остатков неловкости между нами. Он, как я и ожидала, скопировал мои похлопывания.

– Тогда спущусь к восьми, а насчёт этого не переживай, – я махнула рукой на развеселившихся гостей.

Те не обращали на нас внимания, болтали о своём и громко смеялись. Одна из девушек неуклюже взмахнула рукой и снесла какую-то деревянную статуэтку. Иво вновь выругался и пошёл разбираться.

На тридцать пятом этаже стояла тишина. Место напоминало офис юридической фирмы. Всё в изысканно деловом стиле, только к чёрным и белым цветам добавились терракотовый и золотой. Лишь в половине ламп горело зарево, доказывая, что здесь, скорее всего, никого нет, а это стандартное освещение. Холл был пустым.

Я свернула по коридору направо, обращая внимание на таблички. Нашла архив, библиотеку и даже кабинет Кая. Туда вели широкие двери из матового стекла. Сквозь мутную преграду с трудом разглядела стол, диваны и книжные полки, но, похоже, в помещении безлюдно.

К моему огорчению, библиотека оказалась предусмотрительно заперта, и я выбрала один из пустующих кабинетов, чтобы разобрать материалы для реферата. Мне удалось оставаться сосредоточенной не дольше получаса, а потом мысли вернулись к закрытой библиотеке, в которой определённо хранились книги палагейцев. Меня опоили маком и чуть не разорвала на части эмпуса после того, как я попыталась стать хоть немного ближе к коллекции Аякса. Здесь же хранилище тайн буквально в нескольких шагах. Наверняка там есть информация по Переправе. Может, Иво даст ключ, если его попросить?

Выдержав ещё пятнадцать минут, я захлопнула ноутбук и встала. Предвкушение и ощущение возможного успеха вибрировали внутри, не давая спокойно усидеть на месте. Мы с Иво в хороших отношениях, может, он позволит мне хотя бы взглянуть на какие-нибудь труды их учёных.

Я стремительно вышла, аккуратно прикрыв дверь, зашагала в сторону лифта, но резко затормозила у кабинета Кая, снова приметив книжные полки. Возникшая мысль была плохой. Просто до притягательности дрянной. Удостоверившись, что за стеклом нет движения, а в коридоре пусто, я дёрнула за вытянутую деревянную ручку. Сердце волнительно забилось, когда дверь поддалась. Было не заперто. Я растерялась и отпустила ручку. Скверная идея. Кай меня вздёрнет, если начну рыться в его вещах. Но, с другой стороны, я просто взгляну на корешки…

Посмотрю на его кабинет…

В конце концов, если Кай придёт, скажу, что ждала его.

Нам всё равно предстоит поговорить о том, что им от меня нужно.

Перебирая варианты предлога, я приоткрыла дверь и проскользнула внутрь.

Лампы горели приглушённо – стандартное освещение. Похоже, Кая вообще нет на этаже. Убранство по-деловому строгое, без особенных украшений, трофеев или картин, которые хоть как-то характеризовали бы хозяина. Я нахмурилась, ощутив отчуждённость и безликость помещения, словно он его совсем не обжил. Даже на столе идеальный порядок, напоминающий фотографию в журнале о дизайнерских трендах в интерьере.

Всего две вещи здесь хоть немного оживляли вид. Первое – это книжные стеллажи почти по всей стене справа. Некоторые тома стояли ровными рядами, а другие выстроены не по размеру или лежали сверху, как если бы их затолкали впопыхах. Очевидно, этими шкафами Кай часто пользуется.

Второе – это встроенный камин в стене слева. Я обошла диваны и зеркальный столик, наклонилась ближе к предмету декора, предполагая, что ошиблась. Однако запах углей сразу узнала. Это был не декоративный камин, а абсолютно настоящий и предназначенный для топки древесиной.

Мне никогда не доводилось видеть натуральный очаг так близко. При наличии зарева бесполезное и безумно дорогостоящее изобретение. И всё же я на время застыла, разглядывая, как оно устроено. Осмелев, я прошла к встроенному гардеробу и посмотрела вовнутрь. Не нашла ничего примечательного помимо дорогих костюмов, сменных рубашек и обуви, хотя наличие кроссовок удивило: было сложно представить Кая в другом образе. Но после вспомнила про тренажёрный зал и потеряла интерес.

Позади стола красовалось панорамное окно. Я начала привыкать к этому виду и лишь ненадолго задержала взгляд на автострадах, загруженных медленно движущимися машинами. Солнце уже зашло, а Санкт-Данам засверкал разноцветными огнями.

Я приметила замки на ящиках стола, но не стала проверять, заперты ли они. Оправдать лазанье по его документам мне не удастся. Задержала дыхание, оказавшись перед полками с книгами. Среди собраний бóльшая часть была написана на иностранных языках. Какие-то из авторов и названий я узнала: это были языки народов мира людей, живущих на разных континентах, на страницах же других книг изображались незнакомые символы. Я взяла пару томов и аккуратно полистала, разглядывая слова. В коллекции имелись книги и на палагейском.

В одном из трудов нашла карту Палагеды, и она была намного точнее тех, что нам показывали в университете. На самом деле «Палагеда» – это название их мира или планеты. Если же пройти через проход, а затем Переправу, то попадёшь на один из континентов в главный город Пелес. Я закусила губу, сердце восторженно забилось при мыслях о других мирах. Похож ли Пелес на наш Санкт-Данам? Побывавшие там говорят, что палагейская архитектура более изысканная. Они приверженцы старых традиций, дворцов и храмов без интернета и мобильных телефонов.

С Даорией дело обстояло так же. Проходы ведут в их столицу под названием Эридан. Там восседают мойры и цари. Профессор Коллинз говорил, что духовное развитие общества опережает наше, они живут в гармонии и строгой иерархии, а машины, техника и придуманные для удобства средства связи им не нужны.

Я поставила книгу на место, надеясь позже вновь на неё взглянуть. Далее целенаправленно поискала что-либо о Переправе. Надписи на корешках полностью поглотили моё внимание, а попытки возвращать вытащенные тома точно на те же места, откуда я их взяла, отнимали время. Часть полок были слишком высоко, поэтому я сосредоточилась на тех, до которых могла дотянуться. Проверила одну треть книг, наконец найдя подходящий фолиант. У меня задрожали руки от прикосновения к толстому тому «Переправы снов» от лучезарного по имени Фарес. Очень старая работа, написанная ещё до полного разделения миров. Фарес был надменным средним сыном царя Воздуха и вошёл на территорию Переправы с пренебрежением и ненавистью к палагейцам, на что та решила его проучить. Фарес бродил в иллюзиях более трёх лет, пока Гипнос не сжалился над мольбами его отца и самого Фареса. Лучезарный с тех пор ни слова дурного о палагейцах не сказал, а о пройденных кошмарах писал в своей автобиографии.

Я прижала том к груди. Интересно, Кай заметит пропажу, если одолжу её почитать на пару дней?

Бегло осмотрев соседние книги, я вытащила стоящий неподалёку «Трактат о богах Палагеды»: история Танатоса, Гипноса и Мороса. Я едва не подскочила от восторга, взглянув на содержание. Несколько глав посвящены Гипносу и его детям, которых он поставил во главе Переправы. Там наверняка повествуется о том, как она была создана.

Я прижимала уже три книги к груди, боясь расстаться с обнаруженным сокровищем, когда послышались шаги по коридору и голоса. Кровь отлила от лица, я чуть не выронила находки. Мне удалось вернуть две книги на места, прежде чем голоса стали слишком близки. Я бездумно бросилась к встроенному гардеробу, проклиная собственную жадность, втиснулась между развешанными костюмами и тихо закрыла створчатую дверцу шкафа. Вовремя проглотила ругань, поняв, что это двери-жалюзи. Через расстояния между деревянными панелями я видела кабинет, мне же нужно было вести себя тихо и не двигаться, чтобы не оказаться обнаруженной. Я слишком поздно заметила, что в руках осталась книга Фареса. Будь я в другой ситуации, треснула бы себя томом по голове за глупость, но сейчас лишь задержала дыхание и зажала себе рот рукой.

– Давно не видела Иво таким взвинченным, – сказала Мейв, заходя первой. – Он до мелочей разъяснил поварам из ресторана на первом этаже, какие блюда хочет на ужин. Притом усилия не ради нас, а из-за этой смертной.

– У смертной есть имя, Мейв, – отозвался Кай, заходя следом.

Ну охренеть. Если они меня найдут, то Мейв не то что не заступится, она будет только рада помочь Каю спустить с меня шкуру.

Она была в чёрных джинсах, коротком красном свитере и кожаных сапогах. Шоколадного цвета волосы убраны в высокий хвост. Несмотря на внешнюю простоту наряда, Мейв умудрялась оставаться соблазнительной. Я посмотрела на свои потёртые джинсы и похожий свитер, но точно не выглядела хоть вполовину так же хорошо. Невольно тронула свою причёску. Может, не стоило стричься? Все дилеммы внешнего вида исчезли, когда взгляд Кая задержался на книжных полках.

– Её имя не имеет значения, если даже на Иво она умудряется так влиять. Она путается под ногами, – продолжила Мейв, хотя в её голосе не было привычного раздражения.

– Он просто хочет произвести хорошее впечатление, потому что Элион его то и дело портит, – ответил Кай и, к моей удаче, отвернулся от стеллажей. Он снял пиджак и устало сел на диван. – Попробуй с ней подружиться, Иво это порадует.

Мейв что-то недовольно пробубнила себе под нос.

– После её появления в лавке деда три дня не мог успокоиться, – призналась Мейв, и я замерла, не понимая, что такого сделала. Мы с Аяксом всего лишь поговорили.

– В чём дело? Её сны были ему неинтересны? – вяло поинтересовался Кай, однако при разговоре с Мейв он не отвлекался на телефон или планшет, уделяя девушке всё своё внимание.

– Наоборот. Она сказала ему, что видела чёрное пламя. А теперь мы выяснили, что со Жнецом она встречалась и ранее. Деда не знает про то, что чёрное пламя создано им, и трое суток рылся в собственной библиотеке в поисках ответа. И ещё одного смертного перекормил чаем с маковым отваром. Мне пришлось вызвать «Скорую», – пожаловалась девушка, надув губы.

– Это ему зачем?

– Он дал Кассии привычную дозу мака, всем её подливает в чай, чтобы позже получить плату рассказами о снах. Так девчонка выпила и глазом не моргнула. Даже сонливости не было, а деда идеально высчитывает дозу. Теперь он в себе не уверен. Боится, что стареет и теряет знания.

Услышав обвинение, я не испытала и капли стыда, наоборот, ощутила раздражение. Так и надо Аяксу. При следующей встрече заставлю его самого выпить тот чай.

– Может, действительно перепутал, – Кай отмахнулся от темы, явно не считая её важной.

– Надеюсь, впредь она к нему не сунется. После попытки ограбления смертными деда месяц отходил, пришлось отвезти его в Палагеду на неделю. Я безумно благодарна тебе, Кай. Ты вернул всё украденное, но эти варвары разбили старинный сервиз и сломали несколько шкатулок. Они были бесценны. – Мейв выглядела искренне опечаленной, и мне стало стыдно за поведение людей.

Я не расхищала магазин Аякса, но сама влезла в кабинет Кая, чтобы взять то, что мне не принадлежит. Внезапно книга в руках показалась вдвое тяжелее, и я решила поставить её на место, как только они уйдут.

Кай протянул руки, и Мейв покорно села к нему на колени, оказавшись со своим парнем лицом к лицу. Мои щёки залил жар, я отступила, вжавшись в дальнюю стенку шкафа.

– Идиоты получили по заслугам. Элион чисто работать не умеет, и они заплатили сполна. Не волнуйся, у Аякса прекрасное здоровье, он проживёт ещё долго, – успокаивающий голос Кая убаюкивал, пока он гладил спину и поясницу Мейв. В его руках вспыльчивая девушка становилась покорной и расслабленной.

В груди закололо от её очевидного беспокойства за дедушку. У меня нет настоящей семьи, но верю, что обязательно её отыщу. Привратник поможет, он должен знать ответы, где искать моих родственников. Обязательно хоть кто-то остался. Беспочвенная уверенность, но я чувствовала, что должна найти свои корни, узнать о них, чтобы наконец понять себя. Сейчас я будто пустышка, заполненная временной и упрощённой копией себя, пока настоящая я потеряна либо отобрана утраченной памятью и обстоятельствами. Из-за этого не покидающего ощущения все попытки заполнить свою жизнь событиями, учёбой и повседневными заботами казались фальшивыми.

Руки Кая переместились на бёдра Мейв, грусть исчезла с её лица, и она прильнула к нему ближе. Моё сердце забилось где-то в горле, когда она накрыла его губы своими. Ласковые прикосновения стали жадными, а поцелуи глубокими. Я зажмурилась и начала проклинать бога Мома: эта шутка выходит за всякие границы. Если они займутся любовью прямо на диване, то я сгорю от стыда, не представляя, как потом смотреть им в глаза. Зажмуриться-то могу, а вот как заткнуть уши? Послышался шорох одежды, тяжелое дыхание. Я резко открыла глаза, услышав тихий стон Кая, по телу стремительно распространился жар, а в животе потянуло. У меня давно не было отношений, но предательская реакция тела была за гранью. Ещё немного и я выйду, сдамся с поличным. Предпочту выслушать крики Кая, чем стать третьей лишней.

Мейв языком исследовала шею партнёра, пальцы расстёгивали его рубашку. Кай намотал её длинные волосы на кулак и заставил запрокинуть голову, другая рука скользнула по горлу Мейв, спускаясь на грудь. Теневая заёрзала на бёдрах Кая, заставив его тяжело задышать. Его припухшие губы приоткрылись, взгляд прошёлся по её фигуре, ладонь забралась под свитер. Мейв застонала, когда он что-то сделал. Я до скрипа вцепилась в переплёт книги. Нужно немедленно обнаружить себя, пока на них ещё осталась одежда, но ноги отказывались подчиняться, тело оцепенело. Всё лицо горело.

Неожиданно движения Кая замедлились, свитер с Мейв он так и не снял, а её волосы аккуратно отпустил и как-то устало откинулся на спинку дивана. Теневая не пыталась более его раздевать, но удивлённо взглянула на партнёра.

– Лучше прекратить, Мейв. Нам было хорошо, но это никуда не приведёт, – примирительно сказал Кай севшим голосом, а девушка сникла, хотя обиженной не выглядела. Словно всё-таки смирилась с поражением, которое наступило уже давно. – Ты мучаешь себя. Я был рад посодействовать, но тебе это больше не помогает.

Позабыв о стыде, я во все глаза уставилась на них, не понимая, о чём речь. Мейв покорно кивнула и помогла Каю застегнуть рубашку.

– Очень жаль, ты лучший из тех, кто у меня был.

Кай тихо рассмеялся, и я едва не подавилась выдохом от этого бархатного звука. Руки покрылись мурашками. Почему-то меня не столько радовали, сколько пугали увиденные в нём перемены. Кай, умеющий улыбаться. Кай, умеющий смеяться. Кай, наслаждающийся чужими прикосновениями. Бездушной машиной он казался более предсказуемым.

– Ты, как и всегда, красиво льстишь, – парировал он.

– Моя любовь к тебе безгранична, – сладким тоном протянула Мейв, но улыбка была искренней, без тени притворства.

Кай не успел ответить. Его телефон завибрировал.

– Это Иво. Ужин готов, – пояснил Кай, сбросив звонок. Мейв слезла с его колен. – И прими мои советы к сведению относительно Кассии. Иво будет тебе благодарен, и поговорите, наконец, напрямую. С ним легко наладить отношения.

– Не после того, что я сделала, – еле слышно пробормотала Мейв.

Она, будто провинившаяся, свесила голову, теребя рукав свитера. Кай встал, обнял её за плечи и повёл к выходу из кабинета. Я вновь задержала дыхание, не веря своей удаче. Сейчас они уйдут, я поставлю книгу на место и забуду обо всём увиденном.

Дверь медленно закрылась. Мои колени тут же подкосились, и я безвольно осела на пол. С их уходом исчезло напряжение, и всё тело начала бить мелкая дрожь от пережитого волнения. Я шумно задышала, хватая ртом воздух. Упёрлась лбом в треклятый том. Надо было просто попросить у Иво ключ от библиотеки. Вместо этого решила найти себе приключений на задницу.

Пару раз глухо стукнула себя по лбу книгой и, едва двигая губами, прошептала ругательства. Нервная дрожь отступила, я встала на ноги и аккуратно сдвинула дверь.

– Какая прелесть.

Я вскрикнула и всем телом отшатнулась от источника голоса, налетев спиной на косяк. Кай стоял справа, сложив руки на груди и прислонившись плечом к стене. Я ошарашенно перевела взгляд с него на дверь в кабинет и обратно, не помня, чтобы расслышала его возвращение.

– Их регулярно смазывают, – подсказал он, поняв, что меня смутило.

Кай не выглядел разозлённым. Был таким же бездушным, как и всегда. К лицу опять прилил жар от воспоминаний, что он бывает другим. Язык стал вялым и непослушным, не позволив мне выдавить разумное объяснение. Глаза Кая опустились к моей груди, где я продолжала стискивать книгу.

– Фарес? Ради его писанины ты рискнула и влезла в мой кабинет? Какая безвкусица.

Я вся ощетинилась, слыша неприкрытое презрение в последней фразе. Словами он скорее оскорбил самого Фареса, но я не могла отделаться от ощущения, что невидимая пощёчина адресована исключительно мне.

– Я лишь хотела посмотреть. – Ранее придуманное оправдание теперь звучало жалко. Кай забрал книгу. – Я не собиралась… неожиданно вы пришли и…

– Решила, что спрятаться в шкафу приличнее? – перебил он, поставив фолиант на место.

– Не совсем. Я не хотела подслу… – последнее слово я проглотила, стоило Каю бросить на меня уничижительный взгляд. Его неприязнь немного притупила чувство вины, и я выпрямилась. – Я хотела поговорить о нашей сделке. Вы так и не рассказали, что ждёте от меня в обмен на доступ к Переправе.

– Мы обсудим это сегодня, – согласился Кай. – Но сперва ужин. И так как ты провинилась, то я так и быть прощу тебе глупость, если выполнишь моё задание.

– Какое задание? – насторожилась я.

– На ужине ты съешь всё, что Иво приготовил.

Я часто заморгала, решив, что ослышалась.

– Еда отравлена или там что-то отвратительное?

Кай одарил меня снисходительной улыбкой.

– Нет, всё вкусное и дорогое. Но желая угодить, Иво не знает меры.

– Ему не нужно мне угождать, – смущённо ответила я.

– Это понятно, но у Иво никогда не складывалось с друзьями, и я бы очень хотел видеть его счастливым.

Я вопросительно приподняла бровь, слыша сухой безэмоциональный тон, не вяжущийся со смыслом слов. Кай вздохнул, похоже, устав от моего сомнения.

– Счастливый Иво всегда миролюбив. Ты не видела, что происходит, когда он выходит из себя. Однажды подружки Элиона в пьяном угаре пытались и к Иво залезть в постель. Одна из них пролила вино на его ноутбук с диссертацией. Даже Мейв испугалась поднявшихся криков, а Элион больше трёх месяцев никого не приводил, не желая напоминать о случившемся. Поэтому будь паинькой и доставь Иво радость: съешь всё, что он заказал.

* * *

– Иво, это правда, что одна из подружек Элиона залила твой ноутбук с диссертацией?

Кай выронил вилку, и та с лязгом приземлилась в опустевшую тарелку. Иво замер как изваяние, лицо потемнело от гнева. Мейв и Элион уставились на меня так, будто я водрузила тикающую бомбу на стол.

Я с трудом удержалась и не растянула губы в блаженной улыбке от ощущения всеобщего беспокойства. Взгляд Кая стал убийственно ледяным, но он не проронил ни слова. Я с вызовом глядела на него в ответ, чувствуя незнакомый волнительный трепет собственной неуязвимости. Хотя знала, что нахожусь в безопасности только до окончания ужина.

Иво, до моего вопроса разносивший десерт, вернулся за стол. Элион и Мейв вновь задышали.

– Она была готова на восемьдесят процентов, – пожаловался мне Иво.

– Ужас! У тебя нигде не было копии? – поддержала я, осознавая уровень трагедии.

– Нет, со мной такого никогда не случалось! – воодушевился тот, похоже, впервые встретив понимание. – Мне удалось восстановить лишь половину текста, а до сдачи оставалось всего две недели.

– Но ты ведь успел, верно? – искренне переживая, ответила я.

– Успел, но почти не спал в те дни. – В улыбке Иво проскользнула несдержанная гордость.

До этого разговора Мейв и Элион ещё вставляли какие-то реплики в обсуждения за трапезой, шутили или препирались, но стоило всплыть теме диссертации Иво, и они моментально умолкли, покорно жуя свои порции десерта, практически не поднимая глаз. Кай же следил за мной не моргая, весь напряжённый, готовый броситься через стол и свернуть мне шею, если я ненароком ляпну лишнее. Судя по выражению лица, мысленно он убил меня пару десятков раз. Почему-то его сдерживаемый гнев вызвал во мне неясное чувство триумфа.

Кажется, Иво даже не замечал молчания остальных, он выплёскивал скопившуюся обиду следующие пятнадцать минут, детально описывая случившееся, а я поддакивала, догадываясь, что никто из присутствующих не понял размеров произошедшего бедствия.

– Когда это было? – поинтересовалась я.

– В прошлом году. Я заканчивал аспирантуру. Изучал «международные отношения и право». Решил, что знания в этом пригодятся, чтобы продуктивнее работать с Дарданом Хиллом. Благодаря лекциям в университете Санкт-Данама мне стало понятнее, как люди мыслят и видят те или иные спорные ситуации.

– И ты до сих пор продолжаешь учиться?

– Верно. Хотя сейчас посещаю занятия выборочно. Кай согласился их оплачивать, заметив полезность полученных мной знаний. Теперь я в разы быстрее и проще договариваюсь с представителями вашей расы, если это необходимо.

Кай сдержанно кивнул и принял расслабленное выражение лица, как только Иво посмотрел на него. Однако спокойствие было напускным. При взгляде на меня в серых глазах читалось обещание расправы.

Стремление Иво к знаниям вызывало моё растущее восхищение и уважение, но сам он рассказывал о полученном образовании без хвастовства, будто оно служило ему не более чем удобным инструментом. Однако в глазах Иво загорался азарт, когда он обсуждал открытия, которые ранее ему были неясны. И в этом мы с ним близки, потому что я тоже приходила в восторг от новой информации и не могла просто пройти мимо книг палагейцев, в которых столько всего, что мне хотелось бы постичь.

– О чём была твоя диссертация?

– Я написал о возрастающей тенденции среди молодых палагейцев к эмиграции в ваш мир.

Я вытаращилась на Иво, а после посмотрела на остальных.

– Хочешь сказать, что ваш народ всё больше предпочитает жить в Санкт-Данаме? И почему вы сами здесь живёте и как познакомились? – я намеренно задала этот вопрос всем, решив воспользоваться возможностью примирить их, обсудив общую тему.

Теневые переглянулись, явно прикидывая, как много мне можно рассказать, но судя по сомнению на лицах, они впервые столкнулись с подобной задачей. Вероятно, люди не частые гости у них за столом. Разве что приходят поразвлечься и не более.

– Первым в Санкт-Данаме оказался я, – сдержанно поделился Кай, продолжая разрушать на тарелке поданное пирожное. – Переселился из-за учёбы и работы с подходящей должностью. Годы спустя присоединился Элион, потом примерно лет пять назад я нанял Иво. Он перебрался в Санкт-Данам из-за своего желания учиться. А Мейв переехала позднее остальных. Она перебралась в город не по своей воле.

Кай выразительно взглянул на девушку, позволив ей принять решение о том, хочет ли она вдаваться в подробности. Я вспомнила их разговор, похоже, он намекнул, что сейчас хороший шанс попробовать наладить со мной отношения.

– Это из-за твоего дедушки? – проглотив в этот раз недовольство, пошла я навстречу.

Мейв пожевала губу, глядя на меня.

– Да. Ему нравится жить в Санкт-Данаме, – начала она неуверенно. – Раньше он справлялся сам, но теперь уже слишком стар. Мы не архонты, в нашем роду доживали только до ста пятидесяти, то есть сто сорок лет – глубокая старость. Временами память деда подводит, однако на все убеждения вернуться в Палагеду он отвечает отказом. Поэтому я решила жить здесь, чтобы приглядывать за ним.

– У меня действительно не было дурных мыслей о его коллекции, – заверила я. – Мне просто было интересно почитать книги, если бы он позволил. А если нет, то хотя бы послушать истории.

Мейв кивнула несколько раз, но ничего не ответила.

– Среди нас Мейв чаще всех бывает в Палагеде, поэтому занимается передачей новостей. И ведёт переговоры с советниками архонтов, если у них есть к нам задания, – добавил Кай.

Я уставилась на Элиона, ожидая его исповеди. Он единственный умял весь десерт и ни словом не обмолвился, почему надумал перебраться в Санкт-Данам. Ощутив внимание, он вопросительно уставился в ответ.

– Что? – ляпнул Элион, будто вообще прослушал разговор.

– Говорят, что представители семьи архонтов не живут в мире людей. Якобы это ниже их достоинства, ведь у себя дома они обладают гораздо большей властью, – пояснила я.

Элион активно закивал в такт моим словам, слизывая с вилки шоколадный сироп и сливки.

– Почему ты здесь?

Элион замер, словно вопрос для него оказался неожиданностью.

– Всё не совсем так прекрасно, как звучит, малышка. И отношения в семье не всегда… дружественные, – немного неуклюже подобрал он слово. – В твоём университете рассказывали о наследовании власти в Палагеде? Что в разных Домах главой является либо мужчина, либо женщина?

– Да. Знаю, что всё зависит от пола бога, который даровал вам силу, – отчиталась я. – Например, во главе Дома Раздора архонтом должна быть женщина, потому что сила палагейцев этого Дома от богини Эриды. Во главе Дома Кошмаров – мужчина, потому что способности идут от Гипноса.

– Значит, ты понимаешь, что во главе моего Дома всегда стоит мужчина из-за бога Мома. Моя мама – старшая дочь прошлого архонта – моего дедушки. Ныне власть в руках младшего брата матери, моего дяди. Несмотря на первородство, правительницей моей маме не стать, потому что она… не мужчина. Её права и место значительно ниже, – заговорил Элион, наконец становясь серьёзнее. – Её положение ухудшилось, когда она понесла меня без брака. Дед посчитал такое поведение позорным, а мой дядя поддержал. Единственное, что сохранило маме хоть какое-то достоинство, – это то, что она родила сына. Мальчики у нас ценятся больше. – Элион скривился от отвращения на последних словах, замолчал на какое-то время, а я напряжённо ждала, уже догадываясь, что отношения в его семье непростые. – У моего дяди также родился сын – будущий архонт. Мы с ним плохо ладим. Я люблю свою маму, поэтому из-за одного инцидента решил прекратить доставлять ей проблемы и сам перебрался в Санкт-Данам, чтобы убраться с глаз долой.

Под конец Элион затараторил, резко сократив рассказ. Я нахмурилась, поняв, что он не желает вдаваться в детали. Повисла напряжённая тишина: остальные наверняка в курсе причины, но не захотели её касаться.

– Тебя – племянника архонта – так легко отпустили?

– Не совсем, – усмехнулся Элион, но объяснять подробнее не стал.

– Жёсткая иерархия и несменяемость власти – вот основные причины, почему молодое поколение всё чаще сбегает в Санкт-Данам, где подобного нет, – вмешался Иво, придя Элиону на выручку. – Однако раньше палагейцы воспринимали мир людей как забавное место для развлечений. Территория свободы, без надзора более старшего и влиятельного поколения, требующего жить по чёткому плану и правилам.

– И всё же ты говоришь, что ранее такого не было, – уточнила я, запивая свой шоколадный десерт чашкой кофе.

– Верно. Раньше молодёжь веселилась в Санкт-Данаме, а взрослея, начинала осознавать важность традиций и возвращалась в Палагеду. Но сейчас с каждым годом растёт процент тех, кто не думает о пути назад. В основном это низшие представители Домов, знающие, что в Палагеде у них нет возможности продвинуться и стать влиятельнее.

– Давление общества, – смешно сморщив нос, встрял Элион.

– Хотите сказать, что скоро в Санкт-Данаме станет слишком много палагейцев? – спросила я.

– Вряд ли скоро, – опровергла Мейв, становясь более оживлённой. – Вы, люди, почувствуете это как проблему через тысячу лет, мы же ощутим последствия в ближайшие пару сотен. Мы живём дольше, и наше население во много раз меньше вашего. Наша рождаемость ниже, беременность проходит тяжелее.

– А Переправа? Что вы думаете о ней?

Присутствующие умолкли, задумавшись. Я с тревогой оглядела стол. Почти все тарелки опустели. Ужин был великолепным, многое я попробовала впервые, узнав, насколько вкусно можно приготовить стейк и даже простой салат, если этим занимаются профессиональные повара. Шоколадный десерт таял на языке, и я не остановилась, пока не доела его, но из-за этого припозднилась с желанным вопросом. Теперь они могут отказаться на него отвечать под предлогом окончания трапезы.

Секунды растягивались, Элион вытер рот салфеткой и откинулся на спинку стула, Мейв и Кай отложили вилки, и я приготовилась к очевидному поражению.

– Переправа состоит из снов и иллюзий. Считается, что она разделена на три территории, каждая из которых принадлежала одному из сыновей Гипноса, – заговорила Мейв, и я во все глаза уставилась на теневую, не ожидав, что рассказывать начнёт именно она. – Я чаще остальных через неё прохожу. В основном это маковые поля, но бывает, что моё эмоциональное состояние не совсем стабильно. Переправа это чувствует и реагирует, создавая новые картины. Это может быть спокойный лес, город со знакомыми, но пустыми улицами, странная пустыня. Лучше пересекать зону снов в расслабленном состоянии, по полям мака – самый безопасный путь.

– Тогда как ты находишь дорогу и сколько она занимает от Санкт-Данама до Пелеса?

– Сама Переправа даёт мне возможность, зная, что я не собираюсь ей вредить. Шагаю просто прямо, и проход домой открывается сам. Обычно путь занимает не дольше десяти минут. Пару раз я плутала несколько часов, когда вошла на Переправу в дурном настроении и она проучила меня лабиринтом с кошмарами. – Мейв едва заметно поморщилась от неприятных воспоминаний.

– Какими кошмарами?

Мейв ответила снисходительной улыбкой:

– Переправа знает наши мысли, понимает тебя лучше, чем ты себя. Поэтому увиденное у всех разное.

* * *

– Пришло время поговорить о деле, – перешёл к сути Кай, пригласив нас в гостиную.

Элион предложил всем пива из холодильника. Я опять была ошарашена поворотом, думая, что богачи вроде него пьют дорогущее шампанское или вино. Только Мейв согласилась выпить, остальные ограничились кофе или соком.

Все расселись по диванам, и я оглядела теневых, поражаясь, насколько разношёрстная у них компания. Не была уверена, можно ли их назвать семьёй, но зная, сколько лет они вместе, простыми коллегами уже вряд ли считались. Вопреки непринуждённой, на первый взгляд, атмосфере, в воздухе ощущалась напряжённость.

– Что вы хотите от меня в обмен на проход к Переправе? – прямо спросила я, поняв, что никто не планирует начинать.

– Помощь в поимке распространителей, – ответил Элион, становясь серьёзнее.

Кай одним глотком осушил остатки сока в своём стакане, но ничего не сказал. Я невольно поёжилась, вспомнив, что он был категорически против моего участия.

– Распространителей чего?

– Наркотиков.

– То, что вы придумали, законно? – с сомнением уточнила я, догадываясь, что влезаю в какое-то дерьмо.

– Не совсем, – признал Элион, – но вообще всё, касаемое нас, выходит за грань вашего понимания о законе.

– Просто расскажите, что от меня нужно, – протяжно выдохнув, попросила я.

– Скорее всего, ты слышала о возобновившихся проблемах с кровью палагейцев. Какие-то идиоты решили подзаработать и продали её людям-наркоторговцам. Мы уже сталкивались с подобными сложностями. Если честно, они существуют всегда, но обычно люди создавали лёгкую дурь на основе крови представителей Дома Соблазна ради более впечатляющего секса, – сухим деловым тоном выдал Элион. – В этот раз либо барыжащие кровью палагейцы солгали о своём Доме, либо кто-то из вашей расы решил поэкспериментировать и изготовил препараты с кровью других Домов. Видимо, именно они и стали причиной инцидентов в последние недели. Мы нашли провинившихся соотечественников, но поймать всех распространителей среди людей нам пока не удалось. Мы выяснили, где они торгуют, но меня подонки знают в лицо, взять их с поличным не получается.

– Разве они не начинают охотно признаваться в нарушении закона, если сломать им ноги? – передразнила я, припомнив стиль Элиона в выведывании информации.

Тот одарил меня язвительной улыбкой.

– Они люди. Ваши законы не одобряют мои бесспорно действенные методы.

– И вы не можете обратиться в полицию, чтобы совместно с ними разработать какой-нибудь план перехвата?

Мейв фыркнула, Кай потёр переносицу, вероятно, убеждаясь, что я им не особо подхожу. Я с недоумением повернулась к Иво, надеясь на вразумительное пояснение.

– Взаимодействие с ними чаще рождает проблемы… из-за различий в наших устоях, – деликатно объяснил Иво, запнувшись на середине.

– Бумажная волокита растянет процесс на месяц, а наше неумение действовать сообща затруднит положение, – отмахнулся Элион. – Лучше покончить с распространителями побыстрее, и дело с концом.

– Желательно в течение ближайших недель, – добавила Мейв, и лицо Элиона вытянулось.

– Это ещё что за сроки?!

Девушка бросила обеспокоенный взгляд на Кая, тот скупо кивнул, встал и налил себе какого-то алкоголя покрепче.

– Думала, Кай уже вам всё рассказал, – начала она. – Я недавно была в Пелесе, и ситуация накалилась. Произошедшие убийства, наркотики с кровью палагейцев, нападение ониров, приведшее к гибели людей, и митинги фанатиков на улицах… новости об этом дошли до даориев. Царь Металлов от лица всех прислал архонтам письмо с недовольством. Архонт Раздора в ярости, его вызвали на встречу в Даорию. Там верхи будут разбираться со сложившейся ситуацией и не без причины вновь попытаются нас опозорить.

Элион выругался, Кай осушил налитое, а Иво помрачнел.

– Немного пояснений не повредит, – буркнула я, оставаясь в неведении.

– Главой нашего Совета является архонт Раздора, так как это самый могущественный Дом, – помог Иво. – Много лет назад произошёл конфликт, который едва не привёл к новой войне.

– Похищение наследницы?

– Верно. Архонтом Раздора в Совете должна быть женщина, но сейчас мужчина, и это сильно ослабляет позиции их Дома. Это вынужденная мера, потому что дочь была украдена нынешним царём Металлов, тогда он был принцем. Однако наследница умерла в Даории, от этой новости её мать – прошлый архонт – тоже захворала и вскоре покинула нас. Не имея более девочек в роду, мужчина встал во главе Совета и своего Дома.

– Почему принц Металлов похитил наследницу?

– Они утверждают, что её никто не принуждал. Будто она сама полюбила принца и сбежала к нему в Даорию, опасаясь, что родители будут против, – с недовольством отозвался Иво, Мейв согласно закивала. – После её смерти атмосфера была накалённая, но всё же удалось достичь шаткого перемирия. Подобным письмом царь Металлов поставил себя выше не просто палагейцев, но и всех архонтов, и в особенности вознёс себя над Домом Раздора. А при существующих напряжённых отношениях между ними любая искра может превратиться в пожар.

– И архонт Раздора принял… приглашение, несмотря на то, что это оскорбительно?

– Отказ сочтут проявлением слабости и трусости, якобы Палагеде нечем опровергнуть обвинения.

– Надо разобраться с наркосбытчиками до встречи, чтобы архонтам было чем защититься, – вмешалась Мейв. – Даже если даории продолжат обвинять, то хотя бы конфликт будет исчерпан. Может, саму встречу отменят. Цари и архонты не очень-то любят видеться.

– Из-за чего умерла дочь архонта Раздора? – снова поинтересовалась я у Иво.

Тут он замялся. Стук пустого стакана о столешницу заставил нас всех обернуться к Каю.

– О нашей истории мы можем поговорить в другой раз, – сказал он, глядя на меня. – От тебя необходимо кратковременное содействие. Сыграть роль человека, желающего купить дурь.

Мои брови поползли вверх.

– Нам нужно поймать торгующих с поличным. Желательно взять живыми. Мы их допросим и передадим вашим властям.

– Звучит просто, – неуверенно промямлила я, не понимая, почему он был против.

Взгляд Кая стал ледяным, а мои слова, похоже, ухудшили его впечатление о моём чувстве самосохранения или элементарном здравом смысле.

– Примерно так и есть, малышка, – с натянутым смешком добавил Элион. – Только продают дрянь на элитных вечеринках для богатеньких. И пушки там проносить не запрещают.

15

Я всё-таки согласилась на авантюру, хотя в глубине души ощущала, что до меня просто не дошёл весь смысл изложенного плана и возможной угрозы для моей собственной жизни. Однако ночью я уснула довольно быстро, а наутро отправилась на встречу с Сиршей всё с тем же хладнокровным спокойствием, которое встревожило меня даже сильнее, чем встреча с наркоторговцами. Может, ониры успели что-то сделать со мной? Или пережитое отразилось на мне больше, чем казалось?

Сирше я рассказала полуправду, не в силах придумать что-то другое. Соврала, что под их присмотром приобрету нелегальный товар, но умолчала, что это произойдёт на элитной вечеринке, где, возможно, у каждого второго будет оружие.

Выходные прошли, и в понедельник я вернулась в университет, боясь пропускать новые пары. Благодаря справкам, которые достал Иво, я предоставила доказательства в деканат о том, что отсутствовала бóльшую часть прошлой недели из-за госпитализации. Я продолжила учиться, цепляясь за остатки привычной стабильной жизни, но из-за всего произошедшего часто погружалась в растерянное состояние, иногда пропуская половину лекции мимо ушей. Я не засыпала, но сознание словно уплывало, мозг переставал слышать профессоров, и приходила я в себя уже в конце занятия, замечая, что однокурсники собирают вещи.

После я попросила Иво отвезти меня на работу. Хоть данный Руфусом отпуск ещё не истёк, я предпочла заняться чем-то полезным. К тому же щедрость теневых не будет вечной, а наши с Сиршей сбережения весьма скудны. Нужно накопить на съём новой квартиры.

Ради своей же безопасности Иво не решился заходить в «Подворотню» и пообещал заехать за мной к концу смены.

– Боги, Кас! Выглядишь так, будто тебя неделями мучили самые дрянные кошмары! – выкрикнул Руфус, привлекая внимание всех присутствующих посетителей ко мне. – Подержи-ка, приятель, – Руфус всунул собранный автомат молодому парню в руки, тот ойкнул от неожиданности и прижал приклад к груди, боясь уронить, но начальник не обратил внимания и подошёл ко мне ближе.

– В первый раз? – уточнила я, кивнув на группу собравшихся.

– Ага. Купили абонементы на три месяца. Сейчас многие приходят научиться обращаться с оружием.

Мы обернулись, когда распахнулась дверь и вошли новые гости.

– Проклятье! Я бы отправил тебя домой, ты ведь только недавно надышалась дыма, но с такой толпой мне тяжело справиться, – признался Руфус, с видимым облегчением сжав моё плечо.

Я улыбнулась: приятно знать, что начальник ждал моего возвращения.

– Закончи с новичками, а я разберусь с остальными, – предложила я, стягивая с плеч куртку.

Следующие четыре часа в «Подворотне» было непривычно много людей. Я не успевала думать о собственных трудностях, всецело сосредоточившись на работе: сборке оружия, объяснении техники безопасности, уборке и заполнении документов.

Когда наконец клуб опустел, Руфус заказал еды, и я расплакалась, рассказав ему о произошедшем в библиотеке, в нашей с Сиршей квартире и о Ливии. Я захлёбывалась словами, не ожидав от себя такой откровенности, но грубоватый и прямолинейный Руфус внимал молча. Он не стал утешать или пытаться улучшить моё настроение и ничего не сказал против того, что я временно живу с теневыми, хотя он явно этого не одобрил, не доверяя ни им, ни лучезарным. Вместо этого Руфус сделал именно то, что мне было необходимо, – выслушал, оказав немую поддержку. А когда я устыдилась своих слёз и начала стирать их рукавами, стараясь прийти в себя, он сделал вид, что их и вовсе не было.

От Руфуса я ушла опустошённая, но в то же время без давящего груза на плечах, будто часть тревог удалось сбросить.

– Привет, малышка!

Открыв пассажирскую дверь знакомой машины и услышав голос Элиона, я передумала садиться.

– Что ты сделал с Иво? – хмуро буркнула я, осмотрев пустое заднее сиденье.

Элион с усмешкой проследил за моей заминкой.

– Не я, а Кай. Он загрузил его работой, и я вызвался тебя забрать.

Уже стемнело, и безрассудно гулять по району теневых в такое время суток.

– Либо я, либо Мейв, малышка, – насмешливо добавил Элион, и мне ничего не осталось, кроме как сесть в машину.

Надеюсь, пробок не будет, и совместная поездка окончится быстро.

– Прекрати меня так звать. Я не твоя девушка и не домашнее животное.

– Какая ты привереда! Я же любя, – обиженным тоном отозвался он, принимая наигранно оскорблённое выражение лица.

Машина резко тронулась с места, и меня вдавило в сиденье. С наглой улыбкой Элион выехал на широкую дорогу. Я пару раз нервно сглотнула, отчего-то боясь видеть его за рулём. Я вообще решила, что он не утруждал себя подобными навыками. Агрессивный и в чём-то безжизненно равнодушный стиль вождения весьма подходил Каю. Иво аккуратен, а вот Элион взбалмошно безрассуден, подрезая чужие автомобили и часто перестраиваясь.

– Что это за красные глаза, малышка? Ты ревела? – спросил он, наклоняясь ко мне, и я сильнее вцепилась в ремень безопасности.

– Смотри на дорогу! – повысив голос, приказала я.

Он лишь хохотнул, но отодвинулся.

– И я не ревела, – сухо добавила я, сожалея, что не могу его пнуть.

Элион надул губы, вероятно, передразнив моё выражение лица. От его ребячества я заскрипела зубами. Он свернул на нужном перекрёстке в сторону района теневых, и улицы стали свободнее.

На какое-то время я отвлеклась, Элион негромко включил музыку и изредка постукивал пальцами по рулю. Время от времени я ощущала его внимание, но продолжала смотреть на сверкающий город, наслаждаясь молчанием и простой возможностью расслабить ноги после утомительной работы. Кажется, я задремала, потому что пришла в себя, стукнувшись головой о стекло, когда Элион резко свернул на парковку.

– Мы приехали? – пробормотала я, пытаясь понять, где мы.

– Ага, – просиял тот, заглушив двигатель.

Элион выбрался из машины, а я с недоверием огляделась, так как мы были на парковке между двумя ресторанами.

– Поторопись, малышка, кафе-мороженое закрывается через полчаса.

Он открыл мою дверь, приглашая на выход.

– Ты голоден? – Я поёжилась, оказавшись на холодном ночном воздухе. Вокруг почти не было прохожих, но магазины ещё работали.

Заметив, как я оглядываюсь на тёмные переулки, Элион обнял меня за плечи и повёл налево.

– Я хочу мороженого, здесь одна из лучших кофеен и, к несчастью, у них рядом нет парковки, поэтому придётся немного пройтись. И не трясись ты так. Что бы там в тенях ни сидело, никто тебя не тронет, пока я рядом, – самодовольным тоном отмахнулся он.

Несмотря на фамильярность объятий, я не возражала, наоборот, прижалась поближе, решив, что если ониры не испугаются племянника архонта, то хотя бы мне удастся сбежать, пока ночные кошмары будут обгладывать его кости.

– Разве ты недостаточно богат и влиятелен, чтобы любую доступную еду тебе доставляли на дом?

– Да ты не только привереда, но ещё и домосед! – с притворным трагизмом ахнул Элион, не обращая внимания, что мне приходилось торопливо переставлять ноги, не поспевая за его широким шагом. – Совсем как Иво, вот почему вы сдружились.

– Я не домосед. Просто это практично, тем более если это возможно, – пробубнила я, неожиданно устыдившись своей замкнутости. На самом деле он скорее прав, чем нет. Сирше тоже редко удавалось вытащить меня куда-то.

– Иногда нужна смена обстановки, и там красивая владелица, – заявил Элион и буквально затолкал меня в кафе.

Я забыла все язвительные замечания, осматривая зефирно-розовое оформление помещения. Элион со своим образом плохого парня сюда никак не вписывался. Я продолжала вертеть головой, когда он усадил меня за маленький столик, надавив на плечи, и ушёл сделать заказ к прилавку. Местечко было совсем небольшим. Четыре стола, по два стула у каждого, одна продавщица-теневая. Она действительно была хорошенькой, как и все представители её расы. Светлые длинные волосы, убранные в косу, голубые глаза и едва заметные веснушки. Я уставилась в арочное окно, украшенное облаками и подвешенными макетами рожков с мороженым. По-честному, это место скорее походило на заведение для детей.

Элион вальяжно опёрся рукой о прилавок, пристально глядя на девушку. Та зарделась от его слов, а следом вся густо покраснела, пока он говорил, растягивая губы в соблазнительной улыбке. Я с трудом подавила желание кинуть в него салфетницей и разрушить паутину флирта, что он успел наплести девушке, но та, похоже, не возражала. Она пару раз хихикнула, набирая шарики мороженого.

Я отвернулась, напомнив себе, что это не моё дело. Они оба палагейцы и прекрасно знают о влиянии друг друга, никто никого не дурачит.

– Это клубника-банан. – Элион поставил передо мной молочный коктейль с трубочкой. – А это сливочное с печеньем, – добавил он, ставя керамическую мороженицу с двумя шариками. Когда я уставилась на последнее в его руках, Элион насупился. – А это моё. Шоколадное с вишней.

Я пододвинула к себе молочный коктейль.

– Не бойся, не в моих правилах отбирать сладости у детей, – язвительно заверила я.

– Прелестно. Ты привереда, домосед и задира с любовью к фруктовому, – Элион сел напротив и принялся за свой десерт, уложив локти на круглый стол. Всё-таки заведение и эта мебель были ему не по возрасту. Места на столике стало катастрофически мало.

– С чего ты взял про любовь к фруктам? – игнорируя его оскорбительный комплимент, равнодушно уточнила я.

– Ты выбрала коктейль вместо мороженого. Это была проверка, – улыбнулся тот.

– Может, это случайность, и мне просто хотелось пить.

– Вряд ли. Ты бы попросила воды.

Я лишь пожала плечами, не желая признавать, что здесь он тоже угадал. Бесхитростный трюк Элиона оказался весьма действенным, похоже, он не раз его применял, раз не попался на мою попытку сбить его с толку.

– Твой выбор также подтверждает мои догадки, с чего это в список продуктов Кай теперь регулярно записывает гранатовый сок, – между ложками мороженого выдал он, и мой молочный коктейль едва не пошёл у меня носом. Эта информация застала врасплох.

Элион с недоумением поднял взгляд, когда я закашлялась.

– Среди нас всех Кай тоже предпочитает фруктовые и ягодные вкусы, но любовь к гранату у него слишком внезапная, чтобы я поверил оправданиям Иво, – объяснил теневой, будто решил, что мне не хватило пояснения.

Я не нашлась с ответом, не зная, как воспринимать полученные сведения. Хотя Кай уже на глаз определил размеры моего нижнего белья. Да и вначале Сирша могла попросить купить сок, пока я поправлялась, а после Кай продолжил добавлять его в список.

– Вы купили мне всё, начиная с одежды и заканчивая шампунем. Почему тебя удивляет сок? Это вообще ни о чём не говорит, я видела, как он его пьёт. Вкусы меняются.

– Ты говоришь с членом семьи архонта Чревоугодия, малышка, – ласково протянул он, хотя зелёные глаза остались серьёзными. – Внезапные перемены в предпочтениях в еде говорят больше, чем ты можешь себе представить.

– Ты меня за этим сюда привёл? Чтобы поговорить о соке в вашем холодильнике?

– Нет, я привёл тебя сюда, потому что ты ревела, а вкусный десерт улучшает настроение, – ответил он, отправляя в рот ещё несколько ложек мороженого. – Привезу тебя зарёванную, и Иво решит, что это моя вина.

У меня вырвался смешок: я ни капли не поверила в его бесхитростное проявление заботы.

– Я уже было подумала, что тебя не интересуют палагейские девушки, – бросила я, заметив, как Элион улыбнулся владелице за прилавком. Та вновь покраснела, но ответила тем же.

Он тут же повернулся ко мне.

– Ты никогда не приводишь их домой. Все твои подружки на одну ночь – люди, – пояснила я из-за немого вопроса в его глазах.

– А-а-а, дело не в этом, – отмахнулся Элион. – Просто с человеческими девушками легче поладить. Из-за своего родства с архонтом мне тяжело завести хоть какие-то отношения с представителями моей же расы. Исключения, такие как Зафира, – он указал ложкой на продавщицу. – Её родители переселились в Санкт-Данам, когда ей было семь. В итоге этот город для неё больше дом, чем Пелес, и она не мыслит стереотипами, распространёнными в Палагеде, – концовку Элион недовольно пробубнил себе под нос, раздражённо выскребая остатки своего мороженого. Из-за этого я не поняла, что ему не понравилось: стереотипы в Палагеде или же то, что сладкое закончилось.

Даже не попробовав сливочное с печеньем, я отдала десерт Элиону, заметив, что его порции ему явно недостаточно. Он без возражений принялся и за моё мороженное, и я какое-то время наблюдала за ним с улыбкой.

Наверное, будь у меня младший брат, я бы чувствовала что-то подобное…

Внезапная мысль стёрла веселье с моего лица. Почему я подумала про младшего брата? Никогда не гадала о такой вероятности. Иногда во снах мне казалось, что у меня была старшая сестра, а поутру долго напрягала мозг, стараясь припомнить хоть что-то и выяснить, были ли те мысли плодом фантазий из-за книг и фильмов или же намёками на моё прошлое.

Но я никогда не думала о брате.

– У тебя есть братья или сёстры?

Элион облизал ложку, пару раз задумчиво моргнув.

– Нет. Я единственный сын своей матери.

– А отец?

– Без понятия, кто он.

– Ты скучаешь по маме?

Он выдал знакомую лукавую улыбку, но в этот раз она вышла натянутой, немного кривой. Я бы не заметила разницы, если бы не прожила с ним несколько дней.

– Конечно. Ради её счастья я готов на всё, – с искренней теплотой ответил он, но мои брови сошлись на переносице. Что-то было не так, но я не очень хорошо читаю людей. У Сирши выходит лучше.

– Слышала, что членов своей семьи архонты предпочитают держать поблизости, – вслух пробормотала я, пытаясь сложить его историю в единое целое. В голове всплыл разговор с Микелем, когда он отговаривал меня относить осколок к Переправе. – Ты подтвердил, что заключил сделку с Привратником, сказал, что при ошибке можно остаться у него в долгу. Ты попросил у Привратника провести тебя в Санкт-Данам, верно? Поэтому ты не подходишь к Переправе и говоришь, что меня отведёт Кай? Ты вообще возвращался домой? Неужели ты…

Я прикусила язык, оборвав предложение, когда взгляд Элиона стал менее дружелюбным, а лицо помрачнело. Он прекратил есть, и я поёрзала на стуле, восприняв перемену в его настроении как дурной знак.

– Всё верно, – коротко отрезал Элион. – Я сговорился с Привратником, чтобы он дал мне покинуть Пелес, но не пропускал никого, кто захочет вернуть меня домой.

– Тогда в чём Привратник тебя обманул? – может, не стоило наседать, но, если я сама планирую попросить желание, мне необходимо знать, как Привратник действует.

– Я пожелал, чтобы он меня выпустил в ваш мир, что он и сделал. Платой стала наша семейная реликвия, из-за пропажи которой дядя наверняка желает видеть мою голову в петле, – вначале слова Элион произносил со скрипом, нехотя, но, продолжая говорить, немного расслабился. – Однако я сглупил, попросив о выходе, но забыл о входе обратно.

– Что это за реликвия?

– Кубок Морфея, – невесело поделился Элион. – После взрыва на Переправе некоторая атрибутика сыновей Гипноса оказалась в Палагеде. Мой дальний предок спрятал его, желая отдать самому Гипносу, но тот ушёл, а Привратник не более чем посредник. В итоге моя семья продолжила беречь трофей с мыслью, что однажды мы сможем обменять его на нужные нам блага, власть или статус у самого покровителя сна. Но прошли тысячелетия, Гипнос не вернулся, и о раритете мы практически позабыли. Тот запылился в нашем хранилище.

Я закусила губу, вспоминая о кубке из легенд. Говорят, что из него по ночам Морфей поил правителей или героев, даруя им вещие сны. Однако кубок обладал волшебством видений будущего, только если из него маковым нектаром угощал сам Морфей. В руках других этот сосуд не более чем утварь.

– У меня не было осколка для торговли с Привратником, но я нашёл кубок. Решил, что он тоже может быть частью Переправы, раз принадлежал Морфею. И сработало. Привратник принял мою плату.

– Но ты не можешь вернуться домой?

– Да. Я могу зайти на тропу, но любой путь приводит меня в Санкт-Данам. Пришлось заключить с Привратником вторую сделку. Уже на возможность возвращения, в ответ тот направил меня к Каю. И с тех пор я подчищаю здесь за придурками, разбираюсь с теми, кто нарушает мир и договорённости. Занимаюсь этим вовсе не потому, что я член семьи архонта, а из-за условия Привратника.

– И как долго тебе нужно этим заниматься, прежде чем Привратник позволит тебе покинуть мир людей?

– Не знаю. Точных сроков он мне не дал, – недовольно буркнул Элион и закатал рукав, демонстрируя мне свой ахакор.

Я с недоумением уставилась на узор, не зная, что искать, и тогда он показал на странный чёрный завиток у запястья. Тот был так близок к самой татуировке, что казался её частью.

– Это метка от Привратника. Знак, что мой долг ещё не выплачен. Как только она исчезнет – я смогу вернуться в Пелес.

Элион опустил рукав и принялся доедать десерт.

– Теперь ты понимаешь, насколько ошибочно полагать, что тебе удастся получить своё желание именно таким, каким ты его хочешь? Договариваясь второй раз, я был аккуратнее, но не подумал выставить ему чёткие сроки исполнения обещания.

Я задумчиво допила коктейль.

– Значит ли это, что Кай заключил сделку с Привратником и тоже выполняет какие-то обязанности?

– Ты смышлёная, – безрадостно хмыкнул он. – Всё верно. Кай занимается такой же работой, а теперь и мне помогает, так как мы из одного Дома и по иерархии я выше. Но мотивов и подробностей его соглашения я не знаю. Кай многим не делится.

– У меня будет такой же след?

– Да, если воплощение твоего желания потребует времени. Или нет, если Привратник сразу его выполнит.

Следующие пару минут мы просидели в тишине, нарушаемой лишь скрежетом ложки по дну мороженицы. Столовый прибор в руках Элиона был металлический, но не причинял боли. На днях Иво рассказал ещё одну из причин, почему теневые и даории предпочитают жить в пределах их района – если здесь и есть металл, то он специально завезён из Палагеды. Когда я спросила, не опасно ли Иво и таким, как он, находиться в университете, где корпуса тех же столов из человеческих материалов, тот сказал, что в подобных местах железные части защищены специальным покрытием, но и ничего критичного не произойдёт, если не прикасаться к ним голой кожей. Однако в университетской столовой он предпочитал не есть и использовал только личный транспорт, сделанный из палагейского металла. Узнавая компанию Элиона всё ближе, я невольно задумалась, как много деталей им приходится предусматривать в повседневной жизни ради банального здоровья. Да, Санкт-Данам попытались сделать максимально безопасным городом и для представителей других миров, но на окраинах, в более бедных районах, вряд ли кто-то ответственно следит, везде ли есть необходимое покрытие на металлических частях.

– Мне жаль, что ты не можешь увидеться со своей мамой, – искренне посочувствовала я.

Элион наклонил голову набок, отчего непослушные чёрные волосы упали на глаза.

– Жаль, что ты совсем не помнишь свою, – ответил он в тон.

Слов соболезнования я могла ожидать от Иво, но не от Элиона. Казалось, племяннику архонта откровенно плевать на всех, кроме него самого, но, вероятно, я была не права.

– Я познакомлю тебя со своей! – неожиданно воодушевился он. – Когда Привратник выполнит условие, отведу тебя в Пелес. Покажу свой дом, тебе понравится! Уверен, там ты захочешь остаться моим питомцем навсегда.

Я громко фыркнула, но расслабилась от того, что Эль вновь вернулся к привычной и предсказуемой манере поведения.

* * *

– Я просил привезти Кассию домой! Где ты держал её лишний час? – встретил нас Иво прямо у лифта.

Вначале его лицо выражало искреннее беспокойство, но заметив, что мои руки и ноги на месте, тревога сменилась недовольством. Он на полголовы ниже Эля, не говоря уже об иерархии, но, похоже, они давно не живут по правилам Палагеды.

– Не кипятись, я всего лишь сводил её в стрип-клуб. – Элион лукаво мне подмигнул, но я не дрогнула.

– Он потащил меня в кафе-мороженое, в котором выглядел как разгильдяй-переросток, прогуливающий уроки, – на едином выдохе сдала его я, прежде чем Иво успел поверить в откровенную ложь.

Иво растерянно замер, не сразу справившись с потоком информации.

– Всё ещё своевольная, – фыркнул Эль, уходя в глубь квартиры.

– Хватит давать мне характеристики! – я беззлобно крикнула ему вслед, на что тот мрачно засмеялся.

– Он правда не возил тебя по сомнительным местам? – уточнил Иво.

– Ну… в кафе было до приторного милое оформление.

– Тогда нет, – с улыбкой кивнул Иво. – То кафе я знаю. Эль действительно там бывает. Ты голодна? Если Элиона оставить за главного, то он тебя до сахарной комы доведёт.

– Нет, я поела на работе. Сейчас немного позанимаюсь и лягу спать.

– Тогда выбери для учёбы кабинет 355. Я приготовил его для тебя. – Иво вложил мне в руку ключ, и я заморгала, растроганная очередным проявлением заботы. – Запри дверь, если не хочешь, чтобы тебя тревожили.

Я не нашлась с ответом, ощутив, как глаза начали слезиться. Сжала ключ, благодарно кивнув.

– И там я оставил для тебя сюрприз. Кай сказал, что ты пыталась стащить Фареса. – Лицо Иво приобрело жалостливое выражение, а на последнем имени он скривился словно надкусил лимон.

– Почему такая реакция на Фареса? Он же был принцем!

– Принцем, – без грамма почтения озвучил титул Иво, – абсолютно не способным структурировать знания. Его труд напоминает бред, он записал всё, что увидел, без какой-либо систематизации или анализа иллюзий Переправы. В итоге получился скомканный сборник нелепых снов, часть из которых вполне может быть вымыслом.

Иво буквально рубил с плеча ледяным тоном, будто его в детстве заставляли читать Фареса в качестве наказания.

– В любом случае забудь о нём. Кай позволил мне выбрать для тебя нечто поинтереснее.

Когда до меня дошёл смысл слов, я едва удержалась, чтобы не броситься к лифту. Возможно, моё воодушевление отразилось на лице, потому что Иво улыбнулся и махнул на прощание, уходя на кухню.

На тридцать пятом этаже я бегом бросилась к указанному кабинету. В коридоре было всё так же пусто, а нужная комната нашлась не сразу. Я отперла замок, и помещение тут же озарилось приглушённым свечением зарева, среагировав на открытие двери. Комната была небольшой, но с мягкими диваном и столом, которых мне уже достаточно. На краю столешницы ждала стопка книг.

Пальцы тряслись, а зрение расплывалось, когда я читала имена знаменитых учёных-теневых: их работы были переведены на язык людей, но тиражи давно изъяли. Две книги про историю Палагеды, ранее виденный мной «Трактат о богах Палагеды» и две, судя по названиям, про Переправу.

Они сами дали мне эти сокровища, позволив прочитать всё, что в них написано. Восторг был чрезмерным, я села на диван. Взгляд скользил по корешкам, сердце сбивчиво трепыхалось в груди, но я не торопилась брать книги, смакуя восхитительное томление от предвкушения новых знаний.

У меня пересохло в горле, и я решила найти воды. Можно было бы спуститься до квартиры, но на этаже стояли бесплатные автоматы с напитками.

Я выбрала вишнёвый и яблочный соки, не определившись, какой хочу больше. Две жестяные банки упали вниз, достав их, я двинулась обратно, но заметила свет в кабинете Кая. Помявшись немного на месте, я пошла к нему, решив извиниться за то, что влезла в его шкаф, и за последующее поведение за столом.

Я не стала стучать, вместо этого аккуратно толкнула матовую дверь и, прежде чем войти, осмотрелась, убеждаясь, что Кай один. Он сидел за столом, разбирая какие-то документы. Похоже, занимался этим долгие часы: пиджак был небрежно брошен на спинку дивана, а голову подпирала рука, пока пальцы скребли кожу головы, портя аккуратную причёску. Я замерла, когда Кай поднял глаза. Несколько прядей упали ему на лоб. Благодаря этому его образ стал мягче, даже недовольный взгляд не заставил меня отступить, а строгая чёрная рубашка и галстук ему безумно шли. Я впервые заметила, насколько Кай красив.

– Что-то случилось?

Я раскрыла рот, но не нашлась с ответом, поэтому помотала головой и торопливо отвернулась к камину, не понимая, с чего вдруг начала оценивать его внешность.

– Что не так? – недовольно спросил Кай, когда я заметила там сожжённые угли.

– Не думала, что ты из тех богачей, которые жгут древесину ради забавы, хотя есть зарево, – выдала я первое, что пришло на ум.

Кай не оскорбился, а, наоборот, расслабился, словно ждал чего-то в разы хуже.

– Нет, древесина просто растопка, чтобы жечь несговорчивых. Иногда их руки, иногда лица. Зависит от того, насколько они вывели меня из себя, – будничным тоном ответил он, убирая в папку стопку бумаги.

Я умолкла, свела брови, пытаясь оценить вероятность того, что это не более чем шутка. При пристальном рассматривании лица Кая я ощутила тепло в груди, которое лишь мгновения казалось приятным, а потом стало тревожно обжигающим. Сердце забилось быстрее. Надо перестать есть заказанную Руфусом еду, это какая-то изжога, не иначе.

– У тебя всегда такой вид.

Я вздрогнула, слишком погрузившись в свои мысли.

– Какой? – с притворной безмятежностью уточнила я.

– Будто ты храбришься. – Кай отложил документы и упёр в меня прямой взгляд. – Но стоит мне дёрнуться в твою сторону, и тебя ветром сдует.

Это не звучало как бравада, в голосе присутствовал намёк на откровенное любопытство. Он не запугивал, а в самом деле интересовался, почему я его боялась.

– Ты палагеец, который носит огнестрельное оружие и даже способен стрелять из него, заряжая нашими пулями, несмотря на боль, – как на экзамене отчиталась я.

– И? – уточнил Кай, а его брови вопросительно изогнулись.

– Это… необычно.

– В умении превозмогать боль нет ничего необычного. Это практика и выдержка.

Его правда, но будь всё так просто, палагейцы бы чаще вооружались нашими пистолетами, однако о таких я никогда не слышала. Намеренно ли он выставляет свою особенность как нечто заурядное или же правда так считает?

– Ты работаешь на Элиона, а я врезала ему между ног, – выпалила я, найдя ещё одну причину, почему стоит его бояться.

– И что? Ждёшь от меня наказания?

Я открыла рот, но не издала ни звука, боясь подать идею.

– Судя по обилию приглашаемых девушек, ты Элиону ничего не сломала. Думаю, Иво расстроился, он бы хотел передохнуть от ночных звуков. У них спальни рядом, – беззастенчиво ответил Кай.

Едва заметная усмешка заиграла на его губах, Кая забавляли мои попытки найти объяснения для опасений.

– Я швырнула торт в лицо племяннику архонта, – упрямо привела я последний аргумент.

Кай тихо рассмеялся, оставив меня полностью безоружной. Его смех бархатистый, какой-то мрачный, но одновременно с этим пряный, как глинтвейн в тёмную морозную ночь. Двумя пальцами Кай оттянул узел галстука, ослабив давление на шею, расстегнул пуговицу воротника и откинулся на широкую спинку кожаного стула, удерживая на мне пристальное внимание. Я снова ощутила жжение в груди.

– Да ты действительно ждёшь наказания. – Он наклонил голову, веселье искрилось в глазах, улыбка стала многообещающей, и у меня по спине поползли мурашки, когда кончиком языка он коснулся своего клыка.

Он скользнул по моему телу взглядом, и я была готова поклясться, что в нём было мало приличного. Двусмысленность фразы зазвенела в воздухе, я перестала дышать, мозг словно заклинило, раз за разом прокручивая, каким Кай был с Мейв, пока она сидела у него на коленях. Память услужливо напомнила сцену, как он её касался, а воображение представило, что она могла чувствовать.

Неожиданно Кай первым изменился в лице, стал серьёзнее, разрушив созданную непринуждённую атмосферу. Он вновь облокотился на стол и пододвинул следующую стопку документов.

– Две попытки засчитаны, – знакомым безучастным тоном признал он. – Может, в следующий раз тебе удастся сделать нечто, что будет стоить наказания.

На меня он более не смотрел. Резкая перемена будто понизила температуру в помещении, я ощутила больше неловкости, чем от двусмысленного разговора ранее. Кай прекратил обращать на меня какое-либо внимание, сосредоточенно перебирая бумаги. Я посмотрела на сок в руках, запоздало вспомнив, зачем вообще зашла.

– Спасибо за книги. – Я поставила перед ним банку с вишнёвым соком.

Кай замер и бросил короткий взгляд на оставленный знак благодарности.

– Ты думаешь, что я такое пью?

– Тебе нравится фруктовое.

– Это тебе Элион в кафе-мороженом рассказал? – насмешливо поинтересовался он.

– Откуда ты знаешь про кафе-мороженое?

– Я отслеживаю местонахождение Элиона через его телефон, – беззастенчиво признался Кай.

– Ты говоришь о приложениях для маленьких детей? Те, что посылают координаты родителям?

– Именно. Полезное изобретение.

У меня вырвался смешок от мысли, что Кай относится к Элю как к нерадивому подростку, хотя тот действительно временами кажется именно таким.

– С чего ты взяла, что я предпочту вишнёвый, а не яблочный? – снова обескуражил меня Кай.

Он интересовался странными вещами, когда можно было молча принять или не принять предложенное. Я не могла отделаться от ощущения, что ни один из этих вопросов не был задан просто так. Кай изучал меня по ответам.

Почему же дала ему вишнёвый?

Я с недоумением уставилась на банку, однако менять выбор не собиралась. Не потому, что сама хотела яблочный. Мне всё равно, но почему-то была уверена, что вишнёвый понравится Каю больше.

– Ты похож на того, кто любит вишнёвый.

Уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку.

– Неверный ответ.

Я схватила банку, решив забрать, раз ему не нужно. Щёки обдало жаром от моей наивной попытки подружиться и высказать признательность. Мы не приятели и никогда ими не станем. Наши миры во всех смыслах далеки друг от друга, и нынешнее сотрудничество лишь временно.

Кай схватил банку с другой стороны, не позволив её забрать.

– Неверное объяснение, а не догадка. Я люблю вишнёвый.

Я замерла, увидев на его правой руке выцветшее пятно, продолговатую отметину у запястья. Ей определённо много лет. Форма следа казалась знакомой. Кай заметил мой взгляд и расслабленно пожал плечами.

– Старый ожог от вашего металла, – объяснил он.

Я не поверила: внешне он отличался от встречавшихся ожогов, тем более они сходят спустя дни или месяцы, а эта отметина казалась старше. Я отпустила банку, не став упрекать Кая во лжи. Это не моё дело. Он пододвинул сок к себе.

– Спасибо, – добавил Кай, а я растерянно кивнула и попятилась к выходу, не уверенная, удалась ли эта попытка наладить отношения или всё запуталось и стало только хуже.

16

Иво исправно привозил и забирал меня после лекций. Иногда он подбрасывал и Сиршу до компании «Меридий», если наши занятия заканчивались одновременно. Раньше Сирша любила предлагать заглянуть куда-нибудь в свободное время, склоняла погулять, развеяться или посмотреть фильм, но теперь она этого не делала, вероятно, как и я, не зная, как примириться с переменами. Она держалась лучше, её взгляд, в отличие от моего, был ясным, и от реальности она не отключалась. Я же не раз случайно пропускала слова подруги мимо ушей, невольно погружаясь в себя, но Сирша относилась к моей отстранённости снисходительно и уверяла, что это нормально после всего случившегося. Я в чём-то была согласна и рада, что Сирше повезло не увидеть смерть Ливии лично.

Пары закончились, глядя под ноги, я вышла из главного корпуса, поправила на плече рюкзак и зашагала в сторону парковки, где обычно мы встречались с Иво. На полпути я приметила, что кто-то шагает рядом. Подняла глаза и в испуге отшатнулась, не ожидая встретить Кая. Хотя стоило догадаться по сверкающим, начищенным туфлям и идеально сидящим брюкам.

Я замерла, Кай повторил за мной и одарил вопросительным взглядом.

– Что ты здесь делаешь?

– Ждал тебя.

Мои глаза округлились, я уставилась на него с большим недоумением.

– Иво и Мейв выполняют моё поручение в Пелесе, поэтому домой тебя отвезу я, – добавил теневой. – Тебе на работу ведь не нужно?

– А-а-а… о-о-о… то есть… нет, не надо. Хорошо, – замялась я, на что Кай наклонил голову, наверняка прикидывая, не страдаю ли я ещё каким-нибудь человеческим заболеванием помимо падения сахара в крови. – Спасибо.

Кай не отреагировал на благодарность и зашагал дальше к университетской стоянке. Я присоединилась. Мы шли молча, я никак не могла избавиться от неловкости и напряжения из-за повисшей тишины. Хотелось заговорить хоть о чём-нибудь, но у нас с Каем не было ничего общего.

– Забирая с лекций, Иво помогает нести твой рюкзак или сама справляешься? – неожиданно спросил Кай знакомым бездушным голосом.

Я с сомнением свела брови, пытаясь определить, что это за игра такая.

– Не в моих привычках заводить подружек-школьниц, и я не знаю, какие сейчас нормы приличия, – пояснил он.

– Я студентка!

Кай осмотрел меня с ног до головы, будто ему необходимо было убедиться.

– При взгляде на тебя всё время забываю об этом, – без намёка на интерес или сожаление признался Кай.

Я ощутила себя оскорблённой. Я не носила юбки и каблуки так же часто, как Сирша, не старалась подчёркивать тело облегающими футболками, но меня невозможно было перепутать с подростком. Волна возмущения поднялась к горлу, но я прикусила язык, не позволив себе лишнего. Не уверена, что по-прежнему боюсь Кая, но всё же он оставался самым непредсказуемым.

– Так понести или не надломишься? – словно специально добавил Кай, когда я думала, что тема исчерпана.

– Это у тебя флирт такой? – не выдержала я, подходя к машине.

– Ты нравишься Иво, и ради него я пытаюсь быть вежливым.

– Мы оба будем счастливее, если ты избавишь меня от этих попыток. Роль бесчувственного куска камня тебе больше к лицу, – копируя его монотонный голос, высказала я.

Кая, похоже, это никак не задело, он и бровью не повёл и кивнул на сиденье, открыв для меня пассажирскую дверь. Я замялась. Кай мог просто сесть в машину, но его неожиданная обходительность, которой не было даже у Иво, сбила с толку. Я покорно залезла в салон.

Первые пять минут совместного пути я поглядывала на Кая: тот вёл машину одной рукой. Я всё ждала, что он полезет за телефоном, но теневой не нарушал правила дорожного движения и игнорировал входящие сообщения, следя за дорогой.

– Зачем ты отправил Иво и Мейв в Пелес? – заговорила я.

– Нужно кое-что доложить архонтам.

– Почему не поехал сам?

– Не люблю с ними пересекаться, – бросил Кай, уделяя больше внимания светофору, чем мне.

– Почему?

– У меня и без встреч с ними работы хватает.

Я пожевала нижнюю губу, не выяснив ровным счётом ничего. С одной стороны, хотелось лучше узнать новых, хоть и временных, но соседей. Мне было бы спокойнее в их доме, понимай я теневых, однако Кай определённо не намеревался говорить со мной о работе. Я отвернулась к окну. Машин вокруг было много, мы ещё не въехали в район палагейцев.

– Кай, тебе нравится жить в Санкт-Данаме?

Он промолчал, и я напряглась, не уверенная, раздумывает ли он над ответом или проигнорировал вопрос. За растянувшиеся мгновения тишины я даже успела сообразить, что никогда не обращалась к нему по имени. Может, ему это не понравилось?

– Вполне.

Я сдержала облечённый вздох, получив хоть какую-то реакцию. Несмотря на краткость, он показался искренним, и это немного воодушевило.

– А ты видел пустыню или берег моря?

– Видел.

Теперь умолкла я, не зная, зачем подняла эту тему, ведь не могла её никак развить. Ощутив движение, повернула голову, встретив намёк на удивление в глазах Кая.

– Ты нет? – поинтересовался он.

Я мотнула головой и отвернулась обратно к окну, чтобы поискать, о чём ещё можно поговорить, но так и не нашла. Пауза опять стала неловкой.

– Ты притихла.

Я обернулась на Кая, не сразу сообразив, что это он мне. Тот выглядел напряжённым, его внимание беспрестанно перемещалось от дороги ко мне и обратно. Брови у меня поползли вверх, когда дошло, что возникшая тишина была ему не менее некомфортной, чем мне.

– И?

– Это нервирует.

Я прыснула от смеха, но зажала рот рукой, получив от Кая недовольный взгляд. Он резко крутанул руль на повороте, и я ахнула, вцепившись в ремень безопасности. Машина затормозила на стоянке перед вереницей ресторанов.

– Я голоден. Выбирай.

Я с трудом сглотнула. Что только что произошло? Он разозлился? Ему не понравился мой смех или молчание? Зачем он даёт мне выбор, раз сам голоден?

– Не выберешь в течение десяти секунд, и будем доедать вчерашнюю пиццу, – пригрозил Кай, и я едва не застонала.

Эль вроде любил разнообразную еду, но последние три дня заказывал одну лишь пиццу, и всех уже порядком от неё тошнило. Я торопливо оглядела вывески, догадываясь, что Кай не пошутил про десять секунд. Мы были где-то на границе районов людей и теневых, в местных ресторанах обычно готовы к разным посетителям. Наткнувшись на красную вывеску с иероглифами, я указала на неё.

– Пойдем туда.

Мне не удалось скрыть насмешливой улыбки, когда на лице Кая отразилась страдальческая гримаса. Кажется, месть вышла удачная.

* * *

Кай сидел как недовольное изваяние, сложив руки на груди, всё то время, пока я думала, что заказать, и сделала это за нас обоих, потому что мой вопрос «Что будешь?» Кай упрямо проигнорировал, сверля меня убийственным взглядом.

И вот спустя долгие минуты напряжённого молчания он всё же повесил свой пиджак на соседний стул, пальцами оттянул галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и откинулся на стуле. Похоже, до этого он ждал, что я откажусь и предложу другое заведение.

Не уверена, почему выбрала именно эту забегаловку с кхоринской кухней. Может, потому что ресторанчик выглядел дёшево со своей простой деревянной мебелью, на фоне которой Кай в брендовом костюме казался абсолютно не на своём месте? Или из-за острой пищи, которую далеко не каждый способен есть, не покраснев?

Кхорин[3] – страна далеко за океаном. Я никогда там не была, но судя по легендам, их культура насчитывала несколько тысячелетий. Люди там черноволосые, с миндалевидным разрезом глаз, как у Иво. У них есть не только алфавит, но и иероглифическая система письма, они верят в мифических драконов, оберегающих четыре стороны света, и в их кухне очень много пряных блюд.

Кай следил за каждым моим движением, наверняка раскусив замысел.

– Неужели ты действительно думаешь, что я неспособен есть острую пищу? – сухо осведомился он, выдержав привычную постную мину.

Я с деланым равнодушием пожала плечами, наблюдая, как к нам спешит девушка с готовым заказом. Она была кхоринкой, в основном подобные заведения – семейный бизнес. Официантка расставила блюда с рисом и мясом в жгучем соусе, пельмени и острый суп с тофу. Потом положила перед нами палочки и ложки, для Кая она предусмотрительно принесла столовые приборы из палагейского металла, заверив, что у них есть лицензия, так как ресторан находится близко к району теневых. Я поджала губы, скрыв улыбку, когда взгляд Кая опустился на палочки. Никогда не видела, чтобы он ими пользовался, и, возможно, совместный обед окажется веселее, чем я думала.

Кхоринка поклонилась, намереваясь удалиться, и я заметила у неё на руке браслет из янтаря. Окинув убранство беглым взглядом, приметила, что всё в оранжевых и красных тонах.

– Они из провинции Запада.

Я разинула рот, услышав верное заявление Кая. Тот издал скупой смешок, взял ложку и перемешал свой острый рис с мясом и яйцом. После палочками разорвал несколько пельменей. Из них повалил пар. Он умел пользоваться этим столовым прибором с тем же раздражающим мастерством, с которым вёл машину или собирал огнестрельное оружие. Ему даже была известна хитрость, что если немного продырявить тесто пельменя, то он остынет быстрее и не будет опасности обжечься. Мне этот способ рассказал Руфус, который часто заказывал в «Подворотню» подобную еду на обед.

Моё разочарованное выражение лица повеселило Кая. Свои палочки и ложку я взяла без былого энтузиазма.

– Ты знаешь о Кхорине? – на всякий случай уточнила я.

– Я изучал историю и культуру населяющих ваши континенты народов. Мне прекрасно известны мифы о драконах и особенности четырёх главных провинций Древнего Кхорина.

– Похоже, родители позаботились о твоём образовании.

– Не особо. Для матери меня не существует, а отец неспособен справляться с минимальной ответственностью. Мои знания – это плоды упорной работы и помощи умелых наставников.

Я замерла, не донеся ложку до рта, ошарашенная услышанным. Кай выдал всё будничным тоном и принялся за еду, игнорируя моё смятение. Я помнила, что он из среднего класса. Мне казалось, что семья обеспечила его всем необходимым, прежде чем он взялся за карьеру, но, может, всё не так просто. Кай и правда много трудится.

– Ты сама-то способна есть кхоринскую кухню или затащила сюда, надеясь выставить меня идиотом? – Несмотря на резкие слова, в голосе Кая звучало вернувшееся издевательское веселье.

– Я люблю острые блюда.

– Тогда ешь. Нам ещё нужно подобрать Элиона.

– Где он?

– Как и всегда, в какой-то заднице ищет приключения.

Стоило бы посочувствовать Каю, но я невольно улыбнулась. Его забота показалась мне очаровательной, и я торопливо затолкала ложку в рот, решив, что подобные глупые мысли необходимо выжечь красным перцем. Эти парни ломают своим сородичам ноги и не моргнув глазом выпускают внутренности ночным кошмарам с Переправы. Ещё немного и моё понимание «очаровательного» приобретёт совсем нездоровую окраску.

Будучи сиротами, нам с Сиршей повезло поступить в университет, найти подработки и далеко не сразу, но выплыть на адекватный заработок, позволивший жить относительно спокойно. Нам удалось обойти любую связь с криминалом, выпивкой и наркотиками стороной, и вдвойне неожиданно, что я вляпалась во всё это дерьмо именно сейчас, когда стабильная жизнь, казалось, не за горами.

* * *

Мы покинули кхоринский ресторан на закате, а к нужному зданию добрались в сумерках. Кай припарковался в сомнительном, тёмном переулке, и мысленно я поддержала причину назвать это место «задницей».

– Подождёшь в машине? – спросил Кай, отстегнув ремень безопасности.

Кажется, это район теневых или где-то на границе, а после встречи с ониром и эмпусой мне не нравились подобные мрачные закоулки.

– Нет, пойду с тобой.

– Тебя не обрадует место, куда я собираюсь.

Я не сомневалась, что так оно и будет, но его твёрдое заявление породило в душе желание возразить. Я проглотила порыв, придумав другую причину.

– Если стёкла не бронированные, то лучше не оставаться, – объяснила я, вслед за ним вылезая из машины.

Кай не стал меня переубеждать и направился к неприметной чёрной двери. Он негромко постучал костяшками пальцев, и дверь распахнул внушительного размера охранник. Тот был теневым и превосходил Кая ростом на полголовы, но смиренно отступил перед моим спутником. Мне же от охранника достался скептический взгляд.

– Она со мной. Не переживай, Люк, она совершеннолетняя, хоть так сразу и не скажешь.

Я оскорблённо осмотрела свою толстовку и кожаную куртку. Не платье в облипку, конечно, но и на школьницу я точно непохожа! Люк кивнул Каю с понимающей улыбкой, словно именно это его и беспокоило.

Кай свернул в тёмный коридор: в воздухе стоял запах кальяна, алкоголя и многочисленных духов. Я чихнула, потом по лицу получила какими-то висюльками, которые Кай не вовремя отпустил, и раздражённо отмахнулась от приставучей бахромы, скрывающей проход в основной зал. Я всё ещё намеревалась ответить Каю за уничижительное отношение к моему внешнему виду, но позабыла, увидев, где мы оказались. Это был самый настоящий стриптиз-клуб. Вокруг десятки теневых за круглыми столами, едва одетые официантки, пленительная музыка и приглушённый свет, скользящий по практически обнажённым танцовщицам. Кай замер и взглядом обвёл зал. Одна из девушек сбросила свой сверкающий топ, оголив грудь. Ощутив внимание нескольких теневых, я прижалась к Каю.

– Уже передумала и хочешь вернуться в машину? – со смешком предложил он, обернувшись.

– Если окружён акулами, то разумнее спрятаться за самой большой, – буркнула я.

Ни в какой другой ситуации я бы не стала стоять к Каю впритык, но сейчас и не думала отодвигаться, зная, где безопаснее всего.

– Значит, ты рыба-прилипала?

– Необязательно сравнивать меня с рыбой, но смысл ты уловил.

– Тебя устраивает быть нахлебником?

– При чём здесь это?

– Такие взаимоотношения называют комменсализмом, когда два вида существуют совместно. Связь акулы и рыбы-прилипалы относят к форме эпиойкия, а если точнее – нахлебничество. Рыба-прилипала не только путешествует за счёт акулы, но и питается остатками её добычи. Другими словами, эпиойкия близка к паразитизму.

– Как-то быстро от нахлебника я успела пасть до паразита.

– Тебе понравилось в ресторане?

Я усекла намёк и закрыла рот, попридержав резкий ответ. За ужин заплатил Кай. И в целом они обеспечивали меня всем, даже транспортом и охраной. Я не просила, но всё же ограничений они не ставили.

На лице Кая появилась победная улыбка, но не издевательская, а обезоруживающая и весёлая, словно это был дружеский словесный поединок и он истосковался по таким. Кай отвернулся, а я заморгала, решив, что из-за игры света и тени мне лишь показалось, что в его ухмылке было нечто доброе.

Кай взял меня за руку и потянул в нужную сторону. Я не могла перестать озираться и старалась не выглядеть смущённой этим местом, но натыкаясь на полураздетых девиц, оседлавших колени теневых, торопливо отводила взгляд. Никто прилюдно сексом не занимался, но вся атмосфера искрила неприличием. Я слышала разговоры и смех, пару раз обернулась, отчётливо разобрав палагейскую речь. Будучи в Санкт-Данаме, теневые и лучезарные обязаны общаться на языке людей, но меня не удивило, что они позволяли себе обходить это правило, ведь законность этого заведения тоже была на грани.

– Ка-а-ай, – довольно протянул Эль, когда мы остановились перед столом в углу зала.

Племянник архонта сидел с двумя девушками, обе были людьми. Я даже не стала задаваться вопросами, как они здесь оказались и почему предпочли такую работу.

– Я написал тебе ждать снаружи, – невозмутимо ответил Кай, игнорируя пустые бутылки на столе и кальян.

– Прости, в приятной компании так быстро летит время, – сладко объяснился Элион, приобняв одну девушку, а второй поцеловав кисть.

На них были облегающие сверкающие топы, ниже я не видела, но вряд ли там надето что-то серьёзнее мини-юбок, если не вовсе одни трусы. Девушки с дежурными улыбками посмотрели на меня, но почти моментально всё их внимание переместилось на Кая. Улыбки стали соблазнительнее. Кай их игнорировал, глядя лишь на Элиона. Ни один мускул не дрогнул на его лице в ответ на жалкое объяснение.

– Пошли.

Эль покорно встал.

– Прошу прощения, дамы, мне пора. Приехали мои партнёры для обещанного тройничка.

Я поняла смысл сказанного, только когда Элион оказался рядом, обхватил меня за плечи и собственнически притянул к себе. Моё лицо вспыхнуло от смеси смущения и растущего негодования.

– Мы можем присоединиться, – неожиданно ошарашила меня одна из девушек, а вторая поддержала подругу уверенным кивком и многообещающей улыбкой, которая предназначалась исключительно Элиону и Каю. Я, стоящая между двумя теневыми, была для них пустым местом.

– С радостью, но не сегодня. Эта малышка такая ненасытная, что мы вдвоём еле справляемся, – наигранно вздохнул Элион, и его рука переместилась на мою талию, прижав меня вплотную к его телу.

Я задохнулась от возмущения. Ждала, что Кай хоть как-то отреагирует на заявление, но тот был занят отбором купюр, чтобы оставить их в лежащей на столе счётнице. Элион взглянул на меня с выражением невинного недоумения. Я заскрипела зубами, растянув губы в ответной улыбке. Вряд ли она вышла доброжелательной, скорее всего, выглядела как спазм.

– Что поделать, если тебя хватает лишь на один раз? – скопировав его сладкий тон, парировала я.

– Этой ночью я тебя удивлю, – улыбка Эля стала угрожающей.

– Ты уж постарайся, а то Кай работает за двоих.

– Малышка, я занимаюсь любовью, это требует внимания и нежности. Кай же предпочитает ставить на колени. Но если ты хочешь пожёстче, то с тобой я готов предаться греховному наслаждению у любой стены, а лучше разложим тебя на столе в качестве десе…

– Двигайтесь, – сухо оборвал его речь Кай и подтолкнул нас обоих в спины к выходу.

Выразительно двинув бровями, Эль потащил меня в нужном направлении, продолжая лапать за талию. Я вырвалась из его цепких объятий, как только мы вышли на улицу. После обкуренного заведения воздух узкого переулка показался свежим, и я вдохнула полной грудью. Ветер остудил разгорячённое лицо, позволив взять себя в руки. Неприличные заигрывания Элиона не более чем шутка.

– Ты узнал всё, что хотел? – поинтересовался Кай, подходя к машине.

Элион стал серьёзнее, весь притворный интерес ко мне и нашему игривому диалогу исчез. Он шагал за Каем твёрдой походкой, заставив меня усомниться, не были ли пустые бутылки на столе просто для вида.

– Да, – согласился Эль. – Даже больше, чем надеялся.

Я заметила, что Кай дождался, пока я дёрну за ручку двери, и лишь потом сам сел в машину.

– По наркоте пусто, – сообщил Эль, когда мы все оказались внутри. – Тут нужное нам не толкают, а значит, дрянь осталась только среди крупных верхов и элиты. Здесь всё так же барыжат разве что афродизиаком с кровью Дома Соблазна для впечатляющего секса и время от времени подсыпают посетителям, чтобы те раскошелились на приватные танцы.

На словах о сексе Эль вспомнил обо мне и повернулся, одарив своим довольным оскалом, вероятно, надеясь смутить, но я и бровью не повела.

– Здесь подсыпают дурь в напитки? – переспросила я.

– Очень слабый наркотик. Выручку поднимают. Он безвредный, но если не желаешь случайно оказаться в чьей-то постели, то без меня и Кая по таким заведениям не шастай, малышка, – с притворной заботой предупредил Эль. – Если глотнёшь эту дрянь в нашей компании, то хотя бы окажешься в наших кроватях, а там приятно и определённо безопаснее, чем с незнакомцами.

Я фыркнула и отвернулась к окну, но не переставала внимательно слушать, хотя ни Кай, ни Элион не скрывали деталей беседы.

– Что ещё ты узнал? – проигнорировав непристойные намёки Элиона, спросил Кай и завёл машину.

Он уложил руку на соседнее кресло и обернулся, чтобы сдать назад.

– Пристегнись, – бросил он мне.

Да чтоб его, я же на заднем сиденье! Мы не на спортивных соревнованиях.

Хмурый взгляд Кая пригвоздил меня к месту, он явно не шутил и не был намерен вести машину, пока я не выполню приказ.

– Пристегнись, малышка, и не сиди посередине. Кай не любит, когда пассажиры вылетают через лобовое стекло, – насмешливо посоветовал Эль.

– Как будто люди часто вылетают через лобовое стекло, – проворчала я, но сдвинулась и схватилась за ремень безопасности.

– Бывало.

Я едва не прищемила пальцы замком, услышав довольный ответ Эля. Машина пришла в движение, Кай сдал назад.

– Что значит «бывало»?

– В последний раз это произошло с одним болтливым идиотом из Дома Кошмаров. Я сразу предлагал Каю ему башку прострелить, но тот не хотел тело убирать. Мы его связали и засунули на заднее сиденье. Ошибкой стало не заткнуть его хлебальник. Отдам дебилу должное: он умудрился вывести Кая из себя буквально за двадцать минут, пока тот гнал на полной скорости. Мы вот были пристёгнуты, а придурок улетел, выломав стекло, – бодро и с нескрываемым задором поделился Элион.

– Он выжил? – едва шевеля губами, спросила я, стараясь не представлять себе итог произошедшего.

– К несчастью. Пришлось не только тачку ремонтировать, но и на больничные счета раскошелиться, прежде чем отправить балабола обратно в Палагеду. К слову, купить гроб было бы дешевле.

Я мельком посмотрела на Кая, который никак не отреагировал на рассказ, сосредоточившись на вождении. Он вывел автомобиль на широкую дорогу.

– Я спросил, что ещё ты узнал, – напомнил он соседу, Эль посерьёзнел.

– Ты видел нескольких даориев у правой стены?

– Ты про тех троих в компании четырёх людей: две девушки и двое мужчин?

Я напрягла память, но у меня перед глазами все посетители слились в одну массу. Сознание больше отметило непристойные позы некоторых пар, чем кто где сидел. Да и вряд ли я легко отличила бы даория от палагейца.

– Да, мне рассказали, что даории почему-то зачастили в Санкт-Данам. Встречали представителей Клана Воды и Земли. Новые наркотики, убийства, цари, возомнившие о себе слишком много. Непохоже на внезапное совпадение. Попахивает международным конфликтом.

Кай слушал молча, уделяя всё внимание дороге, но отстранённым он не выглядел, явно обдумывая услышанное.

– Дом Раздора? – не сдержалась я. – Разве они не любят, когда все ссорятся?

– Так это не работает, малышка, – со смешком отозвался Элион. – Дому Раздора сейчас не до чужой грызни, им самим бы на плаву удержаться. А, и вот ещё что я узнал про даориев, – воодушевился он, обращаясь к Каю. – Пока неясно, в чём проблема, но праведный Микель кому-то серьёзно перешёл дорогу. С его шилом в жопе это был лишь вопрос времени, но кому-то он конкретно поперёк горла встал.

Я заметила, как Кай скосил взгляд, вряд ли безопасность Микеля так уж их заботила, а вот я сжала кулак на колене. Нога сама начала нервно подрагивать, когда вспомнила, что рядом с Микелем Сирша, и меня совсем не радовали новости, что лучезарный может быть в эпицентре неприятностей.

17

На следующий день Элион и Кай выяснили, что мероприятие, ради которого, собственно, и заключалась наша сделка, состоится на грядущей неделе, в ночь с пятницы на субботу, поэтому я заранее предупредила Руфуса о том, что в выходные не смогу выйти на подработку, а Сиршу продолжала убеждать, что дело проще некуда и не о чем волноваться. Она часто звонила и писала, напоминая, что я в любую секунду могу отказаться от предложения и послать теневых как можно дальше, к их богам, разбираться самим. Но я уже не была столь уверена, что готова так поступить. Вряд ли Кай или же Элион станут меня принуждать, но теперь я сама хотела помочь, хотя бы ради Иво. Тот выглядел всерьёз обеспокоенным после новостей о возможной встрече между архонтами Палагеды и царями Даории. Похоже, их Совет возлагал надежды на то, что Элиону, Микелю и Дардану Хиллу удастся разобраться с ситуацией.

Слова о рыбе-прилипале от Кая не выходили из головы, и в воскресенье, устав от заказываемой Элионом пиццы, я приготовила ужин из имеющихся на кухне продуктов. Ничего особенного: простой салат, жареный рис с мясом и острой капустой и шарлотка на десерт. Днём меня накрыло чувство благодарности, которое я всеми силами пыталась вытряхнуть из головы. Внезапная сентиментальность в сторону Эля и его компании была вообще не к месту, даже какой-то нездоровой, ведь я знала, чем они занимаются. Но вполне вероятно, что причина подобного настроения заключалась в неожиданно выдавшемся свободном времени: все ушли из квартиры, оставив меня в блаженной тишине. Я успокаивала себя этой мыслью, доставая готовую шарлотку из духовки.

– Никта – мать богов! Это что за запахи? – воскликнула Мейв, распахнув дверь кухни.

Я замерла с надетыми на руки прихватками, не поняв вопроса. Тот звучал оскорблённо и восхищённо одновременно, а округлившиеся в изумлении глаза девушки не помогали в разгадке, какая эмоция преобладала.

– Домашняя еда?! – продолжила она в той же манере, заглянув в глубокую сковороду с жареным рисом. – Оно острое? Это можно есть? Или мы прервали твою попытку нас отравить? – со знакомой издёвкой добавила Мейв, хотя на лице не было презрения или недовольства, скорее веселье.

– Да, очень надеюсь, что получится насладиться твоими страданиями от изжоги, – скопировав её тон, с язвительной улыбкой парировала я.

Мейв рассмеялась.

На пороге кухни появился обеспокоенный Иво, но не успел ничего прокомментировать, как его отодвинул Элион. Племянник архонта устремился к незамысловатому десерту.

– Малышка приготовила нам что-то острое и сладкое, – одарив меня кривой ухмылкой, встрял Эль. – Это ведь яблочный пирог!

Последним зашёл Кай и цепким взглядом заметил не только еду, но и устроенный бардак и гору грязной посуды. Я не была готова к их внезапному появлению. Мейв и Иво носами уткнулись в рис, а Эль и вовсе отщипнул кусок сладкого и запихал в рот.

– Шарлотка на потом, я приготовила ужин, – мой голос звучал тихо на фоне их обсуждений и гама.

Они то ли не услышали, то ли проигнорировали.

– Поставь пирог на место, – строго приказал Кай Элиону, когда тот потянулся оторвать кусок побольше. – Вначале ужин, а затем десерт. Мейв, ты забыла снять пальто. Иво, помоги Кассии найти подходящие тарелки.

Все заткнулись, услышав голос Кая, а после секундного промедления отправились выполнять поручения без лишних вопросов. Я единственная осталась стоять, в очередной раз изумляясь, с какой лёгкостью Каю удавалось контролировать остальных, словно группу неугомонных подростков.

Ужин прошёл хорошо. Иво и Мейв впервые пробовали жареный рис с острой капустой, но остались довольны. Мейв даже снизошла до похвалы, видимо, настолько ей осточертела пицца. Я бы не назвала себя хорошим поваром, но всё приготовленное было сметено поразительно быстро, отчего впервые за последние дни я ощутила некоторый прилив радости.

Следующие будни прошли спокойно, а в пятницу последние пары мистера Коллинза я провела в компании Иво. Благодарно улыбнулась, когда он, не задавая вопросов, сам сел рядом, на место Ливии. Мне всё ещё чудилось, что она просто прогуливает или слишком занята подработкой в библиотеке. Бывало, что мы не виделись месяцами, например летом, когда она уезжала с родителями на продолжительные каникулы. И вот теперь хоть я и помнила о произошедшем, но не могла смириться с мыслью, что Лив никогда не вернётся. Заняв её место, Иво будто заполнил вынужденную пустоту, позволив продлить иллюзию, что отсутствие Ливии лишь временное.

– Что ты думаешь о моём вопросе мистеру Коллинзу? – внезапно поинтересовался Иво, вместе со мной направляясь на парковку после лекций.

– Ты про вероятную способность мойр влиять на материальные объекты, тем самым меняя судьбы без очевидного вмешательства? – уточнила я, вспомнив, что он вновь закидал профессора вопросами под конец занятия. Тот хоть и высказал неоднозначное мнение, но Иво упрямо разбил его контраргументами.

– Да.

Я зажмурилась, когда весеннее солнце пробилось сквозь свежую зелень на деревьях. Стало намного теплее, уже не обязательно носить шапки и шарфы.

– Не до конца понимаю твоё беспокойство, но думаю, это реально. Например, если бы мойры каким-то образом могли сейчас обрушить на мою голову ветку, то травмы точно изменили бы мою судьбу без очевидного вмешательства. Получится, что они воздействовали на дерево, а не на нить моей судьбы, но и она будет скорректирована, потому что я попала под эту ветку, – начала размышлять я, делясь неясным предположением. Иво шагал вперёд, но смотрел на меня, кивая каждой фразе. – Однако при подобном вторжении невозможно контролировать, как сильно ветка повлияет на мою жизнь. Может остаться обычная шишка, которая разве что испортит настроение, или же я получу сотрясение мозга, которое ухудшит качество жизни вплоть до конца моих дней. То есть вмешательство-то состоится, но вероятность, что оно приведёт именно к нужному результату… мала и стихийна.

– Именно, но главное, ты веришь в такую вероятность, – воодушевился Иво.

– Да, но с чего ты взял, что мойрам это интересно? Они богини, тяжело представить, каким они видят мир спустя прожитые тысячелетия и сквозь призму их силы.

– Ты переоцениваешь их могущество, – проворчал Иво. – Будь они выше всего, давно бросили бы Даорию, но они по-прежнему правят, хоть и не показываются на глаза. Мойры постоянно пытались влиять на нити. И часто их попытки заканчивались в ущерб им самим. Равновесие мира ограничивает их способности, поэтому мойры скорее хранительницы, следящие за течением жизни, а не творящие её. Подумай сама, Кассия. Будь они в состоянии без последствий для себя решать чью-либо участь, то при войне с нами могли бы нити всех палагейцев перерезать. Победа досталась бы им просто, убей они нас всех.

Я несогласно нахмурилась, не в состоянии с такой лёгкостью представить возможность геноцида.

– Насколько правдива информация о том, что у одной из мойр не хватает левой кисти, а у какой-то недостаёт пальцев? – уточнила я.

Ещё на первом курсе изучила эти факты, но неожиданно засомневалась, не ошибочны ли наши знания.

– Я их не видел, но у нас точно такая же информация. Говорят, что у прядущей Клото не хватает мизинца и безымянного пальца. Якобы она нарушила правила при плетении чьей-то нити. Лахесис, отвечающая за судьбу, лишена кисти, и только неотвратимая Атропос, предвещающая смерть, не имеет увечий.

– Получается, что они когда-то серьёзно вмешались в рождение и жизненный путь, но пока что не в смерть? – предположила я, и в глазах Иво также загорелся заинтересованный огонь.

– Вероятно, хотя это лишь теории. Мне кажется, они попробовали и, испугавшись последствий, вторгались при помощи чего-то стороннего и неодушевлённого. Поэтому новых отметин у них нет. Я уже годы изучаю эту гипотезу и почти уверен, что именно подобное влияние подтолкнуло даориев к созданию бомбы, от которой пострадали Переправа и семья Гипноса. Мойры не могли вмешиваться в судьбы, но сумели изощрённым способом подвести разработчиков к открытию.

Я ответила слабым кивком, так как мало знала о взрыве, ставшем кульминацией в Войне разрыва. Известны последствия, а не само оружие. Иво что-то неразборчиво пробубнил себе под нос. Переспросить не удалось: мы подошли к машине.

Он достал жужжащий телефон и, прочитав сообщение, торопливо запихал в карман толстовки.

– Нужно ехать, Кай попросил подобрать его по дороге.

Мы сели в автомобиль, и пока Иво выезжал с парковки, я неожиданно осознала, что буквально через несколько часов мне предстоит вляпаться в какое-то сомнительное дело, чтобы им помочь.

Беспокойство накрыло непозволительно поздно, чтобы отказываться. Все прошлые дни я была расслаблена. Ни волнения, ни страха, ни сомнений. Сейчас же горло пересохло, а сердце тревожно забилось в груди. Но я сохранила безмятежное выражение лица, чтобы не подводить новых друзей и не струсить, будучи уже на пороге.

– Эти наркотики… – несмело заговорила я, и взгляд Иво тут же дёрнулся ко мне, пальцы до скрипа сжали руль. – Вы рассказали, что они опасны для людей. Но что будет, если их примет палагеец или даорий?

Иво с особым рвением начал озираться на повороте, проверяя другие машины и пешеходов. Он, конечно, аккуратный водитель, но сейчас определённо тянул время. Я позволила ему помолчать ещё минуту. Мы выехали на шоссе: транспортный поток сильно поредел, и разговор вряд ли сильно мешал вождению.

– Ты не можешь мне рассказать?

– Скорее я не знаю, что рассказать, – сокрушённо вздохнув, признался он. – Ты же помнишь, что в основе препарата кровь палагейцев. Сама по себе наша кровь ни на нас, ни на даориев не влияет. Но наркотики – это синтетическая смесь, и архонты высказывают определённые опасения.

– Значит, вы не проверяли?

– Нет. Мы по-прежнему уповаем, что последствий для нас нет, хотя и полностью отметать вероятность не можем. Благо никто не додумался распространять эту химию среди палагейцев, хотя наш народ весьма негативен к вашим наркотикам. У нас есть свои.

Последнюю фразу Иво пробубнил отвернувшись, словно надеялся, что я не разберу.

– У вас есть своя дурь?!

Он стыдливо поморщился.

– Да, но в основном лёгкие добавки. Для веселья и… более острых ощущений в сексе, – кисло выдал он.

Я захлопнула разинутый рот. На языке вертелась пара замечаний. Палагейцы и даории всегда мнили себя более развитыми, но в итоге не так уж и далеко ушли от людей в своих низменных инстинктах.

– Ничего не говори, – насупленно отрезал Иво, заметив мою язвительную улыбку. Будь собеседником Элион, я не сдержалась бы, но Иво стеснялся причастности к Дому Соблазна, поэтому проглотила все саркастичные реплики.

Мы въехали в район теневых, я отвлеклась, наблюдая, как оранжевые лучи отражаются в окнах высоток. Мы провели в расслабляющей тишине следующие десять минут. В поездках Иво не включал радио, а наше обоюдное молчание никогда не было натянутым или неловким. Я полностью успокоилась, вскользь следя за движениями Иво и удивляясь, насколько родным он для меня стал. Не замечая моего внимания, Иво спокойно вёл автомобиль, изредка поглядывая по сторонам. Неожиданно по его губам скользнула улыбка:

– А вот и Кай.

Я не оторвала взгляда от Иво, убеждаясь, что Кай для него не просто начальник, но и очень близкий друг. Машина замедлила ход, Иво припарковался.

Кай в привычном костюме стоял у кафе. На плечо он закинул какую-то одежду в специальном чехле, вероятно, один из его пиджаков из химчистки. Однако Кай не заметил наш автомобиль, всё его внимание было приковано к брюнетке рядом с ним. Короткое, но в то же время элегантное тёмное платье, длинное распахнутое пальто, высокие каблуки на стройных ногах, роскошные чёрные волосы. Я застыла, увидев, как Кай приобнял её за талию и наклонился, чтобы она могла чмокнуть его в щёку. Девушка была невысокого роста и в руках сжимала рожок мороженого. Оставив поцелуй, она засмеялась, повернула к нам лицо и, жмуря от удовольствия изумрудные глаза, начала слизывать белое мороженое. Кай что-то пробормотал, но напускная строгость не могла скрыть искреннюю заботу в глазах. Он даже на Мейв так не смотрел.

– Кто это? – Я часто заморгала, решив, что мне показалось, но обожание во взгляде Кая было очевидным. Девушка этого не видела, увлечённая десертом.

Лицо незнакомки было очаровательно невинным, а тело – шикарным. Я не задавалась вопросом, теневая ли она, сразу поняла, каков ответ, но среди палагейцев я таких не встречала. Мейв на её фоне выглядела просто красивой, а с моей внешностью было бы стыдно даже стоять поблизости.

– Кто? – переспросил Иво и нагнулся, рассматривая девушку. – Наверное, одна из подруг Кая. Он в Санкт-Данаме давно, а с Мейв у них свободные отношения, – пожав плечами, Иво позвонил Каю, и только после этого тот нас заметил.

Он что-то сказал своей спутнице, девушка погладила Кая по щеке, развернулась и зашагала вниз по улице. Я выбралась из машины и пересела назад.

Кай уложил одежду в багажник и занял место рядом с Иво. Они перекинулись несколькими незначительными фразами, а последующая тишина стала гнетущей. Я продолжала смотреть в окно, стараясь не думать о предстоящем вечере.

* * *

Вернувшись в дом Элиона, я осознала, что все прошедшие дни слишком несерьёзно относилась к будущему мероприятию. Приготовление шло полным ходом, временами приходили незнакомые теневые, но они отчитывались и вновь покидали квартиру. Один раз приехал курьер от Дардана Хилла. Все были чем-то заняты, а я на скорую руку поужинала. Появились девушки-визажисты. Кай передал им принесённую одежду и указал на меня. Те, оценив уровень работы, завели меня в мою спальню и начали действовать так слаженно, что я лишь успевала выполнять их просьбы, пока желудок то и дело нервно сжимался.

Свежевымытые волосы высушили и уложили волнами. Вечерний макияж выполнили мастерски: тёмные тени и светлая помада подчеркнули карие глаза, а принесённое Каем платье оказалось роскошным. Строгая длина почти до колена и длинные рукава компенсировали крой. Ткань плотно облегало тело, квадратное декольте выглядело соблазнительно, а разрез от бедра добавлял откровенности. Девушки обрызгали меня цветочными духами и помогли надеть сверкающие туфли на высоких каблуках. С тем же молчаливым профессионализмом собрали свои вещи и покинули помещение.

Я осталась стоять в полумраке спальни, растерянно глядя в зеркало и оценивая, как за час меня буквально преобразили. Я провела руками по животу, краснея от смущения. Мне безумно понравился новый образ, а подобные платья надевали, чтобы вызвать у других желание скорее их снять. Чужое присутствие я заметила, только когда Кай отразился в зеркале за моей спиной. Чёрный дорогой костюм, белая рубашка и тёмная жилетка, узкий чёрный галстук и, как всегда, аккуратно убранные светлые волосы. Он мало отличался от ежедневного себя, но в то же время казался даже притягательнее, чем обычно. Я ощутила привкус желания на языке, но быстро проглотила вместе с вязкой слюной, догадываясь, что страх перед предстоящим играет со мной злую шутку.

– Девушки хорошо справились. Тебе нравится? – поинтересовался он, пока я поворачивалась.

– Да, а тебе? – Я не успела прикусить язык, спросив скорее по привычке и совсем позабыв, что оценивает не близкая подруга.

Кай придирчиво оглядел меня с ног до головы, намереваясь выдать точный ответ, из-за чего моё тело напряглось.

– Да, всё отлично.

Мне захотелось застонать от этого бесчувственного вердикта. Кай положил бархатную коробку на ближайший стол и вытащил несколько дорогостоящих колец.

– На этом мероприятии практически никто не будет знать, что я палагеец. Проверять они не станут, в том месте это неприлично. Но на всякий случай не упоминай эту информацию, – деловым тоном заговорил он, взял за руку и начал примерять кольца на мои пальцы. Я стояла смирно, игнорируя приятные ощущения от его прикосновений. Сирша была права, нельзя так надолго лишать себя сексуальных отношений. Всё это выливается в нервное напряжение, зажатость и повышенную чувствительность. Мужчина давно не держал меня за руку, поэтому я придаю этому излишнюю значимость.

– Я по-прежнему буду представлен как Кай. Твоё настоящее имя мы оставили в секрете. Пригласительный билет выписан на Анну. Так что временно ты Анна, моя подруга. Можем быть друзьями с привилегиями, но об этом необязательно распространяться. Главное, чтобы ты казалась доступной, – продолжал Кай.

Два кольца подошли, а остальные он убрал.

– Поэтому такое платье?

– Оно тебе не по душе?

– По душе, – не стала отпираться я.

– Именно поэтому оно такое, – с едва заметной усмешкой ответил он. – В первую очередь, чтобы тебе нравилось.

Я протяжно выдохнула, надеясь угомонить сердцебиение. Кай словно всё ощутил, потому что взгляд стал насторожённым. Он приказал развернуться, чтобы надеть на меня ожерелье.

– Когда предложат наркотики, мнись и ни в коем случае не принимай. Прикинься дурочкой, ничего не знающей об их действии. Если тебе никто ничего не будет предлагать, разговори каких-нибудь девушек, пусти слух, что хочешь купить дури. Он обязательно дойдёт до продавцов, – ровная интонация Кая не раздражала, наоборот, убаюкивала, и всё начало казаться простым, как его реплики без единой запинки.

Я вздрогнула, когда открытой кожи на груди коснулся холодный металл с драгоценными камнями.

– Какие доказательства мне нужно достать? – хрипло уточнила я.

– Достаточно, чтобы ты увидела наркотики и на словах вытянула хоть какую-то информацию. Потом укажешь мне на продавца, а дальше я сам выбью из него всё остальное. Главное ткни в верного человека: ошибка может повлечь за собой лишние разборки, придётся отчитываться перед вашим правительством, на каких основаниях мы беседуем с невиновными. – Кай защёлкнул замок ожерелья. Тёплые ладони легли мне на полуобнажённые плечи. Их «беседы» с распространителями вряд ли будут без подручных средств. – Не старайся выведать какие-то серьёзные материальные доказательства – это слишком опасно. Твоя задача лишь узнать, кто торгует, и не лезть в проблемы, ты поняла?

– Да, – сдавленно ответила я, кожа на шее и плечах покрывалась мурашками.

Я боялась шелохнуться, ожидая других инструкций, но Кай молча стоял за моей спиной, пока я смотрела в окно на сверкающий неоном город. Солнце уже село.

– Тебе необходимо расслабиться. Страх может всё испортить. Желаешь выпить?

– Нет, спасибо.

Кай убрал руки, и я вдохнула свободнее. Вместе с этим исчезло болезненное смущение, оно сменилось холодом и лёгкой дрожью. Неожиданно ладони оказались на моей талии и сместились к животу, утягивая назад. Воздух застрял в лёгких, когда я ощутила спиной твёрдую грудь. Губы Кая тронули кожу плеча, он провёл носом по моей шее, горячее дыхание обожгло ухо. Я с трудом подавила стон от волны жара в животе, ноги ослабли из-за его откровенных прикосновений, пока пряный мужской парфюм окутал разум.

– Есть и другие способы, – глубоким голосом напомнил он, оставляя пару дразнящих поцелуев на шее.

Трепетная дрожь стала сильнее, тело перестало мне подчиняться, и я невольно облокотилась на Кая. Все его движения были выверенно медленными, он не настаивал, а скорее соблазнял. Его ладони и пальцы безмолвно обещали то самое греховное наслаждение, о котором болтал Элион. Одна рука Кая настойчиво заскользила по животу вниз, моё сердце забилось где-то в горле. Его пальцы дошли до разреза на платье, неторопливо потянули ткань вверх.

«Кай же предпочитает ставить на колени».

Если в прошлый раз это заявление не вызвало особых эмоций, то сейчас пожаром охватило все мысли, рисуя многочисленные картины. Я тяжело сглотнула, чувствуя, как тесно стало груди в обтягивающем платье, задышала чаще, порциями глотая воздух. К своему стыду, поняла, что совсем не прочь встать ради него на колени. Повернув лицо, увидела, как потемневший, сосредоточенный взгляд Кая опустился к моим губам, а после на вырез.

Он задрал платье до края чулок, соблазняющее прикосновение к коже бедра было до безумия приятным, в голове зашумела кровь. Даже простые поглаживания рождали незнакомое удовольствие, словно моё тело никогда ранее не испытывало настоящих ласк. Его язык тронул шею, и я едва не застонала в голос. Два пальца прошлись по кружевному белью между ног, я вздрогнула от неожиданно острых ощущений и внезапного осознания, что с присущим ему профессионализмом Кай разложит меня на ближайшем столе и возьмёт, даже не помяв в итоге платья. Зная, что будет дальше, я с трудом вырвалась из объятий и торопливо отошла на безопасное расстояние.

– Нет! – сердито отрезала я и поправила наряд, пытаясь скрыть сбившееся дыхание. – Мне не нужно успокоение… таким способом.

Очевидная ложь повисла в воздухе.

Идея оказаться под ним на столе не покидала сознание, раз за разом картинка повторялась, буквально моля меня передумать. Кай выпрямился, вернув на лицо безучастное выражение.

– Я не… не любитель… этого, – выпалила я, голос предательски дрожал, как и тело, растаявшее от наслаждения за несколько поцелуев.

– Чего «этого»? Удовольствия? – уточнил Кай, изогнув бровь.

– Отношений на одну ночь. У тебя таких партнёрш в достатке, – выдала я, распрямив плечи. Напоминание об этом вернуло мне уверенность в отказе.

– Как пожелаешь, – согласился он, протягивая мне раскрытую ладонь.

Мне потребовались долгие секунды, чтобы восстановить дыхание и сердцебиение. Кай же остался внешне холодным и отстранённым, будто произошедшее никак на него не повлияло, а предложение переспать было частью обыденной работы. Неожиданно мне захотелось влепить ему пощёчину, чтобы проверить, изменится ли при этом выражение его лица.

Я вложила свою ладонь в его, и Кай вывел меня в гостиную. Присутствующие поднялись с диванов, и я с недоумением уставилась на гостей.

– Лицо Элиона известно многим, поэтому он будет ждать в машине вместе с Иво, на случай непредвиденных обстоятельств. Помимо меня пойдут Мейв, Авила и Деклан.

На девушках были дорогие платья с длинными рукавами, скрывающими ахакоры, а здоровяк Деклан – в строгом костюме. Я сдержанно кивнула им в знак приветствия, боясь, что голос выдаст медленно нарастающую тревогу и остатки возбуждения. Если они собираются работать вместе с друзьями Микеля, то дело в разы рискованнее.

– Будет ещё несколько, но они просто прикрытие. На мероприятие мы прибудем порознь, поэтому сохраняй вид, что ты с ними незнакома, – продолжал вводить в курс дела Кай, пока у меня кружилась голова от потока информации. – Если же ты почувствуешь опасность, то подходи к любому из нас.

Мейв и Авила держались друг от друга на расстоянии, но закопали былую вражду хотя бы на этот вечер.

– Где Микель? Он ведь присматривает за Сиршей? – спросила я у Авилы.

– Да. Не волнуйся, он от неё не отходит, как и обещал, – насыщенно-красные волосы девушки были убраны в элегантную причёску, и несмотря на низкий рост, она стала казаться старше.

Я выдавила благодарную улыбку.

– Элион, отвези их. Иво, заведи машину, мы с Кассией спустимся через пару минут.

Я не ощутила, как рухнула в бездну прострации, пока гости покидали квартиру, а Кай успел отойти и вернуться.

– Выпей, твой страх слишком заметен, – приказал он, протягивая полрюмки коньяка.

Я скривилась от запаха, но сделала, что велено. Алкоголь обжёг горло. Потом я надела предложенное чёрное пальто и с недовольством посмотрела на протянутую мне сверкающую сумочку. Судя по размерам, туда едва влезет хоть что-то.

– Пушку вы мне, значит, не дадите, – буркнула я, найдя в клатче лишь свой телефон, пачку денег и помаду.

Кай усмехнулся, а его взгляд хоть немного потеплел.

– Ты должна изображать богатую провинциальную дурочку, впервые удостоившуюся чести побывать на элитной вечеринке Санкт-Данама. Такие пушки не носят. – Кай подтолкнул меня к подъехавшему лифту и нажал на кнопку первого этажа.

Как только двери закрылись, оставив нас в замкнутом пространстве, он взял мою руку и положил себе на грудь. Я оторопело уставилась на собственную ладонь. Он сместил её, проведя по плечу и вниз по торсу, дав ощутить приятную ткань пиджака, портупею и «Беретту» в кобуре.

– Но, если тебе понадобится пистолет, можешь одолжить мой, – до дрожи глубоким голосом добавил он.

18

Иво вёз нас в полной тишине. Кай сел со мной на заднее сиденье, притворяясь, что мы пользуемся услугами личного ассистента. Иво полностью сосредоточился на дороге. Кай смотрел в своё окно, а я в своё. Путь занял больше часа из-за пробок, мы проехали компанию Дардана Хилла и мой университет, отправляясь дальше на северо-восток в соседний элитный район.

– Это же театр, – пробормотала я, когда Иво встал в очередь из машин, подъезжающих к парадному входу.

– Верно, – согласился Кай. – Но сегодня нет представлений, а нужное нам мероприятие в местном зале для балов.

– Мы собрались на бал?!

– На бал-маскарад, – поправил Кай, передавая мне чёрную маску.

Та переливалась шёлком и кружевом и едва скрывала что-то, скорее была аксессуаром на празднике. Мне пришлось развернуться, чтобы Кай помог её закрепить, пряча завязки под волосами. Когда я вновь обернулась, у него в руках была ещё одна маска, но мужская. Более грубой и простой формы, украшенная то ли железом, то ли сталью.

– Ты действительно её наденешь?

– Да, – спокойно ответил он, но распознал тревогу в моём голосе. – Это наш металл. Микель помог сделать. Поэтому на мне он не оставит следов, а видя подобное украшение, присутствующие тем более не станут подозревать, что я палагеец.

– Как часто этим способом вы обманываете людей?

– Я редко хожу на такие вечеринки.

В голосе Кая был неприкрытый смешок, на что я нахмурилась, всем видом демонстрируя недовольство его ответом. Он прекрасно знал, что мой вопрос был не об этом. Кай закрепил маску, некоторые металлические завитки действительно касались его щёк и носа. Не подумав, я протянула руку, чтобы немного сдвинуть его маску и взглянуть, остаются ли отметины на коже. Кай застыл, а я запоздало поняла, что прикасаюсь к его лицу, поэтому торопливо отдёрнула ладонь.

– Нечасто, – правдиво ответил он. – Пронос наших металлов в ваш мир строго контролируется. Выбрасывать наш металл при порче нельзя. Нужно отправить на утилизацию в Палагеду. При нарушении наказание весьма строгое.

– Но твой пистолет…

– На это архонты закрыли глаза, так как этим пистолетом я предотвратил множество проблем, которыми на самом деле должны заниматься они сами или члены их семей.

– А маска и меч Микеля?

– Скорее всего, меч тоже с позволения его царя, а вот металл для маски – контрабанда. Хотя тут материала на одну чайную ложку, но всё равно сохрани это знание в секрете.

Машина затормозила у входа, Кай вышел первым. Он взмахом руки остановил подошедшего встречающего лакея: Иво сам припаркует автомобиль. Кай открыл дверь с моей стороны и подал руку.

– Всё будет хорошо, – бросил мне Иво, и я выдавила улыбку, не желая его тревожить.

Мне стало чуть легче. То ли у страха есть срок и он рассеялся за длительную поездку, то ли коньяк хоть немного, но подействовал.

Снаружи холодный ветер немилосердно дёргал полы пальто, и я обхватила себя руками, надеясь не шибко замёрзнуть на коротком отрезке пути ко входу. Кай обнял меня за плечи, прикрыв от порывов ветра, и я благодарно прижалась к его боку. Я лишь мельком оценила фасад в стиле лаконичного классицизма. Портик с восемью массивными колоннами, широкая мраморная лестница, фриз с орнаментом и скульптуры с изображениями муз и других персонажей античной мифологии.

В истории людей, незадолго до открытия проходов начался период веры исключительно в Единого Бога, тогда все древние образы многочисленных богов и героев отмели, приписав к вымышленным. Однако, наладив сотрудничество с Палагедой и Даорией, выяснили, что большинство из них были настоящими и существовали в действительности, просто в другой реальности. Людям же эти образы привиделись в снах. До сих пор изучалась теория, что некоторые из нашего народа более тонко ощущали грани миров: в ночных грёзах они попадали на Переправу и именно там встречали героев античного эпоса.

Музы были детьми богов второго поколения. Мойры же, Танатос, Гипнос и прочие считаются божествами первого поколения. С одной стороны, удивляло, что на нашей архитектуре чужие покровители, но с другой стороны, их образы – часть и нашей древней культуры. Разве что люди впоследствии назвали их выдуманными, когда для палагейцев и даориев они всегда были более чем реальны.

Я моргнула, оказавшись перед массивными дверьми. Тряхнула головой, избавляясь от отвлекающих мыслей, и зашла вместе с Каем. Внешний строгий классицизм сменил утончённый, но в то же время торжественный ампир с обилием деталей. Всё внутри кричало роскошью и великолепием. Человеку с таким достатком, как у меня, в этот театр невозможно приобрести билет.

Подоспевшие лакеи приняли у нас верхнюю одежду и указали направление, куда идти. Вместе с ещё несколькими гостями мы обогнули парадную лестницу с красным ковром и мраморными перилами. Скорее всего, та вела к театральной сцене. Нас же позвали в бальный зал.

Чем дальше мы углублялись в здание по длинному коридору, тем больше гостей встречали. Те в дизайнерских платьях и стильных костюмах с масками на лицах пили шампанское. Общались, разглядывая фрукты на столах, а официанты бесшумно скользили между гостями, мастерски удерживая подносы с закусками и напитками.

Кай подозвал одного из них и передал мне шампанское, скорее чтобы я просто подержала в руках, но за несколько глотков я осушила бокал. К счастью, содержимого там было мало, но Кай с самого начала был прав. Мне необходима раскрепощённость. Нужно сыграть дурочку, впервые очутившуюся среди элиты мегаполиса. Второе и так правда, да и первое не должно быть таким уж сложным. Главное перестать гадать, у кого под мышкой оружие и кто как разбогател: за счёт своей семьи и таланта или из-за связи с криминалом.

От коридора шли ответвления в другие залы: некоторые были просторными, остальные напоминали кабинеты, но люди собирались и там, что-то обсуждая.

Так как это не вредило моей легенде, я с интересом разглядывала дорогие ковры и паркет со сложным рисунком, меняющийся на мраморную мозаику в некоторых помещениях. Фактурные обои красных или насыщенно бордовых тонов имитировали ткань. Громоздкая мебель из редких пород дерева, диваны, обитые роскошной парчой, и среди всего этого позолоченные акценты в виде украшений, статуэток, ваз или зеркал в массивных рамах. Какой-то мужчина случайно толкнул Кая, извинился и завёл с ним незначительную беседу. Я задержала внимание на одном из своих отражений.

Кай вежливо завершил разговор. Он был здесь в своей тарелке и скучающе игнорировал богатство и помпезность. Многие женщины засматривались на него, а потом бросали на меня уничижительные взгляды. Ливия как-то рассказывала, что люди из высшего света безошибочно распознают друг друга, поэтому дорогой одеждой их не обмануть. Возможно, поэтому Элион решил, что я хороший кандидат. Мне даже прикидываться провинциалкой не надо, присутствующие и так всё поймут.

Мне самой хватило десяти минут пристального наблюдения, чтобы приметить разницу в поведении тех, кто в этом светском обществе давно, и тех, кого привели для развлечения. Меня, разумеется, приписывали ко вторым.

Группа молодых женщин торопливо отвернулась, когда Кай тяжёлым взглядом скользнул по ним. Его согревающая ладонь легла мне на шею и по-собственнически спустилась по спине к пояснице. После этого в мою сторону прекратили смотреть и мужчины. В груди вновь затрепетало, по телу разлилась истома от его внимания и ощутимой власти. Её не было видно, но все вокруг, включая меня, её чувствовали. Кай не притворялся и не кичился наличием влияния, оно у него просто было, а его поведение напоминало Дардана Хилла. Того, кто был рождён с богатством и могуществом, но умел ими правильно управлять, заставляя сам мир вертеться так, как ему хочется.

Кай провёл меня в главный праздничный зал. Здесь было многолюдно. С одной стороны сцена с выступлением акробатов и танцовщиц в масках и с обилием перьев в причёсках. С другой – банкетные и игровые столы для покера или рулетки. Я принюхалась к запаху расслабляющих благовоний. Негромко звучала музыка, бóльшая часть пространства тонула в романтичном полумраке. Разве что игровые столы и сцена освещались сильнее.

Кай притянул меня вплотную к себе, чтобы проходящие мимо не толкали.

– Авила у игровых столов, – наклонившись к моему уху, зашептал он. Несмотря на близость наших тел, его голос оставался спокойным, а интонация деловой. – Мейв зашла в зал рядом со сценой: там расположились гадалки ради развлечения. Деклан среди мужчин играет в покер.

Я слушала, удерживая на губах притворную улыбку, будто собеседник делился занимательной историей. Запоминала, где кто, но вертеть головой и проверять не стала. Неожиданно рука Кая на моей пояснице напряглась. Он смотрел куда-то мне за спину.

– Что не так?

– Здесь даории. Их быть не должно.

– Друзья Микеля?

– Вряд ли. Мне нельзя с ними пересекаться. Возможно, они меня знают.

Рука Кая поднялась по моей спине до шеи. Он разорвал объятие, дотронулся пальцами до моей щеки, заглянув в глаза. Своим поведением мы походили на любовников, но следующий короткий поцелуй всё равно оказался неожиданностью. Будничное прикосновение его губ к моим, ощущения приятные, но отстранённые.

– Теперь мы разойдёмся. Даже если ты не будешь нас видеть, помни, что мы приглядываем за тобой. Бояться нечего, – проинструктировал он, и я немного расслабилась, доверяя Каю и его компании. – Не забывай придуманную легенду. И никому не позволяй себя трогать.

На последней фразе голос Кая изменился. Стал ниже, недовольнее. Серые глаза под сведёнными бровями напомнили грозовые тучи. Его большой палец настойчиво скользнул по моим раскрытым губам, и это прикосновение было в разы красноречивее и откровеннее будничного поцелуя. Кай успел отойти, прежде чем я додумалась, что нужно врезать ему по руке за подобные намёки. Стоило ему исчезнуть, и я вспомнила массу проклятий, поняв, что он играл на моей чувствительности, продолжив отвлекать и успокаивать тем самым методом, от которого я чётко отказалась. Лишний раз взглянула на свой ахакор, убеждаясь, что он на месте. Не может же Кай использовать на мне своё влияние? По словам Элиона, относящиеся к Дому Чревоугодия способны вызывать жажду любого рода. Кай говорил, что слишком слаб в отличие от племянника архонта, но откуда тогда это треклятое желание оказаться с ним в тёмной спальне?

Я мотнула головой, сосредотачиваясь на задаче. Всего одно дело отделяет меня от встречи с Переправой. Чем быстрее закончится сегодняшний вечер, тем скорее смогу потребовать желание у Привратника.

Вспомнив, как ведёт себя Сирша, желая добиться внимания, я натянула улыбку и двинулась в направлении игральных столов. Обменяла пачку купюр на фишки и уже через двадцать минут проиграла половину, активно общаясь с группой роскошно одетых дам и влиятельных мужчин за рулеткой. Ещё один бокал шампанского помог мне правдоподобно лепетать и делиться выдуманной историей своей жизни. Я с приукрашенным восхищением рассказывала обыгрывающим меня собеседникам о красотах Санкт-Данама и продвинутости местных горожан.

– А вы надолго к нам? – поинтересовалась женщина средних лет в красной кружевной маске. Имена звучали, но наверняка все выдуманные. Люди тут если знали друг друга, то в лицо.

– Надеюсь, навсегда, – с мечтательным вздохом ответила я, раскладывая оставшиеся фишки. Покер – не моё, но рулетка не сложна в понимании. Всё равно пришла за информацией, а забирая мои деньги и ощущая победу, со мной общались охотнее, хотя бы из жалости, поэтому выигрывать я не старалась. – Всю жизнь я обучалась на дому, но теперь папа с мамой отправили меня в Государственный университет Санкт-Данама, зная, что здесь лучшее образование.

– А что с твоим ахакором, дорогая? – с неприкрытым интересом подалась вперёд другая дама, когда я потянулась поставить фишки и рукав задрался. – Медь? Разве твои родители не могли обеспечить тебя чем-то получше?

– К несчастью, в моём детстве бизнес отца едва не прогорел и мне сделали медный ахакор, – с невольным разочарованием я поморщила нос, придумывая историю на ходу. – Но после покупки наших акций инвесторами влияние компании пошло в гору. Мама хотела, чтобы ахакор сменили профессионалы.

Мужчины слушали с интересом, пока дамы вздыхали, болтая, что эта дешевизна портит мою кожу. Я демонстративно поддакивала, хотя в душе мне было плевать. Меня никогда не задевало ношение меди. Вообще, вся эта демонстрация состояния с ходу претила и казалась глупой. Ахакор нужен не для этого.

– Мама слышала, что при компании Дардана Хилла работают лучшие специалисты и они смогут заменить медь на золото максимально бережно.

– Верно, я у них корректировала свою татуировку пять лет назад. Прекрасная работа стоила своих денег, – согласилась женщина в чёрном платье, мужчина справа от неё, скорее всего, муж.

Все отвлеклись на рулетку, когда шар попал на 12 красное. Очередной проигрыш.

– Пожалуй, пойду, попытаю счастья за другим столом. Подруга меня точно отругает, узнав, что отдала свой билет на эту вечеринку, только чтобы я проиграла все деньги за первый же час. Растяну процесс хотя бы до середины вечера, – с наигранным расстройством пролепетала я, и две женщины засмеялись.

– Не переживай, дорогая. Это всё навык, – ответила та, которая забрала последние два выигрыша. – Девушки твоего возраста предпочитают танцы на втором этаже.

– Тогда, пожалуй, загляну туда, спасибо, – я ответила незнакомкам благодарной улыбкой и направилась в сторону указанной лестницы.

Прошла мимо Авилы, притворившись, что мы незнакомы. Она тоже не подняла глаз, заигрывая с двумя молодыми людьми. Приметив Мейв, я замерла, потому что та едва заметно мне кивнула. Не зная, что означал этот сигнал, на всякий случай подошла к её компании.

– Привет, – неуверенно начала я, а Мейв одарила меня незнакомой доброжелательной улыбкой.

– Мы среди своих, не пугайся, – ответила она и повернулась к трём девушкам. – Она новенькая. Выглядит зажатой, верно?

Среди своих?

Я окинула незнакомок растерянным взглядом, стараясь не выдавать, что интересовали меня именно их серебряные ахакоры. Девушки были людьми. Поэтому что значит «среди своих»?

– Да, есть немного, – с тихим смешком согласилась брюнетка.

– Так ты впервые здесь? – уточнила другая собеседница в бархатном зелёном платье.

– Да, я и в городе недавно.

– Но играет хорошо, я почти поверила, – заверила Мейв другая девушка с русыми волосами.

– Это всё платье и украшения. Её благодетель очень заботлив, – встряла Мейв, качнув бокалом шампанского в руке.

– И божественно красив, – добавила брюнетка, скользнув взглядом по гостям у меня за спиной, словно хотела найти Кая и лишний раз убедиться.

Эскорт.

Среди своих… эти девушки сопровождают своих покровителей, а Мейв могла притвориться партнёршей Деклана. Я едва сдержалась от закатывания глаз.

Сперва должна играть дуру, а теперь эскорт.

Не то чтобы я плохо относилась к девушкам данной профессии. Никогда не знаешь, почему они этим занимаются. Не счесть, сколько раз мне предлагали стать эскортницей, когда не удавалось найти нормальную работу, но даже будучи на мели, я боялась связываться с этим бизнесом.

Однако эта компания – хороший предлог, чтобы найти наркотики, и всё же захотелось наступить Мейв на ногу, да побольнее, чтобы стереть её язвительную улыбку.

– Я и правда немного нервничаю. Кажется, сегодня не в форме для веселья, – призналась я, возвращая растерянность испуганной глупышки в голос.

– У меня тоже голова болит, – поделилась незнакомка в зелёном и кивнула на лестницу. – Но наверху раздают весёлое обезболивающее.

Так вот зачем Мейв позвала. Указала, где искать. Значит, действительно лучше подняться на второй этаж. Брюнетка хихикнула.

– Наверху спроси у официантов про Гленна, – подсказала она. – Ему передадут, но мой тебе совет. Найди вначале своего благодетеля или кого-нибудь ещё. После ухода боли станет жарко. – Она игриво мне подмигнула, а я по-глупому невинно захлопала ресницами и ответила благодарной улыбкой.

Её подруги тихо засмеялись, вероятно, находя ситуацию забавной. Они буквально напрямую отправили новую дурочку навстречу неприятностям.

Стоило мне отойти подальше, как улыбка сползла с лица. Его уже сводило от идиотского выражения. Надо найти этого Гленна побыстрее и отправиться домой. Ноги в туфлях устали. Поднявшись на второй этаж, я лишь на пару мгновений обернулась, чтобы осмотреть зал. Довольно быстро наткнулась взглядом на Кая, и моё сердце невольно подскочило к горлу, а ладони на перилах вспотели. Его окружили собеседники, но внимание Кая выразительно задержалось на мне дольше, чем позволяли приличия.

Я заставила себя отвернуться и направиться в нужный зал. Здесь музыка была чуть более современная, и несмотря на выдержанный стиль ампир, место скорее напоминало дорогой клуб с отгороженными друг от друга столами. Где-то люди открыто курили кальян, другие забавлялись игрой в карты, а где-то общались, прижимая к себе спутниц на вечер. Бар вдалеке был подсвечен заревом, чтобы алкоголь бросался в глаза.

Не найдя официантов, я пошла напрямую к выпивке, облокотилась на стойку, растягивая губы в настолько соблазнительной улыбке, насколько могла. К счастью, вырез на платье помогал привлекать внимание, и бармен оказался рядом.

– Что-то желаете?

– Да. Виски с колой и Гленна, – без запинки выдала я.

Очаровательный бармен улыбнулся в ответ, тут же разбавляя виски колой. Готовый напиток он поставил передо мной.

– Гленна, к сожалению, придётся подождать.

Я просияла и кивнула. Девушки не обманули, и это либо какое-то кодовое слово, либо настоящее имя продавца. Теперь этот Гленн найдёт меня сам, а мне нужно разве что притвориться развеселившейся глупышкой. Я без раздумий осушила половину коктейля. К сожалению, я не Сирша и не в состоянии долго выдерживать притворную любезность, поэтому небольшая лёгкость в голове поможет прикидываться лучше.

Пара молодых людей сидела за столом с предсказательницей, которая раскладывала для них карты таро. Судя по всему, одно из развлечений в тематике нынешней вечеринки. Под пиджаками не было заметно оружия, поэтому мой выбор пал на них. Поправила маску, уже мучаясь от желания сорвать её с лица, нацепила улыбку и подсела к ним, прося у гадалки уделить внимание и мне.

– Это так увлекательно, вы действительно можете рассказать мне о будущем? – с деланым восторгом протараторила я, глядя на женщину в сценическом костюме. Мне известно, что это невозможно, но очевидная глупость станет хорошей темой для начала беседы.

Двое молодых людей рядом сразу обратили на меня внимание. Оба не старше двадцати, дорогие костюмы и стильные причёски, но сами, очевидно, слишком молоды, чтобы быть кем-то значимым. Вероятно, сыновья влиятельных людей.

– Она такого не может, – ответил один из них, скользнув взглядом по моей ноге, когда я закинула одну на другую и разрез до бедра стал очевидным.

– Я гадаю по Таро, – вмешалась женщина. – Это не предсказание, а скорее способ заглянуть внутрь себя. Напророчить точное будущее никто не в силах.

Она не выглядела обиженной. Похоже, ей часто приходилось объяснять, и кто знает, какая я по счёту сегодня с предрассудками.

– А как же сивиллы? – любезно уточнила я, продолжая вовлекать их в разговор.

– Сивиллы? – переспросил один из молодых людей.

– Именно. Я совсем недавно в Санкт-Данаме, а вы живёте бок о бок с палагейцами и даориями. Слышала, среди лучезарных существуют пророчицы. Это правда? Разве они здесь не встречаются?

С невинной заинтересованностью на лице я перемещала взгляд с молодых людей на гадалку и обратно в ожидании ответа. В университете это одна из базовых тем, да и в школе о них рассказывали. Не могут же дети богачей не знать этого?

– Я из небольшого города севернее, и мы с детства с друзьями представляли, как, наверное, здорово встретить сивиллу. Я в Санкт-Данаме уже неделю и пока не видела ни одной. Получается, вы не сивилла? – на всякий случай уточнила я у женщины, на что та тихо рассмеялась.

– И не стоит тебе их встречать, дорогуша. Севернее разве не говорят, что сивилл также называют «пророчицами бед»?

Это тоже упоминается в учебниках.

Сивиллы – прорицательницы даориев. По записанным сведениям, их мало, и состоят они из одной родовой ветви, появившейся ещё до Войны разрыва. Тогда единый народ только разделился на два мира, но палагейцы и даории продолжали существовать, соединённые Переправой. Тогда были живы дети Гипноса, и старший из них, обладающий даром лживых и пророческих снов – Морфей, решил то ли пошутить, то ли испытать двух сестёр-даориек, которые намеревались пройти через Переправу. Сёстры те были практически идентичными близнецами. Одну из них звали Сивилла, а другую Мелиса.

Чем-то обидели они Морфея, и тот дал им выбор. Показал девушкам двое врат: из слоновой кости и роговые. И сказал, что одни ведут в мир лживых снов, другие – в мир пророческих. Если сёстры пройдут через верные, то он выпустит их с Переправы.

«Что значит верные?» – спросила Сивилла.

Морфей лишь улыбнулся, заставив их гадать.

Сёстры были умны и решили поступить с богом так же, как он с ними: они разделились. Одна выбрала костяные ворота, другая – роговые. Тем самым они в любом случае выбрали верные. Морфей хоть и оценил их находчивость, но и сам в долгу после такого мошенничества не остался.

Он заявил, что, пройдя через ворота, они получили пророческие способности. Только у одной они настоящие, а у другой лживые под стать воротам, что они выбрали. Смеясь над попыткой его одурачить, Морфей признался, что Сивилла угадала и пересекла пророческие ворота, но трудность оказалась в том, что после выхода с Переправы каждая из сестёр была уверена, что она и есть Сивилла.

С того рокового дня Мелиса прекратила существовать, и даже родители не смогли понять, кто из дочерей Сивилла, настолько внешне они были похожи. Цари, узнав о появлении пророчиц, взяли обеих девушек под свою опеку, заставив тех служить им и предсказывать, несмотря на знание, что предречения одной из них лживы.

По легенде у тех сестёр впоследствии родились дочери, тоже обладающие даром. И кроме как на имя «Сивилла» они не отзывались. Прошло много сотен лет, и «сивилла» стало именем нарицательным, синонимом «провидицы».

Мистер Коллинз упоминал, что долгие годы цари так и не понимали, у кого же лживые видения, а у кого настоящие, потому что стоило сивиллам рассказать свои туманные сны, и даории делали всё, чтобы изменить ход истории. Но вроде бы со временем потомственная ветвь Мелисы всё-таки оборвалась, и остались лишь дети настоящей Сивиллы.

– Почему «приносящие беды»? – притворно изумилась я.

– Потому что они если и пророчат, то чаще всего несчастья.

– Тогда к ним можно подготовиться, – бесхитростно подытожила я, на что женщина мотнула головой, тасуя колоду.

– Сивиллы живут в Даории и служат царям. Те их от себя не отпускают, поэтому в Санкт-Данаме они не появляются, – подсказал молодой человек, изредка поглядывающий на моё обнажённое бедро.

– Очень жаль, – пролепетала я, делая маленький глоток виски с колой.

Открыла рот, намереваясь сказать что-то ещё, но забыла при виде Микеля. Рука затряслась, и я торопливо поставила коктейль на стол.

– Прошу прощения, мне нужно отойти.

Я поднялась на негнущихся ногах и направилась к лучезарному. Рядом с Микелем появился Кай и удачно увлёк его в тёмный угол, чтобы можно было присоединиться, скрывшись от многочисленных глаз.

– Что ты здесь делаешь? – безжизненным голосом спросила я.

Микель, как и остальные, принарядился, но выражение лица было обеспокоенным, и до нашего появления взгляд метался по помещению.

– Ты обещал приглядывать за Сиршей, – стараясь держать себя в руках, пробормотала я, а по телу прошла дрожь от дурного предчувствия.

– Она узнала, на какую авантюру ты согласилась, – сдался он. – Подслушала мой разговор с Иво. Сирша намеревалась заявиться сюда одна, и у меня не было выбора, кроме как пойти с ней.

– Ты даорий и не смог справиться с Сиршей?! – едва не шипя, отрезала я.

– У неё был «Глок», и против дула у виска я бессилен, – пожаловался Микель. – Она выдвинула мне ультиматум: либо достать пригласительные и сопроводить её, либо катиться в Тартар.

Я опешила от того, что Сирша пошла на угрозы, но одновременно в груди разлилась гордость за подругу. Не думала, что она действительно способна применить оружие, да ещё и против лучезарного, который ей явно нравится.

Я нервно сглотнула, Сирша мне голову оторвёт. Но самое главное, принимая условия сделки, я согласилась рисковать своей жизнью, но Сирша здесь ни при чём. Её здоровье я подвергать опасности не готова.

– Где она?

– Не знаю. Я её потерял.

Я едва сдержалась, чтобы не пнуть Микеля. Сирша умна, и то, что она его обхитрила, в целом неудивительно, но проклятье… неужели даорий не мог быть сообразительнее?!

– Найди её, – потребовала я, сделав шаг ближе. Удерживала улыбку для окружающих, но цедила слова сквозь зубы. – Найди и выволоки отсюда любым способом. Можешь хоть связать, хоть напоить снотворным, но отвези домой.

– И приглядись к толпе, – тихо добавил Кай. – Здесь даории, об их присутствии ты не предупреждал.

– Потому что их и не должно быть, – хмуро ответил Микель и направился к лестнице на первый этаж.

– Проследи, чтобы Сиршу отсюда убрали, – сказала я Каю, схватив его за локоть, прежде чем он смог уйти.

– Нет, я присматриваю за тобой. Микель разберётся.

– Микель доказал, что неспособен справиться с Сиршей, – напомнила я, сдавив его руку. – Ему я больше не доверяю. Ты найди и защити её.

– Нет.

Я опешила из-за категоричного отказа, но следом накатил гнев пополам со страхом за подругу. Меня затрясло от прохладного воздуха, хотя внутри распространялся жар негодования или выпитого алкоголя. Я вплотную подошла к Каю, чтобы никто не мог расслышать мои следующие слова.

– Ты найдёшь Сиршу, а потом выведешь её отсюда, иначе нашей сделке конец, а осколок я продам вам в три раза дороже, чем ты предлагал в первый раз, – холодно и угрожающе отчеканила я.

Я не видела прошлую цену, но запрошу баснословно крупную сумму, чтобы просто вывести Кая из себя. Хотя уже нынешних слов хватило, чтобы его лицо помрачнело, а серые глаза обожгли холодом. За последние дни, видя, как он опекает Иво, забавляется над Элионом и переживает за Мейв, я совсем позабыла, что даже придурки из Дома Кошмаров убирались подальше лишь при упоминании его имени. Забыла бесчувственный взгляд Кая, когда он давил чудовищу глаза, а скопированное ониром лицо Жнеца превратил в месиво с помощью пуль. И вот теперь Кай смотрел на меня с той же мрачной молчаливой свирепостью, безмолвно предупреждая, что я в шаге от ошибки. Но в ответ он получил не менее раздражённый взгляд. Наше противостояние продлилось секунды, за которые я успела тревожно вспотеть, прежде чем Кай отступил и ушёл вслед за Микелем, не сказав больше ни слова.

Я привалилась к стене, почувствовав слабость в коленях. Не стоило сгоряча копать себе могилу, но беспокойство за подругу охватило с ног до головы, наполнив сознание страхом, которого за себя я не ощущала. По дороге обратно к столу гадалки один из официантов преградил мне путь.

– Ваш заказ готов. – Он протянул мне маленький чёрный футляр, как для кольца.

Я раскрыла его, а увидев одну продолговатую таблетку, тут же захлопнула.

Этого недостаточно.

Этот парень посыльный, а Элиону нужен главный распространитель.

– Ой нет, этого слишком мало, – с наигранной досадой я схватила официанта за руку. – Мне бы хотелось больше.

– Это установленная бесплатная норма, – с той же дежурной улыбкой проинструктировал молодой человек.

– А небесплатная? – игриво закусив губу, уточнила я.

Официант бросил короткий взгляд на барную стойку. Замялся.

– Если вы не знаете, то я могу сама обсудить детали. Просто подскажите, к кому обратиться.

– Я передам, но большего обещать не могу.

– Тогда передайте, что меня интересует долгое сотрудничество, – зашептала я с ласковой улыбкой.

К моему удивлению, официант покраснел, кивнул и ушёл к бармену.

У меня начала раскалываться голова. Я устала от звуков музыки, окружающей приглушённой болтовни и смеха, от притворных улыбок и жеманности. Выпитый алкоголь медленно выветривался, оставляя тяжесть в теле и скверный привкус на языке. Я вернулась за стол к гадалке. Молодые люди уже ушли, и я без лишних слов отпила виски с колой, кивком головы согласившись на раскладку карт. Если честно, мне было всё равно, но, сидя здесь, я могла молча слушать, как говорит кто-то другой, при этом оставаться на виду у бармена, который определённо работал связующим звеном и передавал информацию.

Я рассеянно внимала пророчице, невидящим взглядом скользила по разложенным картам, больше прислушиваясь к окружающим голосам, надеясь узнать среди них Сиршу. Изредка позволяла себе оглядывать зал и гостей, но ни Микель, ни Кай не возвращались.

Может, они нашли её на первом этаже и вывели?

– Прошу прощения.

Я вздрогнула от низкого тембра над ухом.

– Кажется, вы просили о встрече.

На меня смотрел незнакомый мужчина в костюме. Каштановые волосы, карие глаза, угловатая челюсть и натянуто вежливая улыбка. Его внешность портил только сломанный когда-то нос. Отсутствие маски развеяло сомнения, что он один из гостей. Я поблагодарила гадалку, не вспомнив ни единой выпавшей мне карты, и направилась за проводником.

Пока он шёл впереди, я осмотрела его спину в поисках пистолета. Всё внутри напряглось от того, что никак не удавалось его разглядеть. Либо кобура под мышкой, либо оружие за поясом, но я буквально чуяла, что оно у него есть.

В нужную дверь высокий широкоплечий охранник меня пропустил благодаря мужчине рядом. Дальше просторный коридор и несколько дверей. Почти все были закрыты, но я слышала смех и гул разговоров. Ладони вспотели. Сопровождающий распахнул одну из дальних дверей справа и взмахом руки пригласил войти.

Внутри стоял запах сигаретного дыма, алкоголя и мужского парфюма. Помещение определённо предназначалось для особенных гостей, но в отличие от остальных залов, было маленьким и отвечало современным тенденциям. Дизайн выдержан в тёмных тонах, кожаные диваны, пара чёрных столов, накрытых закусками и дорогими напитками. Окна отсутствовали, а свет зарева мягко распространялся по комнате: некоторые из ламп горели белым светом, пока другие светили фиолетовым и красным. Маленькие кусочки зеркал на стенах отражали блики по полу и потолку. Я с трудом растянула губы в улыбке, притворяясь, что компания из пятерых незнакомых мужчин меня ни капли не беспокоит.

Шестерых.

Мой сопровождающий тоже зашёл и закрыл дверь.

Помимо них была одна девушка. Судя по тому, как она прижималась к мужчине в чёрном костюме с бабочкой, она то ли из эскорта, то ли постоянная любовница.

Все присутствующие без маскарадных масок. За основным столом сидели трое, ещё двое чуть в стороне. Вероятно, телохранители, и точно при оружии. За столом двое мужчин в возрасте за тридцать, в дорогих костюмах, третий же показался мне странным. На вид моложе, светлые короткие волосы, серо-голубые глаза. Надетые на него джинсы и куртка никак не подходили под дресс-код вечеринки. Я лишь скользнула по нему взглядом, но заметила привлекательность. Либо теневой, либо лучезарный, а так как Элион отловил теневых, связанных с распространением, то скорее поставлю на лучезарного.

Неужели соратники Микеля связаны с этим делом?

Я попыталась отбросить мысли, что и Микель нечист на руку. Иначе я сильно прокололась, доверив ему безопасность Сирши.

– Нам сообщили, что вы опечалены количеством вашего подарка, – заговорил мужчина с любовницей.

– Наоборот, я настолько рада, что хотела бы взять и для своих друзей, – простодушно ответила я, приправляя всё соблазнительной улыбкой.

– Мы раньше не встречались.

– К моему несчастью, нет.

По губам мужчины скользнула едва заметная усмешка. Девушка рядом заботливо подлила ему янтарного алкоголя в стакан.

– Как вас зовут? – подал голос второй.

Чуть моложе, но взгляд более внимательный. У него каштановые волосы и синие глаза, он напоминал с десяток других гостей: такой же костюм и причёска. Я сосредоточилась на запоминании лица. Сегодня видела так много мужчин, что они уже стали друг на друга похожи.

– Анна.

– И?

– Анна Бейли. А вас?

– Меня можешь звать Леоном, – представился тот, что помоложе. – А это Майкл.

Мужчина с дамой под боком улыбнулся одними губами. С немым вопросом я обернулась к телохранителям, притворяясь, что ожидаю их имён и не понимаю, что они на службе.

– А вас? – протянула я, намекая.

– Их имена неважны, – ответил Леон.

Я посмотрела на лучезарного, но тот промолчал. Его лицо сохраняло самодовольное выражение. Я не стала настаивать и вновь повернулась к Майклу и Леону.

– Что ты здесь делаешь, Анна? – спросил Майкл.

Они весьма быстро перешли на фамильярное обращение, но, боясь продемонстрировать истинное отношение к ним, я сохранила вежливость.

– Веселюсь. Но если речь о Санкт-Данаме, то я совсем недавно перебралась сюда.

– А на вечеринке оказалась, потому что подруга отдала свой билет, – закончил за меня Леон.

Я не смутилась, наоборот, улыбка на моих губах стала шире. Прежде чем сюда позвать, они определённо навели обо мне справки. Опросили официантов и крупье, которые могли слышать мои разговоры с другими гостями.

– Я вас заинтересовала? – игриво понизив голос, уточнила я и присела за стол без позволения.

У Майкла есть спутница, значит, придётся клеиться ко второму подонку.

– Сними маску, чтобы заинтересовать нас сильнее.

Я выполнила просьбу и отложила аксессуар, радуясь, что могу наконец от него избавиться. Лучезарный сидел, откинувшись и уложив одну руку на спинку, он продолжал с улыбкой таращиться, пока я поправляла причёску. Не зная, какое положение он занимает в этой цепочке преступности, я ответила ему невинным хлопаньем ресниц и вернула всё внимание к Леону и Майклу. На мой взгляд, именно они были главными.

– Достаточно интересно? – Я краем глаза заметила, что охранники засмотрелись на разрез платья. По коже прошла волна неприятной дрожи от всего этого скользкого внимания, но улыбка держалась как приклеенная.

Майкл достал маленький круглый футляр, раскрыл, подчерпнул немного порошка мизинцем и втянул дурь носом. Я слышала достаточно историй, как дети из приюта после совершеннолетия пускались по скользкой дорожке, и с детства уяснила, что от подобного дерьма нужно держаться подальше. Мысль настолько въелась в мозг, что и к витаминам, поддерживающим работоспособность, я относилась с подозрением, хотя было время, когда из-за загруженного графика приходилось сидеть на энергетиках. Вроде безобидный напиток, продаётся в любом магазине, но и на него каким-то образом умудряешься подсаживаться.

Подружка Майкла тоже втянула носом порошок, пока я боялась даже глубоко вдыхать здешний воздух, не зная, что именно они тут курили. Словно прочитав мои мысли, Леон достал самокрутку из серебряного портсигара и поджег. Благо мне эту дрянь он не предложил.

– Думаю, ты не прочь составить нам компанию, а потом поговорим о подарках, которые мы готовы дать, – Леон подался вперёд и накрыл мою руку своей.

Его ладонь была тёплой, но от поглаживающего прикосновения пальцев к моему запястью и очевидного намёка стало противно.

«И никому не позволяй себя трогать».

Кай буквально выжег приказ в моём сознании, и я выдернула руку раньше, чем подумала, но сгладила движение, притворившись, что нужно было поправить прядь у лица, чтобы та не лезла в глаза. Леона это не обидело, он, наоборот, развалился на диване и выдохнул сизый дым, бесстыдно оглядывая моё тело. Пришлось сделать вид, что не замечаю.

– Будучи впервые в таком крупном мегаполисе, меня предостерегали, что я слишком легко попадусь в ловушку, – невинно пробормотала я. – Что, если вы меня обманываете и в наличии необходимого количества у вас нет?

Мужчины тихо засмеялись.

– Мы не станем обманывать такую красавицу, – со смешком возразил Леон, и я благодарно улыбнулась.

Похоже, получилось создать образ недалёкой, раз они считают, что бесхитростного комплимента достаточно, чтобы запудрить мне мозги.

– И всё же я хотела бы взглянуть. Друзья меня на смех поднимут, если вернусь ни с чем, – умоляюще протянула я.

Разговор прервался из-за шагов за дверью, послышался громкий спор, за ними раздался стук, и Майкл вскинул руку, приказывая узнать, в чём дело.

– Ох, какое облегчение, что удалось вас найти! – раздался жизнерадостный голос, стоило двери распахнуться.

Я оцепенела и, чтобы скрыть шок на лице, повернулась к Сирше. Та упрямо стояла на пороге, пока громила-охранник пытался оттащить её от двери. Волосы Сирши роскошными локонами лежали на плечах, узкое светлое платье было коротким, а декольте и руки скрывало изысканное кружево. Если у неё и была маска, то она где-то её сняла.

– Вам что-то нужно? – уточнил тот же мужчина, что привёл меня в помещение.

– Да, она! – Сирша ткнула в меня пальцем, из-за чего всё внимание присутствующих вернулось ко мне.

Я опешила, не зная, что сказать и как выпутаться из ситуации.

– Прошу прощения за моё резкое вторжение. Мы с Анной разминулись, – пожаловалась Сирша. – Это я сказала ей, что стоит упомянуть Гленна. И я же попросила её купить побольше, но затем вспомнила, что она совсем новенькая в Санкт-Данаме. Начала переживать, что запутается и уйдёт с пустыми руками.

– Вы вместе? – уточнил у меня охранник.

Я торопливо закивала, и Сиршу впустили внутрь. Дверь снова закрылась. Подруга без капли стеснения приземлилась на соседний от меня стул.

– Здравствуйте, меня зовут Мелиса, – сладким голосом представилась она, протягивая аккуратную ладонь Майклу и Леону.

Тем понравилась её бойкость, и они ответили на рукопожатие, скорее забавляясь. У Сирши был талант располагать к себе людей, а напускная жизнерадостность удивительным образом не раздражала. Я взяла себя в руки: присутствие Сирши успокаивало и тревожило одновременно.

Она намеренно взяла имя «Мелиса» из легенды о сёстрах-близнецах и Морфее. Нам нравилась эта история. Раз Сивилла получила дар пророческих снов, то Мелиса прошла через врата лжи. Поэтому Сирша во многих клубах представлялась этим именем, откровенно намекая на враньё своих последующих слов.

– Простите, если помешала, но уж больно переживала за подругу. Она часто теряется, если что-то для неё в новинку. Поэтому я второпях собралась, чтобы присоединиться к Анне, – продолжала откровенничать Сирша, а мужчины наблюдали за ней, как дикие коты за пищащей мышкой. Им нравилось чувствовать себя сильнее и умнее.

– Можно было не волноваться о подруге, она весьма настойчива, – заверил Майкл.

Я улыбнулась ему в качестве благодарности, что он вступился за меня. Майкл взмахнул рукой, один из охранников начал рыться в чемодане, а лучезарный встал и разлил шампанское у дальнего угла. Он перекинулся несколькими фразами с другими охранниками, но мне не удалось незаметно прислушаться.

– Раз вы теперь вдвоём, то, надеюсь, и ты, Мелиса, составишь нам компанию.

– Мне только в радость. Повезло успеть к самому веселью, – проворковала Сирша.

– Тогда нет смысла медлить, раз мы все согласны, – улыбка Майкла стала вызывающей, когда перед нами поставили по бокалу с пузырящимся напитком.

Все выжидающе уставились на нас с Сиршей, я замерла, ощутив подвох. Тишина стала гнетущей, нас явно проверяли. Молчание прервал смущённый смех Сирши.

– Это вы для нас? Как неловко, но я пью лишь крепкий алкоголь, – разъяснила она. – У меня жуткая аллергия на шампанское, вся покраснею и начну чесаться. Это точно испортит веселье, но вот ваш виски весьма привлекателен.

Сирша игриво потянулась вперёд, специально демонстрируя вырез своего платья, и подтащила к себе стакан, из которого один из собеседников пил. Она избегала данного нам алкоголя. Похоже, что-то подсыпали. И, судя по всему, именно тот самый наркотик.

– А моя подруга…

– Точно не откажется, – строже чем раньше, прервал Сиршу Леон, затушив самокрутку.

По предостерегающему взгляду сидящей рядом с Майклом спутницы я поняла, что выбора у меня особого нет. В довесок Леон положил на стол револьвер. Сирша беспомощно умолкла, а я посмотрела на оружие вскользь.

Револьвер одинарного действия. Перед каждым выстрелом нужно заново взводить курок, из-за этого задержка между выстрелами. Очень дорогое раритетное оружие. Больше для запугивания и бахвальства, чем для реальной угрозы. Хотя здесь телохранители, у которых точно пушки посовременней.

– Разумеется. Обожаю шампанское, – ответила я и с безмятежной улыбкой подняла бокал.

Не торопясь и стараясь не трястись, я выпила весь алкоголь, тревога в глазах Сирши была очевидной. Судя по словам девушек с первого этажа, здесь раздавали наркотики с кровью из Дома Соблазна. Не знаю, как это вообще работает, но надеюсь, что не стану позже набрасываться на Элиона, Кая или Иво.

– Кажется, это лучшее шампанское, что я пила, – проворковала я, возвращая бокал на стол.

Все заметно расслабились. На столе появился футляр, а внутри десятки таблеток. Я могла только прикинуть, что в каждом из пяти пакетиков было по двадцать штук.

– Надеюсь, вы убедились, что мы вас не обманываем, – хмыкнув, заговорил Леон.

– Я бы хотела купить всё! – воодушевлённо заявила Сирша, всеми силами игнорируя наличие револьвера на столе.

– А у вас есть такие суммы при себе? – снисходительно отозвался Леон, пока Майкл лапал свою спутницу, мешая ей наливать виски в стакан.

– Уверена, что мне хватит, но от дружеской скидки не откажусь, – соблазнительным тоном протянула Сирша, глядя из-под длинных ресниц. – Мы с Анной умеем убеждать, особенно если вдвоём.

Меня едва не стошнило. Мысленно я пообещала купить Сирше всё, что она пожелает, с моей следующей зарплаты, потому что при всём желании мне не выдавить из себя подобные слова. Благо эти подонки ещё пытались строить из себя благодетелей. Будь это какой-нибудь замшелый клуб, торгаши могли потребовать обслужить их прямо при толпе охранников. Смесь из шампанского и виски с колой взбунтовалась в желудке от одной мысли об этом. Пора отсюда сваливать.

– Тебе, Мелиса, действительно невозможно отказать, – добавил Майкл, буквально ощупывая тело Сирши взглядом.

– Ой, я, кажется, забыла сумочку в туалете. Там все мои деньги, – залепетала Сирша, с тревогой осматривая свой стул и стол, будто могла оставить сумочку поблизости, но она пришла без неё. – Надеюсь её никто не успел взять. Отлучусь буквально на пару минут, и мы продолжим.

Она говорила торопливо и тут же встала.

– Конечно, мы с Анной подождём здесь, – красноречиво заверил Леон, когда Сирша сжала моё плечо, явно намереваясь захватить меня с собой.

Я не удивилась условию и согласно кивнула. Сирша сможет выйти и найти Кая с Микелем. Мы видели и слышали достаточно, чтобы выполнить мою часть сделки.

– Я быстро, – с натянутой улыбкой заверила она меня.

Майкл отправил одного из охранников с ней. Я напряглась, но надеялась, что хоть кто-нибудь заметит Сиршу. В голове гудело, блики света начали казаться ярче, сердце забилось тревожнее от мыслей об эффекте наркотика, но я сохраняла напускную беззаботность, лишь бы не выдать нервного трепета. Всё почти закончилось.

Мы перекинулись несколькими фразами, я беспечно щебетала о Санкт-Данаме, не имея других тем для разговора. Леон ещё несколько раз дотронулся до моей руки, но приказ Кая жёг сознание сильнее, чем страх и раздражение перед прикосновением незнакомца.

Я проглотила шумный вздох, когда дверь вновь распахнулась, впуская звуки далёкой музыки, Сиршу с её сумочкой, двоих охранников и Кая с дулом у виска. Его лицо оставалось равнодушным, маска была снята. Я сжала зубы, контролируя сбившееся дыхание. Сирша была бледна как полотно. Никто ничего не сказал, но она покорно села на своё место.

– Наконец мы в сборе, – заговорил лучезарный. Голос был приятным, но мне его сладость тона резанула по ушам. – Не знаю, как тебя зовут, но лицо мне определённо знакомо. Один из подхалимов Элиона. Того никчёмного идиота из Дома Чревоугодия, – пояснил блондин Леону и Майклу, а затем повернулся к телохранителю, держащему Кая на прицеле. Я также приметила у него за поясом отобранную «Беретту» самого Кая. – Не смей его убивать, живым он полезнее. У нас нет крови представителей трёх высших Домов. Этот может быть одним из них.

– Думаешь, это его шлюхи? – уточнил Майкл, кивнув на нас с Сиршей, а его подружка, верно оценив накаляющую ситуацию, тихо встала и просочилась к выходу, сбегая от назревающих проблем. Никто не обратил на неё внимания, а мы с Сиршей остались в эпицентре неприятностей.

– Уверен, – поддержал лучезарный.

Кай даже не взглянул в нашу сторону. Он был безоружен против уже четырёх охранников, одного лучезарного и двух торгашей.

Сиршу рядом начала колотить мелкая дрожь. Как и всегда в таких случаях мой собственный страх растворился от вида её испуга. Схлынул, оставив меня абсолютно пустой. Секунды назад всё нутро вибрировало от напряжения, а теперь отпустило, наполнив сознание принятием произошедшего провала.

– Наденьте на него это. Немного присмиреет, – лучезарный бросил на стол наручники с металлический сетью.

– Не нужно ничего надевать, – встряла Сирша. Она вскочила на ноги, показывая свою сумочку. – Я же сказала, что мы незнакомы. Просто столкнулись у входа в туалет, и я принесла все необходи…

Она не договорила и упала обратно на стул, получив пощёчину от Леона. Я подхватила Сиршу и прижала к себе. Её щека мигом покраснела и припухла, а в глазах появились злые слёзы.

– Не встревай, – бросил ей он.

Воспользовавшись шумом и близостью, Сирша раскрыла свою сумку и показала мне содержимое.

Она притащила мой «Глок».

Умница.

Как и велел лучезарный, дуло от головы Кая убрали, но теневой не двинулся с места, только развернул одну ступню, встав в более устойчивую позицию. Поэтому последующей внезапной атаке я не удивилась. Один из парней подошёл к нему с наручниками, и Кай резким движением ударил его лбом в лицо. Полилась кровь из разбитого носа, противник выругался, зашатался и свалился на один из столов, опрокинув на себя еду. Другой набросился на Кая сзади, но последний скользнул в сторону, и одной подсечки хватило, чтобы телохранитель споткнулся и налетел на лучезарного.

Кай намеренно не использовал руки, показывая, что эти люди ему не соперники. Лучезарный разразился бранью, скидывая с себя чужое тело. Кай усмехнулся.

– Не стоило называть члена семьи архонта никчёмным идиотом, если желаешь продолжать жевать этими зубами, – насмешливо предупредил он.

– Поглядим, как весело тебе будет, когда у девчонки поедет крыша! Лучше добровольно надень наручники, если хочешь, чтобы она дожила до утра, – огрызнулся лучезарный, стряхнув с себя части снесённых со стола закусок.

Кай посмотрел в нашу сторону. Веселье исчезло, он нахмурился, переводя внимание с меня на Сиршу, не понимая, о ком разговор.

– Она выпила шампанское с наркотиком, – призналась Сирша, взгляд Кая замер на мне.

– Притом с самой новой разработкой. Химию с кровью представителя Дома Гнева ещё никому не давали, – лучезарный издал до противного довольный смешок.

– Ты рехнулся?! – встрял побледневший Майкл, они с Леоном вскочили на ноги. – Даже мы знаем, что говорят о Доме Гнева!

– Надо же было его на ком-то испытать. Для непредвиденных обстоятельств у вас есть пушки, – беззаботно пожал плечами лучезарный, лениво поднимаясь на ноги.

В глазах Кая отразилось нечто, похожее на настоящую тревогу, я не успела осознать, как Леон поднял свой револьвер. Я резко встала, оружие оказалось направлено мне в лицо. Не было никаких пролетающих воспоминаний или страха, всё замедлилось, и была лишь пустота в голове, темнеющее отверстие дула и щелчок отведённого назад затвора. Мой рот растерянно приоткрылся, не в крике и не в вопросе, а от удивления и недоверия, что меня так легко пристрелят при многочисленных свидетелях.

Между пулей и моей головой встал Кай. Задержка затвора дала ему пару секунд оказаться рядом. Пальцы сдавили плечи, он притянул меня ближе, одновременно хватаясь другой рукой за ствол револьвера и перенаправляя дуло вверх. Паника нагнала меня через секунду, после грохота выстрела. Я завопила у себя в голове, пока рот остался безмолвствовать. В воздухе ощутимо запахло палёной кожей, Кай зашипел от боли, лицо исказила гримаса ненависти. Он вырвал револьвер из рук ошарашенного Леона и ударил его рукоятью оружия в лицо. Тот с разбитым носом отшатнулся к стене.

Кай схватился не просто за металлическое, но и за горячее из-за выстрела дуло.

Он отшвырнул револьвер подальше. Защищая меня, Кай отвлёкся. Двое набросились на него со спины и оторвали от меня. Я вновь рухнула на стул, рядом с Сиршей.

Кай удачно отбил несколько атак, но лучезарный был сильнее обычных телохранителей. В маленьком помещении против такого количества соперников Каю было не развернуться, да ещё и с обожжённой левой ладонью из-за горячего дула. Он опрокинул двоих, но следом Кая сбили с ног. Дальше я видела только кровь. Его били ногами по животу и голове, Сирша что-то кричала, пока моё тело парализовало. Я не могла двинуть и пальцем, не могла вдохнуть или моргнуть, чтобы перестать смотреть на происходящее. Свет зарева резал глаза, звуки притихли, уши заложило, а в голове раздражающе зашумел монотонный гул.

Кая вздёрнули на ноги, белая рубашка была в кровоподтёках, пуговица на пиджаке сорвана, запястья стиснули стальные наручники с металлическими цепями: те держали его руки скованными и оплетали пальцы. Он не мог разогнуть их. Кожа на руках начала чернеть, выдавая, что металл человеческий. Теневые и лучезарные исцеляются быстрее людей, но как долго он может проносить эти наручники, прежде чем химический ожог станет чересчур опасным?

Меня колотил озноб.

Майкл что-то говорил, Леон матерился, ища свой револьвер. Сирша рядом плакала, глядя на Кая. Его сильно ударили по голове, часть светлых волос слиплась, на лице появились ссадины и синяки, из-за раны на лбу левый глаз окрасился в красный. Кай оставался в сознании, но пошатывался и сплюнул кровь на мраморный пол.

– Насрать, что он тебе нужен, я его сам прикончу! – рычал Леон с распухшим носом.

Он бросился к кобуре одного из охранников.

Мне стало холодно, а затем так жарко, что воздух вокруг показался обжигающе ледяным. Я сунула руку в сумочку Сирши, достала «Глок», одновременно толкнула локтем стул подруги назад, чтобы опрокинуть её на пол и дать Сирше шанс спрятаться под ближайшим столом. Следом я пристрелила телохранителя, держащего Кая сзади. Угодила точно в шею, и Кай дёрнулся от неожиданно хлынувшей на него крови. Все обернулись ко мне, будто забыли, что в комнате ещё кто-то есть.

Я завопила от ярости в своей голове, лицо исказилось злобой. Все закричали, включая Сиршу, но этот гул соединился в один, и я немедля перевела дуло на другого, решая пристрелить их всех. Лица слились вместе, а каждая моя клеточка горела от гнева.

– Нужны живые!

Голос в какофонии был мне знаком. Палец уже давил на спусковой крючок, но я подчинилась и в последнее мгновение перенаправила выстрел, попав кому-то в руку. Все что-то орали, а я с остервенением выпускала одну пулю за другой, целясь во всё, что движется. Из горла вырвался гневный вопль, когда лучезарный вовремя уклонился.

Леон, держась за окровавленное плечо, открыл рот.

– Ах ты тупая су… – Я выстрелила ему в колено, и он завизжал.

Я продолжала жать на спусковой крючок как сумасшедшая, пока не услышала щелчки. Патроны кончились. Кто-то болезненно выкрутил мне руку, я закричала. Мне попытались зажать рот рукой, и я впилась в чужую ладонь зубами. Стало противно от привкуса крови. Теперь уже завопил мой противник. Ногами я оттолкнулась от ближайшего стола, и мы вместе рухнули. Мои руки оказались свободными, и я безжалостно несколько раз ударила рукоятью «Глока» обидчика по лицу. Работала остервенело, вбивая чужой нос внутрь черепа. Трещали кости, оружие скользило в ладонях из-за чужой крови.

Я рычала и брыкалась, когда меня оторвали от жертвы. Меня не интересовало, как выбраться из помещения, я жаждала убить всех присутствующих. Слышала плач Сирши, помнила раны на лице Кая и чёрное дуло перед собственными глазами.

Лучезарный бросил меня на стол. Я заскользила по гладкой поверхности, телом собрав осколки и еду, но мне не было больно, я лишь заверещала от ярости, рухнув на пол, а после бросилась на оставшегося противника.

Несмотря на разницу в росте и весе, я опрокинула его на пол вместе с собой. Комната плыла, руки соперника сдавили мне горло, но я схватила голову лучезарного, действуя бездумно, даже не понимая, что делаю.

Удар.

Второй.

Следующий.

Какой-то по счёту.

– …атит! Кассия, оста. новись!

Я замерла в луже чужой крови. Одно из слов показалось знакомым.

В памяти образовался неясный провал. Я отпустила окровавленную голову лучезарного, не помня, как очутилась верхом на его бёдрах и сколько раз приложила подонка об пол. Он уже не сопротивлялся, глаза закатились.

– Кассия, пожалуйста, остановись, – голос прозвучал мягче.

В помещении опять стало многолюдно, но зарево резало глаза, и я никак не могла рассмотреть вошедших. У говорящего были светлые волосы по плечи. Какие-то девушки двинулись ко мне, но я схватила ближайший пистолет, встала и направила его на одну из них.

– Нет!

Мощный толчок сбил меня с ног. Я закричала и принялась брыкаться. Вес чужого тела до боли в лёгких придавил к полу. Паника от неспособности дышать накрыла с головой. Хрипя, я нащупала бутылку и не раздумывая разбила о голову противника.

Тот выругался, скатился с меня, но только мне удалось встать, как и он стремительно оказался на ногах. Обхватил за талию со спины и легко оторвал меня от пола. Я могла разве что пинать воздух и рычать.

– Если это кровь моего Дома, то она… слов не… понимает! Она как свихнувшееся живо… Нужно… вколоть что-нибудь… да чтоб тебя! – прорычал здоровяк, получив от меня удар затылком по челюсти.

Похоже, он прикусил язык, поэтому разжал руки. Я бросилась к обронённому кем-то оружию. Дуло упёрлось другой девушке прямо в лоб, она вся побледнела.

– Не смей!

Приказ заставил оцепенеть. Палец остался на спусковом крючке, но я не нажала.

– Не смей, Кассия, – снова произнёс низкий голос.

Ему вторили странные, нечеловеческие крики, которые отвлекли меня на мгновение. Я моргнула, и неясные звуки исчезли. Меня затрясло от ненависти при взгляде на девушку, стоящую напротив. Хотелось пристрелить её, но обладатель командного голоса пугал.

– Не дёргайся, Мейв. А ты, Кассия, опусти пистолет.

Моё лицо исказилось, мышцы одеревенели, а затем вся рука мелко задрожала. Я так хотела нажать на спусковой крючок, но не могла. Вокруг зазвенела тишина. Нехотя, с каким-то неимоверным трудом я опустила оружие. Никто не двинулся с места. Стоящая напротив шумно выпустила задержанный воздух.

– Отдай его мне, – тем же твёрдым тоном приказал кто-то.

Слова прозвучали сердито, будто я его расстроила. По венам всё ещё бурлила ярость, но её движение замедлилось. С недовольной покорностью я поплелась к говорящему, бездумно наступая то на чью-то кровь, то на тела, не утруждаясь их переступать. Светловолосый мужчина сидел на диване, на его рубашке была кровь. Я знала его лицо, но одновременно не узнавала, позабыв все слова, включая имена.

Нехотя протянула ему пистолет. Его руки были в красных ожогах и чёрных пятнах, пальцы едва сгибались. Он отложил оружие в сторону.

– Сядь рядом и не смей двигаться, пока я не разрешу.

Я с ногами забралась на диван, прижавшись к его тёплому боку, как брошенное животное. Меня колотило от озноба. Гнев стал холодным, и я никак не могла согреться. Зубы бесконтрольно стучали. Я обхватила себя руками, раздражаясь от местами влажного платья. Тяжёлый, пропитанный металлическим привкусом и парами разлитого алкоголя воздух казался вязким.

– Как он… сделал? – зашептал другой голос, а я ощутила пальцы в волосах. Ласка была пугающе болезненной и заставила дрожать сильнее.

– Видать знает… о моём Доме. Срань, как болит язык. Бешеные… ничего не разбира… У них… на инстинктах, работает доминирование.

– Хочешь сказ… его уважает на подсознательном … вне?

– Скорее там подсознатель… страх.

– Иво, принеси шприц с… из машины, – раздался над ухом новый приказ.

Я дёрнулась, но пальцы на моём плече сжались, удерживая на месте.

– Закрой глаза, Кассия. Ты можешь отдохнуть.

Я не хотела отдыхать, я хотела согреться. Хотела начать двигаться, чтобы снова разогнать огонь по венам. Охвативший меня мороз приносил жгучую боль. Я заупрямилась, пытаясь выбраться из чужих объятий.

– Я сказал, закрой глаза, Кассия.

Против воли, но я подчинилась и затихла.

– Молодец.

Больше я веки не поднимала. Даже когда почувствовала движение рядом и болезненное прикосновение чего-то острого к плечу. Зажмурилась, дав мраку перед глазами стать гуще.

19

Я проснулась с гудящей головой, изнеможением и скверным ощущением, будто не спала пару ночей. Всё тело гудело от перенапряжения. Некоторые мышцы, сведённые остаточной судорогой, подрагивали. Я медленно села, боясь, что от любого резкого движения голову пронзит боль. Не помню, чтобы напилась до такого похмелья. Мигрень не особенно удивила – я намешала разного алкоголя, но тело… меня словно разорвали на части, а следом сложили обратно.

Я узнала спальню в квартире Элиона. За огромными окнами царили сумерки, но, судя по обилию машин на дорогах, ещё не ночь, скорее поздний вечер. Потёрла виски, не припоминая, как мы вернулись домой. Всё ли прошло хорошо? Я напрягла мозги, вспыхнул в мыслях Микель и новости о Сирше, потом мрази Майкл и Леон. Там был Кай и какой-то лучезарный, а затем всё обернулось скверно. Кто-то пытался меня пристрелить.

Я ощупала свой лоб, будто там могла остаться дыра, о которой я забыла. Ладони рук были замотаны бинтами, но одежда вся чистая. Футболка и спортивные штаны.

Сцены жуткого вечера всплывали отрывками и в неправильной последовательности, походя на неверно сложенный пазл, который не позволял вспомнить, что из произошедшего следствие, а что причина. Я упала на стол и разбила стаканы, отсюда синяки и порезы.

Я встала на трясущихся ногах и, шатаясь, заторопилась в гостиную. Там горел свет, но никого не оказалось. Сердце испуганно забилось. Я случайно опрокинула журналы с тумбочки, налетев на неё бедром, пока рванула в сторону кухни.

Элион закашлялся, подавившись куском эклера при виде меня.

– Кассия! – Сирша разрыдалась уже на последнем слоге моего имени и подбежала, чтобы обнять.

Из-за стола на кухне поднялись уставший Иво и Микель. Оба осмотрели меня с ног до головы пару раз, прежде чем заметно расслабиться.

– Малышка, как ты себя чувствуешь? – первым нашёлся с вопросом Элион, проглотив вставшее поперёк горла пирожное.

– Словно меня сбросили с лестницы, – призналась я, прижимая Сиршу к себе. – Всё прошло хорошо? Где Кай?

– Всё прошло отлично, – весёлым тоном отозвался Эль. – Кай вместе с Мейв на несколько дней отправился в Палагеду. Им нужно передать архонтам всё, что мы узнали. Ты отлично потрудилась, малышка! Наподдала всем. Включая Деклана и Микеля. Жаль, я не успел достать телефон и снять, как ты врезала Каю, но одновременно ты принялась громить квартиру, и мне стало не до веселья.

– С Каем действительно всё хорошо? – спросила я у Иво, не веря Элиону.

– Да, он поправляется.

– И что значит я ему врезала? Ничего…

Короткий сигнал прибывшего на этаж лифта. Кто-то нёс меня на руках, но мрак перед глазами рассеялся, и гнев вернулся.

Я пыталась сбежать, вырваться из хватки Деклана и Микеля. Моё тело так тряслось от озноба, что они с трудом меня держали. Я извивалась, хватаясь за всё подряд. Что-то просто падало, что-то билось о мраморный пол.

– …подобного…

Микеля я пнула в грудь, пока он держал мои ноги. Тот грохнулся, перевалившись за диван. Деклан уронил меня на пол, когда мне удалось укусить его за руку.

Приказывающий мне голос почти не пробивался к сознанию.

Я замахнулась, чтобы ударить Иво, но тот пригнулся. Поэтому всю энергию перенаправила к Каю, отвесив ему сильную пощёчину, но следующий удар нанести не успела. Кай зарычал, сдавил мне горло пальцами и затолкал в спальню.

– …не помню.

Дверь с грохотом захлопнулась, оставив нас наедине. Во мраке с горящими от ярости глазами он толкнул меня на кровать.

Я заморгала, избавляясь от остекленевшего взгляда. Иво не стал отвечать, верно поняв, что нужную часть я припомнила сама.

– Можно мне воды, – хрипя, попросила я, боясь узнавать, что ещё наделала.

Микель услужливо налил полный стакан, Иво и Сирша подвели меня к стулу. Все молчали, пока я пила большими глотками.

– Я кому-то прострелила колено, – испуганно призналась я, не помня, как это произошло, но отчётливо осознала, что стреляла.

Много раз.

Элион насмешливо фыркнул.

– Да ты там кому чего только не прострелила, но не переживай, малышка. Во-первых, они заслужили. Во-вторых, врачи Дардана умело всех залатали. Правда, они были недовольны, когда на следующей день некоторых я опять порезал.

Эль растянул губы в мрачном оскале, но в глазах не было и намёка на шутку.

– Придурки были невежливы, а хамства в сторону своих друзей я не терплю, – недовольно наморщив нос, заверил он, но через мгновение лицо лишилось знакомой наигранности, становясь угрожающим.

Кай. Я вспомнила его в крови, ожог на ладони из-за того, что он схватился за дуло пистолета, перенаправляя выстрел.

– Кассия, может хочешь поесть? – встряла Сирша.

На её щеке уже не было следов от пощёчины, но сама она выглядела утомлённой. Лицо осунулось, кожа посерела от беспокойства, а руки казались холодными. Начав неплохо зарабатывать, Сирша никогда не позволяла себе выглядеть потрёпанной, но сейчас на ней не было косметики, высокий хвост был завязан впопыхах: остались петухи, и детали гардероба явно не сочетались между собой по цветам. Похоже, одевалась она бездумно, что для Сирши редкость.

– Или, может, поспишь ещё? – вновь заговорила она, когда я ничего не ответила, продолжая её разглядывать. – Врачи Дардана утром взяли твою кровь на анализ и подтвердили, что действие наркотика закончилось, но всё же предупредили, что отдых и длительный сон пойдут тебе на пользу.

– Хочу знать, что произошло. Помню лишь какие-то отрывки. – Моё тело задрожало, я посмотрела на Иво. – Я кого-то убила?

Тот неуверенно открыл рот, и замешательство на его лице дало мне нужный ответ.

– Никого ты не убила! – отрезала Сирша, привлекая моё внимание.

Невидящим взглядом я уставилась на подругу.

– Хочу поговорить с Каем. Ему можно позвонить?

– Телефоны в Палагеде не работают, – с сочувствием напомнил Иво. – Но он вернётся через несколько дней. Кай просил передать, чтобы ты не волновалась о сделке. Как только он приедет, обязательно выполнит обещанное.

Я мотнула головой, совсем не наш уговор меня беспокоил.

– Сейчас никаких разговоров с Каем! – строже отрезала Сирша, развернув меня к себе. – Он здоров и скоро вернётся. Мы тоже все в порядке, а тебе, Кассия, не о чем переживать. Они втянули тебя в переделку, а теперь пусть разбираются.

Сирша многозначительно посмотрела на присутствующих, и те согласно закивали. Голос подруги почти не дрожал, в отличие от пальцев, когда она откровенно солгала. Я убила кого-то.

– Тебе же врачи сказали отдыхать, поэтому сейчас мы пойдём спать! А это возьмём с собой!

Сирша по-хозяйски стащила коробку с начатыми эклерами у Элиона из-под носа. Лицо того приняло оскорблённое выражение, он раскрыл рот, намереваясь возразить, но благоразумно захлопнул его после предупреждающего взгляда Сирши. Не позволив кому-то встрять, она вытолкала меня из кухни и, продолжая пихать в спину, заставила покорно идти до спальни.

В комнате я устало села на смятую кровать, ощутив головокружение. Вернулась в реальность, когда одно из пирожных оказалось у меня в руке.

– Ешь. Тебе нужен сахар, – настойчиво заверила Сирша, и я подчинилась, нехотя откусывая часть.

Желудок сводило от голода, но чувство тошноты не пропадало, пока я, превозмогая себя, жевала эклер. Мне безумно хотелось есть, но каждый кусок проталкивала в горло практически силой.

Сирша вначале пристально следила за моими потугами, а затем принялась нервно расхаживать по комнате, поправляя каждый криво стоящий предмет. Я наблюдала за её приступом тревоги молча, позволяя подруге прийти в себя, убрав любой заметный беспорядок. Я натянуто улыбнулась, глядя, как она намеревалась застелить кровать, но бросила попытки, вспомнив, что в ближайшее время я снова лягу.

– Скольких я убила?

Сирша притворилась, что не расслышала, взбивая подушки. Она выразительно опустила глаза на половинку эклера в моей руке.

– Одного, – ответила она, когда я проглотила последний кусок и выпила предложенную воду. – Остальных ты ранила, хотя я надеялась, что тот лучезарный подонок откинется после того, как ты разбила ему башку об пол.

Я уставилась на Сиршу, ощущая звенящую пустоту внутри. Не было ни жалости, ни ужаса, ни сожаления. Отсутствие каких-либо эмоций сбило с толку больше, чем несвойственные Сирше злые слова.

– Ты под успокоительным, Кассия, – пробормотала она, садясь в кресло напротив, я заторможенно повернулась к ней. – Всё в порядке. Врачи мистера Хилла предупредили об этом. Тебя долго держали под капельницами.

– Какой сегодня день?

– Понедельник.

Вечеринка была в пятницу вечером. За месяц уже второй раз несколько дней просто исчезают из моей жизни.

– Меня арестуют? Мне нужно сдаться полиции? Что со мной будет? – забормотала я, чувствуя неуместную отстранённость. В голове крутились тревожные мысли, но я никак на них не реагировала. Внезапно меня окутала усталость, и всё вокруг начало казаться утомительным сном, будто на середине кошмара я разглядела иллюзию, и он перестал меня пугать.

– Тебя никто не тронет. Кай сказал, что всё произошедшее они берут на себя, о нашем присутствии никто даже не узнает, – ответила Сирша.

– Ты ему веришь?

– Да. Я видела, как он спас тебя, – взгляд подруги был направлен мне в лицо, но смотрела она сквозь. – Уже думала, что…

Сирша оборвала сама себя, плотно сжав губы, её пальцы стиснули подлокотник. Я свесила голову.

– Не только Кай пообещал, что у нас не будет проблем, но и Микель, и Дардан Хилл. Ты отнесёшь осколок к Переправе, Кассия. Получишь ответы на свои вопросы, а затем мы обо всём забудем. Съедем в новую квартиру и забудем обо всём произошедшем.

Успокаивающий голос Сирши стал ближе, матрас рядом прогнулся, и она отняла мои руки от головы, которыми я до боли стиснула виски.

– Сейчас всё сложно, но те парни были подонками, Кассия. Ты спасла меня и, скорее всего, Кая. Помни об этом и ложись спать. Завтра ещё отдохнёшь, а потом сходим к Руфусу. Те жуткие пельмени с лапшой из ближайшей забегаловки поднимут тебе настроение, – продолжила убеждать Сирша, а я слабо улыбнулась. – Если ты не считаешь их жуткими, то давай позовём Элиона! Он же из Дома Чревоугодия. Пусть оценит и подтвердит, что ту пищу в таких количествах употреблять нельзя, – с большим усердием затараторила подруга, ощутив лазейку для сглаживания ситуации. – Уверена, что Элион даже в рот ту еду не возьмёт.

– Сомневаюсь, Элион сметает всё, что хоть немного съедобно, – напомнила я, начиная ровнее дышать. Ранее глотала воздух, пока лоб покрывался испариной.

– И не говори, – усмехнулась Сирша, укладывая меня в постель. – Отдохни. Завтра мне на стажировку, но всю ночь я буду здесь.

Я кивнула, закрыв глаза, и моментально оказалась в комнате, полной чёрного огня, напротив Жнеца, который глядел на меня как на диковинное животное. Мне тут же захотелось поднять веки, но я уже не смогла, оставаясь в знакомом кошмаре.

* * *

Я проспала до середины следующего дня. Нашла рядом на тумбе тарелку с сэндвичами, пакет сока и записку от Сирши. Та предупредила, что вернётся после работы, и приказала не впутываться в новые неприятности. Я достаточно отдохнула, чтобы улыбнуться предупреждению. Пережитых проблем мне хватит до конца моих дней. Оставшиеся лет шестьдесят планирую провести как можно спокойнее.

Меня более не тянуло в сон, а тело хоть и ощущалось одеревенелым, но былая боль прошла. Я чувствовала себя заново рождённой, ещё не до конца здоровой, но посвежевшей, как после изнурительной лихорадки и длительного постельного режима.

Ко мне вернулся аппетит, и я торопливо прожевала все сэндвичи, рассеянным взглядом следя за Санкт-Данамом за окном. Аллеи и парки позеленели, город грелся в лучах тёплого весеннего солнца под высоким голубым небом, в стёклах высоток отражались кучевые облака.

К приходу Сирши я помылась и привела себя в порядок. С подругой приехал Микель и двое врачей от Дардана Хилла. Они вновь взяли мою кровь на анализ, а следом сменили бинты на руках. Большинство порезов от битого стекла были неглубокими, но некоторые пришлось зашить, и повязки предстояло носить ещё неделю.

Сирша силком вытащила меня из дома, решив, что вдали от теневых мне станет лучше и безопаснее. Мы поели в недорогом ресторане, бесцельно прогулялись по парку и заглянули в один из торговых центров. Сирша говорила только об учёбе, стажировке в компании и немного о моём самочувствии, избегая любого упоминания о случившемся. Я тоже была не в настроении обсуждать пережитое, поэтому поддержала её стремление. Один раз мы наткнулись на группу протестующих, выкрикивающих нелицеприятные лозунги о палагейцах. Группа была немногочисленная, человек десять, да и помимо шума они не доставляли проблем, но подруга всё равно увела меня подальше.

Тем же вечером я убедила Сиршу вернуться жить в отель Дардана, так как это удобнее для её работы, мне же осталось дождаться Кая, отнести осколок, и затем все наши дела с теневыми и лучезарными будут закончены.

Прошло ещё три дня. Кай так и не объявился. Иво сказал, что это нормальная задержка и такое не впервые. Я постаралась не придавать этому значения, но так и не смогла прекратить тревожно оборачиваться на лифт, когда тот издавал возвещающий о прибытии сигнал.

Элион в основном пропадал, решая какие-то вопросы. Лишь Иво я продолжала видеть регулярно, потому что он отвозил меня в университет и забирал с работы. Не желая оставаться в чужой квартире одна, я почти сразу возобновила посещение учёбы и подработки. Руфус с воодушевлением встретил моё возвращение, мне даже удалось два дня скрывать от него свежие порезы.

В субботу, когда я уже перестала беспокойно просыпаться по ночам и немного отошла от воспоминаний о наркотиках, Иво предложил заказать что-нибудь особенное на ужин. Мы поднимались в лифте домой, после того как он привёз меня из «Подворотни».

– Неделя была сложная. Кая и Мейв нет, Элион почти всегда пропадает, но сегодня обещал вернуться пораньше, – поделился Иво, одарив меня вялой улыбкой.

В последние дни Иво постоянно работал, после ужина оставался в кабинете Кая и разбирал стопки документов, которые регулярно приносили работники с нижних этажей.

– Ты уверен, что сможешь? – Я выразительно посмотрела на телефон в его руке.

Тот трезвонил или вибрировал не переставая всю прошедшую неделю, и бóльшую часть совместных ужинов Иво жевал, одновременно обсуждая очередные проблемы, а иногда и вовсе выходил, прерывая приём пищи. Часть трудностей наверняка была связана с тем, что я натворила, но Иво ни разу меня ни в чём не упрекнул, а полиция на порог так и не заявилась.

– Кажется, всё улажено, – возразил Иво, также взглянув на телефон.

Тот, к нашему удивлению, молчал всю дорогу от парковки до лифта.

– Хочешь я наберу Микеля? Позову его и Сиршу к нам, – вновь предложил Иво, и я благодарно улыбнулась его заботе.

Лифт дёрнулся, замерев на нужном этаже. Мы оба насторожённо повернулись к выходу, нутром ощутив неладное. Раздался звон, и двери разъехались в стороны. Нас с Иво тут же окатило громкой музыкой, конфетти и радостными криками.

– Стоять! – смеясь, завопил Элион, проталкиваясь сквозь толпу. – Это не он! Рано ещё, не тратьте хлопушки!

Мы с Иво застыли в кабине, ошарашенные размахом вечеринки. Множество незнакомых людей и теневых в квартире, вибрирующие колонки, звон бокалов с рассыпанными блёстками.

– Что здесь происходит? – бросил Иво, с недовольством оглядывая уже устроенный бардак. – Какого хаоса ты опять превратил дом в ночной клуб?!

– Не дуйся, Иво! Трудные времена закончились! – обнажив зубы в белоснежной улыбке, жизнерадостно ответил Эль.

– Кай прибьёт тебя, если узнает, – пробормотал Иво, наконец выходя из лифта.

– Так эта вечеринка-сюрприз как раз для него!

Я вся насторожилась и прекратила рассматривать девушек в коротких платьях.

– Кай вернулся? – встряла я, не позволив Иво ответить.

– Ага, – довольно протянул Эль. – Сперва отправился в свой кабинет, но скоро спустится, и я хочу, чтобы он наконец расслабился, а то…

Я сдёрнула сумку с плеча и кинула Элиону. Тот оборвал речь, неловко поймав её и следом брошенную мной верхнюю куртку. Я нажала на кнопку тридцать пятого этажа, нетерпеливо трясясь от медлительности дверей.

– Эй, малышка, не говори ему! Вечеринка-сюрприз, поняла?! – закричал Эль в закрывающиеся двери.

Стало тихо, нога сама собой нервно отстукивала ритм, пока лифт тоскливо медленно полз вверх. Я несколько раз пригладила волосы, чертыхнулась, вспомнив, что расчёска осталась в сумке. Отмахнулась от навязчивых тревог.

Двери только начали раскрываться, но я нетерпеливо протиснулась в образовавшуюся щель, побежала в нужном направлении, радуясь тишине и спокойствию этого этажа, но резко затормозила у кабинета Кая.

Аккуратно постучав, я вошла. Кай поднял на меня глаза не сразу: сперва дочитал текст на бумаге и лишь затем обратил внимание на вторжение. Его кабинет был всё таким же, как и сам Кай, который сидел за рабочим столом, перебирая имеющиеся документы. Несмотря на выглаженную рубашку и аккуратно зачёсанные в привычной манере светлые волосы, на левой скуле и лбу остались мелкие ссадины, на нижней челюсти обширный синяк пожелтел и стал едва заметным. Обе кисти были замотаны бинтами. Пальцы, которыми он держал бумагу, двигались скованно.

– Что-то случилось? – поприветствовал он меня привычным вопросом, и я отвела взгляд от его рук.

Теневые и лучезарные заживают лучше людей. Насколько же всё было плохо, если он до сих пор носит бинты?

– Тебя… долго не было, – хрипло выдавила я, неожиданно осознав, что вовсе не знала, о чём хотела с ним поговорить.

– Требовалось доложить архонтам о произошедшем.

– Только в этом причина?

Не знаю, с чего я взяла, что там было что-то ещё, но вопрос жёг язык.

– Нет, – признался Кай, отложив бумаги в сторону. Аккуратно держа блюдце, он пододвинул к себе чашку эспрессо. – Мне понадобилось лечение, и нужно было выяснить у Дома Гнева, какие у тебя могут быть последствия. Ты поступила безрассудно, выпив наркотик. Я предупреждал, чтобы…

– Лечение тебе помогло?

Его брови поползли вверх, Кай умолк на долгие пять секунд.

– Да. Проблема была в руках. Отравление вашим металлом дошло до сухожилий. Пропала чувствительность.

– А сейчас?

Кай поднял левую руку, демонстрируя, что способен сгибать пальцы, хотя до крепкого сжатия в кулак ему ещё далеко.

– Уже лучше. В ближайшие дни вся скованность должна пройти.

Он замолчал, а я не задала нового вопроса. Запоздало поняла, что продолжаю стоять у дверей и между нами не меньше пяти метров пустого пространства. Неожиданно его стало слишком мало. Сердце забилось в горле, а скользящий по мне взгляд Кая начал тревожить.

– Я знаю, почему ты пришла, – неожиданно заговорил он. – Присядь.

Я подчинилась, растерянная его уверенным заявлением. Мне самой неизвестно, зачем я примчалась сюда, хотя могла дождаться, пока он спустится в квартиру. Кай наклонился, выдвинул один из ящиков и положил что-то на стол. Я не сразу узнала осколок Переправы, завёрнутый в ткань.

– Прошу прощения за задержку, – деловито начал Кай, не изменяя своему ровному тону. – Ты выполнила выдвинутое условие. Сделала больше, чем нужно. За это я также должен извиниться, мы не подготовились к встрече с даориями и плохо тебя защитили. Если желаешь, то завтра же свожу тебя к Переправе. Из-за ониров ты лишилась дома, поэтому, как и было обещано, мы найдём вам новое жильё и возьмём на себя все расходы. Думаю, мы можем договориться с Дарданом о подходящей квартире: у него имеется в собственности несколько зданий.

Я разинула рот, желая вставить хоть слово, но Кай вводил в курс дела без пауз.

– С произошедшим в театре мы также разобрались. Иво поставил меня в известность о твоих воспоминаниях. Ты убила одного из мужчин выстрелом в шею. Он истёк кровью, но был разыскиваемым преступником, его покрывали контрабандисты. Остальные получили раны разной степени тяжести. Мы с Микелем взяли на себя все траты, связанные с их здоровьем, тем более что после тебя за них взялся Элион, – на этих словах Кай выдавил скупую улыбку. – Из-за него счета значительно выросли. Ни тебе, ни Сирше не будет предъявлено каких-либо обвинений. Информация о вашем присутствии в театре полностью стёрта, поэтому вы можете вернуться к спокойной жизни, как будто ничего и не было. Касательно воздействия наркотика врачи заверили, что тебе ничего более не угрожает. Однако если ты почувствуешь какое-либо недомогание, то мы окажем полноценную помощь, как медицинскую, так и финансовую.

Продолжая перечислять мои права, Кай моргал медленно, не отрывая от меня глаз. Я же смотрела на него, недовольная всем услышанным. Невзирая на озвученные блага и компенсации, было ощущение, что каждая фраза сродни кирпичу в растущей между нами стене.

– Если у тебя остались вопросы или претензии, я готов их выслушать, – словно на деловых переговорах заключил Кай.

– Кто был тот лучезарный? – выдала я первое, что пришло в голову. У меня не было ни единой претензии, однако не такого разговора я ждала все эти дни.

Желваки Кая задвигались, пока он размышлял, явно неуверенный, стоит ли рассказывать. Я уставилась на его щёку, не вовремя вспомнив, что залепила ему пощёчину. Потом он затолкал меня в спальню. Мы остались вдвоём и…

…что было после?

– Он принадлежит к Клану Воды. Вполне возможно, все проблемы с наркотиками были намеренной провокацией, чтобы среди людей усилить нелюбовь к палагейцам. Хотя мы не исключаем, что это был единственный придурок с сомнительными ценностями и жаждой наживы.

Я кивнула, не надеясь на более подробный рассказ. Скорее всего, Кай считает, что это не моего ума дело. И в целом он абсолютно прав.

– Мейв вернулась с тобой?

– Да, она была со мной в Пелесе, а сегодня отправилась проведать Аякса.

Я закусила губу, лихорадочно гадая, о чём ещё хотела узнать, но все мысли, как назло, распадались на бессвязные фразы, оставляя меня в неловкой тишине. Кай не выглядел обеспокоенным и не давил, сдержанно ожидая новых вопросов. Он поднёс чашку эспрессо к губам, но не успел сделать глоток, как раздался режущий звон.

Я поморщилась от боли в ушах, а Кай всем телом вздрогнул, и тёмный кофе оказался на его белоснежной рубашке. Я завертела головой и нашла взглядом два динамика, издающих назойливый звук обронённого микрофона. Гул прервался, послышалась музыка, ругань и отчётливые голоса девушек, а с ними и Элиона. Мы с Каем глядели на источник шума у потолка.

– Нет, нет. Это трогать не нужно… давайте…

– Элион, отдай мне! – встрял Иво.

– Кажется, эта кнопка не должна гореть, – задумчиво забубнил Эль, а лицо Кая помрачнело.

Иво что-то невнятно ответил, вновь раздался гул, и динамики умолкли. Ещё пару секунд мы просидели с Каем в гробовой тишине.

– Это…

– Система массового оповещения здания, – отрывисто пояснил Кай. – У нас есть пульт управления в квартире на случай непредвиденных обстоятельств. У Элиона туго с техникой.

Вопреки ровному тону, Кай резко поднялся на ноги. Он торопливо взял салфетки и попытался стереть кофейное пятно, но то расползлось по светлой ткани. Кай вышел из-за стола, но ботинком задел ножку, а следом локтем спинку стула, и тот завертелся. Я с недоумением уставилась на Кая, движения которого неожиданно стали неловкими. Его немного пошатывало, доказывая, что видимые мной травмы далеко не все, что у него остались. Несмотря на внезапную неуклюжесть, Кай надел на лицо привычную маску отстранённого спокойствия и поднял палец вверх.

– Секунду, – бросил он и взял со стола телефон.

Я не двинулась с места, когда он набрал чей-то номер и отвернулся. Несколько гудков никто не отвечал, из-за чего плечи Кая напряглись.

– Иво, – выдохнул он, как только трубку сняли, – передай, пожалуйста, Элиону, что если он ещё раз тронет микшер, то я спущусь и вырву ему ноги, а после брошу на Переправе, где керы будут хохотать, отрывая от него по куску, пока он не начнёт вопить фальцетом! – рявкнул Кай в конце своего угрожающего монолога, но затем обернулся на меня и понизил тон до пугающе сдержанного. – Ты всё понял? Отлично. Спасибо.

Кай нажал отбой и бросил телефон на стол.

– Да чтоб его, – буркнул он и направился к шкафу, в котором я однажды спряталась.

– Элион хотел сделать тебе сюрприз, – зачем-то вступилась я.

– Его вечеринку и намерения я распознал ещё в лифте, поэтому проехал этаж. Временами Элион – великовозрастное дитя, которому не помешает порка, – не глядя на меня, ответил Кай, практически сдёргивая чистую сорочку с вешалки.

Я невольно улыбнулась, согласная с его выводом. Кай что-то недовольно пробубнил себе под нос. Он пытался вернуть утерянное спокойствие, но лицо оставалось мрачным. Он бросил чистый предмет одежды на спинку ближайшего дивана, медленно расстегнул кожаный пояс на штанах и принялся за пуговицы испачканной рубашки. Моя улыбка медленно сползла, когда показалась его обнажённая грудь со следами пожелтевших синяков. Я заёрзала на месте, не зная, что делать. Стоит ли отвернуться? Может, лучше выйти? У меня не осталось вопросов, но я продолжала таращиться, сражаясь с сухостью в горле.

Руки Кая плохо слушались, и эта слабость заметно выводила его из себя. Пуговицы часто выскальзывали из пальцев, а на последней он резко дёрнул ткань в сторону, грубой силой решив проблему. Кай непостижимым образом сочетал в себе джентльменскую мужскую элегантность ровно до момента, пока не терял терпение или же не испытывал нужды кого-нибудь пристрелить.

Моё лицо начало гореть, стоило Каю раздражённо сбросить на пол испорченную вещь, но смотреть я не перестала. У него идеально натренированное тело, с чётко очерченными мышцами. Жар дошёл до ушей от мысли, что именно так я и представляла себе теневых, когда Сирша намеренно в подробностях описывала их красоту, стараясь меня смутить. Тогда я со смешком отмахнулась, но по-настоящему смутить сумел Кай, которому не было никакого дела, таращусь я на него или нет. Он накинул на плечи свежую рубашку, но выругался, не в состоянии застегнуть даже первую пуговицу.

– Тебе помочь?

Я с трудом скрыла изумление, поняв, что предложение вылетело из моего рта. Кай поднял вопросительный взгляд. Я выждала несколько мгновений, но не услышав отказа, подошла к нему. Кай расслабленно опустил руки, позволив мне решить проблему. Его пристальное внимание я ощущала каждой клеточкой, поэтому боялась поднять глаза и смотрела на его торс, проклиная жар в собственном теле. Не к месту вспомнила его прикосновения перед походом в театр, и это прибавило дрожи рукам.

Сама предложила помощь, но каждую пуговицу застёгивала в два раза дольше: пальцы двигались неуклюже. Я начала снизу, надеясь не встречаться с Каем взглядом. Тишина стала вязкой, на середине моё дыхание заметно сбилось, и я задержала его, боясь показать Каю, что его близость сбивает меня с толку. Я не раз видела обнажённых мужчин, может, не настолько красивых, но просто смешно реагировать так остро на подобные мелочи.

– Кассия.

Я испуганно замерла, ощутив чужое дыхание на своих волосах. Пропустила момент, когда Кай наклонился.

– Ты неправильно застегнула.

Его пальцы коснулись моей левой кисти. Я растерянно заморгала, заметив, что перепутала пуговицы, и торопливо исправила оплошность, но Кай не стал убирать руку, наоборот, сжал мою ладонь, заставив перестать. Мне оставалось ещё три штуки. Я глядела на кожу на его груди, уже знакомый парфюм щекотал ноздри. Нечто древесно-пряное, до одури пьянящее. Что там обычно добавляют… Сандал? Пачули? Мускус? В ароматах я не сильна, но этот на Кае был похлеще любой дури, потому что голова шла кругом.

– Кассия, – повторил он, всё-таки заставив меня поднять глаза. – Можешь не продолжать. Я сам. В конце концов её всё равно нужно заправить в штаны.

На последней фразе я шумно выпустила набранный воздух, губы Кая дрогнули в улыбке, а глаза заблестели, перемещаясь по моему лицу и рассматривая с бережной внимательностью. Он так и не разогнулся, оставив между нами слишком маленькое расстояние.

В последнюю нашу встречу Кай в гневе толкнул меня на кровать. Его руки были в ожогах, а лицо в синяках и крови. Он захлопнул дверь… но что произошло дальше? Меня окатило волной холода, а следом жара от уверенности, что я не могу вспомнить нечто важное.

Наши лица были достаточно близко, и я всё поняла по взгляду Кая, по тому, как его пальцы сдавили мою ладонь, пока я продолжала держать его рубашку, чтобы закончить начатое. У меня были нужные мгновения, чтобы отстраниться, но вместо этого я раскрыла для него губы, ужасаясь даже идее лишиться этого поцелуя. Накрыв мои губы своими, Кай действовал напористо и жадно, кружа мне голову желанием, сквозившим в каждом прикосновении его языка и рук к моему телу. Я обняла Кая за шею, пока он прижимал меня к себе, толкая назад. Я задела что-то мягкое, ахнула, теряя равновесие и заваливаясь на диван, но Кай резко дёрнул меня назад, подхватил под бёдра, заставив обхватить ногами его талию. Я никогда не вела себя столь безрассудно, но за Кая цеплялась с доверчивой невинностью. Моя кожа горела от его прикосновений и поцелуев, на каждое я отвечала порывисто и не менее жадно, будто нестерпимо скучала по нему, хотя мы знали друг друга недостаточно давно.

Кай усадил меня на свой стол, встал между моих коленей и потянул за волосы, заставив запрокинуть голову. Я не сдержала стон, когда он губами спустился на шею, одновременно властным движением подтянул меня за бёдра к себе, позволив ощутить подтверждение его желания. Мышцы Кая напрягались под моими пальцами, когда я вновь расстегнула многострадальные пуговицы и добралась до открытой кожи. Его прерывистое дыхание обожгло шею. Меня затрясло мелкой дрожью от мысли, что я буквально в нескольких мгновениях от того, чтобы отдаться Каю прямо на этом столе. Внизу живота сладостно потянуло, всё тело охватил трепет предвкушения, но одновременно пришёл страх перед чем-то непоправимым. Я хотела его, но вместе с тем ужасалась несвойственной мне тяге. Боялась испортить наши отношения, а секс на одну ночь вполне способен на это. У нас нет будущего в качестве пары. Зная его род занятий, связываться с ним и вовсе опасно, но всё же…

Движения Кая замедлились, перестали быть лихорадочными и жадными, становясь ласковыми и успокаивающими. Его губы снова нашли мои, но поцелуй вышел бережным и аккуратным.

– Ты боишься меня, – с понимающей улыбкой заключил он и немного отстранился.

– Нет, я просто… не уверена, что… – Я сбилась, не зная, какие слова подобрать, чтобы не показаться трусихой и не обидеть его.

Улыбка Кая стала ещё мягче, он нежно погладил меня по бедру, опираясь рукой о стол и оставаясь между моих разведённых ног. Его поза не позволяла мне слезть. Кая, похоже, это устраивало, а моё сердце неистово билось о грудную клетку. Его испытующий взгляд и покрасневшие губы рождали в голове непрошеные картины продолжения, тело отзывалось жаром, хотя он прекратил все попытки соблазнения.

– Ничего страшного, – низким бархатным голосом заверил Кай, когда я совсем оцепенела, не понимая собственных желаний. – В другой раз.

Многообещающее заявление заставило шумно втянуть носом воздух. Кай отступил на шаг. Я всё ещё не могла свести колени, но пустого пространства между нами стало достаточно, чтобы ощутить холод.

– Это впервые, поэтому мне… – снова попыталась объяснить я, мимолётная растерянность Кая заставила меня умолкнуть.

– Поцелуй у нас не впервые.

Теперь я пришла в недоумение, сказанная фраза зазвенела в опустевшей голове.

– Что значит «не впервые»?

Задумчивое выражение лица Кая сменилось довольной улыбкой, когда он поправил причёску, которую я успела растрепать, запустив пальцы ему в волосы.

– Так ты забыла, – на выдохе протянул он.

– Что произошло в тот вечер? – с большим напором спросила я, то ли бледнея, то ли краснея от разных мыслей. – В тот вечер в моей спальне? Ты поцеловал меня?

– Поцеловал, – без стеснения признался Кай.

Я недоверчиво уставилась на него. Будь всё настолько просто, он бы не выглядел таким весёлым, наблюдая за моими попытками всё вспомнить. Кай настойчиво провёл ладонью по моему бедру вверх, напоминая о таком же прикосновении неделю назад.

Он толкнул меня на матрас, что-то говорил, приказывая успокоиться, но я гневно завопила и попыталась перебраться на другую сторону кровати. Пальцы не успели сомкнуться на тяжёлом торшере, Кай схватил мою лодыжку и рывком вернул назад.

Следующим движением он перевернул меня на спину. Я намеревалась пнуть его в живот, но Кай лёг сверху, придавив собственным весом. Я закряхтела, воздух вышел из лёгких, а чужое колено вклинилось между моих бёдер, заставив насторожиться. Его руки скользнули по моим обнажённым ногам, я задышала тяжелее. От ярости и ещё какого-то чувства. Напряглась, готовая подловить момент, чтобы спихнуть чужое тело с себя, как он вновь заговорил. Тихо, шёпотом, обжигая дыханием моё ухо и шею. Я замерла и прислушалась, узнавая звуки, а одно из слов заставило меня оцепенеть.

Не ощущая былого сопротивления, Кай приподнялся на руках, я не двинулась, внимательно разглядывая кровь и синяки на его лице. Потом что-то промямлила в ответ, но язык неуклюже ворочался, будто я бубнила, набив рот зефиром. Сказанные слова показались знакомыми, но смысл ускользнул от сознания. Кай улыбнулся вполсилы, как-то отстранённо. Неожиданно он наклонился и оставил на моих губах сдержанный, аккуратный поцелуй, в нём была…

– Теперь ты помнишь, – прервал поток ярких образов Кай.

Я заморгала, возвращаясь в реальность, а он удовлетворённо кивнул.

– Что ты мне сказал?

Услышанное шокировало, но я не могла вспомнить ни слова. Кожа покрылась мурашками, а сознание охватила тревога. Мне нужно выяснить, что он сказал.

– Я поделился с тобой секретом, – расплывчато ответил Кай. – Секретом, который знают лишь единицы.

20

Огорошив непонятной фразой, Кай поправил мою одежду, вернув ей надлежащий вид, застегнул свою рубашку, накинул пиджак и бережно спустил меня со стола, пока я продолжала недоумевать, с какой стороны подступиться к забытому секрету. Кай явно не намеревался раскрывать его напрямую, хотел заставить мои мозги напрячься. Он отвёл меня к лифту и выглядел невозмутимо, я же не отрываясь смотрела на его профиль.

Реальность обрушилась на голову, когда, дёрнувшись, лифт замер на нужном этаже. Кай натянул вымученную улыбку, ему в лицо полетели конфетти. Следом он с той же дежурной вежливостью выслушал Элиона, пытающегося перекричать громкую музыку. Кай залпом выпил всунутый ему в руку бокал шампанского. Он действительно напоминал родителя, который получил от ребёнка не самый приятный подарок, но знал, что помыслы того были благие, поэтому молчаливо стерпел и даже поблагодарил Элиона за тёплый приём.

Я наблюдала за всем со стороны, пока Кай не завершил формальную беседу, не схватил меня за руку и не потащил сквозь толпу к спальням. Иво поспешил за нами.

– Пожалуйста, через час выкинь всех вон, – тихо попросил у него Кай.

– Хорошо, – Иво кивнул, поправил свои большие очки и исчез среди толпы.

Кай замер у дверей моей спальни.

– Скоро они уйдут, но до этого запри дверь. Если кто-то заберётся в твою комнату, то разрешаю его пристрелить. Последующие хлопоты мы возьмём на себя.

Я несдержанно фыркнула, Кай приподнял бровь, словно не понял причины моего веселья.

– Ты ведь не серьёзно?

Он наклонил голову, а взгляд и улыбка буквально намекали на ответную провокацию: «Уверена?»

– Вы не дали мне пистолета, – придумала я новое оправдание, начиная сомневаться в шутливости его предложения.

– Это проблема. Тогда можешь бить любыми подручными средствами. У торшеров цельное металлическое основание, оно просто обито деревом, чтобы не причинять нам вреда. Поэтому смело пользуйся. И спокойной ночи, Кассия, завтра мы с тобой отправимся к Переправе, – невозмутимо закончив разговор, Кай направился к себе.

Я шумно заглотнула воздух, вместе с желанием вновь спросить о секрете. Однако уже поняла, что моя нетерпеливость лишь раззадорит его, и Кай не то что не напомнит, даже подсказки не даст. Я заставила себя отвернуться от его удаляющейся по коридору фигуры и заперлась в своей комнате раньше, чем выдержка меня предаст.

«В другой раз».

Я вздрогнула, вспомнив его обещание, и отшатнулась от двери, как если бы лишнее расстояние могло уберечь от продолжения произошедшей близости. Уберечь от собственного желания перенести «другой раз» на эту ночь.

Я умылась, переоделась и забралась в кровать, надеясь забыться сном, но несмотря на толстые стены, звуки вечеринки доносились гулом и вибрациями басов. Я заворочалась, пытаясь не думать о Кае и завтрашнем походе к Переправе. Что место, что теневой расшатывали моё спокойствие, и я переворачивалась с одного бока на другой, сбивая простыни. Не в силах уснуть, потянулась за одной из книг, что дал Иво. Ещё не успела их все прочитать, и неожиданно всплывший в голове вопрос заставил меня резко сесть на кровати.

Как же выглядит Привратник?

У палагейцев должны быть записи. Может, рассказы свидетелей, которые с ним общались, иначе как они его узнавали? Среди стопки книг отыскала «Наследие бога сна», на неё я смотрела с особой влюблённостью, предвкушая секреты, оставляла на последнее в качестве изысканного десерта.

В увесистом фолианте собрали материалы по Переправе, до завтра я не успею прочитать даже одну треть, поэтому через оглавление целенаправленно нашла раздел о Привратнике. Выйдет ли он сам, чтобы выполнить желание, или мне нужно будет зайти на Переправу? Руки покрылись мурашками. Идея попасть в мир снов ужасала и будоражила одновременно.

Может, подготовившись, я смогу узнать Привратника?

Спустя полчаса чтения мой энтузиазм поутих, сменившись тупиковым разочарованием. В разделе о хранителе Переправы содержалось более двадцати портретов и подробных описаний его внешности. Только все они были разные. Палагейцы видели его, однако каждый раз он представал в новом образе. Схожесть состояла лишь в том, что Привратник всегда выглядел как мужчина в возрастном диапазоне от тридцати до пятидесяти. Более ничего общего.

Разные лица, разные причёски, одежда и телосложение.

Привратник владеет иллюзиями, как и созданный им Жнец.

Я стиснула пальцами книгу и поднесла ближе к глазам, вглядываясь в портреты, будто подсказка хранилась в его внешности, но картины были выполнены не знакомыми друг с другом мастерами и явно в разные периоды времени. Отличались не просто стилем исполнения, детализацией, но и материалами. Были как наброски карандашом, так и углём, автор книги скопировал изображения нескольких мысленных картин, доказав, что читаемая мной книга издана в современное время и, вероятно, является сборником основной известной информации.

Разумеется, Кай не дал бы мне секретные рукописи.

Я разочарованно выдохнула, смирившись с тем, что Привратника нельзя узнать внешне, хотя рассказчики и свидетели утверждали, что это и не нужно. Встретив хранителя Переправы, ты ощутишь, что это он. Имеющуюся у него власть можно сравнить разве что с давно покинувшими Палагеду богами.

На прикроватных светящихся часах была почти полночь. За стенами стало значительно тише, похоже, Иво вышвырнул гостей вон или Элион перенёс кутёж в другое место.

Интересно, у них может быть этаж для вечеринок?

Я тряхнула головой, избавляясь от бессмысленных вопросов. Уже решила закончить попытки найти что-то полезное для завтрашней встречи, как вдруг заметила раздел о последнем вмешательстве Привратника. В тот раз он явился в длинном плаще, а тень от накинутого капюшона скрыла бóльшую часть лица.

Нахмурившись, я начала читать рассказ свидетеля – представителя Дома Раздора, который присутствовал при событиях, но не подходил к Привратнику, боясь приближаться к владельцу Переправы.

Наша делегация прибыла в Даорию ко двору Клана Металлов, чтобы в последний раз выдвинуть условия возвращения Илиры – дочери архонта Раздора, коим на тот момент являлась мать Илиры – Калисто. К несчастью, здоровье архонта было сильно подорвано тревогой из-за возникшей ситуации, поэтому всеми переговорами занимался отец Илиры и муж Калисто – Майрон, он же нынешний архонт Раздора, вставший во главе Дома только потому, что не осталось прямых наследниц женского пола.

Сложившееся положение существенно ослабило статус Дома Раздора как наисильнейшего. Впервые династия пришла в упадок. И если остальные Дома начали с сомнением посматривать на право архонта Раздора на главенство в Совете, то цари в Даории и вовсе возомнили, что Палагеда движется к своему концу. Они вообразили себя любимцами богов, напомнив, что мойры всё ещё в Даории, когда покровители Палагеды – Танатос, Морос и Гипнос – бросили нас, оставив доживать свой срок.

Даории жестоко заблуждаются, отказываясь признавать, что мы прекратили боевые действия не из-за страха проигрыша. Подобное палагейцам незнакомо. Мы не боимся смерти, нас благословил сам Танатос – дарующий милосердную кончину.

Мы остановили войска лишь из-за одной новости. Илира – наследница архонта Раздора – была беременна.

Я сдавила пальцами края книги, боясь моргнуть. Такого нам в новостях и на лекциях не рассказывали. Люди вообще не в курсе поворота событий.

По сведениям даориев, отцом ребёнка являлся не кто иной, как похитивший Илиру Мелай – принц Клана Металлов. Даории продолжали утверждать, что никакого похищения не было и наследница Дома Раздора сама попросила убежища, полюбив Мелая. Якобы она знала, что её родители не примут их чувств.

Я закусила губу, начиная переживать за отношения Илиры и Мелая, словно они персонажи романа, трагедия которого в обречённости влюблённых из-за непримиримости двух семей. Однако одновременно с этим я поняла, насколько ситуация тяжела с политической точки зрения. Мелай и Илира не просто потомки своих родов, но и наследники главенствующих Дома Палагеды и Клана Даории.

С начала конфликта даории позволили лишь один раз увидеть Илиру, но та была бледна и явно нездорова. Она говорила, что это всё последствия трудностей, которые им с Мелаем приходилось преодолевать, но представители Дома Раздора высказали предположение, что девушка была подвергнута шантажу.

Совет архонтов официально настаивал на более длительной встрече с Илирой, но в просьбе было отказано даже её родителям. Даории объяснили это нежеланием самой девушки: якобы та опасалась, что Калисто удастся увезти её в Палагеду, а после она никогда не сможет выбраться. Подобные заявления были категорически отвергнуты архонтом Раздора. Мать Илиры, как и её отец, заявила, что дочь не могла бояться их, ведь всегда была окружена исключительно любовью со стороны семьи.

Узнав, что Илира беременна, все военные действия были прекращены, но одновременно Совет архонтов потребовал доказательств и нового свидания с девушкой. Мы получили доступ во дворец Клана Металлов. Нашу делегацию пополнили опытные целители Дома Раздора, готовые оценить состояние наследницы. Даории не выказали сопротивления, но и процесс встречи с самой Илирой оттягивали, явно принимая решения на ходу. Ситуация выходила из-под контроля.

Когда обстановка совсем накалилась, а родители Илиры перешли к откровенным угрозам в сторону Клана Металлов и возобновлению военных действий, отец Мелая – царь Тарис – раскрыл правду о том, что Илира находилась на последних месяцах беременности. Вынашивание давалось ей нелегко, и именно в тот момент они не могли позволить им увидеться с девушкой, потому что их целители боролись за её жизнь и жизнь наследника.

Новость повергла всех нас в шок, споры накалились. Притом почти никому не было дела до ребёнка, кроме царя Тариса, который, похоже, думал о престолонаследовании. Мелай и Калисто с Майроном высказывались за сохранность самой Илиры.

Споры были в разгаре, когда в зал, в котором нас собрали, ворвались несколько целителей, чтобы доложить обстановку. Они прибыли прямо из операционной, их халаты и руки были в крови. Никто из нас не был готов к таким сценам, мы думали, что едем обсудить перспективы и судьбу будущего ребёнка, а оказались свидетелями потери единственной наследницы Дома Раздора.

Лекари не просто так прервали хирургическое вмешательство. Они были в ужасе, рассказали, что на зов Илиры явился сам Привратник.

– Наследница в сознании, ситуация сложная. Мы объяснили ей, что не сможем спасти её и ребёнка одновременно. Нам пришлось поставить Илиру в известность, что будем в первую очередь бороться за её здоровье, – торопливо отчитался ошалевший представитель даориев перед своим царём, но его слова слышали все присутствующие, храня напряжённую тишину. – Тогда наследница устроила истерику, её давление резко подскочило. Как мы ни старались её успокоить, она перестала нам верить и закричала, зовя Привратника, и он пришёл! – едва не срываясь на визг, договорил мужчина, испуганно округлив глаза.

– Наследница потребовала от него желание, чтобы он помог и сохранил жизнь как ей, так и её ребёнку, – подхватил второй даорий, когда речь первого оборвалась. – Это последнее, что нам удалось услышать, прежде чем Привратник вышвырнул нас из операционной.

– Что значит вышвырнул из операционной?! – взвился разгневанный Мелай. – Хотите сказать, что рядом с ней нет ни одного целителя?!

– Нет, – задрожав, подтвердил второй. – Привратник выгнал всех, а закрытые двери полыхают тёмным огнём.

Во главе с царём и принцем Металлов мы отправились к покоям, но не успели подойти близко, как пламя потухло, двери распахнулись, и нам навстречу вышел Привратник. Все отпрянули от него, сохраняя безопасную дистанцию. Мы не видели его лица: чёрный плащ скрывал его и даже фигуру, он нёс большую плетёную корзину на длинной ручке. Белая ткань внутри была в кровавых пятнах, а сама корзина раскачивалась, будто кто-то в ней изредка двигался.

– Что ты наделал?! – закричал на него Мелай, молодой принц был взвинчен и не сдерживал ярости и страха.

Привратник поднял голову и обвёл нас медленным взглядом.

– Илира хотела, чтобы я выполнил её желание. Это я и сделал, – его голос был ровен и холоден, заставляя трястись от благоговения. Он не демонстрировал силу, но она окружала его. Я осязал её кожей, чувствовал вместе с запахами. Ощущение то же, что и вблизи хищника: ты просто знаешь, что лучше бежать.

– Бери, – сухо сказал Привратник, вытягивая руку с ношей в сторону Мелая.

В глубокой корзине ребёнок был укрыт тканью, из-за чего мы видели лишь редкое движение, детскую ручку, но не могли понять, мальчик родился или девочка. Мелай с отвращением и неприкрытой ненавистью взглянул на предложенное.

– Мне оно не нужно, это существо угрожало жизни Илиры! Вышвырни его вон!

– Мелай! – строго осадил сына царь Тарис, но Привратник не обращал на него никакого внимания и смотрел только на принца.

– Как пожелаешь, – тем же ровным тоном согласился Привратник, и корзину охватил сумрачный огонь.

Кто-то из свиты завопил, царь Тарис побледнел, когда новорождённый молчаливо исчез в неестественном пламени.

– Что с Илирой?! – встрял Майрон, пока Калисто была не в силах выдавить и звука.

– Я задолжал ей исполнение одного желания, – ответил Привратник, медленно поворачивая голову к новому собеседнику. – Она позвала, и я выполнил её просьбу. Илире осталось пять минут.

Калисто завопила и бросилась мимо Привратника в операционную, за ней последовал её муж и несколько наших целителей. Мы же – остальные из свиты – остались на месте и не посмели мешать их прощанию своим вторжением. Никто не усомнился в правдивости слов Привратника. Мелай рванул вслед за нашим архонтом, но хранитель Переправы преградил ему путь.

– Исчезни с моих глаз, пока я… – принц был вне себя от заметного всем горя и ярости, он схватился за рукоять меча за спиной, но Привратник опередил его, резко выбросив руку вперёд.

Принц опешил, разглядывая перед собственным носом стеклянный шар с мутным туманом внутри. Мы все задержали дыхание, не зная, что это за оружие, но Привратник усмехнулся и раскрыл сжатые пальцы.

– Бери, – приказал Привратник.

– Что это? – спросил Мелай, не отнимая руки от меча.

– Это личность твоего дитя.

– Зачем мне…

– Настанет день, и тебе придётся узнать, кто твой ребёнок. Ты уже давно следуешь по пути, где всё решено за тебя. Узнать о наследнике можно, разбив шар, но тебе это будет позволено, лишь когда придёт время. Как только туман в шаре почернеет – стекло станет хрупким.

– Можешь оставить себе! – лицо Мелая покраснело от гнева. – Это существо принесло нам страдания и проблемы! Из-за этого ребёнка Илире стало хуже! Ты вышвырнул наших целителей!!

Привратник натужно рассмеялся.

– Не тех ты винишь, принц Металлов, вспомни, что именно ваши богини следят за судьбами. Спрашивай их, почему ты за мгновения потерял то, чего и не должен был иметь! – неожиданно зло рявкнул Привратник.

Следом пол под ногами хранителя Переправы почернел, и тот провалился вниз, как сквозь туман. В образовавшейся тишине стеклянный шар рухнул словно чугунный, оставив на мраморе глубокую трещину.

Мы так и не посмели проникнуть в операционную, но вышедшие целители подтвердили слова Привратника. Наследница Дома Раздора умерла через пять минут. Мы так и не смогли узнать, были ли слова царя Металлов правдивы и она действительно сбежала к принцу по своей воле или же имело место принуждение. Все сомневались, потому что видели, в какое бешенство пришёл Мелай. Он гневно вопил, пока не сорвал голос, а затем попытался расколоть шар, оставленный Привратником. Он проклинал того и желал избавиться от любых упоминаний о ребёнке. Мелай обвинял Привратника и новорождённого в смерти Илиры.

Родители погибшей решили, что тот тронулся умом, и покинули Даорию, забрав тело дочери. С тех пор мы не встречались с правящим родом Клана Металлов, военные действия возобновлять не стали, так как Илиру было невозможно вернуть, да и остальные архонты ощутили шаткость положения Дома Раздора без наследницы и вынудили нас обратить внимание на собственный статус в Совете. Ещё тяжелее ситуация стала из-за последующей кончины Калисто. Так во главе Дома Раздора встал Майрон – её муж.

На этом рассказ обрывался. Я напрягла мозги, стараясь вспомнить новости или лекции в университете. О политическом положении Палагеды и Даории люди знали мало, наших журналистов на их территориях не было. Если палагейцы и даории изредка посещали города друг друга, перемещаясь по всем трём мирам, то мы были зажаты между ними и служили переправочным мостом. Представители власти человеческой расы, разумеется, не были довольны подобным положением, но за все прошедшие годы так и не смогли добиться полнейшего равноправия. Ни Палагеда, ни Даория не зависят от наших ресурсов. Нам нечего им предложить, чтобы наладить торговые и экономические отношения, это как раз мы развиваемся за счёт их зарева, и кто знает… вероятно, они способны его забрать так же просто, как и дали. Зарево не может циркулировать по нашим металлам, соответственно, мы зависим от Палагеды и Даории, а те пользуются этим и держат нас на поводке той длины, которая их устраивает.

Я отложила книгу, ощутив опустошение. История была неприятной, хотелось как можно быстрее выкинуть её из головы. Забыть, что это не выдуманный отрывок романа, а реальность, произошедшая пару десятков лет назад. Если Мелай и был тогда не в себе, то отошёл от трагедии и стал новым царём Металлов несколько лет назад после кончины его отца – Тариса.

Я выключила свет и завернулась в одеяло, а ранее желанная тишина в доме стала пугающей, и я пожалела, что Элион свернул вечеринку.

21

– Выспалась?

Я только вышла из своей комнаты и вздрогнула всем телом от внезапного приветствия. До этого с опаской глянула в сторону гостиной, удивляясь, как могли так быстро исчезнуть все следы тусовки. Я обернулась на Кая и обомлела, едва узнав. Осмотрела его с ног до головы минимум дважды, из-за чего он с наигранным недовольством поморщился и сдул со лба прядь волос.

– У меня бывают выходные, – оправдался Кай.

– По тебе не скажешь, – бездумно парировала я, действительно так считая.

Ни разу не видела Кая без костюма. Теперь же он стоял в простых чёрных джинсах, ботинках, серой футболке и чёрной кожаной куртке. Холодного бежевого оттенка волосы падали ему на глаза, позволяя впервые увидеть длину чёлки. Из знакомого остались разве что часы на руке. Я моргнула, приметив за часами браслет. На толстую нить были нанизаны неаккуратно огранённые красные камни.

– У меня и толстовки есть, – со смешком добавил он, будто прочитав мои мысли.

– Не поверю, пока не увижу.

– В другой раз.

«В другой раз».

Я проглотила вставший в горле ком, некстати вспомнив вчерашнее. Улыбка медленно исчезла с лица Кая.

– Не смотри так, – почти строго приказал он.

– Как? – недоумённо отозвалась я, с трудом оторвав взгляд от украшения на его руке.

Сделала я это в нужный момент, Кай оказался рядом. Сердце мигом ускорило ритм из-за соприкосновения его губ с моими, в груди тоскливо заныло, словно я скучала по этому ощущению всю ночь. Я подалась Каю навстречу, его руки забрались под мой тонкий свитер. Поцелуй был ласковым, дразнящим и многообещающим. Он пальцами сжал моё бедро и заглушил сорвавшийся стон следующим поцелуем, спиной я наткнулась на стену, давление чужого тела было до головокружения приятным. Все разумные мысли улетучились, включая тот факт, что мы были на виду и любой мог… Кай резко отстранился, отступив от меня на два шага.

– Всё в порядке? – спросил появившийся в коридоре Иво.

От неловкости нас спасла буквально пара мгновений. Я не была готова отвечать на вопросы о наших с Каем отношениях, которых, по сути, и нет. Мы полные противоположности из разных миров. В прямом и в переносном смысле.

– Всё отлично, – расслабленно ответил Кай, а я ошарашенно уставилась на него, не заметив и намёка на произошедшее.

Он был невозмутим и собран, пока я подпирала стену, проклиная слабость в коленях. Даже ухватилась рукой за ближайший высокий комод.

– Кассия, точно всё хорошо? – насторожённо уточнил Иво, не спуская глаз со своего начальника.

– Да-а, – сдавленно протянула я, бросив на Кая гневный взгляд, – просто это… голова внезапно закружилась. Высотная болезнь, знаешь ли… давление, разрежённый воздух. – Мой мозг размяк, как и тело. Я несла чушь, и одновременно в опустевшем разуме рождалась только ругань на то, что вылетало из моего рта.

– Мы на тридцать третьем этаже, а не на горе, – бесхитростно возразил Иво, в его голосе не было ни намёка на сарказм.

Усмешка скользнула по губам Кая, и я невольно задержала на них внимание.

– А вы точно выдыхаете углекислый газ? Может, что-то другое? – перешла я к атаке, не зная, как оправдать сказанную глупость.

– Намекаешь, что могла отравиться дыханием Кая? – переспросил растерянный Иво, и моё лицо стало горячим.

– Не-е-т, что ты! – торопливо заверила я. – Он вообще мимо проходил.

– Пожалуй, мы пойдём. Я спущу Кассию на первый этаж, пока у неё не начался новый приступ горной болезни, – с деланым беспокойством вмешался Кай, и я снова задохнулась от возмущения.

Передо мной был совсем новый язвительный Кай. В ответ Иво несколько раз моргнул, кажется, не в силах решить, издевается его начальник или нет. К моему счастью, он предпочёл перевести тему.

– Ты отведёшь её к Переправе?

– Да.

Напоминание о мире снов послужило хорошим отвлечением, я взяла себя в руки и выпрямилась.

– Она не завтракала, мы поедим и отправимся к Переправе, – более развёрнуто пояснил Кай.

– Тогда возвращайся быстрее. Вечером у Элиона встреча с даориями. Он с Микелем-то ссорится, а в этот раз их будет четверо и, если что, я не разниму.

– Я успею, не волнуйся.

Я не стала встревать, а Кай на последней фразе положил руку мне на плечо и настойчиво повёл к лифту, на ходу достав мою куртку из открытого шкафа-купе.

– Удачи, Кассия, – попрощался Иво. – Не забудь поточнее загадать желание Привратнику.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я, прежде чем двери лифта закрылись.

Кай передал мне куртку, три этажа мы проехали в тишине, но видя его довольную улыбку, я больше не выдержала.

– Ты засранец.

– Немного.

Я фыркнула в ответ. Мои неуклюжие попытки выкрутиться явно его повеселили.

– Твоё волнение о том, заметил ли что-то Иво, бесполезно, – сказал Кай ещё через несколько этажей.

Он смотрел прямо перед собой, но я не могла отделаться от ощущения, что Кай замечал каждую эмоцию на моём лице.

– Почему?

– Потому что на всём нашем этаже камеры.

– Ты сейчас смеёшься, да?!

– Смеюсь, – беззастенчиво признался он, не сводя глаз с дверей. Каю едва удавалось сдерживать улыбку. Он дождался моего вздоха облегчения, чтобы продолжить: – Но камеры действительно есть.

Я почти подавилась новым глотком воздуха.

– Не переживай, записи никто из нас не просматривает. Нет желания созерцать, чем Элион занимается по ночам, – быстро добавил Кай, решив всё-таки пожалеть мою нервную систему.

– И чем же он… о-о-о. – Я умолкла, поняв ответ.

Кай, наконец, перевёл внимание на меня, и я замерла, удивляясь, как ему удалось измениться так сильно просто из-за причёски и одежды. Нынешний Кай казался более расслабленным и менее обременённым чужими заботами.

– И этим тоже, но в основном речь о еде. По ночам Элион… жрёт. – Кай с задумчивостью подобрал последнее слово, и мои брови вопросительно поползли вверх. – По-другому и не скажешь. Хуже всего, что он делает это в гостиной, и я не желаю знать, как много мусора и очисток приходится выносить нашим уборщицам.

Я не успела ответить или переварить услышанное, чтобы рассмеяться. Я поверила каждому слову, с лёгкостью представив племянника архонта Чревоугодия в описанной ситуации. Лифт дёрнулся и медленно замер. Следом открылись двери, Кай вышел, и я поспешила за ним по подземной парковке.

Совместная поездка вышла короткой. Я не восприняла всерьёз слова о завтраке, поэтому недоверчиво завертела головой, когда Кай припарковался рядом с несколькими ресторанами. Он не стал что-либо пояснять, вышел из машины и открыл мою дверь быстрее, чем я расстегнула ремень безопасности.

Почему-то не видела ничего странного в том, чтобы ужинать вместе с ним, Иво, Элионом и временами Мейв на кухне в квартире, но завтрак на публике, где только мы вдвоём, смущал, словно это противоестественно.

Кай буквально затолкал меня в ресторан после того, как я замерла на входе при виде официантов-теневых. Сдавив пальцами моё плечо, Кай покровительственно направил меня к нужному столику.

– Кассия, ты живёшь под одной крышей со мной, Элионом, Иво и Мейв. Бояться низших тебе нет смысла, – тихо напомнил он мне на ухо и усадил на стул.

– Просто это непривычно, – едва слышно пробормотала я, но умолкла при появлении миловидной официантки у нашего стола.

– Здравствуйте! Что вам принести? – она расплылась в профессиональной доброжелательной улыбке, а благодаря очаровательному и юному лицу девушка походила на старшеклассницу.

– Мне как обычно. Кассия?

Я резко выпрямилась, прекратив её разглядывать.

– Может, принести меню? – уточнила теневая, но я мотнула головой.

– Мне то же самое, что и ему, – выпалила я, но тут же пожалела, не представляя, что Кай может есть по утрам.

Он облизал губы, вновь скрыв улыбку, как если бы прочитал все сомнения у меня на лице.

– И принесите ей ваш фирменный карамельный десерт, – заказал он вдогонку.

– С чего ты решил, что я люблю карамель? – с подозрением уточнила я после ухода девушки.

– Любишь. Ты сама мне сказала.

– Когда это?

Кай не ответил, но я знала, что он прав. Нутром чувствовала, что говорила, но не могла вспомнить, при каких обстоятельствах.

– В ту ночь? – догадалась я.

– В ту ночь, – насмешливо подтвердил Кай.

Зачем мы говорили о сладостях, когда я мучилась от наркотика? О чём ещё бредила?

Я уставилась на Кая, припомнив, что он тоже из дома Чревоугодия. Что там рассказывал Элион? Они вызывают голод и жажду. Может, Кай таким способом продолжает разжигать во мне интерес к забытому секрету? Незаметно я нащупала свой ахакор: тот должен защищать от воздействия, но по довольному выражению Кая стало ясно, что ему не особо-то и нужна сила влияния. Он вполне справляется, используя простую речь.

Я упрямо молчала, пока нам не подали по стандартному завтраку. Ничего мерзкого или необычного. Бекон, яичница, жареный хлеб, овощи и кофе. Мне также принесли карамельное суфле. Я не стала в очередной раз веселить Кая попытками угадать или выпросить желанные ответы о десерте, поэтому принялась за блюдо.

Мы ели молча дольше пяти минут, я сосредоточилась на яичнице и окружающих звуках, решительно настроенная пережить этот неловкий приём пищи.

– Спрашивай, – бросил Кай, не отрывая внимания от своей тарелки.

«О чём?» – едва не вырвалось у меня, но вовремя догадалась, что он заметил, как я наблюдала за снующими официантками. Их всего трое. Было немного поздно для завтрака, но рано для обеда, поэтому почти все столы оставались пусты.

– Я знала, что в вашем районе почти нет работников-людей, но в то же время не ожидала увидеть официантов-палагейцев, – призналась я.

– Не ожидала, что обслуживающий персонал состоит из таких же, как я? Тогда кто, по-твоему, убирает нашу квартиру? Или готовит пиццу, которую Элион заказывает?

– Ну хм… – Я заткнула рот куском хлеба, чтобы не сболтнуть неверное предположение.

– В нашем районе большинство работников – палагейцы. Ты уже видела продавщицу в кафе-мороженом. Почему тебя удивляют официанты?

– Думала, продавщица владеет тем кафе.

– Всё верно. Но она же в нём и работает. Так что удивительного? Люди тоже делятся на социальные слои. – Кай продолжал размеренно жевать, не сбиваясь со знакомого ровного тона.

– Вы же обладаете… способностями, и я… решила, что работа прислуги может быть ниже вашего достоинства? – в конце я невольно задала вопрос, будто была не уверена в собственных мыслях. Кай отложил вилку, взял кофе и наконец взглянул на меня.

– Глупости. Любая работа ценна. Ты не осознаёшь важность персонала. Если убрать одних только уборщиков на несколько дней, город превратится в помойку. Закрыть все рестораны, и люди осознают, как много времени им удаётся сохранить, не занимаясь готовкой самим. Если уж говорить о регулировке движения, общественном транспорте и…

– Осознаю, – встряла я, понимая, о чём он. – И всё же…

– Любая профессия ценна, – твёрже повторил Кай. – Конечно, есть идиоты, которые считают, что деньги могут всё. Но это чушь. Сколько людей и палагейцев не сумеют даже добраться до рабочего места, если неожиданно не станет таксистов, водителей автобусов, обслуживающего персонала на станции заправки заревом? Из самого банального, что они будут есть, когда некому будет привозить продукты в супермаркеты? Не деньги и не драгоценности выращивают пищу и доставляют в магазины. Если перестанут функционировать сельское хозяйство и фермы, то без их производства от голода помрёт любой, будь у него хоть тысяча сейфов, забитых бриллиантами. Люди, палагейцы, даории… одним словом, население и есть один из важнейших ресурсов. Социум, умение существовать в нём, вот что важно.

Я не стала встревать, потому что Кай не пытался меня отчитать, а просто высказывал мнение.

– Я тоже рабочий класс, выполняю обязанности, порученные начальником, а Иво выполняет мои. То же самое в этом ресторане. Трудящиеся здесь девушки совсем молоды и, к несчастью для них, обладают скудными способностями своих Домов. Это не их вина, они такими родились. Но в Палагеде они бы навсегда остались прислугой для более именитых семей, здесь же у них есть возможность получить опыт и подняться выше.

– Например, открыть своё кафе-мороженое?

Кай удовлетворённо кивнул.

– Ты верно поняла. Та продавщица из низших, но это не помешало ей в Санкт-Данаме стать начальницей своей жизни. В Палагеде ей бы такого не позволили. Поэтому работать здесь им выгодно, есть шанс на изменение собственной судьбы в зависимости от их стараний.

Я не сдержала улыбки, наконец заметив, что мой вопрос если не задел Кая, то неприятно озадачил. Хотя стоило понять раньше, глядя на то, как он относился к Иво – своему подчинённому.

– Что будет с Домом Раздора без наследницы женского пола?

Кай замер с чашкой кофе у рта, так и не сделав новый глоток.

– Что будет с Советом архонтов и Палагедой?

Кай моргнул раз, второй и лишь затем вернул чашку на блюдце, вновь нацепив маску равнодушия на лицо.

– Что ты вычитала в книгах?

– Перед встречей с Переправой хотела узнать побольше о Привратнике. Нашла рассказ о последнем известном его вмешательстве в «Наследии бога сна».

Кай очень медленно и явно нехотя кивнул. Закончив с беконом и яичницей, я подтянула к себе карамельное суфле, обдумывая, есть ли смысл давить на Кая расспросами или дождаться его собственного желания поделиться информацией. Я выбрала второй вариант и успела съесть треть десерта, отметив про себя превосходный вкус, прежде чем Кай всё-таки заговорил.

– Наследница есть, – напряжённо пояснил он, напоминая привычного себя. Серые глаза стали холоднее, а намёк на улыбку пропал. – Трудность в том, что она не из прямого рода. У покойного архонта по имени Калисто есть младшая сестра, однако для рождённой в именитой династии она оказалась удивительно слабой, поэтому Дом Раздора предпочитал о ней не вспоминать, пока обстоятельства их не вынудили.

– Почему она слабая?

– Семья архонта Раздора наверняка знает, но держит свои уязвимость и ошибки при себе. Я из другого Дома, поэтому мне, как и остальным, известны лишь слухи. Поговаривают, что мать Калисто зачала девочку случайно от одного из низших любовников, от кого-то совсем никчемного, и такой провал даже кровь архонта не смогла восполнить.

– Разве нельзя подтвердить отцовство каким-нибудь тестом?

– Скорее всего, отец Калисто хотел. Был список подозреваемых, но трое из него бесследно исчезли.

– Сбежали?

– Вряд ли, вероятно, архонт от них избавилась.

Ответ оглушил меня на время, напомнив, кто такие палагейцы и с какой лёгкостью они решают свои проблемы. Ко мне во всей полноте вернулись воспоминания, как Элион хладнокровно, без малейшего зазрения совести сломал ногу тому, кто его всего-навсего не слушал.

Кай прекратил моргать, пристально следя за моей реакцией. Я притворилась, что ничего не случилось, запихав несколько ложек суфле в рот.

– Зачем убивать троих? Любовник же был один, – с напускной скукой пожала я плечами.

– Чтобы это так и осталось загадкой.

– Отец Калисто мог подтвердить тестом, что её сестра ему не родная.

– Тест показал, что родная. Мать Калисто подделала результаты.

– Почему вы уверены, что она подделала? – не сдавалась я.

– Потому что внешне у дочери и отца нет сходства, – чуть ласковее, но категорично пресёк мои дальнейшие комментарии Кай.

– Значит, у Калисто есть младшая сестра, которая может стать архонтом, но Дом Раздора не хочет видеть её во главе, потому что её способности недопустимо слабы? – подвела итог я.

– Верно. Хотя говорят, что она восполнила недостаток умом, сообразительностью и объёмом знаний, но в моём мире это так не работает. Способности и кровь превыше всего.

– Что будет, если руководить останется архонт-мужчина?

– Это невозможно. Рано или поздно советники и главы богатейших семей Дома Раздора его сместят.

– Тогда какой смысл Майрону – мужу Калисто – держаться за власть?

– Он желает лучшего для своего Дома. Насколько я слышал, родись он женщиной, был бы одним из прекраснейших архонтов. Его пока ещё не свергли исключительно потому, что он держит Дом Раздора не просто на плаву, но и сохраняет высшую позицию в Совете. – Кай допил свой остывший кофе, прежде чем продолжить. – Его же советники наверняка побаиваются, что при смене архонта какое-то время их Дом будет уязвим. Другие архонты могут этим воспользоваться и впервые за историю нашего существования изменить иерархию в Совете.

– Это действительно возможно? Ведь вы сами говорили, что одна из проблем вашего общества – несменяемость власти.

– Вероятность есть, в этом и двойная опасность. Произойди подобное хоть раз, и это перевернёт наш мир и устои. Обычно архонты борются за власть между собой вполсилы, просто чтобы продемонстрировать свою гордость и не позволить остальным расслабиться. Они претендуют на главенство, хотя не уверены, что это возможно. – Кай аккуратно сложил использованные приборы на пустую тарелку. – Сейчас же впервые они увидели реальный шанс. Особенно Дом Кошмаров и Чревоугодия. Второй и третий по старшинству Дома ближе остальных к первенству, а в шаге от цели начинаешь бороться яростнее.

– Ты против смены власти? Думаешь, это не приведёт ни к чему хорошему? – Я подбородком кивнула в сторону официанток, напоминая о нашем разговоре.

Кай проследил за моим движением, нахмурился, явно раздумывая над идеей новых устоев в Палагеде.

– Не таким способом, – путано ответил он. – Ты не знаешь наш мир. Помимо здравого смысла мы ведомы инстинктами, как в стае. Влиянием, которым мы обладаем. Несмотря на запрет в намеренном воздействии друг на друга, мы ощущаем исходящую силу, чувствуем, как вибрацию в воздухе перед грозой. Низший при встрече с архонтом согнётся или же вовсе падёт на колени, поддавшись подсознательному страху и уважению перед своим вожаком. Мы называем это «гулом», и в вашем мире он пропадает, потому что мы носим ахакор. Татуировка заглушает гул, позволяя жить более спокойно, поэтому низшие или молодые, не желающие подчиняться, бегут сюда в жажде свободы.

– Почему даории не бегут от своих царей? Их уклад лучше?

Кай насмешливо скривился.

– Они бы тоже сбежали, но цари оказались дальновиднее нашего Совета. Они запретили своим независимо переселяться. Переезд позволяют единицам с одобрения их консулов. Наш же Совет изначально не интересовался, как много низших решат жить в вашем мире, не видели в этом потери, а когда забеспокоились – стало поздно. Сейчас попытка запрета настроит всех против архонтов. Не только низших, но и таких, как я. А запросы среднего класса игнорировать не получится. В разы опаснее отбирать у подданных распробованную ими свободу, чем никогда её не давать.

– Выходит, ты не видишь надежды для своего народа? Не считаешь, что ваши уклады изменятся?

– Если Дом Раздора сместят, то это создаст прецедент. В Совете начнётся хаос, все будут бороться друг с другом если не за главенство, то хотя бы ради возможности стать немного влиятельнее. Я считаю, что нам нужны те, кто будет неоспоримо выше, не подвержен хаосу и жажде власти. Нам пора.

Кай поднялся на ноги, и я моментально повторила движение, боясь, что он уйдёт от темы.

– О ком ты говоришь?

Теневой оставил деньги в счётнице на краю стола и на прощание кивнул нашей официантке, подтвердив, что он здесь частый гость.

– О богах, Кассия. О наших богах.

– Но ведь они ушли.

– Ушли, но никто не говорил, что они не могут вернуться, – глядя мне в глаза, заявил Кай, прежде чем направиться к выходу.

Мои руки покрылись мурашками от убеждённости, звучащей в его словах. Из-за волнения я начала мямлить, не способная нормально структурировать множащиеся в голове вопросы. Неужели это действительно возможно? Танатос, Гипнос и Морос вернутся? Чем это обернётся для людей?

Я нагнала Кая уже на улице, но в ответ на мой речевой поток он взмахом руки приказал садиться в машину. Он продолжал игнорировать мои несдержанные размышления вслух, уверенно ведя автомобиль. В итоге я умолкла, но не прекратила на него испытующе смотреть, надеясь, что давление пристального внимания вынудит его говорить, но Кай включил музыку, удостоив меня взглядом лишь раз.

– Наберись немного терпения, – сдался он.

И я нехотя уставилась на дорогу, рассматривая дома и улицы в районе теневых. Сегодня последнее условие нашей сделки будет выполнено, и у меня не останется причин жить в доме Элиона. Не будет необходимости для возвращения в район теневых, разве что продолжу видеться с Иво в университете. Эти мысли оставили неприятный осадок, испортив настроение. Я безрадостно глядела на мелькающие здания, палагейцев и машины, которые Кай обгонял.

Интерес я начала проявлять, когда количество домов уменьшилось и мы свернули на широкую дорожку в парк. Вход был защищён, периметр огораживал высокий забор. Кай перекинулся несколькими фразами с охранниками, затем вновь поднял стекло, и мы беспрепятственно проехали дальше. Я вжалась в сиденье, рассматривая местность. Деревья росли густо, и несмотря на ухоженную, заасфальтированную дорогу, всё равно было ощущение, что это место не для семейных прогулок.

– Это же…

– Верно. Это Осколочный лес, – подтвердил Кай, когда я запнулась, ошарашенная догадкой.

– Мы называем его Морионовым, – возразила я.

Морионовый лес.

В древности именно здесь Святой Данам верно расставил зеркальные монолиты. И если открывшиеся проходы в Даорию удалось переместить, то последний почерневший обелиск рассыпался чёрными осколками. Сперва люди надеялись их собрать, но это оказалось невозможным. Как только палагейцы явились через проход, они взяли территорию под свою защиту, этот лес стал сердцем их района, а дома и улицы вокруг послужили дополнительной охраной.

– Знаю, хотя не понимаю, почему вы не сменили это ошибочное название, – ответил Кай, поворачивая на парковку. Имелась разметка на пару десятков мест, но помимо нашей машины вокруг не было ни одной.

– Оно красивое, – защитилась я.

– Но по-прежнему ошибочное, – фыркнул Кай.

Я пожала плечами, решив не спорить. Он прав. Название было дано ещё при жизни Святого Данама. По рассказам очевидцев, почерневшие осколки монолита напоминали людям морион – чёрный или тёмно-бурый кварц. До сих пор поддельщики и контрабандисты время от времени стараются подсунуть покупателям морион под видом осколков обелиска. На такое могут попасться люди, но теневые и лучезарные сразу учуют обман.

Название прижилось. Вначале место именовали Морионовой рощей, но за тысячелетия под защитой палагейцев всё заросло и стало Морионовым лесом.

– Дальше пойдём пешком. Не отходи от меня, – приказал Кай, выбираясь из машины.

На свежем воздухе я поёжилась от ветра: здесь оказалось значительно холоднее.

– Ты спрашивала про наших богов и почему я уверен, что они могут вернуться, – заговорил Кай, когда мы отошли от парковки, погружаясь в лес по протоптанной дороге. – Не только я верю. Сами сивиллы задолго до моего рождения предрекли такую возможность. Даории пытались скрыть информацию об этом пророчестве, но правда просочилась в Палагеду.

– Сивилл много?

– Не знаю, может, около десяти или двадцати. Палагейцам известно лишь то, что при каждом Клане есть своя сивилла, а те, в свою очередь, образуют Круг Старших.

– Насколько точно это предсказание? Ведь помимо Сивиллы была Мелиса – видящая лживые пророчества?

– Даории уверяют, что много сотен лет назад определили ветвь Мелисы по недостоверным высказываниям, и нынешние сивиллы – потомки настоящей провидицы. Но в правдивости пророчества-предупреждения о возвращении наших богов никто не сомневается, потому что его высказала не одна сивилла, а все.

Я заглотила слишком много воздуха, шокированная подобным поворотом. Восторг с долей тревоги заполнил сознание. Смогу ли я застать такие перемены? Вдруг в отличие от мойр Танатос, Гипнос и Морос покажутся нам? Как выглядят боги?

– Среди некоторых предсказаний сивилл есть упоминания, что возвращение всех осколков на Переправу поможет ускорить явление наших богов. Мы восстановим разрушенное, и они вновь возглавят правление. Если боги станут предводителями Палагеды, то волнения среди архонтов и борьба за влияние между Домами прекратят стоять так остро, они снова почувствуют себя равными и уделят внимание единству.

Я кивала в такт словам Кая, торопливо поспевая за его стремительным шагом. Он прав. Танатос, Гипнос и Морос в любой момент пресекут попытки Домов заполучить побольше власти, а самих богов архонтам не сдвинуть с главенствующей позиции. Такое даже в голову никому не придёт.

– Извини, – пристыженно сказала я, и Кай обернулся, с недоумением на лице ожидая пояснений. – Извини за угрозу в театре, что я продам вам осколок втридорога. Не знала, насколько это важно, и просто переживала за Сиршу.

– Это уже не имеет значения, – он опять отвернулся.

Хотелось возразить, но взгляд сам собой упал на его забинтованные руки. Следы ожогов на пальцах стали менее заметными, за завтраком он увереннее держал вилку с ножом и всё же… Я помнила, как он схватился за дуло револьвера. Не будь его движение выверенным и чётким, он бы не успел перенаправить выстрел. Пуля могла угодить если не в меня, то в него. Деревья впереди расступились, открыв взору ухоженную опушку. Пройдя её до середины, я замерла.

Перед полосой деревьев на другой стороне поляны поднималась стена тёмно-серого тумана – ворота, приглашающие в новый мир. Туман хоть и был в постоянном движении, но клубился в пределах чётких границ. Около пяти метров в ширину и максимум шесть метров в высоту. Деревья вокруг были выше, кроны нависали, густой листвой скрывая проход от взгляда сверху. По телевизору как-то показывали попытки журналистов снять репортаж с вертолётов. Из-за этого палагейцы запретили летать над их территорией, но позднее люди придумали объективы с большим зумом, и в газетах всё же появилась фотография с размытыми очертаниями этого места.

– Изначально монолит открыл проход, но следом взорвался от давления, – заговорил Кай, остановившись рядом. Он не стал подгонять, позволив мне самой оправиться от изумления и набраться смелости подойти ближе. – Почернев, он уже впитал в себя часть Переправы и стал проводником, а затем распался на осколки.

– Как вы придали проходу такую форму? Слышала, что вначале палагейцы выбирались из-под земли, поэтому вас приняли за демонов.

– За две тысячи лет мы всё-таки смогли собрать все рассыпавшиеся осколки. Не удалось найти лишь украденные людьми, – с недовольством напомнил Кай и указал на два чёрных столба, которые я ошибочно приняла за деревья. – Мы установили собственные ворота и сформировали более удобный проход вместо разбросанных частей.

Медленно я направилась ближе, но двигалась насторожённо и не отрывала глаз от тумана. Кай не выказывал беспокойства, не предупреждал об опасности, и всё же я не могла расслабиться, видя то, что людям не показывали. Разве что высокопоставленные чиновники и представители наших властей бывали тут.

Кай двинулся следом, подстраиваясь под мой неторопливый шаг. Чем ближе подходила, тем отчётливее ощущала гул, идущий от прохода. На каких-то странных частотах я не столько слышала, сколько чувствовала равномерную вибрацию воздуха. Оказавшись в двух метрах от стены тумана, я замерла. Воздух тянуло к воротам, словно сквозняк из-за распахнутой двери. Нелогичное ощущение, ведь мы не в помещении, но это определённо было похоже на сквозняк. По спине поползли мурашки до самого затылка.

– Дальше ни шагу, – спокойно, но твёрдо предупредил Кай, встав рядом.

– И что теперь?

Он достал из кармана куртки знакомый свёрток, взял мою левую руку и вложил в ладонь ожерелье из осколка, которое ответило мне собственной вибрацией. Я стиснула украшение сильнее, испугавшись, что осколок может выпасть и, как змея, уползти домой раньше, чем мне удастся задать Привратнику вопрос.

– Чётко озвучь своё желание и кинь осколок в туман.

Неожиданно голова стала абсолютно пустой, а ноги так ослабли от волнения, что захотелось присесть. Я испуганно уставилась на Кая, ожидая других важных подсказок, помощи в формулировке, и вообще внезапно понадеялась, что он сделает всё вместо меня.

Возьми себя в руки.

Это единственный шанс.

Подумай, как подобрать слова, чтобы не получить уклончивый ответ.

Я повернулась лицом к проходу и задышала чаще от внезапного стремления шагнуть и узнать, что там. Своими глазами увидеть Переправу. Это нестерпимое желание испугало настолько, что я отступила на полшага, боясь, как бы тело не предало и не рухнуло вперёд. Меня успокоила рука на плече.

– Необязательно торопиться. Мне отойти? – размеренный и уверенный тон Кая убаюкивал.

– Н-н-нет. Не нужно, – хрипло выдавила я, будто молчала несколько часов.

И всё же Кай отстранился на пару шагов, дав мне больше пространства. Я закусила губу, продумывая разные варианты. Задать вопрос или сразу выторговать ответ? На вопрос можно ответить уклончиво. Необходима чёткая формулировка, если хочу найти родителей. В голове напряжённо звенела тишина. Молчание Кая меня не нервировало, погрузившись в свои мысли, я даже забыла о его существовании. Украшение в руке начало пульсировать ритмичнее, подгоняя меня в решении. Сердце вторило осколку в руке, ускоряя тревожный ритм. Я прочистила горло и выпрямилась.

– Привратник услышит, если сказать, стоя здесь?

– Услышит, – подтвердил Кай.

Я шумно выдохнула, прежде чем набрать в лёгкие воздуха для следующей фразы.

– Привратник, я нашла осколок – часть твоей Переправы. Пришла, чтобы обменять его на желание, – мои слова не отражались эхом и не разносились вокруг. Я говорила в сторону тумана, а звуки тонули в нём и глохли, словно под водой. Кай не высказал предупреждения и не поправил, поэтому я продолжила: – Это желание простое. На моём языке напиши на бумаге и дай мне сейчас точный последний адрес, где я жила с родителями.

Имена требовать бессмысленно. Может, моя настоящая фамилия очень распространённая. Опасно просить показать, где сейчас родители, неизвестно, каким способом он решит выполнить просьбу. Но по адресу можно найти тот сгоревший дом. Если его уже нет или он был съёмный, то останется шанс выяснить владельцев. Я не рискнула просить нынешний адрес мамы с папой, боясь, что они мертвы и Привратник пошлёт меня на кладбище. А помня последствия сделки Элиона, и вовсе добавила, чтобы Привратник немедленно отдал мне адрес.

Моя просьба потонула в тумане. Я в последний раз посмотрела на осколок в руке и бросила его в ворота. Сумрак покрылся рябью, но образовавшаяся дыра быстро затянулась, и всё пришло в норму. Я с волнением глядела на проход, судорожно прижимая пустые ладони к груди. Ожидание болезненно растягивалось, казалось, секунды превращаются в минуты. Я недоверчиво вскинула взгляд к веткам. Сам ветер замедлился, будто раздумывая вместе с Привратником. Движение в мир вернулось, когда из тумана выпала визитка. Коричневый прямоугольник плотной бумаги упал мне под ноги. Оправившись от замешательства, я подхватила его.

На одной стороне было пусто, но на другой напечатан адрес. Я не помнила, где именно эта улица, но Привратник действительно дал точные координаты, указав даже город. Санкт-Данам. Мой настоящий дом где-то здесь. Мои родители где-то здесь. Я заморгала, борясь с собирающимися слезами ликования.

– Ты молодец, что поставила условие про язык, – с улыбкой в голосе похвалил Кай, продолжая оставаться на месте в паре шагов. Его чуткость была трогательной, он позволил мне насладиться долгожданным триумфом. – Привратник мог написать на каком-то незнакомом.

– Неужели он так ненавидит исполнять желания?

– Скорее пытается проучить каждого, кто не может чётко осознать, чего хочет.

Я кивнула, спрятала визитку и с искренней благодарностью взглянула на проход.

– Спасибо, – прошептала я, стараясь не разрыдаться от радости на глазах у Кая.

– Пойдём. Если хочешь, могу отвезти тебя по адресу. Но если не готова, то поедем домой.

Я вновь кивнула, начала разворачиваться, но всё никак не могла оторвать внимания от прохода. Сердце болезненно закололо, наполнив сознание горечью. Былой восторг сменился грустью.

– Можешь потрогать. Просто аккуратно, – предложил Кай, вероятно, заметив мои колебания.

Судя по голосу, он понимающе улыбнулся, но я не обернулась, чтобы убедиться. Торопливо подняла руку, боясь, что Кай передумает. Не знаю, скольким людям в действительности было позволено приблизиться к проходу. Второго шанса у меня не будет.

– Нет, Кассия, лучше левой рукой без ахакора, – напомнил Кай, я замерла, так и не коснувшись.

– Извини, не подумала про…

Я оборвала фразу, когда клубящаяся стена резко разгладилась, став похожей на мутное непрозрачное стекло. Несколько тёмных плетей вырвались из преграды, обмотав мою протянутую руку и ноги, и резко дёрнули вперёд на Переправу. От испуга я подавилась криком. Меня протащило сквозь внешне затвердевшую поверхность с лёгкостью, как через густой, влажный воздух.

Дальше я начала падать, оставаясь всё в том же тёмно-сером тумане, едва различая его завихрения и собственное тело. Я не просто падала, а летела в какую-то неясную бездну, не в силах ощутить или уцепиться за какую-либо опору. Пару раз перевернувшись в воздухе, перестала различать, где небо, а где должна быть земля и куда на самом деле лечу. Паническое онемение с горла спало, и я завопила от животного ужаса и безумного чувства падения. Длительный вопль перешёл в крик, пока воздух не закончился и я не охрипла. Туман был таким густым, что забивался в нос, и сердце разрывалось в груди от мнимого удушья.

Однажды один из профессоров заявил, что есть кое-что опаснее временного отсутствия кислорода. Отсутствие информации. Зрение, обоняние, осязание, слух и вкус. Всё это даёт информацию о нашем месте нахождения в мире. Сейчас же паника брала верх, потому что я не могла осознать, где очутилась. Ранее не верила, что действительно можно умереть от страха, тем более в моём возрасте, но и подобной надрывной боли в сердце я прежде никогда не ощущала.

Не в силах остановить происходящее и продолжать вопить, я начала озираться. Волосы постоянно попадали в глаза. Я летела вниз головой, неожиданно осознав, что падаю вдоль отвесной стены…

Нет, скал… или травы?

Промелькнувшие мимо пучки зелени полностью выбили меня из колеи.

Следом пошёл песок, и я вспомнила, что это Переправа. Мир снов и иллюзий. Я падаю вдоль земли?

Я выставила руку, вытянулась изо всех сил и подушечками пальцев задела рассыпчатый песок. Туман рассеялся, а полёт замедлился. Одновременно с этим горизонт закачался как маятник. Из-за внезапного притяжения я рухнула на песок и кубарем прокатилась по нему. Когда всё прекратило кружиться, я замерла, сжавшись в комок и защитив голову руками. Меня трясло, я боялась пошевелиться, пока мне продолжало мерещиться, что весь мир раскачивается.

Мне понадобились долгие минуты, чтобы унять загнанное дыхание и лихорадочное сердцебиение. Охваченное ужасом сознание не сразу вспомнило, как связывать слова в нужные мысли. Немного придя в себя, я обернулась и увидела траншею в песке, которую сама проделала при резком снижении, словно упавшая комета. Оперевшись на трясущиеся руки, мне удалось сесть, на ноги я поднялась лишь с третьей попытки, меня постоянно вело в сторону, и земля кренилась. Первые два раза я рухнула обратно на колени, не отошедшая от случившегося.

– Кай? – несмело позвала я, осматриваясь вокруг.

Под ногами был чистейший золотой песок, а перед глазами бескрайняя плоская пустыня. Никаких барханов или дюн. Всё ровное и во все стороны одинаковое. Над головой раскинулось ночное небо. Без луны, только красочные туманности среди тьмы и многочисленные звёзды. Несмотря на очевидную ночь, присутствовал неясный рассеянный свет, позволяющий видеть всё чётко. Я обернулась на далёкие звуки волн и пошла в том направлении.

Я часто оглядывалась, следя, чтобы на песке оставались следы. Кай обязательно меня найдёт. Он знает, как это место работает.

Неестественный пейзаж вызывал страх пополам с восторгом. Я будто бродила по сну, но при этом старалась не вспоминать, что нынешние видения полностью реальны. Возможно ли тут умереть?

Я заторопилась на звук прибоя. Вдалеке появились морские волны, а окружающий песок стал напоминать пляж. Шумно вдохнула солёный воздух, силясь унять тошноту из-за продолжительного падения. Волны мягко накатывали и снова убегали назад, вода была яркого лазурного оттенка, как в рекламах про дорогостоящие путешествия и райский отдых. Песок и водная гладь излучали слабое свечение, придающее им цвет, но не мешающее мне видеть красочное звёздное небо.

Я никогда не была на курортном побережье, зачарованная необычайными видами, двинулась к морю, но волна ускользнула назад. Я нахмурилась, видя, что песок остался сухим, хотя должен стать мокрым. Вновь пошла за волной, но та всё откатывалась и откатывалась прочь. Даже когда казалось, что она возвращалась, стоило мне приблизиться, как она опять отдалялась, оставляя под моими ногами сухой пляж. В какой-то момент я перешла на бег, прилагая усилия до хрипа в лёгких, но разлившийся океан с неестественной неизбежностью ускользал. Только цепочка следов, остающаяся за спиной, развеивала мысли, что я шла или бежала на одном месте.

– Ну и проваливай! – раздражённо выругалась я, отказавшись от новых попыток догнать линию прибоя. В горле пересохло, а на висках выступили капли пота. Я не решилась сбросить куртку. Будто услышав мои мысли, подул ветер, лаская разгорячённое лицо.

– Кай! – что есть сил позвала я.

Проделала то же самое во все четыре стороны, но в ответ звучал лишь неизменный умиротворяющий шум прибоя.

– Ты что-то пытаешься мне сказать, верно? – обратилась я к убегающей волне.

На Переправе мы видим желанное или то, что заслужили в зависимости от наших помыслов. Я, конечно, мечтала об отдыхе на пляже, но на настоящем, а не иллюзорном. Я вскинула взгляд и прищурилась, заметив в нереальной красоте неба нечто странное. То ли блик, то ли преломление, словно между мной и небом существовало прозрачное препятствие и в нём моё отражение. Оно было искажённым и мутным, а мои светлые волосы, казалось, светились, став почти белыми. Я подняла руку, вытянулась, привстав на цыпочки. Пальцы едва дотронулись до преграды, и та пошла волнами, как потревоженная гладь спокойного озера. Я повторила прикосновение, вскрикнула, ощутив изменившееся притяжение. За одно короткое мгновение песчаный берег стал верхом, а прозрачная преграда притянула меня к себе, и я рухнула на звёздное небо, успев защитить голову руками. Упав на твёрдую поверхность, резко вскочила на ноги, захлёбываясь новым приступом страха. Между мной и космосом существовал невидимый барьер. Я его чувствовала, но глаза видели под ногами пустоту, и сердце истерично билось в груди, разгоняя обжигающую панику.

Мне до ужаса страшно провалиться в небо.

Сама мысль была смехотворной. Я в мире, который перевернули вверх тормашками. Над головой волны продолжали размеренно накатывать на песок. Пока под ногами от каждого движения по прозрачной поверхности распространялась рябь, искажающие туманности и звёзды.

Смертные не должны стоять на небе. Так нельзя.

Это неестественно.

Я задержала дыхание и потянулась к песку над головой, после первого же касания притяжение пришло в норму, и я со стоном рухнула на морской берег.

– Я умру здесь от страха, – сипло пролепетала я, стараясь заглушить отвлекающую тревогу и начать думать о насущном. Например, о жажде.

Облизав пересохшие губы, я встала и решила больше не трогать небо. Кажется, Переправа показывала мне то, что я всегда о ней думала.

Неописуемая красота, отсутствие привычных законов и гравитации, инверсия времени. Именно такими мне представлялись сны. Пожелай Привратник моих мучений, я очутилась бы в каком-нибудь кошмаре. Но меня окружало только умиротворение, если не брать в расчёт нереальность происходящего.

Я опустилась на колени, зарылась руками в песок и закрыла глаза, вспоминая о словах Мейв. Переправа выведет в Палагеду, и неважно, в какую сторону идти. Но мне не нужна Палагеда. Вряд ли даже Кай сможет помочь, если меня схватит их стража, охранники, пограничники или кто у них там есть. Мне надо выйти в Санкт-Данам.

– Выведи меня в Санкт-Данам. Покажи мне безопасный путь, – тихо зашептала я Переправе, зажмурившись сильнее. – Я не хочу никого тревожить. Мне здесь не место. Пожалуйста, позволь мне выйти домой.

Я открыла глаза и увидела дверь в нескольких метрах от себя. Обычная, деревянная. Ни стен, ни помещений, но часто в мифах двери служили проходами, поэтому не удивилась абсурдности ситуации, подошла ближе и потянула её на себя. За порогом стоял тёплый весенний день. Я переступила черту, а когда обернулась, дверь, пляж и ночное небо уже исчезли, оставив меня на раскинувшихся во все стороны зелёных полях, усыпанных маковыми цветами. Я просила указать мне дорогу домой. Это не Санкт-Данам, но всё равно шумно выдохнула, вспомнив, что Мейв говорила о маковых полях.

Мак – символ Гипноса и его детей. Это место принадлежит им.

Должно быть я на верном пути.

Слева по каменистому руслу текла неглубокая река. Я пробралась ближе к потоку, стараясь не наступить ни на один из цветков. Боялась разозлить Привратника недостаточно уважительным отношением к растениям богов. Как бы мне ни было интересно взглянуть на хранителя здешних мест, я сомневалась, что он отнесётся ко мне снисходительно.

Весело журча, узкая река молочного цвета текла по чёрным камням, сбегая куда-то ниже по склону. В большинстве историй советовали идти вдоль потока, тогда обязательно доберешься до населённого пункта. Вряд ли здесь отыщу город, но в легендах река приводит туда, куда нужно. Я посмотрела вверх по течению, а потом вниз.

Решила, что лучше двигаться вверх вдоль берега. Но меня так обуревала жажда, что прежде чем пойти, я присела у потока. Разум подсказывал, что лучше не делать этого, но в то же время вода молочного оттенка буквально манила. Я наклонилась ближе, убеждаясь, что от поверхности распространяется сладкий аромат. Рядом нашла металлический кубок, будто специально оставленный здесь для питья. Изысканная утварь. По цвету напоминала золото, но это не оно, так как в Палагеде и Даории у металлов другой состав.

Я зачерпнула молочной жидкости и поднесла к носу, чуя сладость мёда.

– Не пей! – Чья-то рука бесцеремонно выбила у меня кубок, прежде чем я успела пригубить. Тот плюхнулся в воду и исчез, растворившись в потоке.

– Кто ты и откуда взялась? Ты не заходила, – раздался недоумённый женский голос.

Я обернулась, позабыв о жажде. Девушка лишь первые мгновения казалась незнакомой, но после я залепетала, от изумления позабыв нужные слова.

– Я-я… тебя з-знаю… Я тебя знаю!

Девушка вопросительно изогнула бровь. Зелёные глаза, тёмные волосы, роскошное тело и очаровательно невинное лицо. В этот раз платье на ней было длинное из слоёв легчайшего шёлка, который развевался от слабых порывов ветра.

– Неужели? – наклонив голову набок, без издёвки переспросила та.

– Я тебя видела! – неуклюже покачнувшись, я попыталась встать на ноги, чтобы она прекратила глядеть на меня сверху вниз.

– Кассия! – Я обернулась на голос Кая.

Он уверенным шагом, целенаправленно шёл ко мне, пересекая маковое поле. В отличие от меня плевать он хотел на цветы, если те оказывались на его пути. Я порывисто двинулась навстречу, но вспомнила о девушке.

– Точно! Я видела тебя с Каем! Ты была с… – Я повернулась к незнакомке, чтобы описать, как они стояли рядом и она ела мороженое. Но не успела сказать ничего из этого, потому что девушка пропала.

Я завертелась на месте, словно та могла спрятаться за спиной, но вокруг было пусто, а ближайшие деревья – слишком далеко, чтобы успеть скрыться за ними.

– Кассия! Скажи мне, что ты не пила из этой реки! – то ли молил, то ли злился Кай, отдёрнув меня подальше от потока.

Он осмотрел меня с головы до ног, я невольно повторила за ним. Одежда была в песке. Я пригладила растрёпанные волосы, надеясь придать себе более адекватный вид, но взгляд Кая не смягчился. Челюсти были напряжены, брови нахмурены, он едва не скрипел зубами, но заглянув в серые глаза, я всё же не смогла разобрать: это гнев или остатки пережитой тревоги.

– Я не пила. Здесь появилась девушка. Или мне показалось, что она была… Красивая с зелёными глазами. Она выбила у меня кубок из руки, – объяснила я, и выражение лица Кая немного смягчилось.

– Хоть что-то хорошее.

– Но почему нельзя пить?

– Это река Забвения. И это не вода, а маковый нектар.

Теперь я со страхом взглянула на молочный поток. По легендам, реку Забвения создал сам Гипнос. Считалось, что если идти вдоль берега, то рано или поздно можно найти место, где обитал бог сна со своей женой и сыновьями.

– Что будет, если выпить? Уснёшь?

– Нет. Забудешь, – хмуро ответил Кай. – Только благодаря реке Забвения тем, кого Переправа насильно удерживала здесь месяцами или годами, удавалось выйти в более-менее адекватном рассудке. Помнишь же, что Привратник любит поучать тех, кто пытается пройти с неугодными ему намерениями. Когда память об окружающих кошмарах становилась невыносимой, единственной поблажкой был маковый нектар. Капля напитка позволит забыть часы, кубок сотрёт месяцы увиденных ужасов. Точную дозу никто не знает, рискованно делать даже глоток.

– Разве мак не для мирного сна?

– Не в реке Забвения. Здесь это маковый нектар, – возразил Кай, его голос вновь стал уравновешенным и сдержанным, а пальцы прекратили сдавливать мой локоть. Он провёл вниз ими по предплечью и обхватил мою ладонь. Я с благодарностью сжала его руку в ответ, боясь, что он может исчезнуть, как и та девушка. Хотя Кай, похоже, её не застал, вероятно, она была лишь частью видения. – Пока боги жили с нами, считалось, что маковый напиток по-разному действовал, смотря кто его подавал. Если Гипнос, то пьющий засыпал без грёз. Оказывался в тишине, так как Гипнос – бог безмолвного сна. Приняв напиток из рук Морфея, видели сны, вещие или лживые, смотря как он желал. Фобетор насылал кошмары, а Фантас – фантазии.

Кай умолк, внезапно обхватил моё лицо и запрокинул, вглядываясь в глаза. Я напряжённо застыла, не зная, что он проверяет. Спустя мгновения он отпустил.

– Ты слишком долго здесь. Я выведу, просто держи меня за руку, – сказал Кай. Несмотря на его незажившие раны, он крепко стиснул мою ладонь, я же не давила, чтобы не сделать больно.

Теневой напоследок недовольным взглядом обвёл реку и местность, а затем потянул меня подальше от потока. Не знаю, по каким критериям он выбрал направление, но я покорно шагала за ним, веря, что Кай выведет.

– Нам долго идти? – спросила я спустя несколько минут. Река осталась позади, но маковые поля никак не кончались.

– Обычно недолго. Может, пятнадцать минут. Я зашёл с целью найти тебя, Переправе незачем держать меня дольше, а тебя и вовсе здесь быть не должно, – ответил Кай, продолжая смотреть только вперёд.

– Тогда почему я очутилась здесь? Я ведь не коснулась прохода.

– Не знаю. Может, осколок оставил на тебе свой отпечаток, и Переправе показалось, что у тебя есть ещё, – неуверенно ответил Кай и сам перешёл к вопросам: – Расскажи, что ты видела.

Мне понадобилось пять минут, чтобы выдать путаный и невнятный рассказ про бесконечный полёт, смену горизонта, пляж и хождение по звёздному небу. Поведай я такое Сирше или Руфусу, они бы уже смотрели на меня с немым вопросом, не ударилась ли я головой. Кай же слушал внимательно, кивал, словно всё сказанное логично.

– Я сделала что-то не так? – не выдержав его последующего молчания, с тревогой спросила я.

Ускорив шаг, я пошла рядом с Каем, чтобы видеть его лицо.

– Нет, судя по всему, ты попала на смежную территорию, близкую к землям Фантаса. Увиденное тобой – фантазии, похожие на настоящий мир, но нереальные.

Я преградила Каю путь, не отпуская его руки и продолжая ощущать тепло его пальцев и материю бинтов.

– Это прозвучало слишком неуверенно.

На лице Кая отразилось замешательство, брови поползли вверх.

– Слишком неуверенно? – переспросил он.

– Твой голос всегда уверенный. Сомнения – это не про тебя, – упрямо заявила я.

Кай пару раз моргнул, застигнутый врасплох. Его замешательство стёрло привычную отстранённость и показалось мне очаровательным. Он тихо засмеялся, сбив меня с толку. Его глаза заблестели от веселья, а задержавшаяся на губах улыбка хоть и была снисходительной, но также ласковой, отчего мне стало теплее, скованные мышцы расслабились. Кай долго не отводил взгляда, и распространившееся по телу тепло превратилось в слабый жар.

– Глупости, Кассия. Хорошо, я уверен, что это были владения Фантаса, – сдался он и повёл меня дальше.

– Но что-то всё-таки не так.

– Просто я никогда не видел фантазий Фантаса. И могу лишь догадываться по описаниям.

– Как это? Разве ты не ходил по Переправе сотни раз?

– Ходил, но… – Кай помялся, подбирая слова, и мимолётно обернулся, – ты не выбираешь, куда попасть и что увидеть. Переправа, как живое существо, чувствует твои помыслы. Сейчас мы на территории Морфея. Ещё я встречал кошмары Фобетора, но не слышал, чтобы кто-то попадал на земли Фантаса.

– Почему?

– Мы точно не знаем. Самое популярное предположение, что после взрыва и смерти Фантаса от его силы на Переправе осталось мало. Другие наши исследователи утверждают, что Фантас, будучи самым младшим, изначально обладал меньшими способностями, поэтому и территории его малы.

– Значит, после смерти Морфея, Фобетора и Фантаса их силы остались здесь?

– Да. По крайней мере, какая-то часть. Переправа была создана Гипносом, но все иллюзии и сны – это заслуга его сыновей. Их способности – часть самой Переправы.

Я открыла рот, чтобы задать новый вопрос, как вдруг густой туман забился в горло и нос. Закашлялась, не понимая, в какой момент стало сумрачно. Я не видела Кая, но ощущала его ладонь. Он сильнее дёрнул на себя, и не без труда я вырвалась из загустевшей преграды в Морионовый лес. Опасаясь, что меня затянет назад, я торопливо отпрянула от прохода на несколько шагов.

Уже смеркалось, хотя мы приехали днём. Я обхватила себя руками от прохладного порыва ветра, и меня невольно затрясло. От холода, пережитого страха и осознания, что в действительности я могла затеряться на Переправе и остаться там настолько, насколько Привратнику захотелось бы. Я судорожно ощупала карман, проверив, что визитка с адресом всё ещё при мне, однако дрожь никак не унималась.

– Всё хорошо, больше такого не произойдёт, – заверил Кай, неожиданно обняв меня.

Я уткнулась ему в грудь, расслабляясь от разогревающих поглаживаний по спине. Я была благодарна не столько его словам, сколько этим объятиям, из-за которых страх стремительно таял, вытесненный небывалым ранее чувством защищённости.

22

Когда мы вернулись к машине, полностью стемнело, лес вокруг стал чёрным и мрачным. Лишь стоянка и дорога к выходу освещались несколькими фонарями. Я сказала Каю, что поеду по данному Привратником адресу позже. На сегодня потрясений достаточно, и к новым я не готова.

Наши телефоны остались в салоне. Кай выругался, заметив множество звонков от Иво, а после прочтения сообщений завёл мотор, выехал с территории Морионового леса и стремительно набрал скорость. Я вцепилась в ремень безопасности, не решаясь спрашивать, что случилось.

Кай лихачил, обгонял и подрезал. Гнал так, что я сама начала волноваться и переживать. Если не за Элиона, то за Иво точно. Может, дома что-то случилось? Кай не сводил напряжённого взгляда с дороги, а при набранной скорости отвлекать его было глупо. Несколько машин загудели, когда Кай резко вывернул из района теневых.

– Мы не домой? – тихо уточнила я, как только автомобиль вынужденно остановился на красный сигнал светофора.

– Нет, – бросил он и всё-таки посмотрел на меня. – Мы едем к Дардану. Даории заявились раньше, а мы с тобой сильно задержались. Иво сделал всё, что мог, и перенёс встречу к Дардану.

Я благодарно кивнула за то, что он смягчил тон, осознав, что моей вины нет в появлении лучезарных.

– У Дардана безопаснее?

– Скорее наличие у Дардана охранников с пушками сдерживают Элиона и Микеля от настоящей драки. Точнее, не Микеля, а его дружков.

– Каких дружков?

– Треклятых близнецов из Клана Огня.

Я захлопнула рот, едва не прикусив язык от того, как Кай снова рванул с места. Больше вопросов задавать не стала, решив, что мы доберёмся до офиса быстрее, чем я смогу спросить ещё хоть что-то.

С визгом притормозив перед компанией «Меридий», Кай обернулся ко мне.

– Достань пистолет из бардачка.

Я достала знакомую «Беретту» в кобуре. Пока к нам бежали охранники, Кай успел снять кожаную куртку, выверенными движениями надеть портупею с пистолетом и вновь накинуть куртку. Я таращилась на него, загипнотизированная скоростью и чёткостью.

– Останешься в машине? – уточнил он, прежде чем открыть свою дверь.

– Нет-нет! – очнулась я, отстегнула ремень безопасности и выбралась на свежий воздух вслед за Каем.

– Припаркуйте на стоянке, – он передал ключи одному из охранников, – тот не парковщик, но, похоже, выполнял это не впервые, раз кивнул в ответ на просьбу.

– Пойдём. – Как только я оказалась рядом, Кай взял меня за руку и повёл в здание.

Он продолжал сжимать мою ладонь, пока мы шли по холлу мимо ресепшена, пока проходили турникет и даже в лифте держал так, будто для нас это абсолютно естественное поведение. Подражая ему и не придавая лишнего значения прикосновению, я смотрела вперёд, на закрытые двери лифта.

– Близнецы из Клана Огня что-то сделали? – аккуратно уточнила я.

– Не совсем они. Весь их Клан. Около пяти сотен лет назад произошла стычка между архонтом Чревоугодия и царём Огня. Всё дошло до драки. Такое редко случается. Первыми начали представители Клана Огня. В результате ссоры прибывший с архонтом брат через пару дней скончался от ожогов, сам архонт остался жив, но обезображен. Клан Огня отказался брать на себя какую-либо ответственность. С тех пор члены Дома Чревоугодия и Клана Огня предпочитают не оставаться в одном помещении, так как всегда назревает конфликт.

Сердце забилось тревожнее, когда Кай расстегнул кобуру, чтобы с лёгкостью вытащить пистолет при необходимости. Некстати всплыли воспоминания о произошедшем в театре. Всего лишь смазанные отрывки, и всё же я всеми силами старалась выкинуть их из головы. Медленно вдыхала носом и выдыхала ртом, сдерживая нарастающее беспокойство от накатившего ощущения набирающего высоту лифта.

– Но пятьсот лет назад… не слишком давно для вражды?

Кай взглянул на меня, а его усмешка вышла натянутой.

– В моём мире у вражды нет срока. Зайдёшь со мной в кабинет, чтобы я мог приглядывать, но останешься у дверей. Держись от этих близнецов подальше.

– И всё-таки у тебя нет выходных, – зачем-то ляпнула я.

Улыбка Кая стала шире, искреннее, и вместе с тем сочилась мрачным удовольствием. Мы оба пропустили момент остановки лифта и разорвали зрительный контакт только при звуке открывающихся дверей.

Секретарша мистера Хилла поприветствовала Кая, но задерживать не решилась, позволив нам пройти. Кай зашёл первым и придержал для меня дверь. Как и было приказано, я осталась у выхода и придвинулась к ближайшему креслу, надеясь слиться с декором.

Противостояние сторон бросалось в глаза. Присутствующие словно сами были не уверены, что не сорвутся, и благоразумно отсели на разные диваны в противоположных сторонах кабинета. Между ними как сдерживающий буфер – пустое пространство и Дардан Хилл за широким столом. Миллиардер казался удивительно безмятежным, будучи простым человеком среди четырёх лучезарных по одну руку и двоих теневых по другую.

Единственной поддержкой Элиона был Иво, Микель же пришёл с близнецами и ещё одним лучезарным. Огненные братья оказались молоды и до жути схожи на лицо. Бледная кожа, веснушки, карие глаза, а волосы, под стать их стихии, огненно-рыжие.

– Вижу, дела не очень, раз ты достал пистолет, – со смешком Кай обратился к Дардану, подходя к его столу.

После сказанного я тоже обратила внимание, что перед мистером Хиллом были не только бумаги и компьютер, но и красноречиво выставленный напоказ пистолет.

– Не люблю ссоры в моём кабинете. Крики вызывают у меня головную боль, – пожал плечами мужчина.

– Надеюсь, хоть у тебя словарный запас разнообразнее, чем у Элиона. У него даже ругань унылая, – скучающим тоном заговорил третий незнакомец, поднимаясь навстречу Каю.

– Сядь, – приказал Кай Элиону, когда тот вскочил на ноги.

Племянник архонта поколебался, но всё-таки сел. Кай остался равнодушным к его раздражению, продолжив удерживать всё внимание на новом собеседнике. Я с немым изумлением уставилась на Эля, уже начиная сомневаться, кто на самом деле из них начальник.

Внешне даорий казался едва ли старше тридцати, но, как и Кай, определённо был взрослее своих то ли коллег, то ли подопечных. Бледная кожа, харизматичное лицо с мужественным подбородком, светло-карие глаза и веснушки на носу и щеках. С первого взгляда было ясно, что он с близнецами в родственных связях. Его волосы отливали приглушённой медью, а короткая борода доказывала, что цвет полностью натуральный.

После того как мужчина подошёл ближе к Каю, я смогла оценить незнакомую одежду в полной мере. Чёрные штаны, невысокие сапоги и красно-оранжевая с узором туника, стянутая на талии изысканным поясом. Близнецы были в похожих нарядах. Я жадно рассматривала детали, впервые увидев традиционный наряд даориев вблизи. Ранее встречала лишь примеры в музее и на фотографиях в учебниках.

Незнакомая троица не утруждала себя попытками слиться с людьми, хотя, вполне возможно, они прибыли только ради этой встречи и скоро вернутся домой. Хотелось взглянуть на их ахакоры, но рукава нарядов скрывали кожу до запястий. Может, они и вовсе не стали их наносить ради короткого визита, неясно насколько высокого они положения и какими привилегиями обладают.

– Обычно ты не опаздываешь, боясь, что мы подпалим зад Элиону, но прошу прощения, что оторвали тебя от свидания, – ровным тоном выдал незнакомец, бросив на меня короткий взгляд. – Не знал, что ты увлёкся человеческими подружками. Соотечественницы утомили?

Близнецы одновременно повернули головы и принялись рассматривать меня с особой придирчивостью. Я невольно поёжилась, но уставилась в ответ на их волосы, гадая, крашеные они или более яркий цвет как-то указывает на особенность их силы.

– У тебя нездоровый интерес к моей личной жизни, Ангель, – парировал Кай, копируя тон собеседника. – Если надеешься за мной приударить, то не старайся. Мужчины меня не интересуют.

Ангель и бровью не повёл, оставаясь собранным. Микель мне приветственно кивнул и сочувственно улыбнулся, я ответила ему тем же.

– В целом ты уже опоздал, всё, что хотели, мы рассказали. Здесь не о чем дискутировать, так как мы прибыли поставить вас перед фактом. Через полторы недели состоится встреча между царём Металлов и вашим архонтом Раздора.

– Ради чего?

– Ради засвидетельствования.

Кай вопросительно поднял бровь, остальные молча следили за разворачивающимся диалогом, не встревая. Ангель намеренно молчал, вынуждая Кая уточнить, но последний словно в отместку тянул, глядя на собеседника как на зазнавшегося сопляка.

– Туман стал чёрным, – объяснил Микель, явно не поддерживая демонстративное упрямство.

История Илиры отчётливо всплыла в памяти. Чтобы заглушить свой громкий вздох, я прикрыла рот ладонью. Огненные близнецы, подобно хищникам, уловили даже сдавленный писк и посмотрели на меня, пока остальные были заняты главным разговором.

– Кажется, она что-то знает, – достаточно громко сказал один из них, не обращаясь ни к кому конкретно. – Подойди и назови своё имя.

Я упрямо поджала губы и села в ближайшее к дверям кресло, не собираясь выполнять приказ. На лице лучезарного появилось недоумение, а следом недовольство.

– Она к тебе не подойдёт, как и ты к ней. Сядь, Лисандр, – вновь приказал Кай, когда близнец оторвал зад от дивана с очевидным намерением.

– Я не Лисандр. Я Трой, – недовольно пробубнил тот, но вернулся на место.

– Ты мне зубы не заговаривай, Лисандр.

– Я же говорю, что я не…

Лисандр умолк, пригвождённый к дивану взглядом Кая. Трой рядом фыркнул.

– Да плевать, с тобой всегда было скучно, – раздражённо бросил Лисандр. – Тебе просто везёт угадывать.

– Тебя я узнаю по ранним проплешинам, – с мстительной улыбкой протянул Кай. – В отличие от брата волосы у тебя редкие.

Кай откровенно солгал, но Лисандр всё равно побледнел, отчего его веснушки отчётливее проступили на лице. Рука взметнулась к голове, и он начал ощупывать свою шевелюру. Трой ударил его по руке.

– Он же врёт, – едва слышно зашипел тот.

Лисандра прорвало на несдержанные ругательства, Кай, не меняясь в лице, обратился к Трою:

– Угомони близняшку, а не то запру её в дамской комнате.

Поток Лисандра оборвался, он разинул рот, ошарашенно глядя на Кая, который потерял к братьям интерес и повернулся к Ангелю.

– Хотите через нас передать приглашение Совету архонтов?

– Уже передали.

– Это правда, – подтвердил Дардан, когда Кай взглянул на хозяина кабинета. – Мы здесь два часа, вначале ждали твоего прихода, но ты не брал трубку. Час назад составили послание, и Мейв уехала, чтобы его вручить. Мы ещё надеялись, что вы пересечётесь с ней у Переправы. Послание составил Иво под диктовку Ангеля.

Кай сдержанно кивнул.

– Тогда в чём проблема? И почему вы по-прежнему здесь? – снова обратился Кай к Ангелю.

– Проблема в том, что Элион хочет присутствовать. Мой Клан руководит защитой для пяти царей. Я отвечаю за охрану и мне не нужен вспыльчивый представитель Дома Чревоугодия на знаменательном событии, тем более что там будет архонт его Дома, – под конец резко отрезал Ангель.

– Ты не можешь мне запретить! Я родом из третьего по счёту сильнейшего Дома Палагеды, – встрял Элион, поднимаясь на ноги.

Я закусила губу, впервые видя по-настоящему разгневанного Эля. Он не кричал, но голос звучал низко, он вкрадчиво озвучивал каждое слово. Даже в клубе, выполняя роль ответственного за проблемы теневых, он продолжал болтать как легкомысленный самовлюблённый богатей, теперь же Элион говорил с гордостью, будто кто-то осмелился оскорбить достоинство его семьи.

Что-то действительно произошло, пока нас не было. Моё сердце защемило от тревоги за Эля, хотя я не ожидала, что успела к нему настолько привязаться.

– Представители моего Дома будут в Даории, и я, как один из них, имею право там присутствовать. Поэтому не трать воздух, Ангель, и возвращайся домой.

– Ты можешь думать о себе всё, что пожелаешь, но твоё положение в собственном Доме настолько незначительно, что я разверну тебя на входе, а твоя мать вряд ли вступится. Я хочу избежать сцены, которую ты определённо устроишь, опозорившись перед своими же.

На щеках Элиона проступили красные пятна, желваки заходили.

– Думаешь, можешь оскорбить меня подобным образом? – ядовито выплюнул Эль, с видимым трудом разжав стиснутые челюсти. – Не строй из себя главного, ведь твой Клан занимает низшую ступень среди всей вашей иерархии. Вы способны быть лишь пушечным мясом и сторожевыми псами, пока Клан Металлов главенствует над вами.

– Захлопни пасть! – вспыльчиво парировал Лисандр, вскочив на ноги. Его брат хоть и не кричал, но встал рядом с таким же пылающим от ярости лицом.

– Успокойся, Лисандр, – встрял Микель.

– Ты даже не часть своего Дома, вышвырнутый за ненадобностью в этот жалкий мир для отбросов, чтобы подтирать грязь за вашими низшими! – не обращая внимания, продолжил оскорблять Лисандр. Я начала закипать не меньше Элиона, слыша про «жалкий мир для отбросов». Даже лицо Иво потемнело от гнева, а рука Дардана легла на пистолет.

– Лисандр… – сдержанно позвал Ангель, но тот не успокоился.

– Мы каждый раз терпим заносчивость этого ублюдка! Такой паскуде, как он, только по подворотням и шляться. После всего содеянного на него посмотрят разве что местные шлюхи! – Ни от кого не укрылся косой взгляд Лисандра, брошенный на меня. – Благо для тебя, Элион, их тут хоть отбавляй, хватит пользоваться всю…

– Заткнись и сядь!! – рявкнул Кай, отчего стаканы на столе Дардана звякнули друг о друга, а Лисандр подавился окончанием предложения.

Успевший схватить Элиона за плечо Иво и сам Эль замерли. Ангель побледнел, а Микель невольно взялся за свой меч. Я вжалась спиной в кресло. На несколько долгих секунд, казалось, все прекратили дышать, словно приказ Кая вытянул весь воздух из помещения. Кай и раньше злился при мне, но сейчас я видела рассвирепевшего зверя, который не нуждается в пистолете, он просто перегрызёт глотки обидчикам. Зрачок сузился до пугающих размеров, из-за чего его лицо потеряло всю человечность.

Лисандр и Трой в полной тишине сели на место.

Кай расслабился и неторопливо поправил свою куртку, вернув на мгновение утраченную невозмутимость. Надменный, пылающий гневом взгляд остановился на Ангеле.

– «Ублюдок», «паскуда» и «местные шлюхи». Я услышал три оскорбления, но у близнецов лишь два языка. Предложишь свой в уплату? – ледяным тоном обратился Кай к лучезарному. – Хочешь снова вспомнить, кто из нас сильнее? Ты – глава стражи из Клана Огня или же я – жалкое среднее звено из Дома Чревоугодия?

Он не ёрничал, но издёвка была очевидна. Ангель промолчал. Кай перевёл внимание на Микеля.

– Знаю, что они твои друзья, но это моё единственное тебе предупреждение. Если не желаешь поссориться ещё и со мной, то больше на наши встречи их не приводи. А теперь уходите.

– Мы не закончили, – напомнил Ангель. – Ты не знаешь деталей.

– Я введу его в курс дела, – вмешался Дардан, по-прежнему держа пистолет.

– Если Элион всё-таки явится, то я пропущу его, только если придёшь и ты, чтобы удержать его от конфликтов.

Кай едва заметно поморщился.

– А кто будет присматривать за этими шавками?

Лисандр открыл рот, но моментально захлопнул, получив предупреждающий взгляд от Ангеля.

– Их я возьму на себя.

– Тогда я обсужу все вопросы с Дарданом и решу, – подвёл итог Кай и подбородком указал на двери, красноречиво намекая на конец разговора.

Ангель кивнул мистеру Хиллу и направился к выходу. Лисандр и Трой, бросая гневные взгляды на Элиона, последовали за ним. Проходя мимо, никто из них даже не посмотрел в мою сторону, но Микель ненадолго остановился.

– Извини, Кассия. Сказанное не касалось тебя, и Лисандр вовсе не такой, просто он не подумал.

Я поняла, о чём он, но также знала, что оправдание жалкое. Оскорбления были намеренными. Может, он не хотел обижать меня, однако это не снимает ответственность за попытку унизить Элиона, который, похоже, стал мне другом.

– Не знакомь этих близнецов с Сиршей, ты знаешь, что у меня есть пушка. Если он обзовёт Сиршу так же, я отстрелю ему яйца.

– Такого не повторится, – с вялой улыбкой пообещал Микель, решив, что это примирение, хотя я говорила искренне.

– Что происходит? Туман действительно стал чёрным? – обратился Кай к Дардану, как только дверь за лучезарными закрылась.

Иво присоединился к ним, а я направилась к Элиону: тот сидел в одиночестве на диване и выглядел удивительно потерянным. Он не моргая смотрел на кофейный столик перед собой.

– Привет, малышка, – безрадостно поприветствовал он.

– Привет, Эль. – Я села рядом, желая поддержать его, но не знала как, не до конца понимая причины его подавленного состояния.

– Они сказали, что туман в шаре, хранимом царём Мелаем, на самом деле почернел. Он может найти своего ребёнка, – заговорил Дардан, и я прислушалась. – Насколько я знаю, ни у одной из его любовниц не родилось наследника, а нынешняя жена трижды беременела, но не выносила ни одного. Положение царя такое же шаткое, как и у архонта Раздора. Прошло больше двадцати лет. Даории пришли к идее вначале найти ребёнка, а после решить, насколько он может подойти на роль наследника. Сам Мелай долгое время отметал эту идею, но сдался под давлением своих приближённых.

Я слушала затаив дыхание, становясь свидетелем огромных перемен для Даории и Палагеды. Дитя Мелая и Илиры. Смешанная кровь. Если он подойдёт на роль принца, то в будущем станет главой сильнейшего Клана. Примет ли его Мелай? Какая у него будет сила? Может ли он унаследовать лишь одну способность? А что, если две? Реально ли сочетать силу Дома Раздора и влияние на металл?

– Чтобы ни у кого не возникло подозрений, Мелай разобьёт шар при свидетелях. Будут присутствовать все цари и три сильнейших Дома Палагеды.

– То есть они пригласили Дома Раздора, Кошмаров и Чревоугодия? Только архонтов?

– Нет, ещё их свиту, которую они пожелают привести. Через Ангеля царь Металлов передал, что будет ждать Майрона – архонта Дома Раздора. Неолая – архонта Дома Кошмаров и его младшую сестру Наю. Тобиаса – архонта Дома Чревоугодия и его старшую сестру Камиллу.

Тобиас – дядя Элиона, а значит, Камилла…

– Мой дядя не пойдёт! – встрял Элион, вскочив на ноги, как распрямившаяся пружина. Кай и Дардан обернулись к нему. – Он трус! Боится за свою шкуру, поэтому не пойдёт и сына своего не отправит! А я не позволю моей маме оказаться одной в Даории. Встреча может обернуться одни керы знают чем.

На лице Кая отразилась усталость, он шумно выдохнул, сдаваясь. Уже после одного разговора с Элем в кафе-мороженом я поняла, что мать ему дороже всех остальных, а желание её защитить оправданно.

– Ты не можешь этого знать, – вяло попытался переубедить Кай.

– Да не ври хоть сам себе! Ты тоже это знаешь! Мой дядя не явится, а помимо мамы больше нет высших представителей нашей семьи.

Кай запустил руку в волосы, убрав пряди со лба. Он оттянул ответ на несколько секунд.

– Хорошо, мы отправимся в Даорию, но с двумя условиями. Первое, если Камилла не появится на встрече – мы уйдём.

– Согласен.

– Второе, если же она будет там, то мы останемся. Но без ссор, драк, сцен и оскорблений. Ради твоей же матери ты будешь держать себя в руках и не поддаваться на провокации. Тем более такой шавки, как Лисандр. Ты племянник архонта, так веди себя соответственно, – словно старший брат, строго отчитал Кай.

Элион скривил недовольную гримасу, но покорно кивнул.

– Встреча состоится через полторы недели, – добавил Дардан, серьёзно посмотрев на Элиона, а потом на меня. – Событие важное, и я буду там представлять людей вместе с министрами обороны и иностранных дел.

– Хорошо, но я бы советовал убраться оттуда поскорее. Не верю, что Майрон и Мелай воздержатся от конфликта. Они давно не виделись, и если раньше горе от смерти Илиры сдержало их от необдуманных действий, то что будет в этот раз, неясно, – напомнил Кай.

– Пойдём, малышка. Ты наверняка проголодалась. Может, закажем что-нибудь вкусное. – Элион закинул мне руку на плечи и притянул к себе.

В другой ситуации я бы пихнула его локтем, приказывая не наглеть, но этим прикосновением он искал тепла и поддержки, поэтому я приобняла его в ответ, позволив увести себя к выходу.

* * *

– У нас полторы недели, – напомнил Кай, когда мы вышли из лифта в квартиру.

Всю дорогу в машине стояла гнетущая тишина, но никто не стремился её развеять. Хоть у меня и копились вопросы, я помалкивала, ощущая смятение и тревогу, передавшиеся мне от новых друзей.

Когда Кай всё же заговорил, мы замерли и обернулись к нему.

– Времени впритык, чтобы подготовиться. Эль, у тебя тьма знакомых в Санкт-Данаме. Найди тех, кому можешь доверять, и отправь в Пелес выведать, кто из твоей семьи собирается на встречу. Хотелось бы знать точно. Если они смогут достать списки, включающие приближённых, – отлично, – привычным уравновешенным тоном выдал первое задание Кай.

– Тогда сегодня ночью меня не будет, займёт время, чтобы разыскать некоторых, – предупредил Элион и вернулся к лифту.

Как только он уехал, Кай продолжил:

– Иво, ты поедешь за Мейв. Лучше отправляйся в Пелес, убедись в отсутствии задержек и что Мейв получит все нужные ответы от трёх Домов как можно быстрее. Если понадобится, подключи свою сестру.

Не скрывая удивления, я посмотрела на Иво. Не знала, что у него есть сестра, хотя он и о своём Доме рассказал лишь недавно. После указаний Кая брови Иво недовольно сошлись на переносице, но возражать он не стал. Кай если и заметил перемену, то не подал виду.

– Я хочу, чтобы послезавтра вы оба были здесь с докладом. Успеешь?

– Думаю, да, но, Кай, почему вы так задержались? – задал свой вопрос Иво, прежде чем его начальник вернулся к раздаче распоряжений.

– Кассия провалилась на Переправу, – помедлив, ответил тот.

– Ты что?! – набросился на меня Иво, его глаза изумлённо распахнулись, становясь совсем огромными даже за стёклами очков. – Одна? Как долго ты пробыла там одна?

– Минимум пять часов, – ответил Кай.

– Но так это не ощущалось, – заверила я, чтобы уменьшить беспокойство Иво. – Показалось, что едва прошёл час. И я оказалась на территории Фантаса. Кай заявил, что я видела фантазии.

Сказанное мной сильнее шокировало Иво, он взглянул на начальника, и тот устало кивнул.

– Поговорим об этом позже. Сейчас ты отправишься в Пелес, а Кассия начнёт собирать вещи. Завтра же отвезу её к подруге. Обстановка будет накаляться и лучше, если её не будут видеть с нами. Неизвестно, как много глаз от царей есть в Санкт-Данаме, – Кай поставил в известность Иво, а я потеряла дар речи, совсем позабыв, что отдала осколок и Привратник раскрыл мне адрес. С Каем, Элионом и Иво меня больше ничего не связывает.

Эта мысль оставила неприятный осадок, хотя, наоборот, должна была обрадовать. Мне следовало почувствовать облегчение, что новые проблемы не затронут меня, но сердце считало по-другому, болезненно сжавшись в груди.

– Всё будет хорошо, Кассия. Дардан поселил Сиршу в квартиру с двумя комнатами, она станет вашей съёмной. Я там был, думаю, тебе понравится всё, кроме семнадцатого этажа, – неловко пошутил Иво, но я благодарно ему улыбнулась. – Мы разберёмся со встречей и вновь увидимся.

– Конечно, – заверила я, провожая его взглядом к лифту.

Оставшись с Каем наедине, я уставилась на него, догадываясь, что и для меня есть задание. Теперь было неважно, в костюме он или в кожаной куртке. Несмотря на небрежно растрёпанные волосы, беззаботный улыбающийся Кай исчез, вернувшись к привычной сдержанности и лишённому эмоций лицу.

– Поешь, Кассия. В холодильнике полно всякого. Ты не ощутила прошедшее время на Переправе, но на здоровье такое путешествие может плохо отразиться. Тебе нужно поесть и поспать. Я оставлю в гостиной чемодан. После ужина собери в него самое необходимое. Позже договорюсь, чтобы остальные купленные для тебя вещи доставили в ближайшие три дня на новую квартиру, поэтому сейчас сложи только самое важное.

Не дожидаясь от меня ответа, он направился к лифту и нажал на кнопку вызова.

– Ты тоже уедешь? – мой вопрос прозвучал ровно, хотя внутри я вся напряглась, не желая оставаться совсем одна в их квартире.

– Нет. Поднимусь в кабинет. Надо уладить кое-что. Переночую у себя, а завтра отвезу тебя к Сирше.

– Ты бывал в Даории раньше?

– Однажды и не стремлюсь возвращаться, – ответил он, заходя в лифт, – а услышав список гостей, я бы лучше целиком сожрал до тошноты приторный торт Элиона, чем поехал туда в этот раз.

– Но у тебя нет выбора?

– Я лишился права выбора более двадцати лет назад, – признался он, а закрывающиеся двери удержали меня от нового вопроса.

* * *

Мне ничего не оставалось, кроме как выполнить указания Кая. Я нашла лазанью в холодильнике и подогрела в микроволновке. Поставила неверное время, и еда едва потеплела, однако я съела, не чувствуя вкуса. Монотонно жевала, сидя на чужой кухне и игнорируя внезапно накатившее одиночество, из-за которого куски время от времени комом вставали в горле.

При виде чемодана в гостиной я замерла. Не слышала, как Кай спустился и принёс его. Прислушалась, но в доме продолжала стоять тишина: Кай если и возвращался, то снова ушёл.

Неожиданно, лишь бы оттянуть момент отъезда, мне захотелось вышвырнуть этот чемодан в окно и притвориться, что его здесь никогда и не было. После смерти Ливии я оправилась благодаря Сирше, Руфусу и новым друзьям. Забота последних была сомнительной и посредственной, но как воздух необходимой. Теперь мне напомнили, что это всё было дано на время и пришёл момент вернуть полюбившееся обратно. Вопреки полному осознанию, я не желала отдавать обретённое, со всем упрямством эгоистичного ребёнка хотела топать ногами или канючить, пока мне не разрешат остаться.

Но исключение состояло в том, что я не ребёнок, а теневые, вполне вероятно, не видят во мне друга. Я изучала их культуру, но даже живя по соседству в Санкт-Данаме, мы существовали с ними в абсолютно разных мирах, и глупо было думать, что они мыслили точно так же, как и я.

Нехотя взяла чемодан и покатила в свою комнату. Там я бездумно собиралась, не в силах преодолеть рассеянность при мыслях о потере. Это просто очередной переезд, но никак не удавалось отделаться от ощущения надвигающегося конца. Может, ещё несколько месяцев или год до окончания университета я буду видеться с Иво, но потом у нас не останется ничего общего. Они много работают, после выпуска я и сама буду занята борьбой с реальностью: заботами о счетах за квартиру, поиском достойной вакансии и попытками подняться по карьерной лестнице, чтобы немного увеличить доход.

– Всё нормально?

Я вздрогнула и уронила блузку на пол. Кай стоял в моей спальне и ждал ответа.

– Я стучал, но ты не ответила, – добавил он, когда я промолчала.

– Просто задумалась, извини.

Его взгляд упал на раскрытый чемодан.

– Кажется, сборы не твоя сильная сторона, мне позвать кого-нибудь тебе помочь?

Я демонстративно скопировала его насмешливую гримасу. У меня нет проблем со сборами, но есть странная привычка вначале неряшливо скинуть всё в кучу, а только затем аккуратно разложить.

– У меня своя система. Зная твою страсть к структуре и порядку, она, возможно, приводит тебя в ужас, – с приторной лаской парировала я.

– Я не испытываю страсти к порядку, – в тон мне ответил Кай.

– А к чему же тогда? К костюмам, пистолетам и доминированию?

У него вырвался смешок, улыбка стала многообещающей. Атмосфера вокруг вновь преобразовалась, а расстояние между нами до боли в груди ощутилось слишком большим. Я не смогла выдавить ничего нового, боясь этого чувства. Кай первым изменился в лице, спрятал всё веселье под знакомой отрешённостью и деловито осмотрел комнату, позволив и мне прийти в себя.

– Раз справляешься, то оставлю тебя в покое. Завтра днём отвезу тебя на новую квартиру. Тот адрес, который дал Привратник… Думаю, тебе лучше поехать с подругой, чем с кем-либо из нас. Она станет лучшей поддержкой.

– Ты прав, я поеду с Сиршей. Ты уже сделал больше, чем стоило. Спасибо за труды, – я поддержала его деловой тон, помогая укрепить разделяющую нас стену.

Кай вышел, а я выругалась вполголоса. Гнев на происходящее обжигал язык, сердце вторило неровным ритмом. Не могла объяснить ни свою вспышку злости, ни боль в груди, ни страх, сковавший сознание, но моя судьба напомнила реку, потерявшую привычное русло. Слишком много происшествий за последний месяц меняли направление моей жизни то в одну сторону, то в другую, лишая возможности вернуться к тому, что было.

Я взяла телефон и набрала Сиршу в страхе от новой мысли. Однако не успел раздаться первый гудок, как меня затрясло. Я нажала «отмену» и отшвырнула мобильный подальше на кровать, а несколько знакомых слов, вставших в голове в ужасающе откровенном порядке, пульсировали вместе с кровью в виске.

Меня тянет к Каю.

Тянет неестественной и незнакомой ранее гравитацией. Это как раздражающая загадка, без ответа на которую не можешь и шагу ступить, парализованный в единственном моменте времени, а вся остальная жизнь обтекает тебя, как вода камень.

Мне нужно двинуться с места и присоединиться к потоку.

В противовес я не двинулась.

Я переоделась в домашние штаны и кружевную майку для сна и продолжила складывать вещи, зная, что завтра уеду. Остервенело запихивала всё, что может понадобиться, будто от содержимого чемодана зависела моя жизнь. Запрещала себе даже смотреть на выход из комнаты. Я соберу вещи, лягу спать, а завтра уеду.

Спустя час я застегнула молнию, рывком подняла чемодан и откатила к стене, завершив приготовления.

Рано или поздно Кай вернётся в Палагеду, и я больше не смогу с ним связаться.

Эта очевидная мысль оглушила, и я до жжения в лёгких задержала дыхание.

Проклятье.

Я очнулась от стука. Моего стука в дверь спальни Кая. Я аккуратно постучала дважды и опустила руку, не понимая, что собираюсь сделать. Что мне спросить? Чувствует ли он такую же тягу? Может, он рассмеётся мне в лицо? Может, спит? Я отвернулась, решив всё-таки сбежать, но дверь открылась.

Кай не переоделся, разве что сбросил куртку, оставшись в джинсах и футболке. Снял часы, но не тот странный браслет с красными камнями. Он поднял брови в немом вопросе, потому что у уха держал трубку, разговаривая с кем-то.

– Уже достаточно прошло для «другого раза»? – на едином выдохе выдала я.

Слова многозначительно повисли в воздухе. Осознав, что сказала, я застыла, боясь реакции Кая. Тот не изменился в лице, сохранив невозмутимое спокойствие, ничем не показал, что вообще услышал моё откровенное предложение. Он продолжил, не моргая, смотреть мне в глаза и слушать чей-то голос в трубке. Я мысленно взмолилась всем ушедшим богам, чтобы, закончив телефонный разговор, он спросил: «Что ты сказала?»

Кай взмахом руки приказал зайти. Я подчинилась, отметив, что бинты он снял. Ожоги всё ещё выглядели свежими, но, похоже, не болели, он без проблем взялся за ручку, закрывая за мной дверь.

Не успела и шагу сделать в глубь его спальни, как ощутила ладонь у себя на плече. Кай вернул меня на место, не позволив отойти от входа. Я спиной прислонилась к двери, догадываясь, что гостей в своей комнате он не любит, предпочитая говорить на пороге.

– Я понял, Иво. Спасибо, что опять прошёл через Переправу, чтобы мне позвонить и сообщить новости.

Ладонь Кая легла на мою ключицу у самой шеи, и я моментально пожалела, что заявилась к нему в майке, позволяющей чувствовать каждое прикосновение. Кай сосредоточенно слушал ответ Иво. Пальцы неторопливо погладили мою шею, поднялись к лицу, настойчиво скользнули по губам. Я шумно выдохнула, глаза Кая следили за его же рукой. Я вся вытянулась вдоль двери, ласкающие прикосновения сместились до ключицы, пальцами Кай провёл по моей обнажённой руке, и его ладонь легла на талию. Он действовал неторопливо, а моё тело невольно вибрировало, кожа покрывалась мурашками, а внизу живота тянуло.

– Жду вас послезавтра, Иво. Если что-то непредвиденное случится – звони.

Голос Кая стал ниже, но звонок он не прервал, продолжая слушать. Мне хотелось стянуть с него футболку или хотя бы коснуться, но я не решалась пошевелиться, загипнотизированная его поведением. Я подавила стон, закусив губу, когда рука Кая поднялась до груди, и он принялся поглаживать затвердевшие соски через ткань.

– Спасибо за помощь, Иво. Отдохни.

Кай не стал дожидаться ответа, выключил телефон и бросил на ближайший комод. Теперь он касался меня обеими руками. Не выдержав пытки, я подалась вперёд, найдя его губы. Кай отвечал с жадностью, сминая остатки моих здравых мыслей. Он всем телом прижал меня к двери, а красноречивое движение бёдрами обещало, что большее удовольствие ещё впереди.

Он целовал требовательно, даже грубо, а я охотно отзывалась с незнакомой мне ненасытностью, руками шаря в поисках края его футболки. Мне хотелось ощутить жар его кожи, попробовать её на вкус. Кай прикусил мою губу, запустил руки в волосы и сжал, полностью забрав контроль над поцелуем себе. Его возбуждение пьянило, я задыхалась, но продолжала жадно отвечать на каждую ласку.

Я судорожно заглотила воздух, пока Кай губами спустился на мою шею. Тело в его руках блаженно таяло, а сердце восторженно трепыхалось в груди, разгоняя кровь. Не только моему телу были приятны его ласки, но и душа избавлялась от многолетней тоски. Не по мужским прикосновениям, а по нему. Словно дело вовсе не в сексе, а в самом Кае. Я бы заподозрила неладное, будь он из Дома Соблазна, но здесь происходило нечто совсем другое, будто он вернул некую часть меня самой.

Я потянула край его футболки вверх, и Кай тут же отстранился, помогая. Наши взгляды встретились, мы снова замерли, но в этот раз он не стал предлагать мне шанс на побег. Кай взял меня за руку и увлёк в глубь спальни. По планировке она была похожа на мою, и это всё, что я успела понять в приглушённом свете торшера, дальше Кай вновь меня поцеловал. Его движения были уверенными и напористыми, но вместе с тем бережными. Лёгкие укусы он смягчал языком, дразнящими поглаживаниями заставлял забыть о мимолётной боли.

Все одолевающие меня ранее сомнения исчезли. Я не чувствовала вины или стыда, полностью приняв переполняющее меня желание, которое перестало казаться чем-то греховным или постыдным. Наоборот, по телу проходил возбуждающий озноб предвкушения, пока Кай оставлял цепочку поцелуев на шее. Его руки сжали мои бёдра, а горячее дыхание на коже заставило изнывать в ожидании продолжения.

Я наслаждалась рельефом его крепкого пресса и ощущением, как напрягаются мышцы под моими пальцами. Кай задержал дыхание, когда я коснулась края его джинсов. Он позволил расстегнуть пуговицу и молнию, но потом перехватил мои запястья.

Первый лихорадочный порыв прошёл, и Кай начал действовать медленнее, я подняла руки, помогая стянуть с меня майку. Прохладный воздух и взгляд Кая ощутимо скользили по моему телу. Соски до боли затвердели, а кожа покрылась мурашками, когда он медленно рассматривал меня в полумраке. Раньше подобное внимание смутило бы, но из-за выражения лица Кая я осталась стоять смирно. Из всех встреченных мной теневых у него была самая опасная и непредсказуемая репутация, но несмотря на это, я почему-то безоговорочно ему доверяла.

– Ты всё ещё меня боишься? – скорее из вежливости уточнил он, сделав шаг ближе, я невольно скопировала его шаг, но назад, и поясницей упёрлась в высокий комод.

Кай подхватил меня под колени, приподнял и усадил на него.

– Нет, просто с палагейцами я не… не была.

– Механика процесса и физиология у нас такие же, – деловито, но с насмешливой улыбкой заверил он, встав между моих разведённых коленей.

Руки погладили бёдра, сквозь тонкую ткань штанов чувствовалось каждое движение его пальцев, я невольно попыталась сжать ноги, но не вышло. Старалась не смотреть на его расстёгнутые джинсы, плотная ткань натянулась от очевидного сильного желания. Я подняла взгляд, мне нравилось видеть, как меняются эмоции на лице Кая. Обычно он их скрывал либо оставался равнодушным практически ко всему, но сейчас позволил мне заметить сомнение, тревогу, восхищение и желание, когда я откинулась немного назад, позволив ему беспрепятственно ласкать мою кожу. Кай нагнулся, губы коснулись ключицы и спустились на грудь. Я выгнулась сильнее и хрипло простонала от дразнящих прикосновений языка. Он продолжал ласкать, посасывать и прикусывать, пока руки блуждали по моему телу, а я дрожала, млея от удовольствия.

Требовательным поцелуем он заглушил мой громкий стон, стоило его ладони скользнуть между ног. Он забрался в штаны, но не пытался преодолеть нижнее бельё, круговыми движениями поглаживая сквозь кружевную ткань. Кай не торопился, его губы оставляли невесомые поцелуи на обнажённом плече. Они казались невинными по сравнению с тем, что творили его пальцы. Недовольно всхлипнув, я качнула бёдрами, безмолвно прося о большем, но рука Кая тут же замерла.

– Я вижу укор в твоём взгляде, – с пьянящей улыбкой севшим голосом прошептал Кай, глядя мне в глаза.

Он придвинулся ближе, заставив сильнее раздвинуть ноги, пальцы снова задвигались, и я застонала, запрокинув голову.

– Того, что я делаю, недостаточно, Кассия? – насмешливо уточнил он, прикусив мочку уха.

Я кивнула, воздуха для ответа не хватало.

– Позволишь мне сделать больше? Ещё недавно ты обвиняла меня в многочисленных связях, а я хочу, чтобы тебе было спокойно, – словно специально большой палец описал круг в самом чувствительном месте, и по ногам прошла судорога.

Захотелось выругаться, но вместо этого с губ сорвался звук, похожий то ли на стон, то ли на всхлип. Нижнее бельё давно стало мокрым, и Кай всё прекрасно знал. Он одарил меня наглой, соблазнительной улыбкой, его взгляд казался тёмным из-за расширенных зрачков. А у меня от дразнящих прикосновений комната вертелась перед глазами.

– Пожалуйста, – едва шевеля губами, попросила я.

– Больше?

– Да.

Он сдвинул ткань, и первый палец сразу оказался внутри, я выгнулась, хватая ртом воздух, следом присоединился второй. Рука Кая ритмично задвигалась в намеренно выдержанном темпе, пальцы раз за разом выскальзывали наружу, чтобы задеть чувствительные места, вырвать у меня нетерпеливый всхлип, а следом вновь погрузиться внутрь. Я хваталась за его плечи, пока он дразнил языком мою кожу, другой рукой исследуя грудь и живот.

Я хотела на кровать, хотела, чтобы Кай разделся, хотела ощутить его.

Кажется, некоторые из желаний я озвучила вслух, потому что Кай задышал тяжелее. Его плечи напряглись, пальцы до боли стиснули моё бедро, я не успела остановить его, как меня накрыло удовольствие. По телу пару раз прошла крупная дрожь, напористые движения замедлились, и Кай аккуратно убрал руку. Он оставил ласковые поцелуи на щеке и плечах, пока я с трудом переводила дыхание, сердце билось стремительно, в ушах стоял звон после пережитого наслаждения. Кай немного отодвинулся, мой рассеянный взгляд прошёлся по его растрёпанной причёске, приоткрытым губам, напряжённым рукам и подтянутому торсу. Он был слишком хорош, а его откровенное желание и голодный взгляд льстили лучше любых слов.

– Надеюсь, ты понимаешь, что мы только начали, – от многообещающего шёпота сердце забилось быстрее, но причиной было не предвкушение продолжения, а сам Кай. Я не могла понять, что именно меня в нём так притягивает, но знала, что это всё из-за него.

Я обвила ногами его талию, а руками шею. Кай подхватил меня под ягодицы и понёс на кровать. Я доверчиво прижалась вплотную, наслаждаясь мощными ударами его сердца. До кровати оставался лишь шаг, когда телефон Кая зазвонил, и он тут же замер. Весь напрягся, несколько секунд вообще не двигался, будто уже по мелодии узнал, кто звонит. Она и вправду отличалась от его обычного рингтона.

Кай всё-таки дошёл до кровати и аккуратно усадил меня на край.

– Извини, мне нужно ответить, – в голосе было искреннее сожаление, а на лице сомнение, словно он с трудом поборол желание проигнорировать вызов.

Отпустив меня, Кай стремительно добрался до мобильного:

– Веста? Что случилось?

Мне почудилось, что температура в спальне опустилась. Былое удовольствие сошло на нет, оставив меня в растерянности. Без объятий Кая стало и вовсе тоскливо. Теперь моя нагота казалась неуместной, и я потянулась за своей майкой, брошенной в стороне.

Лицо Кая стало обеспокоенным, когда он выслушал ответ. Он ещё не вернул свою привычную маску отстранённости, и я могла видеть, что информация его встревожила.

– Ты уверена, что тот же кошмар? Спустя столько лет… может, это… хорошо. Ты звонила… Я понял. Не волнуйся, сейчас приеду. Обещаю.

Я торопливо натянула майку, поняв, к чему всё идёт. Кай выключил телефон и на мгновение упёр невидящий взгляд в стену, прежде чем посмотреть на меня.

– Извини, я должен уйти. – Кай надел подхваченную с пола футболку.

Застегнул джинсы и затолкал мобильный в задний карман, другой рукой поправив растрёпанные волосы. Его взгляд метался, будто он пытался решить несколько задач одновременно.

– Я всё понимаю.

Я встала с его кровати, действительно имея в виду то, что сказала. Кай много работает, и всё же сегодня воскресенье, уже почти ночь. Ещё недавно меня переполняли смелость и желание, теперь же они сменились робостью.

Кай оказался передо мной раньше, чем я успела двинуться к выходу. Я не ожидала последующего поцелуя. Ласкового, но глубокого и сожалеющего. Он притянул меня к себе и сделал пару шагов, из-за чего я попятилась и уткнулась ногами в кровать.

– Не сбегай, – словно прочитав мои мысли, прошептал Кай мне в губы. – Последнее, что я сейчас хотел бы, – это уйти, Кассия. Но некоторые проблемы не могу игнорировать.

Я коротко кивнула и, запрокинув голову, посмотрела ему в глаза.

– Если тебе будет спокойнее, то останься на ночь в моей спальне. Утром я вернусь, а потом… у нас будет другой раз, Кассия. И обещаю, он будет не один.

Я вновь кивнула, не зная, что сказать. Было не время для ребячества, раз у Кая дела, но его обещание новой волной жара распространилось по телу. Кай напоследок сжал мою ладонь и стремительно покинул спальню, не оборачиваясь.

23

– До середины следующей недели будет тяжело, даже Иво вряд ли появится в университете, – заговорил Кай, остановив машину напротив моего нового дома.

Точнее, одного из высотных зданий неподалёку от компании «Меридий», в котором мне предстояло жить с Сиршей. Та уже написала, что ждёт меня в квартире. Сегодня не было пар и подработки, но завтра мне нужно будет вернуться к привычному распорядку. Я обернулась, ощутив пальцы Кая на щеке.

– Мы разберёмся с проблемами, Кассия, и снова увидимся, хорошо?

Я улыбнулась его серьёзному тону и внезапной заботе, постаралась скрыть любые признаки печали из-за расставания, но Кай либо почувствовал, либо догадался.

Я не набралась храбрости заночевать в его спальне: почему-то оставаться там одной было совсем уж тоскливо, поэтому вернулась к себе, а утром Кай встретил меня на кухне. Как всегда собранный, в свежей рубашке и с идеальной причёской. Я искала на его лице следы усталости или бессонной ночи, но тот либо успел отдохнуть, вернувшись под утро, либо спал где-то в другом месте. О последнем я пыталась не вспоминать, как и об имени «Веста», которое никак не хотело выходить у меня из головы.

Мы не говорили о произошедшем, не обсуждали, что означало наше обоюдное желание и означало ли что-то вообще. Кай не озвучил свои чувства и не рассказал, куда ездил ночью, поэтому промолчала и я, не желая портить настроение.

Сердце радостным ритмом заколотилось в груди от его обещания встретиться после решения проблем, и я намеренно отмахнулась от тревожной мысли, что наши отношения всё равно долго не продлятся. В конце концов Сирша постоянно советовала мне относиться к сексуальным связям проще и наслаждаться, пока есть возможность, а потом идти дальше вперёд. Я не была уверена, что могу так. Без глубокой любви, без понимания в целом, но, может, это не настолько сложно и лучше, чем я думала?

– Кассия, – позвал Кай, когда мгновения тишины растянулись.

– На встрече в Даории будет опасно?

– Архонты и цари в одном помещении – это всегда непросто, – уклончиво ответил он. – Но наши народы прошли период, когда нападали друг на друга при любой удобной возможности. Нынче больше внимания отдаётся дипломатии и переговорам. Едва не начавшаяся война из-за смерти Илиры была трагическим исключением за многие столетия. У архонтов есть защита от стихий царей, дарованная самим Танатосом.

– Значит, цари не могут навредить архонтам?

– Могут, но убить так легко неспособны, – нехотя ответил Кай, явно не желая продолжать эту тему.

Мне хотелось знать, что это за защита. Есть ли она у Элиона, раз он член семьи архонта? Поговори я с Иво, он бы охотнее поделился интересными фактами, Кай же уклонился от пояснений. Но хотя бы успокоил заверением, что серьёзных стычек не будет.

– Хорошо, буду ждать вашего возвращения, – ответила я, стараясь придать жизни своей поникшей улыбке.

Кай наклонился, возможно для короткого прощального поцелуя, но вслед за несколькими ласковыми движениями он углубил свой поцелуй и украл весь мой воздух. Мои пальцы оказались в его волосах, а его руки обвили мою талию и потянули ближе к нему, но нас остановил ремень безопасности, который я не отстегнула.

Кай тихо рассмеялся и отпустил. Его выходной закончился. Но несмотря на строгий внешний вид, в его смехе, тоне и взгляде появилось куда больше расслабленности.

– Я не смогу тебе позвонить? – уточнила я, когда мы вышли, а Кай вытащил мой чемодан из багажника.

– Сможешь. Но только пока мы в Санкт-Данаме. В Палагеде или Даории мобильная связь не работает.

Я молча кивнула. В конце концов это лишь полторы недели. Даже не месяц. У меня самой будет полно дел в университете и в «Подворотне».

– Точно не хочешь, чтобы я проводил тебя до двери?

– Не нужно. Ты сказал, что достаточно назвать своё имя охраннику и он даст мне ключ. Дальше наверняка есть лифт, – с недовольством я бросила взгляд наверх: в здании этажей сорок, не меньше.

– Ты рухнула на Переправу, думаю, лифт более не должен тебя тревожить, – с тихим смешком напомнил Кай.

– Переправа – это иллюзии и сны.

– Ожившие иллюзии и сны, Кассия, – нравоучительно поправил Кай. – Именно поэтому Переправы опасаются. Там можно встретить настоящих чудовищ, а Привратник и Жнец вселяют страх даже в архонтов и царей.

– Их боятся из-за иллюзий?

– Да, в основном миражи существуют в пределах Переправы, но Привратник и Жнец – её часть. Они могут создавать их и за границами своих территорий. Жнец никогда не носит с собой оружия, но при этом может создать иллюзию меча, и пока он в его руках, то смертельно опасен и способен убить.

Я кивнула, запоминая новые сведения. Рассказанное Каем бесценно для моей дипломной работы, но зная, как он относится к распространению информации, будет лучше показать ему законченный текст, чтобы удостовериться, что он не против. Вдруг поделится ещё чем-то значимым. Кай дождался, пока я зайду в здание, и только потом сел в машину и уехал.

* * *

– Ты взгляни на этот вид! – с восторгом воскликнула Сирша, взмахнув руками в сторону панорамных окон. Она знала о моей неприязни к высоте, но её любовь к новой квартире затмила даже это.

И здесь было чем восхищаться. Предоставленные Дарданом Хиллом апартаменты сильно уступали в размере дому Элиона, но по сравнению с нашим прошлым жильём были роскошными. Две спальни, гостиная, кухня и огромная ванная комната. Сирша сияла как праздничная витрина, показывая чудеса встроенной электроники. Я улыбалась, глядя на распирающий Сиршу восторг.

– Ну как? Шикарно, правда?! А дизайн такой уютный! Здесь явно профессионалы поработали! – продолжала она, время от времени срываясь на радостный визг.

Светлые стены, бежевая мебель и мягкий ковёр в тон действительно создавали тёплую атмосферу. Я закивала, чем вызвала у Сирши больше восторженных воплей. Пока я затаскивала чемодан в свою спальню, подруга преследовала меня, без остановки делясь последними событиями. Она говорила, а я изредка вставляла короткие фразы или нечленораздельные звуки, поддерживая диалог. Слушала внимательно, радуясь, что могу повременить со своими новостями. Мои чувства оставались в смятении, и я не знала, стоит ли тревожить подругу этими метаниями.

Сирша рассказала, что квартира нам дана настолько, насколько понадобится, даже от оплаты коммунальных услуг представители Дардана категорически отказались, уверив, что я достаточно помогла в деле с распространителями. И раз теневым и Микелю не удалось защитить нас с Сиршей должным образом, апартаменты предоставлены в пользование в качестве компенсации. Подруга поделилась своей радостью по поводу практики в компании и завершения дипломной работы.

– Я дописала её, Кассия! – с улыбкой на лице, но со стоном страдальца рассказала Сирша, когда мы сидели на кухне за столом и делили заказанную пиццу. – Сейчас мой куратор с ней ознакомится, и если всё отлично, то останется лишь защита. Кассия, ты ведь придёшь?

– Если можно будет, то обязательно! – заверила я, хоть немного подражая её жизнерадостному тону.

Сирша просияла, хватая следующий кусок пиццы.

– Я загадала желание Привратнику.

Еда выпала из пальцев подруги сыром вниз, к счастью, всё шмякнулось обратно в коробку, а не на одежду. Хотя Сирша и не заметила, продолжая округлившимися глазами смотреть на меня.

– И как? – несмело уточнила она.

– Было сложно, но теперь есть адрес, где я в последний раз жила с родителями.

– Тот сгоревший дом? Думаешь, они всё ещё там?

– Если нет, то будет легче найти прошлых владельцев или же съёмщиков. Имена я не стала спрашивать, они могут быть распространёнными.

– Ты уже ездила по адресу?

– Нет. Я собираюсь это сделать в ближайшие дни и хотела попросить… не поедешь ли ты со мной?

– Конечно! – моментально отреагировала Сирша, от её внезапного возгласа я чуть не подскочила на стуле. – Откуда у тебя вообще сомнения?! Конечно, поеду! Знаю, как ты мечтала узнать хоть немного о своей родне. Надеюсь, они получше тех мудаков, что бросили меня. Ну и скатертью им дорожка! Если твои такие же, то и пошли туда же! И без них мы с тобой смотри как хорошо справляемся! – затараторила она, вызывая у меня благодарную улыбку и жжение в глазах.

– Мне просто интересно, кто они, но моя настоящая семья только ты, – призналась я, и Сирша разинула рот, потом покраснела и неожиданно расплакалась.

– Ой, да заткнись, Кассия! Прекрати ржать! – недовольно бормотала она, вытирая растекающуюся тушь, а я всё громче хохотала со слезами на глазах, следя за её тщетными попытками. Сирша ворчала, изредка прерываясь на несдержанные смешки.

* * *

Из-за учёбы и работы что у меня, что у Сирши не было свободного времени в последующие дни. Она трудилась над заданиями в компании мистера Хилла, а я после лекций на всех парах неслась в «Подворотню». Новых происшествий с наркотиками не было, но встревоженное настроение среди людей сохранялось, и стрелковый клуб был полон каждый день. Руфусу пришлось нанять ещё одного человека на подработку. Павел оказался общительным студентом третьего курса из технологического университета, и мы быстро поладили.

Загруженность позволяла мне меньше вспоминать про Кая, Иво и Элиона, а усталость во всём теле и недосып сдерживали порывы отправиться по полученному от Привратника адресу. Каждый раз возвращаясь домой поздно вечером, я валилась с ног и засыпала быстрее, чем тоска по новым друзьям брала верх. Я не звонила им, не желая мешать.

В пятницу после заката мы с Сиршей освободились, вызвали такси и поехали по указанному на карточке адресу.

– Это точно он? – спросила я, не отрывая взгляда от дома перед нами.

Таксист сказал, что адрес тот, но Сирша достала телефон и сверилась с картой.

– Это он.

Я осмотрела тихую, но хорошо освещённую улицу. Санкт-Данам разделён рекой на северную и южную части, мы оказались на южной стороне. После поступления в университет на этой половине мы с Сиршей бывали редко. К северу от реки наше учебное заведение, район теневых, «Подворотня» и бизнес-район, где расположилась компания мистера Хилла.

На южном берегу больше спальных и элитных районов, неподалёку находится и наш приют, но наведываться туда у нас с Сиршей нет желания, а других мест, ради которых стоило бы проделывать долгий путь в полтора часа из-за пробок, не было.

Несмотря на безлюдность улицы, вдоль дороги выстроились дома богачей. У каждого своё отдельное здание. У кого-то особняк с полностью огороженной территорией, у кого-то жильё попроще, но всё равно обособленное, со своим уникальным архитектурным стилем и собственной лужайкой или садом.

– Может, ты потерянная дочь богатых родителей? – с насторожённой улыбкой предположила Сирша.

Я внимательно рассматривала детали дома, стараясь хоть что-то узнать. Строение достаточно скромное по сравнению с соседними. Без забора вовсе, но с ухоженной лужайкой. Четыре этажа, а архитектура напоминала старые дома, которые любили возводить пару веков назад. Сочетание готики и ренессанса. Арочные и прямоугольные окна, вытянутые линии и дуги, детально украшенное крыльцо. В основном здание было в бежевых и коричневых тонах, но жёлтый свет в окнах и медные украшения на фасаде, отражавшие сияние ближайших фонарей, придавали постройке какой-то осенний образ, даже в середине весны.

– В таких селятся люди старого поколения, ценители истории. Некоторые из наших профессоров живут в домах схожей архитектуры, – вслух размышляла Сирша, скрашивая повисшую тишину. Она пыталась предугадать, чего ждать, пока я рассеянным взглядом шарила по украшениям здания, не узнавая ни единой детали. – Кто бы там ни жил, они сейчас дома.

Я издала невнятное мычание.

– Если хочешь, я поговорю с ними, – предложила Сирша, дав мне ещё целую минуту.

Она сама побледнела и начала, подражая мне, теребить молнию куртки. Моя нервозность передалась ей как зараза, и я одёрнула себя, ругая за беспочвенный страх.

– Нет, пойдём. Сама спрошу.

В отличие от уверенного тона и твёрдого шага по ступенькам лестницы перед входом, желудок сжался, а сердце до тошноты противно забилось где-то в горле. Я нажала на звонок и приказывала себе не забывать дышать, прислушиваясь к шуму за дверью.

Вначале шаги, потом тишина, через пару мгновений звуки отодвигаемого засова, цепочки и открывающегося замка.

– Чем могу помочь? – спросила женщина в возрасте.

Она была невысокого роста, с голубыми глазами, седеющие волосы убрала в элегантный пучок. Одежда скорее говорила о её строгом стиле, чем о богатстве. Я не нашла внешней схожести. Вряд ли у нас присутствует кровная связь.

– Прошу прощения и понимаю, что вопрос странный, но этот дом принадлежит вам? – заговорила я, прекратив с неприличной тщательностью рассматривать женщину.

– Мне, а в чём дело?

– Вы никогда его не сдавали?

– Нет, этот дом передаётся у нас в семье по наследству уже несколько столетий.

Я сглотнула и незаметно вытерла вспотевшую ладонь о штанину.

– Ваш дом когда-нибудь горел?

Лицо женщины вытянулось, но она быстро взяла себя в руки и недовольно поджала аккуратно накрашенные губы, не ответив на вопрос.

– У вас есть дети? – сбивчиво поинтересовалась я, ощутив близость к разгадке.

В глазах собеседницы вспыхнул гнев, губы едва заметно искривились. Она сильнее распрямила плечи, вскинула подбородок, напомнив оскорблённую учительницу. Не утруждая себя криком, она попыталась захлопнуть дверь перед моим носом, но я упёрлась в неё рукой.

– Да как вам совесть позволяет! Я предупредила, что впредь не стану общаться с журналистами! В вас нет ничего святого при погоне за чужими трагедиями! – повысила голос женщина, смерив меня презрительным взглядом.

– Прошу вас, я не…

– Нет! Столько лет прошло, а вы всё не уймётесь! Убирайтесь, а не то я вызову полицию.

– Я не журналистка. Пожалуйста…

– Мы из приюта, – встряла Сирша, оказываясь рядом.

Фраза немного остудила гнев хозяйки.

– Приюта? Я не понимаю.

– Из детского приюта Артура Хилла, – дополнила Сирша, пока я старалась унять тревожное сердце. Мне не доводилось досаждать незнакомцам в их же доме, а внезапный негатив со стороны этой женщины вовсе выбил из колеи.

– Ох, – смягчилась хозяйка, а её строгость сменилась печалью. – Я подумала… Прошу прощения, что так отреагировала. Прошли годы, но журналисты продолжают лезть не в своё дело, особенно сейчас, когда начали повторяться трагедии с наркотиками и влиянием крови теневых.

Даже Сирша потеряла дар речи, мы переглянулись, не понимая связи.

– Я уже не раз говорила с Дарданом Хиллом, и мне безумно жаль, что подобное произошло. Мой сын с женой правда хотели позаботиться о девочке, но никто не мог предсказать случившегося.

– Какая девочка? Как её звали?! – порывисто спросила я.

– Её звали Кассия. Мой сын…

– Я Кассия.

Женщина умолкла и во все глаза уставилась на меня. Я всё так же упиралась рукой в чужую дверь, а судя по сведённым мышцам лица вряд ли выглядела вменяемой, но безотрывно, с мольбой смотрела на хозяйку, надеясь на ответы. Женщина побледнела, разглядывая меня.

– Примерно в возрасте восьми-девяти лет я попала в приют Артура Хилла с ожогом и почти полной амнезией. Со временем картина прошлого стала восстанавливаться, но все мои воспоминания походили на ночной кошмар, а образ родителей я никак не могла воскресить. Ни лиц, ни единого детского переживания. Даже достоверно не знаю, сколько мне лет и когда мой день рождения. – С болезненной лихорадочностью признания потоком лились на абсолютно незнакомого мне человека, но она была единственным звеном к правде и должна мне поверить.

Глаза женщины увлажнились, она приоткрыла рот, чтобы то ли утешить, то ли высказать соболезнования, но в итоге не произнесла ни звука, позволив мне выговориться. Я замолчала, шумно глотая воздух, так как забывала нормально вдыхать между словами.

– Если ты и действительно та Кассия, дорогая, то у меня нет ответов на большинство твоих вопросов. Ты прожила с моим сыном и его женой лишь четыре месяца, прежде чем их убили.

24

– Меня зовут Хелен Райден, – представилась хозяйка после того, как впустила нас с Сиршей в дом и отвела на кухню, чтобы приготовить чай.

Несмотря на вечер, весенний воздух казался уже достаточно тёплым, и оделась я по погоде, но сев на предложенное место за кухонным столом, я ощутила, что озябла, будто простояла под проливным дождём пару часов. Мои заледеневшие пальцы мелко дрожали, а кружка с ароматным напитком до боли обжигала ладони. Даже мои эмоции окоченели от услышанного откровения.

Я проиграла. Привратник, вероятно, соврал и ненамеренно, но шанс я упустила, не подумав, что могла жить в приёмной семье. Нужно было добавить про биологических родителей, но эту деталь упустила, ожидая обмана в других мелочах.

Я просчиталась.

И никак не могла осознать собственный провал. Голова оставалась абсолютно пустой, из-за чего я с неестественным для ситуации спокойствием слушала рассказ Хелен.

– Я врач, а мой муж Адам был бизнесменом. Работал над производством нового медицинского и исследовательского оборудования. Он довольно быстро наладил связи с Итаном Хиллом – отцом Дардана. Дела шли в гору, произошло слияние фирм, и Адам стал партнёром в компании «Меридий». Наш сын – Лиам – пошёл по следам отца: получил высшее образование и подружился с самим Дарданом. Наш мальчик был молод, но умён, и мой муж передал часть своих дел ему, – продолжала делиться Хелен. Ни я, ни Сирша не задавали вопросов, не торопили, также позволяя ей выговориться. – Затем Лиам встретил Селену, и они поженились. Оба хотели детей, но и боялись заводить, так как их собственные карьеры отнимали всё свободное время. Секунду…

Хелен вышла из кухни. Послышался шорох выдвигаемых ящиков, открытие дверцы шкафа и шум в коридоре. Она что-то искала. Хозяйка вернулась, трепетно положив фотографии на стол. Многие были в рамках, но имелся и альбом.

– Вот, дорогая. Это Лиам и Селена. Ты их узнаёшь? – она протянула мне два снимка в рамках.

Они были красивой парой. Лиам светло-русый, а Селена с каштановыми волосами. На одной фотографии они были элегантно одеты и держали бокалы шампанского в руках, вероятно, присутствуя на официальном мероприятии. На другой смеялись, отдыхая где-то на побережье.

Я заморгала, рассматривая лица и убеждаясь в очевидном. У нас нет никакого генетического сходства. И всё же глаза защипало от чувства потери. То ли от потери той малой надежды, что у меня была, то ли от потери этих людей. Я не помнила, как они ко мне относились, но мне хотелось заплакать.

– Нет, я их не узнаю, – пристыженно призналась я, ощущая давящее ожидание от Сирши и мамы Лиама.

Хелен кивнула, мой ответ её не удивил. Она принялась листать альбом, а Сирша взяла фотографии Лиама и Селены.

– Пока отец Дардана занимался разработками, его сын взял на себя коммуникацию с партнёрами и трудился над сторонними проектами, включая приют Артура Хилла, – продолжила рассказывать Хелен и протянула снимок меня с Лиамом и Селеной.

Это действительно была я. Лет восьми. Стояла в миленьком платье с распущенными длинными волосами и с игрушкой-медведем в руках. Моё выражение лица было потерянным, недоумевающим, но испуганной я не выглядела. Сами Лиам и Селена казались немного смущёнными, но улыбки были искренними. Наверное, эта наша первая фотография и мы ещё были чужими друг другу.

– Я не участвовала в оформлении документов на удочерение и не знаю, когда именно Лиам встретил тебя, дорогая. Вроде как ты даже не значилась в приюте или только туда попала, и Дардан предложил Лиаму тебя забрать. На тот момент тебе было восемь лет, ты была достаточно взрослой, чтобы сын с невесткой могли не переживать о своих карьерах. Они решили, что если справятся с твоим воспитанием, то позже им будет легче завести ещё одного ребёнка, уже своего. Вот они, те бумаги!

Из-под одной из фотографий Хелен вытянула несколько листов и передала мне. Я уставилась на документы по удочерению, но все буквы расплылись, я часто заморгала, сосредотачиваясь на написанном. В графе о биологических родителях стояли прочерки, моя настоящая фамилия отсутствовала. Из точной информации разве что дата рождения, имя и группа крови. Я появилась на свет 26 ноября 2009 года после объединения, третья группа крови.

Не может быть, что это всё.

Если я родилась 26 ноября 2009 года, то мне сейчас двадцать два с половиной. Я никогда не была уверена, двадцать два мне или уже двадцать три, но после стольких поисков этого открытия было недостаточно, чтобы залатать дыры, от которых я годами мечтала избавиться. Правда о возрасте показалась ничтожной и лишь усугубила ощущение полнейшего провала.

– Извините, – подала голос Сирша, пока я чуть ли не носом уткнулась в бумаги, сверля их взглядом, будто ждала, что слова, разъясняющие, кто я, просто невидимы и проявятся с минуты на минуту. – Ваш сын Лиам Райден и его жена Селена именно те самые Райдены, которые были убиты больше десяти лет назад? Убиты конкурентом под воздействием наркотиков с кровью теневых? Тогда трагедия коснулась семей Райден и Фоули.

– Да, именно поэтому сейчас меня донимают журналисты. Раз происшествия повторяются, то они считают, что это повод разворошить прошлое, – недовольно вздохнула Хелен.

– Мне жаль, что приходится спрашивать, но… не могли бы вы рассказать, что произошло? – попросила Сирша, я была благодарна ей, потому что мой язык буквально прилип к нёбу.

Хелен тяжело сглотнула, уставилась в свою чашку, а следом сделала пару глотков. Её чай сильно дымился и, скорее всего, был горячим, но она даже не поморщилась.

– Меня здесь не было. И я знаю столько же, сколько написали в газетах, основываясь на заключении полиции. Лиама и Селену застрелили на первом этаже, – голос хозяйки дрогнул, она сделала новый глоток чая. – Потом убийца решил сжечь дом. Лиам ещё никому не сообщил, что удочерил ребёнка, а твоя спальня была на втором этаже. К приезду пожарных дом был полностью охвачен огнём. То, что вы видите сейчас, – Хелен обвела взглядом кухню, – это заново отстроенная копия. Всё под тем же воздействием наркотика убийца сам застрелился ниже по улице. Я рассказала полиции и пожарным, что внутри остался ребёнок. Разбор завалов длился четыре дня, но тебя так и не нашли. Отсутствие тела давало надежду на то, что ты убежала, но поиски ни к чему не привели.

– Я оказалась в приюте Артура Хилла, – ответила я, запутавшись в ситуации. – Если меня помог удочерить сам Дардан Хилл, то почему никто не подумал наведаться в приют его же дедушки?

Описанное с одной стороны звучало логичным, но с другой – очевидное объяснение разваливалось на куски, словно где-то закралась ложь, разрушающая всё.

– Мы наведывались, дорогая. Дардан Хилл был первым, к кому я обратилась. Так как у него хранились образцы твоей ДНК, а это требовалось для расследования. Тебя не было в приюте. Это проверяли несколько раз на протяжении полутора месяцев.

У меня зазвенело в ушах, а голова загудела от напряжения. Я ощутила себя неспособной сложить простые части в единую фигуру, в нужный ответ. Казалось, я не видела чего-то в упор, и это чувство вызывало медленно накатывающий гнев.

– Я немного изучала тему… происшествий с кровью теневых, – неловко откашлявшись, заговорила Сирша. – Убийство и пожар произошли в июне, верно?

– Да, – подтвердила Хелен.

– Кассия, – в смятении позвала подруга. – Это странно. Ты говорила, что попала в приют сразу после пожара. Я помню, что у тебя был ожог на руке, на месте ахакора. Но ты попала в приют в середине осени. Между пожаром и твоим появлением там прошло несколько месяцев.

Жнец.

Я не помню.

Я думала, он сразу же оставил меня в приюте. По крайней мере, по снам так казалось. Но теперь отчётливо ощутила, что какой-то промежуток жизни в моей памяти был вырезан. Кто-то стёр часть и соединил концы, будто ничего не случилось. Чашка в моих руках затряслась, и я торопливо поставила её на блюдце. Сирша выглядела напуганной, а Хелен обеспокоенной.

Он забрал мои воспоминания.

Что Жнец делал со мной три-четыре месяца? Где держал?

При этих вопросах меня затошнило.

– Я ничего не помню, – хрипло призналась я. – Ничего… ничего… ниче… прошу прощения, Хелен, за то, что заставили вас мысленно вернуться в те дни, – мой голос стал сухим, безжизненным, когда мне удалось оборвать повторы. Внутри продолжала бить дрожь, но внешне я взяла себя в руки.

– Дорогая, мне так жаль, если я могу чем-то тебе помочь, мой сын искренне хотел…

– Нет, мне ничего не надо, – возразила я. У меня не было права ворошить прошлое и напоминать Хелен о пережитой боли. И тем более мне не нужны их деньги или дом. – Мне требовались лишь ответы. И вы мне их дали. Ещё раз прошу прощения.

Я поднялась резче, чем хотела, и стул едва не упал. Старалась выглядеть спокойной, но движения выходили скованными, временами дёргаными. Никак не удавалось взять под контроль лицо и выдавить улыбку, а не гримасу.

– Можно мне её забрать? – попросила я, подтягивая к себе единственную фотографию меня с Лиамом и Селеной. Хелен кивнула, и я спрятала снимок в кармане куртки. – Спасибо, и мне правда жаль.

– И мне, дорогая, – искренне ответила та, вновь заставив меня ощутить собирающиеся слёзы. Эта женщина могла стать мне родной. Но теперь поздно гадать, каково это – иметь такую бабушку, как она. – Если ты захочешь поговорить, то я всегда рада.

Горло сдавило, я невнятно пробормотала благодарности и неприлично быстро покинула дом, который когда-то на короткий срок стал мне родным.

* * *

– Кассия, что ты делаешь?! – закричала Сирша, когда я едва не бросилась на капот проезжающего мимо такси, надеясь его остановить.

Водитель резко затормозил, отделавшись испугом. Я распахнула заднюю дверь и буквально втолкнула подругу первой, а после забралась сама.

– Тебе жить надоело?! – взвился водитель, как только я оказалась внутри.

– В компанию «Меридий», пожалуйста, – проигнорировав его крик, ровным тоном попросила я. – Заплачу наличными двойную стоимость, если довезёте нас как можно быстрее.

Водитель моментально захлопнул рот и позабыл о своём недовольстве. Машина рванула с места, и Сирша торопливо пристегнула ремень безопасности. Слёзы жгли глаза, но стиснутые зубы скрипели, пока размытым взглядом я искала в телефоне нужные номера. Позвонила Каю, но тот не взял трубку. Следом набрала Иво, а затем даже Элиона, но ни один из них мне не ответил. Это неудивительно. Кай предупреждал, и всё же я выругалась, откинула голову назад и закрыла глаза.

– Кассия, ты думаешь, Дардан узнал тебя? – подала голос Сирша.

– В лицо, скорее всего, нет, но у меня брали кровь. Совпадение ДНК не могло не всплыть. Может, он понял не сразу, но к сегодняшнему дню должен уже быть в курсе. – Я удивилась своему холодному голосу и взвешенным словам, произнесённым ровным тоном.

Меня обуревал гнев, пульсирующий головной болью в висках и затылке. Я никак не могла отделаться от ощущения обмана, в круговорот которого попала.

– Полагаешь, он специально это скрыл?

– Не уверена. Но он единственный может ответить, как и где встретил меня. Если я прожила у Райденов всего несколько месяцев, то где меня нашёл Дардан? Не из воздуха же я взялась? – последняя фраза должна была прозвучать насмешливо, но я взглянула на подругу со страхом, скорее спрашивая, чем утверждая.

– Конечно нет, – выдавила напряжённую улыбку Сирша. – Мы всё разведаем, Кассия.

Я кивнула и ещё пару раз набрала Кая, боясь предполагать, как много знал он. Ему было известно о чёртовом гранатовом соке, но он был не в курсе, что моя ДНК есть в базе компании Дардана? Он легко мог выяснить это, чтобы раскрутить клубок загадок. После я бы задала Привратнику более чёткий вопрос. Промолчал ли Кай намеренно или не догадывался, потому что Дардан всё скрыл?

Я проглотила подкатившую к горлу горечь и убрала телефон. Кай не взял трубку.

Водитель не подвёл, я заплатила ему обещанную сумму и буквально вылетела из машины ко входу в здание «Меридий». Уже было достаточно поздно, и, натолкнувшись на двух охранников на ресепшене, на мгновение задумалась, что хозяина ведь может здесь не оказаться.

– Мне нужно к Дардану Хиллу, – заявила я с ходу, всем телом врезавшись в стойку.

– Рабочий день зако…

– Скажите, что это Кассия Хилл и это срочно!

Охранники переглянулись. Один пробормотал, что знает моё имя. Они начали перебирать бумаги, а другой мужчина всё-таки снял трубку стационарного телефона, чтобы кому-то позвонить. Я следила за каждым их движением как стервятник, ожидая вердикта. Подбежав, Сирша встала рядом.

– Да, Виктория. Девушка заявляет, что она Кассия Хилл и я не… хорошо. Пропустить?.. Ладно, – охранник положил трубку. – Вам на 42-й этаж в кабинет к мистеру Хиллу.

– Спасибо, – пропускные дверцы между турникетами открылись, и я старалась не слишком нервно давить на кнопку лифта, потому что охранники продолжали следить за мной и Сиршей.

Подруга молчала, поглядывала на меня и с беспокойством покусывала нижнюю губу. Мы зашли в кабину, и та устремилась вверх. Я задышала тяжелее, каждая секунда растягивалась. Стальная коробка ехала мягко и быстро, но я успела ощутить, как ноги затряслись. Я схватилась за поручень, молясь, чтобы его прохлада уменьшила нарастающую панику. Не удавалось отделаться от чувства, что каждый метр вверх лишним грузом ложится на мои плечи.

– Кас… сия… – голос Сирши прозвучал глухо.

В глазах появилась сухость, я опустила веки.

И резко рухнула вниз. Мгновение назад под ногами ощущалась твёрдая почва, я была в безопасности, а затем её не стало, и я упала в расщелину. Вопль ужаса звучал только у меня в голове, пока голосовые связки парализовало. Я столкнулась с водой, и ноги пронзила жуткая боль.

– Кассия!

Голос Сирши ударил наотмашь, я раскрыла глаза.

Вода? Раньше этого не было.

– Кассия, мы приехали, – ласковее и тише добавила Сирша, она рассматривала меня, но испуганный взгляд и побледневшее лицо выдавали обеспокоенность. – Ты перестала дышать, начиная с пятнадцатого этажа, как закрыла глаза.

– Извини. Просто задумалась, – мне по-прежнему казалось, что я ощущаю боль в голенях и стопах… кажется, от переломов, но боль была глухая, словно эхо.

Ненастоящая, это всего лишь кошмары.

Сознание в тревоге, вот и лезут ещё более жуткие мысли.

Как можно увереннее я вышла из лифта. Несмотря на поздний час, Виктория поприветствовала хорошо отрепетированной улыбкой и подтвердила, что мистер Хилл на месте. Впервые я наведалась к Дардану без сопровождения теневых и почувствовала себя здесь лишней, не на своём месте.

– Здравствуй, Кассия! Удивлён, что ты решила прийти так поздно. – Мистер Хилл посмотрел на циферблат наручных часов. – Что-то произошло? Нужно было дать тебе номер моего секретаря, перед приездом лучше звонить, чтобы уточнить, на месте ли я.

Он продолжал говорить, Сирша осталась у двери, а я целенаправленно зашагала к нему. Дардан умолк, когда я телом напоролась на его стол, не рассчитав расстояние. Мне казалось, там оставался метр, но голова была как в тумане.

– Кассия, тебя тревожат какие-то последствия наркотика? Даже если ощущения сомнительны, опиши их и…

– Райден. Моя фамилия Райден.

Мужчина медленно закрыл рот, и это стало единственным сигналом, что ему всё известно. Ни удивления, ни испуга. Он, наоборот, подобно Каю, лишился каких-либо эмоций, будто у людей в этом бизнесе сокрытие истинных чувств – талант, навык или защитная реакция. Я стиснула зубы.

– Как ты выяснила? – после долгих мгновений тишины уточнил Дардан, он сидел за своим столом, а я стояла и смотрела на него сверху вниз, но за счёт сдержанности превосходство всё равно было у миллиардера.

– Говорила с Хелен.

– Жаль. Ей тяжело пришлось.

– Как давно?! – сорвалась я.

Дардан нахмурился, его взгляд стал жёстче. Он молчал, вынуждая меня ждать. Похоже, пытался меня этим успокоить, но в действительности я только сильнее злилась.

– После наркотиков. Один из исследователей в нашей лаборатории должен был изучить уже имеющиеся данные о влиянии крови теневых на людей. Тем более ты первая, кто принял кровь представителя Дома Гнева. Были подняты старые записи, включая дело моего друга Лиама Райдена.

На лице Дардана лишь вскользь отразились разочарование и тоска, прежде чем он деловито продолжил рассказ.

– Там были сведения и о твоих анализах. Появилось совпадение, и этот отчёт принесли мне для ознакомления.

– Почему вы мне не рассказали? – с отчаянием взмолилась я, стискивая пальцами его стол. В глазах собрались злые слёзы, меня затрясло.

– Потому что ты не помнила, – с большим сочувствием ответил мистер Хилл. – Я внимательнее перечитал собранную о тебе информацию. Вопреки трудностям, ты достигла высот. Поступила на бюджетное отделение хорошего университета, учишься на отлично, почти выпускница, подрабатываешь и не нарушаешь закон. Я решил, что так будет лучше, Кассия. Ты прожила с Райденами всего несколько месяцев. Вы даже не успели стать семьёй. Я посчитал, что тебе не стоит вспоминать о тех ужасах.

– Но мои настоящие родители? Вы занимались моим удочерением!

– Да, но именно после твоего дела и произошедшего с Лиамом и Селеной я отказался продолжать лично курировать приют и делегировал заботу о детях доверенным управляющим. Я отдал девочку в семью ради хорошей жизни, а буквально месяцы спустя потерял друзей и думал, что обрёк ребёнка на гибель, – признался Дардан, устало проводя рукой по лицу, будто мог смахнуть все тревожащие его мысли. – К моменту, когда ты неожиданно оказалась в приюте, дело было закрыто, а я уже не занимался сиротами.

– Откуда я взялась?

Дардан скривился, явно не желая слышать этот вопрос, а следующие слова он выдавил нехотя.

– Это ещё одна из причин, почему я не стал тебе ничего рассказывать. При всей влиятельности моей семьи и связях я не знаю ответа.

– Не знаете? – ошарашенно повторила я.

– Тебя оставили в холле на первом этаже. Именно в этой высотке. Оставили прямо в конце обеденного перерыва, когда много людей входит и выходит из здания. По камере видеонаблюдения как внутреннего, так и внешнего удалось установить лишь то, что это был мужчина. Тебе едва исполнилось восемь. Ты умела говорить, назвала своё имя и дату рождения, знала названия многих окружающих предметов, у тебя был ахакор, ты умела считать, читать и неплохо писала, но не могла назвать родителей, имена друзей или знакомых. Не знала адреса и не могла описать дом, где жила. Ты быстро складывала трёхзначные цифры, но каждый вопрос о семье приводил тебя в ступор.

С разинутым ртом я слушала его рассказ и пыталась вызвать в голове образы прошлого, но ничего не помнила.

– Полиция никого не нашла, мои врачи предположили наличие у тебя врождённой болезни с памятью, так как травм не было, за исключением хромоты. Ты время от времени хромала. Мы провели обследование: на снимках рентгена были видны незначительные следы заживших переломов, и врачи предположили, что хромота скорее психическая. Ты не могла избавиться от последствий старой травмы, хотя кости были в порядке.

Я сломала ноги о воду.

Этот ответ я проглотила. Я никогда не ломала ноги. Или ломала?

– Ты стала настоящей загадкой. Мы даже не отправили тебя в приют. Ты прожила прямо в этом здании под присмотром наших врачей около недели, а затем Лиам и Селена решили взять тебя к себе. Около двух месяцев продолжались поиски твоих биологических родителей, и только потом началась подготовка документов на удочерение.

Дардан умолк, когда из моего горла вырвался непонятный звук. Следующим всхлипом я подавилась и невольно заплакала, до боли в пальцах стискивая край его стола. Мне так хотелось наорать на него, но я не имела права.

Я ничего не понимала.

Не понимала так же, как сам мистер Хилл, как Райдены и Сирша.

Открылась новая информация, но она лишь запутала, породив очередные вопросы и сбросив меня во мрак неведения.

– Вам нужно было мне сообщить! Я бы задала Привратнику более правильный вопрос! Я попросила у него адрес! Пыталась предусмотреть, чтобы не быть обманутой! – не в силах больше сдерживаться заорала я на Дардана. Тот не изменился в лице, глядя на меня с долей сочувствия во взгляде.

– Мне жаль, Кассия. Я недостаточно быстро подумал об этом. И, если честно, не знал, как тебе обо всём рассказать.

Дальше я просто плакала от горя, злости и обиды. Пару раз прикрикнула на Дардана, но тот выдержал все обвинения с хладнокровием и разве что налил мне виски. Сирша утешала, подбирая какие-то бессвязные аргументы. Я их не слышала, не разбирала слов и тем более смысла, но её ласковый голос и заботливые поглаживания по спине успокаивали лучше каких-либо доводов.

Медленно всхлипы утихли, а слёзы высохли. Рыдания ни к чему не приводили, истерика не имела смысла. Я ухватилась за эти хладнокровные мысли, напомнила себе о том, что у меня есть Сирша. Моя маленькая, но семья. Есть Руфус, который тоже стал мне опорой. Теперь ещё Иво, возможно даже Кай и Элион. Я повторяла их имена, стараясь убедить себя, что имена моих родителей уже давно потеряли смысл. Много лет я живу своей собственной жизнью. Прошлое не имеет значения.

* * *

Следующие дни я провела в прострации.

В субботу попросила у Руфуса полный рабочий день, чтобы занять голову насущными, бытовыми вопросами, а в воскресенье всё свободное время пыталась подготовиться к лекциям, хотя выходило из рук вон плохо: мысли были далеко.

Больше Каю я не звонила, боясь узнать, как много ему было известно. Не хотела с ним ругаться, поэтому забилась в угол своего сознания, сосредоточившись на базовых потребностях вроде работы, еды, сна и на необходимых обязанностях. Сирша с тревогой смотрела на меня, возвращаясь после стажировки. Даже по выходным она бегала по поручениям из компании Дардана, уверенная, что благодаря рвению у неё будет больше шансов получить там оплачиваемую должность. Выполнив задания, она нигде не задерживалась и появлялась дома как можно раньше. Поэтому хотя бы ради Сирши я пыталась притворяться, что мне лучше и тягостные мысли о семье меня не беспокоят.

В понедельник я и вовсе с небывалым усердием прослушала все лекции и отработала в «Подворотне» до ужина. Кажется, я даже рассмеялась, когда Руфус едва не уронил «Беретту» себе на ногу. Мы вновь играли в перекидывание пистолета, и начальник спасовал. Благо тот был без патронов.

– Я решила бросить эту затею, – вслух призналась я, доставая из духовки пирог.

Сирша выразительно взглянула на приготовленную шарлотку, а я выругалась про себя, догадавшись, что именно это меня и выдало. Вообще время позднее, но в моменты тревоги или разочарования я всегда либо готовлю, либо прибираюсь.

– Больше не буду искать родителей, – упрямее добавила я, поставив десерт на стол, чтобы он остыл. – Столько лет прошло. Какая теперь разница? Хотела узнать, кто они и чем занимаются? Понять, может, я сильна в математике? Может, они исследователи или строители и мне не стоило браться за гуманитарное образование? – с деланым безразличием продолжила делиться я. – Но и это уже не имеет значения: я выбрала профессию. Мне нравится учёба. Они бы точно не одобрили работу в «Подворотне». В общем, решила, что мои мучения бесполезны.

– Ага, может, ты и вовсе в них разочаровалась бы. Вспомни о моих, – добавила Сирша и открыла две бутылки пива. – Лучше совсем без ответов, чем с теми, что тебе дали Дардан и Привратник.

Я согласно закивала. Было глупо на них злиться, но я сосредоточилась на этом чувстве. Оно помогало прекратить блуждать в полнейшем непонимании. Отвлекало от обилия вопросов.

– Давай лучше забудем об этом, я как раз нашла отличный способ развеяться! – воодушевлённо заговорила Сирша, приглашая сесть на диван.

Я взяла протянутую мне бутылку и плюхнулась рядом. Сирша тут же сложила на меня свои ноги, оперевшись рукой на подлокотник. Она всегда садилась так, когда намеревалась поделиться не лучшей идеей. Её ноги удерживали меня от возможности уйти и отказаться её слушать. Я не подала виду, что давно заметила эту привычку.

– И какой? – скучающе уточнила я, делая несколько глотков пива.

– В среду у лучезарных какое-то важное мероприятие, Микель позвал меня. Не совсем поняла, что именно, но он говорил о празднике и казался воодушевлённым, – подруга, как и я, притворилась не особо заинтересованной, но глаза блестели, пока она пристально следила за моей реакцией. – Встреча состоится в будний день, но вечером и в Эридане, Кассия! Я сказала, что без тебя не пойду, и он пригласил нас обеих.

На названии столицы Даории голос Сиршу выдал. Взволнованно дрогнул от едва сдерживаемого благоговения. Сирша в чём-то одержима Даорией точно так же, как я Переправой. Несмотря на её интерес к Палагеде, именно закрытость Даории притягивала подругу куда сильнее. И всё же предложение Микеля казалось странным. Вряд ли на важное мероприятие он стал бы приглашать простых знакомых.

– Ты спишь с Микелем, – я намеренно выдала это как утверждение.

На лице Сирши отразилось недоумение, следом щёки густо покраснели, и она ощутимо ткнула меня кулаком в плечо.

– А нельзя, что ли?! – Её смущение, прикрытое злостью, выглядело таким смешным, что я расхохоталась. – Мы встречаемся и спим! Что с того?!

– Ты не забыла, что он лучезарный подросток? – намеренно провоцировала я, за что справедливо получила новый тычок.

– Он молод, но не подросток!

– Ты проверила?

– Разумеется!

– Будет ли ответ приличным, если я спрошу, как ты это уточнила?

Сирша открыла рот для скорого ответа, но не издала ни звука, поняв подтекст. Я опять засмеялась, за что она меня лягнула. Преодолев смущение, Сирша тоже заулыбалась и поддержала невольным смехом.

– Если продолжишь, в Эридан я пойду без тебя!

В боку закололо, наше веселье медленно угасало. Скорее всего, упомянутая Микелем встреча и была той самой, на которую собираются Элион, Кай и Иво. Они были встревожены, готовясь к проблемам, но для Микеля, как для даория, мероприятие действительно казалось скорее праздником, который пройдёт на их территории, да ещё и раскроют ребёнка царя Мелая.

С одной стороны, это, возможно, наш единственный с Сиршей шанс посетить Эридан и понять, на что похожа Даория. Я смогу увидеть Кая и остальных. В отличие от Сирши, я больше сдружилась с ними, чем с Микелем, и под стать теневым с некоторым сомнением раздумывала о предстоящем мероприятии.

– Я доверяю Микелю, Кассия. Вряд ли нам когда-либо ещё выпадет такой шанс, – словно прочитав сомнения на моём лице, напомнила Сирша. – Микель мне вообще много рассказал о Даории. Оказывается, его положение не столь завидное, как я думала. Он действительно следит за порядком в Санкт-Данаме со стороны даориев, но он не руководитель, а скорее подчинённый, вроде полицейского низшего ранга. Его задача разбираться с проблемами на улицах, пока настоящие начальники просто читают его отчёты и сидят в Даории, не желая селиться среди людей. Ещё Микель рассказал жуткую историю о школьном друге. С тех пор ему тяжело находиться в Эридане. Судя по всему, именно это событие и повлияло на его выбор. Сказал, что не против выполнять и грязную работу, если тем самым удаётся избавляться от подонков.

Сирша продолжала неторопливо говорить, скорее размышляла вслух, желая поделиться услышанным. Я не перебивала, а на последней фразе и вовсе улыбнулась. Микель всё больше казался мне немного наивным и до мозга костей добропорядочным. Вспомнила, как он пытался отговорить от сделки с Элионом, даже хотел повлиять на меня через Сиршу. И слава их мойрам, что он тогда позвонил ей и пригласил в кафе, иначе ониры и Жнец добрались бы до неё. Я несколько раз моргнула, поняв, что пропустила часть фразы.

– …а Микелю у нас нравится, он сказал, что хотел бы всю жизнь прожить в Санкт-Данаме, а если получится, то и попутешествовать, взглянуть на другие наши города.

– Он тебе настолько нравится? – Я не стала конкретизировать вопрос, а Сирша и так поняла, но перед ответом приложилась к бутылке и только затем уверенно кивнула.

И без моих комментариев на её лице отразилось сожаление: Сирша сама осознавала, что отношения не продлятся долго. Я не знала, на что надеяться: на то, что пройдёт время, чувства Сирши остынут и ей будет легче расстаться с Микелем, или на то, что их любовь будет крепкой и пылкой, станет чем-то настоящим и реальным. Однако во втором случае сердце Сирши будет разбито.

Любой из вариантов казался отвратительным, и Сирша определённо это понимала, а я старалась не думать, предстоит ли мне схожая развилка.

– Я чуть не переспала с Каем, – зачем-то призналась я, погрязнув в безрадостных мыслях.

Повисла тишина, Сирша прекратила дышать. Не успела я проглотить набранное в рот пиво, как подруга хлопнула ладонью по моему плечу. Я дёрнулась, и часть напитка потекла по подбородку.

– А меня, значит, засранка, стыдит! Кай?! Тот угрюмый красавчик? – будто специально она ещё раз хлопнула меня по спине, прямо в тот момент, когда я снова хлебнула из бутылки. В итоге алкоголь опять потёк по подбородку, и я зашипела от досады. Она даст мне выпить или нет? – Я говорила, что тебе нужен теневой со схожим характером, но ты выбрала самого жуткого из всех.

Не такой уж он и жуткий, хотя возражать глупо. Вначале Кай и у меня вызывал желание сбежать подальше.

– Нет, выбор, конечно, отличный, если вспомнить, как шикарно он выглядит, но, Кассия! Это же Кай. Я могла представить, что ты переспишь с Элионом, но Кай?! – подруга то ли восхищалась моим выбором, то ли негодовала. Было сложно понять. – Он тебе нравится или веселье на одну ночь?

– Не знаю, – откровенно соврала я, боясь признаться даже себе.

– Думаешь, он будет в Эридане на встрече? Микель говорил, что теневые тоже придут.

– Скорее всего.

– Тогда ты точно должна пойти! – пришла в восторг Сирша, соскочила с дивана и меня сдёрнула, потянув за собой в спальню. – Это будет потрясающе! Я покажу тебе платья, которые Авила дала! В Даории и Палагеде схожая мода, и чтобы мы не сильно выделялись, Авила поделилась несколькими. Наряды восхитительны!

Похоже, она всё решила ещё днём, раз платья у Авилы успела взять.

Сирша была буквально на седьмом небе от счастья, а я за несколько глотков опустошила полбутылки, заглушая тихий предупреждающий голос, что нам лучше остаться дома. Кай готовился к неприятностям и не хотел идти, но они с даориями по разные стороны. Мы же – люди – с лучезарными не враги, тем более нас пригласил один из них, а значит, идея не столь уж плохая. После ещё одной четверти бутылки предупреждающий голос затих, а когда я осушила её до дна, в голове просветлело, и Сирша заразила меня своим воодушевлением.

25

– Кассия, ты всё-таки согласилась? – улыбнулся Микель, когда Сирша вытащила меня из комнаты. – Думал, что Элион или Кай наплели тебе глупостей о моей родине.

– Я не виделась с ними с прошлой недели, – уклончиво ответила я. – Спасибо, что пригласил. Не думала, что когда-либо смогу побывать в Эридане. Слышала, что там прекрасно.

Мой комплимент хоть немного помог отвлечь внимание Микеля от Сирши. Он повернулся ко мне и расплылся в довольной, горделивой улыбке. Его очевидная любовь к родине очаровывала.

– Надеюсь, ничего не напутали? Вчера приходила Авила, чтобы помочь с драпировкой, но сегодня мы справлялись сами, – в игривой манере уточнила Сирша, демонстрируя Микелю своё платье.

Мода даориев и палагейцев оказалась похожа на то, что носили люди в античные времена, в период веры в многочисленных богов. Скорее всего, и это стало влиянием попадания на Переправу во снах. Увидев платья, я убедилась, что люди в древности переняли не только пантеон богов и архитектуру, но даже крой нарядов.

Наши вечерние туалеты походили на античные хитоны, но усовершенствованные по модным тенденциям, напоминая платья от дорогостоящих дизайнеров. Наряды из лёгких тканей вначале казались свободными, но пояса и закрученные куски материи плотно перехватывали талию, подчёркивая грудь. Драпировка на платье была собрана мастерски, откровенно демонстрируя силуэт тела, но ткань не сдавливала и не стесняла движений. Данные Авилой туфли больше походили на сандалии на каблуках.

– Вы очаровательны, – похвалил Микель, глядя исключительно на Сиршу.

Я закатила глаза, но в душе похвалила его за подобное внимание к подруге. Мне бы он нравился меньше, если бы смотрел одинаково на всех, словно Сирша лишь одна из многих, но Микель обращался с ней как с единственной. Мне даже стало немного завидно, насколько легко им удавалось игнорировать ограниченность отведённого времени. Долго их отношения не продлятся.

– Жаль, что Авила из Палагеды. У нас предпочитают более светлые и приглушённые тона, но эти наряды вам идут, – добавил Микель, аккуратно отводя от лица Сирши локон волос. Она убрала их в причёску с многочисленными заколками и серебряным ободком в тон её платью.

Я осмотрела свой наряд приглушённого терракотового цвета с золотым орнаментом. Как бы то ни было, он восхитителен.

– А что значит твоя одежда? – уточнила я, разглядывая Микеля внимательнее.

Невысокие ботинки, плотные штаны. Рубашка, похожая на тунику, затянута поясом, руки защищены наручами. Из античной моды я узнала только хламис – короткая мантия, скреплённая на плече и оставляющая правую руку открытой. Напрягла ум, вспоминая лекции по культуре Даории и Палагеды. Хламис носили молодые воины или путешественники, более длинный плащ-фарос – аристократия, а переброшенный через одно плечо плащ-гематий надевали архонты и цари.

– Не обращай внимания, – успокоил Микель, заметив мой оценивающий взгляд. – Наручи – дань традициям, лишь праздничный элемент, как и плащ, а не реальная защита.

– При тебе меч.

– Он всегда при мне в Санкт-Данаме, – беззаботно парировал лучезарный, поправив оружие на спине. – Я сдам его перед проходом в Даорию.

Это правда, и всё же ответ меня не успокоил. Похоже, после общения с Элионом я стала более недоверчивой.

– Что за традиции? – вмешалась Сирша, разбавляя внезапную тишину.

– Всё из-за официальности встречи. Нужно одеться в соответствии со статусом. Я отношусь к воинам, нас узнают по хламису, а мой Клан по символике. – Микель постучал пальцем по застёжке на плече.

Я с интересом взглянула на герб Клана Металлов. Мы изучали их атрибутику. У Кланов Земли, Воды, Огня и Воздуха были изображены древние эмблемы их стихий, но у каждого металла свой знак. По выясненным сведениям, на свой герб Клан Металлов поместил символ орихалка – таинственного сплава. Металл был настолько сильным, что сами боги предпочитали оружие именно из него, но мистер Коллинз упоминал, что, к несчастью, состав сплава был утерян.

– Пойдёмте, чтобы не опоздать. Для Клана Металлов сегодня особенно важный день, – напомнил Микель.

Я тряхнула головой, силясь выкинуть беспочвенную тревогу. Улыбнувшись Сирше, я пошла за лучезарным, сосредоточившись исключительно на предвкушении скорой встречи с Эриданом.

Мы приехали в знакомое место. Один из проходов находится прямо в компании «Меридий» на тридцатом этаже.

– Вы же знаете, что зеркальных монолитов было одиннадцать? – уточнил Микель, уверенно ведя нас по коридору. Горел свет, но никого не было, словно весь этаж отдали под хранение прохода в Даорию.

И защищали его хорошо. Везде висели камеры видеонаблюдения, а плотные двери Микель открывал с помощью личного магнитного ключа и отпечатков пальцев. Мы с Сиршей одновременно кивнули, знакомые с общепризнанной информацией.

– А вам кто-нибудь рассказывал, почему последний монолит раскололся? – протянул Микель довольным тоном.

– Из-за трещины? – несмело ответила Сирша, сбитая с толку вопросом.

– Верно, – согласился Микель. – Но также и от возникшего напряжения. Дело в том, что ваш Святой Данам ошибся.

Кай что-то говорил про давление.

Мы с Сиршей затаили дыхание. В учебниках упоминались теории произошедшего.

Открытие Данама произошло в период процветания веры в Единого Бога, и когда благодаря учёному кимиту пришли даории, которых люди сперва восприняли как ангелов, выходящими из светящихся проходов, некоторые из верующих нарекли Данама гением и посланником божьим. Правда, после этого появились палагейцы. Несмотря на не менее прекрасные лица, они выбрались из-под земли и в глазах региозно настроенных были подобны демонам. Потом началась война, и только спустя время Данам нашёл способ защиты от прибывших из других миров – наши металлы. Все эти события, как маятник, раз за разом меняли отношение к Данаму. Среди всего звучала и критика от его коллег – других кимитов. Некоторые соотечественники Данама говорили, что он мог ошибиться в расчётах и открытие порталов не более чем удачное стечение обстоятельств. Однако последователей всё же было больше, и любая критика тонула под восхваляющими лозунгами, а документы с теориями о неверности научных трудов Данама до нас практически не дошли, уничтоженные его последователями.

– Вижу, вам действительно интересно, – со смешком добавил Микель. – Трещина, разумеется, серьёзная причина для взрыва монолита, но имеются весомые предположения, что не она первопричина раскола. Дело в том, что для равномерного распределения напряжения и создания прохода нужно два монолита.

Микель замолчал, пока мы миновали пост с десятью вооружёнными охранниками. Как и обещал, им он оставил свой меч.

– Мистер Хилл уже отправился? – уточнил лучезарный у одного из мужчин.

– Да, он прошёл полчаса назад вместе с несколькими министрами.

Микель удовлетворённо кивнул и повёл нас дальше. Следующая комната была залита белым светом, и я прикрыла глаза ладонью. В помещении стояла прохлада, свет никак не согревал, но красиво мерцал, изредка менял цвет, преломлённый гранями двух зеркальных монолитов.

Мы с Сиршей замерли, во все глаза уставившись на открывшуюся картину. Проход на Переправу был невзрачным, почти сливающимся с тенями деревьев и вечерним мраком. Проход в Даорию сверкал как путь на тот свет. Мы видели фотографии и документальную видеосъёмку, но она даже близко не отражала реальной красоты монолитов.

Им больше двух тысяч лет.

Я обомлела от восхищения.

– Рад, что вам нравится, – судя по широкой улыбке, Микеля забавляло наше изумление. Он протянул руку Сирше, та, не отрывая взгляда от света, вложила свою ладонь в его. – Наши учёные считают, что последний монолит не рассыпался бы, будь у него пара.

– То есть монолиты, открывшие проход в Даорию, действительно можно перемещать исключительно парами? – уточнила я.

– Верно. Иначе они не работают.

– Если они разобьются, то вы не сможете попасть в наш мир?

– Возможно. Наши учёные ведут разработки на этот счёт, но благодаря энергии монолиты весьма прочные и не расколются, даже если их уронить. Нужна как минимум взрывчатка, – довольным тоном заверил Микель.

– Если проходы закроются, вы не только не сумеете попасть к нам, но и связь с Палагедой будет утрачена?

– Если мы не сумеем восстановить проходы, то да, так как мир людей служит мостом между Даорией и Палагедой. Хотя и это под вопросом. Проходы между Переправой и Даорией закрыл рассвирепевший Гипнос после взрыва, убившего его жену и сыновей. Поэтому считается, что он или, может быть, созданный им Привратник способен их вновь открыть. Нам лучше поторопиться, цари начнут совсем скоро.

Держа Сиршу, Микель протянул вторую руку мне.

– Только палагейцы или даории могут пользоваться этим проходом. Привилегия нашей крови, так как мы представители когда-то единого народа. Людям для попадания в Даорию необходимо сопровождение, – объяснил Микель, сжав мою ладонь.

– Где мы окажемся? – внезапно Сирша разволновалась и затормозила буквально в шаге от света, плоской преградой растянутого между двумя монолитами.

Микель не стал тащить, улыбнувшись её испугу.

– Этот проход ведёт в дом моего царя. К сожалению, я не смогу вывести вас за его пределы, но можно будет ненадолго улизнуть и полюбоваться городом с балкона. Дворец царя Металлов находится на возвышении и из него прекрасно видно Эридан.

На лице Сирши появился детский восторг, Микель воспользовался им и рванул вперёд. Я ахнула и сильнее стиснула ладонь даория. Слепящий свет заставил зажмуриться, недолго чувствовалось сопротивление, а затем преграда лопнула, и наши шаги начали отдаваться эхом.

– Дамы, добро пожаловать в Даорию, – нарочито чинно выдал Микель, и я распахнула глаза.

Мы оказались в каком-то пустынном коридоре. Мрамор на полу, стенах и поддерживающих потолки колоннах. Я запрокинула голову, силясь разобрать лепнину, но она была слишком высоко. В воздухе витали запахи масляных благовоний, что-то цветочное. Микель повёл нас на шум голосов, я обернулась, чтобы взглянуть на проход из света. Со стороны Даории он выглядел точно так же, как и у нас. Я размеренно вдыхала и выдыхала, прислушиваясь к собственным ощущениям. Немного боялась последствий, но мистер Коллинз прожил здесь годы, значит, здешний воздух не должен влиять на людей негативно.

На стенах были выложены масштабные мозаики, собранные из кусочков металлов. Переменчивое освещение не давало рассмотреть изображённые сцены. С полуобнажёнными скульптурами соседствовали высокие прямые столбы из металла. Они сияли белым заревом, освещая длинный коридор, но были недостаточно яркими, чтобы развеять тени на потолке.

Звуки голосов отвлекли от собственных мыслей. Мимо проскользнула девушка в сером платье. Оно было аккуратно задрапировано, подчёркивая фигуру, но ткань не имела украшений. Следом за ней проскочили ещё несколько таких же девушек.

– Это низшие, – ответил на невысказанный вопрос Микель, после того как мы с Сиршей синхронно завертели головами, следя за незнакомками. – Слуг можно узнать по серым одеждам.

– Что мы ещё можем узнать по нарядам? – уточнила Сирша.

Я отпустила руку Микеля, и тот приобнял подругу за талию. Я решила не мешать, отстав на полшага, но прислушалась к ответу.

– Даории предпочитают нежные оттенки, а наши цари носят исключительно белое с вышивкой символики их Клана. Палагейцы же любят более насыщенные краски в одежде, а их архонты в основном носят фамильные цвета. Например, архонта Раздора вы узнаете по жёлтым или оранжевым тканям. Чем темнее и невзрачнее одежда – тем ниже представитель своего Дома или Клана.

Шагая позади, я осмотрела Микеля, теперь обратив внимание на тон его наряда. Коричневые цвета кожаных изделий, бежевая туника. Однако его хламис был белый с серебром.

– Кассия, я буквально затылком ощущаю твоё недоумение, – засмеялся Микель и только после обернулся. – Зная, на каких факультетах вы учитесь, достаточно легко предугадать все ваши вопросы.

Я смущённо отвела взгляд, возвращаясь к рассматриванию архитектуры.

– Моя семья не самого высокого положения, но белый хламис я получил напрямую от советников царя Металлов, став представителем Клана среди людей. Иначе говоря, это знак, что я действую с позволения его величества.

– Разве у Кланов нет должностных лиц, ответственных за коммуникацию с людьми? – поинтересовалась я, вспомнив недавний рассказ Сирши о том, что Микель скорее полицейский, чем высокопоставленный чиновник.

– Есть. Но они все стары и жизнь в Санкт-Данаме им… не по вкусу. Я предложил свою кандидатуру, постоянно нахожусь среди людей и предоставляю отчёты начальнику раз в неделю или чаще в случае особых происшествий. Все довольны подобным раскладом.

Мы спустились по лестнице и оказались в огромном круглом зале с куполообразным потолком. По периметру с ровно выверенным расстоянием тянулись мраморные колонны и окна, изредка сменяемые дверьми, ведущими либо на балконы, либо в другие коридоры. Зал был полон гостей. Микель замер на ступеньках, осматривая присутствующих. Благодаря полученным от него подсказкам я довольно быстро отличила даориев от палагейцев.

На первый взгляд происходящее походило на античный бал-маскарад. Роскошные причёски и изысканные платья у женщин, большинство из которых были стройны и молоды. Помимо людей я не заметила никого, кто выглядел бы старше пятидесяти. Одежда мужчин была разнообразнее за счёт нарядов учёных, советников и стражи. Только у последних имелось оружие.

Среди приглашённых людей были лишь мужчины, и все в костюмах. Я узнала Дардана Хилла, но он к нам головы не повернул. К счастью, в нашу сторону смотрели немногие, остальные были заняты разговорами между собой и угощениями, разносимыми девушками и юношами в серых нарядах.

– Вон там, видите. Шар с чёрным туманом. Именно из-за него мы все собрались. Сколько себя помню, загадка этого шара терзала каждого представителя моего Клана, и мы все воодушевлены близкой разгадкой, – полушёпотом поделился Микель.

Я промолчала, вспомнив трагическую историю Илиры и Мелая. Сирша единственная, с недоумением наклонив голову, рассматривала небольшой тёмный предмет на мраморной подставке.

Все огибали шар с туманом как нечто священное или опасное. Чуть дальше на возвышении располагался пустующий трон. Царь Мелай ещё не пришёл. Я оглядела остальных гостей, но не нашла никого в белых одеждах, зато приметила архонтов в жёлтом, зелёном и красном. Губы невольно растянулись в улыбке, когда я отыскала Элиона и Мейв, а при взгляде на Иво потеряла дар речи. Обычно растрёпанные волосы были аккуратно убраны назад, высокие сапоги делали его выше, а подпоясанная туника, в отличие от мешковатых толстовок, обтягивала торс и подчёркивала плечи и мышцы рук. У него не было оружия или мантии, но туника была длиннее, чем у остальных, с разрезами от талии, позволяя ему спокойно двигаться. Без очков миндалевидные глаза притягивали внимание, а янтарная радужка казалась неестественно яркой. Иво начал поднимать взгляд, и я моментально отвернулась. Даже если скажу, что восхитилась тем, насколько взрослее он стал выглядеть, Иво вряд ли это понравится.

– А вон и Кай, – сказал Микель, и я, преданная собственным телом, вновь обернулась. Благо мы стояли на возвышении и всех гостей можно было рассмотреть.

Кай расположился у дальней стены, спиной облокотившись о колонну. Палагейский наряд сидел на нём идеальнее виденных ранее дизайнерских костюмов, небрежной позой он демонстрировал напускную расслабленность, которую копировал Ангель, подпирающий соседнюю колонну в нескольких метрах правее. Кай ни с кем не говорил, но насмешливо глядел на лучезарного. Складывалось впечатление, что эти двое присматривают исключительно друг за другом, а не контролируют безопасность в помещении. Одеты они схоже, за исключением…

– Почему Кай в чёрном?

Весь наряд, включая сапоги, тунику и наручи, чёрные. У него не было хламиса, в отличие от Ангеля или Микеля, а туника по фасону напоминала одеяние Иво. Я не выпускала Кая из виду, но краем глаза заметила удивлённый взгляд Микеля в мою сторону.

– В наших мирах ему не позволено носить ничего другого.

– Какой цвет ниже? Серый или чёрный?

– Чёрный.

– Почему ему не позволено?

Со следующим ответом Микель повременил.

– Я точно не знаю его историю. Он не любит распространяться, но Кай бастард. По слухам, его родные от него отказались. Он тебе не рассказывал?

Я мотнула головой, уже по-новому оглядывая красочные наряды остальных.

– Кай говорил, что из семьи среднего класса.

– Верно. Уровень силы чувствуется на подсознательном уровне. Как… вибрация, – аккуратно подобрал сравнение лучезарный.

Я кивнула, вспомнив, что Кай упоминал об ощущении, которое они распространяют.

– Хотя я не чувствовал его гул, но видел официальные документы, что он причислен к среднему классу. Да и полученное образование это доказывает.

– Почему ты не ощутил его силу?

– Потому что впервые встретил Кая в Санкт-Данаме, когда он уже носил ахакор.

– Он работает на Совет архонтов и из среднего класса, но носит цвета низшего статуса? – я совсем запуталась.

– Да. Несмотря на заслуги и гул, то, что он бастард, всё перевешивает.

– Он такой единственный?

– Нет, бастардов или отлучённых от семьи в достатке, но Кай единственный, кто поднялся до того, чтобы присутствовать здесь. Он работает на Элиона.

Сирша встала рядом со мной, разглядывая Кая. Микель с ближайшего стола взял бокалы и протянул нам.

– Что это? – с подозрением уточнила Сирша. Я с не меньшим сомнением посмотрела на содержимое, помня, что последний раз выпитое мной на вечеринке привело к перестрелке.

– Это алкогольный персиковый нектар. Чем-то похож на ваше шампанское, – со смешком ответил Микель.

Сирша принюхалась и с особой придирчивостью распробовала первый маленький глоток. Микель тихо засмеялся, глядя, как она сосредоточенно морщила нос. Я тоже улыбнулась: было приятно видеть у него влюблённый взгляд, который он не шибко скрывал. Открытость Микеля обнадёживала и расслабляла.

– На вкус неплохо, – выдала сомнительный комплимент Сирша, отчего брови Микеля поползли вверх.

Вместо ответа он наклонился и аккуратно её поцеловал. Отстранился через мгновение, создав между их лицами неприлично короткое расстояние.

– Так лучше? – низким шёпотом уточнил он.

– Немного, – с наигранной задумчивостью признала Сирша и получила очередной поцелуй, но всё равно мастерски сохранила смятение на лице. – Кажется, нужен третий раз, чтобы точно распробовать.

– С меня хватит, я пойду, – встряла я, намеренно распихивая их в стороны.

Сирша захихикала.

– Кассия, если будешь болтать с Каем, то привлечёшь к себе внимание, – неожиданно серьёзно предупредил Микель. Я замерла и обернулась. – Лучше позволь ему тебя увидеть и поговорите в стороне от чужих глаз.

– Почему?

– Потому что он бастард. Хоть он и здесь, но к нему никто не подойдёт без особой нужды.

– Он выполняет много работы для Совета, но его всё равно демонстративно игнорируют? – переспросила я, не уверенная, правильно ли поняла, потому что это лишено смысла.

Микель едва заметно поморщился.

– Старые устои. Они общаются с ним, если необходимо, но на подобных мероприятиях игнорируют словно пустышку. Такое искоренить сложно.

Я шумно втянула воздух, не веря, что слышу столь идиотские аргументы. Снова нашла взглядом Иво, Мейв и Элиона, но ни один из них не смотрел на Кая.

– Я просто предупредил, Кассия. Не воспринимай это слишком серьёзно.

– Мне можно прогуляться по залу?

– Конечно. Я тогда покажу Сирше вид на город. Ты тоже присоединяйся, когда пожелаешь, – Микель рукой указал на нужные двери, и я благодарно кивнула.

Я дождалась пока они уйдут, выпила действительно вкусный персиковый нектар и направилась в толпу. Прошла по краю вдоль стен, стараясь остаться незамеченной в первую очередь для Дардана и представителей власти. Минуя группы гостей, я почти ничего не понимала: они говорили на палагейском, который смешивался со знакомой речью людей. Несмотря на все знания, меня сбивали с толку акценты и скорость произношения, несколько голосов одновременно и обрывочные фразы. Только я успевала разобрать пару слов, как беседовавшие переходили к новой теме. В Санкт-Данаме они обязаны были использовать понятную нам речь, здесь же теневые и лучезарные переходили на человеческий язык лишь с представителями людей, но я не стала прислушиваться, целенаправленно шагая к Каю.

Отношение остальных к нему разозлило, хотя сам Кай не выглядел обеспокоенным. Он упоминал своих родителей в том кхоринском ресторане, но жаль, что не объяснил истинное положение дел.

– Привет, – выдавила я, подойдя к Каю, который продолжал смотреть на Ангеля в другую сторону. Он то ли не расслышал, то ли не обратил внимания. – Кай?

Он вздрогнул, распрямился и медленно повернулся ко мне. Вначале взглянул на уровне моей макушки, а затем растерянно опустил глаза на лицо.

– Кассия? – в смятении уточнил он, вызвав у меня улыбку.

Сердце в груди забилось чаще, я впервые за все дни ощутила хоть малую долю настоящей радости. Мои плечи расслабились сами собой.

– Я звонила, – смущённо призналась я.

– Мы были в Палагеде и… – ответил Кай, но сбился, прикоснувшись к моим завитым прядям. Волосы уже отросли до плеч, но Сирша использовала плойку, и причёска вновь стала напоминать каре. – Кассия, как ты оказалась здесь? Ты ведь…

Кай умолк, удивление сменилось привычно невозмутимым выражением лица.

– Болван Микель тебя привёл, да? – сухо уточнил он, взглядом скользнув по толпе. Некоторые посматривали на нас, и Каю это явно не нравилось. – Этот идиот, наверное, ещё и праздником всё назвал. Постой здесь, Кассия. Я найду Иво, и он отведёт тебя обратно. Ничего интересного здесь…

Он не договорил, когда я обняла его. Обхватила обеими руками, ощутив жгучую потребность в его поддержке. Кай замер на пару мгновений, но после его рука зарылась в моих волосах, пальцы погладили затылок и открытую шею. Вторая рука скользнула по пояснице. Шёпот окружающих гостей стал громче, но фраз я не поняла.

– Не стоит говорить со мной прилюдно, – дыхание Кая обожгло ухо, но я разобрала улыбку в его словах. – Тебе лучше уйти. Всё скоро закончится, и завтра мы вернёмся в Санкт-Данам.

Он просил уйти, но руки, притягивающие меня крепче в объятия, говорили о другом, поэтому я промолчала, сильнее стиснув его талию.

– Ты будешь здесь до конца? – ответила я, нехотя позволяя Каю отстраниться на полшага.

– Да, Элион оказался прав. Ни его дядя, ни кузен не приехали. От Дома Чревоугодия прибыла Камилла. – Кай указал подбородком в сторону толпы.

На нас смотрели не только гости, но и Мейв. Она переводила недоумённый взгляд с меня на Кая и обратно. Теневая выглядела обиженной, но не разъярённой.

– Извини, мне не стоило. Не знаю, какие отношения у вас с Мейв, – промямлила я и дёрнулась, чтобы отойти, но Кай не дал сбежать, крепко держа за плечо.

– Со дня, когда ты бесстыдно подглядывала в моём кабинете, у нас нет никаких отношений, – едва слышно объяснил Кай, он намеренно сладко растягивал слова, наслаждаясь моим усиливающимся смущением.

Мейв фыркнула от этой картины и ушла, но на её месте появился Иво, а рядом с ним девушка, поразительно на него похожая. Скорее всего, его сестра. Иво замялся, переступая с ноги на ногу и прислушиваясь к шёпоту сестры. Он вертел головой, будто не мог решить, подходить ему к нам или нет, похоже, слова о том, что с Каем никто прилюдно не станет общаться, были правдой. Однако Иво не выдержал и рванул вперёд, оказавшись рядом.

– Кассия, что ты здесь делаешь?! – взволнованно накинулся он.

– Без очков тебе лучше, – с улыбкой поделилась я.

Иво разинул рот, забыв, что хотел сказать дальше. Я откровенно таращилась, по-новому оценивая красоту теневого. Его образ действительно подходил Дому Соблазна, я ощутила странный восторг, в голове краткосрочными фейерверками вспыхивали эмоции, принося удовольствие и наслаждение, пока мой взгляд неприлично медленно рассматривал его с ног до головы. Иво напоминал произведение искусства, которым хотелось обладать. Лицо теневого покрылось румянцем, неожиданно он икнул и тут же зажал рот руками. Его глаза испуганно округлились, ладонь Кая легла мне на веки, скрыв Иво.

– Прекрати на него так смотреть, Кассия. Ты ухудшаешь ситуацию, – строго отчитал Кай.

– Почему?

– Иво начинает икать, когда смущается, а я злюсь, если мне приходится ревновать.

Сердце взволнованно затрепетало, я невольно облокотилась спиной на грудь Кая, а его пальцы погладили мою ключицу. Возможно, он пытался этим меня успокоить, но чувственное прикосновение породило совсем другие мысли.

– Кай, как она здесь оказалась? – заговорил Иво, справившись с икотой.

– Скорее всего, Микель.

– Сирша тоже здесь, он нас пригласил, – добавила я, пока Кай продолжал прикрывать мои глаза.

– Найди Сиршу и лучезарного идиота и приведи сюда, – приказал Кай и убрал ладонь лишь после того, как Иво отошёл.

До неприличия довольная возможностью постоять рядом, я улыбнулась. Вновь ощутила себя более полноценной, расслабленной и спокойной. Из-за Кая весь мир, казалось, затихал. И даже если это затишье перед бурей, всё равно возможность побыть рядом радовала сверх меры. Мне не стоило чувствовать подобного к теневому, но чем сильнее я сопротивлялась, тем больше меня влекло к нему. Губы Кая изогнулись в намёке на загадочную улыбку, сосредоточенный на мне взгляд гипнотизировал, остальные гости и происходящее вокруг перестали волновать. Одним своим существованием Кай затмевал не только присутствие архонтов, но и сверкающий Эридан более меня не интересовал.

Я с трудом перевела внимание на гостей и заметила Элиона, наши глаза встретились, и он подмигнул. В зелёных с чёрной окантовкой одеждах он стоял подле женщины в роскошном изумрудном платье. За их спиной толпились слуги и приближённые, явно принадлежащие Дому Чревоугодия. Женщина была ростом почти с Элиона, а внешне выглядела не старше сорока. Спутать было невозможно, Элион перенял от Камиллы всю красоту, чёрные волосы и ярко-зелёные глаза. Хотя мужественная угловатость лица сбалансировала образ, не позволив путать племянника архонта с девушкой. Камилла со строгостью смотрела на пустующий трон царя Металлов, словно она пришла ради короткой деловой встречи и бесполезные разговоры её раздражали. Выражение лица Камиллы смягчалось лишь при взгляде на Элиона, но тот не замечал этого, сосредоточенный на безопасности матери и наблюдении за лучезарными из Клана Огня. Эль не складывал руки на груди в своей любимой вальяжной позе, а продолжал оставаться напряжённым и готовым к непредвиденным обстоятельствам.

Справа раздались громкие спорящие голоса, но после умолкли, утихомиренные одной строгой фразой высокого мужчины.

– Кто это? – шёпотом уточнила я у Кая.

– Майрон. Архонт Раздора.

Я с жадностью разглядывала главу первого по могуществу Дома в бледно-жёлтом наряде с вышивкой цвета меди. Взрослый широкоплечий мужчина, длинные светло-русые волосы с проседью падали на спину. Аккуратная борода, нахмуренный, но не злой взгляд карих глаз. На вид я бы с большой натяжкой дала ему пятьдесят лет, но он отец Илиры и дедушка потерянного ребёнка, поэтому ему как минимум за сотню.

Он ещё раз поставил на место двух спорящих мужчин одной властной фразой, те затихли. Судя по нарядам и длине их плащей, вокруг Майрона собралось больше учёных и советников, чем охраны или слуг.

– Они правы, – вмешался другой архонт в красных одеждах, переходя на знакомый язык. Скорее всего, чтобы и присутствующие люди слышали тему обсуждения. Гости прекратили беседовать и повернулись к говорящему, внемля его бархатному голосу. – Мы здесь не ради еды и напитков. Нас заставляют ждать. Это неуважение ко всем собравшимся.

Мужчина раздражённо одёрнул свой хламис. В отличие от Майрона, он приоделся более воинственно, надев наручи и кирасу. Наряд был выдержан в красном и чёрном. Я невольно отступила на шаг, когда он повернулся, позволив увидеть его лицо.

Пепельный блондин, волосы длиной до середины шеи и вьются благородной волной. Лицо прекрасно и одновременно мужественно, но глаза настолько тёмного цвета, что казались чёрными. Я невольно вспомнила акулий взгляд Аякса.

– Неолай – архонт Дома Кошмаров, – едва слышно подсказал Кай.

Ему подходит. С закрытыми глазами он становился похож на фантазию, но стоило ему поднять веки, и сон превращался в кошмар.

Я буквально заставила себя оторвать внимание от Неолая и заметила неподалёку молчаливо стоящую Наю – его младшую сестру. Слухи не соврали, они двойня. За исключением того, что Ная получила более приятную внешность. На фоне брата она была более хрупкой и низкой, светлые волосы спадали до поясницы, а глаза ей достались, будто в противовес брату, пугающе светло-серые. И всё же рядом с Неолаем она не выглядела столь ужасающе, хотя гости все как один отступали от неё. То ли в благоговении, то ли в страхе.

Майрон ответил, но я прослушала и невольно открыла рот, заметив что-то странное, но не могла понять что. Я продолжила смотреть на Наю и Неолая, но мысль никак не хотела складываться в слова. Нужно спросить Кая, но я неотрывно рассматривала архонта Кошмаров и его сестру, не в силах объяснить, что же не так.

– Ты! – Неолай повернулся к Ангелю. Мы стояли близко к лучезарному, поэтому Кай резко дёрнул меня назад и закрыл собой, скрыв от взгляда архонта. – Если ты тут главный от стражи, то сходи и доложи своим царям, что мы не намерены больше ждать.

Ангель коротко поклонился, благоразумно решив не спорить, и отправился узнавать.

– Что-то случилось? – тихо уточнила я у Кая.

– Нет, просто цари опаздывают на свой же праздник, а это некрасиво. Все палагейцы, особенно архонты, к тому же раздражены тем, что им пришлось нанести временные ахакоры из-за присутствия людей. Они сведут их сегодня вечером, но первые дни татуировка зудит.

Я отвлеклась от разговора на появившихся Иво, Сиршу и Микеля.

– Опять ты нагнетаешь, Кай, – недовольно поприветствовал Микель. Он и Иво были мрачнее тучи, доказывая, что разговор у них вышел малоприятный. – Это праздник. Не умеешь расслабляться сам, так другим не мешай.

– Мы оба знаем, Микель, что в Санкт-Данаме уже завтра я сделаю из тебя отбивную, – невозмутимо парировал Кай. – Если нравится нарываться самому, то не тяни за собой других. Твой царь неспособен себя контролировать, когда речь идёт об этом шаре.

Микель открыл рот, намереваясь возразить, но поче-му-то передумал. Кай удовлетворённо кивнул.

– Иво проследит, чтобы ты вывел Сиршу и Кассию.

Тёплая ладонь на пояснице подтолкнула меня вперёд, и я с трудом скрыла разочарование.

– Хорошо, – сдался Микель и одарил Сиршу вымученной улыбкой. – Жаль, что веселье пришлось так быстро завершить.

– Ничего. Может, даже лучше, если ты пригласишь нас в Эридан в более спокойный день, – подбодрила Сирша, и Микель повёл её обратно. – Та площадь, что ты показал на юго-западе, кажется просто огромной. Я бы сходила…

Я прекратила слушать и обернулась на Кая, но тот дёрнул подбородком, приказав следовать за Микелем. Иво шагал за мной, словно замыкающий конвой. Мы успели пройти половину зала, как одни из широких дверей распахнулись в тот момент, как все остальные разом захлопнулись. Иво тихо выругался, нам пришлось остановиться.

Через открытые двери вошли пятеро в светлых одеждах, отличающихся разве что окантовкой и цветом узоров на ткани. Пятеро царей, и все мужчины. В стянутых золотыми поясами туниках, высоких сапогах из светлой кожи, на каждом мантия до пола со свободными рукавами. На спинах были вышиты символы стихий, ставшие гербами Кланов. В центре перед единственным монументальным троном из сплава металлов встал его величество Мелай. Он был в самом расцвете сил и мужественно красив. Квадратный подбородок и выделяющиеся скулы уравновешивали мягкий изгиб бровей и волнистые золотые волосы. Но всё портил взгляд. Жёсткий и чем-то недовольный, будто нынешнее мероприятие – фарс, которого он намеревался избежать. По правую и левую руку от него выстроились остальные цари.

Не будут же они стоять?

Едва я додумала эту мысль, как в полной, неестественно выдержанной тишине Мелай поднял руку. Я повертела головой, но гости никак не отреагировали на жест. Сирша ощутимо пихнула меня локтем в бок, не отрывая внимания от возвышения. Прямо на наших глазах из пола потянулся серебряный металл, напоминая тягучую воду. Отрицая законы гравитации, он поднимался вверх, формируя четыре плетёных, жёстких стула. Как ни один из царей не выказал удивления, так и гости смотрели на происходящее с интересом, но без шока.

Я закусила губу, видя в этом откровенную демонстрацию силы. Невольно посмотрела на пол и обнаружила то, чего не замечала раньше. Швы между мраморными плитами были заполнены металлом. Я сглотнула, весь зал стал напоминать одну огромную ловушку. Микель сказал, что мы на празднике, но неожиданно я осознала правоту Кая: это мероприятие легко может обернуться чем-то непредсказуемым, а весь контроль у царя Металлов.

– Дорогие гости, я рад вашему прибытию и благодарен за терпеливое ожидание, – начал Мелай, и эхо разнесло его слова по залу. Вопреки вежливым манерам он не улыбался, а сказанное чеканил бездушно, как заученный текст.

Он обратился к присутствующим на языке людей, ради нескольких представителей нашего правительства. Но даже это не выглядело принижением себя ради малочисленной группы, скорее как одолжение для менее разумных. Взгляд Мелая в сторону наших чиновников был уничижительный, прошедший вскользь.

Остальные цари сели, Мелай же остался стоять.

– К сожалению, нам пришлось задержаться по уважительной причине, но более тянуть мы не станем и наконец покончим с загадкой, которая тревожила многих в Даории и Палагеде, – слова продолжали нести один смысл, пока лицо выражало полнейшее презрение при взгляде на шар.

Мелай не скрывал пренебрежения к подарку Привратника, а судя из прочитанного мной в книгах, этот шар вообще сохранился лишь благодаря Тарису – прошлому царю Металлов. Не в состоянии уничтожить шар, Мелай намеревался засунуть его в сундук, залить металлом и вышвырнуть в океан, но Тарис запретил сыну. Когда же царь умер, то уже советники и приближённые не позволили Мелаю избавиться от артефакта, потому что ни одна из любовниц Мелая не смогла забеременеть, словно сама судьба отказывала в продолжении царской ветви. Глядя на происходящее в Доме Раздора, представители Клана Металлов опасались, что они могут повторить их участь и отсутствие престолонаследника пошатнёт власть.

Всё происходящее – не воля Мелая. И несмотря на жгучий интерес, кто же дитя, мне неожиданно стало жаль ребёнка, который к этому моменту уже повзрослел. Может, сейчас у него хорошая жизнь, но как всё обернётся и что с ним будет после открывшейся правды? Царём может стать только мужчина, что, если родилась девочка?

Рядом с Микелем бесшумно встали огненные близнецы. По скривившимся губам при виде меня и Сирши Лисандра удалось узнать довольно быстро. Я ответила ему похожей гримасой. Трой же буквально трясся от возбуждения, в глазах читалась смесь предвкушения и тревоги, которые плохо вязались с улыбкой на губах.

– Микель, ты не представляешь, что мы сейчас узнали от Ангеля, – зашептал Трой, и я прислушалась больше к нему, чем к царю Металлов.

Лисандр усердно закивал, забыв о моём существовании. Следующие слова Троя слились с громогласным объявлением из уст Мелая. Я смотрела, как движутся губы Троя, как бледнеет и вытягивается лицо Микеля, пока царь Металлов с благоговением и мрачным удовольствием в голосе объявлял о появлении хранительниц судеб.

– Наши покровительницы, богини, даровавшие нам силы! Мойры, защищающие Даорию! – чеканил Мелай, сверху вниз глядя на архонтов. Представители Палагеды с гордо расправленными плечами слушали речь, не выказывая тревоги, в отличие от прибывшей вместе с ними свиты и представителей людей.

– Мы знаем, кто такие мойры, – встрял Майрон, глядя на Мелая, как взрослый на зазнавшегося ребёнка. – Хватит бессмысленно тратить время, позови их, чтобы мы все могли выказать им уважение.

Я занервничала, увидев неприкрытое беспокойство на лице Микеля. Тот пытался его спрятать, но мечущийся взгляд выдавал. Лучезарный закрыл собой Сиршу, а Иво сделал то же самое, встав передо мной. Он заложил одну руку назад, поняв намёк, я вложила свою ладонь в его. В немой поддержке Иво сжал пальцы, и дрожь, которую я не замечала раньше, постепенно утихла.

В распахнутые двери вошли они. Глаза заболели при взгляде на настоящих богинь. Цари, архонты и гости низко склонились, приветствуя хранящих судьбы. Я склонилась перед ними раньше, чем осознала, что делаю. Тело и подсознание будто подчинились естественному порядку, ощутив, кто в зале главенствует. Я не чувствовала себя оскорблённой, подойди они ближе, я бы опустилась на колени не задумываясь. Мне хотелось плакать от ореола света, окружающего богинь. Сама возможность смотреть на них казалась благословением.

Самая младшая из трёх – Клото. Прядущая нить.

Золотоволосая, прекрасная девушка не старше меня. Она обвела вниманием присутствующих со сдержанной полуулыбкой, а полупрозрачная вуаль спала с её волос, когда она обернулась на склонивших головы царей. Я посмотрела на её руки. Вроде именно у Клото нет мизинца и безымянного пальца. Но меня с ней разделяло слишком много гостей, чтобы убедиться в правоте.

Средняя сестра – Лахесис. Определяющая участь.

Светло-русые волосы вились очаровательными завитками, а пухлые губы и круглое лицо делали её образ чувственным. Она бы сошла за двадцатипятилетнюю. Мойра глядела на собравшихся, едва наклонив голову, она не улыбалась, оценивающе рассматривая присутствующих. Лахесис казалась заинтересованной, но не более. Я закусила губу, когда она подняла левую руку и у неё действительно не было кисти, но богине это не мешало. Рука всё равно завершалась кистью и изящными пальцами, но созданными из того же света, что окружал её тело. Призрачной рукой она спокойно убрала с глаз выбившийся локон.

Рядом стояла старшая – Атропос. Неотвратимый конец. Перерезающая нити.

Взрослое лицо, но без единого признака старения или изъяна. Собранные в причёску русые волосы, внимательный взгляд светлых глаз, величественно вздёрнутый подбородок и ладонь, покровительственно лежащая на плече Лахесис. Она махнула Мелаю рукой, тот понял приказ и опять учтиво поклонился.

Мистер Коллинз говорил, что мойры не вмешиваются в дела. Зачем же они пришли сейчас? Засвидетельствовать открытие правды? Или они не доверяют Привратнику?

– Не будем медлить, – подтвердил Мелай и спустился к шару.

Гости задержали дыхание, когда он взял его в руку. Напряжённая тишина заполнила помещение. На лице царя отразились сомнение, разочарование, а следом всё вернулось к безразличию. Он отец потерянного ребёнка, но, похоже, единственный из присутствующих не желает знать ответ на загадку.

Мелай сжал пальцы. Раздался тихий треск, как у надломившейся скорлупы. Кто-то из гостей шумно ахнул, не выдержав повисшего напряжения. Мелай стиснул зубы и гневно сдавил шар в руке. Стекло рассыпалось, впившись царю в ладонь и распоров кожу. Кровь вместе с чёрным туманом стекала ему под ноги. Презрительно тряхнув кистью, Мелай попытался избавиться от осколков. Пока он с раздражением вытаскивал обломки из ран, все, даже богини, пристально следили за движением мглы. Я не знала, чего ожидать: голоса, записки или, может, иллюзии? Но ничего не происходило, и это лишь увеличивало накал напряжения в зале.

Тёмный туманный сгусток растёкся по полу и пополз, выбрав направление. Гости расступились, боясь оказаться на пути странных теней. Моё сердце тревожно забилось, когда мгла начала приближаться к нам. Она извивалась, тянулась, медленно клубясь по мрамору.

– Что оно делает? – спросил Трой едва слышно.

– Ищет, – напряжённо ответил Иво, его пальцы до боли стиснули мою ладонь, предупреждая.

Я, как и остальные, не могла оторвать внимания от тумана, тот обтёк несколько ног и направился к Иво. Теневой весь напрягся, но с места не сдвинулся, поэтому и мне пришлось остаться. Туман обогнул ноги Иво, а следом обвил мои. У меня зазвенело в голове, гости начали перешёптываться, я ощутила на себе многочисленные взгляды. Колени едва не подогнулись, но туман пополз дальше, а затем неожиданно застыл, будто окаменел. Резко распрямился, его структура изменилась, походя на жидкий металл, и он бросился на Микеля.

Никто не успел ничего сделать, все присутствующие, наоборот, отпрянули от лучезарного, когда тёмный сгусток облепил его левую руку. Иво дёрнул меня назад, я проделала то же самое с Сиршей, спрятав её между мной и Иво.

Микель с неподдельным ужасом смотрел, как туман всасывается в его кожу, исчезает в теле. Трой и Лисандр единственные не отошли от друга далеко, пока остальные образовали пустое пространство вокруг. Сердце сжалось, когда Микель схватился за голову и застонал. Стон перешёл в нарастающий крик, потом в вопль и гневное рычание, его согнуло от невидимой боли.

Сирша рядом со мной затряслась всем телом.

– Что происходит? Как ему помочь? – вцепившись в руку Иво, взмолилась она.

Иво сам выглядел шокированным, поэтому мотнул головой, не имея ответа.

– Микель? – позвала я, тот моментально затих, от внезапной перемены гости напряглись ещё больше.

Раздался звук шагов. Царь Металлов направлялся к нам, и я отпрянула подальше, но Мелай даже не посмотрел в мою сторону.

– Поднимись, – приказал он скрючившемуся от боли Микелю. – Если Привратник не обманул, то шар указывает на тебя. Дай взглянуть на твоё лицо.

Из дальних углов начали раздаваться шепотки, жизнь возвращалась в зал, и Микель медленно встал. Было видно, что ему тяжело, болезненные спазмы не прошли до конца.

Он выпрямился, оказавшись в нескольких шагах от своего отца. Внешность Микеля никак не изменилась. Те же светлые волосы, голубые глаза, привлекательное лицо, только время от времени искажающееся гримасой боли. Видя их стоящими друг напротив друга, я действительно не могла не признать сходства между Микелем и царём. Словно ощутив нечто странное, Микель обнажил левое предплечье, демонстрируя татуировку – чёрную полосу, обвивающую руку недалеко от локтя. На свету она давала тусклый блик, как настоящий ахакор с примесью чёрного металла.

Мелай скептично посмотрел на татуировку.

– Как тебя зовут?

– Микель.

– Из какого ты рода, Микель?

– Эларис, – как на допросе ответил тот, но после очнулся. – У меня есть родители. Я не могу быть… быть… я не…

Под хмурым взглядом Мелая он не сумел закончить предложение. Микель огляделся, будто искал родственников, но никак не находил.

– Какой сул? – оборвал его метания царь.

– Пятый.

На миг лицо Мелая исказила недовольная гримаса.

– Приведите ко мне семью Эларис пятого сула. Если их сегодня нет во дворце, найдите их в городе, – приказал царь, не поворачиваясь к своим слугам, но те незамедлительно поклонились и исчезли за одной из дверей.

Атропос сделала шаг вперёд, но этого хватило, чтобы все вновь обратили внимание на богиню. Она кивнула Мелаю, её сестры с довольными улыбками рассматривали найденного ребёнка, словно воплощение их лучшего творения.

Мне нестерпимо захотелось уйти. Нам с Сиршей здесь не место. Это не наши традиции, не наши боги, не наш мир. Сирша, похоже, разделяла моё мнение, схватив меня за руку. Я хотела обернуться, найти Кая, но царь был слишком близко, и мне было страшно оказаться к нему спиной.

– Богини утверждают, что это он, – встрял один из царей.

Он спустился с помоста, вступая в разговор. Мелай выглядел недовольным, продолжая рассматривать Микеля как недостаточно качественно выполненную скульптуру.

– Я не верю Привратнику. Его родители будут допрошены, также проведём исследование. Проверим его ДНК, – отрезал Мелай, не делая и шага ближе к сыну. Ему явно хотелось побыстрее всё закончить.

– Прекрати говорить и прислушайся к его силе, Мелай, – строго отчитал вставший царь. Я не была уверена, но похоже это царь Земли – второй по влиянию Клан.

Мелай нехотя прикрыл глаза, многие последовали его примеру, включая Лисандра и Троя.

– О чём он говорит? – шёпотом спросила Сирша у Иво за моей спиной.

– О гуле. Если Микель – сын самого царя, а его личность более не скрывается иллюзиями Привратника, то его силу можно ощутить.

– Верно, у него ведь нет ахакора… Ты что-нибудь чувствуешь?

Иво опустил веки, сосредоточенно хмуря лоб. Спустя пять тревожных ударов сердца я поняла ответ по его шокированно распахнутым глазам.

– Это он, – одними губами прошептал он. – Его гул медленно, но растёт. Нужно увести вас. – Иво обеспокоенно замотал головой в поисках открытых дверей и путей, как к ним просочиться через толпу.

Со всех сторон начали раздаваться возбуждённые речи, бóльшая часть слов на палагейском смешивалась вместе, но звуки часто повторялись, словно они обсуждали одну и ту же тему. Гнетущая тишина сменилась гудящим роем голосов.

– На этом всё. Мы узнали тайну шара. Но никаких громких заявлений или высказываний, пока не будет достоверно установлено наше родство и мы не выясним его способности, – беспрекословно закрыл тему Мелай, развернулся и направился к своему трону, оставив Микеля сбитым с толку.

Лучезарный растерянно оглядел пустое пространство вокруг себя, посмотрел на огненных близнецов, на окружающих и даже на Иво, Сиршу и меня, будто кто-то мог дать необходимые ему ответы. Мы действительно испытывали сочувствие, но не знали, как поддержать возможного принца Металлов, а вот другие гости изучали его с интересом, как диковинное животное.

Полукровка.

Дитя наследницы архонта Раздора и нынешнего царя Металлов.

Я начала искать Майрона в толпе, чтобы понять, как он отреагировал на своего внука, но прежде чем наткнулась взглядом на архонта, раздались шаги.

Иво дёрнул меня за руку в сторону, но я отошла лишь на метр, а потом вновь замерла, невольно сосредоточившись. Мерный звук шагов должен был потонуть в шуме голосов, но всё происходило с точностью до наоборот. Гости замолкали, привлечённые чьим-то приближением. Я оцепенела, по телу прошёл озноб, а руки покрылись мурашками, как если бы температура в помещении резко упала.

Зал окутал инстинктивный страх. Бесконтрольный, животный, от которого поджилки трясутся, и ничего не сделаешь, потому что тело оценивает опасность лучше разума. Не осталось никаких звуков, помимо уверенных тяжёлых шагов и шуршания ткани по мраморному полу.

Я стояла спиной к приближающемуся, буквально чувствуя, как толпа расступается, позволяя неотвратимым последствиям подобраться, видела лица Иво и Сирши. В эти мгновения оказалось неважно, к какой расе мы принадлежим, все были испуганы одинаково. Но сильнее всего ужасали побледневшие лица царей и богинь. Свет тел последних притух, скрытый тенью надвигающейся бури. Младшая Клото и вовсе невольно сделала шаг назад. Лахесис и Атропос заметно напряглись, готовые то ли нападать, то ли обороняться.

К звуку шагов добавились ленивые хлопки. Мерные, одиноко звучащие и создающие эхо аплодисментов единственного довольного зрителя. Я ощутила себя частью запланированной постановки.

Я узнала его по походке, но не могла заставить себя обернуться, видя реакцию окружающих. Я перестала дышать, когда он прошёл мимо, едва задев мои ноги плащом, не могла моргнуть, теперь глядя ему в спину. В прочитанных мной книгах говорилось, что не нужно знать лица Привратника, окружающая его сила не оставит сомнений, и мне стало ясно каждое слово. Привратник принёс с собой неясный гул, удушающую тишину и непреодолимый страх. Последний окутывал с ног до головы, заставляя всех цепенеть. Сердце билось всё медленнее, тоже боялось двигаться в присутствии хранителя Переправы, но никак не могло замереть.

Привратник, не обращая внимания на гнетущую атмосферу, созданную его появлением, встал напротив Мелая. Лицо царя хоть и посерело при виде незваного гостя, но желваки заходили, выдав гнев.

– Разве сегодня не праздник, Мелай? Грубо завершать всё так скоро, тем более что я немного припозднился. – От знакомого насмешливого тона в горле встал ком, Сирша до боли вцепилась мне в руку. Её трясло.

Голос Привратника не громыхал, не имел странных призвуков и не казался чем-то не от мира сего. Это был просто приятный мужской голос. Знакомый голос, но меня это не удивило. Я узнала его ещё по мерной поступи.

– Да как ты… – угрожающе низко начал Мелай, и перед его носом оказалась рука.

Привратник откинул капюшон своего плаща, открыв лицо. Никто не ахнул. Все будто языки проглотили.

– В честь столь знаменательного дня я пришёл к тебе с даром, – издевательская насмешка Привратника сочилась в каждом слове, но ширящаяся улыбка на губах напоминала оскал, взгляд ожесточился.

Маска спокойствия Мелая шла трещинами, обнажая страх, пока он наблюдал, как Привратник разжимает пальцы, демонстрируя спрятанное в ладони. Я не видела предложенного, потому что боялась оторвать внимание от знакомого профиля, шарила по чужому лицу в поисках изъяна, зацепки, надеясь, что это не более чем совпадение или иллюзия.

– Бери! – неожиданно зло рявкнул Привратник, по лицу которого прошёл спазм, словно его напрягало удерживать фальшивую улыбку. – Бери, – мягче повторил он. – Сегодня я щедрый на подарки.

26

Мелай нехотя принял очередной шар с чёрным туманом.

– Что там? – хрипло уточнил он.

– Личность и воспоминания.

– Если ты явился только за этим, то…

– Не только, – отрезал Привратник и по-хозяйски обошёл царя, теперь уже осматривая собравшихся гостей. – Я прибыл поздороваться и ответить на твои многочисленные обвинения в убийстве Илиры, которые ты повторяешь больше двадцати лет.

Взгляд голубых глаз замер на мне и Сирше.

– А ещё я пришёл рассказать историю.

Он придирчиво осмотрел нас с ног до головы и одарил знакомой ироничной улыбкой.

– Привет, куколка. Этот фасон тебе не идёт.

Сирша задохнулась то ли от ужаса, то ли от возмущения, которое в ней всегда вызывала намеренная провокация.

– Привет, Кас, – непринуждённо поприветствовал меня Руфус, словно мы не окружены палагейцами и даориями, а он вовсе не хозяин Переправы.

Я промолчала, продолжая выискивать обман. Это может быть притворство, ложь или треклятый ночной кошмар.

– У тебя опять всё на лице написано, Кас, – с наигранной обидой заявил он. – Но я именно тот, о ком ты думаешь.

Я не нашлась с ответом, а Привратник повернулся к мойрам. Те сбились в кучу, насторожённо следя за мужчиной. Среди обилия белого мрамора, сияния зарева и дорогих нарядов Руфус в чёрном плаще казался неестественно мрачным гостем на чужом празднике. Он будто крал свет и радость, хотя по сравнению с мойрами в нём не было ничего величественного, помимо телосложения и какого-то бессознательного страха, что он нагонял своим присутствием.

– И здравствуйте, сёстры. Ваши лица прекрасны так же, как гнилы ваши алчные помыслы, – суше отрезал Руфус, а когда Лахесис возмущённо дёрнула головой, он снисходительно ей улыбнулся. – Не утруждайся, сестра. Я помню, что вы немы. А раз неспособны рассказать сами, то я поделюсь с вашими подданными, как всё произошло на самом деле.

– Хватит! – встрял Мелай, и его кивками поддержали несколько царей. – Это не твоё место, Привратник. Сюда тебя не звали. Ангель! Возьми стражу и выпроводи его к проходу!

Взгляд Привратника помрачнел, а следом потемнели колонны. По залу волной пронеслись вздохи изумления, когда окружающий мрамор начал обугливаться и трескаться. Не было видно никакого пламени, но Привратник раздражённо нахмурился, и чёрная эрозия покрыла все стены до самого куполообразного потолка. Гости и стража отпрянули от дверей, боясь к ним прикасаться.

– Раз мои сёстры не в состоянии представить меня должным образом, я сделаю это сам, – игнорируя выпад Мелая, Руфус театрально отошёл на пустое пространство, чтобы всем гостям было лучше его видно. Он набрал полную грудь воздуха, и последующий голос прекратил походить на человеческий. Он зазвучал не только в воздухе, но и в наших головах. – Вам я известен как Привратник, но моё настоящее имя Гипнос. Я сын Эреба и Никты, потомок Хаоса и один из первоначально рождённых, один из тех, кого вы называете богами, – Руфус с насмешкой выплюнул последнее слово. Тон голоса стал злее, слова полились величественнее. – Я основоположник Дома Кошмаров. Брат Эриды, Мома, Лиссы, Эрота и остальных, даровавших способности Домам Палагеды. Я также брат Эфира и мойр, даровавших силы Кланам Даории. Я создатель Переправы и отец Морфея, Фобетора и Фантаса, подаривших миру пророчества, ужасы и фантазии. Я близнец Танатоса и брат Мороса. Один из троих покровителей Палагеды, и пока мои подданные здесь, – пугающе неживой взгляд Руфуса переместился на Мелая, и тот панически стал глотать воздух мелкими порциями так же, как и любой другой в зале, – я буду рядом.

Гости волной склонились, ощутив нечто мне неясное. Свита Дома Кошмаров и вовсе пала на колени, а архонты с особым почтением прикрыли глаза руками, словно не смели глядеть на лик своего покровителя. Ничто из этого не произвело на Руфуса особенного впечатления. Он всем сухо кивнул, не обратив внимания, что я и Сирша, всё так же оцепеневшие, остались стоять прямо.

У Привратника на руке не было ахакора, и я в отчаянии хваталась даже за выдуманный предлог, убеждая себя, что это не мой начальник.

– Мои дражайшие сёстры, однажды распробовав власть влияния на судьбы, не смогли остановиться, – скучающим тоном начал Гипнос, выразительно посмотрев на светящуюся руку Лахесис, она выглядела возмущённой, но кисть стыдливо спрятала за спину. – Мир требует баланса. Так нас учили родители. День и ночь, небо и земля, жизнь и смерть. Сёстры доигрались до того, что у них были отобраны голоса, – несдержанный смешок вызвал у мойр негодование, но сколько бы они ни открывали рты, в итоге смиренно их закрывали. – Мне было поручено дарить безмолвный сон, им – следить за судьбами, чтобы те плелись так, как уготовано, обрывались тогда, когда приходил срок. Но всё начало путаться, когда сёстры захотели влиять по собственному желанию на творения, хотя их задача была следить, но не вмешиваться. Тогда они пригласили Эфира, позволив ему коснуться нитей. Это создало мощный перевес, и баланс немного восстановился после того, как Эрида, я, Мом и остальные тоже передали способности. Но сёстры не успокоились, и их последующие выходки всё усложнили. Ничего не скажешь в свою защиту, Атропос? Лахесис? – с притворным интересом уточнил Гипнос.

Лица названных сестёр потемнели от очевидной насмешки, и Руфус всплеснул руками.

– Ах, точно! Вы не можете. Но мы же родня, поэтому сегодня я не могу обделить вас подарками. Хотите, чтобы я вернул вам голоса?

Глаза самой младшей Клото шокированно распахнулись, и это не укрылось от Гипноса.

– Что думаешь, Клото? Я помню, что ты любила петь, – напомнил Руфус с пугающей лаской, как если бы обращался к десятилетнему ребёнку.

Лахесис предостерегающе одёрнула младшую сестру, но Клото всё равно уверенно кивнула, явна страдая от невозможности высказаться. Меня передёрнуло от плохого предчувствия и того, как улыбка Руфуса стала шире.

– Тогда я обязательно верну вам голоса. Но сперва поведаю всем историю.

Богини прекратили смотреть на своего брата с гневом, вероятно, решив, что это малая плата за предложенное.

– Ты величаешь себя столь способным богом, – Мелай оправился от потрясения. Он поражал своим упрямством и выдержкой, несмотря на очевидный, терзающий его страх. – Величаешь себя покровителем Палагеды, но сам же убил Илиру!

Руфус выслушал гневный крик царя с отстранённым безразличием.

– Я её не убивал, а сделал именно то, что она попросила.

– Она попросила сохранить жизнь ребёнку и ей! Свидетели слышали!

– Всё верно.

Неожиданное согласие застало Мелая врасплох. Привратник выдержал несколько секунд тишины, глядя, как сказанное им потушило назревающее пламя чужого гнева.

– Всё верно, – повторил Руфус, указывая на Микеля. Рядом с ним тут же появились огненные близнецы. Может, эти двое мне и не нравятся, но, похоже, они преданные друзья лучезарного. Даже готовы защитить его от Привратника. – Она попросила сохранить жизнь ребёнку и ей. Я так и сделал.

– Ты лжёшь. Илира умерла, – парировал Мелай, но уже без былого накала. Он, как и все присутствующие, не понимал, что Руфус пытается донести.

– Да, умерла, но лишь потому, что Илира сама изменила своё желание.

Царь лихорадочно задышал, сбитый с толку.

– Я дал тебе ответы. – Руфус кивнул на шар в руке Мелая, и тот заморгал, словно только вспомнил о нём.

– Ты убил её.

– Нет.

– Она была моей судьбой! – гневно зарычал Мелай, а металл в ближайших от царя швах между плитами начал подниматься вверх.

– Она наследница Дома Раздора и была моей! – рявкнул Руфус, его голос утроился, и металл, будто придавленный, рухнул на мрамор. – А говоря о судьбах, вспомни, кто их вершит, юнец?! Как часто ты с ней сталкивался?! Вы из разных миров, и ваши нити не должны были пересечься, а он не должен был рождаться! – От гнева Привратника заложило уши, пол под его сапогами стал покрываться тем же обугленным узором, что и стены, когда он ткнул пальцем в сторону Микеля. Последний никак не вмешивался, безропотно наблюдая, как чужими руками и словами решается его существование. – Но моим сёстрам очень хотелось Единого царя! Единого для Даории и Палагеды! Поэтому они свели самый могущественный Дом и Клан. А теперь дави шар, юнец!!

Я смотрела на Руфуса с ужасом. Он напоминал могущественное чудовище, нацепившее личину моего заботливого начальника.

Глаза Мелая шокированно распахнулись, когда его пальцы сами собой стиснули стекло. То моментально треснуло. Со стороны тронов раздался громкий всхлип, а следом несдержанный плач. Мы все обернулись к девушке. Та зажимала рот ладонями, тщетно заглушая рыдания.

– Ах, одна из сивилл, – холодно улыбнулся ей Руфус. – Утри слезы, ещё рано.

Ему никто не ответил, все продолжали с недоумением наблюдать за разворачивающимися событиями. Я ощущала руки Сирши, боковым зрением видела Иво, но не понимала, ради чего Привратнику такое количество свидетелей.

Туман с кровью Мелая стёк на мраморный пол и устремился в толпу в поисках своей жертвы. Он ринулся куда-то вправо, люди там закричали, потом вздохи раздались сзади, кто-то заметался. Мы с Сиршей испуганно вертели головами, стараясь определить, кто жертва. Слева палагеец упал в суматохе, другие гости начали толкаться, на нас с Сиршей налетели два даория, пытаясь от чего-то уйти. На Сиршу рухнул один из мужчин, и Иво бросился ей помогать, меня же вытолкали на пустое пространство, и я растянулась на полу, недалеко от Микеля.

Лучезарный протянул руки, чтобы помочь мне подняться, как кто-то опять толкнул меня в спину, и только благодаря Микелю я не ударилась лицом об пол.

– Спасибо, – пробормотала я, но Микель ничего не ответил.

Он держал меня за руки, а его глаза болезненно широко распахнулись. Я не сразу обратила внимание на повисшую тишину, запоздало ощутив многочисленные взгляды. На нас с Микелем смотрели все.

– Кассия, всё в порядке? – еле шевеля губами, спросил Микель, хотя его бледность говорила, что сам он не в норме.

– Да, я просто… может, ушибла спину…

Странное онемение в районе лопаток перешло на шею и затылок.

– Сейчас будет больно, Кассия, – сочувственно предупредил Микель, видя что-то, чего я не могла.

– Что? – не поняла я.

Следом боль сковала голову, сдавила тисками, намереваясь её раздавить. Я вырвала руки и вцепилась в собственные волосы, ощупала кожу, ища, что меня терзает. Казалось, кричат множество голосов, но на деле вопила я одна. Сознание раздирали на части и слепляли заново в новой последовательности, а головная боль походила на худшее похмелье, словно мозг лихорадочно бился о стенки черепной коробки. Я ощущала собственные пульсирующие вены под пальцами, видела сны и кошмары, расщелину, в которую упала, и снова почувствовала удар о воду. Я закричала, когда переломала ноги.

Не знаю, как долго длилась агония, но я пришла в себя на полу. Зрение медленно стало чётким, вся боль ушла, оставив меня в поту и ознобе. Лихорадочная тряска не отпускала, пока я силилась хотя бы привстать. Мир остался прежним, но одновременно виделся иным. Воздух вибрировал и низко гудел различными тонами. Я не столько слышала, сколько чувствовала нутром, будто мои органы подстраивались под эту вибрацию. Желудок сжался, и меня замутило от безмолвной какофонии. Лица вокруг казались такими же, но и другими, в каждом что-то изменилось, но непонятно что. Никто из гостей не двинулся с места, сохранив вокруг нас с Микелем пустое пространство. Выдерживали дистанцию, как близ главных экспонатов на выставке.

Гул в ушах уменьшился, раздался тихий всхлип Сирши. Цепляясь сознанием за него, я села на коленях, не готовая подняться на ноги, и сфокусировала взгляд на подруге.

– Не плачь, – с трудом прохрипела я. Даже не понимая ничего, мне хотелось утешить Сиршу. Я не могла бояться, если ей страшно, поэтому выдавила слабую улыбку. – Не плачь, а не то я тоже заплачу.

Сирша издала смешок сквозь слёзы, а я не была уверена, что сама не рыдаю, так как лицо свело после боли и крика. Моё сознание было где-то далеко.

Нам с Сиршей здесь не место.

– Руфус, я хочу домой, – взмолилась я, не зная, к кому ещё обратиться. – Пожалуйста.

Просьба прозвучала жалко и смехотворно под взглядами настоящих богов и в окружении влиятельных министров, могущественных архонтов и царей. Во мне нет и капли их силы, красоты или бессмертия, но Сирша в ужасе, и я просто хочу домой. Кай предупреждал, что нам лучше уйти. Вспомнив о Кае, моя голова вяло дёрнулась: нужно попросить его.

– Скоро мы уйдём, Кассия, – ласково заверил Руфус.

– Кассиопея…

Имя было знакомым и незнакомым одновременно. Я уставилась на царя Металлов, его лицо вытянулось, он побледнел, словно разом потерял немало крови.

– Кассиопея, – чуть увереннее повторил он. – Илира говорила… называла перед смертью…

Я открыла рот, но не смогла выдавить и звука, в голове по-прежнему была пустота.

– Мы уйдём, Кассия. Но сначала ты должна кое-что сделать, – вновь привлёк моё внимание Руфус, и я неуклюже встала на ноги.

– Что?

– Сними иллюзию.

– Снять что? – Туман в голове немного рассеялся, но слух остался каким-то нечётким.

– Иллюзию, Кас. – Он дёрнул подбородком в мою сторону. Я опустила взгляд в поисках ответа и увидела свои руки. На правой был знакомый ахакор, но на левой у локтя появилась новая татуировка. Две параллельные линии, обвивающие предплечье и отливающие чёрным.

Микель вытянул свою руку с подсказкой, и это лишило меня всех мыслей и слов. У него идентичная из-за тумана из шара. Только у него одна полоса, а на моём предплечье две. Я невольно подняла глаза к царю Металлов. Тот смотрел на меня со смесью ужаса и презрения.

– Сними это! – обратилась я к Руфусу. – Это твоя иллюзия. Избавь меня от неё! Это не моё!

На лице Привратника ничего не изменилось. Натянутая улыбка держалась как приклеенная, а мои претензии для него значили не больше, чем капризы ребёнка.

– Нет, не моя иллюзия. И я про ахакор, Кассия, – тем же снисходительно успокаивающим тоном ответил Руфус, подходя на несколько шагов ближе.

– Что?

– С чего, по-твоему, ты так легко определила осколок Переправы? Почему он подчинился тебе? Или ты действительно веришь, что Переправа утянула тебя в проход просто так? – засыпал вопросами Руфус, и от каждого я пыталась отнекиваться, мотая головой, отказываясь слышать, но он продолжал, не позволяя никому встрять. – Потому что Переправа живая. Я её часть, осколок её часть, как и ты её часть.

– Что ты несёшь?

– Так попросила твоя мать, Кассия. Потому что из двух близнецов ты родилась мёртвой.

27

– Давай же, Кассия. Вспомни, чему я тебя учил, – настаивал Руфус как ни в чём не бывало после заявления о том, что я родилась мёртвой. – Вот так…

Привратник оголил своё правое предплечье и провёл по нему ладонью вверх. Под его пальцами медленно проступил знакомый серебряный ахакор Руфуса. Его легко узнать. Каждая татуировка имеет свой узор. Бывают схожие между собой, но подобное просто случайность. Следом Руфус провёл ладонью сверху вниз и смахнул иллюзию с руки, словно она была не более чем пылью.

У него никогда не было ахакора. Это обман.

Я продолжала таращиться на продемонстрированную мне магию как полная идиотка, не осознавая, что именно от меня хотят. Страх стал уступать злости, я будто дрессированное животное, которое должно показать выученные команды. Я положила руку на свой ахакор, сдавила пальцами кожу, надеясь, что после попытки он отстанет от меня и мы с Сиршей пойдём домой. Резко провела ладонью по татуировке, подражая движению Руфуса, но, как и ожидалось, ничего не произошло.

– Ещё, – строго приказал Привратник, когда я вскинула на него раздражённый взгляд.

Я повторила движение, но ничего не изменилось.

– Ещё.

Я подчинилась, а татуировка осталась. Напряжение в зале стало спадать, где-то сзади гости осмелели и зашептались, на лице Мелая отразилось пренебрежение.

– Ещё!

– Да катись ты в Тартар, Руфус-Привратник-Гипнос-или-как-там-тебя! – рявкнула я, устав быть посмешищем.

Руфус мрачно расхохотался будто всё это забавная шутка.

– Не снимешь свою же иллюзию, никогда не узнаешь, где жила, кем была и даже не узнаешь, как выглядишь! Иллюзия и так уже повреждена, ты ведь чувствуешь, или хочешь довольствоваться полуправдой?! – издевался он.

– Ты лживый мерзавец!

– Ты никогда не вернёшься домой! – Его смех резко перешёл в угрозу.

Сердце болезненно застучало, разгоняя кровь. Я раз за разом повторяла движение, от трения разгорячённую кожу саднило. На последнем движении ногти расцарапали руку, и ахакор пропал. Ссыпался медным песком на мраморный пол и исчез.

Это произошло столь неожиданно, что я замерла, растерянно глядя на предплечье. Рука ощущалась до неприличия голой. Голова стала тяжелее, волосы отросли, и когда я кивнула, через плечо спала практически белая прядь волос.

– Это… Калисто?

– Нет! Это И… Илира!

– Точно как у Илиры.

– Похожа на них!

Зашептали со всех сторон.

Калисто. Илира. Калисто. Илира. Калисто. Илира.

Два имени со вздохами ужаса сливались в единый гул.

– Что ты с ней сделал?! – растолкав толпу, к нам протиснулся архонт Дома Раздора.

Я сжалась, не зная, куда бежать, но почти каждый смотрел на меня либо с растерянностью, либо с гневом, словно на пойманную с поличным воровку. Лишь Руфус выглядел гордым и довольным произошедшим.

Майрон не смог приблизиться. Его задержал архонт Кошмаров.

– Не подходи к ней. Вначале дослушаем Привратника. Это может быть обман, – чётко выговорил Неолай, не стесняясь выказывать недоверие.

Я побоялась встретиться с Майроном взглядом и повернулась к Руфусу.

– Я сделала, что ты хотел. Теперь мы можем уйти? – Я всё ещё не осознала перемен, но желание сбежать перевешивало даже жажду найти ответы на вопросы или посмотреть в зеркало.

Может, я по-прежнему на Переправе?

Может, мне не удалось выбраться и она мучает меня видениями и страшными снами?

Я уцепилась за эту идею. Ведь зная, что ты в кошмаре, он должен перестать пугать, верно? Мысли поддакивали и соглашались, когда тело продолжало слабо трястись и никак не могло согреться. Я обхватила себя руками.

– Илира не знала, что у неё будет двойня, – во всеуслышание подтвердил Гипнос. – Роды начались раньше времени, и она попросила спасти её и ребёнка. Я выполнил эту просьбу: Микель и его мать были в порядке. Но затем родился второй ребёнок. Мёртвый. Илира попросила спасти и её дочь, но у любого желания есть границы, – резко бросил Гипнос в сторону Мелая. – Илира моя подданная и мне хотелось лучшего для неё. Я рассказал ей правду: без последствий мёртвого не вернуть. Нужен обмен и часть чего-то живого. Проигнорировав предостережение, она настояла на обмене её жизни на жизнь дочери. Я выполнил смелую просьбу. Илира умерла, а я вырвал часть своей Переправы ради её дочери, но ты даже не пожелал взглянуть на детей!! – рявкнул Гипнос на Мелая, и все вздрогнули от резкой перемены.

Руфус не мог контролировать свой гнев, он пытался, но ярость, как вода из многочисленных щелей, рвалась наружу, угрожая разнести всё вокруг. Чернота по стенам поползла вверх, где-то жалобно завыл и скрючился металл с заревом, лампы местами гасли, делая освещение неравномерным.

Даже мойры выглядели озадаченными, а уголки губ младшей Клото печально поникли. Бледное лицо Мелая лишилось всех эмоций, становясь бездушной маской. Его взгляд в мою сторону не говорил ровным счётом ничего.

– Вы вознамерились создать Единого царя, но судьба никому не подвластна! Она рассмеялась вам в лицо, установив баланс. Вы получили двойню! – с угрожающей мстительностью бросил Гипнос мойрам.

– И всё же я был прав, – встрял Мелай, привлекая внимание Привратника. – Ты и она виноваты в смерти Илиры.

Несмотря на жёсткие, правдивые слова, я не шелохнулась. Очутилась на собственном суде, не помня преступления, а само заседание началось прямиком с приговора.

– Ангель! – громко позвал Мелай, не спуская с меня глаз, страж тут же оказался в поле зрения. – Убери девчонку отсюда, я разберусь с ней после окончания встречи.

– Ты никуда её не заберёшь! Она дитя моей дочери и принадлежит моему Дому, – приказным голосом напомнил Майрон.

– Ангель! – рявкнул Мелай, игнорируя архонта.

– Стража! Увести! – велел огненный, гости встревоженно загалдели, но почти сразу умолкли, так как никто не появился.

На лице Ангеля отразилось недоумение.

– Стража! – вновь закричал он в конец зала, где была сосредоточена основная охрана.

– Мне противно на неё смотреть. Вы двое, уберите её, – потеряв терпение, потребовал царь, обращаясь к Лисандру и Трою. – Выполняйте! – властно добавил Мелай при виде заминки близнецов.

Лисандр пришёл в себя первым и направился ко мне, я снова обрела способность двигаться и отступила на пару шагов. Я не умела драться, мы с Руфусом едва ли разобрали пару приёмов. Я была окружена толпой, и всё равно чувство самосохранения не позволило мне смиренно ждать наказания за то, что я посмела родиться.

Огненный предупреждающе обнажил меч. Трой присоединился, хотя, в отличие от брата, часто поглядывал на царя, ожидая отмены приказа.

– Просто стой на месте, – недовольно бросил Лисандр, но я продолжила отступать.

Ещё несколько моих неловких шагов, и лучезарный недовольно цокнул языком. Трой ударил запястьями друг о друга, послышался скрежет камня о металл, сделал неясный жест, и я оказалась заперта в кольце невысокого пламени. Диаметр всего в два метра не позволял мне куда-либо ступить, никто из присутствующих не стремился помочь, и я в ужасе ощутила одиночество среди десятков самых могущественных людей, палагейцев и даориев. Захотелось горько рассмеяться, так как мне на помощь дёрнулась одна лишь Сирша, но Иво благоразумно оттащил её назад и зажал ладонью рот, когда из неё посыпались оскорбления.

Лисандр бросился на меня, я напряглась, готовая к нападению. Совсем рядом раздался лязг металла о металл. Круглый щит блокировал меч Лисандра, огонь вокруг стал чёрным, как только Кай наступил на него, а потом вовсе потух, рассыпавшись пеплом. Лисандр отразил выпад непонятно откуда раздобытого копья Кая. Раздался гул удара, когда щитом теневой сбил лучезарного с ног, разбив ему лицо.

– Приляг, отдохни, Лисандр, – повелительно бросил Кай в ответ на гневный взгляд противника. У того был сломан нос, и кровь залила половину лица. – А ты, Трой, ещё раз дёрнешься, и я насажу тебя на своё копьё, как на вертел. Подними брата и отойди.

Трой с поразительной покорностью оттащил Лисандра в сторону. Я таращилась под ноги, туда, где мгновение назад был чёрный огонь. Подняла глаза к лицу Кая, но он едва на меня взглянул и быстро отвернулся, словно не желал видеть. Рука невольно дёрнулась к белой пряди волос.

У меня другое лицо?

– Я попросил тебя немного потянуть время, а не устраивать представление, – без единого почтения отчитал Кай Руфуса.

– Всё ворчишь, – с усмешкой закатил глаза тот, – хотя из нас двоих отец я, а не ты.

Отец?

Меня замутило.

– Ты долго ждал этого дня, но давай без драматизма.

– А ты задержался, Камаэль, – в тон ему парировал Руфус.

Я покачнулась, вновь оказавшись в своей спальне на кровати, одурманенная наркотиком с кровью теневого. Я намеревалась спихнуть Кая, придавившего меня своим телом. Его рука на моей ноге и горячее дыхание сбили с толку, а единственное слово, знакомое слово заставило оцепенеть.

– Моё полное имя Камаэль. Оно тебе нравится?

Не ощущая былого сопротивления, Кай приподнялся на руках, я не двинулась, внимательно разглядывая кровь и синяки на его лице.

– Кара… мель? Я люб… лю карамель, – язык неуклюже ворочался, будто я набила рот зефиром и пыталась говорить. Я даже не соображала, специально ли исковеркала его имя и поняла ли вообще смысл, бездумно повторив звуки.

Кай улыбнулся вполсилы, как-то отстранённо. Мой ответ его позабавил. Неожиданно он наклонился и оставил на моих губах сдержанный, аккуратный поцелуй, в нём была тоска.

Я заморгала, отходя от воспоминаний.

– Я разбирался со стражей, – сухо оправдался Кай и обратился ко всем пяти царям: – Кассия принадлежит Палагеде. Вы получили своего принца Металлов, Дом Раздора получил свою наследницу. Так сказал Гипнос – один из трёх покровителей Палагеды и хозяин Переправы. Значит, так оно и будет.

Атропос и Лахесис повернули голову к Мелаю и что-то беззвучно зашептали. Их губы двигались всего пару секунд, но царь понимал всё без слов. Я моргнула, а металлические нити с его рукавов, украшения на поясе и остатки распластавшегося металла под ногами стеклись ему в руку, формируя короткий меч. Мелай бросился ко мне. Кай толкнул меня назад, отбив внезапную атаку щитом. Царь легко ушёл от ответного колющего удара копьём. Остальные цари встревоженно заговорили между собой, но не встревали, среди гостей началась паника. Кто-то толкнул Микеля, и тот налетел на меня. Мы оба упали. Чьи-то руки рывком подняли на ноги, прежде чем обезумевшая толпа успела меня затоптать.

– Скверный праздник, малышка, – с натянутой усмешкой подметил Элион, защищая меня от огненных близнецов.

Элион толкнул меня к одному из своей свиты, тот передал следующему. Голова закружилась, всё слилось от постоянного перемещения. Кто-то наступил мне на ногу, а следом зацепил платье и невольно утянул за собой в толпу.

– Хватит! – властному приказу Гипноса вторил звон щита Кая об пол.

Гости испуганно замерли, когда зал превратился в пожарище. В окнах всё стало огненно-красным, а стены, пол и потолок выгорели, словно за миг по помещению прошлось невидимое пламя. Я ощутила пепел на языке, а несколько женщин лишились сознания, кто-то лежал на полу, возможно, затоптанный. Эхо звона щита смолкло, и зал вновь посветлел. Иллюзия сгинула, длившаяся лишь пару ударов сердца. Я вовремя обернулась, чтобы увидеть колющий удар меча Мелая в мою сторону, но лезвие замерло в полуметре от моей груди, и царя отбросило назад.

– Ты жалкая марионетка, – с не подходящим произошедшему спокойствием сказал Руфус, вставая между мной и Мелаем. Мышцы его лица полностью расслабились, лишив какой-либо человечности. – Ваши богини хоть и хранят судьбы, но неспособны на них влиять без последствий. Поэтому и пользуются такими идиотами, как ты, ради достижения желанного. Твоя судьба была другой, тебя лишили того, чем ты владеть не должен был и те…

Мелай раскрытой ладонью ударил по полу, прервав властный монолог. По мрамору пошла вибрация. Вначале я получила ощутимый толчок в бок и, только падая на пол, заметила Сиршу. Иво бросился к ней, но лицо близстоящего Кая исказилось ужасом, и он рывком дёрнул Иво назад.

Мраморные плиты рядом со мной раскололись, выломанные тонкими металлическими лезвиями. Металл меж швов резко рванул ввысь. Я подавилась криком так же, как мгновение назад Гипнос подавился своей напыщенной тирадой. Около четырёх тонких лезвий пронзили Сиршу насквозь. Кровь полилась на мрамор, её голова упала на грудь, но сама она не рухнула, а повисла на остром металле. Следом упал Иво, у него из глаза торчал кусок лезвия, а всё лицо было залито кровью. Элион что-то закричал, но я слышала лишь гул собственного вопля, который продолжал звучать у меня в голове.

Сирша не двигалась, а её кровь расползалась по полу, стекая по лезвиям. Меня затошнило, кожа моментально покрылась липким потом, взгляд сам собой стал мутным и расфокусированным, я не могла заставить себя на неё смотреть. Каждый вдох отдавался незнакомой болью, словно мне переломали рёбра. Я чувствовала, как лёгкие раскрываются, как поток воздуха проходит по гортани, но одновременно с этим я задыхалась, захлёбывалась, судорожно втягивая кислород. Всё тело казалось чужим, придавленным невидимым грузом. Неловко покачиваясь, я встала.

– И-исправь… э… это, – в полной тишине приказала я Гипносу заплетающимся языком.

В виске пульсировало, волосы с одной стороны стали влажными, но мне было плевать. Не обращая внимания на боль и продолжая надрывно глотать воздух, я рванула к Руфусу, шатаясь, будто пьяная.

– Ис-с-справь!

Впервые за весь вечер он выглядел самим собой. Озадаченным и печальным. Негнущимися пальцами я вцепилась в край его плаща.

– Исправь, ты же треклятый бог! – завопила я, тыча пальцем в сторону Сирши. Я была в ужасе от одной мысли обернуться и вновь увидеть то, что они с ней сделали, поэтому слепо указывала в нужном направлении.

– Кас…

– Исправь! Ты исп-п-правил м-меня! Исправь это!

Я не могла себя заставить произнести «оживить», «воскресить» или «вернуть», язык не ворочался, а горло сдавливало при попытке.

– Редко можно исправить подобное, Кас. И здесь не тот случай. Её сердце и печень…

– Да что ж ты за бог такой?! – мой голос стал низким, переходящим на гневный вопль.

Руфус резко толкнул меня в грудь, когда металл в швах под моими ногами пошёл рябью. Привратник опустил свирепый взгляд, и металл прибило к полу под тяжестью его гнева. Я обернулась на Мелая. Царь уже поднялся на ноги и подобрал меч.

– Из-за тебя умирают, – бросил мне Мелай, но последующую его атаку чьим-то мечом отбил Микель, не дав меня зарубить.

– Остановись! Если ты мой отец, то она твоя дочь и моя сестра! Все говорят, что она как две капли воды похожа на Илиру!

Микель оттолкнул царя, но нападать не стал, просто встал рядом со мной.

Я рассеянно оглядела собравшихся. У всех либо оружие, либо свита, либо другая защита. Я же словно кролик, сброшенный в яму к диким псам. Кай поймал мой взгляд, но почти сразу отвернулся, занятый Иво. Никто не заботился о Сирше.

Я заставила себя поднять глаза на неё, пока Мелай и Микель перебросились ещё парой фраз. Рассмотрела её покалеченное тело, висящее на металле царя. Иво заметил опасность и хотел её оттолкнуть, но Кай дёрнул его назад, а Микель даже не повернулся к девушке, которая ему нравилась.

Сирши уже здесь нет.

– В любом случае она умрёт! – зло заявил Мелай своему сыну.

– Руфус, – еле шевеля губами позвала я. – Кинь мне его.

На лице Гипноса лишь смутно отразилось понимание, он помедлил пару секунд и всё-таки достал спрятанный пистолет из кобуры. Я заметила его при повороте плаща. Он бросил мне «Беретту», и я поймала, как делала это десятки раз. Когда в «Подворотне» не было посетителей и начальник ради забавы учил меня ловить оружие на лету, обучал способам перезаряжать магазин на скорость.

Ради забавы ли?

Раньше всё было в шутку.

Я никогда не ловила заряженный пистолет и не думала, что до такого автоматизма отработала движения, что изменение веса несильно повлияло на реакцию. В развороте сняла оружие с предохранителя и трижды выстрелила в Мелая. Страх хоть и исказил его черты, но от первой пули он увернулся, из-за этого вторая едва задела руку, на третьем выстреле меня сбил с ног Микель. Я завыла, видя, что пуля вместо груди вошла в плечо, но Мелай осел, а остальные цари бросились ему на выручку. Однако ни один из них не атаковал в ответ, потому что вокруг вспыхнуло чёрное пламя.

– Кассия, остановись! – прикрикнул на меня Микель, выбив из руки оружие.

Тот согнулся от моего пинка в живот, я на карачках поползла к пистолету, но не успела его коснуться, как Микель схватил меня за лодыжку и подтащил к себе. Придя в бешенство, я ещё несколько раз врезала ему ногой, но лучезарный сдавил пальцы, и от ступни поднялась судорога.

Чёрное пламя взвилось между нами, заставив меня и Микеля разойтись. Гости, цари, архонты, Руфус, Кай и мы с Микелем. Все оказались разделены чёрным пламенем. Фарс происходящего затянулся, гости сбились ближе к стенам, продолжая наблюдать в относительной безопасности.

– Она достойная наследница своего Дома и Эриды. Одним своим существованием встала во главе раздора между всеми, – заговорил знакомый голос.

Все, кроме Руфуса, обернулись к новому участнику ссоры. Гипнос стоял напротив мойр, которые с откровенной неприязнью смотрели на меня. Я вздёрнула окровавленный подбородок, отвечая им с неменьшей ненавистью. После того, что сделали с Сиршей, я буду не просто ошибкой в их плане, а стану костью в их горле.

– Всё происходящее уже переходит границы, хотя мы ещё не добрались до кульминации.

Дардан Хилл уверенно шагал по разломанным мраморным кускам, чужой крови и чёрному пламени. Призрачный огонь его никак не трогал. Чёрный костюм и белая рубашка оставались безупречно чистыми и выглаженными, хотя в своём наряде он выглядел странно на фоне палагейцев и даориев. Дардан с вальяжной расслабленностью встал плечом к плечу с Гипносом и посмотрел на мойр.

– Лучше отойди и не вмешивайся в дела, которые людей не касаются! – приказал царь Земли, пока другие главы Кланов пытались остановить кровотечение в плече Мелая, который с ненавистью смотрел на меня. Моя смерть теперь точно цель его жизни.

Дардан сухо усмехнулся и провёл по лицу ладонью, сбросив старую личину. Произошедшее лишило меня способности удивляться. Жнец – персонаж моих кошмаров – ожил, или, точнее, всегда был рядом, а я сама пребывала среди обмана.

– Я Морос. Брат Гипноса и один из троих покровителей Палагеды. Давно не виделись, сёстры, – обратился он к мойрам, и те снова распрямили спины. Их явно застали врасплох, но богини из-за немоты были не в самом выигрышном положении для ответа. – Глядя на то, что вы натворили, мы с братом решили вернуться.

Зал наполнился взволнованным молчанием. Я забывала моргать, видя, как мужчина из моих воспоминаний разговаривает голосом Дардана Хилла.

Морос. Подводящий к гибели.

Я моргнула, переводя внимание на Руфуса и пытаясь осознать, кажется, самую очевидную разгадку.

Гипнос. Безмолвный сон.

– Но где же наш старший брат – Танатос? Спросите вы, – скупо передразнил Дардан, бросив взгляд на куски мрамора под ногами. Он поморщился, расстегнул пуговицу на шикарном пиджаке и носком начищенной туфли освободил место от крошки, чтобы стоять было удобнее.

Танатос. Мирная смерть.

– Он умер тысячи лет назад от взрыва на Переправе вместе с женой Гипноса и тремя его сыновьями: Морфеем, Фобетором и Фантасом, – невозмутимо ответил на свой же вопрос Морос, он говорил достаточно громко, чтобы слышали все, но при этом напрямую обращался только к мойрам.

Отец.

Кто такой Камаэль?

Я не успела взглянуть на Кая, потому что Морос продолжил:

– От взрыва, устроенного вами, дражайшие сёстры, – напомнил он и расслабленно повёл плечами, пока лицо стоящего рядом Гипноса застыло бездушной маской. – После всех ваших манипуляций мы с братом решили, что пришло время для начала сравнять счёт.

Не дожидаясь ответа, Морос достал пистолет из-под пиджака и без предупреждения выстрелил в лоб стоящей напротив Лахесис.

Я всем телом вздрогнула от залпа. Не веря в происходящее, уставилась на удивлённое лицо средней по старшинству мойры. Пуля прошла через лоб и разорвала затылок.

– Двое на двое, – хладнокровно подытожил Морос.

В гробовой тишине тело Лахесис рухнуло на пол, кровь стремительно расползлась, пока недоверие на лице Клото и Атропос сменилось неприкрытым ужасом. Их рты широко раскрылись, а былая красота лиц исказилась гримасами горя и гнева.

– Ах да, ваши обещанные голоса, – с притворным сожалением вспомнил Руфус и щёлкнул пальцами.

Две оставшиеся мойры пронзительно завопили.

28

Первую секунду скорбный вой богинь показался просто неприятным, но спустя мгновения стал оглушающим и мучительным. Стёкла в окнах пошли трещинами, воздух загудел, многие начали падать на колени, рыдая и закрывая уши руками. Мои ноги ослабли, я тоже зажала уши ладонями, стараясь уменьшить давление, но боль была невыносимой. Только Руфус и Морос глядели на сестёр с полным безразличием, Кай рядом поморщился и согнулся, едва не выронив своё копьё. Чёрное, как и его рельефный круглый щит.

Кто ты такой?

Мои губы задвигались, когда Кай взглянул в мою сторону. Он понял вопрос, но не отреагировал. Стены дрожали от непрекращающегося крика богинь, мрамор под ногами лопался, разламываясь на части, но самым уязвимым оказался потолок. Несколько кусков обрушились, и боль от воя не могла предотвратить панику. Все бросились врассыпную, началась суматоха.

Атропос голыми руками набросилась на Дардана, который выглядел как Жнец и назвался Моросом. Руфус принял на себя шквал настоящего пламени от царя Огня. Если бы могла, я бы вскрикнула при виде окатившей Гипноса стихии, но собственный голос мне не подчинялся. До боли распахнутыми глазами я смотрела, как пожар скрыл Руфуса. Однако спустя миг оранжево-красный огонь почернел и рассыпался на пол пеплом, не оставив на Гипносе ни единого ожога.

Дардан трижды уклонился от атак Атропос, а после опрокинул сестру на пол. Падение было настолько мощным, что старшая мойра оставила вмятину в мраморе. Обычный человек остался бы там лежать в крови, переломанный, как старая кукла, но богиня, изрыгая проклятия, встала с малочисленными ссадинами, а её платье лишь местами покрылось каменной пылью.

Гипнос расслабленным взмахом руки вернул почерневший поток пламени царю Огня и ещё двоим главам других Кланов, которые намеревались присоединиться.

Один из кусков лепнины рухнул мне на плечо, задев голову, и я упала, а очнулась уже на полу вновь от звона щита Кая прямо надо мной. Тот отбросил Мелая с мечом подальше и сдержал атаки огненных близнецов.

Пол раскачивался, меня мутило от шума и боли в голове. Всё вокруг расплывалось, а дышать стало тяжело от гари, каменной пыли и пепла в воздухе. Я едва удерживала остатки еды в желудке от запаха горящей плоти.

Одни дрались, другие вопили от страха, а кто-то, как Лахесис и Сирша, были мертвы. Тело моей подруги больше не висело на металлических копьях. Металл опять стал жидким и рухнул на пол, а Сирша оказалась погребена под двумя чужими телами. Я нашла её по прядям розовых волос. Чуть в стороне Мейв и Элион с гримасой ужаса старались оттащить Иво с изуродованным лицом. Какой-то даорий схватил Мейв за волосы, и, прежде чем Элион успел что-либо сделать, ей быстрым движением перерезали горло.

Всё вокруг замедлилось, приглушённые звуки растягивались, искажённые неверно текущим временем. Я не вставала на ноги, не видя спасения из эпицентра развернувшегося кошмара. Хрупкая Клото продолжала выть от горя, таща тело Лахесис к одной из дверей. Атропос до крови расцарапала лицо Моросу, Руфус с полным безразличием, словно полую скорлупу, сдавил пальцами голову одному из царей. Лицо даория превратилось в месиво, сделав его неузнаваемым. Среди всего я слышала, как не переставая плакала сивилла. Кай выполнил обещание и проткнул Троя копьём. Тот дёргался в предсмертных судорогах, пока Лисандр валялся без сознания у него под ногами.

Я открыла рот, чтобы закричать, когда обезумевший от гнева Микель набросился на Кая сзади. Теневой отбился щитом, но тот, поддавшись силе лучезарного из Клана Металлов, покорёжился и тисками сдавил предплечье Кая, ломая руку в локте. Кай захрипел от боли, смог отвести лишь три атаки и пропустил приближение Мелая, который со спины отрубил Каю голову.

Стало бессмысленно кричать, я в ужасе безмолвно заплакала, когда Гипнос скучающим взглядом проводил откатившуюся голову сына. Озноб сотрясал всё тело, от паники я захлёбывалась слезами, ощущая себя беспомощным ребёнком, не способным никому помочь, но, к собственному горю, оставшемуся почти последней среди немногочисленных выживших.

Руфус присел на корточки напротив меня. Смотрел расслабленно, даже сочувственно, никак не реагируя на происходящую вокруг бойню. Все остальные перестали нас замечать. Мой слепо шарящий по дерущимся взгляд ещё пытался найти Элиона и Иво.

– Успокойся, Кас, иначе страх тебя убьёт, – предупредил Руфус, а его брови тревожно изогнулись.

Мотнув головой, я хотела зарыдать в голос, но паника сковала горло, оставив меня немой. Крик отчаяния давил изнутри, но никак не мог выбраться. Сердце мощными и стремительно быстрыми толчками билось в груди, работая почти на грани возможностей. Я невольно посмотрела на обезглавленное тело Кая, Мелай заметил меня, но почему-то отвернулся и ушёл за Элионом. Я закричала, рванула за царём, надеясь помешать убить хотя бы его, но Гипнос не позволил, дёрнув меня назад.

– Не смотри туда, Кассия, – строго приказал Руфус и, сдавив пальцами мой подбородок, запрокинул голову к потолку, где отсутствовала часть крыши. – Что ты видишь?

Поля.

Натужная боль в груди становилась невыносимой, она длилась так долго, что я была готова вырезать собственное сердце, лишь бы оно прекратило так биться.

– Что ты видишь?!

Поля.

Вместо неба маковые поля на закате.

– Где иллюзия способна так масштабно влиять на реальность?

– Во сне, – пробормотала я.

Я узнала место интуитивно, по молочной реке Забвения. Зелёная трава вся пожухла и местами сгорела, будто по равнинам прошёл огонь. Опалённые некогда красные цветы почернели, а багровый закат сделал пейзаж ещё мрачнее.

– Правильно, – похвалил Руфус, погладив меня по мокрой щеке. – Тогда что это, Кассия?

– Это сон.

– А значит?

– Нужно проснуться.

Гравитация изменилась, и меня резко дёрнуло ввысь к изувеченным маковым полям. Скорость падения вверх была столь быстрой, что ветер царапал кожу. Я успела замёрзнуть, оставаясь в воздухе неестественно долго, и, не готовая к смерти, столкнулась с землёй.

Я захрипела от боли, онемевшее тело заныло. Знала, где рука или нога, но, когда пыталась ими подвигать, складывалось чувство, что я влезла в чужое, незнакомое мне тело. На лоб легло что-то влажное, капли попали на глаза. Я дёрнулась и заморгала, привыкая к свету. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, но розово-оранжевые лучи били прямо в лицо.

Маковые поля вокруг приобрели знакомый вид: зелёные, с ярко-красными цветами. Не осталось ни следа от обезображенной природы, которую я видела несколько мгновений назад. Над головой безмятежно плыли облака, ветер шуршал травой, где-то в отдалении щебетали птицы, и совсем близко журчала река. На фоне умиротворяющих звуков двое переругивались, разрушая идиллию.

– Проваливайте куда-нибудь подальше! Вы мешаете! – недовольно отчитал ссорившихся женский голос. – Сдерживай свои ужасы, Камаэль, а не то ужинать будешь на своей половине, подальше от нас всех!

– Послушай Весту, Камаэль, и успокойся. Своим настроением ты испортишь всем аппетит. – Я напряглась, узнав голос Руфуса, он донёсся до меня с ветром, как если бы тот стоял минимум в нескольких метрах.

– Ты солгал нам о ней! Всё ради своего треклятого плана, верно?! Признайся, что это ты её туда привёл! – рявкнул Кай где-то в отдалении. – Заверял, что, будь она жива, ты бы не стал!

– Я сказал правду и не приводил её туда. Я спрятал Кассию, но её появление на встрече в Даории доказало, что произошедшее было неотвратимо. Я сделал, как ты хотел, но она всё равно пришла, – сдержаннее возразил Руфус.

– Ты двуличный лжец! Убеждал меня, что знаешь, как всё обернётся! Ни керы ты не знал! Сирша мертва! Неясно, выживет ли Иво!

Перед глазами вспыхнули воспоминания. Мёртвая Сирша, Лахесис с простреленной головой, бездыханный Иво с металлом в глазнице, Мейв с перерезанным горлом и обезглавленный Кай.

Желудок сжался в спазме, я перекатилась на бок, и меня вырвало водой и желчью. Сквозь слёзы я уставилась на маковое поле и молочную реку рядом. Внутренности свело от боли, и я согнулась пополам.

– Ничего-ничего, сейчас всё пройдёт. Мы немного напоили тебя жидкостью, обезвоживание было серьёзным, но тебе нужно ещё, – девушка опустилась рядом на колени, заботливо погладила меня по спине и протянула кубок.

Я с трудом разогнулась, села и бездумно взяла предложенное. В глазах плыло, и я не могла понять цвет напитка: красный он или чёрный.

– Это гранатовый сок, – с той же мягкой интонацией успокоила незнакомка и отвернулась, чтобы накричать на мужчин вдалеке. – Либо угомонитесь, либо уйдите ещё дальше! Кассии плохо. Продолжите в таком же духе и останетесь без макового пирога!

Я сделала три нерешительных глотка, распробовав вкус.

– Это жестоко, – с притворной обидой парировал Руфус.

– Жестоко – это то, в каком состоянии вы принесли Кассию! – взвилась девушка, а мне захотелось спрятаться за её спиной, отчего-то зная, что она искренне за меня переживает.

– Что произошло? Почему я на Переправе? – не своим от хрипа голосом уточнила я, силясь сосредоточить расфокусированное зрение на собеседнице.

– Ах, погоди! Не пей! Я совсем забыла добавить капельку, – засуетилась она, остановив меня от очередного глотка сока.

Она отклонилась, макнула палец в молочный поток реки Забвения и ударила тем же пальцем о край моего кубка. Пара молочных капель разбавила тёмно-бордовый цвет сока.

– Вот теперь можно, – ласково заверила она, но я с ужасом отстранила от себя напиток.

– Я же всё забуду! Меня предупреждали не пить!

– Тише-тише, – успокоила она, хватая кубок, когда я едва всё не вылила. – Это не то, что ты подумала. Это лекарство! Ты ничего не забудешь, потому что я тебе его дала.

– Выпей, Кас, – заверил Руфус, подойдя ближе. Один лишь Кай остался стоять на расстоянии. – Ты ничего не забудешь. Напиток тебе подала Веста, поэтому он сработает как лекарство.

– Веста, – пробормотала я, имя показалось знакомым. Я слышала его, и сами звуки были привычны, как если бы я не раз его произносила.

– Да-да! Это я! – Улыбка девушки стала шире, когда она пальцем ткнула себя в грудь, и я наконец её узнала.

Она же в прошлый раз выбила из рук кубок с маковым нектаром из реки Забвения. Но тогда пропала раньше, чем я успела показать её Каю. Я думала, что девушка была плодом моего воображения, но вот она рядом и зовут её…

– Веста, – промямлила я, глядя в её зелёные глаза.

На ней струилось лёгкое тёмное платье, длинные чёрные волосы она собрала в высокий хвост. Почему-то глаза Весты заблестели, она усиленно закивала своему имени, но улыбка стала печальной, словно она близка к тому, чтобы расплакаться.

– Выпей, – сдавленно напомнила она, возвращая мне сок.

Спорить я не стала. С каждым глотком мне становилось немного легче, спокойнее, и я осушила кубок до дна. Я отставила пустую утварь и потёрла глаза, лоб и лицо, надеясь прийти в себя.

– Что произошло? – спросила я у Весты и Руфуса.

Недавно успокоившееся сердце снова тревожно забилось в страхе перед ответами. Часть меня не хотела разбираться, но и бессмысленно притворяться, что всё нормально.

– Почему я на Переправе? – уточнила я, не получив ответа. Веста закусила губу, а Руфус явно размышлял, как и что мне объяснить.

– Расскажи ей всё, отец, – мрачным тоном приказал Кай. Он не сдвинулся и на сантиметр. Между нами сохранилась слишком большая дистанция для нормального общения, она ощущалась почти предостерегающей. – Майрон явится за ней в ближайшее время. Кассия должна знать, как себя вести и что ей предстоит.

Он не смотрел на меня. Его взгляд переходил с Руфуса на Весту и обратно, но как только скользил по мне, то становился невидящим, расфокусированным. Даже на расстоянии я заметила, с каким напряжением он сжимал челюсти. Одежда на Кае была местами опалена, в каменной крошке и крови, волосы растрёпаны, но сам он казался невредим.

– Я пока попытаюсь разузнать, что к чему, – бросил он, получив скупой кивок от Руфуса, и развернулся.

Я вновь упала, споткнувшись о собственную туфлю раньше, чем поняла, что вскочила на ноги. Затем торопливо поднялась, напуганная его желанием уйти. Бросить меня на Переправе одну. Я не знаю Весту. Руфус – обычный человек и владелец «Подворотни». Я определённо затерялась на территории снов и кошмаров, а Кай теневой. Он может меня вытащить.

На мне было платье от Авилы, волосы совсем не моей длины, ахакор отсутствовал, а на другой руке поблёскивала новая метка, обвивающая предплечье, но я игнорировала перемены. Всё увиденное наверняка иллюзии. На Переправе нельзя ничему верить. Я цеплялась за эту мысль, несмотря на выдуманный способ спасения.

– Нет, постой. Не оставляй меня здесь. Это ведь Переправа! Отведи меня домой, Кай! Мне надо домой. Сирша будет волноваться! – кричала я, бросаясь за ним. Ноги дрожали, меня шатало, но я упрямо старалась его нагнать.

На лице Кая отразилась тревога, он отступил подальше, компенсируя преодолённое мной расстояние. На каждый мой шаг он пятился на один или два, не позволяя мне приблизиться.

Руфус подхватил меня под локоть, когда я опять едва не упала. Я уставилась на Кая, не понимая, почему он отстраняется. Что я ему сделала? В груди заболело, мне стало до ужаса горько и захотелось расплакаться. Сознание охватило совершенно несвойственное мне детское чувство обиды. Кай отвергал меня, и я никак не могла совладать с собирающимися слезами. Все эти ощущения внезапно показались знакомыми, но какими-то забытыми. Будто произошедшее распахнуло в душе старую пыльную шкатулку с секретами.

– Как давно я провалилась через проход, Кай? – сиплым голосом уточнила я, проглатывая обиду и непролитые слёзы. Я нацепила маску спокойствия настолько, насколько могла, и больше не пыталась к нему приблизиться: он всё равно не позволит.

Напряжённые плечи Кая поникли, но смотреть мне в глаза он по-прежнему отказывался, глядя поверх моей макушки, словно думал, что я не замечу разницы.

– Это всё ненастоящее. Даория, встреча, царь Металлов, боги… я знаю, Переправа играет со мной. Я… я же читала в… учебниках…

Моя речь становилась всё более неуверенной, мне не удавалось совладать с дрожью в голосе при виде жалости, с которой Кай окинул меня взглядом и вновь отвёл глаза в сторону.

– Встреча была настоящей, Кассия. Всё реально до момента, пока тебе на голову не упал кусок камня с потолка. Из-за него ты лишилась сознания, – раздался рядом голос Руфуса, тон звучал мягко, успокаивающе, но я, не моргая, следила только за Каем, боясь верить окружающей Переправе.

Лишь он казался правдивым, настоящим, способным всё исправить.

– Пожалуйста, – взмолилась я к нему. – Я впервые на Переправе и слишком задержалась здесь. Мне нужно домой.

– Отец сказал правду, Кассия. Встреча была реальной, и это твой второй раз на Переправе, – после продолжительного вздоха всё-таки ответил Кай. – Я не могу отвести тебя домой, потому что ты уже дома.

Справочник

Даория

Название мира: Даория.

Раса: даории (лучезарные)

Главный город: Эридан

Боги-покровители: мойры.

Старшая сестра – Атропос. Неотвратимый конец. Перерезающая нити.

Средняя сестра – Лахесис. Определяющая участь.

Младшая сестра – Клото. Прядущая нить.

Главный орган власти: Совет пяти царей

Влияют на материальное, а именно на пять элементов: металлы, огонь, земля, вода, воздух.

ИЕРАРХИЧЕСКАЯ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ КЛАНОВ:

1. Клан Металлов. Во главе царь Мелай.

Герб: символ орихалка

Фамильный цвет: белый с серебряным

2. Клан Земли. Во главе царь Илиос.

Герб: символ земли

Фамильный цвет: белый с зелёным

3. Клан Воды. Во главе царь Хел.

Герб: символ воды

Фамильный цвет: белый с лазурным

4. Клан Воздуха. Во главе царь Пелий.

Герб: символ воздуха

Фамильный цвет: белый с голубым

5. Клан Огня. Во главе царь Баал.

Герб: символ огня

Фамильный цвет: белый с красным

Палагеда

Название мира: Палагеда

Раса: палагейцы (теневые)

Главный город: Пелес

Боги-покровители: Танатос, Гипнос, Морос.

Старший брат – Танатос. Мирная смерть.

Средний брат и близнец Танатоса – Гипнос. Безмолвный сон.

Младший брат – Морос. Подводящий к гибели.

Главный орган власти: Совет архонтов.

Влияют на нематериальное, на эмоции.

ИЕРАРХИЧЕСКАЯ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ ДОМОВ:

1. Дом Раздора. Сила от Эриды – богини раздора.

Нынешний архонт – Майрон.

Фамильный цвет: жёлтый

Символика: яблоко раздора

2. Дом Кошмаров. Сила от Гипноса – бога сна.

Нынешний архонт – Неолай.

Фамильный цвет: красный

Символика: гипнотический круг

3. Дом Чревоугодия. Сила от Мома – бога насмешки.

Нынешний архонт – Тобиас.

Фамильный цвет: зелёный

Символика: руна с двойным значением (лживость/чрезмерность)

4. Дом Соблазна. Сила от Эрота – бога любви и желания.

Нынешний архонт – Аспид.

Фамильный цвет: бежевый

Символика: горящее пламя

5. Дом Гнева. Сила от Лиссы – богини безумия, гнева.

Нынешний архонт – Ареста.

Фамильный цвет: оранжевый

Символика: молнии

6. Дом Гордыни. Сила от Гибрис – богини гордыни.

Нынешний архонт – Меган.

Фамильный цвет: бордовый

Символика: три меча лезвием вниз

7. Дом Зависти. Сила от Ойзис – богини страданий, беспокойства. Нынешний архонт – Ойзис.

Фамильный цвет: пурпурный

Символика: чёрная змея с серебряными глазами

Примечания

1

Текст приводится по изданию: Эллинские поэты VII–III вв.

Вересаева. до н. э. Эпос. Элегия. Ямбы. Мелика. Перев. В. В. Вересаева. М.: Ладомир, 1999 г.

2

В нынешнем мире получение высшего образования длится пять лет.

3

Страна, подробнее о которой можно узнать из дилогии «Двойник Запада» и «Пятый Дракон».

Content

Лия Арден
Во главе раздора

Плейлист

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

Справочник

Даория

Палагеда

Примечания