К.С. Хилл

Гонщики кампуса. Бойфренд из книг

©2020, New Romance, Département de Hugo Publishing

Image de couverture: Shutterstock © 4 PM production

Couverture: Ariane Galateau

© Е. Шевченко, перевод на русский язык, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Дэймону, Керрану, Барронсу, Эдварду, Рейесу.

Не забудьте купить хлеба,

когда пойдете домой.

Пролог

Донован

Бегу по краю баскетбольной площадки, заканчивая привычную разминку, пока на стадионе собирается толпа зрителей. Сегодняшний товарищеский матч вот-вот начнется, и, хотя это даже не чемпионат, я серьезен и сосредоточен. Поговаривают, что приедут рекрутеры из НБА[1], но даже несмотря на это я всегда стараюсь играть на высшем уровне. Просто очень люблю это дело. У меня это от отца, у него от его отца. У нас, Волински, это семейное.

– Дон, лови!

В это мгновение какой-то неопознанный объект больно влетает мне в голову.

Медленно поворачиваюсь к Льюису с неимоверным желанием убить его сию же секунду.

– Серьезно, чувак, ты вообще знаешь принцип броска?

– Естественно, я же баскетболист, – уверенно произносит он.

Прикладываю бутылку с водой к месту ушиба, откручиваю крышку и делаю большой глоток, поглядывая краем глаза на заполняющиеся трибуны. Узнаю среди зрителей Лоис и Лейна, они сидят в одном из первых рядов. Улыбаюсь им и киваю головой.

– Посмотри на этих двоих, – обращаюсь к своему соседу.

– Это отвратительно, – ворчит Льюис, глядя на то, как они обнимаются.

– Погляди на физиономию Кирки, – шепчу ему на ухо и показываю на него пальцем.

Один из членов нашей команды изо всех сил старается не смотреть на них, но все равно не может оторвать взгляда от своей бывшей подружки.

Даже не жалко его, если честно. Он хотел быть свободным до поступления в университет и вот, что имеет в результате: оказался в дураках, да еще и дико об этом жалеет.

Лично я рад, что Лейн наконец-то нашел подходящую пару своей измученной душе, ему это было необходимо, чтобы жить дальше. Еще и времени понадобилось немало, чтобы он это понял! Можно сказать, встретились два одиночества. Эти двое прекрасно друг другу подходят.

Мы все наблюдали, как развиваются их отношения: один около другого, один против другого и, наконец, один вместе с другим. Хотя… Даже сейчас, когда они заявили друг другу о своей неземной, вечной и скучной любви… все не так просто. Лейну удалось покорить ее маленькое Разбитое Сердечко, но Лоис способна вывести его из себя. Яркий пример? Они помирились четыре месяца назад, но Лоис все же решила остаться жить в комнате Бекки до конца семестра. Ей кажется, это возможность сохранять псевдонезависимость, ну, или что-то в этом роде. Мне вот кажется, это делается просто для того, чтобы лишний раз с удовольствием позлить Лейна. Девчонки вообще такие сложные. Слава Богу, скоро каникулы. Не терпится, чтобы она уже перевезла свои вещи к нему. Не могу больше слушать их вечное воркование.

– Тоже так хочешь? – спрашивает Льюис, толкая меня в бок локтем.

– Конечно, нет! – Я полон негодования, будто это самая идиотская мысль, которую я когда-либо слышал в жизни.

Но на самом деле, так и есть. Даже если бы они были похожи на персонажей из той, снятой отшибленным на всю голову режиссером рекламы про отношения в паре, мне бы все равно захотелось того же.

– Дай пять! – говорит он, протягивая ладонь.

Хлопаем руками. Кругом так много девчонок, которых без труда можно соблазнить и доказать, что между Лоис и Лейном нет ничего такого уж сверхъестественного. Да черт побери, они когда-нибудь перестанут тереться друг о друга?

Раздался длинный свисток, который подействовал на меня отрезвляюще и тут же прогнал все посторонние мысли. Мозг мгновенно забыл все лишнее и сконцентрировался исключительно на происходящем на площадке. Оглядываю трибуны, и взгляд пересекается с сосредоточенным взглядом тренера. Он незаметно мне подмигивает и резко дает два дополнительных свистка. Подбегаю к нему, чтобы выслушать последние рекомендации. Хоть он и мой отец, но обращается со мной абсолютно так же, как и с другими игроками команды. Пока он напоминает нам о некоторых тонкостях техники нападения, Льюис дергает меня за футболку.

– Твой отец выглядит очень уставшим, – взволнованно говорит он мне на ухо.

– Конец сезона, ты ж его знаешь! – отвечаю я с улыбкой.

Папа, может быть, и не пробегает по полю километры, как это делают игроки, но энергии он уж точно тратит ничуть не меньше нас. Анализирует, как лучше расположить членов команды на поле, внимательно изучает каждого игрока и его ошибки, подбадривает в решающие минуты и старается скрыть свои переживания, когда дела плохи. Такие моменты для него всегда огромный стресс, и Льюис это прекрасно знает. Но сейчас, когда он обратил на это мое внимание, мне и самому кажется, что отец выглядит немного бледнее, чем обычно.

После танца чирлидерш и костюмированного шоу начался матч.

Постоянно нахожусь в самой гуще событий и не замечаю, как летит время.

Команда наших противников играет отлично. Восхищаюсь их настойчивостью. Когда я прописываю им еще один трехочковый, они все равно продолжают атаковать. Даже зная, что эта встреча никак не повлияет на их место в турнирной таблице чемпионата, они все равно не собираются отступать.

Первый тайм подходит к концу, бросаюсь к корзине, готовый принять пас от Льюиса. Слева открывается свободный коридор, и он подает мяч прямо мне в руки. Бегу со всех ног. Крайний нападающий совсем близко от меня. Очевидно, он приготовился перехватить мой бросок. Пытаюсь проанализировать ситуацию и понимаю, что он пойдет справа, это точно. Когда я готов к броску, он поднимает голову и пристально смотрит на меня, нахмурив брови. Сомневаюсь долю секунды перед решающей подачей, но тут он застывает на месте и смотрит куда-то в сторону. Рефлекторно отправляя мяч в корзину, я чувствую, что что-то не так. Нарастающий гул толпы и щелчки камер журналистов заставляют всех повернуться в одну сторону.

Мяч попадает в корзину, и я слышу, как Льюис выкрикивает мое имя. Ищу его глазами в толпе и вдруг с ужасом понимаю, что произошло. Черт возьми!

– Папа!

Со сверхзвуковой скоростью перебегаю поле и расталкиваю игроков, которые мешают мне пройти.

– Он вдруг упал, – говорит чей-то голос.

– Я вызвал 911, – произносит другой.

Падаю на колени и беру его за неподвижно повисшую руку.

– Папа!

– Тренер!

– Расступитесь, ему нужен воздух!

В ужасающей неразберихе сквозь шум толпы смотрю на своего отца, лежащего на земле.

Он без сознания, весь какой-то серый. Медик из команды «Бакиз» подбегает к нему, быстро прослушивает и зовет своего коллегу. Вместе они делают ему массаж сердца и искусственное дыхание. Смотрю на них, застыв на месте, не в силах пошевелиться. Дальше все как в тумане. Сам не помню, как оказываюсь вместе с отцом в машине скорой помощи.

Следующая сцена – его кладут на каталку и увозят куда-то за двойные вращающиеся двери.

Оказавшись один в белом коридоре, я чувствую приступ резкой боли в желудке. Она такая сильная, что я падаю на колени и хватаю ртом воздух. Паническая атака накрывает меня с головой, и мозг отказывается соображать. Встаю, бегу к дверям, которые отделяют меня от отца. Мне нужно его увидеть. Мы с ним так привязаны друг к другу, мне просто необходимо его увидеть!

– Простите, вам туда нельзя! – слышу голос медсестры.

– Пожалуйста!

– О нем позаботятся. Присядьте, доктор выйдет к вам, как только что-то станет понятно. Лучшее, что вы можете сейчас сделать, – набраться терпения и позволить нам ему помочь.

Прежде чем уйти, она сочувственно мне улыбнулась.

Кручусь волчком, смотрю по сторонам и чувствую себя совершенно потерянным.

– Дон!

Голос Льюиса прерывает тревожные мысли. Они с Лейном и Адамом стоят у входа в больницу.

– Что происходит? – спрашивает меня Льюис, схватив за плечи. – Что говорят врачи?

– Это сердце… Я… Он…

– Давай-ка присядь, – прерывает меня Адам и тянет в сторону пластиковой скамейки. – Я принесу тебе кофе.

Послушно сажусь и, оказавшись на скамейке, тут же начинаю рыдать. Плачу как ребенок, мне чертовски страшно.

– Мы с тобой, приятель, – шепчет Льюис, похлопывая меня по спине.

Да, к счастью, они здесь. Их присутствие не позволяет мне погрузиться в самые мрачные мысли. В такие моменты наша дружба становится чем-то гораздо большим. Да, мы гонщики кампуса, да, мы друзья, но сейчас, когда я вижу на их лицах такое же волнение, какое испытываю сам, мы братья.

– Тренер – боец, – неожиданно громко говорит Льюис. – Это самый крепкий человек из всех, кого я знаю. Уверен, с ним все будет хорошо.

Он всегда восхищается моим отцом, и его уверенность вселяет в меня силу и надежду.

Спустя бесчисленное количество стаканов кофе двойные двери вновь наконец-то открываются. Идиот, я почему-то надеялся увидеть отца, шагающего мне навстречу с вопросом «с каким счетом мы выиграли последний матч», но вместо него вышел высокий седой мужчина.

Вскакиваю на ноги до того, как врач что-то начал говорить.

– Кто тут сын господина Волински?

– Я!

– Давайте отойдем.

Он очень серьезно смотрит на меня, и я вдруг понимаю, что следующие несколько минут станут решающими для всей моей оставшейся жизни.

1. Донован

Давай, старик, раньше ты был быстрее!

Отец бормочет ругательства на польском и пытается отдавить мне ногу, но я легко уклоняюсь. Ему дали успокоительное. Решаю его проводить, и мы черепашьим шагом бредем домой.

После перенесенного три недели назад сердечного приступа и операции он стал лишь тенью самого себя. Он чуть не умер. На самом деле, можно сказать, что он умирал уже дважды. Уже дважды его сердце останавливалось.

Он истощен, похудел и тяжело дышит. Но Льюис прав, мой отец – настоящий воин. Его выписали из больницы только сегодня утром, и мне не терпится увидеть его в привычной обстановке. Больше не могу смотреть на отвратительный халат, который был на нем в четырех больничных продезинфицированных стенах.

– Здесь жарко, – жалуется он, пока мы поднимаемся на крыльцо.

– Необычно для декабря.

– Перестань, я не выжил из ума. Меня подводит сердце, а не мозг. Я прекрасно знаю, что сейчас июль.

– Доктор сказал, чтобы я тебя стимулировал.

– Я сам тебя простимулирую, если продолжишь в том же духе. Подожди минутку, что это за нелепая клумба? – обиженно говорит он, хватаясь за перила. – Кто уничтожил мой идеальный макет калифорнийской пустыни?

Мы называем это пустырем, папа!

– Кто? Как ты думаешь? Мама вернулась, – напеваю я, открывая дверь.

– Она потрудилась над садом, теперь примется за дом! Напомни, почему она приезжает сюда каждый июль?

– Может быть, потому что твоему сердечку нужна добрая, преданная медсестра?

– И еще потому, что ты всего лишь упрямый старый болван, который не слушает советы врачей! – вмешивается мама, выходя из кухни. – Не думай, что я забыла, с кем имею дело.

Смеюсь, видя, как отец бормочет что-то невнятное и как шевелится его язык. Эти двое невыносимы. Они развелись больше трех лет назад, но все равно прекрасно ладят. Ну, по-своему. Всегда одно и то же.

– Пойдем, папа, бросим тебя в кресло.

– Хочешь поскорее избавиться от меня?

– Я уже две недели спокойно не общался с друзьями, так что да, отдаю тебя на попечение твоей жены.

– Бывшей жены, – поправляет он, заглядывая мне через плечо.

– Может, сменить подгузник? – спрашивает мама, ставя стакан с водой на кофейный столик.

– Мама, не начинай.

– Эта мегера хочет меня извести. Не уходи, сынок!

– Куда ты собираешься в таком виде? – спрашивает она, нахмурив брови.

Ее забота меня удивляет. Мне почти двадцать два, и я больше не живу с ней. Мы с отцом переехали в этот город три года назад. Не понимаю, почему это должно ее касаться.

– Я к ребятам, не ждите, ешьте без меня.

– Только не сегодня!

– Почему это?

Она разглаживает блузку, и я сразу напрягаюсь. Ее привычка поправлять одежду никогда не сулит ничего хорошего.

– Твоя сестра скоро приедет.

Черт возьми, что я говорил?

– Амелия приезжает? Ты знал? – спрашиваю я, поворачиваясь к отцу.

– Да, твоя мама сообщила мне позавчера. Только почему-то не удосужилась сказать, что тоже будет в этом участвовать!

Ну, круто! Ее только здесь не хватало. И так тут три недели одна сплошная неразбериха.

– Спасибо, что предупредил. Отлично, мне понравится атмосфера! Еще одна причина, чтобы убраться отсюда до того, как она появится.

– Возраст детских обид прошел. Вечером поужинаем всей семьей, – с улыбкой заключает мама.

Делаю глубокий вдох, опускаю голову. Я люблю ее, но иногда она перебарщивает.

Поднимаю взгляд, чтобы заговорить, и вдруг входная дверь резко открывается.

– Это я!

Черт возьми, началось!

Слышу, как сестра бросает свою сумку в вестибюле, и уже понимаю, какую мину она скорчит, увидев меня. И не ошибся. Ее улыбка, такая же, как у мамы, исчезает, как только она замечает меня.

– Донован, – сдавленно выдыхает она.

– Амелия, – отвечаю я тем же тоном.

– Неплохой домик, – добавляет она, осматривая помещение.

Она никогда не бывала здесь, поэтому мне вдвойне странно видеть ее в нашей гостиной. Я бы сказал, она заняла сторону мамы еще тогда, когда не надо было выбирать. Она осталась в Вашингтоне, я последовал за отцом, когда он получил престижную должность в Университете Огайо. Результат: я не видел ее больше года, и теперь меня изумляют произошедшие изменения. Сестра сильно похудела, теперь она стройная, подкачанная девушка и смотрит на меня с презрением.

Она подходит к маме, обнимает, затем направляется к отцу и целует его.

– На тебя страшно смотреть, тренер.

Вздрагиваю одновременно с отцом. Он ненавидит, когда она так его называет, но ничего не поделаешь, эта девушка такая упрямая и невыносимая с четырнадцати лет.

– Пойду приму душ, а то я вся пропахла соседом по автобусу.

– Дон, покажи ей спальню и ванную, – приказывает мама не терпящим возражений тоном.

Порываюсь возразить. Ей ведь нужно просто открыть двери, она в состоянии опознать ванную и вполне может выбрать любую комнату, которая понравится, но я вспоминаю фразу, которую часто повторяет мне отец: дерись лишь по необходимости!

– Иди за мной.

Поднимаюсь по ступенькам, но останавливаюсь на полпути, чтобы позволить ей догнать меня. Еще раз встречаю ее холодный взгляд и вздыхаю. Надеюсь, она тут не задержится.

– Сколько ты здесь пробудешь? – несдержанно спрашиваю я.

– Дней десять. Потом мне нужно в Вашингтон, готовиться к поступлению в университет.

Молча киваю.

– Спальня, ванная, – ровным голосом объявляю я, указывая на двери.

Она обгоняет и входит в первую комнату. Бросает сумку перед шкафом и наклоняется к окну, чтобы полюбоваться незнакомым ей видом.

Мне уже следовало бы спуститься вниз, но я слишком занят размышлениями. При каждой встрече я задаюсь вопросом, почему мы так плохо ладим. Понимаю, что брат и сестра не обязаны быть лучшими друзьями, но не могу понять, в какой момент наши пути так сильно разошлись. Я на три года старше Амелии, и она обожала меня, когда была ребенком, ни на шаг от меня не отходила. А затем в одночасье возненавидела. До сих пор я не придавал этому особого значения, но, надо полагать, что раз я чуть не потерял отца, то ситуация должна измениться.

– Тебе что-нибудь нужно? – спрашиваю я.

– Нет.

Она замолкает, прислонившись лбом к стеклу и тяжело и быстро дыша, как будто мое присутствие для нее мучительно.

– Может, объяснишь, почему не выносишь меня? Или унесешь эту тайну с собой в могилу?

Она вздыхает, но не оборачивается.

– Что произошло? Я слопал самый большой кусок пирога? Съел все хлопья и ничего тебе не оставил?

– Убирайся, – бросает она, ударившись лбом о плитку.

– Ты меня достала, Амелия.

– Пошел ты, Донован.

Замечательно, она здесь только десять минут, а мы уже поругались!

– Тебе скоро восемнадцать, а ты похожа на ребенка. Хотя бы с отцом веди себя получше – он ведь чуть не умер.

Оставляю ее и иду к машине, игнорируя угрозы матери. Не собираюсь проводить здесь вечер и разрываться между сестрой-врагом и хрупким сердцем отца. Мне нужна инъекция гонщиков кампуса.

2. Донован

Первый учебный день. Все вокруг меня в нашем такси «Гонщики кампуса» кипит, смеется, болтает, движется.

Все четыре курса я просто обожал возвращаться после каникул в Университет Огайо, но сейчас мне не слишком-то весело.

Закончилось лето, которое по праву можно было назвать самым ужасным в моей жизни, и, казалось бы, вот тот самый момент, когда нужно воспрять духом, ведь все уже позади, и я возвращаюсь к столь любимой мною студенческой жизни. Вот только того Донована, который так уверенно шагал к главному корпусу все предыдущие годы, больше нет. Вместо него остался несчастный парень, который внезапно осознал, насколько облажался, и который не имеет ни малейшего понятия, что теперь с этим делать.

Я думал, что хуже приступа, случившегося с отцом, ничего не может быть, но нет, как же я ошибался. Черт, как только снова вспоминаю об этом, хочется просто взять и разгромить все вокруг.

Да, я прекрасно знал, что приезд сестры в самом начале каникул все испортит. Вот только все пошло совсем не так, как я ожидал. Я всего лишь хотел узнать причину нашего недопонимания, а что получил в результате? Настоящую катастрофу. Ненависть. Интересно, что родители ни разу даже не попытались выяснить, почему Амелия так злилась на меня все эти годы. И я ужасно ненавижу самого себя за то, что оставил все как есть и не попытался ничего исправить до отъезда.

– Привет, Донни!

Передо мной внезапно возникла смутно знакомая девчонка, прервав тем самым мои мрачные мысли. Едва услышав, как она называет меня придуманным фанатками именем, я сразу догадался, зачем она здесь.

– Хэй! Привет… тебе.

Никак не могу вспомнить ее имени, поэтому решаю использовать нейтральное «ты», от греха подальше.

– Я хотела сегодня утром прокатиться с моим любимым шофером, но ты был занят. Очень жаль, так рассчитывала повторить…

Она взмахнула ресницами, я глупо улыбнулся.

– Ты мне обещал еще одну незабываемую поездку, – настаивала она, игриво покусывая свой пальчик. – Помнишь?

Вот дерьмо, видимо, это одна из моих бывших. Кокетливое недовольство на ее личике сменилось напряжением. Должно быть, у меня на лице было написано, что я не имею ни малейшего представления, на что вообще она намекает.

Обычно я легко выходил из подобных ситуаций, но она выбрала не лучший момент для бесед подобного рода.

– Окей, ты, наверное, даже не знаешь кто я, так? Лиза!

Ее певучий голос перешел на визг и дыхание участилось. Ну вот, к гадалке не ходи, она в бешенстве. Mayday, mayday[2]!

– Донован, мой дорогой малыш! – раздался вдруг крик Льюиса за моей спиной.

Мой крик о помощи был услышан! Размахивая своими огромными ручищами, он подошел ко мне и ущипнул за щеку. Мои попытки прекратить этот беспредел закончились неудачей, он еще сильнее уцепился и даже постарался засунуть пальцы мне в нос.

– Черт, давай двигай! – кричу ему сквозь смех.

Прежде чем уйти, Лиза внимательно и с презрением посмотрела на нас.

– Я тебе помешал, Донни?

– И ты мне заплатишь за это, – притворяюсь сильно раздосадованным.

На самом деле мне хотелось расцеловать его за то, что он заставил ее смыться.

В конце концов, он выпустил меня из своих объятий. Я не видел этого придурка с середины июля и уже соскучился.

– Когда ты успел вернуться из своего секретного укрытия? – спрашиваю я, одергивая футболку.

Его отец занимается строительством садовых домиков по всей стране, и Льюис работает с ним, позволяя себе отдохнуть пару недель в году в одном из таких домов, который, кстати, он сам для себя и построил где-то в западной Вирджинии. Это секретное логово Льюиса, я никогда там не бывал.

– Вчера, – вздыхает он, отбрасывая назад свои длинные волосы. – Скажи, только у меня нет никакого желания в этот раз начинать учебный год?

О! Нет, приятель! Если бы ты только знал!

– Меня невероятно бесит то, что тренировать нас будет ассистент твоего падре.

– Уильям прикольный парень, после сердечного приступа отца он каждую неделю расспрашивает о его здоровье.

– Да плевать, я всего лишь хочу, чтобы тренер вернулся.

– Возможно это случится в январе, если все будет в порядке.

– Как он?

– Хитер и утомителен, – смеюсь я. – Держит меня то ли за своего слугу, то ли за идиота, думая, будто я не вижу, как он потихоньку тренируется на нашей баскетбольной площадке. Да он даже спит со своим мячом, будто фетишист. Я был рад вернуться в наше логово в эти выходные.

– Вчера вечером завозил вещи в нашу квартиру, но тебя там не видел. Небось, ты уже тесно общался с какой-нибудь красоткой?

– Как же хорошо ты меня знаешь, – заверил я, ударив кулаком по его руке.

Я врал. Большую часть ночи я провел за рулем и с трудом удержался от желания отправиться в Вашингтон, чтобы еще раз поссориться с сестрой. Не подозревая о том, что творится в моей голове, Льюис рассмеялся и помахал рукой кому-то за моей спиной.

– Лооооиииииис!

Мне даже не нужно поворачивать голову, чтобы представить себе выражение ее лица, когда он поприветствовал ее совсем не свойственным ему пронзительным голосом. Когда-нибудь он точно будет таскаться за ней с корзинкой фуксии в зубах.

Лоис подошла к нам, ловко избежав объятий моего приятеля и одарив меня дружеской улыбкой.

– Ну что, готовы к последнему учебному году? – спрашивает она, вопросительно поднимая брови. – Вам обязательно надо найти преемников, – добавила она, прекрасно осознавая всю сложность этого вопроса. – Campus Drivers[3] 2.0!

Я взглянул на нее. Вместе с Льюисом, Адамом и Лейном еще в самом начале первого курса мы создали приложение Campus Drivers. Четыре гонщика к услугам студентов Университета Огайо, одного из самых больших университетов в стране.

Великолепная, хорошо оплачиваемая идея, которая, плюс ко всему, позволяла нам без конца гонять на наших обожаемых машинах. Именно эта любовь к тачкам нас и сблизила. С Льюисом я познакомился благодаря университетской футбольной команде. С Адамом же он не расставался с самой колыбели. Что касается Лейна, мы выждали подходящий момент и, как только он ослабил свою оборону, сразу же предложили ему дружбу. И вот уже три года мы – лучшие друзья и, к тому же, уважаемые водители. Не могу представить, как изменится наша жизнь после двух оставшихся семестров.

– Наверное, попытаюсь завалить выпускные экзамены, только чтобы остаться здесь, – говорит Льюис.

– Где Лейн? – спрашиваю я, оглядываюсь.

– У него заказ.

– Блондинка или брюнетка? – решаю пошутить я.

– Обе!

Когда у них с Лейном начались серьезные отношения, я боялся, ей не понравится, что в машине ее парня всегда будет полно разных красоток.

Какое-то время я серьезно переживал, что Лейн может выйти из нашего бизнеса, но нет, ничего подобного. Она лишь посмеивалась над ним, чем заслужила мое бесконечное восхищение.

– Мне надо к Бекки. Вы придете к нам вечером поработать над приложением?

– Да! С меня выпивка, – бросил Льюис, прежде чем рвануть навстречу одной из студенток.

– Тогда я принесу пиццу, – говорю я.

– Супер! Удачного начала учебного года. Уви-димся.

Несколько секунд я борюсь с желанием догнать ее и рассказать о проблеме, мучающей меня с конца июля. Поделиться с приятелями я не мог, но с ней… Это единственная девушка в нашей компании, и Лейн говорил, что у нее куча братьев. И вполне возможно, что она могла бы дать мне совет насчет сестры. Но потом мне стало очень стыдно, и я застыл как придурок, как тупой придурок, разглядывая студентов, спешащих на свое первое занятие. Блин, мне срочно нужно придумать, как выбраться из этой депрессии.

* * *

Рухнув на диван Лейна, будто специально созданный для посиделок с друзьями, я перебираю в памяти прошедшие события, пытаясь отыскать ту самую недостающую деталь. Что-то, что я упустил.

– Все в порядке? Дон?

Поворачиваю голову и смотрю на Адама, сидящего напротив. Этот парень всегда очень внимателен к настроению окружающих и сейчас смотрит на меня с беспокойством.

– Ну да, а что?

– Обычно на вечеринке твой голос звучит громче всех, а сегодня ты едва проронил несколько слов и не выпил ни капли пива.

Я взглянул на бутылку в руке, которую так ни разу и не поднес ко рту. Пиво уже согрелось. Отвратительно.

– Проблемы с отцом? – спрашивает он, обеспокоено наклоняясь ко мне.

– Нет, у него все в порядке. Он потихоньку восстанавливается.

Мне нужно перестать постоянно об этом думать, это становится слишком заметно и раздражает меня самого. Тем более, это бесполезно. Слишком поздно менять то, что осталось в прошлом, да и не факт, что можно будет хоть что-нибудь исправить.

– Кстати о выпивке, тебе принести бутылочку? – предлагаю я, вскакивая на ноги.

– Нет, спасибо.

Иду на кухню и беру из холодильника бутылку, Бекки протягивает мне открывалку, не отрываясь от разговора с Лоис.

– Опять спектакль разыгрываете перед вашими парнями? – иронизирую я, делая глоток.

– Если тебе интересно, мы вспоминаем прошлый день рождения Лейна, – отвечает Бекки с задумчивым вздохом. – Уже год как мы с Картером вместе, – улыбается она.

– Кстати, а ведь мы все думали, что ты проведешь ту ночь с Доном, – улыбается Лоис, кивая головой.

– Точно! Этот гад увел у меня девушку!

Действительно, это я тогда пригласил ее к нам, а она запала на моего друга детства!

Совсем забыл об этом. Бекки или любая другая девушка никогда не завладевала надолго моим вниманием. И это сыграло не последнюю роль в том дерьме, в котором я сейчас очутился.

– Кстати, почему ты выбрала его, а не меня?

Она посмотрела на меня как на больного. Вопрос был действительно странный, но мне было крайне важно знать, как меня воспринимают девушки.

Нет, конечно, никто из них никогда не жаловался, но упреки моей сестры заставили меня сомневаться.

– Ну, как тебе сказать, если выбирать между парнем, который реально заинтересован во мне, и… тобой?

Я нахмурился.

– Нет, пойми меня правильно, ты прикольный парень, – поспешила добавить она. – Просто дело в том…

– В чем?

– Лоис, помоги мне! – пискнула она, пихнув локтем подругу.

– Бекки пытается тебе сказать одну простую вещь: ты и Картер – совершенно разные люди.

– Поясни.

Она задумалась, пытаясь тщательно подобрать слова.

– Ну, смотри, выбор между хорошим парнем и бабником, который ни одной вагины не пропустит, ведь очевиден? – шепчет она.

– Картер тоже любитель кисок! – восклицаю я.

– И как, у него хорошо получается? – вмешивается он сам, лежа на диване.

– Забей, детка, – хихикает Бекки, целуя его.

Этот дурацкий и банальный разговор странным образом задел во мне какие-то болезненные струны. Возможно, на свет вылезло то, о чем я и думать не хотел, да и не знал, что с этим делать с тех пор, как моя сестра…

– Получается, я веду себя с девчонками как полный придурок? – слышу я свой собственный голос.

– Мы этого не говорили! – возражает Лоис, морща нос. – Скажем, ты немного… легкомысленный…

Отлично, это именно то, что мне необходимо было услышать. Значит я – тот, кто ничего не принимает всерьез. Именно то, что Амелия высказала мне в лицо, ни больше, ни меньше. Отлично.

– Донни, что происходит? С каких это пор ты обращаешь внимание на подобные вещи?

С тех пор, как я пытаюсь осознать свои ошибки.

– А может я хочу стать хорошим парнем…

– Ты хочешь измениться? – удивилась Бекки, широко открыв глаза. – У тебя кто-то появился?

– Нет, но…

Мои мысли превратились в такую кашу, что даже я сам не понимаю, к чему веду. Просто хочу ощущать себя чуть менее тупо. Я был дерьмовым братом и боюсь, что в качестве второй половинки буду ничуть не лучше. Если с Амелией уже ничего нельзя исправить, то у меня еще есть шанс разобраться с моей личной жизнью. И вот к какому заключению я пришел: необходимо изменить мое поведение с девчонками.

– И каким же, по-вашему, должен быть идеальный бойфренд?

Они обменялись удивленными взглядами.

– Не буду отвечать на этот вопрос, – сказала Лоис, вытянув перед собой руки. – Во-первых, хотя бы потому, что из твоих уст он уже звучит странно, а во-вторых, еще и потому, что… – она замолчала, указывая пальцем на Лейна, – …я выбрала более сложный вариант, так что советчик из меня никудышный, прости, Дон.

Я взглянул на своего приятеля. Ладно, аргументы приняты. Тогда поворачиваюсь к ее подруге.

– Бекки?

– На меня не рассчитывай! Если мой парень не проводит весь день за написанием сценариев к порнофильмам, то он их смотрит. Спорю на оба своих яичника, что это далеко от традиционных отношений. Кэрри, вот спец в делах подобного рода.

– Кто это?

– Кэрри, моя соседка по комнате.

– Блондинка?

– Ага.

Как бы я ни старался, я не смог воспроизвести в памяти ее лицо. Помню только, что я с ней пересекался пару раз, и все.

– Ты и правда думаешь, что она могла бы мне помочь? – спрашиваю у Бекки.

– Ну, у нее огромная библиотека, и она проводит все свое время за чтением любовных романов. Уж ей-то точно известно все, что могло бы тебе пригодиться.

Она засмеялась, а потом продолжила:

– К тому же, она одна из немногих студенток, которые не текут при одном только упоминании о гонщиках кампуса.

– И это каким-то образом должно мне помочь?

Она кивнула, с трудом сдерживая смех. Не воспринимает меня всерьез. Она даже не думает, что завтра я на самом деле возьму и разыщу ее соседку, чтобы выяснить у нее секрет идеального бойфренда.

3. Кэрри

«Чувствую спиной, как он несется за мной по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Я бегу, но недостаточно быстро, чтобы оторваться от него. Одна часть меня хочет быть пойманной и даже отправиться вместе с ним на этот корабль.

– Мел, подожди! Это совсем не то, что ты подумала!

Да, конечно. Как я вообще могла хотя бы на секунду поверить в то, что он изменится ради меня?

Добегаю, наконец, до тротуара, и сила духа покидает меня, не совладав с разбитым сердцем, но я продолжаю идти вперед и стараюсь не слышать фраз, которые летят мне вдогонку и падают на асфальт».

Я так увлечена одной из самых важных сцен в романе, который сейчас читаю, что не обращаю внимания на чье-то покашливание прямо над моей головой и переворачиваю страницу. Просто удивительно, насколько меня захватила эта история.

«Все кричало внутри меня, снаружи орал он, и вдруг, внезапно, прямо позади я слышу резкий звук клаксона, а за ним – визжание шин. Поворачиваю голову и вижу, как невероятно быстро приближается ко мне свет ярких фар. Инстинктивно сжимаюсь в комок, как бы пытаясь предотвратить неизбежное, но вдруг чувствую, что лечу. Чье-то тело смягчило мое падение, а сильные руки удержали меня, пока мы вместе падали на край тротуара. Остановившись наконец, я открываю глаза и вижу перед собой лицо Джонаса. Его глаза наполнены тревогой и такой нежностью, о которой я могла только мечтать».

Настойчивое покашливание над моим ухом заставило меня отвлечься от чтения. Да что тебе от меня надо, отвали!

«– Мел, – шептал он, покрывая поцелуями мое лицо. – Мел, я тебя…»

Дальше все как в тумане, мне показалось, что разум покинул меня как раз в то мгновение, когда чья-то огромная ручища загородила мне строчки, которые я глотаю с жадностью. Такой долгожданный момент!

– Тааак! – я делаю глубокий вдох, чтобы не сорваться и не укусить чертовы пальцы незнакомца, оказавшиеся перед моим носом, и тут же окидываю его пронизывающим взглядом, будто выпускаю полную обойму из заряженного пулемета. Узнав, прищуриваюсь еще сильнее. Он спокойно постукивает пальцами по столу и улыбается своей холодной расчетливой улыбкой. Глядя на то, как нагло и фамильярно он отрывает меня от дела, можно было подумать, что мы с ним сто лет знакомы.

– Привет, Касси!

Касси? Мимо кассы, приятель. Удивлена ли я? Ничуть. Страдает ли и разрывается на части мое бедное сердечко? Определенно, нет.

– Как поживаешь, Дональд?

– Донован, – поправил он меня нарочито сухим тоном. – Меня зовут До. Но. Ван.

– А меня Кэрри, – буквально выдохнула я свое имя.

Казалось, в этот момент на него снизошло озарение.

– Отлично, вот и разобрались, – говорит он и усаживается на стул напротив меня.

– Я бы не была так уверена, – бормочу себе под нос, закрывая книгу.

Разглядываю его, пока он устраивается поудобнее, вытягивает под столом ноги и ворчит, роняя кепку на мои туфли.

– Прекрасный денек, не так ли? – певуче интересуется он.

Нервно ерзаю на стуле, оглядываюсь по сторонам в надежде найти объяснение появлению этого парня за моим столиком. По какому такому невероятному стечению обстоятельств он приземлился именно в радиусе моей среды обитания, в то время как вокруг полно свободных мест? Более того, в глубине кафетерия я замечаю других ребят из Campus Drivers, и это еще больше приводит меня в замешательство. Сосредоточившись, наконец, на Доноване Волински, сидящем передо мной, вдруг понимаю, что он что-то говорит.

– Ты что будешь? – без тени смущения прерываю я.

– Кока-колу, было бы здорово, спасибо.

Открываю рот, тут же закрываю обратно, затем поправляю на носу очки – почему-то именно это движение всегда невозможно веселит моих подружек. Собираюсь спросить, не страдает ли он топографическим кретинизмом, не заблудился ли и не нуждается в помощи, но он заговаривает первый.

– Как начался учебный год? Что изучаешь? Ты ведь на втором курсе?

Так-так, а вот и первый звоночек.

– Слушай, приятель, тебе что от меня нужно? – отчетливо спрашиваю я и тычу в его сторону пальцем.

– Эй, полегче! Ты всегда такая приветливая или я заслужил особое расположение?

– О, нет! Кажется, я виноват перед тобой? Чем-то обидел тебя? – он пристально вглядывается в мое лицо, стараясь понять, что пошло не так.

– Неужели мы с тобой уже?.. Нет, ты только скажи, если я плохо с тобой обращался…

– Чудненько. Уникальный экземпляр в своем роде, – комментирую я происходящее, нервно постукивая ногтем по дужке очков. – Успокойся, я никогда не имела никакого отношения к твоим темным делишкам.

Как бы невзначай кладу руку между его ног и делаю вид, будто меня сейчас стошнит. Может, конечно, я слегка перегибаю палку, стараясь еще и толкнуть его и усиленно давая понять, что ему стоит побыстрее смотать отсюда. Не люблю таких парней. Особенно, когда они отрывают меня от чтения. Тем более – на самом интересном месте!

– Если ты когда-то ко мне пыталась подкатить, а я тебя отшил, то приношу свои извинения.

– Знаешь, ты мне абсолютно безразличен. Может, именно это тебя так бесит в моем поведении?

Мне кажется, или от этих слов ему даже полегчало?

– Короче, еще раз повторяю мой первый вопрос помедленнее, может, так дойдет лучше: что тебе от меня надо?

– У нас есть общие друзья, – говорит он с таким видом, как будто его логика неоспорима. – Что такого в том, что я пришел к тебе немного поболтать?

– Немного поболтать… – повторяю я, пытаясь разобраться в своих эмоциях в этот момент.

Оценив ситуацию со всех сторон, делаю вывод, что ничего не понимаю. Сейчас я вообще не хочу ни с кем разговаривать. Особенно с ним! Но разве кто-то в здравом уме способен поверить в это? Молодая девушка сидит в одиночестве, с головой погружена в чтение и всем своим видом показывает, что не хочет вступать ни в какие разговоры. Да что уж тут, ни одно обстоятельство в мире не заставит меня захотеть «немного поболтать» с Донованом Волински.

– Да ничего особенного, просто хотел узнать побольше о твоей жизни. Так ведь вроде делают все нормальные люди?

– Нормальные люди, между прочим, задают за один раз не более одного вопроса. И к тому же…

Не знаю, что и добавить.

– Ты ходишь в солярий или у тебя латиноамериканские корни?

– Моя мать из Колумбии, – неожиданно слышу я собственный ответ.

Почему я вообще ему отвечаю? Солярий? Да за кого он вообще меня принимает?

– Любишь читать? – снова заговаривает он, беря в руки мою книжку.

Мне хотелось поздравить его за такую поразительную наблюдательность и умение поддержать разговор, но вообще, если честно, я предпочла бы, чтобы он все же убрался отсюда.

– Ага, обожаю. Особенно в тишине, – отвечаю я, нарочито подчеркивая последнее.

– Круто.

Вот спасибо за такую удивительно глубокую беседу!

Он качает головой. Жду, когда же, наконец, этот тип догадается убраться отсюда, но внезапно, хоть ничего не предвещало такого поведения с его стороны, он берет в руки мою драгоценную книгу, переворачивает и начинает читать краткое содержание на обложке. В ярости прикусываю щеки, ведь его пальцы вполне могут быть жирными или грязными. Похожа ли я в этот момент на волчицу, защищающую своего детеныша? Однозначно.

– Роман значит, да? – комментирует он, равнодушно перелистывая страницы.

– Отдай! – Вырываю из его рук мое сокровище и бережно убираю в отдельный карман сумки. Наверняка не удержится от каких-нибудь язвительных замечаний. Но, вопреки моим ожиданиям, когда наши взгляды пересекаются, он смотрит на меня совершенно серьезно.

– Почему мне кажется, что ты что-то задумал? – спрашиваю его, поморщившись.

Его губы расплываются в улыбке, и у меня по спине бегут мурашки. Но не от удовольствия, нет. От ужаса и тревоги. Он встает со стула, обходит стол и садится рядом со мной. Затем кладет руку на спинку моего стула и наклоняется к моему уху. Мне это совсем не нравится.

– Послушай, Кэрри, – хрипло басит он. – Это тебя, конечно, удивит, но…

И тут он аж подпрыгнул от неожиданности. Только что я ударила его ладошкой по губам и тут же зашлась в припадке какого-то полуистерического смеха, заставив его резко замолчать и широко раскрыть глаза.

– Ты что, пытаешься меня закадрить, что ли?

Он пытается что-то промычать, но моя рука мешает ему. А я и не думаю ее убирать.

– Нет, потому что… может, я неясно выразился, но ничего такого даже в мыслях не было!

Он выворачивается из-под моей ладони, хмурится, громко сопит и вдруг начинает смеяться, будто только что услышал самую тупую шутку в своей жизни. Крепко хватает меня за запястье и заставляет опустить его.

– Да не пытаюсь я тебя закадрить, – выдыхает он, но не отпускает при этом моей руки.

Бог мне свидетель!

– Что же тогда значит весь этот цирк?

– Хочу попросить тебя об одной услуге.

Не скажу, что прям поверила ему. Что бы там ни было, не хочу иметь с ним никаких дел. Но, увы, от природы я слишком любопытна.

– Говори.

Мне показалось, что в этот момент на его лице показались уязвимость и доверие. Это продлилось не больше секунды, однако я успела заметить промелькнувшую тень. Если все так, разгадка не заставит себя ждать.

– Бекки сказала, что ты в теме… ну, эти штуки, для парней, – медленно тянет он слова.

А, ну понятно.

– «Эти штуки для парней», что-то не пойму, о чем ты… – хочу немного поиздеваться над ним и демонстративно разворачиваю сэндвич, чтобы положить на тарелку.

– Если ты хочешь, чтобы я продепилировала твои яйца, – дохлый номер!

– Ты… Подожди. Что ты сказала? Почему я должен хотеть, чтобы ты депилировала мне яйца?

– Потому что при взгляде на твою физиономию кажется, это самая логичная просьба, с которой ты мог бы ко мне обратиться. Я делаю только грудь, спину и ноги особо ценным клиентам.

– Блин, зачем ты мне сейчас об этом рассказываешь? – Похоже, он действительно не понимает, о чем я.

– Ну, если это Бекки тебя ко мне отправила, то, скорее всего, по поводу удаления волос, разве нет?

– Мне очень жаль, но я перестал тебя понимать после того, как ты произнесла слова «депиляция» и «яйца». Почему мы вообще об этом говорим?

– Потому что я подрабатываю тем, что делаю восковую депиляцию студентам факультета.

Он часто заморгал и надулся.

– Алло? – Я нетерпеливо щелкаю пальцами возле его носа.

– Прости, просто пытался представить, как… Короче, не важно. Это совсем не то, о чем я хотел поговорить. Совсем не то.

– Да ты что? Какая удача.

– Мне нужен твой совет о том, как стать лучше, – резко выпалил он.

– Хочешь брать частные уроки? У нас с тобой совершенно разные предметы, увы.

– Не такие уроки.

Он переводит дыхание. Я уже готова ко всему…

– Скажи мне, что я должен сделать, чтобы быть хорошим парнем…

…пожалуй, кроме этого.

Казалось, он вот-вот закричит что-то вроде «ахаха, развел как лоха», но его лицо абсолютно невозмутимо и серьезно. Вот дерьмо, кажется, он вовсе не шутит. Было видно, что эти слова дались ему с трудом, и его можно понять. Но это так… смешно! Я хохочу так громко, что он вздрагивает и отодвигается подальше.

– Я серьезно, – хмурится он, окидывая меня сердитым взглядом. – Прекрати ржать, все на нас смотрят.

– Когда это тебя начало волновать, что все на тебя смотрят? – спрашиваю я, не переставая смеяться. Меня буквально распирает от хохота, особенно глядя на то, как удивленно он на меня уставился. Это того стоило. Сказал всего-то пару слов, а рассмешил меня как никто в жизни.

– Ну что, согласна?

Хватаю мой поднос и встаю. Кажется, я оказалась где-то в параллельном мире, в котором Донован Волински просит меня научить его быть идеальным парнем. Меня, человека, который ни разу не встречался с парнем настолько долго, чтобы познакомиться с его родителями. Человека, которого тошнит лишь от вида двух людей, похожих на пару. Конечно, он не обязан всего этого знать, но даже не это удивляет меня больше всего. Нет. Интересно, где и когда у этой затянувшейся шутки будет конец?

– Так согласна? – настаивает он.

– Нет, извини. Я уже обещала одному парню с третьего курса, что научу его заплетать бороду в косички. С маленькими бусинками и все такое. Это займет у меня по меньшей мере… вечность.

Изображаю на лице самую печальную гримаску, на которую только способна в этот момент, и ухожу.

И продолжаю смеяться, даже когда вхожу в аудиторию.

4. Донован

Вот уже два дня все мысли только о моем полном провале. Два чертовых дня не могу перестать думать об этом разговоре с Кэрри. Пытаюсь понять, что я сделал не так, почему она отнеслась ко мне с такой неприязнью, хотя мы до этого не были даже знакомы. Я хотел показаться милым и беспечным парнем, а она смотрела на меня, будто перед ней был самый большой неудачник кампуса. Согласен, начало разговора было не самым удачным, но, блин, Кэрри, Кэсси, какая разница? Звучит почти одинаково! Перестраиваюсь во второй ряд, чтобы посадить пассажирку, которую заметил еще издалека, на противоположном тротуаре.

– Лаура? – окликаю ее и машу рукой.

Она перебегает дорогу и садится в машину.

Хорошенькая, эти коротенькие оранжевые шортики ей очень идут.

– Лена, – выдыхает она, усаживаясь на заднее сидение. О`кей, не Лаура.

Да черт, в чем твоя проблема, парень?

– Извини.

– Ничего страшного, Донни.

А, понятно. Фанатка. Рассматриваю ее в зеркало заднего вида, но никак не могу вспомнить, где ее видел. Мне уже страшно!

– Как поживаешь? – спрашивает она и достает из сумочки зеркальце.

– Все тип-топ, а у тебя?

– Так же!

Казалось бы, логично будет продолжить разговор, но она не говорит ничего и лишь продолжает красить губы помадой.

Сейчас определенно стоит сделать над собой небольшое усилие, но я не знаю, с чего начать.

– Хорошо провела каникулы?

Да, вот и отличное начало!

– Великолепно! Мы с подружками доехали аж до Майами!

– На какой машине? – автоматически спросил я, как истинный гонщик кампуса.

– На серой.

Вау! Очень… ценная информация. О`кей, о машинах с ней явно говорить не стоит.

– А что ты делала в Майами?

– Ты придешь на вечеринку к Дугласу? – спрашивает она, не обращая внимания на мой вопрос.

Ладно, девчонка явно не оценила моих усилий.

– А когда она?

– Завтра вечером.

– Почему бы и нет.

– Супер! Может, там и продолжим.

Замечаю в зеркало, как она мне подмигнула и, улыбаясь, киваю головой.

Блин, да кто она такая?

Мне, пожалуй, срочно нужно сходить к врачу, нейронам в моей голове совершенно необходима лошадиная доза какого-нибудь лекарства.

Оставшуюся часть пути она болтала с кем-то по телефону, а я пытался вникнуть во все ее жизненные передряги за последний год.

– До завтра! – бросила она коротко и вышла из машины, стоило мне только притормозить.

Показываю ей вслед большой палец и снова оперативно вливаюсь в поток движения.

Мой телефон издает два до боли знакомых сигнала, и, как только я готов взять следующий заказ, замечаю вдалеке одиноко стоящую студентку.

– Так-так.

Судьба неспроста привела ее ко мне, этой второй шанс ее покорить. Для порядка немного поразмыслив, я отбрасываю все мысли о том, чтобы просто благоразумно оставить ее в покое. Буду преследовать в коридорах до тех пор, пока не передумает. Я – победитель по жизни, не нужно забывать об этом. Глушу двигатель и выхожу из машины, улыбающийся и уверенный в себе. Когда я подошел к ней в кафетерии позавчера, то решил, что более уместно будет сыграть роль милого мальчика-зайчика, но, видя результат, предпочту сразу показать ей Волински во всей красе.

Подхожу к Кэрри. Она стоит ко мне спиной и возится с колесом своего велосипеда. Светлые волосы собраны на затылке в такой огромный пучок. Мне даже интересно, как она держит равновесие.

– Чертов велик, чтоб тебя, – слышу я ее ругательства при попытке надеть цепь на место.

– У тебя сегодня не получится вывести меня из себя, предупреждаю. Считаю до трех и… Ай!

Она уколола палец об острый механизм цепи, и я не смог удержаться от смеха.

Повернувшись ко мне, она делает рукой «козырек» над глазами, чтобы разглядеть того, кто стоит перед ней против солнца. Внимательно смотрит на меня несколько секунд и возвращается к своему байку.

– Вот только его сейчас не хватало, – шепчет под нос она, настолько громко, чтобы я услышал.

– Как дела, Кэрри? Хотя, глядя на состояние твоего болида, они, действительно, идут, причем пешком…

– Долго думал над этой дебильной шуткой? – шипит она, вставая на ноги. Затем разворачивает велосипед и ставит ногу на педаль.

– Нужна помощь? – продолжаю я, не обращая внимания на ее и без того прекрасное настроение.

– Очень. Если ты отойдешь немного влево и загородишь собой солнце, то это будет просто превосходно.

Выполняю ее просьбу без особого энтузиазма. Сейчас в моих интересах показать себя с лучшей стороны, хотя мне и очень хочется посмотреть, как она испечется тут на солнце.

Скрестив руки на груди, смотрю на часы и спрашиваю:

– У тебя пара в девять?

– Нет, конечно. Я просто люблю ездить на велосипеде вокруг кампуса в 8.20 утра! Это же так прекрасно – подышать выхлопными газами или почти попасть под машину… Кто бы на моем месте предпочел остаться в постели? Да никто.

Эта девчонка отправляет псу под хвост все мои усилия, но странно, это не отталкивает меня, а скорее даже наоборот. Она напомнила мне игрока из «Лайонз», который попытался укусить меня в прошлом сезоне.

– Да, у меня пара в девять, – снова заговорила она и пнула со злостью колесо. – На другом конце кампуса, черт его дери!

В энный раз она пинает велосипед, и я понимаю, что просто не мог выбрать более подходящего момента. Она меня даже немного пугает. Делаю несколько шагов назад, но вдруг чувствую на себе ее взгляд.

– Что ты здесь делаешь? – вдруг обращается ко мне она.

– Я увидел тебя на обочине и решил, что нужна помощь.

– Ты умеешь чинить велосипеды?

– Нет, но у меня есть машина, и она на ходу. Садись, я тебя подвезу.

Сейчас скажет «нет». Прямо вижу, как эти три буквы вертятся у нее на кончике языка. Смотрит на часы и явно высчитывает, успеет ли она на пару, если все же пойдет пешком. Без шансов, и, судя по вздоху, она это тоже поняла.

– У меня нет денег на поездку, – говорит, слегка приподняв брови.

– Я не предлагаю тебе воспользоваться услугами такси, я предлагаю тебе помощь.

– Ага. А потом попросишь что-нибудь взамен…

Может и да.

– Смотри сама. Видимо, твоя пара не так уж и важна и ты запросто можешь ее пропустить…

Вижу, как она бледнеет. Явно не из тех, кто прогуливает без серьезных причин.

– Ладно, давай… – Соглашается будто через силу, подходит к велосипеду, пристегивает его к ограждению и обещает скоро вернуться и разобраться с ним. Затем берет рюкзак в одну руку, книгу в другую и идет к пассажирской дверце моей машины. Думал, мне придется дольше ее уговаривать, и был даже удивлен, глядя, как спокойно она села и пристегнулась.

Сев за руль, включаю зажигание и выключаю радио.

– Красивая машина, – говорит она, проведя пальчиком по приборной панели.

– «Плимут Роуд Раннер 1971», – с гордостью говорю я.

– Я сказала это из вежливости, не обращай внимания.

И тут же наклоняет голову и погружается в чтение своей книжки. Не поднимая от нее глаз, она говорит, куда надо добраться, и минут пять мы едем в абсолютной тишине. Все думаю, как бы мне вернуться к разговору, начатому в кафетерии.

– Нет, – вдруг сказала она.

– Что?

– Мой ответ по-прежнему нет, – повторяет она, качая головой.

Она что, читает мои мысли?

– Несколько маленьких советов, это все, о чем я прошу!

– Зачем?

Сам задаюсь этим вопросом уже несколько дней, но с ней объяснение пришло как-то само собой.

– Мне скоро двадцать два, пора бы привести себя в порядок. Чувствую себя каким-то малолетним пацаном, и мне порой бывает необходимо объяснять элементарные основы.

– Ага, как взлететь с низов до уровня основ за пару уроков, – иронизирует она, поправляя очки на носу.

– Очень поэтично.

– Прости, но это правда очень забавная причуда. Не могу избавиться от впечатления, что ты надо мной издеваешься. Кстати, а почему ты обратился ко мне, а не к Бекки или Лоис?

– Они меня послали, – почти шепотом отвечаю я.

– Но я же тебя тоже послала! Давай, придумай объяснение поубедительнее.

– Бекки сказала, что со всеми твоими книжками ты настоящий профессионал в этой области.

– Фигня какая-то! – искренне рассмеялась она. – Это самая тупая вещь, которую я когда-либо слышала. Ты хоть сам-то понимаешь, что это даже звучит абсурдно, а?

– Всего несколько маленьких советов, – прошу я, делая максимально жалостливый вид.

Она отворачивается к окну. Снимаю ногу с педали газа, и мы едем максимально медленно – хочу выиграть время. С ней сложно иметь дело. Сама того не зная, своим поведением она мне уже преподала первый урок – нужно суметь зацепиться, но даже виду не подаю, что урок пройден и усвоен. Я ее не знаю, но уверен, что ей нравится меня отталкивать.

– Кэрри?

– Предпочитаю, чтобы ты называл меня Кэсси, – бормочет она, повернувшись ко мне. Пристальный взгляд ее карих глаз буквально пронзает меня насквозь. Стараюсь сосредоточиться на дороге.

– Если ты рассчитываешь найти в книгах какой-то волшебный эликсир для своей харизмы, то я знаю одну отличную библиотеку в городе. Ты сможешь справиться сам, совсем как большой. Однако не могу обещать, что этого будет достаточно.

Паркуюсь у тротуара, она в то же мгновение отстегивает ремень безопасности.

– Ладно, спасибо, что подбросил! Удачи тебе… со всем этим.

И тут же выскакивает из машины, едва я успеваю открыть пассажирское окно.

– Я же помог тебе и заслуживаю капельку благодарности в ответ!

Она остановилась и несколько мгновений стояла, повернувшись ко мне спиной, будто взвешивая все за и против. Затем развернулась вполоборота и, не подходя слишком близко, сказала:

– Вот тебе мой единственный совет, Волински, давай, раскрывай шире уши: в следующий раз, когда пойдешь кадрить девчонку, постарайся не перепутать ее имя. Поверь, это уже добрая половина успеха!

– Что? И это все? – кричу я ей вслед.

– Прощай! – она издевательски машет рукой и я, поверженный, опускаюсь на свое сиденье.

Твою ж мать, она упрямая как осел! На ее беду, я в сто раз упрямее и уже сейчас думаю о нашей следующей встрече. Нужно будет расспросить Бекки, где она бывает. Когда-то же ей надоест, и она согласится. Собираюсь ехать дальше, как вдруг замечаю кое-что краем глаза на месте, где сидела Кэрри: она забыла свою книгу. Отлично! Вот и предлог для следующей встречи.

Беру книгу в руки, и из нее выпадает флаер.

Клуб книжных романтиков

– 6 сентября, пятница, 19:00.

Вот, значит, как, мисс Кэрри ходит в книжный клуб?

Мне нравится идея, мгновенно пришедшая в голову. Пробегаюсь глазами по всей остальной информации на флаере и замечаю, что книжка, которую она забыла, обозначена в программе завтрашнего вечера.

– Спасибо за совет! – улыбаюсь я и бережно прижимаю к груди свою находку.

5. Кэрри

С трудом открываю дверь здания, где проходят собрания. Я ждала этого весь день! Без труда нахожу своих подруг, собравшихся вокруг кофемашины.

– Кэрри!

Четыре улыбки – Шелби, Аманда, Линн и Элеонора – обращаются ко мне.

Как и я, они обожают читать, фанатеют от идеальных книжных парней и яростно защищают романтику во всех ее проявлениях. Книгоголики во всей красе!

Конечно, сказать, что они мои близкие подруги, нельзя. Думаю, что и они считают так же. Мы встречаемся лишь раз в месяц на заседаниях клуба.

– Как поживаете, девчонки?

По дороге в нашу привычную аудиторию я выслушиваю множество историй о том, кто как провел каникулы. Я же просидела два месяца дома у мамы и, кажется, прочитала книг больше, чем они вчетвером вместе взятые. Погрузиться с мир романов – мой личный способ уйти от реальности.

Рассаживаемся вокруг длинного четырехугольного стола, и Аманда достает блокнот со своими записями и коробочки с апельсиновым соком.

Завязываю в пучок волосы на затылке, добавляю сахар в капучино и вдруг слышу, как прямо за моей спиной скрипит дверь. Одна из моих подружек начинает лепетать.

– Эмм… мы может тебе чем-то помочь? – пищит Линн еще более тонким, чем обычно, голосом.

Шаги приближаются и, глядя на выражение их лиц, кажется, я начинаю догадываться в чем дело. Ну уж нет! Это невозможно! Тааак, не нужно слишком нервничать.

– Вечер добрый, я пришел на заседание книжного клуба.

Мне аж капучино попал не в то горло. Скажите, что я сплю! Это ведь не может быть тот, о ком я сейчас подумала!

– Ах, так? – Линн чуть слюной не подавилась.

Это шутка. Очень смешная, кстати, учитывая то, как мне хочется сейчас в голос засмеяться.

Кладу руки на стол и медленно поворачиваюсь к моему кошмару наяву. Конечно же, да, это он. Донован Волински.

– Так, я сейчас закрою глаза, сосчитаю до трех, и он исчезнет, – говорю я вместо положенного «добро пожаловать».

Меня кто-то пинает под столом. Еще и не один раз.

– Да она шутит! – глупо улыбается Аманда. – Давай, проходи, садись!

– Я не знал, нужно ли предварительно где-то записываться, поэтому решил прийти просто так, – говорит он с небольшой ухмылочкой, которая, судя по всему, предназначается мне.

– Мест нет.

– Ты все правильно сделал! – лебезит перед ним Линн, и ее голос заглушает мои слова. – Давай, возьми Кэрри на стуле!

Да что она такое несет, черт подери!

– Простите, что? – ухмыляется он.

– Ой, извини, я хотела сказать «возьми стул и садись рядом с Кэрри».

Нет уж, пусть объяснит, пожалуй, как это она могла так оговориться!

Донован берет соседний стул и важно рассаживается, раздвинув ноги и положив руки на бедра.

– Что ты здесь забыл? – шепчу я ему.

Его плечи слегка затряслись от беззвучного смеха, он явно в восторге от своей выходки. Нервно тереблю очки, в то время как мои дебильные подружки разглядывают его, раскрыв рты.

Донован прокашлялся и заговорил первый в наступившей тишине.

– Это мой первый раз, так что… – он замялся, потирая штанины.

Да гори он синим пламенем. Спокойно, Кэрри. Вздохнув энный раз, понимаю, что это не помогает, и я держусь из последних сил.

– Линн, допей воду из своего стакана прежде, чем я вылью ее тебе на голову.

Она очнулась и покраснела. Я поворачиваюсь к Доновану, и мой взгляд не предвещает ничего хорошего.

– Уйди отсюда, Волински.

– Как чувствует себя твой велосипед, Кэрри?

– Я не знала, что вы знакомы, – удивленно восклицает Шелби.

– Как, она тебе не рассказала? – типа оскорбился он. – Один из моих приятелей встречается с ее соседкой по комнате, мы друзья.

Он кладет руку на спинку моего стула, и я с такой силой выдергиваю его, что ножки жалобно скрипят по полу.

– Мы не друзья, – поясняю я четырем удивленным физиономиям, которые уставились на меня. – И я голосую за то, чтобы он немедленно отсюда убрался.

– Что? Нет!

На моих глазах разворачивается настоящее народное волнение. Жаль, они мне нравились.

– Этот клуб открыт для всех желающих! – настаивает Элеонора. – Нас и так не слишком-то много, чтобы выгонять новых членов.

– И еще каких членов! – эхом вторит ей Шелби.

– Когда они говорят «член», они вовсе не имеют в виду твой… ну ты понял, о чем я, – уточняет Линн.

Интересно, а можно впасть в кому прямо сейчас?

Донован вопрошающе сморит на меня. Мне стыдно за них.

– Они что, говорят о моем пенисе? – одними губами произносит он, обращаясь ко мне, и наклоняет голову.

Срочно в кому!

– Да никто не имел в виду «пенис». – Пытаюсь перевести разговор в шутку.

– Если он хочет говорить «пенис», то пусть так и будет, – спорит со мной Шелби.

– Да ради бога… Сдаюсь. Пусть он остается!

Ну что, теперь, может, начнем?

– Ладно, тогда начинаем! – говорит, наконец, Аманда и достает свою книгу.

– Перед началом учебного года мы обменялись парочкой мейлов, чтобы выбрать книгу, о которой будем говорить сегодня вечером. Донован, я сейчас вкратце расскажу тебе, о чем она, чтобы ты мог участвовать в обсуждении.

– Очень мило с твоей стороны, но в этом нет необходимости.

Он ставит на колени рюкзак и достает из него как раз ту книгу, о которой мы собирались говорить, с гордость демонстрируя ее всем присутствующим.

– Как ты?.. – У меня перехватывает дыхание.

Гаденыш. Так вот значит где я ее забыла, в его машине! Весь вечер вспоминала, где могла ее оставить, ведь за всю свою жизнь не теряла ни единой книжки! Состояние у меня было, конечно, на грани истерики.

– Я нашел ее на сиденье своей машины, в ней же была информация о книжном клубе, – с легкостью объясняет он.

– И ты сказал себе «вот просто идеальное место, куда можно прийти и испортить все по полной одним своим присутствием»! – кричу я с такой злостью, что все остальные аж вздрагивают.

– Нет, – наигранно спокойно возразил он. – Я сказал себе: «Послушай, Кэрри, видимо, оставила ее здесь специально, давая мне тем самым понять, что нужно делать дальше, это так мило с ее стороны! Я последую ее совету и прочитаю этот шедевр!» Ты мне сказала, чтобы я разбирался в своих делах как взрослый, так я и сделал.

– Ты ее прочитал? Полностью? Что ж, посмотрим!

– Когда я иду к поставленной цели, то иду до конца, не обращая внимания на сложности на пути. Даже если приходится не спать всю ночь.

– Что-то я не понимаю, о чем говорят эти двое.

– Давай, Волински, объясни Аманде и всем остальным, почему ты так достаешь меня с самого начала этой недели!

Надеялась, что тем самым смогу поставить его в неловкое положение, но, оказалось, что я слишком плохо знаю этого парня.

– Я попросил Кэрри дать мне несколько советов, а она упорно отказывается.

– Каких советов? – спрашивает Линн явно с большим интересом.

– Хочу создать лучшую версию себя.

Ему вообще ничего не стоит их обмануть!

Аплодирую стоя, сначала тихонечко, но потом перехожу на бурные овации.

– Браво! Волински в президенты!

Он посылает мне воздушный поцелуй, я делаю вид, что меня сейчас стошнит.

– Он считает, что я смогу ему помочь стать идеальным парнем. – Хлопаю глазками, не отводя от него взгляд.

– Ты? – со смехом вскрикивает Линн. – Прости, конечно, но почему среди всех…

Мой убийственный взгляд тут же заставляет ее заткнуть варежку.

– Ладно, ты ее прочитал, браво! – снова набрасываюсь я на баскетболиста. – Но ты не можешь просто взять и вот так вот ворваться сюда, нет и еще раз нет.

– Кэрри! – в разговор вклинивается Шелби. – Почему ты так с ним разговариваешь?

– Да, Кэрри, почему ты так зла со мной? – ноет Донован вслед за ней.

Хватаю стакан с капучино и молю бога, чтобы кофе хоть как-то успокоил мои убийственные порывы.

– В первый раз вижу парня, который читает романы, – добавляет Линн. – Это невероятно круто!

– Он только один прочитал…

– Мне так любопытно узнать твое мнение, – улыбается ему Шелби, опираясь подбородком на руки.

– Скажи мне, что ты нашел ответы на все свои вопросы и теперь оставишь меня, наконец, в покое! – говорю я, театрально поднимая руки к потолку.

Он мне подмигивает. Тут же представляю, как втыкаю ему ручку прямо в карий глаз. К счастью, мое тело не такое быстрое, как мои мысли!

– Надо признаться, это не совсем то, чего я ожидал, – начинает говорить он, теребя волосы. – Не уверен, что именно это произведение даст мне возможность для личностного роста. Парень занимается любовью с девушкой, завязав ей глаза, и шлепает ее. Так ли часто происходит подобное в жизни? Это круто, безусловно, но не совсем то, что я искал для самосовершенствования.

– Ты меня удивляешь, – хихикает кто-то.

– В общем, вывод: послушал я тебя, Кэрри, прочитал, но ничего такого, что помогло бы мне найти решение моих проблем, не нашел.

– Конечно, ты же обратил внимание только на постельные сцены… Эволюцию персонажей, их чувств, их психологию, все это ты просто пропустил!

– А, ну вот… Это я и имел в виду, когда говорил, что мне нужна твоя помощь!

– Гоооориииии в аааадуууу, – пропеваю я, показывая ему средний палец.

– А вот лично мне очень понравилось, – начинает Элеонора. – То, как Дуглас знакомит Саманту со своей вселенной…

Не слушаю, что там дальше, все мое внимание сосредоточено на лице Донована. Я просто вне себя от ярости из-за того, что ему хватило наглости заявиться сюда. Ему же на самом деле глубоко плевать на все, что здесь происходит, единственное, что ему нужно, так это довести меня до точки. Ну почему я?

– Особенно в одиннадцатой главе, – продолжает рассуждать она. – Я боялась уже, что автор скатится до банальности, но она меня действительно удивила!

– Это точно! – соглашаются Линн и Аманда.

Донован кивает головой и листает странички, пытаясь найти то место, о котором говорят.

– Так, погоди-ка, остановись! – вдруг вскрикиваю я.

Хватаю его книгу – мою так-то! – и открываю на середине. Так, Кэрри, не надо его душить. Не здесь и не сейчас. Все-таки кругом свидетели!

– Ты что, выделял что-то в моей книге? – завожусь я.

– Ага, я выделял разными цветами: желтым смешные моменты, розовым, когда было очень горячо, голубым…

– Но так же нельзя! Цветом он разным выделял, издевается совсем что ли…

Замечаю практически один только розовый. Конечно, обратил внимание только на постельные сцены! Ничего удивительного в том, что он прочитал ее за ночь!

– Почему?

– Он еще спрашивает почему, – злостно шиплю я и машинально распутываю собранные в пучок волосы. – Так, все, ты исключен из клуба.

Он смеется, и тем самым лишь еще больше разжигает во мне желание его ударить.

– Ты. Исключен. Из. Клуба, – снова повторяю я, делая акцент на каждом слове.

– Она сейчас остынет, – сочувственно шепчет ему Линн.

– Он еще и загнул уголки страниц, – вдруг замечаю я и перехожу на визг. – Уважение, ты знаешь, что такое уважение? – набрасываюсь на него и пытаюсь ударить книгой.

Ей уже, увы, не помочь, после всего того, что сделал этот придурок, так пусть теперь и она его изуродует по полной!

К несчастью, моя книга не смогла нанести ему непоправимых увечий, и он быстро и с легкостью меня обезоружил.

– Скажи, Донован, – прерывает нас Шелби. – Тебе не кажется, что образ Дугласа получился очень правдоподобным?

– Да, он вообще на высоте, особенно в первой половине книги. Но когда он сходит с ума от любви к Сэм на следующий день после знакомства… этим он меня разочаровал. Не понял я такого резкого поворота.

– Удивительно, – бурчу я.

– Я согласна с ним!

Я тоже, Шелби, но и речи не может о том, чтобы я это признала!

Следующие полтора часа показались вечностью, мне никак не удавалось сосредоточиться на том, что происходило вокруг. Без конца спрашиваю себя, что такой парень, как Донован Волински, здесь делает. А он, между прочим, умеет не только меня преследовать, как оказалось, но и неплохо комментировать все сюжетные линии, которые обсуждали мои подруги.

– Кэрри, тебе есть что добавить? – шепотом спрашивает Аманда.

– Нет.

Это на меня не похоже, но мой чертов сосед испортил мне весь вечер.

– Наше первое заседание в этом году подошло к концу, – говорит Линн, собирая свои вещи. – Я подготовила расписание наших следующих встреч. 11 октября всем подойдет?

– Думаю, да, – говорит Донован, отмечая дату в своем ежедневнике.

Фак, этот парень еще и ежедневник ведет!

– Ты что, собираешься прийти еще раз? – Я уже начинаю волноваться.

– Мне здесь понравилось, поэтому, думаю, да. Если, конечно, ты мне не устроишь индивидуальный интенсив на протяжении всего сентября.

– Это шантаж?

Он лишь загадочно пожимает плечами в ответ.

– Что ж, чует мое сердце, одиннадцатого числа я отправлюсь в тюрьму за убийство. Доброго вечера, девочки, – встаю со стула и закидываю за плечи рюкзак.

Уже на выходе сталкиваюсь взглядом с Донованом. И на какую-то крошечную долю секунды мне становится стыдно – обычно я ведь не такая противная, – но потом вспоминаю, как он преследовал меня на протяжении нескольких последних дней, разворачиваюсь и ухожу, не проронив больше ни слова.

С силой толкаю всю ту же тяжелую дверь, что и два часа назад, только теперь у меня в качестве бонуса еще и отвратительное настроение.

Умираю от голода, готова уговорить огромный двойной чизбургер.

Останавливаюсь, чтобы достать из кармана кошелек, но вдруг передо мной из ниоткуда вырастает огромный и слегка запыхавшийся силуэт.

– Ты ходишь очень быстро для человека такого маленького роста!

Поднимаю глаза и снова вижу перед собой Донована. Он очень высокий, головы на две выше меня.

– Может, я и маленькая, но достаточно высокая, чтобы дотянуться до твоих яиц! – со злостью говорю ему.

– Ты всегда говоришь только о яйцах?

Нет! Но, блин, как-то так уж выходит, что каждый наш разговор рано или поздно к ним возвращается.

– Просто только о них и думаю, – отвечаю и не могу сдержать улыбки.

– Ты ела?

Мой желудок ответил за меня.

– Тоже умираю от голода, – смеется он и проводит рукой по волосам. – Может, перекусим?

– Нет, спасибо.

В этот раз говорю с ним вежливо. Может, так сработает!

– Да брось, ладно тебе! Съедим по картошке фри. Уверен, у нас с тобой очень много общего плюс ко всему.

– У нас с тобой нет ничего общего.

– А вот и неправда, у нас обоих есть чувство юмора.

– А вот и неправда, у меня оно в разы лучше, чем у тебя. На этом давай, все. Хорошего вечера.

Пытаюсь пройти мимо, но он преграждает мне путь. Делаю шаг влево, он тоже. Вправо, он снова повторяет.

– Слушай, парень, меня это уже пугает.

– Пожалуйста, Кэрри.

– Тебе нужно было выбрать любую девчонку из клуба! Вот Линн, например, она больше всех читает, и, глядя на то, как она смотрела на тебя этим вечером, уверена, ей было бы только в радость учить тебя. Думаю, даже затащить ее в постель для тебя не составило бы большого труда.

– Вот именно по этой причине она или кто-либо другой совершенно мне не подходят! – возразил он сквозь зубы. – Не хочу, чтобы девчонка интересовалась мной в этом смысле, это будет непродуктивно. Тебя хочу.

После его последней фразы усердно хлопаю глазами.

– Бог ты мой, это могло бы прозвучать как очень романтичное признание! Тебе нужно обязательно записать эти слова в твой секретный блокнотик, настолько это было прекрасно!

– Кэрри, пожалуйста, – вздохнул он, потирая глаза. – Ты можешь хотя бы на две секунды перестать разговаривать со мной как с идиотом и просто послушать?

– Но я и так тебя слушаю! А вот ты отказываешься слышать то, что я тебе говорю! Еще там, в кафетерии, я тебе сказала, что у меня нет никакого желания тебе помогать, и повторяю это снова и снова, а ты настаиваешь. Вообще не понимаю всего того дерьма, в которое ты меня втягиваешь, ведь я не имею к этому никакого отношения.

Оставь меня, блин, в покое!

Я на грани нервного срыва, в висках начинает стучать и сильно болит голова.

– Хороших тебе выходных, – говорю я уставшим голосом.

– Тебе тоже, – шепчет он, засунув руки в карманы.

Ухожу. Чувствую себя просто отвратительно, но зато, надеюсь, смогла, наконец, донести до него все, что хо-тела.

– Эй! Кэрри? – слышу, как он кричит мне вслед. Поворачиваюсь и вижу, что он даже с места не сдвинулся.

Смотрю на него, неожиданно дольше обычного. Вот уже три года как учусь здесь и не раз имела удовольствие видеть этого парня в кампусе, но сегодня все как-то не так. Я уже готова поверить, что вся эта история про идеального парня вполне правдоподобна. Но, с другой стороны, это же Донован Волински, пример парня, который ни к чему не относится серьезно, кроме себя самого.

– Чего? – наконец отзываюсь я.

– До понедельника!

И тут же побежал в противоположную сторону, не оставив мне возможности ответить ему.

К моему несчастью, кажется, он решил довести свою идею до конца!

6. Донован

Как и почти в любое другое воскресенье еду навестить отца. Ему становится все лучше и лучше, и сегодня он не преминул мне еще раз это доказать.

Проведя несколько недель без работы, он вбил себе в голову мысль, что если не будет интенсивно меня тренировать, то повторного приступа ему не избежать. Чемпионат еще даже не начался, но когда это его останавливало. Напротив, по его мнению, я должен по полной воспользоваться этим временем, чтобы выйти на лучший уровень.

– Так, хорошо, ты достаточно размялся, – говорит он, когда я пробежал уже энный раз вокруг нашей собственной баскетбольной площадки.

Быстрым шагом подхожу к нему, со лба рекой течет пот.

– Ты уверен, что это была только разминка?

– Это твой год, Донован, твой шанс! – начинает он, как только я оказываюсь напротив него. – Рекрутеры из НБА будут отбирать игроков в самом начале учебного года.

– Знаю.

– У тебя хорошие данные, но если хочешь, чтобы во время драфта[4] они обратили внимание в первую очередь на тебя, то стоит поднапрячься.

– Не беспокойся, папа, Льюис и так говорит мне об этом целыми днями.

– Хм… – кивает он, и, хотя таким образом обычно и выражают согласие, но я-то знаю, что отец все равно не уменьшит свой прессинг ни на йоту. – Так, ладно, теперь часок отрабатываем броски.

По очереди бросаю то двумя руками сверху, то от груди, то одной рукой от плеча. Когда бросок не нравится отцу, я получаю мячом по затылку. Настоящая пытка, но уже лучше пусть так.

С тех самых пор, как я вошел в более-менее сознательный возраст, он всегда делает это. Знает, какое место баскетбол занимает в моей жизни.

– На сегодня хватит! – заключает он после получаса интенсивных дополнительных упражнений.

Падаю на землю и лежу, растянувшись, пока не восстанавливается дыхание.

На улице так жарко, что я мечтаю о стакане холодного сока, и съесть что-нибудь было бы тоже неплохо. Иду за отцом в дом и сразу отправляюсь в душ.

Когда я спускаюсь вниз, он уже накрывает на стол. Настоящий обед спортсмена.

– Папа, смотри-ка, ты стал настоящим домоседом и отличным хозяином!

– Заткнись и ешь, неблагодарный юнец.

Он включает телевизор, спортивный канал, и мы начинаем строить теории, какие команды окажутся фаворитами в этом сезоне.

Мои глаза бесцельно блуждают по комнате, пока вдруг не натыкаются на фотографию в рамке, на которой запечатлены мы с Амелией.

Мне тут лет двенадцать, и в то время все еще было так прекрасно.

Откладываю в сторону вилку – внезапно пропал аппетит. Поворачиваюсь к отцу. Стоит ли его спрашивать о том, что он знает о своей дочери? После всего того, что он пережил, я никак не могу решиться и расспросить, что он думает о моих отношениях с сестрой.

– Есть новости от Амелии? – спрашиваю я как бы невзначай.

– Немного, она очень занята своей учебой. К тому же, ты сам знаешь, твоя сестра не из болтливых.

– А я вот напротив помню ее как маленькую девчонку, которую было не заткнуть!

От внезапно нахлынувшей ностальгии защемило сердце.

– Как и ее мать! Эта сумасшедшая звонит мне почти каждый день и чем только не угрожает, лишь бы я выполнял все назначения врачей.

Он ворчит, конечно, но так, для вида. Если она не дает о себе знать несколько дней, папа сам начинает сходить с ума.

У моих родителей уникальные отношения. Несмотря на то, что они в разводе, они не могут не разговаривать друг с другом больше нескольких дней подряд. Почему у нас с Амелией так не работает?

Она ведь могла хотя бы объяснить…

– Как думаешь, почему Амелия так отдалилась?

Надеюсь, что он скажет сейчас что-нибудь, что поможет мне разобраться во всей этой истории.

– Она не отдалилась, просто стала независимой.

– У тебя нет ощущения, что она хочет мне кое-что сказать? – задаю я туманный вопрос и задерживаю дыхание в ожидании ответа.

– А почему она должна тебе что-то сказать?

– Не знаю, но ведь и мама, и ты должны были заметить, что мы с ней далеко не лучшие друзья!

– Это нормально, братья и сестры часто ссорятся.

Он отпивает воду из стакана, а я просто сижу рядом. Он ни в чем не сомневается, и это бесит. Мне была бы полезна отцовская оплеуха. Что ж, остается одно-единственное решение: Кэрри.

Вхожу в свою комнату и вижу Адама и Льюиса. Каждый в своем телефоне, здороваются одинаковым жестом – кивком головы – и снова погружаются в виртуальные беседы.

Делаю крюк по комнате, чтобы положить на место сумку и взять книгу, которую купил в субботу утром в книжном магазине торгового центра. Продавщица тааак странно на меня посмотрела, когда увидела, что я собираюсь купить. Вот парень с голым торсом на обложке, казалось, вовсе не удивлен моему выбору. Нужно спросить Кэрри, правда ли, что обмазанный маслом накачанный пресс с кубиками возбуждает девушек так же, как меня, например, горячий мясной рулет. Лично для меня – это тайна, покрытая мраком.

Беру на кухне свой восстанавливающий напиток и сажусь в кресло в гостиной. Выходные подошли к концу, и я безумно устал. Скорее бы уже январь, чтобы отец вышел на работу, а не то я состарюсь на десять лет быстрее, если он будет продолжать в этом же духе.

Открываю книгу на том месте, где загнул уголок страницы, и невольно вспоминаю лицо Кэрри в пятницу вечером, когда она увидела эти мои привычки начинающего читателя.

Начинаю седьмую главу и изо всех сил пытаюсь сосредоточиться, но не так-то это просто, когда девчонка постоянно ноет о своей удивительной любви.

Кто-то садится на подлокотник моего кресла.

– Слушай, приятель, я всегда рядом и всегда готов выслушать, если тебе нужно.

Льюис так участливо прошептал это, что я с удивлением поднял на него глаза.

– О чем ты говоришь?

Он указал жестом на мою книгу.

– Что странного в том, что я читаю?

– Да много чего! Но я все могу понять, ведь мы с тобой лучшие друзья.

– Чувствую, во всем этом какой-то подвох…

– Обложка твоей книги уже говорит о многом, но я хочу, чтобы ты знал, – ты все можешь мне рассказать.

Несколько секунд думаю о том, мог ли он на самом деле догадаться, что именно я ищу на этих страницах. Я ведь никогда ничего не рассказывал ему об Амелии.

– Знаю нескольких ребят, которые не прочь с тобой… ну того самого… как бы покрасивее выразиться?

Отрываюсь от чтения и в упор смотрю на него.

– О чем ты говоришь, приятель?

– Ничего такого, чувак! Все в порядке!

Скручиваю книгу в трубочку, так, что даже грудные мышцы у мужчины с обложки начинают двигаться. Так вот к чему ведет этот придурок! Он думает, что я гей!

– Не будь идиотом! – смеюсь и в шутку толкаю его. – Провожу активные исследования о том, как соблазнить девчонку.

– Серьезно? Вот это уже интересно!

– Так, подожди, а кто это там не прочь со мной?

– Не думаю, что тебе нужно это знать… Давай, Донни, поделись-ка лучше парочкой советов.

– К сожалению, сам только еще их ищу, но обещаю, как только найду, сразу тебе расскажу.

– Ты настоящий друг. Ладно, пошел я унитаз прикручивать. Увидимся через полчаса.

Его кодовая фраза вызвала у нас с Адамом дружный смех.

Пересекаюсь с ним взглядом, и улыбка потихоньку сползает с моего лица.

– С каких это пор тебе нужна помощь, чтобы кадрить девчонок? – спрашивает он, как только Льюис скрывается из вида.

Напускаю на себя максимально безразличный вид, собственно, как и обычно, чтобы уйти от прямого ответа. Поправочка: скорее, делаю все, чтобы это заметил Адам. В глубине души я уверен, что он агент КГБ или менталист. Или и то, и другое.

– Это постоянная работа, никогда нельзя расслабляться и останавливаться на достигнутом. Тебе нужно попробовать, если ты хочешь, чтобы первая девчонка, с которой ты переспишь, получила двойное удовольствие.

– Да ладно?

– Важно работать над собой, иначе превратишься в дешевого соблазнителя, который сначала несет всякую чушь про звезды, а потом просит у девушки номер телефона, – уверенно говорю я, чтобы у него и тени сомнения не осталось. – Это уже не актуально. Девушкам сейчас утонченность подавай. Поэтому я и принялся за чтение. И вам бы тоже не помешало, парни.

Так, Дон, стоп. Ты слишком много говоришь. Начинаешь нести чушь! Если бы телепатия существовала, то я услышал бы сейчас мысли Адама: «Дон, хватит пудрить мне мозги». А если бы существовал телепорт, то я был бы сейчас где-нибудь в Папуа – Новой Гвинее.

Снова погружаюсь в чтение, чтобы избежать пронзительного взгляда моего соседа и повисшей неловкой тишины.

Книга какая-то скучная. Не вижу в ней ничего, что могло бы быть мне полезно, поэтому без зазрения совести пролистываю по несколько страниц. На постельных сценах, напротив, с удовольствием останавливаюсь. Никогда бы не подумал, что это может возбуждать так же сильно, как и фильм, но моя эрекция говорит об обратном.

Адам все еще сидит рядом, поэтому я беру подушку и кладу себе на колени.

Спустя некоторое время я и сам не заметил, как по диагонали прочитал уже три четверти книги. Когда мой член соблаговолил, наконец, слегка успокоиться, я встаю и ухожу в свою комнату, стараясь не привлекать внимания моего товарища.

Пятнадцать минут спустя снова беру в руки книгу, стараясь сосредоточиться и быть серьезнее. Секс – это совсем не то, что я должен тут искать, но несмотря на мою мотивацию, ни одна из прочитанных страниц не откладывается у меня в голове. Абракадабра какая-то!

Пытаюсь заставить себя прочесть еще немного, но быстро бросаю. Уверен, мне просто необходимо чье-то чуткое руководство. Прежде чем уснуть я детально продумываю следующий шаг в Операции Кэрри.

* * *

Иду к парковке нашего общежития на встречу с Картером, чтобы попытаться выудить из него всю необходимую для моего блестящего плана информацию для продуктивного начала новой недели. Ну, а если точнее, клещами вытащить из него мельчайшие крохи пользы и снова импровизировать на ходу. Его девушка – бывшая соседка Кэрри по комнате, поэтому он просто идеальный информатор.

Мне без особого труда удалось узнать, что конкретно изучает цель моих преследований, и это, бесспорно, нехило увеличило возможность «случайно» встречаться с ней в коридорах факультета искусства и науки.

На протяжении пяти дней я беспрестанно увеличивал свои шансы на успех. Открывал перед ней двери, когда подворачивался случай, подавал салфетку, когда соус от салата тек по ее подбородку, не побоялся даже получить несколько раз прямо по голове и дошел до того, что разрезал яблоко, которое она ест каждый день на обед.

Я купил ей такую же книгу, которую она забыла на сиденье моей машины, взамен испорченной. И это был один единственный раз, когда она довольно улыбнулась мне в ответ.

Взамен я получил хоть и небольшой, но весьма мудрый совет: «Лучше бы ты чаще ходил на пары вместо того, чтобы меня преследовать. Девушки предпочитают умных».

Делает все, чтобы я отвалил, но мне плевать. Просто она чуть менее дружелюбна, чем остальные, и все. Да, она не прекращает брызгаться ядом, уж я-то знаю в этом толк, но ничто не может по-настоящему меня напугать.

* * *

Куда она делась? Моего будущего коуча сегодня днем с огнем не сыскать. Я прошерстил весь кампус, но так ее и не нашел.

Надо сказать, что универ у нас немаленький, и у меня, кстати, между работой в такси, парами и тренировками совсем нет времени играть с ней в кошки-мышки.

В конце дня чувствую себе даже немного раздосадованным. Странно, если она не прогуливает, но я ее не увидел, неужели стала меня вдруг избегать? Не похоже на нее.

* * *

Начинаю волноваться, до сих пор никаких признаков того, что она сегодня здесь.

Увидев издалека Бекки, выходящую из библиотеки, иду к ней навстречу.

Она сдвинула солнечные очки на кончик своего припудренного носика и лучезарно мне улыбнулась.

– Если ты ищешь Лейна, то я видела его с Лоис в разделе медицины.

– Нет, я ищу Кэрри.

– Да? А зачем?

Когда я говорил тогда, у Лейна, что она не воспримет наш разговор всерьез, – я как в воду глядел.

Но вместо того, чтобы напомнить ей, говорю первое, что приходит в голову.

– Она забыла у меня в машине кое-что во время поездки.

– Кэрри сделала заказ у Гонщиков кампуса? Не верю ни единому слову! – восклицает она. – Да она предпочтет десять километров на руках пройти.

– Ее велик совсем развалился, а она опаздывала на пару.

– А, вот оно что. Давно пора уже отобрать у нее эту рухлядь. Это становится опасно!

– Знаешь, где она?

– Она в пятницу вечером отправила мне сообщение, что поехала к матери, может, осталась там подольше.

– Это далеко отсюда?

– Без понятия. Ты пробовал стучаться к ней в комнату?

– А это в каком общежитии?

Она быстро набирает сообщение в телефоне, и через несколько секунд я получаю номер общежития и комнаты.

– Отправлю ей эсэмэску, что ты ее ищешь, – заключает она.

– Может, дашь мне ее номер, так будет проще, – говорю я, пытаясь казаться непринужденным.

– Прости, Дон, не могу. Можешь оставить мне что она там забыла, я передам.

– Ага, в крайнем случае, так и сделаю, – уклончиво отвечаю я, стараясь держать себя в руках.

Нас снова разлучают, но я пойду туда, где живет моя импульсивная читательница, и снова попытаю удачу.

Миссия снова тотально провалена – стук в дверь остается без ответа.

Прогуливаясь по парку, замечаю (наконец-то!) знакомый небрежно завязанный на затылке пучок. Аллилуйя! Она сидит за деревянным столом, и я хочу подойти к ней незамеченным. Останавливаюсь неподалеку и украдкой разглядываю ее. С того самого вечера в читательском клубе у меня ни разу не было возможности нормально на нее посмотреть, но сейчас, даже на приличном расстоянии, вижу, что она изменилась. Выглядит напряженной и уставшей.

Не решаюсь к ней подойти и мнусь несколько минут. Затем, не спрашивая разрешения, беру стул и, вздыхая, сажусь прямо напротив нее. Снимаю кепку, достаю бутылку воды, свой ланч и только потом поднимаю на нее глаза. Она сидит, положив голову на руки и смотрит куда-то влево. Как только замечает, что я собираюсь что-то сказать, громко выдыхает. Вроде все как всегда.

– Значит ты…

– Сейчас не лучший момент, Донован.

Все внутри меня неожиданно сжалось, она назвала меня по имени. Какой прогресс!

– Даже не знаю, чему удивиться больше, тому, что ты, наконец, обратилась ко мне или тому, что при этом назвала меня по имени. Думал, ты его уже забыла.

– Ты делаешь все, чтобы я его помнила, – язвит она.

Кто-то сегодня явно не в настроении. Интересно, что случилось? Может, она заболела? В любом случае это явно не из-за меня, мы же с ней уже несколько дней не виделись.

Повисает неловкая тяжелая пауза, и я судорожно ищу способ исправить ситуацию.

– Не видел тебя вчера. Прогуливала?

Думал, что она хотя бы повернется в мою сторону, но нет – лишь пожимает плечами и продолжает смотреть в одну точку вдалеке. Попробуем по-другому.

– Начал читать следующую книгу из списка и …

– Я же тебе сказала, сейчас не лучший момент, – прерывает она меня нервно на полуслове.

– Эй, полегче! Все в порядке?

– Нет, не в порядке! Не в порядке! – сверкает она яркими карими глазами. – Сегодня не лучший момент, черт тебя дери! И в предыдущие дни тоже было не очень, но сегодня особенно! Я пришла сюда, чтобы успокоиться, побыть одной, и у меня на то есть причина! – кричит она, будто пытаясь меня убедить в своем желании побыть одной.

– Какая?

Меняю тон, как только замечаю слезы в уголках ее глаз. Теперь уже никаких сомнений, что-то случилось, и я первый, кто может об этом узнать.

– Что-то случилось?

– Случилось то, что, куда бы я ни пошла, я всюду встречаю тебя! Оставь меня в покое, мне уже до тошноты надоело, что приходится бесконечно повторять тебе одно и то же. Не хочу я с тобой нянчиться! Ты привык, что все твои желания беспрекословно исполняются, но вернись уже на землю, я так делать не собираюсь!

Вау! Похоже, она действительно на взводе.

Когда мне показалось, что речь закончена, она нанесла контрольный удар, после которого оправиться я уже не смог.

– Знаешь, как называется то, что ты делаешь? Домогательство!

Ее последние слова встали мне поперек горла и приступом какого-то безумного кашля спустились ниже, в бронхи. В ушах зазвенело, а сердце бешено заколотилось.

Да, я понимаю, что был с ней немного настойчив, но ведь не домогался. Правда ведь не домогался?

Она посылала меня бессчетное количество раз, но никогда не делала это так жестко. Меня каждый раз это веселило, но не сейчас. Я никогда никого не домогался, эта мысль мне в принципе противна. Вот дерьмо, снова чувствую себя премерзко.

Я так привязался к самой мысли о том, что мы негласно играем в какую-то особую игру, а эти ее слова слишком больно ранили меня.

Домогательство.

Собираю свой обед обратно в сумку. Надеваю на голову кепку, так, чтобы козырек мешал ей увидеть мое лицо, и молча встаю.

Чувствую на себе ее взгляд, представляю, как она сейчас счастлива, что я, наконец, убрался. Что ж, она выиграла, оставляю ее в покое.

Отменяю занятие в спортивном клубе, куда мы договаривались пойти вместе с Льюисом, и возвращаюсь в квартиру. В таком состоянии я могу или сам травмироваться, или травмировать кого-то еще.

Нужно выплеснуть гнев и сожаление. Едва зайдя в комнату, с размаха бью кулаком в стену. Затем в приступе ярости сметаю все с письменного стола на пол и падаю на кровать, крепко сжимая виски ладонями.

Чувствую себя беспомощным, жалким, совсем не таким, каким я был до того, как моя сестра перевернула во мне все, во что я верил.

Да блин, Кэрри была моей надеждой, с ней мне было спокойно, а она вот взяла и так все… Меня до сих пор потрясывает от слова, которое она употребила. Домогательство.

Я почти смог отодвинуть на задний план ту самую фатальную беседу c сестрой в начале лета, забыть ее. Но тут каждое слово, произнесенное тогда Амелией, возвращается в полном объеме.

* * *

Мама настояла на том, чтобы сестра ехала обратно не на автобусе, а летела самолетом, и меня заставила везти ее в аэропорт. Гениальный план! С ней тяжело находится рядом даже в огромном доме, маленькое пространстве машины так и вовсе сущий ад.

Амелия вздыхает каждые пятнадцать секунд, а я сижу и размышляю, как придурок. Ее поведение для меня не ново, но после отцовского приступа мне все больше хочется какой-то семейной сплоченности, поддержки, и наше недопонимание задевает больше обычного. На протяжении всей недели я пытался поговорить с ней, но безуспешно. Пора бы прекратить эти детские игры!

Паркуюсь у тротуара и поворачиваюсь к ней. Она смотрит в окно на дорогу, затем достает телефон и проверяет время.

– Ты что творишь?

– Я слушаю тебя. Сейчас прекрасный момент, чтобы высказать все, что накопилось.

Больше ничего и не нужно было говорить.

– Из-за тебя я сейчас опоздаю на рейс!

– Давай, рассказывай.

– Поехали, – отвечает она, сверля меня неприятным взглядом.

– Нет уж, сначала ты мне все выскажешь, Амелия. Целых десять дней я терпел твое абсолютно незрелое поведение, но мне надоело. Давай, пора повзрослеть и все мне объяснить!

– Повзрослеть? – она начинает тяжело и громко дышать. – Да пошел ты знаешь куда, придурок!

– Вау! Такой конструктивный ответ! Достойный маленькой избалованной девочки. Ладно, то есть ты согласна, что вела себя по-идиотски, но у тебя не хватает смелости признаться в том, что проблема существует?

Это ее задело, и она покраснела.

– Смелости? Смелости! – рычит Амелия. – Это ты мне говоришь, ты, эгоистичный дебил? Срочные новости для тех, кто на бронепоезде: я пробовала, Донован, пробовала донести до тебя свою проблему и догадайся, что? Тебе было насрать.

– Да что ты такое говоришь?

– И вот неожиданно ты интересуешься, что со мной не так? – продолжает она в ярости. – Это просто смешно! Ты слегка, года так на три, опоздал, идиот несчастный!

Ситуация начинает выходить из-под контроля. Кажется, чего-то я не заметил. И все же, черт побери, о чем она говорит?

– Что, Донни, слетела с тебя немного спесь?

– Что я тебе такого ужасного сделал?

– Помнишь твоего суперклассного друга Купера? – на ее лице явно читается отвращение.

– Моего приятеля из старших классов? Я уже и забыл про него, столько времени прошло. Мы играли вместе в баскетбольной команде в лицее.

– Да, твой приятель. Помнишь, что я тебе о нем говорила тогда? Как жаловалась тебе все время на то, что он докапывался до меня каждый раз, когда ты приглашал его к нам домой? Разве сотни раз я четко и ясно не давала тебе понять, что мне не нравится, что я не хочу, чтобы он приходил к нам? Но вместо того, чтобы меня слушать, ты развлекался!

Не понимаю, куда она клонит.

При чем тут Купер, и каким образом он виноват в нашей размолвке?

Да, он подшучивал над ней, дразнил, но мне всегда казалось это забавным. Это же был мой приятель, и он играл с ней, как кошка с солнечным зайчиком.

– Ты оправлял его вместо себя забирать меня из школы, и не обращал внимания на то, как он барабанит в дверь моей ванной комнаты, чтобы я быстрее вышла.

У нее перехватывает дыхание. Я все еще в растерянности, но что-то тяжелое, мерзкое начинает подниматься во мне.

– Поэтому ты так обращалась со мной все это время? Из-за его невинных шалостей?

– А хочешь узнать, что такого невинного делал Купер в то время, пока ты только и мог, что думать о себе? Он звонил мне по ночам, он беспрестанно слал фотографии своего члена с разных незнакомых номеров и хвалился тем, что смог как-то раз зажать меня на кухне. Когда ты отправлял его за мной в школу, он запугивал меня. Однажды вместо того, чтобы отвести меня домой, он отвел на другой конец города. Я реально испугалась за свою жизнь, когда поняла, что мы идем не в сторону дома. Подумала уже, что он пошел меня… А потом он бросил меня посреди грязной улицы и ушел смеясь. Я вернулась домой почти ночью, а ты еще и наорал на меня.

Потихоньку у меня в голове начал складываться весь пазл. Отлично помню, как Купер мне сказал, что Амелии не было перед школой, когда он за ней пришел. Он спрашивал ее подружку, и та сказала, что Амелия ушла гулять с каким-то мальчиком. И тогда я, естественно, наорал на нее, потому что она была под моей ответственностью.

– Ты должна была мне все рассказать!

– Это длилось не один месяц, а тебя рядом со мной не было, – оборвала она.

– А он… Он тебя не…

Сжимаю крепко зубы, сейчас меня вырвет.

– Изнасиловал? Нет. Ему доставляло удовольствие меня запугивать.

Мне нужно выйти из машины. Немедленно!

Резко открываю дверцу и выхожу на воздух. Отхожу немного в сторону и не могу сдержать крика. Я очень люблю мою машину, но в этой ситуации не смог сдержаться и пинал, пинал ее по шинам и по дну. Снова сажусь за руль, мне необходимо куда-то поехать, чтобы в голове прояснилось.

– Почему ты не рассказала прямо обо всей этой дерьмовой истории? Три года, три, мать его, чертовых года! – кричу я и бью рукой по рулю.

– О нет, Донован. Ты не имеешь никакого права обвинять меня в этом. Не моя беда, что ты был настолько занят собой, что не обращал внимания на тех, кто тебя окружает. Тебе понадобилось столько времени, чтобы задать, наконец, правильные вопросы о нас обоих.

– Как, ради всего святого, я должен был обо всем этом догадаться? А родители?

– Не в твоих интересах им обо всем это рассказывать. Когда я поняла, что ждать от тебя помощи бесполезно, то решила разобраться со всем сама. В конце концов, ты уехал вместе с папой, и Купер растворился в закате…

Со сбившимся дыханием и ледяными руками я заезжаю на парковку аэропорта.

– Сейчас, когда я в курсе всей ситуации, давай продолжим нормально общаться.

– Ну уж нет, Донован. У меня нет никакого желания снова становиться маленькой, вечно восхищенной своим братом девочкой. Да и потом, даже жить с тобой рядом не надо, чтобы понять, как ты ведешь себя с девушками… Разумнее будет, чтобы каждый из нас продолжал идти своей дорогой.

Она берет свою сумку с заднего сиденья, выходит из машины и идет к терминалу аэропорта. Я совершенно растерян. Все внутри вывернуто наизнанку. Понимаю, что в ответе за все, что произошло, и самое худшее, осознаю, что отношение моей сестры – это не каприз избалованной девчонки, но девочки, которой пришлось страдать из-за того, что на нее забил старший брат. И мне нет прощения.

7. Кэрри

Я выиграла, он от меня отстал. Прошла почти неделя, а Донован Волински больше не приходил ко мне разыгрывать свой маленький спектакль. Ни единого раза. Вроде бы мне нужно свободно вздохнуть, ходить с гордо поднятой головой, спокойно вернуться к своим учебным будням и полностью вычеркнуть из жизни этой странный эпизод. Но нет. Почему это до сих пор меня волнует?

С удивлением замечаю, что взглядом ищу его в проходящих мимо компаниях и поднимаю голову от книги, когда чувствую, что кто-то приближается ко мне. Ненавижу себя!

Честно говоря, сто раз ведь его предупреждала, что не стоит до меня докапываться, но сильно теперь жалею, что так грубо послала его в прошлый четверг.

Правда, это был вообще не лучший момент для общения – я была на грани из-за моей проклятой мамаши. Знаю, что ей сейчас плохо и понимаю причины ее депрессии, но никак не могу смириться с тем, как она опустилась. В декабре будет уже два года, бог ты мой!

Короче, необходимость срочно ехать к ней совсем не входила в мои планы, за те пять дней, что я провела в ее компании, мне пришлось пропустить много важных занятий, и терпение мое окончательно лопнуло.

Донован не мог выбрать худшего момента, чтобы подойти ко мне.

Именно тогда его игры не показались мне забавными от слова совсем.

Я столько времени думала, что бы такого ему сказать, чтобы он раз и навсегда от меня отстал. Но не подозревала, что это будет так легко! Черт побери! Даже когда его нет рядом, он все равно занимает все мои мысли!

Позавчера видела его около стадиона, он выглядел расстроенным. Может, конечно, это во мне говорило мое чувство вины, но в груди резко защемило. Нужно решить этот вопрос, чтобы двигаться дальше.

– Алло, прием, ты здесь вообще?

Бекки стучит мне пальцем по лбу. Внезапно я вспоминаю, что она сидит тут уже добрых пять минут.

– Прости, о чем ты говорила?

– Что возможно я буду сегодня ночевать у тебя.

– Картер наказан?

– Очень! Этот гаденыш напялил на себя мои любимые туфли, и от них ничего не осталось!

– А зачем ему это? – спрашиваю я, пытаясь представить себе эту сцену.

– Чтобы сделать более реалистичной свою последнюю задумку! Только представь, его огромные лапы в моих туфлях Aquazzura[5]! Мне потребуется вся жизнь, чтобы стереть из памяти это ужасное зрелище. Поэтому сегодня ночью я к нему не вернусь!

– Мне до сих пор сложно поверить в то, что ты со мной общаешься, – тихо говорю я, наклонив голову. – Ведь я и понятия не имею, как выглядят туфли Aquazzura.

– Именно по этой причине мне было так спокойно, когда я жила с тобой… и твоими допотопными сандалиями, – закончила она, неодобрительно поглядывая на мою обувь.

– Пусть довольствуется компанией своих приятелей! – злорадствует она.

– Ты давно видела Донована? – осторожно спрашиваю я.

– Да нет, в начале недели, у Лейна, – отвечает она, ничего не заподозрив. – Скорее просто сидел там для галочки, даже ничего не сказал за весь вечер. Мне больше нравилось, когда он без умолку болтал и рассказывал о своих фанатках из группы поддержки. Он такой противный теперь стал!

Анализирую ее слова, сердце бешено стучит.

– Ты хочешь забрать свои вещи? – продолжает она, не меняя тона.

– Какие вещи?

– Ну, те, что ты забыла у него в машине. На прошлой неделе он спрашивал у меня, где ты. Хотел вернуть.

Какой врунишка!

– А, да, вещи. Хочу забрать. Ладно, я пошла, если надумаешь прийти ночевать – сообщи заранее.

Знаю я ее, она не способна спать в какой-либо другой кровати, кроме кровати своего парня.

У меня будет отличная возможность провести спокойный вечер под одеялом и насладиться новым романом. И самая большая проблема для меня сейчас – это выбрать, с какой книги начать. Кажется, лучше всего подойдет что-нибудь легкое, романтическая комедия, чтобы поднять настроение. Что до драм, то их хватит мне и в моей собственной жизни!

Подойдя к перекрестку двух аллей, я замедляю шаг и решаю сделать небольшой крюк, чтобы зайти в кафе неподалеку. Моему организму требуется пироженка! Пять минут ходьбы, и вот уже звенит колокольчик над стеклянной дверью, и я встаю в конец длинной очереди, рассматривая студентов, сидящих в кафе.

Вдруг замечаю знакомый силуэт. В глубине кафе напротив окна сидит Донован, подперев рукой голову, и потерянным взглядом смотрит на залитый солнцем парк, размешивая пластиковой ложкой сахар в стакане.

Отсюда он выглядит таким несчастным, что у меня начинает болеть живот. Это же Донован Волински, черт побери! Да как вообще моя скромная персона может быть хоть как-то причастна к его плохому настроению?

Самое лучшее, что я могу сейчас сделать, это уйти и не провоцировать его, но вопреки моему желанию ноги несут меня к нему. Ладно, извинись, чтобы покончить с этим, и дело с концом.

Сажусь на стул напротив него и слегка постукиваю пальцами по столу. Он продолжает внимательно изучать всех, кто входит и выходит из кафе. Трижды громко откашливаюсь, прежде чем он поворачивает голову в мою сторону.

– Что нового, Волински? – пытаюсь я завязать непринужденную беседу.

Так, Кэрри, давай без глупостей, ладно?

– Неважно выглядишь, – добавляю тут же я, чтобы хоть как-то сгладить свое появление на сцене.

– Как приятно снова тебя видеть, Кэсси!

Он специально делает акцент на букве «с», чтобы меня позлить, но в то же время не пускает в ход своих привычных шуточек.

– Что ты здесь делаешь? – продолжает он, вздохнув.

– Шла мимо кафе и вдруг уловила флюиды дурного настроения, исходящие от тебя. Решила зайти проверить, как ты тут. Я вообще-то очень милая девушка, к тому же большой специалист в области отношений… Понимаешь, о чем я?

– Не совсем. Если честно, твой рот не закрывается уже минуту, но я слышу одно только бла-бла-бла. Может быть потому, что обычно ты обращаешься ко мне более…

– Прямолинейно?

Он пожимает плечами и подносит ко рту стакан с кофе. Определенно, он не такой, как всегда. Вообще-то, я подошла к нему, чтобы извиниться, но сейчас отчетливо понимаю, что этого будет недостаточно.

– Так, ладно, отбросим все эти любезности. Что с тобой случилось?

– А! Ну вот это и произошло, я, похоже, очутился в параллельной реальности, где ты вдруг стала такой приветливой! – иронизирует он, оглядывая меня с ног до головы.

– Говори, – приказываю ему, теряя терпение.

Да уж, у меня просто талант к общению, ничего не скажешь!

– Все очень хорошо.

– Ага, ну да, конечно. Радость просто на лице у тебя написана, куда бежать. Так все хорошо, что аж вены от счастья вскрыть хочется.

– С каких это пор тебя волнуют мои дела?

– С того самого дня, как ты прекратил…

– Домогаться тебя? – он резко сжимает стакан. – Я услышал тебя, Кэрри, и понял. Десять из десяти.

Я хмурюсь, первый раз вижу его таким кислым. Очевидно, мое поведение стоит ему уже поперек горла. Так, ладно, возвращаемся к плану А, иду покупаю пироженку и дальше живу своей тихой спокойной жизнью. Черт, не могу поверить, что я все-таки делаю это!

– Послушай, в четверг… – заминаюсь я и поправляю на носу очки.

Да уж, похоже, у меня как раз те проблемы, о которых говорила мать.

Отважусь ли я когда-нибудь на то, чтобы перешагнуть через болезненные правила? Или это всегда будет любимой больной мозолью?

– В четверг я…

– Не хочу говорить.

– Значит, закрой рот и дай мне сказать! – отвечаю я и хлопаю ладонью по столу. – В прошлый четверг у меня был очень плохой день, и даже несмотря на то, что я миллион раз просила тебя оставить меня в покое, ты все равно продолжал меня доставать, но мне не нужно было так с тобой разговаривать. Вот, в общем, я очень об этом сожалею.

Миссия выполнена! У меня перехватило дыхание, беру без разрешения его стакан и делаю большой глоток теплого кофе. Меня аж скрючило.

– Блин, это ж сколько ты кладешь туда сахара? Отвратительно!

Выплевываю остаток кофе обратно в стакан и ставлю его между нами.

Донован обиженно пожимает плечами, берет стакан и бросает в мусорку. Опираюсь локтями на спинку стула и, наконец, с облегчением вздыхаю.

– Ну что, тебе лучше? – спрашивает он, также поднимаясь.

– Да.

– Рад это слышать.

– Вообще-то ты должен был сказать «я принимаю твои извинения, Кэрри».

– Понятно.

Жду, что он продолжит, но он только пристально смотрит на меня. Жестом приглашаю его сесть за стол.

– Я принимаю твои извинения, Кэрри, – хмуро продолжает он. – Освобождаю тебя от угрызений совести, ты можешь продолжить свою замечательную жизнь без страха встретить меня на пути.

– Отлично!

– Отлично.

На протяжении минуты, показавшейся мне вечностью, мы смотрим друг на друга. Мне нужно было давно уйти, но я не могу оторваться от его глаз. Они так блестят и, сама не знаю почему, у меня сжимается сердце.

– Что с тобой не так? – слышу я свой голос, который против моей воли задает этот вопрос самым участливым тоном.

У него совершенно отстраненный вид, пальцы впились в кожаную обивку сиденья.

– Я прекратил тебя домогаться, принял твои извинения, – с горечью перечисляет он. – Почему ты до сих пор здесь?

Хороший вопрос! Может быть, это мазохистская сторона моей натуры?

До сегодняшнего дня его дебильная просьба не имела для меня никакого значения. Но, видя, что его это действительно волнует, я вдруг поняла, что все сложнее, чем казалось.

– Знаешь, если бы ты сразу открыто рассказал мне все, то я бы с большей симпатией отнеслась к твоей просьбе.

– Это было глупо, да! Но, как говорится, шанс упущен.

– Почему для тебя это так важно, стать хорошим парнем? Может быть ты… ты чувствуешь себя одиноко?

– Чего? Ничего подобного! – взрывается он. – Давай, прекращай играть в доморощенного психолога, тебе это не идет!

Как же он меня раздражает…

– Или, может, ты влюблен в девушку, которая не в восторге от твоего такого поведения.

– Какого такого?

– Развратного? – одними губами произношу я. – Ни в коем случае не хочу тебя обидеть.

– Ты знаешь, как поднять мне настроение, вот уж точно, настоящий дар.

– Спасибо, что заметил, не представляешь, чего мне это стоило. Особенно когда ты продолжаешь вести себя как настоящий придурок. Даю тебе последний шанс, парень: почему ты хочешь измениться?

– Этим летом произошло кое-что очень важное, – он наклоняется ближе ко мне. – Бог пришел поговорить со мной во сне и сообщил, что меня ждет великое будущее, если я перестану творить всякую дичь.

Ладно, честно пыталась вести себя с ним по-другому, видя его в не самом лучшем состоянии, но теперь я сдаюсь. Он меня простил, собственно, что и было нужно, чтобы продолжить спокойную жизнь. Игра окончена.

Перекидываю через плечо ремешок сумки и встаю.

– Хорошего дня, Донован. Желаю тебе оставаться таким же высокомерным тупым уродом, вонючим и…

Пожалуй, достаточно.

На этом заканчиваю свою слегка абьюзивную тираду, выразительно дернув головой. Нужно было добавить еще что-нибудь про его яйца, но тогда бы он точно решил, что это моя навязчивая идея. Это фиаско! Но, между прочим, в этот раз я даже не испытываю ни малейшего угрызения совести, что так с ним разговаривала!

Разворачиваюсь и иду к выходу, но, не сделав и трех шагов, вдруг чувствую на своем локте его железную хватку.

Донован напряжен до предела, с трудом дышит.

– Этим летом кое-что действительно произошло, – снова начинает говорить он.

Сверлю его взглядом и пытаюсь освободиться. Он берет меня под руку, и мои ноги практически отрываются от пола. Сейчас мой нос находится на уровне его грудных мышц, и я могу рассмотреть их во всех подробностях. Надо сказать, что вблизи они выглядят так эффектно, что и подумать было нельзя.

Он все еще меня не отпустил и, что еще хуже, прислонился щекой к моему виску и начал шептать мне на ухо.

– Это моя сестра… – продолжил он свой рассказ. – Я повел себя с ней, как последнее дерьмо, и вся эта история с парнем, это не более чем просто способ, чтобы не съехать с катушек окончательно. Не хочешь присесть?

Все мои мысли, которых было всегда предостаточно в его присутствии, вдруг куда-то испарились, и я просто киваю головой и делаю шаг назад.

Вместо того, чтобы отпустить мой локоть, он слегка ослабляет хватку, а его пальцы гладят мою руку. Мне настолько не хватает мужского внимания, что этот простой жест вызывает дрожь во всем теле! Причем он делает это не специально, вижу по его взгляду.

Сажусь на прежнее место напротив него и наблюдаю, как он покупает нам кофе. Сейчас, когда он, наконец-то, начал говорить, я вне себя от любопытства. Но, конечно же, придется делать вид, что мне все это не особо интересно. Ведь даже речи быть не может, чтобы он понял, что его интересная история будет держать меня как рыбку на крючке!

– Итак, твоя сестра… – начинаю я, как только он возвращается.

– Так, сначала пообещай мне, что никому не расскажешь.

– За кого ты меня принимаешь?

– Мы даже толком не знакомы.

– Это было раньше, в старые добрые времена, – улыбаюсь ему, но он неподвижен.

– Да или нет?

– Да! Обещаю, клянусь, что…

– Ладно. Верю. Напомнить тебе, на чем мы остановились?

Он сделал небольшую паузу, прежде чем начать свой рассказ, который меня уже невероятно заинтриговал.

– Амелия младше меня на три года, – с трудом начал он. – И на протяжении нескольких лет мы не общаемся. Совсем. Ну, или можно охарактеризовать наши отношения как «весьма напряженные».

– Почему?

– До этого лета и я сам все время задавал себе этот вопрос. Когда мы были детьми, то прекрасно ладили друг с другом, но потом, когда я поступил в лицей, немного отдалился от нее, потому что… в то время меня волновало кое-что другое.

– Кое-что с грудью, надо полагать? – вопросительно приподнимаю бровь.

– Ага. Кстати, в то время у меня была девушка с такими большими… так, ладно, кажется я отвлекся.

– Да нет, что ты.

– Из-за твоей манеры так на меня смотреть, я все время теряю нить разговора! – перебивает он и прижимает колени к груди.

– Давай, продолжай уже, блин!

Я тороплю его, но в то же время прекрасно понимаю, каких усилий ему стоит рассказать то, что он собрался.

– Наши родители развелись, когда я должен был поступать в университет. Моему отцу тогда предложили тренировать команду «Бакиз», и мы вместе с ним уехали, а Амелия осталась с мамой в Вашингтоне. Из-за этого мы стали видеться еще меньше обычного.

Развод? Не самая любимая тема для разговоров, уже жалею, что задала этот вопрос.

– Не знаю, слышала ли ты, но у моего отца был сердечный приступ, случился прямо во время последнего матча перед летними каникулами.

– Да, слышала краем уха, – мне, если честно, немного стыдно, но я совсем об этом забыла. – Как он поживает? С ним все в порядке?

– Да, опасность миновала.

– Хорошие новости. И…

– Моя мама приехала ухаживать за ним на целый месяц…

– Ты же только что сказал, что они развелись? – прерываю его, не в силах сдержаться.

– Ага, но они хорошо ладят. Даже, можно сказать, лучше, чем прежде.

Я постаралась всеми силами скрыть те чувства, которые вызвали во мне его слова. Так хотелось, чтобы и с моими родителями было так. Сразу вспомнилось все, что пришлось пережить, когда мой отец сбежал от нас.

– Ну, понятно. А какое это имеет отношение к твоей сестре?

– Она тоже приезжала на несколько дней в июле, и отношения между нами были, как обычно в последнее время, холоднее, чем на Северном полюсе. Но в этот раз я заставил ее расколоться. У меня было ощущение, что она на что-то дуется на протяжении нескольких лет, и мне хотелось, чтобы она высказала, наконец, все, что накипело. Думал, это будет какая-то детская глупая обида, но… к сожалению, нет.

– Что же с ней случилось?

Казалось, он будто боится не добраться до конца своего рассказа и говорит, говорит без остановки. Его лицо мрачнеет с каждой произнесенной фразой.

Чувствую привкус горечи во рту. Надеюсь, эта история не закончится так, как я думаю.

– Купер ее… – шепчу, наклонившись к столу.

– Нет, конечно, слава богу! – выдыхает он, широко раскрыв глаза. – К счастью, он уехал в университет одновременно со мной, а то, кто знает, что он мог бы еще сделать.

Донован вдруг резко бьет кулаком по столу и, скрипя зубами, издает нечеловеческий рык. Я дрожу, меня тянет к нему, и приходится сплести пальцы в замок, чтобы не взять его за руку.

– Я не отдавал себе отчета, что натворил. Амелия стала меня избегать, и я, даже не попытавшись разобраться почему, уехал в универ. Это же всего лишь моя мелкая вредная сестра, а я – старший брат, чемпион по баскетболу. Мне казалось, что так все и должно быть, все нормально. Уже сейчас, по прошествии времени, я понимаю, что она пыталась со мной об этом поговорить, говорила мне, что этот парень странный. Намекала, но я, блин, не обращал внимания. Был так сосредоточен на себе, что просто забил. Она воспринимает меня как…

– Соучастника?

– Вот именно, – прошептал он, судорожно проведя рукой по лицу.

– Она могла бы поговорить с вашими родителями.

– Я говорил ей то же самое, но она засмеялась, будто ничего тупее в своей жизни не слышала. Хотя чего уж, мой отец был по уши занят карьерой, мама слишком много времени проводила в больнице. Не считая того, что они были на грани развода. Сестра была под моей ответственностью большую часть времени, а я все просрал. Она всегда восхищалась мной, а я так с нею поступил. Ненавижу себя.

– А что случилось с этим уродом? Скажи, что ты здорово ему навалял!

– Уж поверь, очень бы хотел. Но кто-то успел сделать это до меня. Он разбился на машине в Сан Диего на втором курсе. Умер на месте.

– Кармааа! – кричу так громко, что на меня начинают оборачиваться.

Донован смеется, а я краснею.

– Это было не очень красиво… – шепчу одними губами.

– Я никогда никому об этом не рассказывал, ни родителям, ни друзьям… – шепчет он, проводя пальцем по столу.

– Ты можешь мне доверять.

– Странно, мы почти не знакомы, но я это знаю.

Он быстро поднимает на меня глаза, как бы подтверждая взглядом искренность своих слов.

– Все лето я провел, вспоминая прошлое, перебирая события тех лет, пытался найти себе какие-либо оправдания, но не нашел ни одного.

– А твоя сестра? Она оправилась от всей этой истории?

– Говорит, что да. Записалась на бокс, чтобы выплеснуть эмоции, и вот уже год как встречается с парнем. С хорошим парнем, кстати.

– Она до сих пор на тебя злится?

– Да… Я уже извинялся сотню раз, отправлял ей сообщения, пытался позвонить. Но она продолжает меня игнорировать. Ей нужно время, и я перед этим бессилен. Хочу показать ей, что все понял и хочу исправить.

– Я единственная дочь в семье, мне сложно представить, каково это, потерять доверие сестры. Мне очень жаль ее… и тебя.

– Меня? – улыбается он, склонив голову.

– Да.

В его глазах промелькнула светлая грусть, и я была почти готова взять его за руку, но сдержалась. Слишком много сочувствия серьезно вредит здоровью.

– Хочу, чтобы она меня простила, но для этого я должен доказать ей, что изменился. Знаешь, что самое ужасное во всей этой истории? До того, как я понял это, был жалким эгоистом, который только и думал, с кем бы бездумно трахнуться.

– Ну, это не так уж страшно, большинство людей именно так и живут. Поверь мне, у этого нет даже возраста…

Не так ли, папочка?

– Я был отвратительным старшим братом и не могу ничего изменить.

– А сейчас ты думаешь, что, став хорошим парнем, искупишь свою вину? – картина начинает потихоньку проясняться.

– Да, смысл в этом. Тебе это кажется идиотизмом?

Немного.

– Не совсем понимаю, почему тебе нужно меняться по отношению к девушкам? – говорю я в надежде докопаться до истины.

– С моей точки зрения все выглядит очень даже логично.

– Это главное.

Возникает пауза. Чувствую на себе взгляд Донована, пока рву свою салфетку на мелкие кусочки. Вдруг я понимаю, почему его так задели за живое мои обвинения в преследовании.

– Мне так жаль, что сравнила тебя с домогателем. Это было жестоко.

– Я очень разозлился, когда ты это сказала. Но, признаюсь, что и правда был весьма настойчив.

– Да, это еще мягко сказано.

И снова тишина. Ненавижу мысли, которые лезут сейчас мне в голову. Всегда видела Донована таким, каким он хотел всем казаться, и никак не могу понять, как он мог прийти к такому выводу. Стать достойным парнем, чтобы успокоить свою совесть, это звучит так странно! Однако, восхищаюсь тем, что он все-таки пытается исправить свои ошибки.

– У меня сейчас пара, – вдруг говорит он, заглянув в телефон. – Было очень полезно с кем-то поговорить. Я… Спасибо.

Он что, так просто уйдет?

– Да не за что, – выдыхаю я, хрустнув пальцами.

– Может, пересечемся еще как-нибудь, случайно, – добавляет он, поднимаясь со стула.

– Кто знает?

Сквозь толпу студентов идем с ним к выходу.

– Доброго дня, Кэрри.

– И тебе.

Он поднимает руку и уходит.

После того, как он мне все рассказал, я ждала новой просьбы о помощи.

Смотрю вслед его огромному силуэту и, сама тому не веря, улыбаюсь, заметив, как он оглядывается. Может быть, мне нужно… Нет! И потом, как вообще можно поверить в то, что мои губы могут произнести какую-то магическую формулу успеха, это просто абсурд!

– Нет, серьезно, Кэрри, ты самый худший советчик, – ругаю сама себя. – Учитывая пример твоего собственного отца и катастрофически неудачные любовные истории…

Да уж, Донован нашел к кому обратиться, хуже и не придумаешь. Пожалуй, я оказала ему большую услугу, предоставив возможность со всем разобраться самому. Я не могу…

– Подожди!

Бегу за ним, резко отбросив все доводы моего разума. Очень скоро я об этом пожалею, это точно, но сейчас уже поздно раздумывать, бегу со всех ног.

– Волински, подожди! – кричу еще раз, находясь на последнем издыхании.

Он окидывает меня оценивающим взглядом настоящего спортсмена, пока я чуть не умираю у него на глазах. Ну, что же поделать, если я человек, полностью лишенный приличной физической формы? Когда все-таки мое сердце решает дать мне второй шанс, поднимаю на него глаза и вижу смеющийся взгляд моего будущего птенчика.

Бред, конечно, полный, но…

– Когда начнем? – внезапно, как атомная бомба, обрушивается он на меня.

Одна часть меня – та, что бесконечно задолбалась это слышать, – невероятно хочет сунуть ему под нос средний палец. Но другая – та, что была тронута его уязвимостью, – берет верх.

– Завтра. Встретимся у южного выхода в 15 часов. И не опаздывай, я строгий учитель!

8. Донован

Противные звуки, которые заполняют мою машину, буквально призывают въехать в дерево на полной скорости. Если в большинстве случаев я вожу одного-двух пассажиров за раз, то сегодня в машине аншлаг: четыре чересчур оживленных студентки.

– Когда ты снова начнешь тренироваться? – кричит одна из них мне прямо в ухо.

– В следующем месяце.

– Мы ходим на все ваши матчи, – вторит ей другая. – Вы суперсильная команда!

– Бакиз, вперед! – хором орут они.

Подъезжаю, наконец, к южному выходу и замечаю Кэрри, которая ждет меня на лавочке. Она читает, и я ни капельки не удивлен. Поравнявшись с ней, резко торможу, так, что шины громко скрипят. Она подпрыгивает от неожиданности, внимательно смотрит на машину, ее пассажиров и только после этого закрывает книгу.

Собираюсь к ней подойти, но группа фанаток преграждает мне путь.

– Спасибо за поездку, красавчик, – говорит мне брюнетка с короткой стрижкой.

– Всегда к вашим услугам, – отвечаю ей и подмигиваю.

– Позвоню тебе еще раз вечером, чтобы ты забрал нас обратно, – мурлычет блондиночка и сжимает меня в своих объятиях.

Обнимаю ее в ответ и остальных троих тоже. Мы про-должаем о чем-то болтать, но тут вижу краем глаза Кэрри. Кажется, она начинает терять терпение. Осторожно!

– Нужно бежать, долг зовет! – говорю, выбираясь из их кружка.

Они уходят, весело щебеча, и я, наконец, могу дойти до своей цели.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, протягивая к ней руки, чтобы обнять.

– Да, все хорошо, – отвечает она и отклоняется вправо, чтобы избежать моих объятий.

Затем идет к машине. Обгоняю ее и открываю пассажирскую дверь.

– Куда поедем? – осторожно осведомляюсь я, пока она садится.

– В Sweety, знаешь где это?

– Yes[6].

Обхожу машину, сажусь и, уже пристегивая ремень безопасности, замечаю ее пристальный взгляд на моей щеке.

– Чего?

– Четыре студентки за одну поездку, классная работа…

– Обожаю ее!

– Они выглядели весьма довольными.

– Ага, и даже хотят еще!

Ее грудь медленно поднимается, она снимает очки, протирает их подолом футболки и снова надевает на нос.

– Ты готов к первому уроку сегодняшнего дня? – нараспев произносит она.

– Очень даже!

– Мо-но-га-ми-я! – выговаривает она четко, делая ударение на каждый слог.

От неожиданности я вздрагиваю. Что она несет?

– Я ничего не собирался с ними делать! Это просто клиентки, которых нужно было довезти из пункта А в пункт Б.

– Ты всю душу вкладываешь в свою работу, это достойно уважения. Нет, правда, я в восхищении.

Выезжаем с парковки. У меня было отличное настроение, а она все испортила.

– Это бизнес. Что, по-твоему, я должен был сделать?

– Ну не знаю, ты водитель или жиголо?

– Ой! А ты жестокая.

– Представь картину: ты приехал на встречу не со мной, а с девушкой, которая тебе нравится и с которой ты хотел бы встречаться. Она симпатичная, ты начинаешь ей тоже нравиться, и тут – бах! Ты приезжаешь с четырьмя истеричками в машине, которые уже мысленно переспали с тобой во всех возможных позах.

– Переспали? Совсем об этом не думал.

– Прекрати! Я видела, как блестели твои глаза и как расширились зрачки!

Судорожно хватаю руль, пытаясь проиграть в голове эту сцену, но не могу вспомнить ничего подобного. Да, девушки были очень сексуальными, и при других обстоятельствах я бы, наверное, неплохо с ними поразвлекся, но сейчас, мне казалось, я не переходил границ!

И вообще, кстати, я вовсе не просил меня кастрировать!

– Я не собирался становиться монахом, – ворчу себе под нос.

– А я об этом и не говорю. Но если так себя ведешь, будь готов к тому, что и впечатление о тебе будет складываться не то, на которое ты рассчитываешь.

– В книге, которую нужно прочитать для клуба, девушке нравится, когда парень так делает!

– Это правда… Но только потому, что в ее присутствии он контролирует свой темперамент. Может быть и страстным, и равнодушным.

– Блин, ядерная физика на китайском какая-то.

– Давай посмотрим на эту проблему с другой стороны, – вздыхает она, пристально уставившись на меня. – Есть девушка, очень симпатичная, которая начинает тебе нравиться…

– Та же самая?

– Блин, пусть будет та же самая, – вскрикивает она и машет руками. – Короче, девушка, которая отличается от других, и тебе это в ней нравится, и вдруг, бац! Ее подвозит таксист из кампуса, горячий такой самец со стояком, которому она еще и щедро заплатила за поездку. Да уровень доверия просто упадет до нуля! Прощайте, свадьба и дети! Привет, алкоголь и венерические заболевания.

Еду медленнее и смотрю ей в глаза. Да она гребаная психопатка.

– Может, я немного перегибаю, конечно, – уточнила она, глядя на мой ошарашенный вид. – Главное, что я хотела донести, что не надо быть таким… Разрываюсь между «доступным» и «озабоченным»…

– Понял, – отвечаю я сквозь зубы.

– Так-то это была твоя идея, назначить меня на роль консультанта, если вдруг забыл.

– Я ничего не говорю.

– Ты жалуешься, Волински.

– Я пытаюсь понять! Элеонора говорила, что девушкам нравятся мужественные герои, покорители сердец, но, когда они встречаются с главной героиней, она становится для них «осоообенной».

Даже руль отпустил, чтобы показать руками кавычки.

– Согласна, но у тебя, парень, и без этого такая репутация. Так что поверь мне, девушка, на которой ты опробуешь свои новые знания, точно почувствует себя «осоообенной».

Она, в свою очередь, показывает руками кавычки и нагло улыбается.

– Я же не говорю тебе, что нужно перестать трахаться…

– Это слово кажется таким грязным, когда его произносит твой маленький ротик! Но мой член говорит тебе спасибо.

По правде говоря, я не переспал ни с одной девушкой после того разговора с сестрой, но, пожалуй, оставлю это при себе. Включу лучше магнитолу и запущу свой личный плейлист, который слушаю только если еду в машине один.

Обожаю ретро музыку, это мое тайное утешение. Звучит Should I Stay or Should I Go[7].

– Вау! Твое радио просто читает мои мысли! – восклицает Кэрри. – Ты специально выбрал эту песню для меня?

– Что? Уже жалеешь об этом?

– Скажем так, у меня есть своя точка зрения на то, что мне предстоит делать, предпочту решить сама, уйти мне или остаться.

– Мне просто нравятся старые песни, вот и все.

– Да, это прекрасно сочетается с твоей машиной и образом гонщика кампуса.

– Я не слушаю это во время поездок, всегда даю клиенту право выбрать музыку самому.

– У меня ты даже не поинтересовался, что я хочу послушать.

– Ты же бесплатно едешь.

– И поэтому вынуждена страдать от твоего музыкального вкуса?

– Тебе не нравится?

– Не знаю, если честно, да и вообще, ты тут командуешь парадом, а значит…

– Обожаю, когда ты так говоришь.

– Рули давай и заткнись.

– Обычно я пою.

– Не доводи меня, Волински. До этого момента я была с тобой мила и любезна.

– Правда, что ли? Вот дерьмо, а что же происходит, когда ты злишься?

– Пропой одну ноту, и узнаешь.

Послушно молчу до тех пор, пока мы не заходим в Sweety десять минут спустя. Оставляю Кэрри за маленьким столиком и иду к стойке сделать заказ. Официантка – девушка с моего факультета, вообще неважно какая. Определенно, я сегодня проклят! Знаю, как важно произвести на учителя хорошее впечатление в первые же дни. Это определит ваши отношения на протяжении всего года. И с Кэрри, похоже, хреново как-то получилось! Думается, у нас с ней с самого начала не заладилось. Что ж, тем хуже для хорошего первого впечатления!

– Иди за свой столик, я тебе через минуту принесу, – шепчет девушка мне на ухо, приняв заказ и отдавая сдачу.

Хотел отказаться, чтобы она не подходила к моему столику, но было поздно, она отвернулась к кофе-машине. Супер!

– Ну и где наш полдник? – удивляется Кэрри, увидев меня с пустыми руками.

– Официантка принесет.

– С каких это пор здесь официантки разносят заказы? Я сюда частенько захожу и…

– А вот и ваш заказ! – восклицает Мэдди, ставя поднос передо мной.

По крайней мере, я запомнил ее имя, это уже большой плюс. Замечаю, как она вопросительно смотрит на Кэрри, но затем, быстро оценив ситуацию, уходит.

– Дай мне знать, если тебе что-то еще понадобится, Донни!

– Это так мило, благодарю.

Кисло улыбаюсь ей в ответ, и когда она, наконец, уходит обратно за стойку, могу обратить все мое внимание на ту, с которой пришел. Непроизвольно поджимаю плечи, готовясь к очередной колкости, которую она обязательно сейчас отпустит.

– Еще одна из фанаток Донни, значит… – подвывает она, изображая рыдания и стукаясь лбом об стол. – Это уже за пределами моего понимания.

– Тоже хочешь членскую карту?

С ней так легко начать ссориться, и вместо того, чтобы свести проблемную ситуацию на нет, мне будто доставляет особое удовольствие подлить масла в огонь. Я мазохист.

Она медленно поднимает на меня взгляд и смотрит так, будто я только что попытался продать ей сатанинский ритуальный клинок в крови. Беру пончик в сахаре и подношу его ко рту.

– Как бы тебе это объяснить простыми словами? – начинает она, потирая пальцами подбородок. – Если эта девушка одна из фанаток Донни, то я, пожалуй, один из вот этих пончиков. Жирный такой, напичканный всякими ГМО… В общем, что-то такое, что никак нельзя есть спортсмену вроде тебя!

– А я люблю пончики, – говорю, держа его в руке. – Кстати, интересно, что ты подобрала именно такой пример.

– Зачем ты говоришь мне это? Погоди, ты что, засунул палец прямо в дырку этого несчастного пончика? Скажи, что мне это показалось и это был абсолютно случайный жест?

Я смеюсь. Действительно, я только что это сделал.

– Положи на место, ради бога! Это отвратительно!

– Хочу получше тебя узнать, – говорю, продолжая углубляться.

Ее испуганный вид заставляет меня расхохотаться.

Она стремительно выхватывает у меня из рук объект вожделения и, ругаясь, бросает мне его в лицо, так быстро, что я даже не успеваю увернуться.

– Меткий бросок! – говорю я, вытирая со щеки крошки сахара.

– Когда смотрю на тебя, то понимаю, что путь исправления предстоит долгий и тяжелый, и жалею, что вообще согласилась… Ну почему я сказала да?

– Потому, что пожалела, надо полагать?

– А, ну да. Жалостливая моя натура.

– Вообще, по плану было еще пустить слезу во время моего вчерашнего спича, но ты сдалась, не дождавшись ничего подобного.

– Если бы ты там начал рыдать, я бы точно отказала. На дух не переношу плакс.

– Уф, пронесло.

Она поправляет очки и достает из рюкзака тетрадку. Пока Кэрри листает страницы, я рассматриваю ее. Колкие замечание по поводу того, почему мы тут находимся, должны были, по идее, задеть меня, но нет. Вчера, когда я говорил все как есть, по лицу было видно, что мой рассказ ее тронул, однако это не мешает ей сегодня, когда она знает все, иронизировать над моей историей на грани сарказма.

О лучшем подходе я и мечтать не мог, что и говорить. Просто не вытерпел бы, если меня начали бы жалеть из-за всей этой истории. Нужно просто-напросто вставить на свое место ту часть меня, которую я сейчас ненавижу. И знаю, что Кэрри – просто идеальный для этого кандидат. Она как раз из тех людей, которые скорее дадут хорошенький такой пинок под зад, нежели участливо обнимут. Мне кажется, что благодаря родительским методам воспитания другой подход я просто не воспринимаю.

– Что ж, приступим! – она снимает колпачок со своей ручки.

Начинаем со схемы, которая помогает обозначить цели. Она проводит горизонтальную линию по листку бумаги и пишет «аллилуйя» в самом верху.

– Вот здесь наш конечный результат.

– Уже понял.

– А сейчас мы вот здесь, – продолжает она, рисуя маленький череп в самом низу, на полях. – Если мы исходим из того, что в конечном итоге ты должен завоевать сердце необыкновенной, по твоему мнению, девушки, подумай, какие конкретно шаги нужно будет предпринять?

Сижу и хмурюсь, перед этим ее подходом… таким простым и занудным?

– Ну же, Волински? Слушаю тебя!

– Это как бы твоя работа! Скучно.

– Не верю, нет!

– Если я прошу у тебя помощи, то, наверное, как раз потому, что запутался сам.

– О`кей, надо подумать…

Она вырывает еще один листок и рисует на нем таблицу из двух колонок.

– Сейчас мы распишем здесь твои достоинства и недостатки. В принципе, у тебя не так уж все и плохо. Спортсмен, красавчик…

– Ты правда считаешь, что я секси?

– Из недостатков: зацикленный на себе, печально известный своей любовью к преувеличениям.

Она дважды подчеркнула последнее слово, прежде чем принялась грызть кончик своей ручки.

– Ты хороший студент? – спрашивает Кэрри, в упор уставившись на меня.

– Спрашиваешь!

– Кстати, а что ты изучаешь?

– Индустрию спорта.

– Ты не думаешь сделать карьеру в НБА?

– Конечно! Но оставляю себе лазейку на случай травмы или на тот момент, когда стану уже слишком старым для соревнований.

– Редко бывает, что такие игроки, как ты, остаются играть в университетской команде так долго. Слышала, что многообещающие баскетболисты уходят в НБА сразу после первого курса.

– Все немного сложнее, но я хочу закончить учебу. В следующем месяце мне исполнится двадцать два, а значит, есть в запасе пара лет для НБА.

Она кивает головой и добавляет еще несколько прилагательных в графу моих достоинств: прилежный и дальновидный. Но мой успех был слишком краток, она начала портить всю картину, с явным энтузиазмом записывая что-то во вторую колонку.

– Ну вот, стало немного понятнее, – комментирует она, перечитывая свое творение. – Что еще думаешь?

– Может, хватит, а? Еще один пункт, и я пойду топиться в Сайото[8].

Она откладывает в сторону ручку и отпивает смузи.

– Слушаю тебя, о, великая жрица! Что я должен сделать? Каков же он будет, волшебный рецепт, продиктованный твоими книгами, как мне стать парнем мечты?

– Мы называем это книжный бойфренд, – серьезно объясняет она. – Ну, ты же понимаешь, что это все в теории, исключительно на словах?

– Задаю тебе тот же вопрос.

– Я прекрасно это знаю! – тотчас же вспыхивает она. – Именно поэтому мне это нравится!

– Не спрашивал до сих пор, но у тебя есть парень?

– Нет!

Она настолько возмущенно это сказала, будто иметь парня было чем-то абсолютно выходящим за рамки ее принципов.

– Почему так категорично?

– Не хочу, чтобы у меня был парень, вот и все.

– А мне казалось, все девчонки только этого с нетерпением и ждут.

– Но не я.

– Можно спросить тебя, по каким причинам?

– Ты можешь спросить, но я могу не ответить!

– Кэрри… – Я смотрю на нее строго, чтобы она перестала строить мне козьи морды.

Она поджимает губы и кривит рот, прежде чем снова заговорить.

– Прежде всего потому, что предпочитаю сосредоточиться на учебе…

Эта фраза прозвучала настолько странно, будто хотела она сказать что-то совершенно другое.

– Ну, и потом, каждый раз я напридумываю себе всякого про парней, и в конечном итоге горько разочаровываюсь.

– Что ты напридумывала обо мне?

– Абсолютно ничего! – живо отвечает моя спутница. – Что касается тебя, то тут я реалист.

Нет, ну какая стерва!

– Открой мне тайну, Кэрри. Чего ты ждешь от мужчины?

Она отправляет в рот последний кусочек пончика и слизывает крошки с пальцев.

– Хочу, чтобы он был настолько без ума от меня, что использовал бы все мыслимые возможности для спасения моей жизни, даже если бы это было запрещено.

Ну и… что?

– Что ты сейчас читаешь? – посмеиваясь, спрашиваю я.

– Неземную романтику… Я влюблена в этого парня, – вздыхает она, подперев щеку ладонью.

На какое-то мгновение девушка задумывается, потом встряхивает головой.

– Да какая разница, чего я жду! Единственное, что имеет значение, это…

– Это?..

– Да блин, не знаю! – взрывается она, ерзая на стуле. – Ладно, я читаю слишком много книг, в которых люди влюбляются и живут потом долго и счастливо, сгорая в огне взаимной любви! О`кей, я решила помочь тебе, потому что от твоей исповеди у меня мурашки по коже пошли. Но я не знаю, что нужно делать, понимаешь? Никаких идей о том, куда и как я должна тебя направить. Я…

– Да успокойся, Кэрри. Когда это я просил тебя написать пару десятков страниц научной работы на эту тему? Или таблицу? Мы же можем просто поговорить об этом и посмотрим, что нам это даст.

– Ну… Тоже вариант, – соглашается она, уставившись на стакан.

– Не собираюсь набивать себе на заднице инструкцию по правильному поведению. Просто хочу, чтобы ты поделилась со мной своим видением, учитывая то, что ты хорошо по книгам шаришь в таких вещах.

– «В таких вещах по книгам»? – повторяет она, наконец-то глядя мне в глаза. – Это что значит?

Кэрри говорит на повышенных тонах, но отнюдь не из-за нашей беседы. Нет, она вынуждена говорить громче, потому что за соседним столиком ссорится парочка примерно нашего возраста. Не слежу особо за их беседой, но там что-то про телефон, пену для бритья и скотч. Впечатляет!

Кэрри пытается перекричать их, но громкость только увеличивается.

– Так, короче, довольно! – внезапно срывается она и поворачивается к ним. – Вы не могли бы выяснять отношения без свидетелей?

Я аж подавился напитком от ее резких слов. Кэрри никогда не любезничает, чтобы скрыть свое раздражение, и эта черта мне в ней очень нравится. Это выглядит забавно. Сейчас наконец-то не я ее мишень, значит, смогу вдоволь насладиться зрелищем!

Парочка старается говорить тише, но все же их разговор по-прежнему отлично слышен. Пристально смотрю на мою новую подругу и с трудом сдерживаю смех.

– Так, я больше не могу! – взревела она, заерзав на стуле.

– Прошу прощения, конечно, но, похоже, он отказывается признавать свои ошибки! – жалобно говорит девушка, скрестив руки на груди.

– Да какие еще ошибки? – перебивает ее парень.

– Чувак, ты вот уже двадцать минут пялишься на сиськи вон тех девчонок в глубине зала, – говорит Кэрри, указывая на них своей соломинкой.

Как она это заметила?

– Ага! – с победоносным видом восклицает девушка. – Я знала, знала! Ну и придурок же ты.

– Да ты-то будто лучше, – срывается ее парень. – Думаешь, я не вижу, как ты все время смотришь на него сквозь солнечные очки?

«На него» это на меня.

Пытаюсь скрыть непроизвольный смешок, поднося стакан кофе ко рту.

– Ну вот, все прояснили, наконец. Теперь давайте, идите отсюда, прогуляйтесь, расстаньтесь, переспите, бамбук покурите, – умоляет Кэрри. – Все, что хотите, только шуруйте подальше отсюда!

Они молча смотрели на нее, пока парень все-таки не нашелся, что ответить:

– Да иди ты…

– Ола! Эй, приятель, лучше не надо, – предупреждаю я, повернувшись к нему лицом. – Я был весьма терпелив все это время, не заставляй меня об этом пожалеть.

Заканчивая фразу, я хмурюсь так сурово, как умеем только мы, Волински, эта особенность передается у нас из поколения в поколение.

– Ладно, пойдем, дорогая, уходим, – ворчит он и протягивает руку девушке.

Они встают и уходят, бросая на нас злобные взгляды.

– Сама-то ты «курила бамбук»? – удивленно переспрашиваю я Кэрри.

– Нет, но хотела бы, – растерянно отвечает, все еще глядя им вслед.

– Надо сказать, жестко ты с ними.

– Ненавижу, когда люди так делают! Вытряхивают на людях свое грязное белье, меня от этого прям…

– Трясет?

– Ты просил конкретный пример, вот! Плохой парень.

– Он что, правда пялился на сиськи той телочки?

– Не уверена, в его поле зрения еще там парень какой-то был, но мне не хотелось усугублять ситуацию. Хотя, хорошенько сейчас поразмыслив, думаю, что стоило!

– Ты злая.

– Давай-ка, пошевели своей мускулистой рукой, подай знак твоей фанатке, я хочу еще смузи.

Закатываю глаза и иду за ним сам.

Возвращаясь за столик, ставлю перед ней большой оранжевый стакан.

– А ты неплохо справился, – начинает она.

– Со смузи?

– С тем придурком, – уточняет она, беря в рот соломинку.

– Хочешь сказать, когда я защищал твою честь на свой страх и риск?

Она согласно кивает. Победоносно машу руками.

– Сильно-то не радуйся, Волински. Я видела, как ты подмигнул его подружке, когда она уходила.

– Я это сделал?

– Угу.

– Вот дерьмо, даже не заметил.

– Тяжелая форма невроза навязчивых состояний, – проговаривает она, доставая ручку и свой список.

Только теперь мы смогли более-менее спокойно поговорить.

Когда зазвонил мой телефон, я вдруг понял, что провел больше двух часов в этом кафе.

– Уже почти шесть? – спохватилась она в этот же миг.

– Неплохо поработали, да ведь?

– Точно.

– Когда увидимся в следующий раз? У меня есть свободное время после обеда, пока официально не возобновились тренировки.

Она достает свой ежедневник и внимательно изучает расписание.

– В среду? Я заканчиваю в четыре.

– Так долго ждать? Сегодня же суббота, может в понедельник?

– У меня и помимо тебя есть в жизни кое-какие дела!

– Во вторник? – настаиваю я, делая максимально грустное лицо.

– Ладно, давай во вторник.

– Мне удалось тебя разжалобить?

– Нет, просто напомнила себе, что чем быстрее мы увидимся, тем быстрее с этим покончим!

Пока она собирает свои вещи и идет к машине, я нажимаю на уведомление приложения, чтобы подтвердить следующую поездку.

– Отвезу тебя на то же место?

– Да, спасибо. Мило, когда есть такой талантливый шофер.

На дорогах сегодня, на удивление, очень спокойно, хотя, казалось бы, суббота. Я даже немного разочарован тем, как быстро мы добрались до кампуса. Прекрасно провел время в ее компании.

– Что посоветуешь почитать в ожидании следующей встречи?

– Все никак не могу привыкнуть слышать от тебя такое… Отправлю тебе список. Какой у тебя имейл?

Она достает мобильный, я набираю в нем свою электронную почту и телефон. Потом отправляю себе эсэмэску, чтобы сохранить ее номер.

– Только не вздумай заваливать меня сообщениями, – предупреждает она, забирая обратно свой гаджет.

– Всегда мечтал иметь друга по переписке, – говорю я, театрально приложив руку к сердцу. – Забудь, такого никогда не будет. Но ты можешь отправлять мне эсэмэски с каждой блестящей мыслью, которая придет тебе в голову во время чтения. Согласен даже на сексимески, если это поможет нам в обучении.

– Как будто тебе это нужно!

Она отстегивает ремень и убирает со лба выбившуюся из пучка прядь волос. И мне вдруг становится интересно, как она выглядит с распущенными волосами.

– Те девушки уже ждут тебя, иди, повеселись хорошенько!

– Встречаемся в понедельник, значит?

– Во вторник!

– Ну, я, по крайней мере, попытался… А где?

Она выходит из машины, но дверь остается открытой. Кладет руку на крышу и наклоняется ко мне, чтобы ответить:

– Спишемся во вторник утром. Хороших тебе выходных.

– Напишу тебе завтра вечером, расскажу, как их провел.

Она показывает мне средний палец, и я смотрю ей вслед.

Не знаю, что получится в конечном счете из нашего сотрудничества, но так хорошо я себя не чувствовал, пожалуй, начиная с июля. А может, даже и раньше.

9. Кэрри

После очаровательного вечера, проведенного в компании Донована Волински, время летело с невероятной скоростью. И вот уже вторник, а последние четыре дня оказались на удивление спокойными. Никаких проблем со стороны моей дорогой мамы. Может, те последние выходные, что я провела с ней, приносят свои плоды. С трудом в это верится, но все равно продолжаю надеяться, что она сможет вернуться к прежней жизни.

Вибрирует телефон. Вспомни, как говорится… Вообще, довольно странно, что от нее так долго не было новостей. Ну что ж, погружаюсь в детсадовские игры!

Ожидаю увидеть на экране имя матери, но тут же удивленно приподнимаю брови.

Бойфренд

Я точно такого не писала. Никогда бы не написала! Может, это Донован? Он же сам записывал свой номер в мою телефонную книгу, а я и не подумала проверить. Жду, пока закончится вызов и появится сообщение. Но несколько секунд спустя на экране снова высветилось:

Бойфренд

Внезапно мне захотелось разбить об стену мобильник, лишь бы он перестал мигать. Не получив ответа, Дон отправляет эсэмэс.

Бойфренд: Если ты вдруг не поняла, кто это, это Дон. Но так как парня у тебя нет, ты и так должна была это понять.

Кэрри: А! Это ты? Для справки, у меня есть по парню в каждом городе. Однако, спасибо за уточнение, сейчас отправлю фотку сисек.

Бойфренд: Не верю.

Кэрри: Что я точно сделаю, так это изменю твое имя…

Волинскиллер: Ты разбиваешь мне сердце!

Кэрри: Чего ты хочешь? Мы встречаемся через два часа, это не может подождать?

Волинскиллер: Просто у меня возникли непредвиденные обстоятельства, мы можем перенести?

Кэрри: С большииииим удовольствием).

Волинскиллер: Завтра в 16 тебя устроит?

Кэрри: Ок!

Волинскиллер: Может, дашь маленький мудрый совет, чтобы я смог продержаться до этого времени?

Кэрри: Не забывай использовать салфетки.

Волинскиллер: Ты только об этом и думаешь!

Кэрри: Кто бы говорил.

Волинскиллер: Мне правда очень жаль, так хотелось увидеться с тобой сегодня, ты мила и любезна как никогда)

Кэрри: Я так счастлива, что ты страдаешь! И кстати, НИКОГДА мне больше не звони.

Волинскиллер: Думал, ты этого НИКОГДА не скажешь.

Кладу телефон на прикроватный столик и включаю компьютер, чтобы поработать. Редактирую свои записи, добавляю данные собственных исследований то туда, то сюда, но никак не могу сосредоточиться. Я уже морально настроилась провести этот вечер с Волински и, как ни странно, даже немного разочарована тем, что он все отменил. Готова скорее побриться налысо, чем признаться самой себе, что, вопреки всем моим ожиданиям, я весьма неплохо провела время в Sweety. Насколько же у меня дерьмовая жизнь, чтобы прийти к такому заключению!

Выключаю монитор и растягиваюсь на кровати с книгой, которую получила утром. В конце шестой главы понимаю, что мои пальцы только что набрали и отправили Доновану сообщение. Его дебильная история настолько засела в моей голове, что вместо наслаждения историей мой мозг отмечает все детали, которые могли бы быть ему полезны.

В итоге, беру свою тетрадь-черновик и кратко набрасываю список идей. Закрыв книгу только в два часа ночи, принимаю важное решение: больше никаких романов, перехожу на чтение триллеров. Потому что только что я прочитала историю, где главный герой – это просто Волински собственной персоной. Ну а это уже совсем недопустимо!

* * *

На часах уже 15:47, а новостей от моего ученика-детсадовца так до сих пор нет.

С трудом согласилась перенести наше «занятие», и этого уже достаточно! Что ж, тем лучше! Кстати, если он думает, что может безнаказанно опоздать, пусть и дальше сидит ковыряется в носу. Я его предупредила, не собираюсь быть милой училкой. У него осталось тринадцать минут, чтобы объявиться на пороге моей квартиры, в противном случае самые страшные страдания ожидают его! Кстати, интересно, а чего это я так нервничаю, хотя даже время нашей встречи еще не прошло?

Сообщение от него высветилось на экране моего телефона.

Волинскиллер: Может, встретимся у меня? Я только что с тренировки, мне надо переодеться. Хотя если ты хочешь, конечно, чтобы я пах настоящим мужественным самцом… (Прочитал это в книге!) Я сейчас на другом конце кампуса, а моя квартира как раз на полпути.

Мне очень хочется отказаться, нет большого желания идти в его логово, но если буду ждать, пока он придет ко мне, – это сильно нарушит мои планы.

Кэрри: Ок.

Волинскиллер: Супер! До скорого.

Он присылает название своего общежития и адрес. Надеваю шорты, майку, шлепанцы и ныряю в сентябрьский зной. После пятнадцати минут пешком уже сильно жалею, что вообще согласилась, – умираю от жары, прямо задыхаюсь.

– Кэрри!

Вижу Донована, который размахивает руками со ступенек своего дома. Он не соврал: весь красный, потный, а его баскетбольная футболка превратилась в кусок мокрой ткани.

– Не подходи ко мне близко, я воняю, – говорит он, поморщившись.

– В такую погоду тренироваться, с ума можно сойти.

– Я привык. Поднимешься?

– Могу здесь подождать.

– У меня есть кондиционер и ледяной чай.

– Иду!

Он поднимается по лестнице, рассказывая о том, что сделал за неделю. Подойдя к двери, я начинаю чувствовать себя не в своей тарелке, но назад пути нет, он уже заталкивает меня внутрь.

– Как дела, приятель? – слышу, как чей-то голос задает вопрос. Поворачиваюсь и узнаю… одного из его друзей. Имя так и вертится на кончике языка.

– Хэй! Кэрри, как дела? – спрашивает он, дружелюбно улыбаясь.

– Хорошо…

Черт, да как же его зовут?

– Адам, – подсказывает он, подмигивая.

– Извини, надеялась, что ты не заметишь, что я забыла твое имя.

– Не вышло!

– Привет! – говорит другой голос позади меня.

Не ожидала, что в квартире вообще кто-то будет в это время.

Оглядываюсь. Это Лейн. Его вспомнить не составило никакого труда, учитывая долгие часы, проведенные в компании его девушки.

Я любезно приютила ее прошлой зимой, когда они поссорились, и на протяжении нескольких дней была вынуждена выслушивать ее страдания. Залечивать раненые сердца – это прямо мое предназначение. Сначала мама, потом Лоис…

Она очень милая девушка и это, пожалуй, единственное, почему я ее тогда не выставила за дверь, крича вслед, как дерьмово встречаться с кем-то.

– Как поживает Лоис? – интересуюсь я у него.

– Очень хорошо, – отвечает он с нежностью в голосе.

– Тут только вы двое? – спрашивает у него Донован.

– Нет, еще Льюис, но он занят, почти целый час пытается повесить полку в туалете.

Смотрю на дверь, на которую указывает Лейн и из-за которой раздается грохот, а вслед за ним сердитое «Чтоб тебя, дерьмо, блин».

– Эй! Тебе помочь? – я подхожу к двери туалета.

– Кэрри, ты что, с ума сошла? – кричит Донован, хватая меня на плечо.

– Кажется, твоему товарищу нужна помощь.

Лейн от души смеется, Адам смотрит на меня, зажав рукой рот.

– Дон, ты не рассказывал ей про наши кодовые слова? – спрашивает Лейн, очевидно забавляясь сложившейся ситуацией.

– О чем вы говорите? – я начинаю нервничать и по очереди смотрю на каждого из них.

– Он там какает! – объясняет Донован, пытаясь оттащить меня от двери.

Мысленно делаю себе харакири, ясно представив, чего мне только что удалось избежать. Я знала, что приходить сюда – плохая идея, нужно было прислушаться к интуиции!

Лейн опирается на спинку дивана и поворачивается ко мне.

– Просто чтобы ты знала, Кэрри, если ты когда-нибудь услышишь, как Льюис говорит, что ему нужно пойти передвинуть свой письменный стол, не пытайся попасть в его комнату. Ни под каким предлогом, хорошо?

– Постараюсь не забыть, – отвечаю я, поморщившись.

– Не вижу причин, чтобы ей вообще нужно было заходить в его берлогу.

Удивленно поднимаю глаза на Донована.

– А я вот очень даже вижу! – произносит Льюис, незаметно появившийся в комнате. – Ты ведь соседка Бекки?

– Если ты хочешь…

Он не дает мне закончить фразу и крепко обнимает. Надеюсь, он хотя бы вымыл руки!

– Вытащите меня отсюда, – сдавленным голосом говорю я, размахивая руками.

– Мы все расскажем Лоис, – смеется Лейн.

– А что такого? Предстаю, так сказать, в лучшем свете и отличной форме! – оправдывается он и, наконец, отпускает меня.

– Льюис Конли, очень приятно.

Одергиваю майку и отхожу на безопасное расстояние. Меня до ужаса пугают тесные контакты, особенно с такими эксцентричными людьми.

– Только посмотри, что ты с ней сделал, вся дрожит от страха, – наигранно преувеличивает Лейн.

– Нет, нет, все в порядке! – улыбаюсь я. – К тому же у меня был песик, его тоже звали Льюис. Он был шумный и немного странный… но очень ласковый, – говорю я, похлопывая его по плечу.

– Погладь же меня, куколка, – шепчет он, поигрывая мускулами.

– Однажды я наступила на него, – добавляю я нарочито безразличным голосом. – Думаю, он очень страдал.

– Беру свои слова обратно! – вскрикнул Лейн. – Она еще хуже Лоис!

– Вечно вы приводите какие-то агрессивных девушек, – театрально стонет Льюис, закидывая ноги на журнальный столик. – Никто меня не любит!

Если бы когда-то мне сказали, что я окажусь в квартире Гонщиков Кампуса, то решила бы, что это может случиться либо на вечеринке с невероятным количеством алкоголя, либо у меня начнутся какие-то проблемы с головой.

– Ну что, ты идешь? – слышу я голос Донована.

Даже вздрагиваю от неожиданности, так давно он ничего не говорил. Перевожу взгляд с Льюиса на него.

– Что это вы двое задумали? – интересуется один из них.

– Мы пошли курить бамбук, – отвечает Донован и тянет меня за футболку. – Пошли, Кэрри.

– Удачно повеселиться, Донни! – иронизирует Льюис в тот момент, когда Донован хлопает дверью гостиной.

– Ты хочешь получить мой традиционно бесценный совет прямо сейчас или через десять минут? – вздыхаю я, шагая за ним по коридору.

– Где-то между…

– Когда ты приведешь сюда свою избранницу, убедись, что твоих приятелей не будет дома. Дождись, когда она будет от тебя без ума, и только тогда знакомь ее с ними.

– Постараюсь не забыть об этом.

Мы входим в самую дальнюю комнату, и я присвистываю от удивления.

– Это что за необычное место? Не знала, что в университетских общагах вообще есть такие комнаты.

– Мой отец тренер университетской команды, это дает некоторые преимущества.

Оглядываюсь вокруг, здесь достаточно места, чтобы крутить колесо, даже не опасаясь переломать себе кости. Умираю от зависти. Но больше всего меня удивляет царящая в помещении атмосфера. Тут чисто, прибрано и очень мило. Ужасно признавать, но комната Донована мне нравится.

– Ты ожидала увидеть жуткую холостяцкую берлогу или просто удивлена тем, что у меня заправлена кровать?

– И тем, и другим!

– Я в душ, чувствуй себя как дома.

Он выходит, а я стою и рассматриваю все вокруг. Подхожу к письменному столу, окидываю взглядом записи в открытых тетрадях, затем мое внимание привлекают книжные полки и расставленные на них фотографии. Гонщики Кампуса есть практически на всех, позируют на фоне своих машин, будто это их первенцы.

Напевая, подхожу к окну. Даже вид отсюда красивый!

Умираю от скуки, не зная, чем заняться, сажусь на краешек кровати и испытываю его матрас. Да, эта штука должна стоить целое состояние, никогда не спала на таком мягком. У меня появляется идея, которая заставляет меня улыбнуться. Снимаю обувь и забираюсь прямо на середину кровати. Может, это не слишком вежливо, но у меня рефлекс еще с детского сада. Естественно, как назло, Донован входит именно в этот момент. На нем только спортивные штаны, а вокруг шеи намотано полотенце. Он смотрит на меня так, будто я залезла на грушевое дерево абсолютно голая.

– Что тут происходит? – говорит он, прищурившись.

– Чувствую себя как дома…

– На нем нельзя прыгать.

– Ой, да ладно тебе! Это же надувной матрас для мальчишек.

Начинаю прыгать под пристальным взглядом его хозяина.

– Кэрри…

– Волински… – отвечаю я, подпрыгивая еще выше.

– Не нужно так делать…

Но я прыгаю все выше и выше, не обращая никакого внимания на его предостережения.

В очередной раз оттолкнувшись, вдруг чувствую, как какая-то неведомая сила заставляет меня потерять равновесие, и вся жизнь проносится перед глазами, пока тело описывает в воздухе смертельно опасную траекторию. Успеваю негромко испуганно вскрикнуть, но в итоге этот крик перерастает в какое-то звериное рычание. Ударившись боком, оказываюсь, в конце концов, на полу и лежу ногами вверх на чертовом матрасе-убийце.

Морально я уже подготовилась к тому, что остаток жизни проведу в инвалидном кресле. Слышу сначала насмешливое фырканье, потом смешок, затем между моих лодыжек появляется лицо Донована. Он лежит на животе на кровати и так многозначительно на меня смотрит, что я сто раз похвалила себя за то, что надела сегодня шорты.

– А я тебя предупреждал… Подать руку помощи, Чудо-Женщина?

– Поддать тебе пинка под зад, Плохой Парень?

Он садится на колени, наклоняется немного вперед и протягивает руки.

Из этого перевернутого положения мне не очень хорошо видно, да и непонятно, каким образом он рассчитывает меня поднять, но уж очень хочется посмотреть, как он будет пыхтеть, пытаясь это сделать.

Хватаюсь за его пальцы и вдруг, каким-то совершенно нечеловеческим усилием, он подтягивает меня к себе. И вот уже я сижу на кровати прямо напротив него, а мои ноги лежат на его коленях.

– Ты невероятно артистично падала, – шепчет он, наклонившись очень близко к моему лицу.

Почему он шепчет? Почему мои пальцы до сих пор держат его руку? И почему, черт побери, у меня внезапно возникло какое-то странное ощущение внизу живота?

– Я слишком сильно ударилась головой! – лепечу я, отодвигаясь на другой конец кровати.

Так, Кэрри. Похоже тебе и правда нужен сейчас небольшой оргазм, потому что… это же Волински, в конце-то концов!

Донован зашевелился за моей спиной, я тут же постаралась сосредоточить все свое внимание на шлепанцах и медленно начала их надевать.

– Хочешь остаться здесь или вернемся в Sweety? – сдавленным голосом интересуется он.

Оглядываюсь и вижу, как он надевает футболку. Его накачанная спина заставляет меня дрожать. Спальня + парень с голым торсом + неудовлетворенная Кэрри…

– Поехали в Sweety! – чересчур громко говорю я, вопреки своему желанию.

Он резко оборачивается.

– Почему ты кричишь?

Волински, Волински, Волински… готова повторять бесконечно.

– Жду тебя внизу, – наконец выдыхаю я и вскакиваю на ноги.

Жаль, конечно, что не выпили чаю со льдом! Но, в конце концов, его и в Sweety можно купить.

Выхожу в гостиную, коротко прощаюсь с Гонщиками Кампуса и стремительно спускаюсь по ступенькам резиденции. Стоя на крыльце, поднимаю голову к небу и делаю глубокий, очень глубокий вдох. Этого глотка кислорода, конечно, недостаточно, чтобы мой мозг встал на привычное место, но вполне хватит для того, чтобы умерить дрожь во всем теле.

10. Донован

Кэрри, должно быть, прилично досталось, когда она исполняла сложные акробатические трюки на моем матрасе. Должно быть, произошло какое-то поражение нервной системы, другого логического объяснения ее поведению с того самого дня я больше найти не могу. Во-первых, она снова начала вести себя так же противно, как и раньше. Казалось бы, только-только ее отношение стало более приятным и человеческим, как вдруг опять. Во-вторых, я заметил какие-то странные взгляды с ее стороны во время нашей беседы в Sweety. А сегодня, когда мы встретились в библиотеке, она начала меня рассматривать, прищурившись сквозь ресницы, и изо всех сил пыталась казаться нормальной. Но Кэрри никогда не была нормальной. И то, что она сейчас пытается из себя строить, выглядит, по меньшей мере, странно.

– Ты так смотришь на меня, будто хочешь заставить съесть твою книгу, – вздыхаю я, переворачивая страницу своей. – Моя шутка про анилингус не зашла, да? Честное слово, в исполнении Льюиса она прозвучала очень смешно…

– Она звучит несмешно ни в чьем исполнении. Я думаю про твой случай, и потому так внимательно смотрю на тебя.

– Меня это смущает.

– Бедняжка! Прости, что не смотрю на тебя как телочки из твоего фан-клуба. Кстати, о них, ты сказал вон той девчонке, что мы здесь для того, чтобы работать?

Она кивает в сторону стола, за которым сидит хорошенькая рыжая девушка, которая с момента нашего появления бросает на меня ненавязчиво незаметные взгляды, похожие на свет фар в кромешной тьме.

– Знаешь, мне искренне жаль твою будущую девушку. Это невыносимо.

– У тебя что-то случилось? Что сегодня с твоим настроением? – пытаюсь я выяснить правду. Уже не в первый раз какие-нибудь девушки вторгаются в наш урок, но никогда это настолько не злило Кэрри.

– Нет, это просто черта моего характера. Тебя это бесит?

– Ну, я…

– Вот и хорошо, – прерывает она, не дав закончить фразу. – На какой ты сейчас главе?

– На одиннадцатой.

– То есть, сцена ссоры уже была.

– Которая именно? – иронизирую я, потирая ладони. – Тебе не кажется, что эти двое ссорятся каждые десять страниц? Ты мне врала, а ты слишком близко подошел к той девушке, а ты…

– Все как в жизни!

– А вот и нет!

– Загугли основные причины размолвок в паре, и ты увидишь, что так и есть.

– Я не имею в виду случайные размолвки, просто говорю, что так бывает далеко не со всеми.

– Сразу видно, ты никогда не встречал моих родителей, – слышу ее сердитый ответ.

– С ними такое часто происходит?

– Сейчас уже нет, – почти шепотом выдыхает она.

Заговорив о родителях, мы, кажется, затронули весьма деликатную тему. Мне бы хотелось поподробнее ее расспросить, но, кажется, сегодня не лучший для этого день. Да и потом, уверен, она мне скажет, что копаться в подробностях ее жизни не входило в наши планы.

– Короче, это все к тому, чтобы ты понял, как нельзя поступать в отношениях с будущей мадам В, – переводит она тему, явно не желая говорить об отношениях ее родителей. – В общем, не стоит устраивать приступы необоснованной ревности и вести себя как собственник. А о крайне нездоровой привычке раздувать из житейской ситуации что-то непростительное, вроде измены и трагедии, лучше всего забыть. На самом деле, в первую очередь тебе важно помнить следующее: не давай ей поводов для ревности, прекрати пялиться на каждую проходящую мимо девчонку, старайся, чтобы твои приятели как можно меньше попадались ей на глаза и не допускай ситуаций, в которых ей придется напридумывать себе наихудший вариант развития событий. Например, не нужно назначать встреч давним подругам, даже если это и правда всего лишь подруги…

– Отличная идея! Заметил, что такие встречи всегда заканчиваются одним и тем же: приходится прикидываться мертвым, чтобы спасти свою честь.

– Когда Донни пытается говорить красиво… – она громко вздыхает. – Продолжай читать, пожалуйста, ты мне гораздо больше нравишься с закрытым ртом!

Прислушаюсь к словам своего учителя и продолжаю читать, но вслух. Возможно, даже слишком громко, особенно учитывая место, где мы находимся.

– Донован! – прерывает меня разъяренная Кэрри.

– Ладно, ладно! – сдаюсь я и дальше читаю уже про себя.

Склонившись над описанием постельной сцены, слышу низкий протяжный голос, который резко нарушает приятную тишину.

– Волинскиии!

Кто-то делает замечание, Кэрри шипит, я поднимаю голову, чтобы посмотреть на парня, который только что громко назвал меня по имени, а теперь широкими шагами направляется к нам. Не знаю, кто это. Несмотря ни на что, я готовлюсь тепло его поприветствовать, как вдруг понимаю, что идет он вовсе не ко мне. А к Кэрри, которая буквально застывает, теребя пучок волос на голове.

– Как поживаешь, Волински, душа моя? – продолжает парень, облокотившись на спинку ее стула и положив подбородок ей на плечо.

– Ну… все в порядке, – отвечаю я растерянно.

Парень на какую-то долю секунды повернулся ко мне, прежде чем снова перенести все свое внимание на моего тренера по любовным вопросам. Замечаю, что ее щеки стали ярко-пунцовыми.

– Я с ней вообще-то разговариваю, но это здорово, да, что у тебя все в порядке, чувак, – говорит он, кивая головой в мою сторону.

– Ну вообще-то, Волински – это я, – уточняю я самым что ни на есть дружеским тоном.

– Она тоже, – отвечает он мне так же.

Медленно поднимаю глаза на Кэрри.

– Тебя зовут Кэрри… Волински? – говорю я, понимая свою ошибку.

– Ага.

– Ты свободна на этой неделе? – продолжает он, пялясь на губы моей соседки.

– У меня очень плотное расписание, но на следующей постараюсь немного его разгрузить.

– Мне нравятся твои новые очки.

Он улыбается ей, она улыбается ему. Я сижу между ними и понимаю, что эти двое, кажется, знакомы уже очень давно. И мне вовсе не нравится, что кто-то пытается закадрить мою учительницу прямо у меня перед носом.

– Я побежал, позвоню тебе в выходные.

Он встает, легонько щелкнув ее по носу. Затем коротко прощается со мной и идет к выходу из библиотеки своими дурацкими семимильными шагами.

– Он что, имеет право тебе звонить? – прямо спрашиваю я.

– Мы из одного города, и я знаю Джона еще с детского сада.

– Ты спишь с ним?

Я ляпнул не подумав, она же, услышав мой вопрос, широко в удивлении открывает глаза.

– Этот разговор вдруг стал мне совершенно не интересен, – парирует она, придерживая дужку своих очков.

– Значит, все-таки спишь, – посмеиваюсь я, делая выводы. – И вовсе не обязательно делать такое сердитое лицо, Волински.

Выпрямляю ноги и складываю руку в замок на затылке.

– Черт, никак не могу поверить, что у тебя такая же фамилия, как у меня.

– О ужас, да, ты потерял свою неповторимость! – говорит она, театрально поднимая руки к потолку.

– Почему ты мне об этом не говорила?

– А ты никогда меня об этом не спрашивал.

– И то верно.

Я вдруг понял, что действительно практически ничего о ней не знаю. Слишком привык, что девчонки, с которыми общаюсь, все время трепятся о себе, и даже не заметил, что Кэрри в отличие от них не рассказывает ничего. И почему-то мне стало неприятно от осознания этого факта.

– У тебя в Польше есть родня? – начинаю расспрашивать я.

– Нет, мои бабушка и дедушка эмигрировали сюда, и там никого не осталось.

– А у меня там до сих пор бабушка живет. В Рыбнике. Отец время от времени туда ездит.

– Никогда там не была, но думаю, это очень красивая страна.

– Я тоже давненько там не был, но когда окончу университет, хочу съездить на пару дней. Точно, поехали вместе! Покажу тебе Варшаву, тебе точно понравится!

Она взрывается от смеха.

– Чего? Путешествие двоих Волински это, конечно, будет что-то с чем-то.

– Нет, ну а что такого?

Мое предложение ее лишь рассмешило, похоже, она даже не поняла, что это была вовсе не шутка.

– Погоди, ты что, серьезно? – с неподдельным удивлением спрашивает она.

– Да ладно, успокойся, я пошутил! – пытаюсь хоть как-то выбраться из этой неловкой ситуации.

И правда, что это на меня вдруг нашло, предложить ей такое? Будто мы с ней больше чем просто друзья.

Успокоившись, она вновь принимается за чтение, а я пристально смотрю на нее и все еще не могу понять, как так вышло. Стоит признаться, как-то слишком легко я привязался к ней, почти привык, а тот факт, что она в курсе истории с Амелией, и вовсе подчас стирает все границы. Спасибо за этот пинок под зад, отрезвляет!

Стараюсь сосредоточиться на истории, но вся мотивация и желание пропали напрочь.

– Кажется, на сегодня мне хватит, пойду домой. Тебя проводить?

– Нет, не нужно, спасибо. Посижу тут еще немного.

– Позвоню тебе завтра.

– Неа, пришли эсэмэску.

– Что есть в нем такого, чего нет во мне? Почему он может тебе звонить, а я нет? – выпытываю я, собирая вещи.

– У тебя есть час свободного времени, чтобы я тебе подробно это объяснила? – она пытается задеть меня за живое.

– Однажды ты будешь без ума от меня.

Банальная глупая фраза, но в этот раз в моем исполнении она кажется какой-то странной.

– Всенепременно! – восклицает она. – Поклянусь тебе в вечной любви во время нашего путешествия в Польшу, обещаю.

Задвигаю стул и подхожу ближе к Кэрри. Трогаю ее за пучок на голове, как это делал тот самый Джон немногим ранее, и быстро целую ее в щеку.

– До скорой встречи, Волински, душа моя!

И так стремительно выбегаю из зала, что не слышу уже, что она там мне отвечает вслед.

Вместо того, чтобы думать, как бы мне двигаться вперед, размышляю только о том, что сделать, чтобы Кэрри чувствовала себя как можно спокойнее в моем присутствии. Правда, это совсем не входило в мои первоначальные планы, но и не повредит в будущем. Назову это практической лабораторной работой.

11. Кэрри

В дверь дважды резко постучали. Так неожиданно и громко, что у меня с носа чуть не слетели очки. Никто не приходит сюда без предупреждения, и уж тем более во вторник вечером. Может, где-то пожар или химическая атака…

Откладываю в сторону ноутбук и жду, ведь риск – это мое все. Может вообще дверью ошиблись.

Снова стучат, на этот раз еще громче и настойчивей. Что за фигня, надеюсь, речь действительно идет о жизни и смерти, ведь я тут фильм, между прочим, смотрю!

Подхожу к двери и начинаю жалеть о том, что глазок наглухо затянут жвачкой, годов еще так с девяностых.

– Кто там, – спрашиваю, берясь за замок.

– Это я.

Да ладно?

Определенно голос парня, но учитывая толщину двери в моей комнате, понять, кому именно он принадлежит, совершенно невозможно.

– Нет, ну что это за напыщенный придурок, который считает, что его «это я» способно открыть перед ним все двери?

– Донован Волински, – добавляет, наконец, он.

С открытым ртом смотрю на дверь и пытаюсь представить, что же происходит по ту сторону. Что он здесь забыл? Вообще не собиралась с ним сегодня встречаться.

Снова стучит. Нажимаю на дверную ручку.

– Добрый вечер, – доносится из-за двери веселый голос.

Мое внутреннее «я» давно уже хлопнуло дверью прямо перед его носом.

– Чего желаете?

Он открывает рот, но тут же закрывает, не проронив ни слова.

– Сказал бы я сейчас какую-нибудь пошлость…

– Ценю твою жертву.

– Могу войти?

– Хм… А зачем?

– Ну, в общем, там с неожиданным визитом приехал двоюродный брат Адама, и я решил оставить их одних. Думал, пойду с тобой поздороваюсь.

За его спиной какие-то девушки застыли перед доской с объявлениями, пялясь на него и о чем-то перешептываясь. Класс, через десять минут все общежитие будет знать, что ко мне приперся капитан баскетбольной команды! А через двадцать весь кампус будет обсуждать, что в списке побед Волински появилась еще одна!

– Его двоюродный брат? – недоверчиво переспрашиваю я, решив полностью проигнорировать их существование.

– Рамос Фернандо. Он из Мексики.

– У Адама есть мексиканский кузен?

– Ага, дальняя какая-то родня. Я M&M’s принес, – добавил он, вытаскивая из кармана огромную пачку.

Ну вот. Почему он использует единственную вещь, способную меня полностью обезоружить?

– Что ж, проходи, – вздыхаю я, пропуская его внутрь.

– Ценю твою жертву, – подмигивает он и заходит в комнату. – Ой, эта комната такая…

– Супер-пупер-мега-крошечная по сравнению с твоей?

Он изображает на лице раскаяние и падает на бывшую кровать Бекки. Так странно его здесь видеть.

– У тебя нет новой соседки? – спрашивает он, подкладывая подушку себе под спину.

– Нет, Бекки решила, чтобы ее родители и дальше платили. Она им не сказала, что живет теперь на постоянке у Картера. Зато всегда есть куда пойти, если вдруг они решат расстаться, как было, например, у Лоис.

– Мы с Льюисом называем это «запасной аэродром». Ну, зато тебе тут спокойно, это классно.

– Ага, за исключением тех случаев, когда кто-нибудь ломится к тебе в полдесятого вечера без предупреждения….

Натянуто улыбаюсь ему.

В каком-то смысле мне даже хочется, чтобы он ушел, ведь сейчас в моей жизни нет секса, а синдром НДТ[9] никто не отменял. Стараюсь справиться с ним как могу.

Он продолжает исследовать мою маленькую комнату до тех пор, пока не упирается взглядом в открытую дверь ванной.

– Унитаз так близко, что я мог бы писать, не вставая с кровати. Это как попасть в кольцо с трех шагов, не фиг делать.

– Хотела бы я посмотреть, как ты будешь это делать, – говорю я, закрывая дверь.

– Мне так нравится твоя ночная рубашка.

– Это, скорее, ночная футболка, – поправляю я, пытаясь прикрыть ею колени.

Заодно натягиваю повыше носки.

– Если бы ты отправил мне заранее эсэмэску, я бы успела переодеться, – кисло добавляю я.

– И пропустить такое? – смеется он. – Никогда! Сериальчик смотришь?

– Фильм.

– То есть ты не все время читаешь!

– Это экранизация книги.

– Чего? Ты хочешь сказать, что я мучаюсь над страницами, хотя мог бы просто развалиться на диване и смотреть телевизор? Чувствую себя обманутым, Кэрри!

– Спокойствие, на самом деле хороших экранизаций очень мало. Обычно фильмы сильно искажают суть оригинала.

– Это что-то романтическое? – продолжает он, указывая на экран компьютера. – Забудь мой вопрос, в нем нет никакого смысла. Можем посмотреть вместе?

Не знаю, что и ответить, глядя по очереди то на его милую улыбку, то на компьютер.

– Ну, если хочешь.

– Мне нужно делать заметки?

– Потом просто обсудим.

– Это про то, как персонажи в конце женятся, становятся родителями и покупают красивый миленький домик?

– В конце они умирают.

– Спойлер!

– Забей и иди сюда. M&M’s не забудь.

Пока я устраивалась на свое место на полу, прислонившись к спинке кровати, где, собственно, и сидела до момента его вторжения, он успел пристроиться рядом. Ставлю ноутбук к нам на ноги, чтобы он не упал, и перематываю фильм к началу. Слышу шуршание пакетика M&M’s, и спустя несколько мгновений его рука, наполненная разноцветными драже, возникает прямо у меня перед носом. Таскаю конфетки, совершенно не стесняясь и радуясь наступившей тишине. Донован, оказывается, не из тех людей, кому все время нужно комментировать происходящее на экране. Спасибо, господи!

– Парень, ты серьезно? – не выдерживает он спустя пятнадцать минут.

Похоже, рано я радовалась.

– Не говори мне, что Макс до сих пор не понял, что Шерил – это и есть та самая незнакомка, с которой он общается в интернете! Что за ерунда!

– Тссс!

– Как он мог спутать ее с этой мошенницей Эбби? От нее же за километр несет коварством? Это потому, что у нее такая огромная задница, зуб даю!

– Да заткнись ты уже! Будешь продолжать болтать – выкину тебя отсюда без церемоний, обещаю!

– Ладно, ладно, успокойся! Какая ты нервная. Это из-за Макса ты ногти грызешь с самого начала фильма?

Он слишком близко наклоняется к моему лицу, чтобы сказать это, и такая близость внезапно заставляет меня вздрогнуть. Ну уж нет, этого больше не повторится!

Глубоко вздыхаю, прихожу в себя, стараюсь привести в порядок мысли и сосредоточиться на происходящем на экране. Донован кладет руку на матрас за моей головой и таким образом, не догадываясь, вызывает у меня дрожь в нижней части затылка и где-то в груди. Если болит сильно, то и лечить нужно оперативно и качественно: Джон должен прийти на следующей неделе на эпиляцию спины, вот тогда-то мы с ним и повеселимся от души! Разочек, может, два максимум, чисто чтобы снять напряжение. Не то, чтобы он был пределом всех мечтаний, но с ним легко.

– Подожди, он же не переспит с Эбби? Блин, Макс, не будь придурком! Уходи отсюда, Шерил на первом этаже! Нет, нет! Ну вот! Я так и знал.

Он смеется. Кажется, он и в самом деле вовлечен в историю, и мне нравится видеть его интерес. Все время забываю, насколько сильно и искренне он хочет стать идеальным парнем.

– Аминь. Что ж, ты сорвал джекпот, мой мальчик, теперь она готова бросить тебя…

Со всей силы пихаю его локтем в бок, так, что он не успевает закончить фразу. Смеется и рукой, лежащей позади меня, начинает теребить пучок на моей голове. Почему они все это делают? Разве непонятно, что я специально туго собираю волосы, чтобы их никто не дергал!

Он продолжает ненавязчиво трогать мою шевелюру, а его внимание, кажется, полностью сосредоточено на происходящем на экране. Все мое тело очень живо – очень! – отзывается на этот жест. В моменты, когда либидо на пределе, на экране разворачивается постельная сцена и в непозволительной от меня близости находится мужчина, все это рискует закрутиться в весьма опасное торнадо.

Меня бросает в жар, я стараюсь незаметно перевести дыхание, чтобы он не понял, в каком я состоянии. Макс и Шерил, наконец-то, счастливы в своей неспокойной любви, и это выглядит очень трогательно… У меня такое ощущение, что рука Донована на моем плече весит раза в три больше, чем на самом деле. Однако я не сдвигаю ее ни на миллиметр.

– У тебя уши красные, – слышу я его шепот.

Не обращаю на него внимания и лишь поджимаю колени к груди, чтобы хоть как-то скрыть свою дрожь.

– Это из-за фильма у тебя температура поднялась? – настойчиво продолжает расспрашивать он таким горячим шепотом, что я вся покрываюсь мурашками. – Да, там оказалось все не так просто, как выглядело на первый взгляд. Мне очень понравилось наблюдать за тем напряжением, что было между ними.

– Согласна…

– Не думал, что это может вызвать столько физиологических реакций.

– В смысле? – недоумеваю я, разворачиваясь к нему лицом.

– Забудь, что я сейчас сказал.

Мои глаза непроизвольно опустились к запретной зоне, но я не сразу поняла это. Интересно, какой была бы моя реакция, если бы я обнаружила, что у него стояк? Он понял это и весь затрясся от смеха, довольный до невозможности.

– Ты грязное животное. Буду делать вид, что ты ничего не говорил, а я ничего не слышала, – бормочу я и прибавляю звук.

Ладно, это больница, которой глубоко наплевать на милосердие и жалость!

– Мне очень жаль, но я уже целую вечность не делал того, чем заняты сейчас Макс и Шерил.

– Вечность? Да ты шутишь! Во временном исчислении Донована Волински это значит сколько? Неделя самое большее?

– Больше трех месяцев.

Нажимаю на паузу. На стоп-кадре застывают обнаженные ягодицы Макса. Красивые.

– Издеваешься надо мной?

– Нет.

– Да перестань, даже у меня было не так давно! Ну, может, на самом-то деле примерно так же, но, черт возьми, я же не ты!

Он выпрямляет ноги, наклоняет голову и пристально, в полной тишине, смотрит на меня.

– Больше трех месяцев, это получается… С конца июня – начала июля, где-то так? – размышляю вслух. – Грубо говоря, у тебя за все лето ни разу не было…

Резко закрываю рот в тот самый момент, когда в моем мозгу происходит озарение, и все пазлы складываются в одну цельную картинку.

– Впрочем, это вовсе нееееее…. – не знаю что сказать. – Это нормально, да.

Он все еще на меня смотрит, но я готова провалиться сквозь землю в этот момент. Как мне из всего этого теперь выпутаться?

– Это из-за твоей сестры, да, – полушепотом говорю я в конце концов.

– Я же говорил тебе, что провел каникулы в размышлениях. Не мог встречаться с девушками в таком состоянии, мне нужно было измениться.

– Вау! Не думала, что ты способен зайти так далеко. Должно быть, это было не просто.

– Стоит как каменный, ага, – смеется он, приподнимая бровь.

– Спасибо за подробности, конечно, всегда мечтала быть твоим доверенным лицом…

– Значит ты тоже не…

– Ой все. Не будем об этом.

Снова нажимаю кнопку «плей», и Донован беспрекословно возвращается на свое место рядом со мной, но не отворачивается полностью. Его горячее дыхание обжигает мне щеку, отчего мои чувства приходят в невероятное смятение. И тут мне в голову внезапно приходит вопрос.

– Есть одна вещь, которую я никак не могу понять, – начинаю я, не в силах больше сдерживаться.

– Слушаю.

– Что мешало тебе… удовлетворить твои мужские потребности с девушкой, которая ничего бы от тебя не ждала?

– Просто я сам от себя многого ждал. Мне все время казалось, что это очень эгоистично.

– Не казалось бы, если бы ты все ей объяснил.

– Ты единственный человек, который знает обо всем. И даже если ты захочешь переспать со мной, мне нужно будет еще немного времени.

Внимательно изучаю ножки моего стола. Момент просто идеальный для того, чтобы как-то его подколоть, но у меня не получается. Всеми силами пытаюсь отмахнуться от картинок, непроизвольно возникающих в моей голове.

– Сейчас ты должна бы, по идее, послать меня куда подальше, – удивляется он, поправляя упавшую мне на лоб прядь волос.

– Сделаю это из принципа.

– О чем ты думаешь, Кэрри?

Об оргазме, конечно же.

– О Нетфликсе, – отвечаю я вслух и в сотый раз тянусь к экрану.

Очевидно для того, чтобы усугубить мои страдания, страсть между героями лишь накаляется с каждой секундой. Это бесчеловечно, в конце-то концов!

Сильнее подтягиваю ноги к груди, а рука Донована снова предлагает мне конфеты. Я кладу одну в рот и в этот момент замечаю его взгляд на моих губах.

– Кэрри…

– Может, мне и невыносимо не хватает в жизни секса, но я еще не настолько отчаялась! – взрываюсь я и вообще перестаю контролировать свои слова.

– Вообще я хотел задать вопрос о поведении Макса, но сейчас, когда ты это сказала, хотя бы стало понятно, почему ты такая нервная в последнее время.

– Вовсе нет.

Закрываю крышку ноутбука и поворачиваюсь к нему. Его глаза скользят по моей пижаме, и мои затвердевшие соски, проглядывающие сквозь ткань, безоговорочно раскрывают всю суть разыгрываемого мною спектакля. Пытаюсь прикрыть грудь рукой, но уже слишком поздно.

– Тебе так привлекает моя невероятная харизма?

– У меня просто недостаток окситоцина и пролактина!

Плевать я хотела на твою невероятную харизму!

– Гормоны, отвечающие за оргазм?

– Ты в курсе?

– Я трахал студентку из медицинского.

– Ожидаемо.

– Если ты меня вежливо попросишь, то я…

Он снова начинает пялиться на прикрытую руками грудь, но она, будто чувствуя повышенное внимание, так и норовит выскользнуть из своего укрытия.

– Ты знаешь, что я…

– Да замолчи уже, ради всего святого.

– Как скажешь, – говорит он. – Но если вдруг передумаешь, то знай, что я всегда готов помочь. Мы оба от этого только выиграем. В мире станет больше на одну спокойную Кэрри и на одного удовлетворенного Донована.

Он говорит это непринужденно, но я почему-то ему не верю. Может, он просто проверяет мою реакцию… Со своей стороны взвешиваю все за и против этого уникального предложения. Он бывает невыносим в девяти случаев из десяти, и у меня нет ни малейшего желания с ним встречаться, слишком испорченный. Не то что старый добрый Джон.

– Представим на секундочку, что я рассматриваю такую возможность… Мы оба согласны, что все закончится лишь взаимным удовлетворением? Абсолютно неуловимая вещь, – хрипло добавляю я в конце.

– Так точно, мадам.

– Это не будет иметь ничего общего с тобой или… Ну в общем, так сказать, я просто воспользуюсь твоим членом.

– Ты знаешь, как меня возбудить, однако.

Какое-то время мы еще смотрим друг на друга, но одна часть меня – та, что где-то глубоко внутри, – уже приняла решение.

– У тебя есть презервативы? – напряженно спрашиваю я.

– Нет.

Демонстративно закатываю глаза.

– Подожди, но это ведь значит лишь то, что я пришел к тебе совсем не за этим.

– Правило номер один идеального книжного бойфренда: всегда имей презерватив в заднем кармане джинсов, никогда не знаешь, в какие попадешь обстоятельства!

– Да кто так делает? А я вообще чаще всего ношу спортивные шорты, у них нет карманов.

– Ну что ж, раз ты не желаешь об этом позаботиться…

Отворачиваюсь в сторону и на коленях доползаю до комода. Открываю ящик и пытаюсь нащупать в глубине пачку презервативов. Как же я рада вас видеть, ребята! Достаю один и возвращаюсь к Доновану. То, как он на меня смотрит сейчас, вызывает скорее желание выпрыгнуть из окна, но я протягиваю ему этот небольшой пакетик, а он в ответ лишь кивает головой. Затем перекладывает его из одной руки в другую с противной ухмылочкой.

– Давай, иди уже сюда! – приказываю ему с торжествующей улыбкой на губах.

Да? Нет? Я так буду жалеть об этом завтра утром!

За долю секунды преодолеваю дистанцию, которая отделяет меня от него, решительно беру все в свои руки и сажусь на него верхом. Прошло несколько мгновений, прежде чем он положил свои ладони мне на бедра.

– Ты не собираешься снять футболку и толстые носки? – интересуется он, запуская руки мне под одежду.

– Нет.

– И трусы тоже снимать не будешь?

Хм, хороший вопрос. Учитывая, как ужасно выглядит резинка на этих старых трусах, мне, пожалуй, должно быть стыдно. И вообще, он мог бы просто отодвинуть чуть в сторону ткань. Но все же решаю сделать незаметный маневр и снять их, сначала с одной ноги, потом с другой.

– Я бы мог их порвать на тебе, как в книгах.

– Никто не рвет трусы в реальной жизни, – отвечаю я, пытаясь забросить их как можно дальше.

Очень довольна тем, что не пришлось снимать футболку, совсем не представляю, как бы чувствовала себя перед ним совсем голая.

– Так… – он легонько шлепает меня по ногам. – Может, выключим свет?

– Да, да.

Он вытягивает руку, нащупывает провод от лампы и щелкает выключателем. В наступившей темноте все равно отчетливо видны очертания его лица. Кладет руки мне на бедра и притягивает к себе все ближе, все сильнее. Хватаюсь за его плечи, и страстный стон вырывается из моей груди. Что ж, погнали.

– Кого ты будешь сейчас представлять? – шепотом спрашивает он. – Парня из этой твоей фантастической книжки?

– Да, отличная идея, – мое дыхание становится сбивчивым и прерывистым. Я настолько напряжена и возбуждена, что любое прикосновение отзывается во всем теле. Он трется об меня своим эрегированным пенисом, туда и сюда, мои руки крепко обнимают его за затылок, кусаю щеки изнутри, чтобы не закричать.

– Ты уверена?

Вместо ответа скольжу руками вниз и оттягиваю резинку на его шортах. Он приподнимает ягодицы, чтобы помочь мне их снять, а я стараюсь особо не зацикливаться на том, что держу сейчас в руках. И не думать о том, чем мы займемся с ним. С Донованом Волински.

Слышу, как он достает из упаковки презерватив, и наши руки соединяются вновь, чтобы надеть защиту. Приподнимаю ягодицы и, прежде чем я об этом пожалею, медленно опускаюсь на него.

Громко сглатываю и только этим выдаю свои чувства, но внутри меня все ликует: «Да! Ну, наконец-то, блин!» Прижимаюсь лбом к его ключице и внимательно смотрю на то, как он проникает в меня. Ничего еще толком не произошло, но мышцы моих ног уже начинают отказывать, парализованные тем невероятным электрическим зарядом, который пронзил их в одно мгновение.

Чувствую, как губы Донована прикасаются к моей шее. Вся дрожу и лишь крепче прижимаюсь к нему. Он берет все в свои руки и, не задавая лишних вопросов, начинает двигаться внутри меня в своем темпе. Не успеваю к нему привыкнуть, как он разгоняется все сильнее.

– Перестань так стонать, иначе я не смогу долго… – с трудом выговаривает он.

Стонать? Видимо я даже не заметила этого, по правде сказать, мне вообще показалось, что слух на время покинул меня. Его губы прикасаются к моей щеке. Мне кажется, что он ищет мои губы, но я всячески уворачиваюсь.

– Почему ты не хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

Собираюсь ответить, что просто секса мне вполне достаточно, а остальное оставим тем людям, которые действительно этого хотят. Однако вместо этого предпочитаю ввернуть полезный совет:

– Читай больше романтики и поймешь почему.

Кажется, он не совсем понял.

Замираю в одной позе и чувствую, что еще чуть-чуть и наступит то, чего я так жду. Нет уже сил долго терпеть. Начинаю двигаться быстрее и быстрее и вот, наконец, волна наслаждения прокатывается по всему моему телу. Да, да, да! Да здравствует Его Величество король Оргазм!

Мой мозг отказывается соображать, и я даже не пытаюсь заставить его это делать. Лучше пусть это мгновение продлится как можно дольше, прежде чем я осознаю, какое же безумство только что совершила. Я только что трахнулась с Донованом Волински.

12. Донован

Отдаленный шум голосов и цокот каблуков выдернули меня из сна. В мою комнату никогда не проникают посторонние звуки, это что-то ненормальное. Разве что Льюис и Адам притащили в дом танцовщиц гоу-гоу… На Льюиса это очень даже похоже, но совсем не в репертуаре Адама. Мне понадобилось немало времени, чтобы вспомнить, что этой ночью я спал не в своей постели. Сквозь шторы пробивается солнечный свет. Переворачиваюсь на бок и сажусь на край бирюзовой кровати. Вот теперь у меня перед глазами полная картина. Маленький кусочек ткани, на котором мы с Кэрри переспали… во второй раз. Даже речи не шло, чтобы начинать все заново, но стоило мне, с трудом изогнувшись, достать из упаковки три драже M&M’s и проглотить их, как желание захлестнуло нас с новой силой, причем как с моей стороны, так и с ее. Больше трех месяцев воздержания, и вот уже футболка для сна кажется невероятно сексуальной. Результат: двойное соитие и утренний сушняк, который, правда, ничего не значит по сравнению с желанием отлить.

Что ж, надо начинать новый день. Смотрю на Кэрри, она еще спит, лежа на животе и свесив руку с кровати, выглядит такой умиротворенной и… наполненной?

Невероятно горд и доволен собой, но если скажу ей об этом, она не оценит и будет смотреть на меня, как на придурка с раздутым эго. Да она уже на тебя так смотрит!

Сползаю с кровати, иду в ванную, потом ложусь на пол и начинаю делать утреннюю растяжку.

Скрипит кровать, поворачиваю голову в сторону Кэрри и вижу, как она встает. Трет глаза, зевает и вслепую, неуверенными сонными шагами идет в мою сторону. Понимаю, что она меня не видит, только когда ее левая нога опускается в опасной близости от моего желудка. Ловлю вторую ногу в полете, прежде чем она раздавит мой член.

– Эй, эй, эй! Открываем глаза, мисс Волински!

– Фак, да что ты здесь …

От неожиданности она теряет равновесие и падает вперед, не успев закончить фразу. Точнее, закончив ее сдавленным криком. Пытаюсь поймать ее, как могу, и от такого героизма у меня перехватывает дыхание. В конце концов Кэрри громко падает поперек меня. Опираюсь головой на локоть и не могу сдержать смех. От него начинает трястись мой живот, на котором подпрыгивает попа Кэрри. Меня так и манит возможность сочно шлепнуть по ней, но что-то мне подсказывает, что это будет последнее, что я сделаю в своей жизни.

Изогнувшись под каким-то совершенно невероятным углом, моя учительница совершает маневр и перекатывается к двери.

– Самое эпичное пробуждение из всех, что я когда-либо видел, – комментирую я, опираясь на руки, чтобы сесть.

Рассматриваю ее лицо, пока она борется с непослушными прядями волос, которые никак не хотят оставаться за ушами. Удивлен ли я, что проснулся не рядом с девчонкой с опухшими от огромного количества туши глазами? Да. Могу ли я поверить в то, насколько Кэрри отличается от них, со своими большими глазами и следом от подушки на щеке? Возможно.

– Ты здесь спал?

Ее дедуктивные способности просто поразительны.

– Ага. Ты упала как мешок с картошкой на свою кровать, а я нашел в себе силы переместиться на другую.

– Ааа.

– Что? Тебе неловко видеть меня после это страстной ночи, полной безумств?

– Ты испытываешь мое терпение.

– Да ладно, – отвечаю ей, не в силах скрыть своего удовольствия.

– Кто тебе сказал, что я не симулировала? – говорит она, пытаясь сдержать улыбку.

– Погоди, дай мне секундочку, попытаюсь правильно сформулировать… я где-то это читал… о, вот, знаю! Потому, что твоя прекрасная узкая влажная киска приняла мой член в свои бархатные ножны.

От неожиданности она даже рот раскрыла, что ж, этот раунд я выиграл.

– Я сотворила чудовище… – испуганно произносит она.

– Твой оргазм, который рассыпался на миллионы маленьких бриллиантов, был незабываем…

– Перестань, хватит. Пожалей, меня сейчас ведь стошнит!

– В любом случае у меня просто потрясающее настроение, это того стоило.

Она пожимает плечами и наклоняет голову, прежде чем потянуть за ворот своей футболки и снять ее.

– Твой запах стоит у меня в носу, – шепотом говорит она, вставая на ноги. – Пойду приму душ.

– Мы не успели обсудить Макса и Шерил. Может, пойдем позавтракаем вместе?

– Разве что по-быстрому, я и так пропустила первую пару.

Она исчезает в ванной комнате. Натянув на себя оставшуюся одежду, я ложусь на пол и задумчиво разглядываю потолок. Какой все-таки удивительный вечер! Хотел, чтобы наши отношения с Кэрри стали более дружелюбными, и, пожалуй, немного перестарался. Вспоминаю, как она отреагировала на все произошедшее сегодня утром и, надо признать, мне было приятно видеть, что она не испытывает никакой неловкости.

– Идем?

Поворачиваю голову и вижу ее, полностью одетую, рядом со мной. Протягиваю ей руку. Не говоря ни слова, она берет ее и помогает мне встать. Из-за разницы в росте ей приходится сильно задирать голову. И, пока она красит губы прозрачной гигиенической помадой, я вдруг вспоминаю, что еще ни разу не поцеловал ее с тех пор, как мы переспали.

– Ну что, идем? – снова повторяет она, причмокивая губами.

Поднимаю сумку и беру в руки телефон, прежде чем открыть перед ней дверь. Пока мы идем по общежитию я ощущаю удивленные взгляды, летящие нам вслед. Едва выйдя на улицу, Кэрри вдруг останавливается и тычет мне пальцем в грудь.

– По правде говоря, мне бы очень хотелось, чтобы то, что произошло между нами этой ночью, так и осталось между нами.

– И ты даже не будешь называть меня Донни? – спрашиваю я удивленно, но лишь для того, чтобы ее позлить.

– Никогда. В. Жизни.

– Когда повторим? – ни с того ни с сего вдруг шепотом говорю я. Кровь пульсирует в моем члене. Какой прекрасный ритм!

– Это не входит в мои планы, – беззвучно произносит она. – Одного раза уже более чем…

– Два раза!

– Мне нужно вон в то кафе, – резко меняет тему она, сворачивая в сторону.

Кэрри буквально залпом выпивает чашку кофе.

– Хочешь попробовать теперь с другим или тебя это возбуждает?

– С другим. У меня вообще очень плотный график.

– В смысле?

– До 17 часов у меня занятия, а потом собиралась зайти к Джону.

– К тому парню из библиотеки?

– Да.

– И что вы будете делать?

Не собирался произносить это таким тоном. Но когда они разговаривали, я отчетливо почувствовал между ними связь, и уверен, что она выходит далеко за рамки общения в библиотеке.

– Не смотри на меня так, будто я уже это сделала, – говорит она и бесцеремонно уводит у меня из-под носа пончик. – Даже если бы могла это сделать. Даже если бы очень хотела, – заканчивает она и откусывает сладкий кусочек. – Но я просто иду делать ему эпиляцию спины.

Я и забыл об этой ее подработке.

– И вообще, почему мне нужно оправдываться?

Да, бывало, я и сам успевал сменить несколько девушек за 48 часов, но сейчас ощущаю себя глубоко задетым тем фактом, что она вдругнамеревается пойти и переспать с этим Джоном, когда мы с ней только что занимались любовью.

– Вы с ним когда-то встречались?

– Нет. Мне он очень нравится, но на этом, пожалуй, все. Еще в лицее мы лишили друг друга девственности, история давно уже минувших дней. После этого было еще пару раз.

– Ты разбиваешь мои розовые очки. Мне всегда казалось, что ты подарила свой бутон первой чистой любви.

– Много еще подобных фраз разучил? – поднимает голову и вытирает рот.

– Целую кучу.

Она искренне смеется, и мне это безумно нравится.

– Первая девушка, с которой ты переспал, была влюблена в тебя?

– Вовсе нет.

– Да ты что, неужели мы тут все не нежные колокольчики? Как хоть ее звали?

– Ана Андерсон. Мы вместе учились в лицее в Вашингтоне. Она здесь тоже училась, только закончила два года назад.

– Погоди, ты что, лишился девственности с Аной Андерсон? Студенткой с ветеринарного?

– Ты знаешь ее?

– Никогда не пересекались, она выпустилась, когда я только поступила. Но все кругом ее знают! Она лишила девственности больше парней, чем Кортни Лав!

– Я нравился ей больше всех, она сама мне это говорила.

– Он нагло врала, чувак. Она втирала то же самое брату моей подруги.

– О, нет! Моя жизнь не будет прежней! – вскрикиваю я, вскидывая руки.

Снова смеется. Кажется, у меня волшебный член, потому что сегодня со мной новая Кэрри.

– Мне нравится, когда ты такая, – доверительно сообщаю я.

– Ага, только не привыкай, Окей? Мне нужно идти, увидимся позже.

Она убегает так быстро, что я даже не успеваю ни попрощаться, ни уточнить, что она имеет в виду под «позже».

* * *

Каждую пятницу я провожу несколько часов в качалке с Льюисом. Несмотря на то, что официально тренировки еще не начались, у меня куча тяжелой практики по графику, составленному отцом.

С одной стороны, мог бы немного и забить, ведь он вряд ли появится внезапно на территории кампуса, как это было до приступа, но с другой, я просто уверен, что у него тут кругом полно своих кротов.

– Дружище, добавь мне веса, пожалуйста, – прошу Льюиса, поднимая штангу.

Он заканчивает вытирать лицо и выполняет мою просьбу.

– Рад тебя видеть, Дон. Давненько тебя не было.

– Набираю фору перед подготовкой к чемпионату. Этот год очень важен для меня, нет возможности прогуливать.

– Хм… Не видел, чтобы ты сильно много занимался. Что у тебя с соседкой Бекки?

– Ты говоришь о Кэрри?

Тревога! Не привлекай внимания, повторяю, не привлекай внимания!

– Да, хорошенькая маленькая блондиночка, которая заходила к нам.

– Мы тренируемся вместе иногда, вот и все.

– Странно… Мой Волински не тренируется с девчонками… Давненько не видел тебя с телочками. Она тебе нравится?

– Симпатичная, приятная в общении, но и все, пожалуй.

Постарался описать ее теми же словами, которыми она говорила про Джона.

– Ладно. Но все-таки не в твоем репертуаре.

– С каких это пор у меня появился свой репертуар?

– Окей, скажем так, репертуара может и нет, но Кэрри явно не входит в программу.

Начинаю с удвоенной энергией тягать железо, потому что слова Льюиса меня немного встревожили. С чего он вдруг решил, что Кэрри мне не подходит? Плевать, конечно, главное, что я чувствую, но…

– Пойдешь сегодня на ужин к Лейну? – спрашивает мой товарищ, замедляясь на беговой дорожке.

– Нет, у меня другие планы.

– Это отвратительно.

– Но, может, приду к концу вечера.

– Будешь спать дома?

Хороший вопрос. Должен сказать, что был бы совсем не против третьего раза с Кэрри. До этого момента мне удавалось сдерживать свои сексуальные потребности, но как только снова попробовал с ней их вкус, делать это стало гораздо сложнее. Вот уже два дня я только об этом и думаю. Ладно, неважно, она все равно не согласится на продолжение.

– Позвоню тебе.

– Отлично. Тогда до скорого.

Опускаю штангу, у меня темнеет в глазах, горят плечи, и на лбу выступают капли пота. Видимо, не стоило так резко входит в напряженный график тренировок. Мой организм делает предупреждение. Растянуть сухожилие в качалке было бы верхом легкомыслия.

Зайдя в раздевалку, первым делом направляюсь в душ и запираюсь в самой дальней кабинке. Она самая просторная и единственная, рядом с которой есть лавочка. Не хочу, чтобы кто-нибудь из членов команды меня сейчас видел.

* * *

Я не предупредил Кэрри, что снова приду в книжный клуб сегодня вечером, но, думаю, в этот раз она меня ждет.

Поворачиваю ручку и легонько толкаю дверь. Те же, что и в прошлом месяце, лица сидят вокруг стола и оживленно что-то обсуждают. С одного взгляда нахожу среди них Кэрри. Никто меня пока не заметил.

– Нереально огромный член! – одновременно восклицают две участницы.

– Вы обо мне говорите, да? – радостно врываюсь я в их беседу.

Все резко замолкают, а потом начинают дружно смеяться. Моя дорогая учительница бросает на меня злобные взгляды через плечо.

– Аррр! Ты такой…

– Такой хорошо подготовленный? – заканчиваю я ее фразу и трогаю пучок волос на макушке.

Такой нежный и мягкий, просто волшебная вещь!

Она отталкивает мою руку, не подарив ни единого намека на приветливую улыбку. Победа! Ей явно нужна была поддержка, и я ни капельки не жалею, что пришел.

– Ты вернулся, это так здорово! – восклицает брюнетка, чье имя, естественно, напрочь вылетело из моей головы.

К счастью, Кэрри приходит на помощь и заново всех представляет.

– Очень рад снова вас всех видеть, девочки. Какие новости в мире запойных читательниц?

– Ты прочел эту книгу? – спрашивает Линн, кивая на роман у меня в руках.

– Ага! Вплоть до списка благодарностей в конце.

– Мы сейчас анализируем персонаж Родни. Что ты о нем думаешь?

Достаю из сумки блокнот и ищу заметки, которые делал по ходу чтения.

– Вау! Ты не притворялся! – в восторге восклицает Аманда.

– Я никогда не притворяюсь, – надеюсь подразнить Кэрри двусмысленностью этой фразы. – И внимательно слушаю советы своего преподавателя. Ты гордишься мной? – добавляю я, глядя прямо на нее.

– Браво, Волински.

Мы обмениваемся взглядами, она мечет молнии, я старательно от них уклоняюсь и отвожу глаза, чтобы скрыть свои озорные мысли.

– Теперь перейдем к Родни… Его бил отец, издевалась мачеха и кусала собака. Его машина сгорела, а его самого ограбил мексиканский гангстер и оставил умирать в пустыне. Вот такая у него судьба.

– Слишком много драмы, – комментирует моя соседка, шмыгая носом.

– И вот когда он оказался было уже совсем на дне, о, чудо, его путь пересекается с бывшей стриптизершей и ее невыносимой любовью. Кстати, раз уж заговорили о ней, что у нее за проблема с поцелуями?

Признаюсь, задал этот вопрос неспроста. Я заметил, что Кэрри всячески избегала моих губ, в то время как сама вовсю скакала на моем члене.

– Синдром «Красотки», – с очень серьезным видом объясняет Аманда. – Классический случай, когда девушка говорит «делай со мной все, что хочешь, но не целуй в губы».

– Почему?

Я резко повернулся к Кэрри, задавая этот вопрос, но она продолжает сидеть, уткнувшись носом в свой стаканчик.

– Потому, что это для нее слишком интимно, – продолжает Аманда.

– Более интимно, чем секс?

– Вообще, все это очень субъективно, – вмешивается Линн. – Лично мне совершенно на это наплевать.

– А ты что думаешь, Кэрри? – спрашиваю я, нахмурившись.

– Меня абсолютно не удивляет, что она так себя ведет.

Внимательно смотрю на нее, пытаясь понять и разгадать. На какое-то время даже отключаюсь от общего разговора, спрашивая себя, что же все-таки происходит сейчас у нее в голове.

– Донован? – зовет меня Элеонора.

– Ты что-то мне сказала?

– Я спросила, какое у тебя в целом мнение об этой истории?

Снова беру в руки блокнот.

– Секс, путешествие на машине, секс, ложь, ссора, секс, выстрел из ружья, свадьба, ребенок.

Поднимаю глаза от бумажки.

– О, точно. Забыл про невероятных размеров пенис.

Рисую хорошенькую картинку, а затем закрываю свою тетрадь.

– В общем, думаю, все согласятся, что эта история не так уж и ужасна, – заключаю я.

– Неправда, всем нравятся измученные парни! – начинает со мной спорить Элеонора, воинственным жестом перебрасывая на грудь косу. – То, как они теряют веру в себя, а потом через боль и страдания возрождаются из пепла… Это великолепно.

– А! Ну да…

Это все, что я смог ей ответить. Скажу дальше больше, это вообще все, что я в принципе могу сказать обо всем этом. Мне еще очень многому предстоит научиться, ведь я в самом начале романтического пути, и 99 % из того, о чем говорят эти девушки, не находит во мне никакого отклика.

– Тебе, по ходу, еще работать и работать со мной, – предупреждаю я Кэрри, догнав ее на парковке.

– Да, я заметила твой полный отчаяния взгляд, – говорит она, с жалостью глядя на меня. – Но мне понравился твой анализ Родни. Тоже хотелось закопать его там, в пустыне, и написать сверху на песке: «Здесь покоится самый большой нытик во Вселенной».

– С маленьким сердцем хотя бы?

– С невероятно огромным членом, – запросто добавила она.

Черт возьми, ну зачем ей понадобилось произносить это слово?

– Где ты припарковался? – спрашивает она, разыскивая глазами мою машину.

– Я пришел пешком.

– А почему тогда ты идешь со мной? Твоя квартира совсем в другой стороне.

– Уже поздно, сначала хочу проводить тебя, а потом, может быть, заскочу к Лейну. Адам меня оттуда заберет.

– Это, конечно, очень мило с твоей стороны, но, знаешь, я привыкла ходить по кампусу одна в пятницу вечером.

– Я тебя провожу.

– Достойная инициатива. Даю тебе десять баллов за нее.

– Ты теперь ведешь счет?

– Только что придумала, да. Будешь зарабатывать баллы за каждый поступок, достойный идеального парня.

– Так, глядишь, я скоро обгоню тебя в счете, детка!

– Сожалею, но только что ты снова вернулся к нулю.

– Из-за «детки»?

– Определенно. В лучшем случае, это унизительно, в худшем, просто-напросто смешно.

Стараюсь нарочно идти как можно медленнее, надеясь, во-первых, что свежий воздух немного остудит мои похотливые мысли, а во-вторых, наслаждаюсь каждой секундой нашей как всегда очень поучительной беседы.

– То есть, ты считаешь, что мне стоит набить себе какую-нибудь стильную татуировку для пущей загадочности?

– Это сексуально.

– Это уж слишком!

– Ты что, боишься иголок?

– Я ничего не боюсь!

– Неправильный ответ! Тебе нужно поработать над твоей уязвимостью, девушки любят чувствительных парней.

– Ты только что сказала, что ненавидишь нытиков.

– Я говорю о чувствительности, не сваливай все в одну кучу.

Дискуссия продолжается уже на лестничной площадке, и эта упрямица все-таки оставляет за собой последнее слово прямо перед дверью в свою комнату.

– Благодарю за поездку, – говорит она, мило хлопая ресничками.

Затем прислоняется спиной к стене и ищет в сумочке ключи, я же опираюсь ладонью об стену прямо над ее плечом и ищу предлог, чтобы войти внутрь.

Эрекция и свежий воздух, счет 1:0. Наконец она находит ключи и, слегка вздрогнув, поднимает голову. То волнение, которое сейчас бурлит во мне, переходит к ней, и я про себя радуюсь, услышав, как она сглотнула. Ее рука между нами намекает, что я должен уйти. Уже отчаявшись найти какой-то благовидный предлог, решаюсь говорить прямо.

– Выглядишь так, будто я снова тебя сильно разочаровал, – шепотом произношу я.

13. Кэрри

Выглядишь так, будто я снова тебя сильно разочаровал, – шепотом произносит он.

И делает вид, будто немного обиделся, но я прекрасно понимаю, на что он намекает. Главное, никак не реагировать. Легко сказать, но трудно сделать, особенно когда твое тело возбуждается. Я зажата между ним и стеной, мне не хватает воздуха. Сжимаю изо всех сил ягодицы, напрягаю пресс и, наконец, решаюсь поднять глаза.

– Я совершенно спокойна, – говорю я голосом, лишенным каких-либо эмоций.

– Да ты натянута как струна, Кэрри.

Неправда! Со мной все было хорошо, пока он не начал приставать. Переспать с ним было очень приятным опытом – даже более приятным, чем мне самой того хотелось, – но это должно было стать исключением. Я и так уже ругаю себя за то, что сделала это с ним второй раз, там, на ковре, прямо как какая-нибудь из типичных телочек Донни. Нет, и речи быть не может, никаких срывов, даже если… да блин! очень хочется. Нужно что-то сделать с этими разбушевавшимися гормонами.

Слегка пригнув голову, решительно пролезаю у него под рукой. Он всячески пытается помешать мне открыть дверной замок, но, каким-то чудом, я попадаю в комнату и пытаюсь закрыть дверь изнутри. Когда остается лишь небольшая щель, говорю ему:

– Доброй ночи, Волински.

– А если я прочитаю тебе стихотворение, это поможет? – делает еще одну попытку он, и его губы начинают жалобно дрожать.

– Серьезно думаешь, что этого будет достаточно, чтобы я тебя впустила?

– Таков мой план, ага.

– Добрых снов!

Хлопаю дверью, поворачиваю в скважине ключ и только после этого с облегчением прислоняюсь лбом к косяку. Браво, Кэрри!

– Я надел джинсы! – раздается голос из-за двери.

– Это так возбуждает, – кричу ему в ответ, не сходя с места.

– На них сзади есть карманы…

– Вау! Должно быть, ты потратил на них целое состояние!

– Карманы, Кэрри…

В попытках понять его слова, хмурюсь. Что он имеет в виду? Тут меня озарило, и я взрываюсь от смеха.

– И что же там лежит, в этих чудесных карманах? – спрашиваю его, приоткрывая дверь.

– А! А!

Он заигрывающе приподнимает брови, как бы предлагая мне самой это проверить. Не нужно было вступать в эту странную игру, но моя рука уже ощупывает кусочек ткани на его штанах. Пальцы наткнулись на небольшой квадратик из фольги.

– Мои поздравления, ты поразительно быстро применяешь полученные знания на практике, – говорю я, рассматривая презерватив.

Интересно, он в самом деле его туда для меня положил? Хотя, если честно, не очень-то хочу знать ответ на этот вопрос.

– Сколько я заработал баллов?

– Ну, положим, шесть за внимательность и десять за защиту.

– Шестнадцать баллов… ну, неплохо. Но ты до сих пор не проверила, что лежит во втором кармане, – шепчет мне на ухо он, и раздражающая ухмылка не сходит с его лица.

Засунула руку в его второй карман. Но вовсе не для того, чтобы еще раз прикоснуться к его упругой заднице.

– По презервативу в каждом кармане, как считаешь, это заслуживает дополнительного бонуса, не так ли?

– Теперь сомневаюсь, снять у тебя пять баллов за злоупотребление моим доверием или, может, скорее, за беспорядочные половые связи?

– Они оба для тебя.

Ну, я же не просила прямо отвечать на мой вопрос, блин!

– Вовсе не было необходимости возмещать те, что мы использовали вчера, но это очень щедро с твоей стороны.

Моя рука все еще в его кармане. Как опытный воришка, ловко вытаскиваю оттуда второй презерватив. Донован также реагирует очень быстро и хватает меня за руку.

– Ты вынуждаешь меня действовать более откровенно? – сердится он, приближаясь ко мне.

– Отпусти меня или я закричу.

– Мне нравится, когда ты кричишь…

– Да блин! Зачем я только решила воспользоваться именно твоим пенисом?

– Вот мы и дошли до самого главного, – говорит он явно очень довольный собой и чуть-чуть отходит в сторону. – Это было нашим идеальным решением…

– Одного раза было вполне достаточно, – выдыхаю я, все еще не веря в произошедшее.

– Два раза, хотя соглашусь с тобой, что наш первый акт можно особо не брать в расчет.

– Бееее. Не произноси больше это слово!

– Тебе нужно расслабиться, а мне сосредоточиться на всем важном, что касается девушек. Если ты поможешь мне избавиться от возбуждения, то я быстро всему научусь, стану самым лучшим и наши уроки прекратятся.

В какой момент своей жизни я свернула не туда, и что пошло настолько не так, чтобы Донован Волински стоял теперь передо мной, уговаривая с ним переспать? И дополнительный вопрос: когда это со мной успели произойти такие внутренние изменения, что я действительно серьезно подумываю согласиться?

– Если ты уже смог продержаться три месяца, то сможешь и еще триместр… – возражаю я и изо всех сил пытаюсь твердо стоять на ногах, чтобы ему не удалось затолкнуть меня внутрь.

– Ладно, – соглашается, наконец, он и отпускает меня.

Меня слегка повело в сторону, а он отошел на шаг назад, выставив, правда, вперед руки.

– Впрочем, я понимаю, – продолжает он, медленно отдаляясь от меня. – Наверное, ты просто чувствуешь, что начинаешь безоговорочно в меня влюбляться…

– Если на свете и существует парень, к которому я никогда в жизни не буду испытывать чего-либо подобного, то это ты! – сухо отвечаю я.

– Так что не сможешь без меня обходиться… – продолжает он, не слушая меня.

– Ты хорошо меня видишь?

– Ты будешь спать в одной из моих спортивных футболок, пропитанной насквозь терпким запахом моего пота…

Он прикасается к моему лицу, но еще не готов настаивать до конца. Я же ничем не рискую, ведь в одном уверена на все сто – у него нет ни единого шанса осуществить то, зачем он пришел.

– Ладно, ты победил, теперь я просто вне себя от ярости! – говорю я и с ноги открываю дверь.

Она ударяется о стену, и в следующую секунду Донован резко закрывает ее за собой. Стоит теперь передо мной с улыбкой победителя от уха до уха.

– Мы что, до сих пор одеты? – шепчет он, оглядывая меня с ног до головы.

– Естественно.

– У меня есть одна просьба, можешь снова надеть ту футболку, в которой спишь?

– Какая скромная просьба.

Оставляю его и иду в ванную комнату. Сейчас самое время раздеться, освежиться и надеть тот самый игривый наряд. Когда я вышла, Донован замер перед полкой с книгами, держа одну из них в руке.

– Ищешь вдохновения? – спрашиваю я, прислонившись к письменному столу.

Не отрывая глаз от книги, он поворачивается ко мне, и я замечаю под его расстегнутыми джинсами синие трусы.

– Исключительно для того, чтобы отрабатывать на наших практических занятиях знания, полученные из книг.

Он переворачивает страницу, садится на кровать, прислоняется к стене и жестом приглашает меня к нему присоединиться. Беру один презерватив – только один! – и на четвереньках по матрасу ползу к нему.

– В седло, Кэрри!

Он шлепает себя по ноге, и я слушаюсь его, ни секунды не сомневаясь. Бугорок в его трусах разбудил во мне такое желание, что сдерживаться дальше нет сил. Сажусь на его бедра, как можно ниже приспускаю джинсы, расстегиваю ширинку и бережно достаю свою живую секс-игрушку. Аккуратно раскручиваю презерватив и чувствую пристальный взгляд Донована на моем лице.

– Что? – спрашиваю его, немного приподнимая футболку.

– Как считаешь, мой член стоит ровно вверх?

– Ты меня утомил…

– Ну, все же?

Опускаю глаза на предмет разговора и слегка наклоняю голову вбок.

– Как будто немного смотрит влево.

– Вот же блин!

Его член начинает подергиваться, наклоняться вправо, а потом снова принимает исходное положение.

– Ну как, так лучше? – спрашивает он.

– Точно так же.

– Люди, которые пишут об этом, бессовестно нам врут, – говорит он, указывая на книгу и бросая ее на матрас.

В ужасе смотрю, как она чуть не падает на пол.

– Так, быстро положи ее аккуратно, а не то башку тебе оторву.

– Тысяча извинений.

Его спина съезжает по стене, совсем немного, ровно настолько, чтобы поза, в которой мы оказались, была идеальной для продолжения. Несмотря на не совсем подходящий разговор, я уже готова к проникновению.

Он крепко держит мои бедра, я жду, что сейчас он приподнимет меня и посадит сверху, но, похоже, у него другой план. Одной рукой он проводит по внутренней поверхности моего бедра, и когда кончики его пальцев дотрагиваются до моей вульвы, все внутри меня замирает. Это совсем не то, что я себе представляла, и от новых ощущений все сжимается внутри. Почти готова сказать ему, чтобы переходил сразу к серьезным вещам, что все эти предварительные ласки не входят в нашу основную задачу, но меня останавливает какое-то внутреннее любопытство.

Не отрываясь, сморю ему в глаза, он смотрит в мои, но, когда он сжимает мой клитор и вводит внутрь меня два пальца, прекратить это становится выше моих сил. Комкаю простыню в кулаках и пытаюсь не закрывать полностью глаза, чтобы хоть как-то показать, что у меня все под контролем. Но его движения, все более уверенные и глубокие, сводят на нет мои попытки.

Его глаза блуждают по моему телу, от лица до низа живота и обратно. Волна обжигающе горячего оргазма начинает разливаться по моему телу. Я покачиваюсь на нем и не могу понять, сама ли двигаюсь в такт его движениям или это он другой рукой направляет меня. Моргаю так часто, что практически ничего не вижу перед собой. У него отлично получается, я уже почти кончила. Почти кон…

– Давай, Кэрри, – слышу его шепот, и волна неземного удовольствия готова разлиться теплом где-то внизу моего живота. Ловлю его взгляд, и, хотя мысленно я готова к любой выходке с его стороны, узнаю то самое выражение на его лице, которое не предвещает ничего, кроме очередной приближающейся глупой выходки.

Должно быть, он почувствовал мое желание испортить момент, потому как с новыми силами и рвением продолжил начатое. Крепко сжимая мои бедра, он активно работает пальцами, и вот уже, казалось бы, ощущения снова вернулись ко мне, я расслабляюсь и готовлюсь раствориться в моменте, как вдруг…

– Давай, кончи для меня, детка…

Оргазм, начавший было накрывать меня, умирает на месте. И, чует мое сердце, это будет не единственная смерть сегодня вечером!

– Твою ж, блин, мать, ты серьезно? – взрываюсь я и бью кулаком его в грудь.

Соскакиваю с его коленей и изо всех сил тяну его за руку, пытаясь выпроводить вон сию же секунду, но он не сдвигается ни на йоту. Больше всего на свете мне сейчас хочется придушить его, а он ржет. Еще и доволен собой, как не знаю что! В голову приходит мысль со всей дури раздавить ему яйца, но я усиленно пытаюсь себя контролировать. Встаю, от начавшейся было мощной волны оргазма меня немного покачивает.

– Вернись! – умоляет он, пока я в ярости натягиваю на себя пижаму.

– Уходи отсюда.

– Это было выше моих сил!

– Уходи отсюда.

– Мне так давно хотелось это сделать, что нужно было хотя бы один раз решиться, чтобы посмотреть на эффект.

– Это должно было произвести на меня впечатление?

– Я уже понял, что, пожалуй, точно не буду так делать со своей будущей девушкой.

Нет, ну только посмотрите на него!

– Прекрати ржать, а не то не выйдешь отсюда живым, – предупреждаю я, скрестив руки на груди.

Он спрыгивает с кровати и, сделав три шага, оказывается рядом со мной. Его штаны все еще расстегнуты.

– Держись от меня на расстоянии. Не хватало еще, чтобы твой член снова приблизился ко мне хоть на сантиметр!

– Ты сказала слово «член».

– Поверь мне, это означает лишь то, что я в бешенстве.

Прислоняюсь спиной к письменному столу, присаживаясь на его краешек.

– Из всех сексуальных вещей на свете, которые ты мог бы сказать, ты выбрал именно вот эту фразу? – набрасываюсь на него, глядя прямо в глаза. – Ты только что разрушил миф!

– Ты не слишком многого от меня хочешь?

– Я чуть не кончила!

Мы смотрим друг на друга не отрываясь, пока тяжелый, полный разочарования вздох, не вырывается из моей груди.

– Клянусь, это было смешно, – говорит он и подходит ко мне, сокращая до минимума дистанцию.

Если вырвать из контекста, то, пожалуй.

– Нет.

– Хорошо, в таком случае я должен извиниться перед тобой…

Он опирается ладонями на стол, и я оказываюсь в его объятиях. Ненавижу себя за это неконтролируемое желание, которое снова нестерпимо оживает внизу живота. А еще больше ненавижу себя за то, что принимаю такое его поведение.

– О! Да! – выдыхаю я, чувствуя, как его эрегированный член упирается в мой живот. Не так-то просто выпросить у меня прощение.

Боже! Тебе должно быть стыдно, юная леди!

– Я…

Он обхватывает мои колени и сажает на стол.

– На самом деле…

Раздвигает мне ноги и встает между ними.

– Это просто беспредел…

Он задирает как можно выше мою футболку и наклоняется вперед.

– Мне жаль.

И резко входит в меня. Он стонет от наслаждения. И я не в силах сдержать сладких стонов. Даже стол под нами стонет.

Что ж. Я снова трахаюсь с Донованом Волински.

14. Донован

Сижу, уставившись на бутылку апельсинового сока, с одной стороны от меня Льюис жует панкейк, с другой – Адам уже двадцать пять минут болтает со своей мамой. Никак не могу избавиться от ощущения беспросветной скуки и тоски, что накрыла меня с головой с самого пробуждения. Сегодня утром мне решительно ничего не хочется. Льюис громко проглатывает очередной кусок и начинает тыкать ножом в мою сторону.

– Уверен, что не хочешь пойти с нами к Адаму? Там будут красивые девушки и вкусное жареное мясо. Я серьезно собрался сделать все, чтобы он наконец-то выбрался из своей холостяцкой берлоги!

Эти двое родом из одного маленького городка и с раннего детства вместе.

Время от времени они ездят на выходные к матери Адама, она относится к Льюису как к сыну, а он, в свою очередь, развлекается тем, что называет ее мамой. Я уже был с ними как-то на шашлыках и на праздниках, но в этот раз собираюсь остаться здесь.

– Что-то не хочется.

Участник моей баскетбольной команды, друг и сосед прищурил глаза и смотрит на меня так внимательно, будто у меня на лице вырос второй нос.

– Что-то с тобой не так с самого начала этого учебного года, Дон. Сначала думал, что это из-за твоего отца, но сейчас начинаю сомневаться, может, есть другая причина? Я только что сказал слова «красивые девушки» и «жареное мясо» в одном предложении, приятель! А тебе, кажется, от этого ни жарко ни холодно.

Кручу в руках пробку от бутылки, надеясь найти во фруктовом соке способ уйти от этого разговора.

– Я тебе больше не друг? – тревожно спрашивает он с детской обидой в голосе.

– Ты мой лучший друг! – внезапно тонким голосом восклицаю я. – Просто… мне было так страшно, когда увидел своего отца, лежащего на земле без сознания. И это заставило меня очень о многом задуматься, и все лето не мог перестать размышлять обо всем случившемся. Но все в порядке, бро, не переживай.

Он участливо смотрит на меня и медленно – очень медленно – жует свой завтрак.

– Я всегда рядом, если буду нужен.

– Знаю.

Чувство вины буквально разрывает меня изнутри. Я всегда рассказывал Льюису практически все, и он никогда не делал ничего такого, что могло бы подорвать мое к нему тотальное доверие. Но вся эта история с Амелией задевает такие струны моей души, которые никому не хочется демонстрировать. За исключением Кэрри, потому что только она способна мне помочь разобраться со всем этим дерьмом.

Стоило лишь подумать о ней, как сразу вспомнился наш вчерашний вечер и желание, зародившееся тут же внизу живота, волной прокатывается по моему телу до кончиков пальцев. Они хватают телефон и начинают набирать сообщение.

Донован: Ты у себя?

Только одно слово от нее, одно лишь слово, и я тут же примчусь к ней!

В ожидании ответа нетерпеливо постукиваю ногой по полу. Когда на экране появляется многоточие, она печатает сообщение, моя пятка готова пробить пол насквозь.

Кэрри: Нет, я в Цинциннати!

– Черт возьми!

Мой друг резко посмотрел на меня.

– Что-то случилось? – спрашивает Адам.

Мотаю головой и набираю следующее сообщение.

Донован: А, понял. На все выходные?

Кэрри: Да.

На эмоциях набираю следующее сообщение, хочу спросить, что она там делает. И когда уже нажимаю кнопку «отправить», вдруг начинаю сомневаться. А меня это вообще касается? Вот же дерьмо, как все сложно.

Донован: Что будешь там делать?

Кэрри: У меня книжный челлендж: прочитать новый роман в четырех томах.

Донован: Вау! И для этого нужно было ехать два часа? Что там вообще, в Цинци?

Кэрри: Мой дом, моя мать…

Не знал, что она родом из этого города. Еще одна вещь, о которой я даже не подумал ее спросить.

Кэрри: Я часто езжу сюда на автобусе, чтобы провести выходные дома.

Донован: Я этого не знал… Ты мне практически ничего о себе не рассказываешь!

Кэрри: Жизнь – жестокая тварь!

Донован: Одари меня своей мудростью, что мне надо делать, если моя чудесная будущая девушка не хочет говорить о себе?

Кэрри: Напои ее!

Донован: Умно… Так делал гитарист в какой-то из твоих книжек, чтобы узнать страшный секрет одной из хористок… Запомню.

Кэрри: У тебя ошеломляющая память, но ты редко запоминаешь что-то действительно полезное. Бывают такие вещи, которые делать не стоит, придурок!

Донован: Как типа «кончи для меня»?

Кэрри: Ну вот, теперь я это еще и прочитала. Из глаз побежали кровавые слезы!

Донован: Это было великолепно)

Кэрри: Это было ужасно…

Донован: Так было написано!

Кэрри: Слушай, приятель, я уже говорила тебе, что не все, что написано в книгах, нужно понимать и переносить в жизнь дословно. И вот это «кончи для меня» находится на том же уровне, что и персонаж, который трахает свою партнершу, прижав к стене. В реальной жизни так не бывает.

Я смотрю на ее последнее сообщение, открыв рот.

Донован: Конечно же, так бывает!

Кэрри: Нет!

Донован: Говорю тебе, бывает. А я знаю, о чем говорю!

Кэрри: Порнофильмы не в счет…

В моей голове тут же всплыли весьма реалистичные картинки. Вспомнить, как выглядела конкретно та девушка, которую я прижал тогда к стене, уже невозможно, да, может быть, это не так уж и важно – несмотря на все мои усилия, перед глазами было лицо только Кэрри. Супер! Сначала она возбуждала меня своими прикосновениями, а теперь, когда она на расстоянии двухсот километров, у меня стоит уже при одной мысли о ней.

– Пойду к себе. Увидимся в воскресенье вечером, парни? – говорю я, поднимаясь.

– Ага!

Поворачиваюсь с ним спиной, чтобы никто не заметил, как сильно натянуты мои шорты и, едва закрыв за собой дверь, ложусь на кровать. Устроившись поудобнее, открываю в телефоне непрочитанную эсэмэску.

Кэрри: Короче, мне тут еще три тома надо прочитать. Самое время закончить нашу очаровательную утреннюю беседу!

Все пропало! У нас только началась такая интересная переписка, совсем не время ее заканчивать.

Донован: Подожди, хочешь сказать, что тебя ни разу не трахали у стены?

Кэрри: Даже не пытайся…

Донован: А у стеклянной двери?

Кэрри: Абонент, которому вы пишете, больше не существует!

Донован: А у ствола дерева?

Кэрри: Так, СТОП. Удали мой номер из своих контактов, ради всего святого!

Донован: Ну, хоть у какой-нибудь вертикальной поверхности?

Кэрри: Да найди уже себе девушку, ради бога!

Донован: Когда ты возвращаешься?

Кэрри: Какая разница?

Донован: Ты+я+стена. Когда ты возвращаешься?

Кэрри: Никогда. Я решила бросить учебу и стать кантри-певицей. Была очень рада с тобой познакомиться (насчет последнего, пожалуй, вру).

Донован: В воскресенье вечером?

Кэрри: I’m a country boy, I’ve got a 4-wheel drive…

Донован: Я знаю, как превратить твою жизнь в ад!

Кэрри: Придумай что-нибудь другое, этим меня уже не напугать, представь себе.

Донован: Если верить интернету, я могу быть в Цинци в 1.46. Думаю, что там есть только один человек по фамилии Волински, чье имя, к тому же, звучит на колумбийский манер. Скажи своей маме, что я еду!

Кэрри: Вернусь в понедельник утром!!!

Донован: Хорошая девочка. Отличных тебе выходных.

Кэрри: Я прямо вижу твое выражение лица сейчас. Прекрати немедленно!

Донован: Какое? Вот такое?

Быстренько делаю селфи, чтобы проиллюстрировать то, что она себе представила, отправляю ей и от души смеюсь, когда она присылает мне в ответ фото, на котором показывает мне крупным планом фак.

Донован: Идеально подойдет на аватарку!

Кэрри: Желаю, чтобы у тебя аппендицит воспалился.

Да, тут уже у одного аппендицита беда, только вот находится он несколько ниже, чем ты думаешь, Кэрри!

Через несколько секунд она выходит из сети. Все еще смеюсь, глядя на ее портрет, затем сохраняю его себе на телефон и иду закрывать дверь в комнату. Как сказал бы Льюис на своем секретном языке, срочно нужно что-то сделать, иначе трюм пробьет, и корабль пойдет ко дну.

* * *

Утром едва проснувшись, отправляю ей сообщение, но, должно быть, ее телефон выключен, потому что оно остается непрочитанным. Что за хрень, мне так нравится болтать с ней, и эти выходные тянутся невыносимо долго.

Все воскресенье я тренировался с отцом, но, вернувшись обратно в комнату, обнаружил, что сообщение все так же не прочитано. Блин, надеюсь, с ней все в порядке. Не уверен, что мы можем считаться друзьями, но после времени, что мы провели вместе, составляя мое резюме идеального бойфренда, я имею хотя бы право знать, все у нее хорошо или нет?

Набираю ее номер, но включается автоответчик. Я обещал ей не звонить, поэтому просто кладу трубку, не оставив послания.

– Спишь, Дон? – спрашивает Адам, стучась в дверь.

– Нет!

– Будешь играть с нами в Марио Карт?

– Уже иду!

Два моих соседа вернулись около часа назад, и мне необходимо побыть с ними. Последние несколько недель я уделял им очень мало времени, и теперь настал подходящий момент наверстать упущенное.

Соскакиваю с кровати, пересекаю комнату, но в коридоре вдруг вспоминаю, что забыл взять телефон, и возвращаюсь за ним. На всякий случай пусть будет со мной, мало ли…

– Как жизнь, красавчик, что нового? – приветствует Льюис, протягивая джойстик. – Виделся сегодня с отцом?

– Ага, он в отличной форме.

– Очень рад это слышать.

– Нужно, чтобы он поскорее вернулся к работе, иначе в могилу меня сведет. Старик-мучитель, блин, я чуть кони не двинул от вчерашних упражнений.

– Командные тренировки начнутся завтра? Или нет? – спрашивает Адам, вступая в игру.

– Да, – подтверждаю я и поудобнее устраиваюсь на диване.

– Ты будешь на пике своей физической формы, это классно.

– Папа, немедленно покинь это тело! – восклицаю я, пытаясь прекратить разговор. – Как съездили, кстати?

– Ну, скажем так, все прошло весьма живо. Мне нужно было следить, чтобы мама не злоупотребляла своим любимым напитком…

Он пожимает плечами – это обычное дело. Отец ушел от них, когда Адам был еще подростком, и с тех пор его мать начала пить. У нее бывают периоды просветления и трезвости, но сменяются они другими, более бурными. Если бы ее сын не был настолько заботливым и вовлеченным, не думаю, что она бы долго протянула.

– Она снова ложится в клинику в следующем месяце?

– Да, как всегда на день Благодарения, – вздыхает он.

– Кстати, чувак, смотри, какую сатанинскую штуку я нашел в туалете! – с возмущением прерывает нас Льюис.

Он перегибается через подлокотник и бросает мне на колени одну из книжек Кэрри. Если она узнает, что я оставил ее в туалете, и что Льюис так небрежно с ней обращался, то это конец. Я труп.

– Все еще изучаешь отношения в паре? – смеется Адам, не глядя на меня.

– В этой битве дорога каждая минута, – отвечаю я, пряча улыбку.

* * *

Сейчас 6.40 утра, и в эту жуткую рань в понедельник я торчу один посреди практически пустой парковки. В картонном держателе, стоящем рядом со мной на капоте, два стаканчика с кофе. В руках – книга, от которой я то и дело отрываюсь, чтобы посмотреть на дорогу.

Мне понадобилось всего четыре минуты поисков в интернете для воплощения в жизнь внезапно пришедшей в голову посреди ночи задумки. Когда на горизонте, наконец-то, появляется автобус, я с облегчением вздыхаю. Я не пытался больше звонить Кэрри, интересно посмотреть на ее реакцию, когда она меня здесь увидит. Если честно, до конца и сам не понимаю, что здесь забыл.

Почти все пассажиры вышли, и я начинаю волноваться, на этом ли чертовом автобусе она должна приехать, как вдруг замечаю ее фирменный небрежно завязанный пучок.

Лицо прикрыто солнечными очками, она пока не видит меня.

Смотрю, как она вздыхает, потягивается, затем поворачивает голову направо, замечает меня и замирает. Машу ей свободной рукой и улыбаюсь гаденькой улыбкой.

Она хмурится, ее грудь начинает волноваться, в общем, реакция совершенно мне непонятная.

– Эмм… привет? – произносит она, подойдя ближе к машине.

– Твоя карьера кантри-певицы была стремительной!

Беру из ее рук сумку и кладу в багажник, возвращаюсь и протягиваю ей один из двух стаканчиков кофе. Она застывает на месте и смотрит на меня, будто я, по меньшей мере, припарковал тут космический корабль.

Взяв в руки свой кофе, чокаюсь с ней за здоровье идеальных бойфрендов.

– Хм, спасибо… Как ты узнал, во сколько я приезжаю?

– Спасибо Гуглу!

– Это как-то пугает, – бормочет она и делает глоток. – Ты… Эй! Это так вкусно! – вдруг восклицает она.

– Ага, как думаешь, сколько баллов стоит идеальный кофе в рейтинге внимательного парня?

– Неплохо так. Скажем 10 баллов за внимание и 5 за то, что он еще горячий. Где ты его взял?

– Это страшная тайна.

– В кофейне Commando? – догадывается она, глядя на картонный держатель.

– Черт, тут сверху написано.

– Это слишком вкусно. Очень удачное сочетание. Интересно, что они туда кладут?

– Секретный ингредиент от Волински, – отвечаю я, облокотившись на капот.

В этот момент она делает еще один глоток, но вдруг резко убирает стакан ото рта.

– Теперь мне страшно, – выдыхает она, подозрительно взглянув на меня исподлобья. – Если ты хвастаешься таким особым отношением, значит тебе его готовила одна из «телочек Донни».

– Прозорливо.

– Значит, у меня есть все основания считать, что там внутри есть что-то, о чем мне лучше никогда не знать.

– Как ты обо всем догадалась? Я действительно провел жаркую ночь с Джоданой, но, увы, у этого дела давным-давно истек срок давности! Это было два года назад и, кстати, в свою защиту (и для твоего спокойствия) скажу, что она с тех пор уже успела родить маленького Билли или Бадди. И не я его отец! – добавляю я, прежде чем это сорвется с ее губ.

– Ты имеешь в виду Джодану Одалек?

– Скажи, ты знаешь всех девушек, с которыми я спал, или как?

Она приподнимает бровь, и я уже заранее знаю, каков будет ответ.

– Принимая во внимание весь твой послужной список, это не так уж и сложно… Джодана – мать-одиночка, поэтому мои страхи вполне обоснованы: один шанс из двух, что молоко, которое добавлено в мой латте, – грудное.

Покатываюсь со смеху, хотя она едва улыбнулась своей же шутке.

– Не знал о таком привороте.

– Ты даже не представляешь, как изобретательна женская фантазия, – отвечает она, небрежно делая еще один глоток.

– Про это нужно обязательно поговорить на нашем следующем уроке!

– Поверь мне, ты не готов…

– Думаешь, моя психика этого не выдержит? Мне уже страшно…

– Ну и замечательно.

– Ладно, тебя довезти до общежития?

Она оглядывается по сторонам и, выдержав паузу, говорит:

– Ну, раз ты все равно уже здесь…

Затем легонько толкает меня плечом, подходит к машине и усаживается на переднее сиденье.

Все еще смеясь, открываю переднюю дверь.

Кэрри настолько особенная девушка, что с ней я забываю о причинах, по которым, собственно, обратился к ней в начале года. И теперь, хоть мысли об Амелии по-прежнему не выходят у меня из головы, мой обожаемый коуч умудряется подсластить эту горечь внутри меня. Еще, конечно, слишком рано делать какие-то выводы, но, думаю, работа над моим преображением движется в верном направлении.

– Почему ты выключила телефон? – спрашиваю я, заводя мотор.

– У меня был книжный челлендж, приятель. Нужно было оборвать все связи с внешним миром, – говорит она со вздохом.

Здесь явно кроется какая-то другая причина. Любопытство не дает мне покоя, но я не знаю, как себя правильнее вести. Иногда так хочется узнать больше об этой девушке, но она не слишком охотно предоставляет мне такую возможность. Кэрри, казалось бы, такая простая, но в то же время слишком сложная. Разобраться с ней – та еще задачка.

– Идешь сегодня на учебу?

– После обеда, – отвечает она слегка сдавленным голосом. – Сегодня мы делаем презентацию годовых проектов.

– А что конкретно ты изучаешь?

Она резко поворачивается ко мне, явно в шоке от того, что мне это интересно.

– Ну… если коротко, то я изучаю визуальный дизайн.

– Что-то связанное со связями с общественностью?

– Ну, что-то типа того, да. Зачем ты здесь, Донован?

Мой прекрасный понедельничный порыв в ее глазах, должно быть, выглядит странно.

– До половины одиннадцатого у меня не было никаких планов, поэтому я решил забрать тебя.

– В фигуральном смысле, надеюсь? Потому что, если ты задумал забрать меня с собой и взять у стены автовокзала…

– Срочные новости: Кэрри Волински только что не очень удачно пошутила! – кричу я, высунув голову в открытое окно.

– Закрой его!

Она хватает меня за ворот футболки и заставляет сесть на место как положено. Насмешливо подмигиваю ей, на что получаю сердитую отмашку.

– Мне приятно, что ты догадалась, о чем мы будем говорить в ближайшее время, – довольно замечаю я.

– Ты что, серьезно?

– Ну конечно же, да! Но тебе надо набраться терпения, я не планировал начинать прямо сейчас. Ты же только что с автобуса, одному богу известно, что там могло к тебе прилипнуть!

– Не передать словами, настолько велико мое разочарование, – иронизирует Кэрри, смахивая со щеки воображаемую слезу. – Мне не терпится увидеть, как твоя уверенность разлетится на мелкие кусочки.

– Кэрри, Кэрри… Ты будишь во мне желание доказать обратное. Как только смоешь с кожи всех микробов, которые, возможно, на ней поселились, я покажу, как ты ошибаешься. А потом…

– Потом?

– Пусть это пока останется в секрете.

Она улыбнулась, отвернулась к окну и в тишине принялась рассматривать пейзаж. Ее настроение такое переменчивое, и для человека, который только что провел два дня дома, она выглядит очень расстроенной.

– Как прошли выходные? – как ни в чем не бывало спрашиваю я.

– Хорошо.

– Выглядишь так, будто чувствуешь себя не в своей тарелке… Я говорю это вовсе не для того, чтобы трахнуть тебя на заднем сиденье.

– Восхищаюсь твоей честностью. Но я просто ездила навестить мать, и ты думаешь, после этого должна быть вне себя от счастья?

– Ты всегда говоришь только о ней. Они не живут вместе с твоим отцом?

Я был крайне сосредоточен на дороге, но краем глаза все равно заметил, как крепко она сжала руки в замок.

– Они разошлись.

– Давно?

– Не очень хочу об этом говорить.

Вроде бы сказано это было не сухим тоном, но эффект оказался именно таким. Согласен, вопрос достаточно щепетильный. Подозревал это и раньше, но сейчас она откровенно дала это понять.

Мы подъезжаем к кампусу и паркуемся недалеко от ее дома. Кэрри выходит, успевает достать из багажника свою сумку и поставить ее на землю, пока я подхожу к ней.

– Спасибо, что встретил меня, это очень мило с твоей стороны, – говорит она, переминаясь с ноги на ногу.

– Это меньшее, что я мог для тебя сделать. Мне же нужно как-то отблагодарить тебя за помощь.

– Ты мне ничего не должен, и я никогда ничего не просила.

Почему она сразу выпускает свои иголки?

– Я знаю. Кстати, совсем забыл предупредить, сегодня официально начинаются тренировки. И учебное расписание изменилось, так что теперь у меня не будет свободного времени после обеда. По вечерам мне обязательно нужно ходить в качалку, и мы сможем видеться либо поздно вечером, либо на выходных, если я не буду на выездных играх.

– Без проблем.

Жду, что она добавит еще что-нибудь, но, увы, ни слова больше.

– Может быть, мне заранее бронировать окошко в твоем расписании? – предлагаю я.

– Входи спокойно в свой спортивный ритм. Если очень захочется пообщаться, просто отправь мне сообщение.

Ее равнодушие меня убивает. Не знаю, что она там себе напридумывала, но я не собираюсь прекращать наши свидания. Какими бы они ни были.

– Кстати, на этой неделе состоится наш первый в этом сезоне матч. Не хочешь прийти?

– Хм, это очень мило, конечно, но у меня накопилось столько долгов по учебе. Может, в другой раз?

Двойное разочарование. Она такая отстраненная. Ненавижу это.

– Больше всего мечтаю сейчас принять душ, – вздыхает она и вешает сумку себе на плечо. – Удачи тебе, чемпион.

Машет мне рукой и уходит в сторону дома.

Я же все так же стою на месте и смотрю ей вслед, представляя, как прижал бы ее спиной к плитке в ее крошечной ванной.

Эта картина преследует меня весь оставшийся день. Особенно, когда я сам принимаю душ в раздевалке спортивного центра. Мысль об этом становится такой живой и навязчивой, что оттуда я прямиком иду к ней, не высушив волосы и не предупредив о своем визите.

Поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, стучу и жду, когда она спросит «кто там». Но дверь открывается так быстро, что от неожиданности я даже делаю шаг назад.

– Ты заранее знала, что я приду? – спрашиваю я, принимая горделивую позу.

Она пристально смотрит мне в глаза.

– Ты плакала? – начинаю волноваться я, подходя к ней ближе.

– Только что попался грустный момент в книге, – отвечает она, приглашая меня войти.

Одним ударом захлопываю дверь и хватаю ее за талию. Она задерживает дыхание, но не сопротивляется.

– Новая ночная футболка? – замечаю я, наклонив голову.

– Привезла из дома.

– Прекрасный выбор!

Опускаю глаза, чтобы полюбоваться ее длинными голыми ногами и представить, как они обхватят мои бедра.

У меня встал еще по дороге сюда, а сейчас затвердел еще больше.

Кладу руки ей на талию, ласкаю ее, прижимаю к себе.

– Что ты делаешь? – смеется она, пытаясь вырваться.

– Разведываю обстановку и удостоверяюсь в том, что все последующее пройдет на высшем уровне. Давай, выбирай свою стену, детка!

Подхожу к комоду, скидываю с него сумку, которая еще даже не разобрана, выдвигаю верхний ящик, в котором обычно лежат презервативы. Но в нем ничего нет. Мне кажется, я даже в лице изменился. Она что, ездила в Цинциннати и брала их с собой?

– Что ты ищешь?

Поворачиваюсь к Кэрри и смотрю, куда она показывает пальцем. Коробочка с презервативами лежит поверх книги на ее столе.

– Ты все-таки знала, что я приду, – говорю я и резко поворачиваюсь к ней.

– Ты такой предсказуемый…

Беру в руки маленький пакетик и пока разрываю его, Кэрри смотрит по сторонам, продумывая, у какой стены я должен буду доказать, на что способен.

Выбор сделан, неуверенными шагами она подходит к стене и прислоняется к ней спиной. Протягивает руку к выключателю и гасит свет. Комнату освещает лишь одна маленькая прикроватная лампочка. На какое-то мгновение я даже пребываю в растерянности от того, как быстро все происходит на этот раз.

– Ты позволишь мне снять шорты?

Прежде чем кивнуть, она покусывает губы. Быстро снимаю их, и на мне остается только футболка. На ходу надеваю презерватив, мне так нравится, как похотливо она смотрит на мой член. Но еще больше мне нравится, как она, слегка нагнувшись, снимает с себя трусики. Чувствую легкое разочарование, мне хотелось, чтобы она сняла всю пижаму. Никогда не видел ее полностью голой, кажется, это не входит в условия наших сексуальных встреч. Не говоря уже о поцелуях, но, собственно, мне сейчас нужно сосредоточиться совсем не на том.

Нет времени отдыхать, сразу перехожу к делу. Обнимаю ее и одним движением поднимаю за попку. Ее ноги идеально ложатся на мои бедра. Перехватываю и приподнимаю ее еще на несколько сантиметров. Ее запястья ложатся мне на плечи, одной рукой она разминает мой напрягшийся бицепс.

– Ну, каков красавчик, – комментирует она, водя по нему пальчиком.

Ее замечания, казалось, могли сбить меня с нужного настроя, но нет. Напротив, эти шуточки лишь сильнее возбуждают во мне желание. Будто бы заставить ее замолчать и только стонать было моей священной миссией.

– Не должен был тебе этого говорить, но с тех пор, как ты умоляла меня показать тебе эту позу…

– Я никогда этого не делала!

– … во время силовых тренировок все мои усилия были сосредоточены именно на этой части тела, – закончил я.

– Мошенник, – шепчет она, пытаясь обхватить мой бицепс пальцами.

– Готова признать свою ошибку? – шепчу я ей на ухо, слегка сгибая ноги.

– Посмотрим, хватит ли тебе длины…

– Об этой длине ты говоришь?

И без лишних слов я тут же проникаю в нее. Она издает такой оглушительный стон, какого я никогда раньше от нее не слышал.

Ее глаза округляются, мой член проникает все глубже, и с каждым толчком ее стоны становятся громче, хоть она и пытается изо всех сил их приглушить. Мои движения резкие и глубокие, и, наверное, я даже мог бы делать это еще быстрее, но мои мышцы уже напряжены до предела. Ощущения такие необычные, что я начинаю сомневаться, надолго ли мне хватит сил продержаться в такой позе.

– Уже сдаешься? – прерывисто спрашивает Кэрри.

– Никогда не говорил, что это будет долго, – с трудом отвечаю я.

– Жаль, думала, проведу так всю ночь.

Ах так? Прижимаюсь животом к ее животу, она глубоко вздыхает и впивается ногтями мне в спину. Так как целовать в губы ее нельзя, я перехожу к шее, кусаю, облизываю и целую в такт ее стонам.

– Ладно, я наврала тебе, – говорит она, когда ее киска сжимает мой член. – Даже хорошо, что в этой позе не получится долго, мне нужно кончить прямо сейчас.

Чувствую, как где-то между нами будто прорвало плотину. Больше не думаю о своих движениях, просто растворяюсь в моменте. В соприкосновении наших тел рождается грубоватая нежность, пронзающая их электрическим разрядом при каждом касании. Она так крепко прижалась ко мне, будто от этого зависит жизнь, ее пятки буквально впиваются в мои ягодицы.

Упираюсь рукой в стену, чтобы удержать ее и выпустить наружу всю энергию, что неистово бурлит во мне. Ее ногти впиваются мне в голову. То, с какой яростью она предается наслаждению, лишь больше меня заводит.

Когда все вокруг начинает терять смысл, и я забываю, что послужило для этого поводом, Кэрри начинает так эротично стонать, что слегка сбивает меня с темпа. Ее поясница ритмично бьется о стену каждый раз, когда я с силой вхожу в нее.

К счастью, есть надежная опора, не позволяющая нам упасть. Мой лоб покрылся капельками пота. Грудь Кэрри бурно вздымается, и, по идее, я мог бы ее отпустить, но еще несколько мгновений прижимаю к себе. Ноги начинают дрожать, силы потихоньку покидают меня, и я аккуратно опускаю ее вниз.

Отступаю на шаг назад. Она встает на ноги, слегка пошатывается и хватает меня под руку.

– Он заслуживает небольшой поцелуй… – слегка усмехаюсь я, поддерживая ее.

Я был уверен, что это замечание останется незамеченным, но, к моему великому удивлению, она приблизилась к моим приоткрытым губам и подарила мне такой страстный и чувственный поцелуй, что я с трудом сдержался, чтобы не повторить с ней акт любви прямо сейчас.

Затем она проскользнула у меня под рукой, быстро наклонилась, чтобы подобрать с пола трусики, и пошла в ванную, потирая на ходу поясницу. Надеваю трусы и шорты и долго терпеливо жду, пока Кэрри вернется.

Я победил, но особенно мне приятно то, что все произошло, по сути, из-за какой-то одной дурацкой шутки.

– Принимая во внимание твое признание в том, что ты специально заранее тренировался и прокачивал свою физическую форму, не уверена, что могу зачесть это показательное выступление. Думаю, может тебя дисквалифицировать…

– Жалкая неудачница! Ты просто не умеешь проигрывать! – повышаю я голос.

– Мне нужно подумать, – продолжает она, покусывая кончики пальцев. – Утро вечера мудренее, – заключает она и кивает в сторону двери.

– Ты хочешь теперь, чтобы я ушел? Я что тебе, пенис напрокат, что ли? – делаю вид, что обиделся и бью кулаком по матрасу.

– Спокойной ночи, Донован.

Она широко улыбается, и улыбка не сходит с ее лица, даже когда я открываю дверь и собираюсь уходить.

Прислонившись к дверному косяку, она вдруг снова становится серьезной и щелкает пальцами. Эта девчонка и впрямь дьявол в человеческом обличии.

– Ты отнюдь не упрощаешь мне задачу, мисс Волински.

Ее рот кривится в ухмылке. Сотни вопросов замерли в моей голове и готовы сорваться с языка в любой момент, но мозг заставляет меня замолчать. Судорожно ищу ту самую идеальную фразу, чтобы закончить разговор, но оставить возможность продолжить его в будущем, как она вдруг выбивает всю почву из-под моих ног.

– Ну, а дальше что? – спрашивает она, повторяя мои же слова, сказанные сегодня утром в машине.

Все предельно ясно. Я заранее догадывался, что она так просто не признает мою победу, но что она предоставит мне полную свободу действий, возможность реализовать все мои даже самые смелые планы…

– Что дальше? Ты очень скоро обо всем узнаешь, Кэрри.

В нашем университете бесчисленное множество стен, и я еще только начал тебя с ними знакомить.

15. Кэрри

Занятия вот-вот закончатся. Нужно будет попросить у кого-нибудь конспект, потому что я совершенно не следила за длинными монологами преподавателей. Обычно мне интересно их слушать, но сейчас моя голова занята мыслями 18 + настолько, что совсем не до конспектов. Я их, конечно, пишу, но они почти нечитаемы.

Смотрю в окно, возвращаясь в реальность только для того, чтобы проверить телефон. Пока никаких новостей от Донована. Даже немного смешно, что я настолько зависима от необычного виртуального флирта, который мы сейчас практикуем. Никогда бы не подумала, что простое наблюдение за ощущениями от сексуальных позиций может привести нас к… такому. Я так цистит себе заработаю.

Прокручиваю предыдущие сообщения, изобилующие подробностями его новой страсти. Ему теперь нравится присылать мне фотографии стен с подсказками. Я и впрямь играю в эту извращенную игру? Каюсь, виновна… Во мне пробудился дар к странным играм в кошки-мышки.

Прошла неделя с тех пор, как он неожиданно ворвался в мою комнату, и все семь дней он снова и снова доказывал мне буквально каждый день, что ощущения, которые дает эта позиция, абсолютно неизбежны. И захватывающи. И несравненны.

С каждой новой встречей ощущения становились сильнее, чем накануне, как будто мы с нетерпением ждали момента, чтобы начать все сначала.

При воспоминании о вчерашнем дне останавливается дыхание. Едва я зашла в спортивный комплекс, Донован стиснул меня в своих объятиях и обрушил на пол комнаты отдыха. Мы не обменялись ни словом, но энергия, с которой он поднял меня до небес, стоит того, чтобы не говорить. Все было быстро, интенсивно и страстно.

Профессор наконец-то заканчивает двухчасовую пытку. Запихиваю вещи в рюкзак и выхожу из здания. Обеденный перерыв длинный. Времени достаточно, чтобы пойти к себе и почитать хорошую книгу. Вот это здоровое и конструктивное занятие!

Перехожу двор и поднимаюсь по аллее, которая граничит с зонами отдыха. Разговариваю сама с собой, но тут раздается вопль.

– Кэрри!

Удивленная криком, я замедляюсь, спотыкаюсьи хватаю за руку студента, проходившего мимо. Мы не знакомы, но у него хватает любезности уберечь меня от неприглядного падения. В качестве бонуса он мне даже улыбается и спрашивает «Все в порядке?» с очень красивым английским акцентом.

– Мое лицо благодарит тебя за то, что ты избавил его от пластической операции.

– Передай своему лицу, что я рад, что оно может сохранить свою естественную красоту, – мягким тоном отвечает он.

О! О?

– Меня зовут Оливер.

Я едва бы удивилась, если бы он опустился на колено и поцеловал меня, как рыцарь.

– Кэрри! – снова раздается голос, чуть не уронивший меня всего несколько секунд назад.

Теперь моя очередь представиться, но я оборачиваюсь и ищу взглядом виновного в этом происшествии, широко раскрываю глаза и замечаю Донована. Он стоит без рубашки, немного потрепанный, посреди баскетбольной площадки, в одной руке держит мяч, а другой машет мне.

– Иди сюда!

Беспомощно озираюсь по сторонам, как будто пытаюсь убедиться, что он зовет именно меня.

– Это твой парень? – спрашивает англичанин. – Да?

Перевожу взгляд на Оливера.

– Волински, – уточнил он, кивая подбородком через мое плечо.

Он хмурится и отстраняется. Снова поворачиваюсь к баскетбольной площадке. Донован наблюдает, затем бежит в нашу сторону, одним плавным движением перепрыгивает через решетку и догоняет нас на беговой дорожке. Люди следят за его приближением. И я чувствую себя напряженной и смущенной от того, что меня так разоблачили.

Когда Дон приближается ко мне, сексуальный британец уже улетучился.

– Похоже, я прогнал твоего приятеля, – смеется он, даже не отдышавшись. – Кто это был?

– Мой будущий муж. Ты хотел чего-то конкретного или просто решил меня обломать?

– Тот тип наделал в штаны, увидев, что я подхожу. Лучше поблагодари меня, я просто избавил тебя от этого слизняка!

– Держи мою бесконечную благодарность. Хорошо, и все же, чего ты хочешь?

Зная, чем оборачивались все наши встречи, я имею право задать этот вопрос.

– Расслабься, я не собираюсь прижимать тебя к дереву, – шепчет он доверительным тоном. – Если только ты этого не хочешь!

– Ладно, – отвечаю я, выставляя вперед ладони. – Мне нужен тайм-аут, у меня два синяка на пояснице, и таз наверняка смещен.

– Я не буду извиняться за это!

В заключение он подмигивает, на что я отвечаю ироничным хмыканием.

– Как вообще поживаешь? – выдавил он.

– Хорошо.

– У тебя сейчас есть какие-то планы?

– Я собиралась вернуться домой и немного почитать.

– Хочу немного поиграть на площадке. Пойдешь со мной?

– Ты хочешь… чтобы мы… вместе поиграли в баскетбол?

Смеюсь, качая головой.

– Что, безумная идея? – спрашивает он озадаченно.

– Просто…

Мы ведь с ним просто разговариваем как книжные друзья и следим за прочностью университетской инфраструктуры. Я расстроена его слишком честной инициативой, но лучше сыграть в баскетбол, чем сказать ему это.

– Я не умею играть, – уклоняюсь я, надувая щеки.

– Именно поэтому! Я абсолютный лузер, вот почему предлагаю тебе это!

– Тебе нужно подтвердить свое превосходство?

– Да. Но я могу сделать это по-другому, в более интимном месте… Я тут заметил красивую гладкую стену возле кафетерия…

– А! Вот оно что! Волински вернулся!

В моем голосе звучит облегчение. Не то чтобы я подумала о чем-то таком!

– Ладно, пойдем, покидаем мячик, – соглашаюсь я, натягивая лямки рюкзака. – Но предупреждаю, я тоже неудачница, так что тебе лучше позволить мне победить!

Он неожиданно кладет руку мне на плечо и тащит за собой к полю. Делаю три шага, прежде чем осознаю наше положение, и отступаю, не слишком сильно отталкивая его. Неприятие, которое он еще недавно вызывал, превратилось в своего рода соучастие, и я не осмеливаюсь исследовать причины.

Чувствую его косой взгляд, он открывает калитку в театральном реверансе и хватает мяч, который оставил под кольцом.

– Ты никогда не прекращаешь играть? Твои тренировки возобновились, не стоит ли использовать обеденный перерыв для чего-то другого? – спрашиваю я, завязывая шнурок.

Он ждет, пока я выпрямлюсь, и бросает мне мяч без предупреждения. Моя грудь аплодирует величественному рефлексу, который только что оживил мои руки.

– Теперь, когда ты это говоришь, я могу…

– Не заканчивай эту фразу, Волински!

– Ты даже не представляешь, что я собирался сказать!

– Ты проделываешь это с помощью своего рта каждый раз, когда думаешь о сексе.

– С помощью рта? Я бы сказал с помощью чле…

Возвращаю ему мяч так резко, что он задыхается в конце фразы. Не спуская с меня глаз, он сгибает левую руку и запускает мяч. Очко!

– А! Да, ты умеешь играть.

– Мне нравится, когда ты восхищаешься мною, – смеется он, подбирая мяч и возвращая его к моим ногам. – Твоя очередь.

Меняемся местами, я поворачиваюсь к корзине, продвигаясь к линии, нарисованной на земле. Прищуриваю глаза, готовлюсь и посылаю мяч. Кольцо поскрипывает. Я только что набрала два очка.

Слышу, как Донован шепчет: «Просто повезло».

Он подскакивает за мячом, обегает вокруг кольца и совершает идеальный трехочковый бросок.

– Выскочка!

В течение следующего часа мы неустанно сражаемся друг с другом. У Донована только одно очко преимущества. Я не сказала ему, что у меня не получается обводить, зато в бросках я довольно хороша.

– Ты прямо настоящая Волински, – радуется он, хлопая в ладоши.

– Ты не видел, как я пыталась бежать, ведя мяч… Поверь, тебе не понравится сравнение.

– Я все равно от тебя не отстаю.

– Я единственная дочка, приятель! А это чревато долгими вечерами одиночества. Я убивала время возле старого кольца в конце улицы.

– Я думал, ты только читаешь.

– По большей части, да. Пока Грейсон, мой горячий красавчик-сосед, не переехал в дом напротив. Время от времени мы играли вместе.

– Ты встречалась с ним?

– Нет. Тот день, когда он сказал мне, что Санта-Клауса не существует, ознаменовал конец счастливого совместного будущего.

– Он хотя бы тебе поддавался?

– Не в стритболе, – выдыхаю я, качая головой.

– Я хочу в него сыграть. Не. Мед. Лен. Но.

– Вот еще!

По его лицу видно, что ему хочется забрать мяч, но я уклоняюсь и обвожу. Он блокирует меня руками, я разворачиваюсь и прижимаю мяч к животу как можно сильнее. Его грудь прижимается к моей спине, большие руки используют все возможные методы, чтобы заставить меня отпустить мяч. Я чувствую его радостное дыхание на своей щеке, мой живот вздымается, но голос Льюиса, внезапно раздающийся прямо перед нами, немедленно обрывает мои ощущения.

– Что здесь происходит? – напевает он, подходя вместе с Лейном и Лоис.

Я пользуюсь тем, что Донован разблокировал меня, и набираю еще два очка.

– Я выиграла, – шепчу я своему противнику.

– Кэрри, ты прыгаешь как профессионал! – поздравляет Льюис.

– Она Волински, чувак. Это заложено в наших генах.

Донован поднимает обе ладони вверх, я спонтанно отбиваю пять.

– Она Волински? – произнес Льюис, пристально глядя на нас. – Вот оно, единственное событие в Вегасе, на которое меня не пригласили?

– Свадьбы в Вегасе – это так переоценено! – воскликнул Донован, имитируя женский голос.

– Хороший ответ, – киваю я, поднимая большой палец вверх. – 5 очков тебе!

– Мы предпочли отпраздновать священный союз в лесу, – продолжил он незаметно для меня. – Потираясь друг о друга прямо на земле, – продолжил он.

– Донов…

– Итак, друзья, с удовольствием представляю вам мою жену, – закончил он с улыбкой.

Улыбкой, в которую я запустила мячом.

– Ай! Слухи оправдали себя: едва поженившись, жены затыкают мужьям рты, – жалуется он.

– То ли еще будет… – прошипела я, довольная своим ударом.

– Я хочу быть крестным отцом вашего ребенка, – восклицает Льюис.

Вздыхая, перевожу взгляд на него.

– Просто мы однофамильцы. И все.

– Два Волински – это знак! – произносит он так, словно раскрывает нам тайну человечества.

– Он прав! – смеется Донован, передразнивая меня. – Мы созданы для того, чтобы быть вместе. Не сопротивляйся, детка.

Бросаю на него взгляд, говорящий: «ты мне за это заплатишь…»

– Так, ты потерял 10 очков. Помни: никаких «детка», – насмехаюсь я. – Что до тебя, Льюис, то твоя теория не выдерживает никакой критики. Люди с одной фамилией не должны вступать в отношения. Это противозаконно и отвратительно, – спокойно констатирую я.

– Все равно вокруг нас витает что-то сверхъестественное, – кривится тот. – Сначала Лоис Лейн, потом Волински… Черт бы вас побрал! Мне понадобится девушка с моей фамилией, если я хочу сохранить местечко среди вас.

– Хэмилтон?[10] – спрашивает Лейн, пряча свой смех за волосами подруги.

– Он циничный дурак!

Мы взрываемся смехом. Лоис обходит своего любимого и приближается ко мне.

– Лейн и Картер сегодня вечером уезжают. Мы хотели устроить суши-вечер с Бекки, что думаешь?

Первый порыв – отказаться. У меня нет привычки встречаться с друзьями вне книжного клуба, потому что дружба – это что-то вроде любви: она может навредить. Но потом вспоминаю, что вечером предстоит звонок маме, чтобы узнать, как она, а он наверняка меня расстроит. Так что мне нужно будет несколько часов, чтобы развеяться.

– С удовольствием.

– Отлично! Приходи ко мне к семи. Мне попросить Картера заехать за тобой после Бекки?

– Я ее подброшу, – обрывает Донован.

Удивленно смотрю на него. Что это за мания вечно подрабатывать водителем по любому поводу?

– Спасибо, но у меня есть велосипед. Его уже давно починили, знаешь ли!

– Не знаю, что меня больше всего беспокоит: то, что ты ездишь на этой развалюхе, или то, что планируешь ехать на ней посреди ночи.

– Ты такой заботливый, когда ведешь себя как муж, которого я никогда не хотела!

– У Тода вечеринка, – вклинивается Льюис. – Едешь, Донни?

Это прозвище заставляет меня сглотнуть, отвожу глаза и встречаюсь взглядом с Лоис, которая с интересом наблюдает за мной.

– Поскольку моя жена не выполняет свои супружеские обязанности, мне придется утопить свое горе в алкоголе…

– Подавись своей блевотиной, – бурчу я.

– Вы прекрасны, – восклицает Льюис, провожая нас взглядом. – Я хотел бы продолжить веселиться с вами, но нам пора идти, Дон. Тренер ждет.

– До вечера, Кэрри! – хихикает Лоис, беря Лейна за руку.

Киваю ей, закидываю сумку на плечо и поворачиваюсь к Доновану, который поправляет футболку.

– Приятного вечера, Донни.

Полагаю, мне бы полегчало, если бы он вернулся к своим привычкам бегуна, чтобы все стало как раньше. В то прекрасное время, когда одного упоминания его имени было достаточно, чтобы заставить меня вздрогнуть. Но его настойчивое обращение напоминает, что все это осталось в прошлом. Он хватает свою сумку и пятится.

– Заеду за тобой в 18:45, – заявляет он, указывая на меня пальцем.

Ненавижу его.

* * *

Стучу в дверь Лоис. Одинокая и гордая тем, что сумела оставить Донована у входа. Вторая победа: отбить попытку проверить непревзойденный комфорт его недавно отполированной тачки.

– Открыто! – слышу голос подруги.

Вхожу в квартиру, замечаю Бекки и останавливаюсь, обнаружив двух одинаковых старушек, сидящих на диване.

– Кэрри, познакомься, это Хоуп и Пруденс, – представляет Лоис, стоя возле раковины. – Они мои подруги по аквааэробике.

– Невероятные близняшки! – уточнила Бекки, освобождая место на кофейном столике.

– Очень приятно, – в один голос говорят они.

– Приятно познакомиться.

– Садись! – приглашает хозяйка.

Кладу сумку в угол и устраиваюсь на пуфике из фиолетовой шерсти.

– Что ты думаешь о моем новом приобретении? – спрашивает Лоис, указывая пальцем на мое место. – Лейн ненавидит его!

– Милый пуфик.

– Она постепенно захватывает помещения, – сказала мне Бекки. – Бедняга Лейн проснется однажды утром в девчачьей комнате, но будет слишком поздно.

– Любовь ослепляет, – посмеивается одна из бабулек. – Кстати, как дела с комнатой брата?

– Потихоньку продвигаемся. Он уже отдал кровать своему механику и начинает опустошать гардероб. Ему нелегко, но шаг за шагом он делает успехи. Мы оставим стол и полку, они понадобятся ему для работы. Уже скучаю по скрупулезным схемам, развешанным по всей гостиной.

Благодаря Бекки я знаю об этой части их истории. Объяснение того, почему Лейн взбесился, а Лоис стала моей временной соседкой по комнате. Приятно видеть, как она поддерживает Лейна из-за его потери. Но, несмотря на пример перед глазами, он не меняет моего представления о паре. Если Лоис когда-нибудь оставит его…

– Ты выбрала суши, Хоуп? – начинает Лоис, набирая номер на мобильнике.

Примечание для себя: Хоуп – рыжие волосы, Пруденс – серебристые. После того, как мы сделали заказ, мои подруги, наконец, устроились за кофейным столиком.

– Итаааак, – начала Бекки, обращаясь ко мне с ужасающим видом. – Лоис рассказала мне кое-что очень интересное… Ты и Дон…

– Какой Дон? – спросила Хоуп.

– Тот, с маленькими светлыми прядями? – спросила ее сестра.

– Нет, это Льюис, – уточнила Лоис. – Он теперь снова брюнет.

– В любом случае, они все очень сексуальные, – добавила Пруденс.

– Ну что, Кэрри? – настаивает Бекки.

– Я не понимаю, о чем ты.

– Не стоит так говорить! Что между вами?

– Примерно семь километров?

– Посмотрите на нее! Сама ирония! – усмехается Пруденс.

– Извини, – тихо произносит Лоис.

– Выкладывай, Кэрри. С каких пор вы с ним так дружны?

– С тех самых, как ты любезно предложила ему прийти ко мне за советом по «отношениям»?

При виде моих кавычек ее заговорщицкое выражение лица немного смягчается.

– Что? Ты помнишь это, Лоис?

– Смутно припоминаю один древний разговор. Ну, ему не столько было интересно наше мнение, сколько…

– О! Черт! Я совсем забыла об этом! Подожди, он серьезно, Кэрри?

– Совершенно верно! Кстати, у меня никогда не было возможности поблагодарить тебя за это, Ребекка.

Я натянула улыбку, в которой не было и намека на благодарность.

– Ненавижу, когда ты произносишь мое имя полностью… – рычит она, скрещивая ноги. – Значит, с сентября ты стала для него своего рода советником по отношениям?

Хочу ответить, но по квартире разносится ее хохот. Очень, очень продолжительный.

– Ну хватит! – нетерпеливо обрываю я, хватая банку содовой.

– Простите, но это просто невероятно! Скорее с его стороны, чем с твоей!

Она рыдает от смеха, и меня это бесит. Мне не стоило говорить с ней об этом, чувствую, что позволила ей влезть в мою личную жизнь и в личную жизнь Донована. Очевидно, я не буду ничего рассказывать им об Амелии. Я не предала своего ученика, говоря о нас, тем не менее, мне неприятно видеть, как она смеется над ним.

В конце концов она осознает, как сильно я нервничаю, и разражается последним взрывом смеха.

– О! Брось, Кэрри, тебе первой должно быть смешно! Разве не ты сама описывала его как высокомерного, эгоцентричного и ужасно помешанного на фаллических темах?

– Фаллос? Какой фаллос? – спрашивает Хоуп, прислушиваясь.

– Забей, – шепчет Лоис, поднимая глаза к небу.

– Я никогда не употребляла этого слова, – говорю я, глядя на близняшек.

– Мы говорим о Волински, черт возьми! – продолжает, Бекки, которую ничто не может остановить.

– Люди меняются, Ребекка. Они развиваются, созревают…

– С опытом, – промямлила Пруденс с нарочитой непринужденностью.

Этот вечер такой… Я даже не могу подобрать прилагательное!

– О! Боже мой! – закричала вдруг Бекки, вскакивая на ноги. – Она влюблена в него!

– Кто? – отвечаю я, не замечая, что она тычет в меня.

– Ты в него втюрилась! – почти так же громко повторяет она. – Кэрри втюрилась в Гонщика Кампуса!

– Вовсе нет!

– Конец света близок, девочки. Изменение климата – все из-за нее!

– Успокойся, Бекки. Выпей, ты вся раскраснелась, – шутит Лоис.

Детектив Ребекка подчиняется и усаживается на свое место.

– Мне кажется, это здорово, что вы тусуетесь вместе, – подхватывает Лоис, улыбаясь мне. – А то он вечно с какими-то непонятными телками.

– Говори в прошедшем времени, – одергивает Бекки с задумчивым видом. – Теперь, когда ты это сказала, я понимаю, что давно не видела его с подружками…

– Должно быть, он познакомился с очаровательной молодой девушкой, – произносит Хоуп.

– Даже самый легкомысленный, в конце концов, сдается, – фыркает Пруденс.

– Он даже не флиртует made in Волински, не делает намеков… Ты знаешь почему, Кэрри?

– Не твое дело, – обрываю я. – В любом случае, я не знаю, чем занимается Донован в свободное время.

– Льюис сказал Лейну, что он либо с тобой, либо читает какие-то порно романы, – сообщает Лоис.

– Это не порно романы, черт возьми!

– Итак, продолжим, – снова берет слово Бекки, не желая умолкать ни на мгновение. – Наш главный Дон Жуан стал читателем, твоим лучшим другом и парнем?

– Он не лучший, не друг и не парень, – прошипела я.

Не друг? На самом деле, я не знаю. Обычно мне удается скрывать мои мысли при любых обстоятельствах, но, безусловно, становится трудно игнорировать особую связь между нами. Я уже задавалась вопросом о природе наших отношений. Что у нас общего помимо оживленных споров и, самое главное, за пределами любовных утех. Я думала, что заполню пустоту от своего мимолетного разочарования, но ясно, что это не работает. Или, скорее, слишком хорошо работает.

– Они переспали! – воскликнула Бекки. – Она думает о его члене, вот, по глазам вижу!

– Совсем нет! – повторяю я, чувствуя, как пылают мои щеки.

– Это хорошая партия? – вопросительно цедит Пруденс, придвигая свое сиденье поближе ко мне.

– Мы в двадцать первом веке, бабуля! – издевается моя несносная соседка. – Сейчас говорят: «Он хорошо трахается?»

Это правда! У меня болит живот от одной только мысли об этом. Я не из тех, кто восхищается мужскими любовными показателями, мне даже страшно читать об этом в своих книжках, но с Донованом все иначе. Он точно знает, как заставить меня содрогаться от удовольствия.

– Думаю, нам следует оставить ее в покое, – тихим голосом предлагает Лоис. – В конце концов, нас это не касается.

Она могла подумать об этом, прежде чем болтать с Бекки.

– Тут же все свои! – настаивает Бекки. – И все в отношениях! Ну, почти все, – исправляется она, указывая на сестер.

Две пары морщинистых век устремляются на нее.

– Нам не нужен дома старик, но знай, что мы не остаемся в стороне.

Бекки заливается смехом.

– Стой! Дедушки и бабушки уже ведь не занимаются любовью!

Все хохочут. Признаю, приятно с ними поболтать. Обычно я тихо сижу в сторонке и не доверяю никому своих секретов, но иногда, как, например, сейчас, я об этом жалею. В любом случае, чем я рискую? Это не значит, что я собираюсь рассказать им о своей безумной влюбленности в него! Ироничный смех прежней меня эхом раздается в моей голове.

Смотрю в веселые глаза своей псевдо соседки по комнате, и если до сих пор я предпочитала не сплетничать с подругами, внезапно у меня возникает потребность облечь в словесную форму то, что меня все больше и больше поглощает.

– Ладно… – вздыхаю я и беру себя в руки. – Мы спим вместе! Довольна?

– В смысле, и сейчас? – удивляется она, устремляя изумленный взгляд на Лоис.

– Да… Но я вас огорчу: мы не состоим в отношениях и никогда не будем.

У Кэрри нет парня. Мои родители подружились в университете, и результат налицо. Поэтому я сказала себе: «Никаких романов во время учебы!» О продолжении семейного проклятия не может быть и речи!

– Почему? – вздыхает Хоуп.

– Мы просто отлично проводим время за разговорами.

– Кто вы такая, и что вы сделали с моей соседкой?

– Перестань, Бекки, я никакая не недотрога.

– Знаю, что ты время от времени трахаешься с Джоном, но Донован…

– Хватит об этом, – срывающимся голосом ворчу я. – Не хочу, чтобы меня сравнивали с его телками. Я не в восторге от него, не пускаю слюни перед ним, я…

Прекращаю говорить, задыхаясь. Не знаю, что там написано у меня на лице, но, судя по тому, как они во все глаза уставились на меня, кажется, что они заинтересованы.

– Что?

– Кэрри, дорогая… – участливо пропевает Бекки.

– Вы смотрите на меня так, словно я попала в беду.

– Да, ты по уши в члене, – уточнила она, кивая.

Эта сумасшедшая девчонка умудряется выдавить из меня сдавленный смешок. Да, я засунула в себя чертов пенис и не знаю, как его теперь достать. Честно говоря, мне даже не хочется этого делать, и этот вывод противоречит всем моим принципам. И этот путь ведет меня туда, куда мне совсем не хочется.

– Мы можем поговорить о чем-нибудь еще? – хмыкаю я, одергивая футболку.

– Да! – соглашается Лоис, направляясь на кухню. – Я приготовлю вам специальный коктейль для свободных женщин!

– Если у тебя есть рецепт какой-нибудь отравы для мужчин, хочу, чтобы три литра отправили этому ублюдку Картеру!

– В чем суть ваших теперешних разногласий? – интересуется Пруденс.

– Господину нужна собака, – с отвращением выплевывет она. – Собака, серьезно? Нет, ну в какой момент своей жизни он подумал, что было бы неплохо завести питомца?

– Ему, должно быть, днем нужна компания, – кричит Лоис, преодолевая шум блендера.

– Да, ну и на ночь тоже, это я тебе говорю! Вы знаете, что он вытворял со мной? Я тихо стояла на четвереньках на его кровати, делая…

– Нет! – отрезаю я, прижимая ладони к ушам.

– Я не против кое-каких деталей, – хихикает Хоуп.

– Короче говоря, мне было хорошо, даже очень хорошо, и особенно хорошо, когда он…

– Ублюдок Картер? – говорю я, прежде чем она продемонстрирует нам свой обширный словарный запас.

– Точно. Итак, в самый разгар активных действий я слышу, как он бормочет, цитирую: «Возможно, австралийская овчарка слишком большая…»

Бросаю взгляд на Лоис, которая прячет свой смех за желтоватой смесью коктейля.

– Как ты отреагировала? – пытается сформулировать она.

– Пригрозила ему, что возьму добермана, выращенного на человеческой крови, – говорит Бекки с лицом серийного убийцы.

– Чувствую, мне понравится продолжение, – хихикает Лоис, ставя перед нами пять высоких бокалов.

– Мы назовем его Кастратором, и я натаскаю его так, чтобы он вонзал клыки в этот грязный маленький хвостик…

В тот же момент звонит телефон, и она сразу отвечает.

– Что? – проворчала она.

Слышу мужской голос, и, учитывая убийственный вид Бекки, это может быть только ее ненаглядный.

– Ты меня понял? Просто представь, даже если у меня и есть другие темы для разговоров, кроме твоей жалкой личности, то обычно это коврики для ванной из собачьей шерсти! Я тебя предупредила, Картер. Знаешь, что я приготовлю твоему собачьему другу, если ты посмеешь привести его домой. И не заставляй меня напоминать тебе о том, что висит у тебя на яйцах! А теперь позволь мне насладиться общением с подругами. Я тебя люблю. Целую.

Она вдруг осознает, что сказала, и ругается как сапожник.

– Нет! Я тебя не люблю и не целую!

В трубке раздался смех, и она обрывает разговор.

– Нет, этот парень чипировал меня, это безумие!

– Мне нравятся маленькие собачки, – признается Хоуп, потягивая коктейль.

– Удивительно, в 90 лет! Если я сегодня позволю ему собаку, что будет завтра? Ребенок? – возражает Бекки, засовывая два пальца в рот. – Сделайте мне одолжение, девчонки, не позволяйте себе идти на поводу у миленького личика и большого…

– Хорошо! – отвечает мы с Лоис хором.

Подношу смузи к губам, другой рукой на автомате достаю мобильник и начинаю набирать вдохновенное текстовое сообщение.

Кэрри: Совет на вечер пятницы: если тебе нужны собаки, тщательно проработай проект!

Волинскиллер: Эм… я, наверное, неправильно прочитал слово «собаки»… ты имела в виду «сиськи»?

Кэрри: Зачем тебе сиськи?

Действительно ли я хочу знать его ответ?

Кэрри: Забудь, не хочу знать! Совет дня № 2: также избегай серьезных тем, когда делаешь это по-собачьи. Вообще избегай всего собачьего!

Волинскиллер: Еще одна сексуальная игра? Здорово)

Начинаю писать ответ, но дрожь сковывает пальцы. Закрываю глаза и пытаюсь контролировать эффект, который Донован оказал на меня всего несколькими сообщениями. Стоп, хватит! Нужно взять себя в руки, мне не нравится, что я хожу по тонкому льду.

Стираю написанное.

Кэрри: Я подумала над ситуацией и рада сообщить, что ты перешел на следующий уровень. Поздравляю!

Отправлю, не успев стереть.

Волинскиллер: Мне понравится?

Кэрри: Пришло время применить наши знания на практике!

Волинскиллер: Хорошо! Мне понравится.

Кэрри: Тебе нужна девушка)

16. Донован

Кэрри: Тебе нужна девушка)

Рассматриваю сообщение, пытаясь понять его смысл. Несмотря на то, что оно отражает конечную цель и причину, по которой мы с Кэрри общаемся, интересно, какая муха ее укусила, что она так внезапно написала это. Мы много болтаем каждый раз, когда видимся, но впервые она говорит мне что-то подобное. Возникает соблазн ответить «what the fuck?»[11], но пальцы застывают над экраном.

Очевидно же, мне нужна девушка! Но нужна ли она мне прямо сейчас? После того, как я выяснил суть проблемы с Амелией, мне не терпелось стать идеальным бойфрендом и найти девушку, которую я мог бы защищать, как должен был поступить со своей сестрой. Однако сейчас, когда спешить некуда, в моей голове всплывают три слова: ну и зачем?

– Эй, Дон! Выпьешь? – кричит Льюис из-за угла, служащего баром.

Киваю, бормочу низким голосом: «Черт возьми, да». Вечер у Тода в самом разгаре, и даже те несколько стаканов, которые я выпил, не способны поднять настроение. От сообщения Кэрри стало лучше, но через несколько секунд она все испортила.

Не отвечая, убираю телефон в карман и хватаю стакан, предложенный приятелем. Мне нужно хотя бы это!

– Подцепил телочку? – спрашивает мой партнер и сосед, опускаясь в соседнее кресло.

– Пока нет.

– А я вот подцепил! Нужно быть шустрее, не то всех милашек разберут, останутся только опытные и проверенные.

Он прав. В обычное время у меня уже было бы по новой подруге в каждой руке.

Делаю короткий вдох и сдвигаю брови, чтобы сосредоточиться. Пытаюсь вернуть себе прежнее авантюрное мышление, но мне просто хочется общаться с друзьями и обмениваться пикантными сообщениями с Кэрри. В чем моя проблема? Вести себя как хороший парень, который думает не только о сексе, это то, чего я хотел, верно? Тем не менее, есть кое-что, что меня беспокоит. Следует хотя бы позалипать на симпатичные задницы, которые расхаживают по огромной гостиной. Возможно, переход от одной крайности к другой слишком жесток. Возможно… Я не знаю, черт возьми.

Поднимаю глаза на гостей и внимательно наблюдаю за присутствующими девушками. Кого-то я узнаю, некоторые, видимо, только поступили или вообще только выпустились из школы.

Уже почти закончил обзор, но какая-то легкомысленная блондинка зацепила мой взгляд немного дольше. Половина лица скрыта за красным стаканом, глаза выдают маленькую застенчивую улыбку, с которой она обращается ко мне. У нее получается, потому что я чувствую, как растягиваются мои губы. Аллилуйя!

– Отличный выбор! – шепотом поздравляет меня Льюис.

Делаю глоток пива. Все еще смотрю на девушку. Прежний я уже вскочил бы на ноги, чтобы познакомиться, но новый Донован выжидает. Кэрри гордилась бы моим прогрессом. Отсюда она выглядит очень милой, не такой, как эксцентричные студентки рядом с ней. На самом деле, она противоположность моим завоеваниям. Она не та девушка, на которых я обычно обращал внимание, а это, безусловно, означает, что я меняюсь. Но где-то внутри все еще неуютно.

Адам походит и встает рядом, переключаю внимание на него. Другие парни присоединяются к нашей группе, мы увлеченно болтаем о спорте и автомобилях. Несколько раз рефлекторно достаю телефон, чтобы посмотреть, нет ли сообщений, но в итоге отказываюсь от этой идеи. Начинаю верить, что Кэрри отправила послание просто от скуки, и это меня нервирует. Я мог бы и дальше какое-то время продолжать делать то, что привык. Никаких выносов мозга и спонтанный, очень хороший секс… Действительно очень хороший… Что еще нужно? Черт!

Внезапно начинаю анализировать состояние дел за последние несколько недель и вынужден признать, что ее идея может быть не такой уж и плохой, учитывая все обстоятельства. С Кэрри я просто сплю, но это может отвлечь меня от цели, если я не буду осторожен. Она задает слишком высокую планку. Ни в коем случае нельзя провалиться! Мой тренер, безусловно, прав: мне нужно с кем-то встретиться, если я собираюсь объективно оценить свой прогресс. Говорят, так делать очень некрасиво, и я вдруг чувствую, что застопорился. В один прекрасный день Кэрри может проснуться и снова стать той прежней мегерой. Я должен доказать ей, что ее инвестиции приносят плоды, если не хочу увидеть, как она опускает руки.

Донован: Ты права. Здесь полно девушек, поищу подходящую.

Отправляю сообщение и кладу телефон обратно в карман, быстро оглядывая симпатичную блондинку, все еще сидящую на том же месте. Давай же, дружище! На этот раз делаю ей знак подойти. Она моргает и тычет пальцем в свою грудь, чтобы убедиться, что я обращаюсь именно к ней.

Киваю, и когда она пробивается сквозь толпу, чтобы приблизиться, мое дыхание учащается. Вот дерьмо, это что, внезапный страх?

Расслабляю плечи и затылок. Не рискую сближаться с кем-то, кроме Кэрри!

– Привет.

Ее голос звучит выше, чем я ожидал. Наверное, я привык к несколько нарушенному тембру моей наставницы.

– Как тебя зовут? – приглашаю ее сесть слева.

– Шайенн.

– А я Донован. Ты новенькая?

– Да, это мой первый год.

– Тебе нравится?

– Люди классные, и атмосфера хорошая…

Она трется пятками о ножки стула и играет пальцами. Ей не очень удобно. Пытаюсь ее разговорить. Ловлю взгляды Адама и Льюиса, которые издалека поддерживают меня. Да, какой бы красивой она ни была, мне сейчас тяжело завести знакомство, и я чувствую себя таким же напряженным, как и она. Куда делась моя легендарная уверенность в себе?

После десяти минут вежливого и кропотливого обмена мнениями Беннетт, один из наших товарищей по команде, приглашает меня на вечеринку с пиво-понгом.

– Долг зовет! – объявляю я, хлопая в ладоши. – Шайенн, было здорово поболтать с тобой. Увидимся позже?

– Да, – кивает она с широкой улыбкой. – Развлекайся.

Ее щеки стали такими же красными, как и платье. Она застенчива. Догадываюсь, насколько трудно ей было подойти. Не горжусь тем, что вот так ухожу, но у меня есть еще смелость, и я могу все изменить, прежде чем вечер закончится полным фиаско. Я приехал отдохнуть, на позиции!

Салютую Беннетту и пробираюсь на террасу. Хватаю по дороге апельсиновый коктейль и пиво. Выпиваю их за следующие нескольких часов и, наконец, завершаю сеанс самокопания.

* * *

Утро после вечеринки очень болезненное. Не помню ни как вернулся домой, ни чем закончился вечер. К сожалению, у меня в голове все еще эта новая причуда Кэрри и мой вчерашний провал.

На занятиях делаю вид, что слушаю, выбираю легкий одинокий обед и весь день занимаюсь спортом, чтобы минимизировать последствия употребления пива.

Если бы мой отец узнал, что я напился в самый разгар сезона, он бы убил меня. Бег, силовые тренировки, бассейн. Не даю покоя мышцам, надеясь истощить тело и разум и избавиться от лишних мыслей.

Как только закончу тренировки, надо бы пойти к Кэрри, чтобы позаниматься тем, чем мы обычно с ней занимаемся. Но не в этот раз. Сейчас иду спать.

Я всегда пишу ей первым, но сегодня предпочитаю сосредоточиться на чем-то другом. Эта история с отношениями портит мне настроение. Нужно как следует выспаться.

* * *

После занятий чувствую себя более расслабленным. Не виделся с Кэрри уже два дня, сообщений тоже не было. Она была бы в ужасе, узнав, что я скучаю по ее компании.

Прохожу через парк, где она часто тусуется в обед, и мои ноги ускоряются, когда замечаю ее за столиком. С момента последнего сообщения я не переставал задаваться вопросом, изменится ли ее поведение во время наших будущих встреч. Это момент истины.

– Здравствуйте, Мисс Волински!

Она уткнулась в свои конспекты, и вместо губ, поднимаясь и опускаясь, отвечают ее брови. Не очень хорошее начало.

– Ух ты! Сколько в тебе энергии! – смеюсь я, садясь напротив.

Она закрывает свою папку и подпирает лицо кулаком. Когда наши взгляды пересекаются, во мне возникают противоречивые чувства.

– Привет, Донован. Есть новости с позавчера?

Ее тон на грани истерики. Неужели ее совсем не заботит, что два дня мы вообще не общались? Думаю, Кэрри просто королева циклической антипатии. Она, в конце концов, захочет, чтобы все изменилось! Мне скорее хотелось бы, чтобы она расстроилась. Странные мысли. Сразу перехожу к основной теме.

– Ты будешь гордиться мной, Кэрри. Я усердно поработал и составил список всех своих потенциальных будущих подружек. Ну что, довольна?

– Ты только что сделал мой день.

– Хочешь посмотреть?

Она умолкает, берет бутерброд и аккуратно его разворачивает. Жду ее реакции, но она смотрит на кусок индейки, торчащий из хлеба, как будто на нем начертаны тайны Вселенной. Рассматриваю ее лоб, вздернутый нос и кончик языка, который появляется и исчезает между зубами. Ее красивый рот, который я еще никогда не пробовал, и который возбуждает мое любопытство. Хочется поцеловать ее. Просто чтобы узнать, такая ли она на самом деле колючая, как любит рассказывать. Ты заблуждаешься, Дон.

Она внезапно кивает, как будто до этого разговаривала сама с собой, а затем поднимает ко мне заметно более расслабленное лицо.

– Давай, показывай!

Заставляю себя подвергнуть цензуре свое воображение и достаю телефон. Я выбрал идеальных кандидаток на сайте Университета Огайо. Как Гонщик Кампуса, я знаком со многими из них.

Показываю первую фотографию и отправляю Кэрри.

– Ты издеваешься? – возмущается она, подавившись своим бутербродом.

Приходится протереть салфеткой экран, чтобы убрать прилетевшие на него кусочки.

– Ты только что плюнула на Харизму, – огрызаюсь я, принимая возмущенный вид. Я ожидал более обнадеживающей реакции, я разочарован!

– Уточни суть своих претензий.

– Она такая… поверхностная! Кроме дорогих лаков для ногтей, она ни о чем другом явно говорить не в состоянии! Клянусь, долгие часы кропотливой работы заслуживают большего, чем такая цыпочка, как она.

– Я часто возил ее на уроки танцев. Она милая.

– Ух ты! Ты ведь неглупый парень. Если бы я знала, что мои ценные советы будут потрачены на Харизму Макаллен, я бы отреагировала мягче.

– Какая ты суровая!

Встаю, обхожу стол и сажусь рядом с ней.

– Ладно, что ты думаешь о… Дженис? – предлагаю я, прокручивая профили.

Бедром и плечом прижимаюсь к ней, она смотрит на фото и с отвращением мотает головой.

– Что с ней не так?

– Кроме того, что ее зовут Дженис?

Смеюсь над ее видом, она пользуется моментом и вырывает у меня из рук мобильник. Начинает сама просматривать фотографии.

– Линдси? – говорит она, прикусив губу. – Нуу, это уже немного лучше…

– Чувствую, что есть одно «но».

– Она мечтает о браке. Трудно представить тебя в костюме жениха.

– О! Черт!

Хватаюсь руками за голову и издаю долгий отчаянный вздох.

Настойчиво смотрю на Кэрри, возможно потому, что жду, когда она даст добро хоть одной из выбранных девушек, а возможно потому, что ее близость заставляет меня хотеть возобновить наши с ней «занятия». Мои глаза скользят по ее волосам, аккуратно собранным на макушке. Интересно, почему она никогда их не распускает? Даже не знаю, мягкие ли они, густые ли, доходят до середины спины или до пояса. Черт возьми, представляю себе ее изгибы, тонущие под длинными светлыми волосами. Это заставляет меня невольно сглотнуть.

– Что? – слышу, как она рычит.

Уже можно делать непристойное предложение или нет? Неееееет, тебе нужны отношения, Волински!

– Я удивлен, – решаюсь начать я. – Думал, ты набросишься на меня при первом появлении, чтобы это наше сотрудничество закончилось.

– Ты и после смерти будешь меня преследовать.

Она презрительно фыркает и вынимает большой кусок соленого огурца из своего сэндвича. Перехватываю, прежде чем она успевает положить его на упаковку. Поднеся его ко рту, отвожу от нее взгляд, смотрю на парк, пока на глаза не попадается фигура, которую я, кажется, видел. Поднимаю руку, чтобы поприветствовать Шайенн, девушку с вчерашней вечеринки.

– Кто это? – спрашивает меня Кэрри.

– Новая студентка, с которой я познакомился у Тода.

Кэрри заглядывает через мое плечо и смотрит на Шайен, которая робким шагом приближается к нашему столику.

– Не хочешь посидеть с нами? – приглашаю я, указывая на скамью напротив.

– С удовольствием.

Она устраивается и разглаживает юбку, облизывая губы.

– Познакомься, это Кэрри Волински.

– Волински? Вы брат и сестра?

Кашляю, чтобы скрыть свой смех.

– Да, это моя младшая сестра, – смеюсь я, подталкивая соседку локтем.

Она приподнимает подбородок сантиметр за сантиметром и обнимает меня.

– А! Значит, когда тебе выгодно, я не твоя любимая дорогая жена? – возражает она, приподняв одну бровь.

Мне очень хочется поиграть в эту игру, но у нас есть зрители, и это как-то неудобно. Переключаю свое внимание на Шайенн, которая смотрит на нас, ничего не понимая.

– Как дела? – приобнимаю ее, чтобы она чувствовала себя свободнее.

– Занятия, домашние задания, опять занятия…

– Ух ты! – тихо выдыхает Кэрри.

– Что изучаешь?

– Медицину.

Киваю и думаю, что добавить.

Мой взгляд снова устремился на Кэрри, которая на этот раз водит указательным пальцем по экрану своего мобильного телефона. За четверть секунды она посылает мне не вполне приличную реплику, прежде чем снова уткнуться в свой телефон. Ветер меняется: она снова дуется как пузырь. Если бы я ее не знал, то почти бы поверил, что ей не нравится видеть, как я клею телку прямо у нее под носом. Хуже всего, что мне бы это понравилось. Пусть она разозлится из-за этого, я пойму. Но она этого не делает.

Шайенн шумно вздыхает, скрещивает и разжимает руки, а потом наклоняется ко мне.

– Ты занят после пар? – спрашивает она неуверенным голосом. – Может, выпьем кофе?

Все еще внимательно смотрю на Кэрри, у которой только что дрогнула челюсть. Невозможно сказать, сдерживается она от смеха или это что-то еще. Шайенн ждет моего ответа, и я осознаю, что у меня нет особого желания соглашаться.

– Хм… Нужно проверить расписание по баскетболу. Дай мне свой номер, я позвоню тебе сразу после тренировки.

– Да, хорошо!

Протягиваю ей свой мобильный и даю записать контакт.

– Тогда жду твоего сообщения, – заключает она, возвращая телефон.

– Так и сделаем.

– Мне пора, хорошего дня!

Она украдкой наблюдает за Кэрри, которая машет рукой, не отрывая глаз от экрана.

Когда она отходит, ударяю по коленке моей злобной соседки.

– Я счастлив.

– Что ударил меня? – отвечает она раздраженным голосом.

– Видеть, что ты показываешь свой идиотский характер только мне.

– Что ты хочешь? Мне просто нравится распространять волны негатива. Кроме того, у меня есть неудержимое желание отравить своей негативной аурой еще и библиотеку.

Она складывает вещи и обходит скамью. Почему она так спешит уйти? Мне не нравится видеть ее такой холодной, это напоминает о том, какой она была в школе, и только укрепляет мысль, что она, возможно, не рада меня видеть.

Вместо откровенного вопроса предпочитаю просто отсидеться.

– Вообще-то, я понял, что происходит, – начинаю я спокойным голосом. – Ты ведешь себя так ужасно, потому что хочешь оставить меня только себе.

У нее отвисла челюсть, она даже уронила в траву ремень своей сумки. Я специально преувеличиваю, чтобы взбесить ее. Работает отлично.

– Ты прекрасно понимаешь, что после того, как я встречусь с идеальной девушкой, для Волински не останется места…

– Нет, ты что, больной? – взрывается она, швыряя в меня пустую банку.

– Я показал тебе несколько разных профилей, и ты просто просмотрела их. Понимаю, Кэрри, тебе страшно видеть, как я отдаляюсь от тебя… Но не спрашиваешь себя…

– Ты спрашиваешь мое мнение, и я высказываю его, вот и все! Ты эгоцентричный и самовлюбленный ублюдок!

Она опускается на колени и бормочет ругательства, собирая разлетевшееся содержимое сумки.

Снова встав, она переводит дыхание, закрывает глаза и с улыбкой на лице повторяет:

– Эта Шайенн очень хороша. Она выглядит доброй и умной, даже глазом не моргнула и дала тебе свой номер. Она не смеялась, как дура, в общем, то, что нужно. Пригласи ее выпить кофе, это хороший выбор.

Закончив длинную тираду, она разворачивается и решительной походкой уходит.

– Не надо так расстраиваться, я же пошутил! – кричу ей вслед.

Она идет не оборачиваясь, и я понимаю, что я просто придурок. Я просто раздражен тем, что она, как мне показалось, мало уделила мне внимания сегодня. И да, я выпью с ней этот кофе. Не знаю, откуда взялась столь необъяснимая мотивация.

Выхожу из-за стола и иду к парковке. Там встречаю трех своих приятелей, прислонившихся к машине Адама.

– Как дела, ребята?

– Мы просто говорили о… – начинает Лейн, но сразу прерывается.

За моей спиной раздается шум мотора. Поворачиваюсь и наблюдаю, как мимо проносится тачка.

– Понтиак Файрберд, – вздыхает Льюис. – Какого года, по-вашему?

– Ясно, что 68, – начал Адам.

– Самый лучший год, не нужно ничего придумывать, – добавляет Лейн.

Из-за солнечных бликов невозможно понять, кто за рулем.

– Впервые вижу эту тачку, а вы?

– Должно быть, кто-то из новеньких, я ее тоже раньше не видел, – отвечает Адам.

– Обязательно надо поговорить с парнем, который водит такую красавицу. Как раз то, что нужно, чтобы отвлечься.

– Еще слишком рано, – ворчит Льюис.

Он маневрирует, чтобы припарковаться. Мы широко раскрываем глаза, нам не терпится увидеть владельца. Дверь открывается, и…

– Черт бы побрал эту девку! – слышу я ругательства Льюиса.

– Девушка-гонщик кампуса может привлечь нам больше клиентов-мужчин, – возражает Лейн.

– Совершенно верно! – кивает Адам.

– Совершенно нет! – настаивает Льюис, нахмурившись. – Девчонка одна, а проблем от нее будет куча. Дело закрыто.

Он уходит, ругаясь. Посмеиваемся над его упрямством. Потом я вспоминаю разговор с Кэрри, о том, что меня ждет, и мой смех становится не таким радостным.

17. Кэрри

Во время своей первой и единственной консультации психиатр, к которому мне удалось уговорить пойти маму, порекомендовал купить ей блокнот, чтобы она могла записывать туда все, что подпитывает ее навязчивый невроз. Очевидно, она никогда этого не делала. Хотя, на мой взгляд, все было бы очень просто: достаточно лишь одной записи, поскольку источник абсолютно всех проблем – отец. Я бы даже сказала, он был центром ее мира. Короче.

Уже несколько дней я следую этому совету и фиксирую все, что портит мое настроение. Вывод: это не так просто. Нужно указать, что вас грызет, а затем согласиться придать этому конкретную форму, записав на бумаге.

Трудно сказать, что меня больше всего волнует: длина списка или то, что он сосредоточен в разных формах вокруг одной и той же темы. Замечательно! Мое единственное желание – как можно меньше походить на мою милую мамочку! И тут, нечего сказать, я оказываюсь в тупике. Даже не так. Передо мной стоит выбор: пойти по стопам родителей или вообще свернуть с этой тропинки?

Волинскиллер: Встретимся сегодня?

Помяни черта…

Непроизвольно показываю экрану средний палец. Хотя, конечно, телефон оскорблять не стоит. К счастью, мой мозг избавляет меня от нравоучительных речей, он слишком занят одними и теми же вопросами. Донован все же сходил попить кофе? Он хорошо провел время? Он целовал ее? К черту все!

Снова смотрю на сообщение, хочется ответить «нет» или даже сменить номер и имя, но в то же время мне любопытно.

Кэрри: Что за повод?

Я решила не спрашивать его прямо, как у них там дела с Шайенн. Хотя это было бы как раз логично, по-дружески, но вовсе не хочется, чтобы он думал, что мне не все равно.

Волинскиллер: Мне нужен совет)

Плюнь на это, черт возьми!

Кэрри: Еще один?

Волинскиллер: Сегодня вечером у меня настоящее свидание в ресторане, мне нужно, чтобы ты помогла произвести впечатление!

Перечитываю несколько раз, дыхание прерывается на каждом слове.

Кэрри: Пошел ты нахрен!!!!

Стираю это и откладываю телефон. Хожу по комнате, размахивая руками и пытаясь практиковать дыхательные упражнения, изученные во время единственного урока йоги, который я посетила. Безуспешно.

Я не имею права злиться, но мое сердце бьется чересчур часто, и по всему телу пробегают болезненные покалывания. Это, несомненно, продолжение нашего приключения. Мне не следовало сдаваться, когда он пришел просить меня о помощи, мне было так хорошо до этого!

Не желаю, чтобы ему удалось вывести меня, но не нахожу подходящего способа избавиться от этого груза.

– Ты помогаешь ему в последний раз, он заводит новые отношения, забывает о тебе, и ты возвращаешься к своей маленькой, идеально спокойной жизни, – перечисляю я вслух, вкладывая в слова как можно больше уверенности.

Повторяю эту цель бесчисленное количество раз и, когда мне кажется, что я уверена в себе, снова беру телефон.

Кэрри: Хорошо. Я свободна сейчас, если хочешь.

Так что давай быстрее покончим с этим!

Волинскиллер: Круто! Я тоже почти освободился, встретимся у меня.

Встретиться в его квартире – не очень хорошая идея, у меня не будет воспоминаний о том, что произошло в моей комнате. Я должна перестать быть такой! Больше никаких перепихонов! Это не столько для моего психического здоровья, сколько для Шайенн.

Надеваю широкие джинсы, пару кроссовок и простую футболку. Распускаю волосы и снова собираю их над головой в свою обычную прическу. Оставляю очки на столе, перекидываю сумку через плечо и направляюсь к Доновану.

– Кэрри!

Голос Лоис, сидящей под деревом, вырывается из окружающего шума. Она делает знак не двигаться и бежит ко мне. Она сильно изменилась после прошлогодней депрессии. Теперь она аж светится, это почти пугает.

– Ты в порядке? – немного удивленно спрашиваю я.

– Отлично! Идешь на занятия?

– Нет, мне нужно увидеться с Донованом.

На ее круглом лице появляется улыбка заговорщика. Заставляю себя казаться невозмутимой.

– Лейн сказал, что у Дона сегодня свидание…

– Он встречается не со мной, – поправляю я, понимая, к чему она клонит.

– Правда? Ах! Дерьмо. Ты как?

– Хорошо, а что?

– Да просто. Забудь, что я сказала! Мой брат в горо-де на несколько дней. Сегодня вечером мы пойдем в Джава-Бар, не хочешь провести вечер с нами?

Почему она так странно на меня смотрит?

– Мне нужно поработать над курсовым проектом, но, возможно, я забегу на минутку.

– Супер!

Она сжимает меня в объятиях, бросает последний хитрый взгляд и убегает. Кажется, она удивилась, что меня не расстраивает это свидание. Как будто оно меня касается. Если и она туда же, то пора валить из страны!

– Если сегодня все пройдет хорошо, ты закончишь Академию Волински, – шепчу я себе, ступая грубым шагом.

Кончено, кончено, кончено. К.О.Н.Ч.Е.Н.О. – скандирую я про себя, почти как чирлидерша.

Я так задумалась, что добралась до двери Донована в рекордно короткие сроки. Поднимаю руку, чтобы постучать, как вдруг слышу какое-то движение сзади.

– Ты уже здесь! Бежала, что ли? – восклицает мой ученик, подкрадываясь справа и вставляя ключ в замок.

– Я вызвала такси Кампус, чтобы успеть.

– Невозможно.

– В каком смысле?

– Мои партнеры знают, что я с ними сделаю, если они будут красть моих любимых клиенток.

– Я, видимо, должна глупо похихикать и похлопать тебя по плечу, выражая свою радость? – возражаю я, хлопая ресницами. – То, что ты запомнил мое имя, уже чудо, так еще и в список своих любимых клиенток занес…

Он просто улыбается мне, и диск, который я прокручиваю в мозгу, отключается.

Прохожу с ним до кухни и сажусь на стул. Он устраивается напротив меня и скрещивает руки за головой.

– Хороший бойфренд придвинул бы мне стул… – начинаю я.

– Черт, можно сначала?

– Нет. Так ты говорил о свидании? С Шайенн, полагаю?

– Да! Мы выпили кофе, как и планировали, но мне пришлось прерваться, потому что у меня был вызов.

– Это некрасиво! Ты понимаешь, что тебе придется отключать приложение каждый раз, когда ты встречаешься с девушкой в твоем вкусе? И вообще, это как-то неправильно.

– Записал, – кивает он.

– Уже знаешь, куда вы пойдете?

– Я думал о ресторане Марчелла.

– Она любит итальянскую кухню?

– Понятия не имею.

– У нее есть на что-нибудь аллергия?

– Я не знаю! Это важно?

– Пустяки. Кому какое дело до того, что на первом же свидании девушка может помереть?

– Я уже не слишком уверен, что хочу слушать твои дурацкие советы, – выдыхает он, поджав губы.

– А я уже несколько недель мечтаю, чтобы ты это сказал! – восклицаю я, воздевая руки к потолку. – Можно я пойду?

– Сиди, – приказывает он, тыкая пальцем в мою сторону.

Тоже поднимаю палец. Средний.

– Я напишу ей эсэмэску, чтобы убедиться, что она не против итальянской кухни.

– Хороший мальчик…

Он достает из кармана телефон и быстро набирает сообщение.

Менее чем через минуту раздается звуковой сигнал, и он, улыбаясь, показывает экран.

– Идем в Марчеллу! – хвастается он, размахивая мобильником. – Она даже добавила три довольных смайлика.

– Я без ума от восторга, – иронизирую я. – Надеюсь, ты забронировал столик!

Его улыбка вздрагивает. Он гримасничает и кладет перед собой мобильник.

Слушаю, как он делает заказ, и, когда заканчивает, сбрасываю свое плохое настроение и принимаю беззаботную позу.

– Заедешь за ней? – снова подключаюсь я.

– Льюис сказал…

– Ты спрашиваешь совета у Льюиса? Но почему я, собственно, беспокоюсь?

– Он посоветовал мне забрать ее, – добавил он как ни в чем не бывало. – Если свидание пойдет не по плану, я смогу сбежать.

– Она тоже сможет.

– Да, сможет. Поэтому мне и нужна ты. Я бы не стал переживать, что она убежит.

– И я тоже! Скоро уже два месяца, как я этого с нетерпением жду!

Он наклоняется над столом и кладет свои руки на мои.

– Я не разочарую тебя, Кэрри.

Осторожно опускаю его ладони, чтобы больше не чувствовать его прикосновений к своим рукам, а затем тихонько кладу их на свои бедра. Прикусываю внутреннюю часть щеки, чтобы сосредоточиться, и снова начинаю:

– У меня только один вопрос: ты когда-нибудь приглашал девушку на свидание?

– Нет.

– Никогда?

Он мотает головой.

– До этого лета я предпочитал просто хорошо проводить время, если ты понимаешь, о чем я.

– Ни одна из тех, кто побывал у тебя в постели, не вызвала такого интереса, чтобы продолжить общение?

Жду, что он просто брякнет что-нибудь пустое в ответ, но он глубоко вдыхает и, кажется, погружается в раздумья, глядя на меня.

– Не уверен, – наконец заявляет он, пожимая плечами. – Но все это в прошлом.

Ай! Этот вывод не должен иметь для меня никакого значения, но осознание того, что я похожа на тех девушек, с которыми он спал, помещает меня в одну коробку с теми, с кем «я хорошо провел время, но теперь это в прошлом». По какой-то неясной причине у меня внутри все переворачивается.

Вместо того, чтобы биться лбом о стол от горя, выбираю свои старые добрые рассуждения: я хочу быть в этой коробке. Я и есть эта коробка.

– Давай немного ускоримся, – говорю я, раскачиваясь и потирая руки, чтобы ненароком его не задушить.

В течение получаса мы подбираем темы для разговора, чтобы предотвратить неловкие паузы. Донован слушает очень внимательно, периодически кивает и даже что-то помечает в своем телефоне.

– Ну, вот что… – заканчиваю я, облизывая губы. – Если за тобой будут присматривать ангелы любви, то ко времени десерта ты уже влюбишься. Это значительно упростит ваши последующие встречи. Красивое признание в любви, и дело в шляпе!

– Ух ты! Это уже высший пилотаж! Я не прошу так много, ты же знаешь…

Конечно же, я шучу, но после этого долгого серьезного разговора мне нужен перерыв.

– Когда будешь признаваться в любви, придется встать на колени, – настаиваю я суровым профессорским тоном.

– О! Да никто так не делал века с девятнадцатого!

– Теперь ты у нас эксперт?

– Нет, но…

– Когда будешь признаваться в любви, придется встать на колени, – повторяю я на тон выше.

Он с шумом выдыхает и качает головой.

– Хорошо, но мне нужно потренироваться.

– На колени, ничего сложного! Как будто завязываешь шнурки.

– Сразу стало понятно! Спасибо твоей легендарной методике.

– Аминь! Итак, ты смотришь на нее сияющим взглядом, становишься на колени и…

– Завязываю ей шнурки.

– Твое поведение контрпродуктивно, остерегайся – карма тебя накажет.

Одним прыжком он оказывается рядом со мной. Кружит вокруг стола, падает передо мной на колени и обхватывает руками мою ногу.

– О, любовь моя, какие нежные икры! – заливается смехом он, ощупывая мою ногу.

Слегка шокированная, все же позволяю ему это делать, смеясь. Никогда бы не заподозрила, что Донован Волински может быть таким забавным и интересным. Проще думать о нем как о пустом и безвкусном. Жизнь – боль!

– Ты закончил? – наконец прерываю я.

– Можно мне потрогать твои бедра? – спрашивает он, приподнимая бровь.

– Твое лицо опасно близко к моей коленной чашечке. Не удивляйся, если одним движением я сломаю тебе нос.

– Столько злобы в таком маленьком теле…

– Возвращайся на свое место, негодяй. Настраивайся на серьезный лад – сейчас будем говорить о поцелуях. Ты целовал ее в кафе или нет?

Отличная работа, лейтенант Кэрри.

– Нет.

– Отлично! – восклицаю я, но сразу осекаюсь. – Я говорю, это здорово, потому что мы сможем отточить ваш первый поцелуй, – уточняю я, больше для себя, чем для него. – Ты привезешь ее сюда после ресторана?

– Э-э… хороший вопрос. А ты как думаешь?

– Здесь уютнее, и это дает тебе больше возможностей для продолжения.

– Переспать в первый же вечер? – оскорбляется он, прикладывая ладонь ко рту. – Ах ты, маленькая распутница!

– Вообще-то я говорила о каком-нибудь хорошем фильме, озабоченный!

Он надувает губы.

– Значит, привожу ее сюда, и что дальше? Вот так я сорву розовый цветок ее губ своим мужественным дыханием? – цитирует он, гордясь собой.

– Ты невыносим.

– Делаю все, что в моих силах!

– Кухня – замечательное место, – отрезаю я.

– Хорошо.

– Вы приезжаете, ты предлагаешь ей напиток, чтобы она прошла с тобой до кухни. Наслаждаешься чудесным вечером и молчишь, по крайней мере, секунд сорок пять. Затем пристально смотришь на нее, но только так, чтобы не выглядеть психопатом, который сейчас ее прирежет. Задерживаешь взгляд на ее глазах, губах, на глазах, на губах…

– У меня сердце сжимается только от одной мысли об этом.

– Тишина. Итак, целуешь ее, шевелишь губами, как будто уже представляешь себе ее вкус, и начинаешь. Ну, правда, сначала нужно убедиться, что она согласна, конечно! И только потом уже пускать в ход язык. Идеально было бы, если бы ты опрокинул что-нибудь в страстном поцелуе.

Оглядываюсь вокруг, что могло бы помочь, и замечаю открытую упаковку молока и наполовину полный стакан. Ставлю их на стол рядом с нами. Больше не присаживаюсь – хочется размять ноги.

– Вот так, – объявляю я, указывая пальцем. – Ты прольешь на нее молоко.

– Хм, ты уверена? Звучит подозрительно, эта твоя история с молоком…

– Это свидетельствует о том, какое желание ты испытаешь, прикоснувшись к ней, поцеловав ее. Она поймет, что с момента вашей первой встречи ты только этого и ждал.

– Молоко – это аллегория эякуляции?

Открываю рот, чтобы возразить, но повисает секундная пауза. Если кто-то там, наверху, заранее обдумывает причины нашего существования на земле, мне любопытно узнать те, которые подготовлены для Донована Волински.

– Иногда я чувствую себя виноватой в том, что одобряю это свидание, – вздыхаю я. – Бедняжка Шайенн. Надеюсь, ты целуешься божественно хорошо, чтобы хоть как-то заставить ее забыть ту чушь, которую ты способен произнести.

– Ты можешь прямо сейчас это выяснить, – довольно прямо заявляет он.

– Все будет хорошо, – уклоняюсь я движением руки.

– О! Да ладно, это часть моего обучения!

– Я не собираюсь целовать тебя, Донован.

– Почему? Ты боишься, что тебе понравится?

– Не совсем. Сарина Самсон говорит, что в тот раз, когда ты поцеловал ее, она чуть твоей слюной не захлебнулась.

– Сарина? – задумывается он, опустив глаза в пол. – Подожди, но мне же тогда было 14! Это было в Вашингтоне, в другой жизни.

– Детали.

– Вовсе нет, с тех пор я значительно продвинулся! Подойди ближе, я покажу тебе, чему научился.

– Я не собираюсь тебя целовать, – повторяю я.

– Что у тебя за проблема с поцелуями? Мы переспали пару раз, но так и не поцеловались.

– У меня нет никаких проблем. Поцелуи добавляют слишком много интимности, это все равно, что заниматься любовью медленно и чувственно, полностью раздевшись, в твоей постели.

Мозг тут же подсовывает кучу картинок, иллюстрирующих мои слова. Чувствую, как живот нагревается и приходит в движение. Заставляю себя посмотреть на Донована и вижу, как он вздрагивает, будто видит ту же сцену, что и я.

– В любом случае, это будет ключевым моментом твоего вечера, – так же сухо продолжаю я. – Никогда не следует пренебрегать первым поцелуем. Я воспринимаю его как предварительный просмотр, с помощью которого можно лучше узнать партнера.

– Значит, тебе не хочется узнать обо мне больше? – настаивает он, имитируя поцелуй.

Протираю веки, затем щипаю себя за переносицу.

– Если ты еще раз перебьешь меня, я забью тебя до смерти, Донован Волински. Поверь, я сделаю это. Видишь ли, я уже знаю о твоей персоне больше, чем может вынести моя бедная душа. Не говоря о том, что у меня нет на тебя никаких планов. Так что никаких поцелуев. Замолчи, наконец. Мы непростительно отклонились от главной темы: как увеличить до максимума твои шансы с Шайенн!

Он замолкает. Мне совсем не нравится, как он меня разглядывает. В его глазах появляется блеск, которого я раньше не замечала. Наверное, он слишком сосредоточен на предстоящем свидании.

– Как только у тебя будет…

– Прекрати, – обрывает он, поднимая ладонь между нами.

– Что еще?

– Ты не можешь вывалить мне такую важную информацию сразу после того, как сказала, что у меня дерьмовая поцелуйная репутация. Мне совершенно необходимо тренироваться, иначе катастрофы не избежать. Все наши усилия будут напрасными…

– Ты же сам сказал: с тех пор ты сильно продвинулся.

Он кладет руки мне на плечи, прищелкивая языком.

– Позволь мне поцеловать тебя, Кэрри.

– О! Эй, брось это, черт подери!

Вырываюсь из его хватки и стреляю в него взглядом.

– Одну минутку, и все, – возражает он, скользя по мне разгоряченным взглядом. – Впрочем, прошло уже некоторое время с тех пор, как мы не…

– Этого не будет! – возражаю я запыхавшимся голосом.

– Почему?

– Ты серьезно спрашиваешь почему? Ты сегодня встречаешься с девушкой, напоминаю! Какое было первое правило?

– Не ошибиться с именем? Можешь гордиться, с этим все в порядке. Я ее даже записал в ежедневник и подчеркнул имя. Обещаю, буду называть ее только Шайенн.

– Все серьезно!

– Я знаю, но…

– Ничего ты не знаешь! За кого ты меня принимаешь?

Мне удалось сделать шаг назад и сосредоточиться на главном. Я немного успокоилась и снизила градус гнева. Нет, только посмотрите на него! Он надеется, что мы сможем порезвиться? Сохранит ли он хоть малейшую толику той информации, которую я пытаюсь ему дать, или прежний Донован Волински появится без всякого предупреждения, как только наши занятия закончатся?

– Плохой бойфренд! – бросаю я, тыча указательным пальцем ему в грудь.

Под моим пальцем его грудь вздрагивает от смеха. Если бы я была героиней романа, который сейчас читаю, то добралась бы прямо до его сердца кончиком своего сверхъестественного ногтя. Но реальность действительно причиняет боль.

– Ты права, Кэрри. Я не думал об этом, прости меня.

Хмурюсь и пытаюсь определить, издевается он или нет.

– Я серьезно, – заявляет он так, словно прочитал мои мысли.

– Неужели мои мысли так легко расшифровать?

– Легче, чем заводить отношения, это точно.

– Круто. Ну, я думаю, тему «свидание» мы прошли. Уже выбрал, что наденешь?

– Подожду, пока Адам закончит работу, и мы поедем в торговый центр прикупить пару вещей.

– Настоящая модница. О! Пожалуйста, не надевай галстук. Это так занудно!

Он улыбается, мне не хватает воздуха, я топаю ногами и сосредотачиваю все свое внимание на дыхании. Ненавижу чувство, которое поселилось во мне и, похоже, смешалось с болью и ревностью. Оно такое неясное. Но все же нет ни малейшего желания, чтобы Донован был… Кем? Моим парнем? Сама мысль об этом – нонсенс! Представляю своих родителей, и моя уверенность возрастает.

– У тебя есть еще вопросы, или я могу идти?

– Есть еще кое-что, да! Пара уточнений по поводу первого поцелуя. Мне все-таки разливать на нее молоко или нет? Или я просто поглажу ее руку?

Когда его пальцы замыкаются в воображаемый браслет вокруг моего запястья, зрение затуманивается.

– Неплохо, да, – шепчу я.

– А что, если я подберу прядь ее волос за ухо? Думаешь, сработает?

Он жестом дублирует то, о чем только что сказал. Его прикосновение оставляет на мне теплый след. Он слишком близко. Отойди, Кэрри!

Не могу, тело совершенно не слушается.

– Во имя нашего сотрудничества, нужно немного обкатать знания, чтобы завершить мастер-класс, – настаивает он, делая шаг вперед.

Его кроссовки натыкаются на мои, чувствую себя ни на что не способной ланью, которую ослепили фары.

– Ты опять паникуешь? – шепчет он.

– Нет, у меня просто нет желания вытирать потом твою слюну со своих губ, – формулирую я, наконец, свои мысли.

– Хочешь, напомню, чем заканчивались все твои неправильные мысли? Если бы я смог доказать, что про стены ты ошиблась, тебе бы открылось много других сюрпризов…

Талантливо, конечно, но у меня иммунитет к такому. Он не заставит меня идти у него на поводу, я сильнее. Он смотрит мне прямо в глаза, чувствую, он уже наготове. До сих пор ему всегда удавалось заставить меня уступить. На этот раз я должна победить.

– Ты справишься! – восклицаю я, выскакивая из его объятий.

Обхожу вокруг стола, разделяющего нас, и включаю кран в раковине, чтобы выпить немного воды. Во рту пересохло, чувствую, как жидкость успокаивает нарастающее кипение внутри.

Когда поворачиваюсь к нему, он внимательно смотрит на меня, замерев и тихо посмеиваясь.

– Проблемы? – шиплю я, вытирая рот тыльной стороной руки.

– Никогда бы не подумал, что ты так испугаешься маленького поцелуя, который совсем ничего не значит.

– Чувак, почему ты не можешь просто смириться с мыслью, что мне не хочется тебя целовать? Неужели твоему эго слишком тяжело с этим смириться?

– Поверь мне, Кэрри, мое эго уже давно держит оружие наготове.

– Мое величайшее достижение, – напевно начинаю я, размахивая победным кулаком.

– Тем хуже… После нескольких недель интенсивных тренировок, когда совсем капельки не хватает до победы, один поцелуй может все испортить. Надеюсь, Шайенн простит нас.

– У тебя настоящий дар драматурга!

– Вспомни этот момент, когда будешь донимать меня, что я еще не в отношениях. В конце концов, еще только октябрь. Сколько там остается? Восемь месяцев до конца года? В худшем случае ничто не мешает мне продолжить попытки после окончания университета, так что…

– Не угрожай мне, Волински. У меня тоже есть оружие, которое может причинить тебе боль.

– Ты жалеешь о чем-то? Эта непроходящая тревога, тоска по тому, что могла бы сделать, но не сделала…

То, как он переиначивает мои слова и не заканчивает фразы, меня выбешивает.

– Хочешь поговорить о своем патологическом желании засунуть язык мне в рот? – возражаю я, едва сдерживаясь от того, чтобы швырнуть ему в лицо ту самую упаковку молока.

– Признаюсь, меня это беспокоит. Ты никогда ничего не делаешь без причины, – продолжает он, догоняя меня по другую сторону стола, и останавливается напротив. – Обычно ты не такая уж фригидная.

Он пристально осматривает меня как ученый.

– Итак, у меня две гипотезы: первое – очевидный недостаток навыков, вторая – ужасный запах изо рта. На самом деле, это даже хорошо, что ты избавляешь меня от страшного опыта. Это разрушит мое уважение к тебе, и после этого я больше не смогу…

О! Он меня бесит!

Моя рука опускается на его воротник, и пока он все еще говорит, притягиваю его к себе, пока его рот не прижимается к моему. Немного нелепо, но так безопаснее.

– Вот и все, тема закрыта! – заявляю я, отталкивая его.

– Ты только что прикусила мне губу? – сетует он. – Черт возьми, Кэрри, это было… Ладно, я принимаю твой отказ, очевидно, тебе не нравится. Я переживаю за тебя, – говорит он, посылая мне сочувствующий взгляд.

Он действительно меня бесит!

Смутно осознаю, что он смеется надо мной, но чувствую внутреннюю потребность стереть его невыносимую гадкую улыбку. Снова хватаю за воротник и принимаюсь за дело.

После жесткого первого контакта целую его гораздо нежнее, он удивлен. Первые несколько секунд сосредотачиваюсь на его верхней губе, пока он проделывает то же с моей нижней. Ощупываю сверху донизу и осторожно втягиваю. Все слишком неожиданно, и от этого чересчур застенчиво.

После нескольких секунд первая застенчивость проходит. Как только его горячее дыхание касается моего носа, а моя рука оказывается на его футболке, он отзывается на мое прикосновение, и я забываю спросить себя, кто же из нас кого целует. Забываю, почему отказывала себе в этом с тех самых пор, как предоставила Доновану доступ к своему телу.

Музыка из его стереосистемы заглушается звуками, которые издают наши губы. Остаются только нежность и тепло.

Когда между нашими лицами появляется достаточное пространство, взгляды обмениваются сообщением, смысл которого ускользает от меня.

– Доволен? – хриплю я, задыхаясь.

Казалось, он просто кивнет и отступит на шаг назад, но неожиданно две горячие ладони обхватывают мои щеки, и восхитительный рот дарит мне новый поцелуй.

В одно мгновение мой разум тает, как снег на солнце. Мне следовало бы покончить с этим дерьмом, но мой язык больше не может быть пленником, он жаждет свободы, в которой у меня нет ни сил, ни желания отказать ему.

Наши губы сливаются, Донован так сильно нависает, что моя поясница ударяется о стол. То, как его язык реагирует на мой, неописуемо. Мне не хватает воздуха, чтобы упорядочить свои мысли и выразить то, что происходит сейчас на кухне.

Руками хватаюсь за край стола, последний оплот, который меня поддерживает. Его пальцы обхватывают мой затылок, притягивая еще сильнее, другая ладонь обнимает мою талию, и наши бедра плотно прижимаются друг к другу.

Он повсюду, давит и разжигает самые чувствительные области моей анатомии. Сжимаю стол так сильно, что ощущаю покалывание в локтях, но если отпущу, если последую за безумным желанием обвить руками его шею, то потеряюсь в яростном торнадо, бушующем вокруг нас. Ему совсем не нужно проверять, насколько он готов к вечернему поцелую… он выше всяких похвал, чего я и боялась.

Он так сильно врезается в меня, что мои ягодицы скользят по столу. Теперь, когда он так близко, я хочу лишь одного: чтобы он добавил к этому уравнению то, чего я обещала себе больше с ним не делать. О! Давай, только один разок.

Зарываюсь пальцами в его волосы и сцепляю ноги за его спиной. Он со мной на одной волне – прижимается к моей промежности, и я без смущения повинуюсь. Он впивается в мои локоны, разрушая прическу.

Одной рукой держусь за стол, другой пытаюсь нащупать и вытащить край его футболки. Отвечаю сладким стоном, когда он начинает посасывать мой язык и…

– Эй, Дон! Папочка вернулся! – вдруг раздался голос из гостиной.

Не знаю, слишком ли сосредоточен Донован на мне, или ему просто плевать на появление Адама, но он не перестает вертеть языком у меня во рту. На меня же вторжение его друга действует как ведро с ледяной водой. Поворачиваю голову, чтобы избежать его поцелуя, и машу ногами, показывая, чтобы он отошел.

Он неподвижно навис надо мной, запыхавшийся, с отсутствующим взглядом, как будто только что выиграл трудный матч. Его рот выглядит разбухшим, а зрачки похожи на ослепительные калейдоскопы. Какая же я тупая, ведь так и знала, что этим закончится.

Он кажется таким красивым, что мое сердце бунтует. Дважды хлопаю его по груди, он моргает и отступает. Слишком медленно. Адам вошел на кухню, а я все еще наполовину лежу на столе. Слева от меня раздается его приглушенный смех. Черт!

Бросаюсь вперед и встаю настолько резко, что сводит пресс.

– Привет, Кэрри, – дружелюбным голосом произносит Адам.

– Да, да, – почти кричу я, подбегая к своей сумке.

– Извините, что прервал вашу…

– Ты ничего не прерывал! – отрезаю я, взваливая сумку на плечо. – Мы просто репетировали. Ну вот. Сегодня вечером все пройдет хорошо. Ты будешь на высоте. Донован. Вот так.

О! Заткнись уже, дура!

Поправляю волосы раз десять. Пытаюсь скрыться за насмешкой, но каждый мой жест выдает меня. Почему я не могу выглядеть расслабленной, черт возьми?

Преодолевая неловкость, замечаю лужу молока у подножия стола, вытекающую из упаковки, которую я разлила, пока мы… О! Дерьмо!

– Тебе все еще нужно в торговый центр? – спрашивает Адам, поглядывая на нас.

Мое сердце бьется с бешеной скоростью, я запрещаю своим глазам смотреть на Донована. Конечно, ему нужно в торговый центр, как вы и договаривались! Планы не изменились. С чего бы им меняться? Это был всего лишь тренировочный поцелуй. Спланированный от начала до конца. У меня есть самоконтроль. Почти. Наверное.

Дрожу и задыхаюсь. Оказавшись в ловушке между разумом и неконтролируемыми реакциями собственного тела, я говорю первое, что приходит в голову:

– Не забывай, парень: никакого галстука.

– Да, я понял, – отвечает Донован далеким голосом.

– Ладно, ухожу, – с раздражением заявляю я.

Киваю в знак прощания и срываюсь с места.

Голова кружится, когда захлопываю за собой дверь. Спускаюсь этажом ниже и сажусь на лестнице. Хочется кричать. Пожалуйста, Кэрри, возьми себя в руки.

Я же говорила, что это плохая идея – целовать его. В первый раз, когда мы переспали, я даже не задавала себе никаких вопросов. Это было просто приятное времяпрепровождение, не нужно было целовать его. Я ведь совершенно серьезно сказала ему, что считаю это слишком интимным для простого секса время от времени. Постепенно все больше и больше я чувствовала желание прикоснуться к его губам, но какая-то осторожная часть меня сдерживала этот порыв. Вот почему я так хотела, чтобы он поскорее нашел себе милую девушку, созданную для него. Я знала, что может произойти, если позволю все усложнить. Один поцелуй – и стало очевидно, что мне это слишком понравилось.

Единственное, что меня успокаивает, – это уверенность в том, что он не рассматривает меня как вариант. Мы просто… странные друзья, у которых, в конечном итоге, нет ничего общего, кроме высосанных из пальца проектов. Он ищет меня, я смеюсь над ним, и точка.

Какая-то часть моей совести искренне надеется, что его история с Шайенн официально начнется сегодня вечером, чтобы я уже могла дистанцироваться от него и всего, что он во мне пробуждает. Но мой злой двойник, который предпочитает забыть, почему я до сих пор твердо намерена оставаться одинокой еще хотя бы несколько лет, заставляется родиться в моей голове множеству бессмысленных слов, от которых у меня поднимается боль в груди. Это сильнее меня. Представляю себе их свидание, и все внутри переворачивается. Мне нельзя об этом думать. Повторяю это каждый раз, видя, как страдает мама.

Мне известен только один способ прекратить об этом думать: пойти с Лоис в Джава-Бар и утопить в алкоголе ту Кэрри, которую мне удавалось до сих пор прогонять.

18. Донован

Едем или нет? – спрашивает Адам, перебирая стопку салфеток.

Наблюдаю, как он вытирает лужу молока на полу, а в глубине души представляю, как выбегаю из дома, догоняю Кэрри и продолжаю то, что мы делали, когда мой приятель прервал нас. Мурашки пробегают по губам и голове. Безумный поцелуй. Я пробовал разные языки, но у этого особенный вкус.

– Дон?

– А?

Адам смеется. Он не дурак, он прекрасно понял, что на кухне что-то случилось, и что я разыгрываю сцену, делая вид, что ничего не произошло.

– Мы едем в торговый центр или уже нет? Вообще-то, твое свидание совсем скоро…

Не могу понять, что мне делать, я зажат меж двух огней. Если бы Кэрри проявила какое-то подобие реакции перед уходом, если бы она дала хоть какой-то намек, я бы уже позвонил Шайенн, чтобы все отменить, и вместо нее пошел бы с Кэрри. Но она просто убежала, стыдясь того, что ее застали лежащей на столе подо мной. Нервы на пределе. Неприятно, что она так ушла, оставив меня справляться с этим ураганом в одиночку. Я же на нее уже и молоко пролил, черт возьми!

– Тебе здорово досталось… – мычит Адам, закрывая крышку мусорного бака. – Ну вы и тугодумы, ребята…

– Ребята?

– Ты и Лейн.

– Я не имею никакого отношения к истории Лоис и Лейна, чувак. С Кэрри до этого момента все было чисто платонически.

– Платонически? – удивился он.

– Да. Ладно, не прямо платонически, но в основном, да. Клянусь, изначально именно это мне и нравилось в ней. Было здорово развлекаться, не задумываясь.

– Учитывая, что ты говоришь в прошедшем времени, можно сделать вывод, что все изменилось?

Что на это ответить?

– Честно говоря, я не знаю. Как думаешь, что мне нужно сделать сегодня вечером?

– Ты хочешь пойти туда?

– Ну… может быть… я сейчас в растерянности. Мне трудно определить, является ли эта история с Кэрри просто физической реакцией или… Ах! Черт возьми, это меня так напугало! Ты видел, как она сбежала в режиме «приятного вечера, Донни, ты уже настоящий профессионал, до завтра!». Ей это не нравится. Может быть, мне лучше попробовать с Шайенн, а потом решить.

– Не знаю, что тебе сказать. Ты не должен встречаться с этой девчонкой только для того, чтобы что-то доказать себе.

Звучит весьма убедительно. Адам знает, о чем говорит. Он единственный из знакомых мне девственников, который отказывается от секса ради секса.

– Мне было намного спокойнее, когда я был еще тем старым добрым бабником…

– Почему ты решил измениться?

Черт! Болезненная тема.

– Только не води меня за нос, Дон, – добавляет он сдавленным тоном.

То, что я до сих пор хранил при себе, внезапно перестало казаться мне настолько постыдным, чтобы признаться в этом. Особенно Адаму. Из всех моих приятелей он – самый лучший консультант. Итак, в нескольких предложениях раскрываю ему суть проблемы. Мне как-то непривычно рассказывать ему все, что смущало меня еще с лета.

Он внимательно смотрит на меня, прежде чем заговорить.

– Чувак, ты уверен? Жаль, что ты не рассказывал мне об этом раньше, потому что я был бы рядом, чтобы сказать тебе, насколько мне нравятся происходящие с тобой изменения. Но у тебя всегда как об стенку горох – ты особо никогда так не горевал. Тебе осталось только объясниться со своей сестрой.

– Амелия все еще злится на меня, я не уверен, что она сейчас готова все забыть.

– Она не знает всего, что ты предпринимал с тех пор, как узнал. Бьюсь об заклад, ей это понравится. Дай ей еще немного времени осознать, что твои подростковые глупости позади.

– Пари? Двадцать баксов?

– Пятьдесят.

– Ты слишком в себе уверен, – говорю я устало и провожу руками под краном раковины.

– Если бы только… Ладно, ты решил, что будешь делать вечером?

Играю со струйкой воды, взвешивая все за и против.

– Нет необходимости покупать новую одежду.

– Хорошо.

– У меня уже есть все необходимое, чтобы пригласить девушку на ужин.

Он замирает и удивленно поднимает голову.

– Ты так уверен в себе?

– Я лучше соображаю с полным животом, – заключаю я, вытирая руки.

– Как скажешь! Не терпится узнать, что будет дальше, – усмехается он, направляясь в гостиную. – Собираюсь немного вздремнуть, сегодня вечером у меня много дел в баре. Наверное, я должен сказать тебе что-то приятное, так что… развлекайся с этой девушкой, но, по-моему, это просто мимолетное увлечение.

– Спасибо за дерьмовую поддержку! – кричу я, когда он исчезает из поля зрения.

* * *

Паркуюсь в двух шагах от ресторана, сжимаю пальцами руль. Заставляю себя не отправлять Кэрри никаких сообщений, убираю мобильник в карман, чтобы не возникало соблазна. Это она заставила меня пойти, только ради нее я здесь. Есть все же какая-то недосказанность, которая мешает понять наверняка, так что go[12].

Трижды нажимаю на механизм ремня безопасности, и он, наконец, отстегивается. Отрывистым шагом мчусь по тротуару.

Сворачивая на улицу, ведущую к месту назначения, нос к носу сталкиваюсь с Шайенн, переходящей дорогу.

– Вот мы и синхронизировались! – добродушно говорит она.

Она быстро обнимает меня. Ее незнакомый аромат притягивает, но я изо всех сил стараюсь это скрыть.

– Умираю с голоду, – продолжает она, беря меня под руку.

– Я тоже.

Сосредотачиваюсь на том, чтобы ненароком не поторопить события, и когда придвигаю ей стул, представляю удовлетворенный кивок Кэрри, отчего непроизвольно улыбаюсь.

– Чем ты сегодня занимался? – говорит она, выстраивая перед собой столовые приборы.

– Пара занятий и много тренировок.

Всевозможные тренировки.

– Я бы не смогла столько заниматься спортом.

Жду продолжения, но ничего не происходит. Шайенн лишь улыбается, поправляя скатерть. Она что, нервничает? Она похожа на Кэрри в очках, но не такая симпатичная. Мне нужно перестать все время думать о ней!

– Тут довольно мило, – комментирует она, беря в руку солонку.

Ее причуды вызывают у меня желание разворотить здесь все. Хочу потянуть за скатерть, но вовремя осекаюсь. Давай, Донован, сосредоточься на главном.

– Они делают просто отпадные молочные коктейли на десерт, – бодро бросаю я.

Думаю о том, насколько неприятен совет Кэрри по поводу молока, и, как бы я ни пытался представить, что развлекаюсь с Шайенн за маленьким столиком – где все по-настоящему идеально, – искра никак не загорается.

– Звучит заманчиво, но у меня аллергия на молочные продукты.

Я раскрыл рот и растерял все слова, которых и без того было не много. То есть мне теперь не пролить на нее молоко во время наших игрищ? Плохой знак?

Прокручиваю список тем для разговора, любезно предоставленных моим тренером. На данный момент колеблюсь между последним успешным фильмом и голодом в бедных странах. Приветствую официантку, которая прерывает мои размышления, и нарочно задаю ей миллион вопросов о блюдах, чтобы отодвинуть роковой момент.

Говорю так много, что вот-вот предложу ей посидеть с нами. Неохотно отпускаю ее и снова обращаюсь к Шайенн.

– Я хотела сказать, что была на вашей первой игре, и это было круто. Я просто обалдела, когда тебе удалось забить до конца первого тайма. Хотя и у противников был сильный игрок.

Трудно понять, что меня больше всего впечатляет: эта фраза, в которой, наконец, больше десяти слов, или тот факт, что она рассказывает мне о моей первой встрече в чемпионате. Я привык к поклонницам, но в целом они очень ограничены.

– Интересуешься баскетболом?

– Мой отец фанат НБА и ярый болельщик «Уорриорз»[13]. Вся моя жизнь – это спортивные трансляции и бурные дебаты с болельщиками.

– Знакомо.

Давай, парень, она только что подарила тебе идеальную тему, сейчас самое время заняться делом!

– Я тоже люблю баскетбол.

Я так долго искал повод для разговора. Черт, я боюсь!

Кажется, что все слова, которые приходят мне в голову, сразу же поглощаются языком Кэрри, который мысленно все еще облизывает мой. Не перестаю думать об этом с тех пор, как она покинула мою кухню, и последовавший за этим разговор с Адамом все еще стоит в голове.

Мне не хочется быть здесь, и, несмотря на прилагаемые усилия вести себя с Шайенн правильно, мое тело и разум объединяются, чтобы убедить прекратить это жалкое свидание. Тем не менее, у меня была мотивация поужинать с ней, во всяком случае, я так считал. Теперь я понимаю, что просто хотел доказать себе что-то, чего не существует. Не хочу проводить вечер с этой девушкой.

– … после университета?

Она только что задала мне вопрос, но я прослушал.

– Что?

– Что ты собираешься делать после университета? НБА?

– В отдаленной перспективе. Для начала нужно победить в последнем чемпионате университета, если я хочу иметь возможность выиграть в следующем драфте.

– Уверена, ты справишься.

Она улыбается. Она красивая, с ней приятно общаться. Она не мучает меня, как Кэрри, не бросает на меня саркастические взгляды, как Кэрри… Стоп.

Официантка ставит перед нами две тарелки в тот момент, когда оживает мой мобильник.

– Еще одна тренировка? – шутит она, разворачивая салфетку у себя на коленях.

– У меня сегодня выходной, – отвечаю я, оставляя телефон в кармане пиджака. – Приятного аппетита!

Вонзаю вилку в дымящуюся картошку и подношу ко рту, и слышу сигнал пришедшего сообщения. Все еще немного колеблюсь, но после очередного сигнала отставляю прибор. Возможно, это Кэрри. Хочу, чтобы это была она, это значительно упростило бы решение моих проблем. Но нет. Первое сообщение от Лейна, второе – от Льюиса.

СуперЛейн: В машине Адама только что вырвало телку.

Задыхаюсь от смеха, читая это. Субботними вечерами мы часто по очереди обслуживаем бары вокруг кампуса и некоторые в центре города. Сегодня очередь Адама, и он уже второй раз получает неожиданный подарочек.

СуперЛейн: Если что, мы с Лоис и ребятами в Джаве. Ах! Забыл: Кэрри тоже с нами) Очень милая девушка!

Хмурюсь. Не знал, что она планировала встретиться с ними, это даже удивляет. Она нечасто куда-то выходит, тем более по вечерам.

– Проблемы? – беспокоится Шайенн.

– У моего приятеля Лейна проблемы с тачкой, – вру я, быстро набирая ответ.

Донован: Следите за ней.

Отправляю и осознаю, насколько мне неприятно думать о том, что она в баре, полном парней. Затем открываю эсэмэску от Льюиса.

Льюис: Чувак, я с тобой больше не дружу. Ты даже не сказал, что сегодня вечером у тебя свидание! Отварительно! Значит, я могу закадрить мадам Волински? Ты скрывал от меня, что она такая удивительная… Она попыталась проткнуть мне глаз трубочкой для коктейлей. Как думаешь, у меня есть дыра?

Ударяюсь коленом о стол так, что Шайенн роняет нож.

Донован: Нет!

С силой нажимаю на экран, даже палец становится белым.

– Поломка?

Поднимаю взгляд к своей спутнице. Она, похоже, и правда обеспокоена. Я действительно мерзкий, раз так ею пренебрегаю. Переключаю телефон в беззвучный режим, твердо решив вести себя более достойно и быстро поесть.

Это свидание было заранее обречено, знаю, что дальше этого дело все равно не пойдет, но не выхожу из роли до самого десерта.

Расплатившись, провожаю свою не-подружку до машины. Нужно обязательно поблагодарить Льюиса за его гениальную идею: если бы мне пришлось везти ее домой, я бы точно облажался.

– Что ж… – начинает она, положив руку на крышу. – Спасибо за ужин, было приятно.

Ее щеки двигаются, глаза гуляют по сторонам и снова возвращаются ко мне. Черт, неужели она думает, что я ее поцелую? Предложу ей второе свидание? Или даже попробую продолжить наш вечер?

– Не волнуйся, – прерывает мое беспокойство она.

Она понимающе кивает и на мгновение прижимает меня к себе.

– Остается только сказать, что я твой новый дружелюбный фанат, с которым ты время от времени будешь выпивать чашечку кофе и слушать комментарии к последнему матчу.

– Меня прокатили, да?

– Я бы так не сказала. В общем, я рада, что мы смогли немного поболтать.

Она искренне мне улыбается. Жалею, что не чувствую ничего в груди. Ничего из того, чем полны романы.

– И потом, если быть честной, Донован, я не решалась отменить наш ужин. Вообще-то, в твоей команде есть один парень, который мне нравится, и…

– Кто?

– Его зовут Кирк.

Прикусываю внутреннюю часть губы, чтобы не рассмеяться. Должен ли я сказать ей, что он бывший Лоис? И что… Нет. Лейн будет счастливее всех мужчин, если Кирк найдет себе новую девушку.

– Короче, без обид? – шепчет она, теребя косичку.

Мне должно быть досадно, что она предпочитает этого придурка Кирка, но, наоборот, кажется, я чувствую освобождение.

Больше не считаю себя виноватым, желаю ей хорошего вечера, с облегчением запрыгиваю в машину и отправляюсь в Джаву. Паркуюсь и бегу к бару, пользуясь тем, что от него только что отошла какая-то компания, освободив место для меня.

Разница температур невероятная. Наверное, потому, что там больше людей, чем обычно.

Джульетта, сестра Картера, работает здесь уже несколько лет. Благодаря этому для Гонщиков Кампуса здесь есть специальный столик. Поэтому я без труда нахожу своих друзей в самом конце комнаты. Они меня еще не заметили – все смотрят в другую сторону.

Кэрри с ними не сидит, надеюсь, она еще не уехала.

Лейн поворачивает голову, чтобы взять бокал, встречается со мной взглядом, пока я протискиваюсь между клиентами. Он не выглядит удивленным при виде меня, и то, что я читаю в его глазах, заставляет меня нахмуриться. Он усмехается, толкает Лоис локтем и показывает на меня пальцем, давая понять, что все на меня смотрят.

Я выше большинства присутствующих, поэтому могу наслаждаться спектаклем, который происходит прямо сейчас возле бара. Это Кэрри? Черт возьми, да!

Замираю, прищуриваюсь и выкрикиваю ругательство. Внезапно лучше понимаю сообщение Льюиса. Отклоняюсь от первоначальной траектории и мчусь к новой цели.

Если у меня и были какие-то сомнения во время свидания, теперь они просто улетучились. Мне хочется разбить стул об этого чернокожего громилу, который танцует с ней. Сердце бешено колотится, и непонятная ревность выкручивает внутренности. Не знаю, чувствует ли этот придурок исходящую от меня угрозу, но даже не увидев меня, он шепчет что-то Кэрри и садится рядом с Лоис, которая взъерошивает ему волосы. Подлая предательница!

– Дон!

Лейн и Льюис волшебным образом появляются передо мной и кладут руки мне на плечи. Не спускаю глаз с Кэрри, пока они разговаривают.

– Ты выглядишь немного напряженным, – беспокоится Льюис.

– Кто этот парень? – шиплю я, мысленно уже придушив его. – Откуда он, черт возьми, взялся?

– Его зовут Джефф, – простодушно бросает Лейн. – Он классный!

Сантиметр за сантиметром отрываю свои убийственные зрачки от старого друга.

– Они с Кэрри прекрасно ладят, – добавляет он.

Я сейчас его ударю. Они с Льюисом все еще держат меня за плечи, сковывая мои движения.

– Что происходит? – возмущается Лоис, вставая между нами.

Она смотрит на меня, затем переводит взгляд на Лейна.

– Донни ревнует, – цедит он тихим голосом.

– Ревнует? К кому? – удивилась она, пристально глядя на Кэрри. – К Джеффу?

– Оу! Да, гадство! – фыркает Льюис. – Кстати, мы только что спасли жизнь твоему младшему брату, теперь он мне вечно обязан.

– Брату? – кривлюсь я.

– А! Мы не сказали? – смеется Лейн, пощипывая меня за щеку. – Расслабься, Дон, Джеффу 17, и, поверь мне, он знает, что Кэрри недоступна.

Он заговорщицки подмигивает мне. Даже не пытаюсь понять, как он догадался, что она мне небезразлична. Ведь я заподозрил о его любви к Лоис задолго до того, как он соизволил это признать.

– Он твой сводный брат? – допрашиваю я Лоис.

– Совершенно не понимаю, почему ты об этом спрашиваешь… – иронизирует она. – Признаюсь, его высокий рост всегда вызывал у меня подозрение, мне следовало бы позвонить родителям, чтобы заставить их открыть мне правду! Может быть, они меня удочерили!

Мои нервы немного успокоились. Я совсем забыл, что Лейн рассказывал нам о братьях Лоис.

– Тебе лучше пойти и забрать свою девушку, – вмешивается Льюис, наконец отпуская меня. – Она навеселе и только что сняла свитер.

Поворачиваю голову к Кэрри и захлебываюсь слюной. Что она вытворяет? Слава богу, она танцует одна на маленькой сцене, но несколько парней уже пялятся на ее пупок.

Из колонок звучит песня Шакиры. По-моему, ее колумбийские гены слишком сильно реагируют. Равнодушная к другим, она покачивает бедрами, открывая потрясающий вид на свой живот. Никогда не видел, чтобы она носила эту крошечную футболку, которую я точно сожгу как можно скорее.

– Кэрри! – кричу я, но безуспешно.

Она продолжает свой танец, глухая к моим призывам и убийственным возгласам. Мне нужно вытащить ее оттуда, прежде чем я попаду в полицию за драку!

– Вернусь через минуту, – глубоко вдохнув, предупреждаю друзей я.

– Ты знал, что у нее такие длинные волосы? – восклицает вдруг Льюис.

Снова поворачиваюсь к Кэрри, и меня охватывает новое чувство. Я часто задавался вопросом, как она будет выглядеть с распущенными волосами, но такого я не ожидал. Точно никогда бы не подумал, что у нее такие локоны, белокурые и светло-каштановые. И что они такой безумной длины – до самых ягодиц. Я в ловушке – она великолепна!

С ней все наоборот: сначала я влюбился в ее личность и только теперь полностью осознаю, как она красива.

– Я иду, – выдыхаю я, направляясь к ней.

– Удачи!

Прыгаю на платформу и бросаюсь к ней в тот момент, когда кто-то другой уже приготовился сделать то же самое. Он замечает меня и возвращается тем же путем. Хорошая идея, чувак.

– Ты скрывала от меня свои танцевальные способности, Шакэрри! – говорю я, пристраиваясь у нее за спиной.

Услышав мой голос, она напрягает плечи, а ее кудри перестают струиться.

Она медленно оборачивается. Желание поцеловать ее так сильно, что я изо всех сил сжимаю губы. Ее глаза сияют, Льюис сказал «навеселе», но, кажется, алкоголя в ней гораздо больше.

– Эй, Волинскиии! – кричит она, подбегая ко мне. – Нууууу? Как прошло любовное свидание? Где твоя милая?

Она продолжает вальсировать вокруг меня, поднимая руки над головой. Смеюсь, видя ее такой раскованной, тем не менее, я предпочел бы, чтобы она не делала таких движений перед толпой голодных мужчин.

Когда она снова проходит мимо меня, хватаю ее за локоть и поворачиваю лицом к себе.

– Она вернулась домой после ужина.

– За десертом любовь с первого взгляда не случилась? Молоко разливал?

– У нее непереносимость лактозы, я воспринял это как знак судьбы.

Она разразилась смехом, громко вздохнула и откинула прядь своих волос.

– Клубничная текила? – легко угадываю я.

– Последний шотик, да!

– Понятно. Давай, отведу тебя к столу, – отпускаю я голосом, не принимающим никаких отказов.

Она слегка откидывается назад и осматривает меня снизу вверх. Удовлетворенно кивает, глядя на мои бежевые брюки и голубую рубашку, и прижимается к моей груди. Ее нос морщится, а изо рта вырывается беспомощный хрип.

– Ты надел галстук! Ненавижу тебя.

И вот она ускользает от меня, чтобы возобновить танец, как будто меня здесь нет.

Звучит еще одна песня Шакиры, подозреваю, что диджей специально поставил ее, чтобы Кэрри продолжила свое шоу. Выгляжу полным идиотом, стою, не двигаясь, но не могу оставить ее одну. Пытаюсь закинуть ее на плечо.

Она то и дело посматривает на меня, продвигается вперед и отходит, как будто не уверена, что хочет приблизиться ко мне.

На припеве она решается подойти и обнимает меня за шею. Мои руки находят путь к ее бедрам и двигаются в такт их томным движениям. Я все еще горю яростным желанием поцеловать ее и зарыться носом в ее кудри.

– У тебя есть план Б? – спрашивает она, проводя пальцем по моим волосам.

План Б – поцелуи, План В – Кэрри, план Г – немедленно, дааа. Понимает ли она, какой эффект она на меня производит?

– Думаю, я сейчас вернусь к теории.

– И все из-за этого…

– Следующий раз будет лучше, точно-точно.

На мгновение она замирает в задумчивости. Я бы хотел, чтобы она озвучила свои мысли. Особенно мне хотелось, чтобы она сказала, что мне не нужно приглашать на ужин другую девушку.

Она возвращает свои руки на мою шею и тянется развязать галстук. Я надел его исключительно для того, чтобы позлить ее, и теперь, когда она пытается снять его, я искренне рад. Ничто не предвещало, что она будет той, кто это сделает, но желал я именно этого.

После того, как ее маневр удается, она держит в руках оба конца ткани и, остановившись на завершающей песне, откидывается назад. Она почти душит меня, поворачиваясь то вправо, то влево.

Прежде, чем она снова попадет в центр внимания, я опускаю голову, чтобы избавиться от галстука, хватаю ее за талию и поднимаю на плечо. К счастью, сил у меня достаточно, потому что она дергается, выкрикивая слова песни.

Соло было встречено аплодисментами и смехом наших друзей, к которым я, наконец, присоединяюсь.

– Трудно было ее убедить? – усмехается Льюис, пододвигая стул, чтобы я бросил туда Кэрри.

– Ты даже не представляешь.

– Я свободная женщина! – начинает отбиваться она, пытаясь сфокусироваться на Льюисе.

– Да, конечно, госпожа Волински, – любезно отвечает он. – Никогда в этом не сомневался.

Он бросает на меня сочувственный взгляд, словно говоря «старина, желаю тебе храбрости». Он не представляет, насколько прав, но я упрямый мальчик, когда дело доходит до решения сложных задач.

19. Кэрри

Зажатая между Донованом и Льюисом, я сижу прямо и неподвижно, просто смотрю перед собой. Я приехала в Джаву с совершенно определенной целью: залить алкоголем то, что проросло во мне, уничтожить эти чертовы сорняки, которые посеял в моем сознании Волински. Все шло как по маслу, и вот появляется он, в своей рубашке, брюках и галстуке! Они ему, безусловно, идут.

Смотрю на него искоса, краем глаза. Его здесь быть не должно!

Он обменивается любопытным взглядом с Льюисом, повернувшись ко мне и положив руку на спинку моего стула. Когда он замечает, как я пялюсь на него исподтишка, резко разворачиваюсь к стене напротив, сердце стучит как бешеное.

Он пришел рано, неужели свидание закончилось печальным провалом? О! Пора уже прекратить разговаривать с самой собой!

Прикусываю язык и мысленно шлепаю себя. Не хочу, чтобы все пошло наперекосяк. Вовсе нет. Ему нужно найти себе подругу и вернуть мне свободу. А мне, прежде всего, нужна новая порция алкоголя.

Словно в противовес моим планам, он заказывает графин с водой, затем наполняет высокий стакан и придвигает ко мне. Вода? Он хочет меня убить! Я изо всех сил борюсь с сорняками в душе, а он предлагает мне воду… Ну, давай, продолжай поливать отравленный огород! Метафора вызывает у меня возмущенный стон. Я скорее умру, чем это выпью. Лучше бы он вылил ее мне на голову, это было бы для меня самым большим благом.

Фыркаю, бормочу, отталкиваю стакан тыльной стороной ладони.

– Успокойся, – настаивает он, подвигая стакан обратно.

Я разобью его об твою башку, если ты продолжишь, Волински!

– Коктейли из воды – плохая идея, – еле сдерживаюсь я.

– Тебе будет плохо.

– Спасибо, папочка.

Едва я произношу эту фразу, как к горлу подкатывает кислая желчь. Похоже, правда, перебор. Я вдруг чувствую беспокойство.

Он слишком близко ко мне, поэтому молниеносным движением я встаю, пересаживаюсь на другой конец стола. Мне нужна эта дистанция, чтобы прервать притяжение и прийти в себя.

Тайком беру пинту Лоис и потягиваю ее, насмехаясь над Донованом, который смотрит обвиняющим взглядом.

– Пойду еще потанцую, Кэрри, – выдыхает брат Лоис, сидящий на соседнем кресле.

До того, как появился Донован, я прекрасно проводила время с Джеффом. Мне почти удалось выкинуть его из головы.

– Дай мне немного «увлажниться», я подойду попозже, – отвечаю я, поднимая свой бокал в сторону Донована. Необходимо топливо, чтобы пробудить мою колумбийскую душу.

Баскетболисту очень нравится моя речь, и теперь я не единственная жертва его пронзительных глаз.

– Джефф, верно? – внезапно обращается Донован к брату Лоис.

Слышу, как Лейн хихикает, Лоис хлопает его по плечу, а Льюис заинтересованно восклицает «Ах!». Обстановка накаляется.

– Да, привет. Ты, должно быть, Донован! Сестра сказала, что ты капитан команды университета Огайо, мое уважение.

Они приветствуют друг друга кулак о кулак. Не могу передать словами сияние, которое оживляет глаза Донована.

– Ты еще учишься в школе? – спрашивает он.

– Последний год! Через несколько месяцев приеду к вам! Ну, не прямо к вам, ребята, – вы ведь уже выпуститесь. Но девочки еще будут здесь.

Когда он проходит мимо, подталкивает меня плечом. Не стоит давать таких ярких поводов, потому что буквально за секунду ноздри Донована расширяются так, словно ему это не очень нравится. Бедная девочка, у тебя бред!

– Кстати, Лейн сказал, что вам понадобятся новые гонщики кампуса, – добродушно продолжает Джефф. – Сообщите мне, как откроются вакансии! Я уже почти накопил на Мустанг 68.

– С каких это пор ты интересуешься машинами? – удивляется Лоис, перегибаясь через стол.

– С тех пор, как у меня есть крутой зять, – возражает он, поднимая руку в сторону Лейна.

Их ладони хлопают перед испуганными глазами Льюиса.

– Ты уже уходить собрался? – с ужасом восклицает он, обращаясь к своему приятелю.

– Надо подготовить почву, приятель. Год быстро пролетит, – отвечает тот. – Но боссами останемся мы, не волнуйся. Ты даже сможешь издеваться над новенькими.

– Есть еще новенькая, которая недавно поступила, – вмешивается Лоис. – Та, которая ездит на великолепной тачке с крутейшими дисками и всякими улетными наворотами.

– У нее Понтиак Файрберд, – уточняет Донован.

Похоже, они все в курсе, о чем он и кто эта девушка. Я же не имею понятия. Может, предложить ее Доновану в качестве подружки? Учитывая, как он дергается, произнося имя модели, это должна быть чертовски крутая машина. Было бы здорово, ведь у них будет много общего: мойка двигателя, замена шин… выпей, Кэрри.

– Мне нужно сказать «вау»? – продолжает Лоис.

– Что-то в этом роде, да.

– Извини, Дон, но машина, это просто… машина.

– Сказать, что мне нравится девушка, которая не уважает тачки… – мямлит Лейн, целуя подругу в щеку.

– О! Пожалуйста, никаких публичных заявлений! – возмущается Льюис, затыкая уши.

Донован пристально смотрит на них несколько секунд, а потом его глаза снова перемещаются на меня. Наши взгляды на мгновение задерживаются. Поспешно отвожу взгляд. Не знаю, но что-то появилось в глубине его глаз, что-то, чего не было до сегодняшнего вечера.

Снова начинаю крутиться. Эта история с поцелуями явно повредила мои нервы. Делаю глоток пива, пытаясь подавить пожар, который опустошает мой разум.

– Гонщица кампуса, – констатирую я, подчеркивая женский род. – Эволюция идет полным ходом!

– Стой! Это что-то неслыханное! – поражается Льюис. – Не может быть, чтобы цыпочка, которая ничего смыслит, отхватила такой куш.

– Кто тебе сказал, что она ничего не смыслит? – удивленно спрашивает Лоис.

– Разве это не слишком по-ханжески? – обижаюсь я.

– Отвратительно, – усмехается Лоис.

– Не используй мою фетиш-фразу против меня же! – возмущается Льюис. – Я еще не готов, вот и все.

Он дуется, как обиженный ребенок. Лейн поднимает менее сложную тему, и вечер становится более непринужденным.

Как и в любви, в дружбе я всегда слишком сдержанна. Непросто позволить кому-то занять место в своем личном пространстве. Но, несмотря ни на что, и алкоголь мне в этом помогает, я активно участвую в обсуждениях.

Смеюсь, пью, издеваюсь над Льюисом при первой же возможности, снова пью, спорю с Лейном о фильме, о котором остальные никогда не слышали. Единственный, кого я игнорирую, это Донован.

Мочевой пузырь призывает меня к порядку, встаю, слегка шатаясь, чтобы сходить в туалет. Он отодвигает стул и тоже встает, я машу рукой, показывая, чтобы он оставался на своем месте. Он еще следит за мной взглядом, как будто мне нужно, чтобы он прикрывал спину, и, уже по дороге в уборную, я понимаю, что по уши в дерьме. У нас теперь так мало общего, и, что еще хуже, сейчас я скучаю по нашим словесным поединкам. Чем больше отталкиваю его, тем больше мне мешают наши прочные связи. Когда он успел занять так много места в моей маленькой, хорошо контролируемой жизни? Он просто друг, но мне от этого становится не по себе. Так или иначе, я никому не даю возможности влиять на мою жизнь.

Устраиваясь на унитаз, разговариваю сама с собой, вспоминая свою семейную историю. Состояние мамы служит мне примером и заставляет вновь вспомнить поведение отца…

– Да никогда в жизни!

Возвращаюсь к столу, пытаясь вернуться к теме обсуждения, но реакция на все недавние мысли слезой падает на кончик носа. Радости пьянства: похоже, магия улетучивается.

– Я все, – вдруг объявляю я, протирая глаза.

Все двоится перед глазами: вижу двух Льюисов… слишком много эмоций.

– Ты скверный человек, Кэрри Волински, – отговаривает он. – Если бы меня пригласили на вашу свадьбу, я бы голым побежал к священнику, чтобы предотвратить это! Дон, как от лучшего друга, я рассчитывал на большее. Я разочарован, очень разочарован.

– Я возвращаюсь домой, всем спокойной ночи!

– Я подброшу ее, – поднимается Донован.

Не надо!

– Я могу сказать свое слово? – противлюсь я, надевая куртку.

– Ты пьяна.

Он берет ее и помогает надеть, не обращая внимания на мои протесты. Противоречивые эмоции усиливают опьянение. Мне и правда нужно домой!

– Не так уж я и пьяна.

– Именно так говорят алкоголики. Тебя качает или ты все еще танцуешь? Последнее маловероятно, учитывая количество алкоголя в твоей крови.

– У меня нет… сил… ссориться с тобой, – с трудом выговариваю я. – Хотя я уверена, что выиграю. Сдаюсь. Отвези меня!

Кэрри Волински, убийца собственного здоровья.

Он подмигивает остальным и проталкивается сквозь толпу, держа меня за рукав.

Оказавшись в машине, я засыпаю, совсем не сопротивляясь зову сна. Все эти невзгоды вымотали меня, и мне будет полезно избежать разговора с Донованом Волински.

Хлопает дверь, чувствую, как сильная рука обнимает меня за талию. На автомате поднимаюсь по лестнице, дверь открывается, меня приветствует кровать, затем я слышу удаляющиеся шаги. У меня нет сил открыть рот, чтобы поблагодарить Дона за то, что он отвез меня домой, – я сделаю это завтра. Хочу спать, и мое желание немедленно исполняется.

К сожалению, просыпаюсь слишком быстро из-за потребности сходить в туалет. Такое чувство, будто я спала всего десять минут.

Все как в тумане. Приоткрываю одно веко, встаю с кровати и иду вперед в темноте. Я знаю свою комнату наизусть и, учитывая ее размеры, ничего не боюсь.

– Черт возьми!.. Ой! – кричу я, натыкаясь на что-то большое, бесформенное, чего там не должно быть. С каких это пор здесь появилась эта штуковина?

Ощупываю незнакомый предмет. Странно, похоже на боксерскую грушу… Подождите, где это я?

Широко открываю глаза, оборачиваюсь и застываю над кроватью. Темно, но я сразу понимаю, что она не моя. И что на ней кто-то есть. Идет распознавание… Ответ получен.

– Донован?

– Возвращайся в постель, детка, – отвечает он хриплым и сонным голосом.

Что? Не понимаю, что происходит, ищу в извилинах мозга, полного клубничной текилы, хоть малейшее воспоминание, объясняющее мое присутствие здесь. В его комнате!

Он смеется и протягивает руку, чтобы включить свет. Яркий свет ослепляет, приходится долго протирать глаза.

Как только световой шок проходит, снова смотрю в его сторону.

– Испугалась, да? – он устало опирается на локти.

Он не похож на парня, который только что проснулся, он издевается надо мной!

– Вовсе нет! Только в Вегасе алкоголь способен вызвать полную отключку. Так что я прекрасно знаю, что между нами ничего не было!

– Ладно…

– В свое оправдание скажу, что я и правда думала, что нахожусь в своей комнате!

– Конечно…

– Перестань разговаривать таким невыносимым тоном! Почему ты не отвез меня домой?

– Ты умоляла позволить тебе спать в моей невероятно удобной кровати.

– Я этого не делала! Я этого не делала? – в растерянности повторяю я.

– Возвращайся спать, утром я сразу же отвезу тебя домой.

– Почему не сейчас?

– Кэрри, два часа ночи.… Я смертельно устал.

Дергаю себя за волосы, прячусь, закрывая ими лицо. Мне хочется убежать. Я хочу остаться. Мне хочется убежать. Мне хочется…

– Я пойду в ванную.

– Пожалуйста.

Открываю дверь и останавливаюсь.

– Не подскажешь, где она? – шепчу я, не оборачиваясь. – Не хочу рисковать и оказаться в комнате Льюиса.

– Дверь снизу. Серая, с плиткой наверху. У меня есть чистые футболки, если хочешь переодеться.

В коридоре тихо и пустынно, продвигаюсь на цыпочках, чтобы меня не услышали. Сегодня уже была поймана с поличным на кухонном столе, поэтому не потерплю, чтобы меня видели выходящей из комнаты Донована посре-ди ночи. Я позволила этой истории зайти слишком далеко.

Закрываюсь в уборной и сажусь на край ванны. Одежда душит меня. Раздеваюсь, приподнимаю волосы рукой и очень быстро принимаю душ, по минимуму открывая воду, чтобы не шуметь.

Замечаю футболки, о которых говорил Донован. Может, сделать из них веревку и выпрыгнуть в окно? Для этого нужно, чтобы квартира была не на верхнем этаже и чтобы в ванной было окно. Но как же приятно подумать о побеге.

Смотрю на себя в зеркало: волосы распущены, никак не могу найти свою резинку. Чувствую себя уязвимой, когда они не собраны.

Когда у меня больше нет причин оставаться здесь, бегу обратно в спальню и поспешно закрываю дверь. Задыхаясь, держу дверную ручку, думаю о возможности уйти домой пешком. Очень боюсь расхаживать по кампусу в такое время, но и страх спать здесь не меньше. Прямо рядом с ним.

– У тебя была причина для такого спринтерского забега? – слышу я вопрос Донована. – У тебя боязнь коридоров?

– Ты прав, это глупо. Бежать следует скорее из этой комнаты… – вздыхаю я, оглядываясь по сторонам.

Оцениваю, насколько комфортно будет устроиться на полу.

– Давай, Кэрри, ложись спать, все будет хорошо, – говорит он, понимая мое беспокойство. – Обещаю, что не буду прикасаться к тебе своими ледяными ногами.

Делаю глубокий вдох и подхожу к другой стороне матраса. Устраиваюсь на краю, спиной к своему соседу, и беру дополнительную минуту, чтобы успокоить бешеное сердцебиение. Абсурдно находиться в таком состоянии, но оно сильнее меня, все мои тревоги активизировались одновременно.

20. Донован

Сидя на краю матраса и положив голову между ног, Кэрри тяжело и быстро дышит. Я мог бы спросить, не собирается ли она наблевать на мой ковер, но меня слишком завороживает ее спина. Она надела мою футболку, и я увидел, что на ней написано мое имя и номер. Она не первая девушка, которая надевает мою футболку, но чувство собственности просыпается у меня впервые.

Она кажется более напряженной, чем раньше, и, хоть какая-то часть моего естества хотела бы сделать с ней очень неприличные вещи, я бы предпочел подождать, пока она не протрезвеет и, что более важно, пока она сама этого захочет. Я жду только сигнала.

Куда подевалось разочарование, которое подпитывало ее влечение ко мне? Она на иголках, хотя не так давно мы кувыркались безо всяких прелюдий. Вот уже несколько дней, как она притормозила ход событий. С тех пор, как ей в голову пришла идиотская идея, что мне нужны отношения.

Скучаю по ее прикосновениям. А после того сумасшедшего поцелуя желание стало в тысячу раз сильнее. Это безумие, не понимаю, как я мог находиться рядом с ней все эти недели, не испытывая внутренней потребности, которая движет мною в этот момент. Думаю только о том, как снова оказаться внутри нее, впиться в ее горячие губы.

Тяжело. Она прямо здесь, в моей постели, а мне нужно угомонить бушующие гормоны. Надо подумать о чем-нибудь мерзком. Царапина на тачке, точно!

Если бы я привез ее к ней домой, а не сюда, все было бы проще, но мне захотелось подольше задержать ее рядом.

Она бросает короткий взгляд через плечо, улыбаюсь ей во все зубы и похлопываю по матрасу.

– В постель, юная леди.

Эта фраза всего лишь маскирует мои мысли. Но сказать «ложись на меня и засовывай свой язык мне в рот» крайне не элегантно. Ее глаза останавливаются на месте, которое только ее и ждет, а затем перемещаются от моей руки к моему лицу. Такая нерешительность заставляет меня нервничать, но я молчу. Теперь, когда я осознаю, что она вдохновляет меня, лучше наблюдать, прежде чем действовать.

– У тебя очень крутые волосы, почему ты их все время убираешь?

– Потому что у людей невыносимая мания прикасаться к ним. В них есть что-то мистическое. Когда я их распускаю, все так и норовят потрогать их – мне это не нравится. Еле сдерживаюсь, чтобы не сломать им руки. Поэтому я выбрала култышку.

– Мне кажется, я никогда не смогу предугадать твои ответы.

– Я знаю, это ужасно.

Нет, это здорово!

Когда она, наконец, решается лечь рядом со мной, проверяю, чтобы одеяло хорошо скрывало мою эрекцию.

– Итак, мой агрегат такой удобный, как ты рассчитывала?

– Ты же говоришь о кровати? Чтобы не было недоразумений…

– Ну конечно, – исправляюсь я, понимая двойной смысл своего вопроса.

– Она замечательная, – тяжело выдыхает Кэрри.

Ее живот булькает, она скрещивает на нем руки.

– Твой желудок выдерживает то, что ты выпила?

– Я вовремя остановилась, успокойся. А как там твой вечер? Я имею право на подробный отчет?

– Хм, это было приятно. Применять знания на практике – хорошее упражнение.

– Но оно не сработало.…

– Знаю, ты полностью разочарована, – иронизирую я, наклоняясь над ней, чтобы разглядеть лицо.

– У меня была надежда, но я, похоже, не такая уж хорошая учительница. Но ведь я тебя предупреждала.

– Позволь мне возразить, я считаю тебя идеальной.

Она отрывает глаза от потолка и поворачивает голову ко мне.

– Можешь считать, что это была разминка, – добавляю я. – Сегодня вечером я узнал много неожиданного.

– Что, например?

Кое-что о Волински… – приподнимаю брови, чтобы уклониться от ответа.

– У тебя есть M&M’s? – вдруг спрашивает она.

– У тебя что, сверхобоняние?

Протягиваю руку, открываю ящик прикроватного столика и вытаскиваю пакетик.

– Ой, не то! – говорю я, демонстрируя длинную цепь презервативов.

Надеюсь, она воспользуется моей ошибкой и вытащит один, но в следующую же секунду она растаптывает мою фантазию.

– Вторая попытка, – отпускает она, отталкивая мою руку одним пальцем.

Ну, ладно… кладу обратно презервативы и хватаю единственное, чего она от меня хочет, то есть, маленькие шарики в шоколаде.

Слушаю, как она жует сладости, сминает пакет и сдержанно вздыхает. Не могу объяснить ее постоянную застенчивость, и почему она так действует мне на нервы. Может быть, и правда, я единственный, кому нравится ее компания.

Улавливаю напряжение и нерешительность, исходящие от нее. Я мог бы собраться и перейти к решительным действиям. Эй, Кэрри, я тут подумал и решил, что ты станешь хорошей девушкой для такого придурка, как я. Ты в деле? Хотя она может когда-нибудь задушить меня подушкой во сне… И я все еще сомневаюсь: она возбуждает меня до смерти, возможно, мне действительно нужно встречаться с ней…

Пытаюсь успокоиться, но ничего не помогает. Решаю пока не думать об этом, чтобы вернуться с отдохнувшей головой и посмотреть на все свежим взглядом. Поэтому сосредотачиваюсь на ее кудрях, которые окружают ее голову как ореол.

– Ты права, я чувствую, как от твоих волос исходит сверхъестественная энергия. Она заставляет меня желать завернуться в них.

– Они хорошо согревают, – спокойным тоном уточняет она.

Осмеливаюсь потрогать несколько локонов. Она прищуривает глаза, когда я подношу их к своему носу.

– Хм, пахнут Колумбией… – подшучиваю я, при этом громко присвистывая.

Она смотрит на меня растерянно. Я настолько осмелел, что даже делаю из ее волос себе усы. Грейпфрут – вот чем они пахнут.

– Отдай, – пыхтит она, посылая мне убийственный взгляд. – Нужно хотя бы попытаться уснуть.

– Дааааа. К тому же, утром мне уезжать. Ты же это не серьезно?

Нажимаю на выключатель, и все снова погружается в темноту.

– Спишь? – шепчу я через некоторое время.

– Пытаюсь, но один парень спрашивает меня, сплю ли я, и сводит на нет все мои усилия.

Пробую найти в глубинах разума какую-нибудь колыбельную. Ничего не приходит.

– Спииии, девооочкааа, усниии, – начинаю придумывать я. – И, если можно, не храпииии…

– Нет, ты же не собираешься делать то, о чем я думаю?

– Нужно поспать, так что выбирай: или спи, или я ударю тебя по голове.

– Почему бы тебе самой себя не усыпить?

Продолжаю напевать придуманную на ходу песенку.

– Умоляю, – жалобным голосом стонет она, накрывая подушкой лицо. – Ударь меня!

– Если ты не уснешь, придет сосед с седьмого этажа и задушит тебя…

– Это худшая колыбельная, которую я когда-либо слышала. Она так хорошо усыпляет… даже слов нет.

– Подожди, сейчас будет второй куплет.

Забыв о том, что мои друзья уже наверняка спят, душа рокера просыпается во мне, и я кричу:

– Лучше бы тебе уснуууть! А не то тебяяяя…

– Да заткнись же!

Подушка летит через комнату, матрас провисает, она перекатывается на бок и набрасывается на меня. Рукой зажимает мне рот, нависает надо мной, и я призываю всех святых, выпрашивая для нее разума и целомудрия, чтобы она не залезала на меня.

– Я пытаюсь очистить свой разум! – выговаривает она громким шепотом. – А теперь либо заткнись и спи, либо отвези меня домой. Ты слишком энергичен для парня, который говорит, что устал.

– Твой гнев – это предлог, чтобы переспать со мной?

Кладу ладонь ей на попу и слегка сдавливаю, глядя на ее рот.

– Убери лапы, Волински.

Она возвращается на свое место и натягивает на себя одеяло.

– Это помогло бы нам уснуть.

– Я не буду спать с тобой в твоей постели.

– Если я приберусь в офисе, можно и там…

– Спокойной ночи.

Она поворачивается ко мне спиной. Я полностью разочарован.

Когда я, наконец, чувствую, как подступает сон, Кэрри уже крепко спит. Она много двигается, мне приходится уворачиваться от ее ног и локтей. Она поворачивается и придвигается, пока не оказывается рядом, так близко, что я чувствую ее легкое дыхание. Несмотря на темноту, различаю очертания ее спящего лица и рельеф приоткрытого рта.

Немного приближаюсь и поглаживаю ее локоны. Ух ты! Они просто великолепны! Думаю о многом, пока глажу ее волосы. Представляю, что было бы лучше показать, что я хотел бы стать больше, чем ее учеником. Уверен, ей понравилось спать со мной, иначе она никогда бы не начала все это снова. Когда она поцеловала меня, я и мечтать не мог, что она окажется у меня. Но достаточно ли этого, чтобы делать выводы? В конце концов, она только что дала мне более чем уверенный ответ. Черт возьми, я не привык к подобным размышлениям, и моя уверенность граничит с нулем.

Достаю из ее прядей пару кусочков M&M’s и наклоняюсь, чтобы положить их на ночной столик с ее стороны. Похоже на подношение богам. Возвращаюсь на свое место и продолжаю рассуждать.

– Нельзя целовать человека во сне, Донован, – думаю я, чувствуя, как шевелятся мои губы.

Крепко закрываю глаза, завязываю петлю вокруг указательного пальца и позволяю песочному человеку делать свою работу. Наверное, он насыпал на меня целую гору песка, потому что я почти сразу засыпаю. Ему, должно быть, было не по себе наблюдать за размышлениями влюбленного идиота.

Шум посуды на кухне выдергивает меня из сна, в котором тело Кэрри, сидящей на мне верхом, одето только в ее волосы. Возможно, я немного зациклен на этой ее части. Вообще на ней.

Поворачиваю голову, но ее больше нет. Через минуту стою на кухне, думая, что найду ее там.

– Ты ищешь Кэрри? – спрашивает Адам, ополаскивая кофейную чашку.

– Ты ее видел?

– Я лежал на диване, когда она ушла, и притворился спящим, чтобы ей не было неудобно.

– Я не слышал, как она встала, черт подери.

– А вы…

– Нет.

– Ой! Все нормально? Можешь ходить? – смеется он, морщась.

– Ты же видишь, что нет… – отвечаю я, не скрывая стояк, выпирающий из трусов.

– Чувак, у меня нет желания созерцать твой член. Иди прими душ, пока я не получил травму на всю оставшуюся жизнь.

– Не строй из себя испуганную деву, ты и не такое видел.

– Отвали, – усмехается он, вытирая руки о джинсы.

Тащусь в ванную, удрученный бегством Кэрри. Она могла бы остаться и позавтракать со мной. Абсолютно все сигналы, которые она посылает, разрушают мое эго. Она как в блендере перемалывает мою душу, постоянно подкидывая новые соблазны.

Вытираюсь после ледяного душа и замечаю бордовый бюстгальтер между ванной и раковиной. Это ведь явно ее.

– Отлично, – выдыхаю я, повесив его на кончик пальца. – Это мне и нужно.

Несу его в свою комнату и бросаю на кровать, а потом падаю прямо на него.

Утыкаюсь носом в подушку. Легкий запах окутывает наволочку, такой же аромат исходит от футболки, которую она надевала этой ночью и положила рядом.

Вытянув шею к кровати, я обнаруживаю, что кусочки M&M’s, которые я оставил там этой ночью, исчезли. Не знаю почему, но мне приятно знать, что она их съела.

Перекатываюсь на спину и забираю ее лифчик. Надеваю его на свой торс, беру телефон и делаю самое мучительное селфи в мире.

Донован: Ты кое-что у меня забыла!

Отправляю сообщение вместе с фотографией.

Кэрри: О боже! Немедленно сними это!

Донован: Он такой нежный и так ласкает соски…

Кэрри: Нет слов… Сожги его!

Донован: Это будет мой талисман на удачу. Завтра вечером у меня матч в Мэриленде, посмотрим, будет ли лифчик эффективнее, чем мои фетиш-трусы!

Кэрри: Твои сообщения меня тревожат… Хорошей игры, надеюсь, ты проиграешь!

Донован: Ты могла бы оставить мою футболку, чтобы подбодрить меня…

Кэрри: Ты только что прислал мне свою фотографию в лифчике, чувак. #gomaryland

Я испытываю желание спросить, почему она убежала утром как воровка, но не хочу рисковать испортить настроение. Предпочитаю продолжить обмениваться сообщениями, ведь она редко так охотно общается со мной.

Итак, проходит уже более часа, мы обсуждаем книгу, которую она сейчас читает. Не хочется останавливаться, но уже три раза Льюис кричит мне, чтобы я пошевеливал задницей.

Донован: Мне нужно поторопиться, если не хочу пропустить автобус. Увидимся на следующей неделе?

Кэрри: Не знаю, смогу ли я продолжать встречаться с тобой сейчас, когда ты испачкал мой разум своим эгоизмом. Мне нужно время, чтобы восстановиться. Счастливого пути, Волински.

Собираюсь ответить, но в комнату врывается Льюис.

– Чувак, серьезно, шевелись…

Он останавливается у изголовья кровати и нависает надо мной. Моргает, протирает глаза, бьет себя по щеке.

– Э-э… могу я узнать, почему на тебе этот чертов лифчик? Нет, вообще-то забей, не хочу, чтобы ты объяснял. Хм… мы стартуем через десять минут, так что поторопись.

Он снова выходит в коридор, бросает на меня последний взгляд и исчезает, качая головой.

Я совершенно запамятовал, что на мне все еще эта штука. Зато Льюис, скорее всего, будет помнить этот момент до конца своей жизни.

Снимаю бюстгальтер и собираю вещи, повторяя обычную мантру, чтобы привести себя в нужное состояние. Каждая игра важна, мне очень важно сосредоточиться и отложить все остальное на выходные. Запихиваю в спортивную сумку еще кое-что, искренне надеясь, что оно принесет мне удачу завтра… и в последующие дни.

* * *

Кэрри придет в бешенство. Мы не просто победили команду Мэриленда, мы громили их с первого до последнего периода. Насколько я помню, это один из наших лучших результатов.

Стою в коридоре на стадионе и жду Льюиса, прислонившись к стене. Это сильнее меня: даже в таком положении я думаю о Кэрри.

– Привет!

Поворачиваю голову и сталкиваюсь нос к носу с девушкой.

– Привет. Все в порядке?

Она играет со своим браслетом и улыбается мне.

– Хочу поздравить тебя с этим удивительным матчем.

Замечаю на ее футболке Go Maryland и хохочу про себя, представляя ее на Кэрри. Если бы она приехала, уверен, она бы надела это.

– Не говори никому, что я тебе это сказала, – хихикает она, разглаживая свой топ.

– Без проблем.

Слышу ее шаги, чувствую, как она приближается.

– Вы уезжаете сегодня или остановились где-нибудь?

– Нас уже ждет автобус.

– Жаль. Можно оставить тебе мой номер телефона? Если когда-нибудь снова будешь здесь, мы могли бы провести время вместе…

Она сексуальна, прямо как одна из тех, с кем я бы обязательно переспал до… До чего? Моих усилий стать лучше? Кэрри?

– Спасибо за предложение, но у меня есть девушка, так что…

Некрасиво лгать, даже если это звучит на удивление правдоподобно.

– Как жаль, – вздыхает она и удаляется. Без сожаления наблюдаю, как она покачивает бедрами.

Наконец появляется Льюис, и, как только он садится в автобус, отправляющийся в шестичасовую поездку до Университета Огайо, мне не терпится скорее позвонить Кэрри, чтобы похвастаться и услышать ее голос. Звоню ей на мобильный, но тут же вешаю трубку. Она как будто все почувствовала – сразу получаю эсэмэску.

Кэрри: Я передумала, хочу, чтобы ты вернул мой бюстгальтер. Я слышала, как один парень сказал, что твой матч был суперским, и считаю, что только я должна пользоваться этим талисманом удачи, он ведь принадлежит мне. Кроме того, это один из немногих, к которому у меня есть подходящие трусики. Нужно уважать такие вещи!

Донован: Что?? У тебя есть трусики, которые к нему подходят, и ты говоришь мне об этом только сейчас?? Представляешь, какой у нас был бы результат, если бы у меня были еще и трусики!?

Кэрри: Прости…

Донован: Я хочу эти трусики!

Кэрри: Нет!

Устраиваюсь поудобнее на своем месте, продолжая набирать сообщения.

Донован: Что делаешь?

Кэрри: Я дома, в Цинциннати.

Донован: Опять? Ты любишь дом, мамочку, это так мило!

Следующее сообщение приходится ждать чуть дольше.

Кэрри: Ну, да.

Мне кажется, что в ее ответе есть какой-то намек, но я не знаю, почему он так действует на меня.

Донован: Вернешься завтра утром?

Кэрри: Завтра у меня нет обязательных занятий, вернусь во вторник.

Донован: Я бы с удовольствием отвез тебя на станцию, но у меня зачет по менеджменту.

Кэрри: Эта фраза станет отличным названием для книги.

Донован: Где романтика и психология в таком названии?

Кэрри: Ты меня пугаешь, когда так говоришь… Ладно, нужно готовить ужин.

Донован: Подожди! До того, как уйдешь, посоветуй книгу, у меня есть время – нужно его убить, прежде чем доберусь до кампуса.

Кэрри: Есть особые пожелания?

О! Еще как! Нужна история спортсмена, который пытается соблазнить неприступную девушку.

Донован: Что-нибудь про чемпиона по баскетболу, который заигрывает со всеми.

Кэрри: В наличии нет… Извини, но хоккеисты в этом определенно лидируют!

Донован: Хоккеисты так переоценены! Они не такие, какими мы их себе представляем, поверь мне. Им часто прилетает в голову, и они все тупые…

Кэрри: Ты меня не убедил, В!

Донован: Жаль. Я бы попробовал!

Она присылает мне пару поздравлений и желает счастливого возвращения.

Переживаю, что придется ждать встречи целых два дня. И, несмотря на попытки погрузиться в чтение только что купленной и загруженной книги, думаю о том, как лучше признаться ей, что хочу с ней встречаться. После всего, что мы придумывали вместе, нужно выработать собственный подход.

Телефон вибрирует, это отец.

– Ну как? – сразу же начинаю я.

– Ты отлично сыграл, сынок. У вашей защиты было несколько заминок, но вы настоящая команда. Конли в хорошей форме, он мне очень понравился.

– Льюис и правда сейчас в отличной форме.

Мы начинаем анализировать игру так, как делаем это каждый раз. Не могу дождаться, когда он вернется к своим тренерским обязанностям, чтобы мы могли обсудить это вживую. Все еще иногда ищу его на скамейке запасных, и, хотя я ценю усилия того, кто сейчас вместо него, все же отец незаменим.

– Кстати, мама и сестра приедут на следующей неделе на твой день рождения.

Эйфория захватывает меня. Товарищ по команде, сидящий передо мной, рычит, когда мое колено ударяется о спинку его сиденья.

– Почему?

– Двадцать два года – не достижение! Твоя мать серьезно настроена, и я подозреваю, что она хочет убедиться, что я правильно выполняю рекомендации врача. Если она спросит, скажи, что я просто паинька.

– Разберись с ней и со своей кармой.

– Девочки хотели присутствовать на твоем матче в среду, но они приедут только в пятницу утром. У Амелии дела в университете.

Он говорит во множественном числе, но я прекрасно знаю, что моя сестра предпочла бы отпилить себе руку тупым ножом, чем прийти на мой день рождения. Черт возьми, я не видел ее с июля, и мне не по себе. Что я ей скажу?

Внезапно чувствую, что еще не готов поговорить с ней откровенно. Я и правда изменился? В любом случае, будет ли ей какое-то дело до этого? Черт, я в панике.

– Придешь домой поужинать в пятницу вечером? – продолжает отец.

– Хорошо.

– Давай, постарайся немного поспать в автобусе, встретимся в среду вечером после нашей победы.

– Хорошо.

Смотрю на свое отражение в стекле, понимая, что ничто не позволит мне избежать этого ужина. Интересно, согласится ли Кэрри поехать со мной? Когда она рядом, я чувствую себя менее погано, к тому же, нужно, чтобы она встретилась с моей сестрой.

– Папа, можно в пятницу я буду не один?

– Конечно! Я и не знал, что у тебя есть девушка. Думаю, это серьезно, если ты хочешь познакомить нас с ней. Мой мальчик, мама будет слишком возбуждена!

Мне следовало бы уточнить, что он делает поспешные выводы, но я молчу.

– До встречи, Тренер.

– До встречи, Капитан.

Отключаюсь и прижимаю мобильник к подбородку. Нужен конкретный план, чтобы затащить Кэрри ко мне домой. Если я устрою ей ловушку, она тут же, не раздумывая, уничтожит меня при свидетелях. Но если я предложу ей поужинать с моими родителями, она рассмеется прямо мне в лицо. Сложный выбор.

* * *

Я до сих пор не нашел подходящего способа пригласить Кэрри. Собираю тетради, выхожу из кабинета и иду к ее общежитию. В переднем кармане толстовки ее бюстгальтер, который, кажется, весит не меньше тонны.

Стою перед дверью, поднимаю кулак, чтобы постучать, как вдруг внутри раздаются приглушенные голоса. Нахмурив брови и прижав ухо к лакированному дереву, пытаюсь понять, что там происходит. Слышу мужские хрипы, все внутри переворачивается.

– Перестань так громко визжать! – слышу голос Кэрри.

– Знаю, что тебе нравится, – сразу же отвечает мужской голос.

Мой висок ударяется о дверь.

– Ого, ты подкачался! – продолжает она.

– Посмотри, что ты наделала, дикарка! Теперь у меня фиолетовый сосок!

– Тебе нравится то, что ты видишь?

– А ты как думаешь?

– Надень футболку, если не хочешь, чтобы я сорвала с тебя остальное.

У меня в голове целая куча всего. Мне следовало бы убраться отсюда, прежде чем я озверею и выбью дверь, но я не позволю им продолжать.

Использую лоб, чтобы постучать, голоса мгновенно затихают. Немного отстраняюсь и впиваюсь зубами в губы, чтобы укротить свою ярость.

Замок скрипит, и какой-то парень без рубашки смотрит на меня. Засовываю левую руку в карман, вытаскиваю лифчик Кэрри. Хочется задушить им этого придурка.

– О! Волински! – приветствует он меня.

Он преспокойно надевает свою футболку, и я его тут же узнаю.

– Джон.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но в тот же миг маленькое тельце Кэрри подкрадывается под его руку. Не отрываясь, смотрю на парня, а она отталкивает его назад и закрывает дверь спальни за спиной. Не отвожу глаз. Учитывая нашу разницу в размерах, ей приходится помахать рукой перед моим лицом, чтобы привлечь внимание.

– Ой!

Медленно опускаю взгляд на нее, ее брови хмурятся.

– Что делаешь? – сухо говорю я. Ее лоб еще больше морщится.

– Работаю.

– С Джоном?

– Делаю ему эпиляцию торса.

Мои мышцы расслабляются, все встает на свои места. Полное облегчение. Чувствую себя идиотом, я уже забыл, что она занимается этим в свободное время. Вообще, мне совсем не нравится ее подработка, но сейчас я сдерживаю свою ревность от мысли о том, что ее руки прикасаются к другому.

Она пристально смотрит на меня, выгнув одну бровь.

– Все хорошо? Ты выглядишь странно.

– Да, все нормально. Конечно, более чем нормально!

Я просто подумал, что ты трахаешься с Джонни.

– Ты пришел за чем-то конкретным?

– Хотел убедиться, что ты хорошо себя чувствуешь.

– Мог бы просто позвонить…

– Ты бы взяла трубку?

– Нет, – отвечает она, улыбаясь.

– Знаешь, нормальные люди отвечают на телефонные звонки.

– Я уже обратилась к специалистам по этому поводу, но еще не преодолела этот блок. Ты будешь первым, кто узнает, что я излечилась.

Какое-то время мы молчим, не могу придумать, как перейти к теме «Семейная трапеза».

– В среду вечером мы будем играть дома, не хочешь прийти? – заявляю я, не думая. – Оставлю лифчик себе, ты наденешь трусики, и посмотрим, что из этого выйдет?

Моя рука скользит в карман, чтобы вытащить предмет. Бретелька, висящая на кончике моего указательного пальца, болтается теперь между нами. Ее глаза и рот медленно открываются, она поворачивает голову в сторону студентов, идущих по коридору. Она явно готова закричать «всем на пол!», чтобы отвлечь внимание.

– О! Ты… ты… нет, я… Боже! – она всхлипывает, пытаясь забрать свое нижнее белье.

Я настолько выше нее, что мне совсем не трудно держать лифчик вне зоны ее досягаемости.

Положив руку ей на плечо, блокирую ее без особого усилия.

– Дон, мать твою!

Поднятая рука перестает двигаться.

– Ты назвала меня Доном?

– Нет.

– Да, ты сказала Дон.

– Вовсе нет.

– Ты только что впервые использовала мое уменьшительное, знаешь, что это значит?

– Что мне нужно лечение?

– Ха-ха…

Намеренно держу остальное в тайне. Сейчас неподходящее время, чтобы притворяться, что то, что она зовет меня Доном, наводит меня на мысль о преодолении ею определенного этапа в нашей истории. Убираю лифчик обратно, моя рука все еще лежит у нее на плече.

– Итак, я взял тебе билет на первый ряд на свой матч в среду. Адам передаст его, когда заедет за тобой, вы будете сидеть рядом.

Сказать-то я, конечно, сказал, но, если честно, я ничего не подготовил, мне нужно позвонить Адаму и бежать, чтобы успеть найти два места в первом ряду.

– Я не пойду…

Конец ее фразы застревает у меня в груди, когда я смотрю на ее милое личико. Она рычит, борется и, когда я мягко похлопываю ее по голове, начинает кусать меня.

– Да, я знаю, ты счастлива, но не стоит это так демонстрировать! Ты хочешь укусить мой сосок?

Отодвигаю ее лицо ровно настолько, чтобы мы могли посмотреть друг другу в глаза. Она краснеет, из глаз сыплются молнии, мне так хочется поцеловать ее. Ей не нужно знать, что происходит с моей головой, моим ртом и членом, поэтому чмокаю ее в горячую щеку и разворачиваюсь.

– Увидимся завтра вечером, Кэрри!

Ожидаю услышать, как она кричит, что ни за что не придет, разве только поболеть за команду противника, но быстро добираюсь до выхода.

Иду. Начинает звонить мобильник. Мне требуется несколько секунд, чтобы ответить, появившееся имя похоже на галлюцинацию. Кэрри.

– Ты можешь мне звонить?

– Не думай, что это повторится, потому что я намерена избить тебя так сильно, что ты услышишь только протяжный свист, исходящий из твоего мозга в агонии!

– Ух ты! Это определенно стоило того, чтобы столько ждать, твой первый звонок просто замечательный.

– Я боялась, что сообщение будет недостаточно ясным, хотела убедиться, что ты правильно воспринимаешь мой тон.

– Я воспринимаю, – смеюсь я, расхаживая по кампусу. – Ты кажешься очень взволнованной, я думал, ты хотела поблагодарить меня за приглашение!

– Ты называешь это приглашением? Валяюсь от смеха! Если ты так приглашаешь людей, я начну думать, что ты силой заставил эту бедную Шайенн поужинать с тобой!

Смеюсь так громко, что все на меня смотрят.

– Я понял, дай мне второй шанс.

– Я бы предпочла оставить тебя без воды в пустыне.

– Кэрри, я бы хотел, чтобы ты пришла поболеть за меня завтра вечером. У меня много болельщиков, но немногие из них настоящие друзья, а это очень важно для меня.

Поджимаю губы, чтобы сдержать смех, хотя прекрасно понимаю, что это совсем не ложь. Приятно чувствовать поддержку тех, кто имеет значение.

– Ты еще слушаешь? – спрашиваю я.

– Черт, у тебя хорошо получается все, что ты затеваешь… – с неохотой вздыхает она.

– Это значит, что ты придешь?

– Предупреждаю тебя, Волински, ты заставляешь меня присутствовать на своем злосчастном матче, так что тебе лучше его выиграть! Потому что, обещаю, если ты проиграешь, я с большим удовольствием проэпилирую твои яйца!

Эта угроза требует слишком большого количества нейронных связей, чтобы у меня было время ответить. И даже после того, как она отключается, я все еще не знаю, что тут возразить. Она ведь несерьезно, да?

21. Кэрри

Я сказала Доновану, что проэпилирую ему яйца, если он проиграет игру, но передумала. Независимо от того, выиграет он или нет, я сделаю это, потому что из-за него я сейчас стою на тротуаре, замерзая в ожидании Адама, который должен отвести меня прямо в ад. Предаю все свои убеждения, вот что я делаю на этом тротуаре!

Посещение баскетбольного матча само по себе уже испытание для человека, насколько безразличного к спорту, но делать это потому, что не могу подавить желание увидеть, как играет Донован… это невероятно. О! Воск будет таким горячим!

– Кэрри!

Ищу глазами Адама, он мигает фарами, чтобы облегчить мне задачу. Пересекаю дорогу, не без надежды, что меня вдруг собьет велосипед, и мысли вернутся на место. Открываю дверь и устраиваюсь рядом с ним.

– Извини за задержку – застрял в пробке во время последней поездки.

– Не беспокойся, кажется, холод закаляет грудь.

Он смеется, заводя машину, затем включает подогрев.

– Готова к взрывной игре?

– Ждала этого момента всю свою жизнь! – иронизирую я, кладя руки на вентиляционное отверстие.

– По-моему, и Дон тоже.

– О! Да, ему понравится, как я закричу: «Вперед, Волински, нужно чертово очко!»

– Он сказал мне, что ты будешь болеть за соперников.

– Да, это так. Потому что, если я начну болеть за него, это его расстроит, он подвернет лодыжку, пропустит мяч и проиграет. Мой план идеален!

– Ты просто дьявол.

Пользуюсь временем наедине с Адамом, чтобы узнать о нем больше.

– У тебя есть девушка?

– Хм, нет, – с улыбкой отвечает он.

Сразу понимаю, что мой вопрос вызывает у него смех.

– О! Парень? – исправляюсь я.

– Тоже нет! Я натурал. Ну, по крайней мере, я так думаю. Наверное, нужно переспать с девушкой, чтобы убедиться в этом…

– Я думаю, что нужно переспать и с парнем, чтобы разобраться наверняка! – отвечаю я, прежде чем осознать, в чем он только что мне признался.

– О! Я не знала, что ты…

– Девственник? Да.

– Ты хочешь дождаться свадьбы?

– Нет, просто я никогда не оставался с девушкой достаточно долго, чтобы захотеть это сделать.

Когда узнаю, кто он, ценю его еще больше. Он целомудрен и идет своим путем, наплевав на остальное. Мне все равно интересно, что общего у него с такими, как Лейн, Дон и Льюис.

– Ты не похож на остальных троих, – не удерживаюсь я. – По сравнению с ними ты выглядишь слишком нормальным. Никакого всеподавляющего эго, никаких сомнительных шуток, неврозов… Как ты оказался в этой шайке разгильдяев?

– Я думал, Дон говорил тебе. Мы с Льюисом выросли вместе.

– Правда?

– Что? Вы никогда не говорите о нас? – он притворяется обиженным.

– Ты же знаешь, Донован говорит только о самом себе.

Я сказала это в шутку, делая вид, что знала о нем до этого разговора. Старые добрые времена!

– Итак, ты и Льюис…

– Да, он похож на моего брата. Мы родились в один день, кстати!

– Ух ты! Поразительно.

– Думаешь, люди должны быть похожи друг на друга, чтобы ладить?

– Нет, конечно, нет! – возражаю я, понимая, что это глупо. – Вообще-то, я не разбираюсь в человеческих отношениях.

– Тем не менее, у тебя все хорошо с Доном.

Он произнес это нейтральным тоном, но я восприняла его фразу слишком двусмысленно.

– Если бы у меня был выбор… – спорю я, пытаясь показать нам обоим, что речь только о дружбе.

– Признаюсь, Дон умеет быть убедительным.

– Я бы сказала по-другому, но ты прав.

– Пока я не забыл, он дал мне это для тебя.

Он протягивает руку к заднему сиденью, а затем кладет мне на колени футболку. Рассматриваю ее: над большой цифрой 9 написано ВОЛИНСКИ. Похоже, это действительно для меня. Серьезно? Сворачиваю ее в комок и запихиваю в сумку.

– Ты должна ее надеть.

– Ни за что!

– Почему? – выдыхает он, бросая на меня веселый взгляд.

– Что именно тебя так забавляет?

– Это всего лишь футболка «Бакиз», Кэрри. Ты трогаешь ее так, как будто ее облевали.

– Я не знала, что должна быть в команде. Я и так достаточно тусуюсь с Донованом. Если меня увидят с этим на спине, люди задумаются.

– А это важно?

Его тон вызывает у меня недоумение. Поворачиваю голову, и то, как он смотрит, меня смущает. На несколько секунд теряю связь с реальностью.

– Ты имеешь в виду, это было бы ужасно! Все еще надеюсь, что неизлечимая венерическая болезнь распространится на таких, как фанатки Донована, чтобы они исчезли с лица земли.

– Ваши разговоры, должно быть, эпичны… Кстати, он остепенился.

– Ну, да.

Больше ничего не говорю, чтобы не вызвать у него подозрений о причинах такой степенности Донована.

– Он рассказал мне о своей сестре.

– Да?

Он решил, что мы одинаково реагируем на историю с Амелией. Адам знает об этом? Он один из его лучших друзей, это точно, и это наверняка означает, что Дон на правильном пути. Тем не менее, осознаю, что мне было приятно быть единственным хранителем этой тайны. Я чудовище.

– Хорошо, что ему, наконец, удалось тебе довериться, – говорю я. – Остальным он тоже рассказал?

– Нет, я воспользовался его минутной слабостью.

– А дьявол при этом я?

– Ты богохульствуешь. Меня зовут Адам, я – божье творение.

– А! Понятно! Теперь я знаю, почему ты Гонщик Кампуса!

Он паркуется, и я вдруг чувствую лихорадочное возбуждение от того, что нахожусь здесь. Я ведь просто пришла на игру в университете, от меня не требуется ничего сверхъестественного. Просто порадовать моего друга Донована Волински. О! Господи, это нереально!

– Идем, Кэрри?

– Вперед, «Бакиз»! – кричу я, размахивая кулаком и поднимая глаза к небу.

Немного удивляюсь, когда Адам поворачивается в противоположном направлении от толпы и обходит здание.

– Вход для артистов!

Он звонит в большую дверь, перед которой мы остановились, и здоровается с парнем из службы безопасности.

– Она с Донованом, – информирует он, будто это в порядке вещей.

– Да, наконец-то…

– Следуй за мной, – прерывает он, хватая за запястье.

Он ведет меня по извилистым коридорам. Адам тут как дома, пожимает руки всем подряд. Ускоряю шаг, это настоящий лабиринт, так что не стоит терять своего проводника из виду.

Когда мы выходим на площадку, дыхание перехватывает. Раньше я видела это место только на видео, но теперь, когда я здесь, не верю своим глазам. Стадион огромный, чувствую себя крошечной. Как чужая. Какого черта я тут делаю?

Адам идет к нашим местам на самом первом ряду. Все равно, что сидеть прямо под кольцом. Осматриваю переполненный стадион, все взволнованы до предела. Я, конечно, знала, что за чемпионатом следит весь университет, но не думала, что будет так… Студенты, операторы, фотографы… Это просто потрясающе.

Пока трибуны заполняются, мы с Адамом продолжаем болтать. Этот парень и правда классный, хорошо, что он со мной, иначе я бы ни за что не осталась. В нем есть что-то такое, что вселяет уверенность, а это уже подвиг.

Внезапно грянула музыка, и на паркет высыпает куча красоток в цветах нашего университета.

– Они до возмущения классно выглядят, – комментирую я, качая головой. – Знаешь, иногда, когда смотрю видео девушек, которые занимаются в тренажерном зале и едят здоровую пищу, то думаю, что у меня дерьмовая генетика. А потом иду, ем чизбургер, и мир становится лучше.

– Льюис рос гораздо быстрее меня. Он рано повзрослел, к тому же отец заставлял его работать с ним каждые выходные, даже во время школьных каникул, из-за чего у него быстро оформились бицепсы. Как неприятно.

– Это отвратительно.

– Ух ты! Кэрри, ты только что процитировала Льюиса. Официально объявляю тебя членом нашей команды.

– Какой ужас! Не знаю, что на меня нашло!

Мы разражаемся хохотом. Конечно, Адам меньше ростом и худощавее Льюиса, но он милый, забавный и добрый. Именно его Донован должен был нанять в качестве модели, из него получился бы отличный парень.

Шоу чирлидерш заканчивается. Пол дрожит под ударами ног зрителей, и мое сердце сжимается, как будто я на открытии Голодных игр.

Наконец появляются обе команды и бегут к своим скамейкам. Легко замечаю Донована – просто потому, что он впереди, – и его глаза мгновенно находят меня, как будто он хочет убедиться, что я здесь. Он подмигивает мне, а потом приветствует зрителей.

Не первый раз я вижу его в баскетбольной одежде, но в этой атмосфере он выглядит неотразимым. В тот момент, когда я говорю себе это, на Гавайях, наверное, начинается ужасная метель.

Его скамейка как раз рядом с нами, подозреваю, он именно поэтому выбрал такие места.

– Ты пришла, – бросает он мне, открывая бутылку с водой.

– Твоя наблюдательность поражает.

– Надеюсь, вторая половина моего талисмана с тобой, – шепчет он, незаметно указывая на место, где спрятаны те самые трусики.

Да, но я до сих пор не знаю, зачем я их надела.

– Лифчик на тебе?

– Хотел надеть, но в нем трудно дышать. Я бы с удовольствием поболтал о кружевном белье, но мне нужно выиграть матч. Скажешь небольшую ободряющую речь?

– Заставь меня гордиться.

Он дважды хлопает себя по груди, кивает Адаму и снова подходит к тренеру.

Игра только начинается, а мне уже надоело смотреть, как они все бегают от одного кольца к другому. Кто-то поет, кто-то свистит, кто-то визжит. Стараюсь не спускать с Дона глаз, но это непросто. Поражаюсь энергии и страсти, исходящим от него.

Я рада, что пришла, иначе никогда бы не увидела его с этой стороны. Льюис на площадке тоже выглядит другим. Разгильдяй в жизни, в игре он серьезен и увлечен. Он только что забил очко, «Бакиз» хорошо начали, опережают уже на двенадцать пунктов; ловлю себя на том, что кричу вместе с залом, чем очень веселю Адама.

Команда противника напряжена, игроки, оставшиеся на скамейке запасных, возмущаются и призывают своих товарищей по команде пошевеливать задницами. Мне они не очень нравятся, нахожу их слишком резкими, и судья не раз об этом напоминает.

Перевожу взгляд на Дона в тот момент, когда он отбирает мяч у одного из игроков. Очень резко обводит. Противник, у которого он вырвал мяч, пытается заблокировать Донована, вытягивая свои большие руки. Дон проворен, он уклоняется, разворачивается и… бросок! Задерживаю дыхание, вонзаю ногти в сиденье и чувствую, как из горла вылетает победный крик. Но другой парень еще не закончил, он пользуется тем, что Дон сосредоточен на кольце, и наносит ему удар плечом в грудь. В прыжке он теряет равновесие, его отбрасывает назад, он тяжело падает на паркет с визгливым шумом.

– Сукин сын!

Понимаю, что крикнула слишком громко, чувствую любопытные взгляды игроков, сидящих на скамейке передо мной. На трибунах начинается возмущение, тренер в волнении оскорбляет рефери.

Дон встает, морщится, касается плеча, которое смягчило его падение, и бросается к игроку. Их лица на расстоянии всего нескольких несчастных дюймов друг от друга, вижу, как шевелятся его губы. Противник крупнее, но Донован не менее внушителен. Сломай ему челюсть!

Судья свистит фол, я все еще стою, крича. На меня это не похоже, но, когда ублюдок с номером 34 отворачивается с довольным видом, я взрываюсь.

– Черт! Самодовольный мешок дерьма!

Я не единственная, кто возмущается, но я ближе всего к площадке, он слышит меня и смотрит в мою сторону.

– Посмотри на мой палец, – кричу я ему, размахивая средним пальцем, – он больше, чем твой член!

– Кэрри, сядь, – устало произносит Адам, натягивая на меня толстовку.

34-й хмурится, я продолжаю махать пальцем, пока Адам не хватает его и не заставляет меня усесться.

От ярости мне становится жарко, я срываю свитер и бросаю его к ногам. Подняв голову, встречаю смеющиеся глаза Донована, который подходит к скамейке, чтобы обменяться парой слов с тренером. Возможно, я слегка распсиховалась.

Игра возобновляется, неспортивное поведение соперника обходится его команде в два штрафных броска и еще больше увеличивает разрыв в очках.

Первые двадцать минут подходят к концу, раздается свисток на перерыв, и я слежу за Донованом, когда он бежит к краю площадки. Он дергает плечом, тот придурок причинил ему боль, и это сводит меня с ума.

Адам протягивает бутылку воды, делаю большой глоток, не сводя с Дона глаз. Мой ученик опускается на скамью передо мной, обматывает полотенце вокруг шеи и поворачивается к нам.

– Итак, Кэрри, хорошо проводишь время? – спрашивает он, улыбаясь.

– Как твое плечо? – спрашиваю я, морща лоб.

– Беренсон меня достал.

– Желаю ему инфекцию заднего прохода.

Моя тирада смешит Льюиса, которого я даже не заметила рядом – настолько была занята разглядыванием Дона.

– Я тоже, – говорит он, моргая. – Скажи только слово, Кэрри, и я буду твоим любовником. Знай, что мой член невероятно больше твоего пальца.

Шлепаю его же полотенцем ему по лицу.

– Где моя футболка? – с неодобрительным видом спрашивает он.

– В сумке, под рукой, чтобы вытирать слезы от скуки.

– Не будь злопамятной, я слышал, как кричала твоя фанатская душа.

– О! Да, было довольно громко! – вмешивается Адам. – Еще немного, и она вырвалась бы наружу.

– Хотела бы я посмотреть, как они попытаются отыграться, – ворчу я, оглядывая лагерь противника.

Вдруг замечаю, как небезызвестный Беренсон пристально смотрит на меня, делаю то же самое, ожидая, пока он опустит глаза. Через несколько секунд этот придурок снова на меня пялится, не отводя взгляд. Он не выглядит злым, несмотря на мои попытки, а жаль.

– Будь осторожен, чувак, Беренсон дрочит на твою женщину, – выдает Льюис.

– Кэрри, что ты делаешь? – рычит он, щелкая двумя пальцами перед моим лицом.

– Пытаюсь взять под контроль его разум.

– Прекрати это.

– У меня почти получилось. Еще несколько минут, и он наденет наряд чирлидерши.

Столкновение взглядов продолжается до тех пор, пока он не указывает пальцем на меня и не изображает жестом телефонный звонок. Не могу поверить! Я оскорбляю парня, а он спрашивает мой номер телефона!

– Это отвратительно! – восклицает Льюис, который понял, что тот задумал. – Он ее кадрит!

– Он просто пытается спровоцировать вас, – старается успокоить Адам.

– Нет, но! Он вполне мог запасть на меня! – возражаю я, поворачиваясь к нему.

– Конечно! Одно другому не мешает.

– Возможно, это то, что возбуждает баскетболиста, – добавляю я.

– Ты публично оскорбила его мать и его член, – возразил Льюис. – Если это что-то, что поднимает его член, то тебе следует быть осторожнее. Психопат! – он шипит в сторону противника, но недостаточно громко, чтобы его услышали.

Понимаю, что Донован не участвовал в этом дурацком обмене любезностями, и переключаю внимание на него. Повернувшись ко мне вполоборота, он разглядывает мои ноги, глубоко погруженный в свои мысли. Ничего не стоит его сейчас пнуть. Почему-то кажется, что это заставит его реагировать. Беренсон – соперник, но, в конце концов, какое ему дело до того, что я общаюсь с парнем? И вот, я снова раздражена.

Тренер свистит, собирая игроков вокруг себя. Они немедленно подбегают, предоставляя мне полную свободу размышлять о неприятном, так мучающем мой разум. Черт возьми, я слишком много времени провожу с Донованом Волински.

Пользуюсь последними минутами, чтобы сходить в туалет, и возвращаюсь на свое место, когда игра возобновляется. Беренсон кивает мне, я поднимаю глаза к небу.

Я шутила, говоря, что он, возможно, запал на меня, но его поведение становится все более подозрительным. Если это для того, чтобы позлить Донована, он напрасно старается, потому что Дон полностью сосредоточен на игре. Несмотря на это, настойчивый номер 34 продолжает пялиться на меня. Вдруг он делает трехочковый и показывает мне средний палец. Молюсь всем богам, чтобы у него бедро отвалилось.

Некоторые заметили его отношение и смотрят на меня так, словно я предательница.

– Я здесь ни при чем! – отплевываюсь я в сторону студента, который стреляет в меня взглядом.

– Она ни при чем, – повторяет Адам угрожающим голосом. – Мужайся, Кэрри, скоро все закончится.

Его сопереживающая улыбка заставляет меня чувствовать себя неловко. Впервые со мной происходит что-то подобное, ненавижу, когда на меня обращают слишком много внимания, хочется свернуться калачиком, чтобы меня никто не видел. До конца остается всего десять минут, и, решив заявить о своем полном безразличии к Беренсону, я все-таки надеваю майку Дона и переключаю взгляд на него. На каждое очко, которое он забивает, реагирую самым громким криком, каким только могу, и аплодирую до жара в ладонях.

Раздается последний свисток, «Бакиз» победили, а я уже на грани обморока.

Адам дергает меня за руку.

– Тебе понравилось?

– Да, но не уверена, что смогу повторить этот эксперимент.

– Забудь о Беренсоне, он прекрасно видел, что вы с Доном…

Он откашливается.

– Мы с Доном что?

– Друзья, – заключает он, поднимаясь. – Он просто хотел вывести его. Знаешь, это часть игры.

– Ну, он явно ошибся.

Адам кивает и протягивает мне мой свитер. Дон и товарищи по команде уже дают интервью. Пытаюсь подать ему сигнал, что иду, но он даже не смотрит в мою сторону. Меня это раздражает, но мне отчаянно нужно выбраться отсюда. Жарко, к тому же боюсь, что какой-нибудь фанат «Бакиз» устроит мне вендетту.

Следую за Адамом к открытой парковке, холодный ветер бьет в лицо и сводит меня с ума.

– Садись в машину, приду через минуту.

Он бросает мне свои ключи и пробирается сквозь толпу. Подхожу к его машине, но не сажусь в нее, а устраиваюсь на багажнике.

Минута превращается в четверть часа, и, если бы он не оставил мне ключи, я бы уже добиралась сама.

Залипаю в телефоне, как вдруг справа от меня раздаются голоса. Я не заметила припаркованный неподалеку автобус команды противника и содрогаюсь от ужаса, узнав того, кто приближается ко мне и находится уже на расстоянии вытянутой руки.

Роюсь в кармане, чтобы достать ключи и запереться в машине, но уже слишком поздно.

– Привет!

Поднимаю глаза и вижу Беренсона – так высоко, что у меня хрустит в затылке, – щурюсь, бормоча «привет» самым милым тоном.

– Меня зовут Реми Беренсон, и я пришел, чтобы очистить свою честь и восстановить правду.

– Если покажешь пенис, я сяду за руль, чтобы покататься на тебе.

– Милая машина, – усмехается он, обводя ее взглядом.

– Тебе больше не нужно продолжать свой номер, игра окончена.

– Мой номер? Знаешь, мне очень хочется узнать твой.

– У меня только флейта, я против технологий, это запрещено в моей деревне амишей.

– Сказала она, держа в руках мобильник…

– О! Ах, это? Я только что нашла его, как раз собиралась раздавить. Не мог бы ты подержать, пока я выруливаю?

– Ты забавная, мне это нравится.

Господи, куда делся Адам?

– Твоя стая ждет тебя, – подхватываю я, кивнув в сторону команды.

– Без шансов тебя переубедить?

– Хм… Дай-ка подумать… Ты ударил Волински. Все, в чем ты мог бы меня убедить, это заманить тебя в темное и пустынное место, чтобы принести в жертву Сатане.

– Ух ты! Ты знаешь, как напугать мужчин. Он твой парень?

– Кто, Сатана?

– Волински.

Хочу ввернуть красивую фразу, и тут раздается шум мотора. Мы поворачиваем головы в направлении звука, и я сразу узнаю машину, которая с ускорением подъезжает и останавливается возле нас.

Мне нужна всего секунда, чтобы угадать настроение водителя. Донован молниеносно выскакивает из салона с лицом, холодным, как воздух. Сердце сжимается, предвкушая столкновение, которое, как я представляю, вот-вот разразится. За пределами площадки ничто не мешает ему заставить Беренсона заплатить за его подлое поведение.

Черт, я на две головы меньше этих двоих, каковы мои шансы разнять их? Глаза Дона кажутся темными, когда он смотрит на меня, и еще темнее, когда смотрит на Беренсона.

В моей голове уже стартовал обратный отсчет, не решаюсь притвориться, что падаю в обморок, чтобы хоть как-то снять возрастающее напряжение.

– Вы отлично сыграли.

Челюсть отвисла от слов Дона.

– Вы нас просто растоптали, но мы хорошо защищались, – возражает второй.

– В следующий раз, когда решишь меня толкнуть, постарайся вложить больше сил.

– Записал!

Э-э… извините, но что происходит?

– Ты готова, дорогая?

Медленно поворачиваю голову к Дону, понимая, что эта фраза предназначена мне.

Вся эта дискуссия настолько меня расстроила, что я совсем не ожидаю, что произойдет дальше. А именно то, что его рот прижался к моему, язык проник между моих губ, а рука, обхватив мое бедро, тянет меня к нему.

Это настолько неожиданно, что я позволяю это сделать, застигнутая врасплох волной нахлынувших эмоций. Во мне что-то загорается, усиливается. Целую его в ответ, и… все прекращается.

Весь мой кислород остается у него во рту, к счастью, он все еще крепко держит меня. Моргаю так быстро, что кажется, будто его лицо расплывается.

Он завершает этот фарс легким шлепком, обнимает меня за плечи и ведет к своей машине. Не могу сказать точно, я сама иду или меня тащит Дон.

– Приятной дороги, постарайтесь выиграть, когда мы будем у вас, – бросает он через плечо.

Он открывает дверь, я смотрю вниз, пока собираю воедино кусочки моего мозга.

Он обходит машину и молча садится. Что произошло? На самом деле, я очень хорошо это знаю, и еще знаю, что мне хочется переспать с ним прямо сейчас и прямо в этой машине. У меня проблемы с эмоциями.

Просто тупо пялюсь на бардачок. Это менее рискованно, чем смотреть на него. В любом случае, боковым зрением я все вижу. Он кладет руку на руль, сжимает свои чертовы губы, глядя прямо перед собой. Представляю себя верхом на нем.

Время, когда мы занимались сексом, кажется далеким и прекрасным. В голове тогда не было всей этой нынешней ерунды, и я ни о чем не беспокоилась. Знаю, почему я все прекратила, но сейчас трудно подавить желание прильнуть к нему и снова поцеловать. Я этого не сделаю.

– Ударишь меня?

Вздрагиваю и поворачиваюсь в его сторону.

– Я спрашиваю потому, что ты сжала кулаки и отпустила длинное «хм».

Осматриваю руки и разжимаю пальцы, они похрустывают.

Гормональные пары рассеиваются. Использую весь свой врожденный сарказм, чтобы выбраться из этого дерьма.

– Не мог бы ты объяснить мне, зачем тебе понадобилось засовывать в меня язык на стоянке?

– Ты бы предпочла, чтобы я набросился на Беренсона?

– Не говори так! Гей-романы это прикольно. Теперь я представляю, как вы бешено целуетесь. Тайная связь между игроками соперничающих команд…

– Я говорил о том, чтобы хорошенько набить ему морду!

– А! Это гораздо менее захватывающе. И вообще, почему ты его не ударил? Игра была закончена, и он это заслужил.

Я бы хотела, чтобы он это сделал!

– За такое могут наказать даже за пределами площадки, поэтому я выбрал более подлый прием. Я показал ему, что помимо того, что разгромил его, еще и уехал с девушкой.

– С «девушкой»? Я тронута таким вниманием.

– Я видел, как он флиртовал с тобой во время игры.

– Правда?

Удивительно, я ведь была уверена, что он ничего не заметил. Лучше, чтобы ему было все равно.

– Я не мог выйти из игры, мне нужно было сосредоточиться. Поэтому, когда я увидел, как он разговаривает с тобой на парковке, решил, что теперь можно отомстить.

– Ты использовал меня! – кричу я, принимая возмущенный вид. – Честно говоря, ты мной злоупотребляешь. Я пришла сюда не для того, чтобы служить твоим трофеем!

– О! Ну же, не делай вид, что тебе было тяжело. Я слышал, как ты мурлыкала, пока я тебя целовал.

Широко открываю глаза. Уверена, что он лжет. Я не мурлыкаю!

– Ты пытаешься завладеть и моим разумом тоже? – спрашивает он.

– Ты узнаешь об этом, когда проснешься в Мексике, целуясь с Рамосом Фернандо.

– Черт, ты действительно злишься…

– Не преувеличивай. Мы просто говорили о ярких моментах матча.

– Хочешь заставить меня поверить, что он тебя не кадрил?

– Немного, да, но…

– Ты дала ему свой номер телефона?

Он смотрит на меня так пристально, что у меня перехватывает дыхание.

– За кого ты меня принимаешь? – обижаюсь я. – Если хочешь знать, я собиралась принести его в жертву Сатане. Он мог причинить тебе боль. Какой бы я была девушкой, если бы согласилась встречаться с ним?

Его до этого серьезное лицо расплывается в широкой довольной улыбке.

– Ты беспокоилась обо мне? – громко хохочет он.

– То, что я тебя едва терплю, не означает, что я радуюсь твоей травме! – возражаю я, чувствуя, как нагреваются мои уши.

– Ты… ты… волнуешься за меня, – говорит он, наклоняясь ко мне. – Это слишком мило.

Он поддразнивает меня, ущипнув за щеку, и откидывает прядь моих волос. Если бы я не думала в этот момент о том, что его рот слишком близко, я бы ударила его по больному плечу.

Встречаемся лицом к лицу, его рука все еще лежит на моем ухе, чувствую, как расстояние между нашими губами сокращается. Моя внутренняя сигнализация сломана, не хватает решимости, чтобы отступить, я просто хочу избавиться от разочарования, которое живет во мне. Я слишком взволнована, чтобы отказать себе в этом. Ладно, я…

Тук, тук.

Кто-то постучал в окно с моей стороны. Поворачиваюсь настолько быстро, что приходится подождать пару секунд, чтобы что-нибудь разглядеть. Узнаю Адама и, вместо того чтобы открыть окно, почти выпрыгиваю из машины.

– Какие-то слишком длинные у тебя минуты! – набрасываюсь на него я, хлопнув дверью.

– Извини, меня задержали.

Ищу ключи в сумке и бросаю их ему. Тут Льюис, и он тоже идет к машине Адама, разговаривая с кем-то по телефону.

– Мы с командой в Джаву, я поеду с Адамом, встретимся там.

Донован появляется слева от меня, опирается на капот.

– По машинам, Кэрри.

– Я с вами не пойду.

– Это входит в пакет, дорогая.

Он улыбается.

Выдыхаю со свистом и, наконец, восстанавливаю дыхание.

– Ребята хотят познакомиться с миссис Волински, – кричит Льюис со своего места. – Шевели задницей, мне хочется пива!

Смотрю на Адама, но мой призыв о помощи не находит ответа. Он отступает к своей машине, машет рукой и забирается внутрь.

Когда мы с Донованом оказывается одни, я собираю все свое мужество и смотрю ему прямо в глаза.

– Не хочешь отвезти меня домой?

– Нет!

– Попойка спортсменов, я этого не заслуживаю…

– Расслабься, ты будешь не единственной девчонкой. И потом, мне нужно, чтобы ты немного выпила.

– Что, прости?

– У меня есть к тебе одна просьба, и я совершенно уверен, что только алкоголь поможет убедить тебя. Садись.

– Даже не мечтай! Что это за просьба?

– Ты обязана прийти, если хочешь знать.

– Все нормально, мне все равно! Знаешь, я лучше пойду пешком. Пока!

Машу рукой и собираюсь отходить. В глубине души меня гложет любопытство, но если он считает, что может дразнить меня, чтобы заставить провести вечер со своей командой, он ошибается.

– Ладно, Кэрри! – подчиняется он, подбегая ко мне. – Никакой вечеринки, я отвезу тебя в общежитие, но…

Он морщит нос, пыхтит и потирает руки, как будто собирается пригласить меня на свадьбу. Здорово видеть его таким встревоженным только потому, что я ему нужна.

Когда он открывает рот, мой садизм уже наготове.

– Чего бы ты ни ждал от меня, Волински, готовься ползать и умолять. Но даже в этом случае я не уверена.

– Ты само зло…

– Спасибо! Слушаю тебя, дорогой.

– В пятницу у меня день рождения.

Он больше ничего не говорит, я качаю головой, давая ему понять, что не вижу, к чему он клонит.

– И поэтому…

– Мне нужно поужинать у моего отца, даже мои мать и сестра приедут в Колумбус.

– Твоя сестра? Ой! Ты не видел ее с прошлого лета, верно?

– Да. Внезапно я начинаю нервничать…

– И ты хочешь, чтобы я помогла тебе подготовиться к разговору с ней?

Мы не прописывали этого в договоре, но это долгожданная возможность поставить, наконец, точку в этой истории. Если они с Амелией помирятся, у него больше не будет такой одержимости стать хорошим парнем.

– Нет. Ну, вообще, да, но не совсем.

– Чего же ты хочешь от меня?

– Чтобы ты пошла со мной.

Чего?

– Если скажешь «нет», я буду ползать на коленях. Скажешь «нет», я буду умолять.

– И все равно будет нет! Ни в коем случае нельзя ужинать с твоими родителями!

– Мне нужно, чтобы ты встретилась с моей сестрой, – выдыхает он неуверенным голосом.

От этой фразы по моей коже пробегают мурашки.

– Донован, ты справишься сам…

Сейчас он требует от меня слишком многого.

– Пожалуйста.

– Тебе просто нужно сказать, что ты понял свои ошибки, и объяснить ей изменения, которые это вызвало в тебе. В этом нет ничего сверхъестественного. Где тот капитан «Бакиз», который сражается с врагом без колебаний?

– Ты должна быть со мной. Это эгоистично, но мне нужно будет опереться на тебя, когда она окажется передо мной, и я буду чувствовать себя несчастным.

– Я не могу этого сделать, Донован. Мне очень жаль, но это уже слишком.

Его глаза пронзают меня насквозь. Мой отказ огорчает его, и ему удается заставить меня чувствовать себя виноватой, даже ничего не предпринимая. Он искренен, я вижу, насколько ему это важно. Черт возьми, я же придерживалась своих принципов с тех пор, как начала сотрудничать с ним, но сопровождать его на ужин с родителями – это безумие.

22. Донован

Лежу на животе, закрываю глаза, хотя не сплю уже добрых полчаса. Снова прокручиваю в голове позавчерашний матч и все еще хочу разорвать Беренсона в клочья. К счастью, мне хватило ума не сорваться в среду вечером. Представляю, что я бы с ним сделал за то, что он флиртовал с Кэрри прямо у меня под носом. Раньше я так не ревновал. Сегодня мне двадцать два, когда-то же нужно начинать!

Когда я увидел их на парковке, мне не терпелось нажать на газ, чтобы раздавить этого ублюдка, но я все же не жалею, что выбрал другой способ. Мне ведь так хотелось поцеловать Кэрри во второй раз, и я почти благодарен ему за то, что он предоставил мне прекрасную возможность это сделать.

Если бы мне не нужно было просить ее сопровождать меня сегодня, я бы попытал счастья в машине. Адам и Льюис появились из ниоткуда, как раз когда я собирался снова поцеловать ее, и она позволила бы мне это сделать, я видел это в ее глазах. Хороший знак для меня; осталось только найти подходящее время для признания. Но лучше пусть сначала поужинает с моими родителями. Мне все еще трудно поверить, что она согласилась.

По дороге к ее дому я отбросил свою гордость и искренне умолял ее, одновременно тонко заставляя чувствовать себя виноватой. В конце концов, она уступила, крикнув мне «Ладно, я приду», и хлопнула дверью.

Не покидает ощущение, что она откажется, заберет назад свое согласие или, еще хуже, воспользуется возможностью заставить меня заплатить за эту услугу так, как она захочет. Я не против сексуальных надругательств, но зная ее…

Шепот в коридоре выводит меня из состояния задумчивости, дверь спальни скрипит, и я слышу шаги, приближающиеся к моей кровати. Притворяюсь спящим.

– Считаю, что идея с ведром воды просто идеально поможет в этой ситуации, – шепчет Льюис.

– Я дорожу жизнью, хотелось бы и мой день рождения тоже отпраздновать, – так же тихо возражает Адам.

– К тому же, умереть девственником было бы трагедией! – комментирует Картер.

– Я на год старше всех вас, – кидает понты Лейн. – Тащите ведро!

– А! Двое на одного!

– Заткнись, Льюис! – шипит Картер. – Ты его разбудишь.

– Но ведь в этом и суть, верно? Просто сидеть здесь и смотреть, как он давит подушку, меня очень раздражает.

Они собрались моей вокруг кровати, как демоническая секта. Пытаюсь симулировать сон, но не могу рисковать пропустить первую пару.

Откидываю одеяло и перекатываюсь на спину.

– Предупреждаю вас, я решительно не согласен.

– С днем рождения тебя! С днем рождения тебя! – начинают петь хором они.

– Где мой торт с единорогом? – спрашиваю я, подложив подушку под голову. – Я буду говорить только в присутствии моего торта с единорогом, ребята.

– Хороший прием, – ворчит Льюис, швыряя в меня горстями конфетти. – Надо было позвать миссис Волински, чтобы получить благодарную улыбку.

– Это не обрывки туалетной бумаги? – морщусь я, вынимая розовый кусочек изо рта.

– Да! Разве я не самый креативный?

Он запрыгивает на мою кровать и переползает прямо ко мне.

– Та-дам! – кричит он в двух дюймах от моего лица.

И протягивает мне широкий рукав из крафтовой бумаги. Его заговорщический вид не сулит ничего хорошего.

Открываю сумку и засовываю руку внутрь. Пытаюсь понять, что там. Не зря я опасался!

– Смешно, – кривлюсь я, вытаскивая черный бюстгальтер, затем еще один розовый, а за ним разноцветный.

Я был удивлен, что Льюис не возвращался к этой теме с тех пор, как застал меня в лифчике Кэрри. Маленький ублюдок, он просто ждал подходящего момента.

– Это от нас всех! – уточняет Лейн. – На этот раз мы доверились Льюису. Надеюсь, они тебе понравятся.

– Я советовался с актрисами, – фыркает Картер. – Можешь поменять их, если нужно что-то другое…

– Экзотическое? Эротическое? Среднестатистическое? Еретическое?

– Перестань, Лейн, мы же договорились, не надо издеваться, – возмущается Льюис. – Дон, мы твои лучшие друзья, мы тебя не осуждаем, брат.

– Не знаю, как вас и благодарить.

– Подожди, это еще не все, – загадочно произносит Адам, бросая мне на колени еще один сверток.

Разрываю подарочную бумагу, в ней спрятаны три толстых книги. Не нужно читать аннотации, обложки уже вдохновляют.

– Я выбрал это, потому что никогда не видел такого красивого пупка, – объясняет Льюис, указывая на торс модели. – А какие грудные мышцы и пресс! А посмотри на этого парня и его маленькие коричневые соски.

Приятели больше не сдерживают хохота. Они придурки, но я смеюсь вместе с ними. Кладу книги на ночной столик – отдам их Кэрри.

– У меня и правда классные друзья, это самый замечательный день рождения в моей жизни.

– У нас для тебя еще один сюрприз, но придется подождать до вечера. Мы обо всем позаботимся, к концу дня пойдем за напитками.

– Спасибо, Адам, все в порядке. Мы должны закончить ужин около девяти вечера, и – сразу к вам.

– «Мы»? – с подозрением интересуется Лейн, выгнув бровь.

– Мы с Кэрри.

– Она ужинает с твоими родителями? Ух ты! Похоже, все серьезно!

– Странно, что Бекки ничего мне не сказала, – удивляется Картер. – Мой сексуальный детектив обычно помогает быть в курсе всего. Я слишком счастлив, можно я похвастаюсь перед ней? Разочек?

– Извини, старина, тебе придется немного подождать. Мы с Кэрри не вместе, но я работаю над этим.

– Если тебе нужен совет, надень разноцветный лифчик. Она колумбийка, ей это обязательно понравится, – заявляет Льюис, приняв серьезный вид. – Пойдем, ребята, давайте позволим Дону примерить свой наряд.

По очереди они выходят.

Продолжая посмеиваться, я хватаю телефон. У меня куча сообщений, но ни одного от Кэрри.

Сползаю с кровати и энергично растираю лицо. Сказать, что у меня стресс перед сегодняшним вечером, – ничего не сказать. Самое смешное, что я не знаю, что меня беспокоит больше: встреча с сестрой или Кэрри.

* * *

Я планировал заехать за Кэрри в шесть часов, но планы изменились. Едва я договорил по телефону с отцом, как тут же попытался дозвониться до нее, но безуспешно. Черт возьми, она уже достала меня своими блокировками! Тем хуже для нее. Иду к ней домой, зная, что меня ожидает боль.

Стучу в дверь, точно знаю, что она там, потому что слышу музыку.

Стучу еще три раза, наконец, дверь открывается. Она встречает меня в халате, с зубной щеткой во рту, с небрежно заколотыми волосами и недовольным видом.

– Фто ты здесь делаешь, Фолински?

Прохожу в комнату. Она провожает меня вопрошающим взглядом.

– Планы изменились, нам пора.

Она прекращает чистить зубы, указывает щеткой на себя, словно говоря: «Чувак, тебе не кажется, что я не готова?» Она возвращается в ванную, чтобы прополоскать рот, затем говорит:

– Сейчас всего четыре! Возвращайся в назначенное время. Я уже в двух шагах от того, чтобы передумать, так что не искушай меня. Вон.

– Мать и сестра должны были прилететь днем в Колумбус, но их самолет отменили. В результате они вылетели следующим рейсом в Кливленд, и отец уехал за ними на машине. Нам нужно поехать ко мне и приготовить ужин, так что вперед.

– Твой отец поехал, несмотря на сердце?

Я тронут тем, что она беспокоится о нем, даже захотелось обнять ее.

– Он может водить и он бы наехал на меня, если бы я попытался ему помешать. Иди одевайся, нам нужно приготовить лазанью.

Она начинает кашлять, морщится и со стоном дотрагивается до лба.

– Мне кажется, я заболела. Острая стенокардия, мне, наверное, осталось жить всего час, максимум два. Оставь меня, я буду тебе только мешать.

– Я счастлив провести этот последний миг с тобой! Иди переоденься, Кэрри. Ты сказала «да», слишком поздно отступать.

Она снова кашляет, и в промежутке между «приступами» до меня доносится «придурок».

– Ты можешь сказать мне что-нибудь более приятное в такой прекрасный день? – бросаю я, когда она уходит в ванную. Хочется продолжить «рождения».

– Гори в аду?

Она хлопает дверью. Да уж, милое золотце, а не девушка!

Пока она готовится, я быстренько заглядываю в библиотеку и смотрю на книги. На последней полке сверху нахожу перевернутую рамку. Это фото ее мамы. Учитывая очевидное сходство, в этом нет никаких сомнений. Мама Волински великолепна!

Кэрри никогда не рассказывает о своих родителях, есть еще много всего, что мне предстоит узнать о ней, и я не знаю, с чего начать. Для начала просто переживи хотя бы этот вечер!

Откладываю фотографию и бесконечно долго наматываю круги по комнате.

– Ну-ка, сгинь!

Она увеличивает громкость своего динамика. Опускаюсь на кровать Бекки и жду.

Глаза бегают по стенам. Я никогда не тратил время на то, чтобы рассмотреть все, что на них висит: старые рекламные плакаты, черно-белые снимки, портреты Кэрри с теми, кого я считаю ее любимыми авторами. Это похоже на нее, и в то же время я вижу только малую часть той, кто она на самом деле. Мне недостает деталей, чтобы составить полную картину.

Замок скрипит, вскакиваю на ноги и поворачиваюсь к ней. Боже мой, она великолепна!

– Это платье тебе очень идет, – выдыхаю я, разглядывая ее божественные изгибы.

– Бекки забыла. Моя задница немного велика для такого, но мне нравится цвет.

Немножко большая задница? Она идеальна.

– К тому же, это последний раз, когда я его ношу. Ведь она увидит меня в нем во время твоей вечеринки, и будет чудом, если она не сорвет его с меня прямо там.

– Если только я не сделаю этого раньше… – бормочу я, выдыхая.

– Что?

– Вперед.

– Может, нам еще раз зайти в твою квартиру?

– Не нужно, зачем?

– Ты пойдешь в этой футболке?

– У меня в машине рубашка. И галстук, – добавляю я, улыбаясь.

– Пффф.

– Тебе лучше распустить волосы.

– Ты действительно хочешь, чтобы твои родители провели вечер, копошась в них?

– Они никогда этого не сделают. Волшебные у тебя волосы или нет, они воспитанные люди.

– Не будем рисковать и разрушать твои детские иллюзии… Я оставлю волосы как есть, – заключает она, проверяя, правильно ли сидит палочка, удерживающая их.

Кэрри наклоняется над столом – вызывая у меня яростное желание поглазеть на ее задницу, которому я не сопротивляюсь, – тянет за ремешок сумки и распыляет немного духов на затылок. Снимает пиджак с вешалки и, пыхтя, открывает дверь.

– Пошли, – вздыхает она, пропуская меня.

Смотрю, как она запирает замок, и, когда она поворачивается ко мне, становится ясно, что она не в восторге.

– Это так ужасно, что ты идешь со мной?

– Это странно…

– Все мои друзья уже ужинали с моими родителями. Ничего странного, Кэрри, расслабься.

Да, я вру, но это единственный способ ее успокоить.

За всю дорогу к отцовскому дому нам не попадается ни одной пробки. У нас едва хватает времени, чтобы поспорить о том, стоит ли давать имя пенису, и вот я уже паркуюсь под навесом.

– Говорю тебе, это убивает желание! – настаивает она, хлопнув дверью.

– Неправда, могу тебе поклясться, что это всегда возбуждало моих партнерш!

– Посмотри на меня внимательно, Волински, ни у одной девушки не намокнут трусики от члена по имени Бандидо! Это отвратительно, тем более зная, что Льюис использует то же прозвище! Привет, меня зовут Донован Волински, а это Бандидо, мой член, – продолжает она.

– Какой прекрасный день, миссис Хартманн! – говорю я, приветствуя соседку.

Кэрри замирает и разворачивается к ней. Старуха поднимает руку, покрытую землей, и снова принимается за садовые работы.

– Впусти меня, пока все соседи не услышали, как я рассказываю о твоем…

– «Члене». Ты сказала «член».

– Я тебя ненавижу.

Она поднимается по ступенькам на крыльцо. Мне очень нравится видеть ее здесь.

– Ты меня не ненавидишь… Я знаю, что ты меня обожаешь.

– Ума не приложу, что заставляет тебя так говорить.

– Ты здесь.

– Физически – да, но я спрятала свой разум очень далеко!

– Пойдет. Кому нужна мыслящая девушка?

– Конечно не Бандидо.

– Тебе понравился Бандидо.

– И, кроме того, ты произносишь это с невыносимым акцентом… – жалуется она, затыкая уши.

– Признайся, что тебе понравился Бандидо! – смеюсь я, хватая ее за запястья, чтобы она меня слушала.

– Прекрати! – она вырывается, ударяя меня по руке.

– Ай, Колумбия!

– Второй раз будет коленом, и я прицелюсь чуть ниже.

– Ты не заслуживаешь доверия, когда смеешься надо мной.

– Я больше не могу тебя терпеть, ты сводишь меня с ума.

Здесь только мы, дорогая Кэрри, как же ты не поймешь!

– Готова увидеть логово Волински?

Предлагаю ей свою руку, она церемонно принимает ее, и я крепко сжимаю ее в своей, провожая в вестибюль. Я могу к этому привыкнуть. Я хочу к этому привыкнуть.

Отпускаю ее лишь после того, как она, пытаясь высвободиться, бросает на меня тяжелый взгляд.

Пока она осматривается, снимаю с нее куртку и вешаю.

– Кухня вон там.

Она идет передо мной, и я явно наслаждаюсь возможностью снова попялиться на ее ягодицы.

– Куда ты смотришь?

Черт, она оглянулась! Я мог бы отвернуться, но во мне просыпается азарт.

– Я вспомнил, что ты говорила про платье, и мне показалось, что оно довольно мило подчеркивает твою задницу.

– Попытался бы хоть оправдаться для приличия!

– Хорошо, я смотрел на твои икры, говоря себе, что правая больше левой. Довольна?

Подталкиваю ее в спину, чтобы она прошла на кухню и направилась к холодильнику.

Выложив все продукты на столешницу, я вдруг осознал, что до сегодняшнего дня никогда не готовил лазанью.

– Ты когда-нибудь это делала?

– Что? Соглашалась прийти на ужин и сама готовила еду? – парирует она, открывая шкаф.

– Лазанью, мадам Ворчунья. Ты знаешь, как ее готовить?

– Спроси у Гугла, приятель!

Начинаю искать в интернете, выбираю рецепт с самым высоким рейтингом и запускаю процесс, включив фоном музыку.

Кэрри надевает на свой наряд ужасный фартук, я едва успеваю увернуться от удара ножом, когда она понимает, что я ее фотографирую. Наши тела не раз соприкасаются, пальцы встречаются сами по себе, когда мы обмениваемся ингредиентами, я даже иду дальше, хватая ее руку, испачканную в томатном соусе, чтобы заставить танцевать под одну из моих любимых песен.

– If you like Piña Coladas and getting caught in the rain! [14]– довольно талантливо напеваю я.

– Ненавижу эту песню. Она начинается с рассказа о парне, которому надоела его жена, потому что они слишком долго были вместе. Вот же ублюдок.

– Подожди, это ведь она написала объявление, предлагая любому парню, который любит выпить, сбежать с ней!

– Разумеется, раз она вынуждена делить постель с парнем, которому скучно со своей старой доброй женой!

– Нет, какая безответственность! Кстати, напомню тебе, что в конце они понимают, что все еще любят друг друга, и решают уйти, выпив пина коладу под дождем! Мораль в том, что девушка, которую мы ищем, часто находится прямо у нас под носом.

Смотрю на нее, а она молча смотрит на меня. Возможно, я был слишком прямолинейным, когда говорил это, и от ее молчания бросает в пот.

– Твоя трансформация ошеломляет, – кивает она. – Потренируйся, повторяй это несколько раз и тогда добьешься естественности.

По-моему, она ничего не поняла, но я еще не сказал своего последнего слова.

Блюдо уже в духовке, я восхищенно созерцаю беспорядок, который мы устроили, и набрасываюсь на Кэрри. Наклоняюсь вперед над столешницей, больше не могу сдерживать это неизбывное влечение.

О! Да, черт возьми! Выбираю лобовую атаку, так как тонкости тут не работают.

Без лишних вопросов обхожу остров кухни, жду, когда она выпрямится, и поворачиваюсь, чтобы положить руки на ее бедра.

– Что ты делаешь?

– Ты помнишь причину, по которой мы переспали в первый раз?

– Хм… смутно, – отвечает она, глотая слюну.

– Ты была напряжена, а я – великодушен.

– «Великодушен»? Тебе просто жутко хотелось, не выдумывай!

– Значит, ты все отлично помнишь, это прекрасно.

– К чему ты клонишь?

– Почему мы прекратили? Все было хорошо, я не понимаю, почему мы не продолжили.

– Это выражается двумя словами: идеальный парень, что и требовалось доказать.

Она делает резкое движение головой и высвобождается от моих рук.

– В этом отношении я нахожу тебя менее энергичным, чем раньше, – продолжает она, увеличивая расстояние между нами. – Возможно, Шайенн все испортила, но, тем не менее, тебе не следует прекращать твои усилия. Найди кого-нибудь другого, и вперед.

Хм, это именно то, что я надеялся услышать, потрясающе!

– Тебе будет приятно узнать, что у меня уже есть кое-кто на примете.

Продвигаюсь осторожно, Кэрри – это дикий зверь, когда дело доходит до отношений. До нее все было просто: Доновану нравится девушка, Донован получает девушку. Но с Кэрри все по-другому. Прошли те прекрасные времена, сейчас, похоже, я просто схожу с ума.

– И ты говоришь мне это только теперь?

– Я рассчитывал на эффект неожиданности.

– Кто она?

– Эффект неожиданности, Кэрри.

– Кем бы она ни была, это, по крайней мере, избавит меня от знания, какую бедную жертву я помогаю соблазнить.

Злой смех звучит в моей голове, если только это не крик отчаяния. Бедная добрая женщина!

– Мы когда-нибудь поговорим так, чтобы ты не надо мной издевалась?

– Но ведь ты поэтому выбрал меня, верно?

– Да, но у меня все еще есть надежда изменить твое отношение. Если я смогу сделать это с тобой, то остальные, считай, у меня в кармане.

– Ну что ж, удачи!

В ее тоне абсолютная решимость, я не чувствую ни малейшей лазейки, которую можно использовать. К счастью, Кэрри научила меня длинному списку уловок, которые я собираюсь применить на практике.

– Могу предложить тебе выпить? – игривым голосом говорю я.

– С удовольствием, спасибо.

– Стакан молока?

Смотрю на ее лицо, довольный тем, что она заинтересовалась моим особым выбором напитка.

– Я предпочитаю сухой виски. Нет, знаешь что? Двойной!

– Сегодня вечером мне придется отказать тебе в выпивке. Я не готов видеть, как ты разваливаешься на обеденном столе перед моими бедными, ни в чем не повинными родителями. Стакан молока? – настаиваю я, улыбаясь.

– Что у тебя с молоком?

– Хочу, чтобы ты немного подросла. Ты такая маленькая, беспокоюсь о тебе.

– Тебе лучше побеспокоиться о моей любезности. Приготовь-ка мне морковный сок.

– Может, лучше апельсиновый?

– Идеально.

Наполняю два больших бокала и приглашаю ее проследовать за мной в гостиную.

Бегу к машине, забираю рубашку и галстук и возвращаюсь в дом.

Пока я надеваю праздничный наряд, Кэрри разглядывает витрину, полную кубков и медалей.

– Они все твои?

– Да, у меня есть еще несколько в шкафу в университете.

– Твой отец, наверное, горд тобой.

– Мне повезло, мы оба любим баскетбол.

– Понятно…

– Ты близка со своим отцом? – пользуясь случаем, спрашиваю я.

– Нет.

– Нет? И это все?

– Это все, – отвечает она, пожимая плечами. – Мы не видимся, у него своя жизнь, у меня – своя. Играешь на пианино? – сухо меняет она тему разговора, указывая на инструмент.

– Когда мой отец отвел меня на баскетбол, мама захотела познакомить меня с фортепиано.

– Если скажешь, что ты выдающийся музыкант, мне придется пересмотреть свое мнение о спортсменах. Нервный срыв гарантирован.

– Если бы я встретил тебя раньше, то приложил бы больше усилий только ради того, чтобы изменить твои представления.

– Фу!

– На самом деле я знаю только одну мелодию. Хочешь, сыграю ее тебе?

– Хм… Хорошо.

Пересекаю комнату, отодвигаю стул и делаю ей знак занять место рядом со мной. Открываю ящик и достаю из него два маленьких маракаса, которые знавали и лучшие дни.

– Ну.

– Что мне с этим делать?

– Мне нужна хористка.

– И не мечтай, Волински.

– О! Давай, я уверен, что ты трясешь маракасами, как никто другой.

– И в какой момент ты так решил?

– Как только увидел тебя, сразу понял.

Мое заявление ее смешит. Мне нравится эта музыка.

– Готова?

Она кивает, и я кладу пальцы на клавиши.

Раздаются первые ноты, и я чувствую на себе ее изумленный взгляд.

– Черт, ты не перестаешь меня удивлять. Это же Нина Симон.

– Моя мама обожает эту песню. Она заставила меня ее учить, чтобы я ей аккомпанировал. Каждый. День. Отец и сестра сходили с ума.

– My Babe Just Cares For Me.[15] Это был ее способ остаться единственной женщиной в твоей жизни?

Прекращаю играть и поворачиваю к ней искаженное изумлением лицо.

– Эй! Вполне возможно! Это жутко, придется обсудить с ней.

– Продолжай!

– Подожди, прежде чем стать твоей фанаткой, я спою.

– Ого, это слишком много для одного вечера.

Мои руки перемещаются в нужное место и остаются неподвижными.

– Маракасы, Кэрри.

– Не помню, чтобы в этой песне было что-нибудь подобное.

– У нас не было места для барабанов, сойдут и маракасы.

– Ты заставишь меня сделать что угодно, – бормочет она, овладевая собой.

– Я никогда не выступал перед зрителями, кроме моих родителей, будь снисходительна.

– О! Боже мой, эта реплика заслуживает того, чтобы ее можно было использовать для флирта. Это так трогательно! Кажется, я почувствовала, как дрогнуло мое сердце, но, возможно, оно расхохоталось, я не уверена.

– Ты сводишь на нет все мои усилия. А теперь заткнись и восхищайся мной.

– О! Да, Донни… – шепчет она, беря мою руку.

Ее похотливый тон заставляет меня сжать зубы, я сгибаю и разжимаю пальцы, сосредоточившись на них. Вы не будете делать это на пианино, Дон!

Я хочу ее до такой степени, что эта близость становится болезненной. Не могу ничего сделать здесь, но, когда мы пойдем к друзьям, я не собираюсь оставаться настолько целомудренным. Несмотря на то, что она посылает мне противоречивые сигналы, между ней и мной есть что-то непреодолимое, и я знаю, что она чувствует прямо сейчас, когда наши бедра соприкасаются.

Она трясет маракасами у меня перед носом. Откашливаюсь. Зачем я вообще это делаю? Начинаю первый куплет, а когда добираюсь до My baby don’t care for cars and races[16], Кэрри прерывает меня.

– Бесполезно, ты слишком любишь тачки, чтобы терпеть девушку, которой они не нравятся.

– Я очень сговорчивый.

Возобновляю песню, Кэрри меняет позу, поворачиваясь спиной к пианино.

Теперь мне стоит только поднять глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, и когда ее голос внезапно присоединяется к моему, широкая улыбка появляется на моих губах.

Постепенно атмосфера становится легкой, и я забываю, что она все еще просто друг. Она моя девушка, независимо от того, сколько времени мне понадобится, чтобы стать ее парнем.

Песня подходит к концу, я смотрю на Кэрри и чувствую, как во мне пробуждается спящее безумие. Она не отворачивается, не бросает мне свои реплики, которые систематически сводят на нет все мои попытки. Она кажется готовой.

Мое тело прижимается к ней, когда я нажимаю на последнюю клавишу, и… за нашей спиной раздаются аплодисменты. Как жестоко вот так все прерывать!

Кэрри так удивлена, что вскочила на ноги, выронив один маракас. А когда поднималась, вторым ударила меня в бровь. Все лучше и лучше.

Поворачиваюсь на табурете, родители наблюдают за нами из дверей гостиной.

– Я бы встал, чтобы поцеловать тебя, мама, но это не рекомендуется после травмы головы. Ты обещала, что больше не будешь меня бить, – добавляю я, обращаясь к застывшей на месте Кэрри.

Поднимаюсь и, воспользовавшись ее мимолетной слабостью, кладу руку ей на плечи.

– Дорогие родители, позвольте представить вам Кэрри Волински.

23. Кэрри

Если я быстро брошусь влево, какова вероятность, что мне удастся выпрыгнуть в окно? Очень слабая. Еще при расчетах траектории нужно учесть диван и дрожь в ногах. Тогда нулевая.

– Дорогие родители, позвольте представить вам Кэрри Волински.

Теперь я понимаю, что тяжесть на моих плечах связана не только с моей панической атакой, но и с тем, что на меня легла рука Донована. Я уже ударила его маракасом, нельзя позволить себе сломать ему еще и локоть.

Его родители молча рассматривают нас, будто застукали за сексом на пианино. О! Черт возьми, я почти забыла, куда пришла. Это же Волински! Ну почему я сказала «да»? Мне нечего делать здесь, с ним, с ними, с маракасом в руке!

– Сделай мне одолжение, Дон, задуши меня!

Чувствую, как он смеется рядом, похоже, что я сказала это вслух. Как раз вовремя!

– Кэрри, поздоровайся с папой и мамой!

– Ты закончил ставить ее в неловкое положение? – ругает его мать, подходя ближе. – Я Эллен, прародитель этого буйного, и я рада познакомиться с тобой!

Вежливо протягиваю руку, но она предпочитает более тесный контакт. Отталкивая сына, она тепло прижимает меня к себе. Как ни странно, стресс немного ослабевает.

– Как я вижу, мой мальчик доверил тебе исполнение его обожаемой песни! Спешу тебе сообщить, это честь, но поверь мне, к сотому разу ты его за это проклянешь. Тебе захочется сломать ему каждый палец по несколько раз.

– Ух ты! Ох уж эта материнская любовь… – скулит он.

– Его обожаемую песню? – повторяю я, поворачиваясь к нему. – Ты же сказал, что это твоя мама заставляла играть ее?

– Может быть, я обманывал сам себя…

– Я правильно расслышал «Кэрри Волински»? – вмешивается тренер, прерывая мое моральное нападение на его отпрыска.

Я видела его раньше в кампусе, издалека, с солнечным блеском в глазах. Теперь, когда он стоит передо мной, я понимаю, насколько они с сыном похожи. И насколько он харизматичный.

– Приятно познакомиться, сэр.

– Зовите меня Стэн.

Повторяю тот же жест: вежливо протягиваю ему руку. В отличие от своей бывшей жены, его слишком привлекла моя рука. Он трясет ее и притягивает к своему лицу. Он же не собирается ее поцеловать? Он просто наблюдает за ней, как будто кутикулы – его фетиш. Насколько неправильно было бы выдернуть ее?

– Он ищет обручальное кольцо, – уточняет Донован, осознавая мое смущение. – У меня не было времени купить его, папа, мы были пьяны и накачаны наркотиками в Вегасе. Но я обещал своей милой женушке подарить ей большой бриллиант, как только подпишу договор.

Я перевожу глаза от Донована к его отцу, скольжу взглядом по его смеющейся матери и снова возвращаются к Дону. Захотелось его убить. Без жалости. Может, отвесить ему подзатыльник, когда отец закончит осмотр? Наверное, не очень хорошо делать это здесь. Как жаль.

– Не обращайте внимания, он одержим мифом о Лас-Вегасе. Меня зовут Кэрри Волински, потому что у него нет монополии на эту фамилию. Не хочу вас обидеть.

– Какое забавное совпадение, – обрадованно говорит Эллен.

– Это судьба, ничего не поделаешь, – заявляет он, сжимая пучок моих волос.

– О! Замолчи уже!

– Она очаровательна, – восхищается мать.

– Подожди, это она еще не…

– Что-то подгорело, да?

Из-за тренера не видно, но судя по тому, что Донован в ту же секунду меняется в лице, без труда угадываю, кто мог это сказать. Не знаю, сознательно ли, но он сразу приближается ко мне. Ему стоит некоторых усилий сохранять ровное дыхание, он довольно хорошо умеет притворяться спокойным. Если бы я его не знала, то не подумала бы, насколько ему сейчас дискомфортно. Уже не до смеха. Чувствую, как его пальцы обхватывают мое запястье, не задумываюсь ни на секунду и стискиваю его ладонь. Он прижимается ко мне, опускает на меня взгляд и сжимает руку, не оставляя мне выбора. По сравнению с его рукой моя выглядит крошечной. Его ладонь полностью окутывает теплым коконом мою. Это всего лишь безобидный жест, но он никогда не держал меня за руку вот так.

С этого момента я начинаю осознавать важность моего присутствия, и все следы беспокойства исчезают. Он не лгал, говоря, что я ему нужна.

Слышу, как приближается его сестра. Отрываюсь от глаз Дона и перевожу дыхание.

– Амелия, поздоровайся с Кэрри! – говорит Эллен, удаляясь на кухню.

Я представляла ее себе, основываясь на словах Дона. Почему-то я думала, что она хрупкая, бледная, замкнутая девушка. Уж точно не ожидала увидеть настоящую атлетку. Ненавижу генетическую несправедливость. Ее глаза того же цвета, что и у Дона. Сначала они смотрят на наши соединенные руки, а затем поднимаются к моему лицу. Изображаю улыбку. У нее же, напротив, холодное, антипатичное выражение. Вот уж приятно познакомиться!

– Привет.

– Привет.

И все. Даже ни разу не взглянула на старшего брата. Не могу передать свои эмоции, когда она направилась к лестнице с сумочкой в руке. Остается только представить, через что она прошла тогда, много лет назад, но это не значит, что ее брат в этом участвовал! Не думаю, что это так. Понимаю, почему Донован попросил поддержать его сегодня вечером.

Стэн замолкает, я разжимаю пальцы Дона и поворачиваюсь лицом к нему. Приподнимаюсь на цыпочки и поглаживаю его плечи.

– Дыши, и давай накрывать на стол. Может быть, есть воздушные шары? Тема для вечеринки?

– Ты выглядишь по-другому. Где та ворчунья, которую мне пришлось тащить сюда чуть ли не силой?

– Допустим, я только что осознала важность твоей просьбы.

– Я же говорил, она меня ненавидит.

– Все наладится, когда она увидит, какие усилия ты приложил, чтобы стать менее глупым! Послушай, я тоже не так давно терпеть тебя не могла.

– Иногда у тебя очень хорошо получается поддержать. Даже не знаю, как тебя благодарить.

– Старший брат ведь ты? Так что перестань обижаться и покажи, что ты ее не отпустишь. Ты – капитан «Бакиз», а выглядишь как испуганный ребенок. Жалко смотреть!

Мой голос звучит мягко, он знает, что я преувеличиваю только для того, чтобы замотивировать его.

– Кто тут у нас большой мальчик? – обнимаю я его, нежно щипая за щеку.

– Ты сошла с ума, – хрипит он, снова сомкнув руки вокруг моих запястий.

Он не отталкивает меня, и я не отступаю. Когда он выглядит таким застенчивым, мне хочется утешить его, обнять, почувствовать его руки, позволить ему раздеться и… Стоп!

– Ладно, где тарелки?

Освобождаюсь из объятий, не взглянув на него, потому что по моим глазам он может прочитать, о чем я думаю. Не хочу, чтобы он понял, какой эффект на меня производит, особенно теперь, когда рассказал, что у него на примете есть девушка. Это та самая, о которой они говорили в Джаве? Потенциальный гонщик кампуса? Понимаю, что мне неприятно представлять его с другой, но разве не этого я хочу? Больше нет. И это удручает.

Через некоторое время пять столовых приборов разложены. Еда готова – в конце концов, она не сгорела, разве что немного перекипела, – и мы по очереди подходим к столу.

Донован придвигает мне стул, благодарю его саркастическим взглядом. Он действует в точности, как я учила, показываю, что я не дурочка: он использует любую возможность потренироваться, и я не должна об этом забывать.

Эллен наполняет тарелки, дразня своего бывшего мужа, приятно видеть, что они в дружеских отношениях, несмотря на развод. Моя жизнь была бы намного спокойнее, если бы у меня были такие замечательные родители.

Не считая нервной Амелии, атмосфера спокойная, все не так уж и ужасно.

– Скажите, Кэрри, вы ведь были на матче в среду вечером? – спрашивает тренер, подавая вино.

Моя вилка застывает в нескольких сантиметрах ото рта.

– Хм… Возможно… В среду вечером, говорите?

Черт возьми, он там был, он видел все безумства, что я вытворяла с Беренсоном! Невинно улыбаюсь. О! Да, он все видел.

– Похоже, я только что потеряла значок идеальной девушки. Это ведь был мой первый раз, так что…

– Эллен запретили приходить на игры Донована.

– Да?

– Она угрожала противникам, их родителям, их детям…

– Я была защитником, это правда, – она хихикает, вытирая рот.

– Кстати, сынок, что тебе сказали в больнице?

– Ты был в больнице? – удивляюсь я, поворачиваясь к Дону. – Когда это?

– Вчера. Делал рентген.

– Из-за плеча?

Он откладывает приборы, вздыхает и сжимает губы.

– Нет, из-за мозга. Не хотел тебе говорить, но, похоже, у меня больше нет выбора…

– О… о чем ты? – мгновенно начинаю беспокоиться я.

– Врачи надеялись выяснить происхождение столь совершенного разума, – говорит он, похлопывая себя по виску. – Они никогда не видели такого блестящего мозга. У них нет даже термина, чтобы описать его.

Он… Он…

– Ну ты и дурак! – злюсь я, вонзая вилку ему в бицепс.

– Донован, ты отвратителен! – восклицает мать, сочувствуя моему испугу.

Он смеется, гордясь сказанной ерундой, и обвивает мою шею своей большой рукой умственно отсталого.

– Да, я проверял плечо. Беренсон ничего не смог сломать, я – скала.

Он пытается поцеловать меня в висок. Тычу вилкой ему в щеку, молча обещая ужасную месть.

– Давно вы вместе? – неожиданно спрашивает Амелия, наблюдая за нами.

О! Она разговаривает!

– Я не расслышала твоего вопроса, – произношу я, пытаясь избавиться от соседа по столу.

– Как давно вы встречаетесь? – говорит она так, будто я глупышка.

Видимо, я правда дурочка, потому что никак не пойму, что она имеет в виду. Учитывая, что она обращается к нам впервые с момента приезда, безусловно, это меня расстраивает!

Я не подружка ее брата, почему она… поворачиваю голову к Дону и прищуриваю глаза. Он надувает щеки и усиливает давление на мой затылок. Откладываю нож, опускаю правую руку ему на бедро и изо всех сил сжимаю, чтобы он объяснил. Он сказал им, что я его девушка?

– Не так давно, но наши отношения очень страстные, – заявляет он, окидывая меня нежным взглядом.

Ах! Ну, да! Какой смысл лгать им?

– Дон… – ворчу я.

– Внезапное откровение.

Каков комедиант! Он хочет поиграть? Не волнуйся. Я не собираюсь выставлять его лжецом перед семьей, но если он считает, что настала моя очередь изображать идеальную девушку, то он выбрал не ту.

– Это так внезапно, буквально со вчера!

Моя рука все еще сжимает его ногу, он накрывает ее своей и похлопывает. Он невыносим.

– Она права, как будто это было вчера!

– Время, и правда, летит так быстро. При условии, что так и будет продолжаться, оно полетит еще быстрее, – иронизирую я, заставляя себя улыбнуться.

Он отрывает свою руку от меня. Кладет ее на спинку стула и продолжает изображать близость.

– Вы тоже на последнем курсе? – спрашивает отец.

– На третьем.

– Тебя не беспокоит, что чемпион переезжает летом? – язвительным голосом произносит Амелия.

– Хм, почему бы это меня беспокоило?

Дон покинет университет через несколько месяцев, но мы с ним никогда не обсуждали планы, потому что наши отношения всегда были эфемерными и существовали только в моей голове.

– Не знаю, отношения на расстоянии не вызывают у тебя проблем?

– У нас еще будет время об этом поговорить, – раздраженно вмешивается Дон. – Пока я ничего не подписал, нет смысла строить планы.

– Но мама только об этом и говорит.

– Эллен, – лепечет Стэн, качая головой. – Ты же знаешь, что подобные вещи не обсуждаются второпях.

– Ты единственный, кто верит в их значимость. Все это существует только в твоей голове! Надеюсь, Никс [17]выберут его!

– Тогда лучше Майами Хит[18], – возражает тот.

– Мой ребенок не поедет в Майами!

Какая милая перепалка. Если бы это были мои родители, уже бы началась Третья мировая. В обычное время я бы вспомнила старые споры родителей, но сейчас просто опускаю нос в тарелку. Известие о том, что Донован собирается покинуть Колумбус, не должно меня расстраивать. Он никогда не скрывал стремления сделать карьеру в НБА, но у меня не было времени обдумать это. Да и зачем мне это делать? Почему я делаю это сейчас?

– Кэрри? – обращается ко мне Эллен.

– Простите?

– Я говорила, что вам следует отпраздновать День благодарения со мной и Амелией. Ты когда-нибудь бывала в Вашингтоне?

– Нет.

– Амелия показала бы тебе университет.

– Мама, – вздыхает Дон. – Если я уеду играть за Уизардс[19], Кэрри не будет менять университет из-за меня.

– Я говорила о другом.

– Конечно… Кроме того, ты ведь знаешь, что День благодарения – это святое для Гонщиков Кампуса. Так что, если Кэрри и нужно куда-то поехать, то ко мне.

– Я буду в Цинциннати, – объявляю я, воспользовавшись паузой. – Но очень любезно было пригласить меня.

– Я найду способ заманить вас домой.

– Не сомневаюсь, – усмехается сын, пытаясь встретиться со мной взглядом. – Ну, давайте перейдем к главной теме: как моя лазанья?

– Вкусно, сынок.

– Спасибо, папа.

– Моя лазанья? – возмущаюсь я. – Кажется, я тоже немного участвовала в ее приготовлении.

– Сегодня мой день рождения, дорогая. Я заслужил это!

– Назовешь меня еще раз «дорогая» – заслужишь кое-что другое, поверь мне.

– В обычное время она мягче, – поясняет он трем парам глаз, наблюдающих за нами. – Мне кажется, она стесняется.

Тренер пользуется возможностью рассказать несколько смешных историй о своей ужасной бывшей жене. Я просто очарована тем, как они общаются. За внешностью спортивного диктатора скрывается неподражаемое чувство юмора, и я не удерживаюсь от того, чтобы дать ему это понять.

– Вы гораздо остроумнее своего сына. Я говорю так, чтобы вдохновить его. Думаю, это в его генах, и он в конечном итоге, когда достигнет половой зрелости, станет весельчаком.

Все разражаются хохотом. Даже Амелия не может сдержать веселого смешка. Победа! Но это, похоже, был ее предел. Она отодвигает стул и начинает собирать посуду. Похоже, ей не терпится увидеть, как мы уйдем, но этот ужин не может так закончиться. Они с Доном даже не поговорили!

Эллен и Стэн тоже встают. Пользуюсь тем, что мы останемся одни, чтобы наброситься на Дона. Не в буквальном смысле.

– Иди с ней на кухню, – шепчу я, подталкивая его локтем.

– Нет.

– Да! Самое время поговорить, ну же!

– Нет, это мой день рождения, день, который должен быть самым счастливым в моей жизни, поэтому я думаю, что это может подождать до следующего раза…

– Я пришла сюда не для того, чтобы смотреть, как ты готовишь лазанью и играешь на пианино! Ты сейчас же оторвешь от стула свой зад от стула и пойдешь к ней.

– Она пошлет меня.

– Но у тебя хотя бы будет возможность дать ей повод пересмотреть свое отношение к тебе.

Он стоит как вкопанный, я разочарована.

– Что? – вздыхает он, рассматривая меня.

– Ничего.

– Я слышу, как ты бормочешь себе под нос, Кэрри.

– Дай только повод разобраться с тобой.

– Если я сейчас помирюсь с ней, у тебя больше не будет причин тусоваться со мной. Это разобьет тебе сердце, я буду чувствовать себя виноватым… Ты не готова, я делаю это ради тебя.

Какой идиот! Он морочит мне голову, но его ложное оправдание вызывает небольшую волну у меня в животе. Мы встречаемся из-за его сестры, но действительно ли это так? Так было бы лучше для меня.

– Честно говоря, Волински, я ожидала от тебя большего. Хотя, неважно, это дает мне вескую причину бросить тебя. Так глупо, похоже, я понравилась твоим родителям, и они будут подавлены.

– Нет, дорогая, ты не можешь бросить меня вот так! Я думал, ты меня любишь!

– Это уже конец вашей идиллии? – прерывает нас Амелия.

Она забирает блюдо и так же быстро уходит на кухню. Изо всех сил пытаюсь найти в нем что-нибудь симпатичное, но… нет.

– Я помогу ей! – объявляю я, хватая первую попавшуюся под руку вещь.

– Сиди спокойно, я знаю, что у тебя на уме.

– Я хорошо воспитана, помочь – это нормально!

– Кэрри…

– Сынок, иди сюда, взгляни! – зовет отец, стоя перед телевизором.

Пользуюсь тем, что он отвлекается, и бегу на кухню.

Эллен как раз оттуда выходит, и поэтому я остаюсь наедине со своей лже невесткой.

– Хорошо проводишь вечер?

В моем голосе сквозит ирония?

– Да, отлично!

Она совсем не утруждает себя тем, чтобы скрыть ее. Мы поладим.

– Так значит, ты только что поступила в университет? Все в порядке?

– Да, отлично!

Ай, ай! Смотрю на нее, моя бровь заставляет ее продолжать в том же духе.

– Я на пределе своих возможностей. Ты выглядишь круто, да, но я не в настроении разговаривать с девушкой моего брата. Кроме того, он не из тех, кто может защитить, поэтому мне приходится самой. Было бы слишком грустно привязаться к тебе ни с того ни с сего.

Ладно, прекращаю любезничать.

– Это забавно, потому что, хоть я и знаю, через что тебе пришлось пройти из-за этой вшивой собаки Купера, сейчас мне действительно трудно вынести твое поведение.

Ее так поразили мои слова – а не стакан, который я держу в руке, – что она не может оторваться от блюда. Хорошо, признаю, что немного форсировала события, но ведь это она первая начала!

– Ты… не могу поверить, что он рассказал тебе об этом!

– Да… Он не из тех, кто может защитить, но Донни тот еще болтун!

Я планировала более тонкий подход к делу, но…

– Не стоит удивляться, что мой брат по уши в дерьме, он ничего не принимает всерьез.

– Полегче. Ладно, он упрям, невыносим, и в девяти случаях из десяти мне хочется расцарапать ему лицо, но он придает большое значение… важным вещам.

– Сколько ты его знаешь? Неделю? Месяц? Я знаю его с самого рождения, так что не надо говорить мне о нем так, будто знаешь его лучше, чем я. Он умеет вешать лапшу на уши, и, судя по всему, это хорошо действует на тебя.

– Так, во-первых, я не из тех девушек, которым можно повесить что-то на уши. Во-вторых…

– У меня нет желания спорить. Не трать зря время, Кэсси.

Не обращай внимания, это семейное.

– Мне кажется, ты просто не знаешь, как он изменился. Ты слишком сосредоточена на том, кем он был, что он и не отрицает, и не можешь оценить его поведение сейчас…

– Мне следовало придавать ему такое же значение, какое он придавал мне, – продолжает она, не подозревая, что гораздо больше похожа на своего брата, чем она думает. – Но я остановилась, когда поняла, что пытаюсь только я.

– Ерунда! Понимаю, он тебе был нужен, но не оказал той помощи, которую ты ждала, но ты ведь ничего ему не говорила!

– Думаешь, это было легко?

– Конечно, нет!

– Ты даже не представляешь, что я пережила, через какой ужас я прошла! Он был повсюду, мне негде было почувствовать себя в безопасности.

Черт, у нее на глазах слезы. Что заставило меня играть роль посредника? Сложно найти психолога хуже, чем я, если учесть мои отношения с собственной матерью. Но все равно часть меня определенно хочет защитить Донована. Возможно, он был придурком, я не говорю, что сейчас он идеален, но он отреагировал по-своему. Не его вина, что он опоздал.

– Донован – мой старший брат, он должен был защитить меня.

– Он бы так и сделал, если бы ты доверилась ему.

– Ты ничего не знаешь.

– Тогда расскажи, тут только мы.

24. Донован

Во второй раз с тех пор, как я познакомился с Кэрри, я прижимаю ухо к двери, чтобы подслушать, что за ней происходит. Сегодня, слава богу, рядом нет Джона и всяких подозрительных шумов! Голоса моей сестры достаточно, чтобы четко расслышать разговор с моей лже девушкой. Выглядываю в коридор, чтобы убедиться, что родители не появятся и не обнаружат, чем я тут занимаюсь. Никого.

– Я знаю Донована не очень давно, – подхватывает Кэрри, – поэтому не стану утверждать, что тогда он поступил бы правильно. Но в чем я уверена, так это в том, что с тех пор, как он все узнал, он полностью изменился.

– Ты трахаешься с моим братом, так что извини, но я немного сомневаюсь в твоей объективности.

– Я не сплю с Доном!

Больше нет. Ты больше не спишь со мной! Надеюсь, что моя сестра помотает тебе нервы, чтобы мы вернули эту практику!

– Вы вместе, а секса нет? Это какая-то шутка, он бы ни за что не продержался!

– Мы просто друзья.

– Правда?

– Да, понимаю, даже мне кажется это маловероятным.

– Мама сказала, что вы встречаетесь, а когда я спросила тебя, ты не стала отрицать.

– Это несколько поспешный вывод, мне не хотелось портить настроение.

– В таком случае, что ты здесь делаешь?

– Я питаю слабость к лазанье…

– Просто дело в том, что вы ведете себя как пара. Вообще, конечно, можете делать, что хотите, мне все равно.

– Я кое-что расскажу тебе, Амелия. До начала учебного года я ненавидела твоего брата. Я бы с радостью засунула его в мусорный мешок и утопила без угрызений совести.

Ну… Я, конечно, понимаю, что не очень понравился Кэрри, когда впервые встретился ней, но желания убить не распознал.

– Я терпеть не могла типов вроде него: бабников, поверхностных, интересующихся только своей ничтожной личностью.

Эй, ты ведь выведешь разговор в позитивное русло, да? Ты ведь должна мне помогать, а не топить еще больше. Пару секунд назад мне казалось, что она на моей стороне.

– Я абсолютно с тобой согласна! – хихикает моя сестра.

– Это глупо, потому что на самом деле я его совсем не знала, – продолжает она, не подозревая, что я ее слышу. – Мне стоило признать это, но гордость не позволяла. И вот, в один прекрасный день он со мной заговорил. Знаешь зачем?

Эй! Кэрри, ты ходишь по тонкому льду! Она ведь не собирается передавать сестре все мое досье?

– Скорее всего, чтобы позаигрывать с тобой.

– А вот и нет. Он пришел ко мне за советом, как стать идеальным парнем.

Мгновенно напрягаюсь, я в паре секунд от того, чтобы прервать их, пока не стало слишком поздно. Тем не менее, я не двигаюсь ни на сантиметр.

– Ты смеешься надо мной!

– Клянусь тебе, это правда. Представь себе: он заходит в университетское кафе со своей невыносимой улыбкой и умоляет меня помочь ему быть менее глупым.

Протестую, Ваша честь! Все было совсем не так!

– Зачем ты согласилась, если тебя от него воротит?

– Сначала я сказала «нет», но ты ведь знаешь своего брата, он такой же упрямый, как и ты. Он так настаивал, что я уже планировала, как бы повредить тормоза в его тачке, чтобы он врезался в стену.

Она выглядит искренней, эта сумасшедшая!

– В конце концов, он признался мне, почему его это так волнует. Именно тогда он рассказал мне, что с тобой случилось.

– Не вижу связи.

– Это из-за тебя, Амелия.

– Из-за меня что? Никак не пойму суть этой истории с парнем, в этом нет никакого смысла.

– Ты отказывалась разговаривать с ним, когда он отчаянно нуждался в том, чтобы вернуть твое доверие. Единственный способ, который он придумал, – это изменить себя. И начал с того, что решил стать хорошим парнем.

Сердце вырывается из груди, когда я слышу, как она рассказывает моей сестре о том, как я сокрушался. Сжимаю от злости кулаки, потому что чувствую, что она меня предает. Я сам должен все это рассказывать. Не она. Но когда Кэрри убеждала меня пойти с ней, я этого не чувствовал. Мужественный способ сказать, что у меня просто не хватило духу это сделать. Я нашел лазейку в этой истории с книжным парнем, но каждый раз, когда проецирую все на свою сестру, я сомневаюсь. Достаточно ли сделал, что очистить свою совесть? Если так, то выбрана ли правильная тактика. Хуже всего, что меня сдерживает не только это. Я не лгал, сказав Кэрри, что у нее больше не будет причин терпеть меня, если с моей сестрой все наладится. Я действительно боюсь, что она уйдет, как только все разрешится. Сначала я должен объяснить ей, что она моя девушка, и убедить ее ответить взаимностью. Это стало так же важно, как и примирение с Амелией.

– В этом весь Дон. Чокнутый и сумасшедший.

– Я так и подумала поначалу, – хихикает она вместе с моей сестрой. – И поняла, что это было для него самым важным. Знаю, ты не простишь его просто по щелчку пальцев, но я хочу, чтобы ты знала: он понял тебя, и это изменило его. Мне не следовало рассказывать тебе все это, но ты не облегчишь ему задачу, так что, теперь ты все знаешь.

– И что теперь? Пойти в гостиную и обнять его?

– Начни с того, что перестань буравить его взглядом и подсыпать соль в его тарелку, когда думаешь, что тебя никто не видит.

Она так делала? Черт, теперь понятно, почему у моей еды был странный вкус. Кэрри могла бы и предупредить!

– Я думала, никто не заметит.

– Ты говоришь со специалистом по низкой мести.

– Ты уверена, что не хочешь встречаться с моим братом? Я чувствовала бы себя более способной приложить усилия, если бы знала, что он в руках психопата.

Прижимаюсь виском к перегородке, ожидая услышать ответ Кэрри.

Умираю от желания быть ее парнем, но она не дает никаких намеков, чтобы я мог понять, взаимно ли это. Мне так нравится быть с ней, что я до безумия боюсь все разрушить, если придется действовать напористо.

– Нам лучше вернуться в гостиную, – уклоняется она от ответа.

Их шаги приближаются. Они не должны меня тут застукать. Срочно покидаю место преступления и запираюсь в туалете в конце коридора. Двери кухни открываются. Их шепот едва доносится до меня, за исключением тех случаев, когда Амелия внезапно заговаривает громко.

– Ты бы этого не сделала?

Черт, о чем они говорят? Смотрю в пустоту, мою руки для поддержания легенды и невинно выхожу из своего укрытия.

Вернувшись в гостиную, вижу, что в центре стола уже стоит торт, а на моем стуле – пакет.

Пока мама режет десерт, рассказывая Кэрри все, что она никогда не должна была узнать обо мне, чувствую на себе взгляд сестры. Каждый раз, когда встречаюсь с ней взглядом, она отворачивается и опускает глаза в свою тарелку.

Не терпится присоединиться к остальным, и я уплетаю свой кусок пирога, чтобы наверстать упущенное.

– Я все уберу, – объявляет мама. – Уходите, вы уже достаточно пообщались со стариками!

– Говори за себя, – бормочет отец.

– Спасибо, что приехали в Колумбус, было приятно пообедать вместе. Идем? – говорю я, поворачиваясь к Кэрри.

– Да! Амелия, тебе нужно переодеться или пойдешь так?

Что?

– Пойду так, – отвечает сестра, изобразив на лице болезненную улыбку.

– О! Ты тоже пойдешь? – удивляется мама.

– Да, Кэрри пригласила меня, а она такая милая, что я не смогла отказать…

Чтоооо?

– Тогда мы можем идти! – заявляет Кэрри, хлопая в ладоши. – Еще раз спасибо за приглашение, мистер Волински и мадам больше-не-Волински.

– Не забудь отвезти моего сына в Вашингтон!

– Сделаю все, что в моих силах.

Я еще сижу – пытаюсь осознать, что вокруг меня происходит, – Амелия и ее новая лучшая подруга встают и направляются к выходу.

Как только выхожу на крыльцо вслед за ними, хватаю Кэрри за руку, чтобы остановить, и жду, когда сестра сядет в тачку.

– Я кое-что упустил и хотел бы уточнить.

Она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.

– Что, простите?

– Что делает моя сестра?

Она наклоняется в сторону, чтобы машина оказалась в поле ее зрения, и прищуривает глаза.

– Хм, кажется, она пристегивает ремень безопасности. Если только она не собирается проткнуть ножом твое кожаное сиденье…

– Что она делает в моей машине?

– Я только что сказала тебе, – огрызается она.

– Что ты такого ей сказала, чтобы заставить поехать с нами?

– Что? Да ничего!

– Кэрри…

– Мне обидно, что ты считаешь меня способной на что-то подобное, потому что это действительно противно, ужасно, подло и потому что… Хорошо, хорошо, я угрожала ей.

– Ты угрожала моей сестре?

– Ага…

– Поясни.

Она вздыхает, хватает меня за рубашку и тянет, заставляя согнуться почти пополам, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. Ее близость заставляет меня забыть о предмете разговора, думаю только о том, чтобы поцеловать ее.

– Я схватила ее за свитер, который, кстати, показался мне очень мягким. Короче говоря, я держала ее одной рукой, а другой водила пальцем вот так, прямо у нее под носом. Жутко, да?

– Я до смерти напуган.

– Я сказала ей: «Послушай меня внимательно, Амелия, ты пойдешь с нами, иначе…»

Она пожимает плечами и отпускает меня, я выдыхаю, чтобы собраться с силами.

– И это все?

– Да, я недосказала, вот и все.

– Я знаю, когда ты лжешь.

– Да? И откуда тебе вообще это знать?

– Ты дотрагиваешься до носа, когда блефуешь. Как будто откручиваешь его…

Она смотрит на меня с отвращением.

– Так делает блохастая собака перед тем, как вцепиться в плоть. Прекрати этот бред!

– А то что?

– Аррр! Хорошо, хорошо, я сказала, что ей лучше приехать, иначе я выложу все папе и маме Волински. Абсолютно все!

О! Черт возьми!

– Это было после того, как вы перемыли мне косточки?

– Как ты… Ты шпионил за нами! – обижается она, похлопывая меня по груди. – Ты злишься на меня? – добавляет она тихим голосом.

– Сначала злился. Но это было до того, как ты рассказала обо мне так много замечательных вещей.

– Хорошо, что Амелия не знает, когда я вру!

– К счастью, я знаю, когда ты говоришь правду.

Какое-то время она пристально смотрит на меня, без своего обычного озорного вида. Мне большего и не нужно, чтобы сделать шаг вперед и обнять ее.

– Донован, что ты делаешь? – слышу я, когда она прижимается к моему торсу.

– Пытаюсь задушить тебя за то, что позволила моей сестре испортить мою тарелку лазаньи.

Чувствую, как она смеется, и сжимаю ее еще крепче. Она кладет руки мне на спину и расслабляется. Этот момент стоит всех поцелуев, которые я хочу ей подарить.

– Ну что, долго это еще продлится? – кричит вдруг моя сестра из машины.

– Ты уверена, что взять ее с собой – хорошая мысль?

– Я подумала, что встреча с твоими друзьями может заставить ее изменить мнение о тебе.

– Ты действительно считаешь, например, Льюиса подходящим человеком?

– Да, произнося это вслух, я уже не так уверена в своей идее. Давай положимся на Адама и его легендарное обаяние.

Не отпуская ее, откидываю голову назад.

– Ты считаешь его очаровательным?

– Да.

– Более очаровательным, чем я?

– Может ли эта дискуссия привести к наглядному сравнению твоего Бандидо с его?

– Почему? Хочешь посмотреть на его член?

– Ненавижу, когда ты произносишь это слово.

– Член.

– И ты спрашиваешь меня, действительно ли Адам более обаятелен, чем ты?

– Адам уже говорил «член».

– Умоляю, замолчи!

Невозможно, мне слишком много нужно тебе сказать.

– Спасибо, Кэрри.

– За что?

– За все. Ничто не обязывало тебя помогать мне, и все же ты здесь, пытаешь меня и угрожаешь моей сестре. И только для того, чтобы помирить нас.

Она отвечает смущенной улыбкой. Ее ресницы бьются изо всех сил, а глаза смотрят на мои губы.

– Не так уж и страшно тусоваться с тобой, к тому же, ты быстро учишься.

– Хотел бы я сказать то же самое о тебе, но тебя трудно приручить.

Ее руки все еще у меня за спиной. Всем своим видом она призывает меня к ее губам. Придвигаюсь ближе. Нет никакой двусмысленности в том, что я собираюсь сделать, и она не уклоняется. С днем рождения, чувак!

Я в секунде от того, чтобы поцеловать ее, когда рядом раздается гудок. Кэрри пугается и отходит от меня. Она спускается по ступенькам с крыльца и оборачивается.

– Пойдем, пока она не передумала!

– Черт-те что…

Быстро и тяжело дышу, опускаясь на свое сиденье, и, прежде чем завести мотор, бросаю на нее быстрый взгляд, она хорошо читает в моих глазах, чтобы понять, что это последний раз, когда кому-то удается нас прервать. Независимо от того, сколько гостей ждет меня в моем доме, никто не помешает мне поцеловать ее. Судя по румянцу на ее щеках, она поняла мое сообщение на все 100 %.

Выезжаю со стоянки и смотрю на сестру в зеркало заднего вида. Кэрри понимает это и толкает меня локтем, а затем кивает. Она произносит тихое «давай же».

– Как дела в университете? – начинаю я хриплым голосом.

Амелии требуется несколько секунд, чтобы понять, что я обращаюсь именно к ней. Она встречает мой взгляд в зеркале, затем быстро смотрит на Кэрри и вздыхает.

– Все хорошо, мне нравится.

– Круто.

Наступает тишина, Кэрри посылает немой крик: «Давай, продолжай!» Отвечаю: «я стараюсь изо всех сил!» – на что она говорит: «Ты и правда придурок!» Ни один звук не вырывается из наших уст, но мы очень хорошо понимаем друг друга.

В конце концов, Кэрри поднимает глаза к небу и поворачивается к заднему сиденью.

– На кого учишься?

– На медсестру, как мама.

– Она, должно быть, в восторге!

– Пока мне нравится, она счастлива.

– Вам очень повезло, что у вас такие замечательные родители.

На секунду отвожу глаза от дороги и смотрю на Кэрри. У нее всегда такой странный тон, когда она говорит о своей семье. Я хотел бы, чтобы она доверилась мне и рассказала, что ее так гложет.

– Кстати, у тебя есть парень? – продолжает она.

– Нет.

– Папа сказал, что ты встречаешься с одним уже год.

– Настоящий сплетник… Он бросил меня вскоре после окончания школы, чтобы насладиться радостями университетской жизни.

– Нет, ну сколько проблем от этих придурков! – неподдельно злится Кэрри. – Наша подруга Лоис пережила то же самое в прошлом году. Ты с ней сегодня познакомишься, она сейчас встречается с Лейном, приятелем твоего брата.

Волна поднимается во мне при упоминании о моих друзьях. Крепко сжимаю руль, думая об этом сукином сыне Купере. Быстро проверяю зеркало заднего вида: моя сестра думает о том же, судя по тени, пробежавшей по ее лицу. Она смотрит на меня через зеркало. На сей раз никто из нас не отворачивается.

– Они классные парни, – продолжает Кэрри, уловив неловкость.

– Думаю, хуже быть уже не может.

– Я бы убил его, если бы ты мне об этом рассказала, – выдавливаю я без всякого умысла. Вижу, как слезы подступают к ее глазам. Черт, я так злюсь на себя за то, что ничего не замечал.

– Мне не хочется сейчас об этом говорить, – вздыхает она, отворачиваясь к окну. – Кстати, и на эту чертову вечеринку мне тоже не хочется идти.

– Я уверена, тебе будет весело! – подбадривает Кэрри.

– Ты уже заставила меня пойти с тобой, не собираешься же ты заставить меня хорошо провести время?

– О! Нет, я могу это сделать!

– Она может это сделать, – вздыхаю я.

Если бы ее не было со мной, не знаю, как бы я справился со всем этим.

– Я лично обязуюсь отвезти тебя домой, если мои предсказания не сбудутся, – добавляет она.

– У тебя есть права? – удивляюсь я.

– Конечно! Я езжу на маминой машине в Цинциннати.

– И на какой тачке ты собираешься ее везти?

– На твоей.

– С ума сошла! Никто не может взять мою малышку.

– Я могу заставить тебя пустить меня за руль.

– Никогда в жизни! Даже в бессознательном состоянии не уступлю.

– Я могу ее украсть, – опровергает она.

– О! Да, она может! – смеется Амелия.

Ух ты, она только что рассмеялась! Это удивило даже ее саму до такой степени, что она тут же закрыла рот.

Оставшаяся часть поездки оживляется только моей магнитолой, и, припарковавшись возле отеля, я начинаю мечтать о банке свежего пива. Не могу поверить, что моя сестра здесь и что она проведет вечер у меня. Даже если она присутствует здесь лишь из-за угроз Кэрри – угроз, которые та никогда бы не исполнила, – мне хочется надеяться, что она согласится дать мне шанс. Ох, здесь и Кэрри, с которой я хочу начать отношения, и Амелия, с которой я хочу помириться. Вечер обещает быть эпичным! Надеюсь, Гонщики Кампуса не планировали пытать меня.

Девочки стоят позади меня. Открываю дверь. Делаю шаг, протягиваю руку, чтобы остановить их.

– Вы что, издеваетесь надо мной? – ору я в комнату.

25. Кэрри

Я только что получила мускулистой рукой Донована по лбу, как больно! Не понимаю, почему он замер и закричал, входя в квартиру.

Наклоняюсь, заглядываю в гостиную, но не вижу ничего необычного. Там полно людей, которые выпивают и болтают.

– Сделаю вид, что вы не испортили мое появление, – начинает говорить он громким голосом. – Я закрою дверь, досчитаю до четырех, а когда снова открою, вы меня как следует поприветствуете. У меня сегодня день рождения или нет?

Глазам не верю!

Он отталкивает меня предплечьем, чтобы заставить отступить. Если бы я была сантиметров на десять выше, укусила бы его до крови. Врезаюсь спиной в Амелию, когда Дон захлопывает дверь.

– Ты серьезно? – вздыхает она.

– Три, четыре!

Он надавливает на ручку и снова заходит. В комнате раздается «С днем рождения!». На их месте я бы швырнула чашку ему в лицо. Или телевизор.

– О! Какой сюрприз! – На его лице отразилось изумление. – Я так тронут!

– Вперед, давай же, ты, дива! – теряю терпение я, ожидая за его спиной.

– Дайте мне ваши сумки и пальто, я отнесу их в свою комнату.

Дон помогает мне и Амелии раздеться. Едва я отошла на метр, как меня окружил спецотряд.

– Ты ужинала у его родителей! – возмущается Лоис.

– Картер сказал мне, ненавижу тебя! – добавляет Бекки.

– Ты ужинала у его родителей!

– Я тебя ненавижу!

Оказавшись меж двух огней: Лоис и Бекки, переминаюсь с ноги на ногу, ожидая, пока они закончат.

– Честно говоря, Кэрри, ты плохой друг! – сетует Бекки. – Эй! Да ведь это мое платье!

– Оно ей идет! – комментирует Лоис.

– Там молния во всю спину, Донни это понравится!

– Да, но колготки – отстой!

– Хватит!

Закрываю им рты руками. Они совершенно сумасшедшие, что одна, что другая.

– Тебе повезло, что эта помада не оставляет следов, – бормочет Бекки с закрытым моей рукой ртом.

– Долго я этого не вынесу, мне нужно что-нибудь выпить…

– Я позабочусь об этом! – вызывается помочь Лоис, отодвигая мою руку. – Я приготовила смузи! Кстати, кто эта девушка, которая приехала с вами и выглядит так, будто ее вот-вот вырвет?

– Черт! Амелия! – зову я, понимая, что забыла о ней. – Пошли!

Она подходит к нам. Наверное, мне лучше скрестить пальцы, потому что она смотрит именно на меня. Ей явно не нравится быть здесь. А затащила ее сюда я. Она похожа на наемного убийцу из восточных стран. Думаю, раз удалось справиться со старшим, то и с младшей не все потеряно.

– Девочки, это Амелия, сестра Донована. А это Бекки и Лоис, – добавляю я, чтобы закончить знакомства.

– Добро пожаловать в Колумбус! Откуда ты? – заинтересовалась Лоис.

– Вашингтон.

– Ты до безумия похожа на своего брата! Что будешь пить? Кэрри, я сейчас все принесу – я приготовила смузи.

В этой девушке слишком много энергии. И, определенно, уже слишком много смузи.

– Я предпочитаю что-нибудь покрепче.

– Сейчас вернусь!

Когда Лоис появляется снова с двумя стаканчиками, я ищу способ разрядить обстановку.

– Знаешь, Амелию тоже бросили перед началом учебного года. По-видимому, это модно, избавляться от своей подруги, чтобы получше насладиться жизнью в кампусе!

– Ух ты! Ты знаешь, как успокоить людей. Ты тренируешься или это врожденное? – спрашивает меня моя новая лучшая подруга.

– Это природный талант.

– О! Нет, мне жаль тебя, – сочувственно произносит Лоис. – Я испытала то же самое, и, поверь мне, оглядываясь назад, это лучшее, что со мной случилось!

– Это меня и правда успокаивает, – усмехается Амелия. – Ты встречаешься с приятелем моего брата, верно?

Я единственная, кто понимает двойной смысл сказанного, поэтому бросаю на нее осуждающий взгляд.

– Да, с Лейном. Вон тот здоровяк.

– Он пишет сценарии для порно вместе с моим парнем, – сообщает Бекки.

– Порно? Интересно.

– Очень интересно! – подтверждает она, жадно надув губы.

Выдыхаю, поднося стакан к губам, но вдруг чувствую чье-то присутствие у себя за спиной, а затем тяжелое давление на голове.

– Что вы делаете в уголочке? Сегодня мой праздник, поэтому давайте, все в круг, и отпразднуем мое славное рождение.

Положив подбородок мне на голову, а руки – на мои плечи, Донован продолжает свое эгоцентричное представление. А я продолжаю чувствовать покалывание повсюду, когда он прикасается ко мне.

– Вы знали, что сегодня его день рождения? – спрашиваю я девушек, чтобы его подразнить.

– Нет, я пришла потому, что хотела выпить, – отвечает Бекки.

– А я – потому что Лейн заставляет меня следовать за ним, куда бы он ни пошел, потому что слишком любит меня, чтобы обходиться без меня хотя бы час, – вмешивается Лоис.

– Нужно ли мне напоминать, что я тут не по своей воле, или это и так ясно?

Девочки синхронно оборачиваются к Амелии.

– Кто заставил тебя приехать?

– Кэрри.

Спокойствие!

– Зачем ты это сделала? – спрашивает Лоис.

– Я боялась, что никто не придет. Это подстраховка.

– Она такая внимательная, – дует Дон мне в ухо.

– Она неуравновешенная, – поправляет Амелия.

– Кто эта совершенно незнакомая очаровательная молодая девушка? – внезапно восклицает Льюис, подходя к нашей небольшой группе.

Черт возьми, я надеялась, что она сначала встретится с Адамом, а уже потом нарвется на Льюиса!

Он протягивает руку Амелии, та некоторое время колеблется, прежде чем пожать ее.

– Льюис Конли.

– Амелия Волински, – ровным тоном произносит она.

Он перестает трясти ее руку, не отпуская ее.

– Волински? Еще одна? Вы размножаетесь или что? Предупреждаю, первой была Кэрри! Мои Волински неприкосновенны, тебе придется выбрать другого Гонщика Кампуса!

– О чем ты говоришь? – мгновенно реагирую я.

Поворачиваю голову к Дону. Он очень странно мне улыбается.

– Это моя младшая сестренка, придурок! – смеется он. – Больше уважения, если не хочешь получить моей бутылкой пива.

– Дочь тренера? – кричит он, оглядывая все вокруг. – Я покойник, если он найдет меня рядом со своим ребенком! Вы меня не видели.

Он отпрыгивает назад и убегает. Он серьезно болен, и я не думаю, что существует лекарство, чтобы справиться с его психологическими расстройствами.

– Дай-ка угадаю, – шепчет Амелия, когда я переключаю свое внимание на нее. – Это один из его замечательных друзей?

– Ты только что познакомилась с самым странным из них, остальные будут казаться тебе особенно выдающимися.

– Подтверждаю! – сообщает Лейн, появляясь рядом с Лоис.

– Шутишь, дорогая, все знают, что самый крутой – это Адам. На доске патологий ты сразу после Льюиса.

– Ставлю на Донована, – поправляю я. – Но соглашусь, Адам явно лидирует в симпатиях.

– Нет, Лоис, ты-то куда! – возмущается Дон. – Только не говори, что находишь его очаровательным!

– Но так и есть.

– Адам! Сюда, старина!

Тот бросает на нас быстрый взгляд с дивана и подходит.

– Почему наши девчонки думают, что ты – лучший из нас четверых? – атакует Лейн.

После Льюиса настала его очередь говорить обо мне так, как будто мы с Доном в отношениях. Мы и правда проводим много времени вместе, но меня это удивляет. Однако, на этот раз подобная фраза не вызывает у меня ответной реакции. Не знаю, потому ли это, что Донован все еще обнимает меня, но я почти довольна. Я устала постоянно думать о негативе, сегодня вечером мне хочется расслабиться.

– Я бы предпочел не отвечать на этот вопрос, – устало произносит Адам.

– Вот последний из группы, – сообщаю я Амелии. – Вернее, первый, вершина, топ из топов.

– Мы поняли, – отмахивается тот, кто пытается меня задушить.

– Это сестра Дона, – сообщаю Адаму я.

Обмениваемся взглядами и разыгрываем сценку. Он единственный, кто знает. Он кивает и широко улыбается Амелии. Тайком наблюдаю за ней, и мои предсказания сбываются: Амелия без труда различает его доброжелательную ауру.

– Не хочешь помочь мне приготовить коктейли? – предлагает он с энтузиазмом. – Я могу рассказать о твоем брате целую кучу постыдных вещей.

– Предатель!

– С удовольствием! Я за тобой.

Они уходят на кухню, а мне хочется ликовать от ощущения победы. Уверена, что благодаря Адаму Амелия пересмотрит свое отношение к Дону и его друзьям.

– Молодец, – шепчет он мне прямо в ухо.

Он целует меня в щеку, в животе все сжимается, а я даже не пытаюсь бороться с нарастающим волнением.

Картер присоединяется к нам, и, удобно опершись на Дона, я слушаю, как он рассказывает о проекте, над которым они сейчас работают с Лейном.

– Дон, беги сюда! – кричит с дивана Льюис. – Самое время открыть подарок!

– Настоящий?

– Почему? До этого была подделка? – спрашиваю я, меняя позу, чтобы повернуться к нему лицом.

– О! Да… Следуй за мной, они не посмеют унизить меня, если ты будешь рядом.

Он подводит меня к дивану, где уже собрались остальные, и без предупреждения усаживает к себе на колени. Рефлекторно пытаюсь встать, но он удерживает меня своей рукой.

– Мне нужен щит. У меня нет никакого доверия к этим сволочам.

– Не стыдно подвергать меня опасности?

– Согласен, это отвратительно, – подтверждает Льюис, качая головой. – На самом деле, он просто хочет пощупать тебя и использует нас как прикрытие. Ты такой жалкий, чувак!

Он протягивает маленькую коробочку Доновану, который делает мне знак открыть ее для него.

– Оттуда что-то выпрыгнет? – беспокоюсь я.

– Пока не расстегнешь ширинку Дона, ничего не выпрыгнет.

– Мне жаль твою будущую подругу.

– Я Дункан Макльюис, единственный выживший из клана холостяков, и никто не отрежет мне член, – декламирует он, скрестив руки на груди.

– Он сказал «член», – указал Донован.

– Я заметила, спасибо.

– Ну же, открой мой сюрприз!

Тяну за ленту и, в целях безопасности, убираю пакет подальше от лица, когда поднимаю крышку.

Убедившись, что ничего не угрожает, придвигаю коробку ближе и позволяю Доновану взять то, что внутри.

– Черт побери, ребята, вы лучшие! – вдруг восклицает он.

Прищуриваю глаза, чтобы понять, как кусочки ткани могут быть такими необычными. Бросаю растерянный взгляд на девушек, кажется, они знают, о чем идет речь.

– Можешь зайти в RJ, когда захочешь, и посмотреть, что больше понравится, – вмешивается Лейн. – Лично мне нравится номер 9.

– Он неплохой. Что ты думаешь, Кэрри? – спрашивает меня Дон.

– Хм… Кэрри не поняла, – констатирую я, морщась.

– Мы предлагаем ему новое покрытие для сидений в его машине, – объясняет Адам. – И это образцы того, что он может выбрать.

– О! Ладно, так понятнее.

Дон подает мне образцы, внимательно их изучаю.

– 11-й номер красивый, приятный на ощупь. Ну, на мой взгляд.

– Ага, 11, записал.

– А ты, Кэрри, ничего не подаришь нашему маленькому Донни? – интересуется Льюис.

– Его подарок в спальне, он получит его позже.

– О! Вот шалунья!

– Я не это имела в виду!

– Да, да… Я родился 29 февраля, к твоему сведению. А моя койка за первой дверью справа.

– Чувак, ты…

– Следующий будет через четыре года, какая жалость! – сокрушается Донован.

– Я буду ждать тебя.

Он два раза дотрагивается до своего торса и указывает на меня. Вижу, как его глаза скользят по Дону, сидящему позади меня, и я не знаю, что он читает на лице своего приятеля, но он приподнимает брови, изображая из себя бандита.

Обнимающая меня рука крепче прижимается к моему животу, а другая начинает играть с маленькими завитками у основания моей шеи. Я, конечно, не сильно расположена к тактильному контакту, но позволяю это. Мне приятно, в этом есть что-то успокаивающее. Никто не обращает внимания, разговоры продолжаются до тех пор, пока мой мочевой пузырь не заявляет о себе, испортив обстановку.

Когда я возвращаюсь из туалета, вижу, что Дон исчез с дивана. Ищу его в комнате и замечаю у окна – он разговаривает с сестрой. Ну наконец-то! Переживаю так, будто это касается меня.

Он снял галстук и расстегнул несколько пуговиц на рубашке, нахмурил брови, его губы быстро шевелятся. Амелия смотрит в окно и равномерно кивает.

Должно быть, он чувствует мое внимание, потому что переводит взгляд на меня и улыбается. Амелия замечает это. Хотела бы я уметь читать по губам, чтобы узнать, что она шепчет ему. Уверена, они говорят обо мне. Пытаюсь расшифровать, что отражается на лице Донована, когда он смотрит на меня. Он хохочет, кивает и обращается к своей сестренке с озорной улыбкой.

Пользуюсь тем, что кресло освободилось, удобно устраиваюсь в нем, и рассматриваю окружающих меня студентов. Лоис и Лейн обнимаются, кажется, они влюблены сейчас больше, чем когда-либо. Бекки и Картер, как обычно, погрязли в своем биполярном расстройстве и сейчас ругаются. Судя по обрывкам слов, которые удается уловить, Картер все еще настаивает на собаке. Перевожу взгляд на Адама, стоящего у телевизора и разговаривающего с Кирком и тремя другими парнями из баскетбольной команды. Он то и дело посматривает в сторону Амелии и, в конце концов, понимает, что я наблюдаю за ним издалека. Он кивает и улыбается, без смущения подтверждая, что положил глаз на младшую сестру приятеля. Еще недавно мне не хотелось бы наблюдать за всем этим множеством пар, но не сегодня. Все так легко и приятно. Непроизвольно смотрю на Донована: он протягивает руку Амелии, та пожимает ее, очень серьезно глядя ему в глаза.

Она еще далека от того, чтобы все забыть, еще слишком рано, но уже есть явный прогресс. Она уходит от брата, и Адам, не медля, подходит к ней. Я теперь сваха?

Донован устраивает свою задницу на подлокотнике, кладет локоть на спинку кресла и тычет указательным пальцем мне в висок.

– Медитируешь?

– Готовлю свой следующий удар. Амелия и Адам прекрасно ладят, хочу начать карьеру сводницы.

– Хороший план… Кто твоя следующая жертва?

– Почему не Кирк? Он постоянно раздевает взглядом Лоис, это угнетает. Что ж, в конце концов, ему достанется то, чего он заслуживает. Хотя я прекрасно вижу, как смотрит на него Лейн, и однажды он потеряет терпение. Когда-нибудь он засунет его в багажник и выкинет в реку Сайото. Ему нужна девушка.

– Шайенн – отличный вариант. Во время нашего неудачного свидания она призналась, что влюбилась в него.

– Серьезно? И ты ничего ему не сказал?

– Нет.

– Ты очень злой человек.

– Вовсе нет, так лучше для всех!

– Только для тебя и Лейна…

– Перестань, ты просто не можешь признать, что тебе нужно найти кого-то еще, чтобы поженить. Как насчет Льюиса?

– Когда я пытаюсь представить его с девушкой… мой мозг содрогается. И потом, посмотри на себя, мне до сих пор не удалось женить тебя, а Льюис – изначально провальная миссия.

– За меня не беспокойся.

Его фраза, полная подтекста, заставляет меня поднять на него глаза. Он все еще говорит о той самой девушке, о которой упоминал на кухне? Кем бы она ни была, надеюсь, что она лесбиянка или что под юбкой у нее пенис.

Мне трудно понять его поведение: по тому, как он смотрит на меня, можно предположить, что он хочет именно меня. Он не отходил от меня весь вечер, но с нашей сексуальной пассивностью трудно понять границу между секс-друзьями и серьезными отношениями. Кроме того, я совершенно не знаю, на чьей стороне хочу оказаться.

– Ты меня слушаешь?

Я моргаю, когда он проводит пальцем по моему наморщенному лбу. Он нависает надо мной так близко, что мне достаточно просто потянуть его за воротник рубашки, чтобы поцеловать. Я могла бы поддаться этому порыву, не задумываясь о последствиях…

– Что там происходит, внизу? – вздыхает он, зажав мой подбородок между пальцами.

Там, внизу? Происходит то, что обычно показывают в фильмах категории Х, а я ведь посреди гостиной, наполненной людьми. У меня нет проблем, когда я читаю горячую сцену в общественном месте, но здесь, с Донованом в роли главного героя, это меня поражает.

– Ты не возражаешь, если Адам и Амелия будут глазеть друг на друга?

Изменение в моем голосе удивляет его, он смотрит на мое лицо, как будто видит, как я волнуюсь, а потом переводит взгляд на них.

– Нет, почему это должно меня волновать?

– Почему? Но, чувак, как же кодекс бро? Лучший друг никогда не должен клеить твою младшую сестру! Тебе нужно перепрыгнуть через кофейный столик и заехать ему кулаком!

– Если это Адам, то я совершено спокоен.

– Возможно, Амелия станет его первой…

– Он тебе рассказал? – удивляется он, глядя на меня.

– Да! Должно быть, во мне действительно есть что-то особенное, что заставляет парней рассказывать мне интимные подробности. Итак, ты ударишь его?

– Он ведь не залезает к ней под юбку. Кроме того, мне нравится Адам, я не горю желанием его бить.

– Пффф… ты ломаешь мои самые любимые клише, даже противно.

– Это ведь ты тут строишь козни. Иди и сама разбей ему челюсть!

– Эх, мимо… Я надеялась, что ты меня развлечешь, а ты все испортил. Остается только пойти домой, вечер окончательно испорчен.

– Ни с места. Сегодня мой день рождения, и только я решаю, когда ты уйдешь.

Хорошо.

– То-то же!

– Кроме того, сейчас будет традиционная часть, когда Льюис предложит игру-пантомиму. Это его ритуал на каждый день рождения, ты не можешь его пропустить.

– Когда я слышу «Льюис» и «пантомима» в одном предложении, я расцениваю это как очередной повод по-быстрому смотаться.

– Пришло время играть! – как раз вовремя выкрикивает Льюис.

– Super timing![20] – смеется Дон, потянув меня за руку, чтобы поставить на ноги. – Ты будешь в паре со мной.

– В паре? Для чего это?

– Сейчас увидишь. Надеюсь, ты податлива и послушна.

– А ты как думаешь? – сразу отвечаю я и только через мгновение осознаю двусмысленность его слов.

Он кладет руки мне на плечи, и его рот приближается к моему уху.

– Мне не терпится это выяснить.

Мне тоже не терпится! Но не узнать, податлива ли я, потому что ответ – категоричное «нет», и мою покорность больше не нужно доказывать… Я говорю о том, что произойдет в ближайшее время, от чего я отказывалась и что действует мне на нервы. Особенно учитывая, что у него есть на примете другая, сейчас или никогда. Завидую ему и надеюсь, что все быстро справятся.

Набираю воздуха, чтобы расслабить живот, и присоединяюсь к спонтанно сформированным парочкам.

Когда Льюис переходит к действиям, я внезапно понимаю, зачем нужны пары, и пытаюсь придумать уловку, чтобы тихо, не привлекая внимания, выползти из квартиры. Это не совсем классическая игра-пантомима. В этой игре Льюис использует тело своего товарища по команде, чтобы заставить других угадать его карту, и я не готова чувствовать на себе руки Донована на глазах у всех гостей. Я и так уже на пределе!

Игра началась, и я не зря беспокоилась, потому что в конце третьего раунда я попала в беду.

– Прижми лодыжку к моей ягодице, – просит меня Дон, двигая меня лицом к нему, а затем просовывает руку мне под бедро. Другая твоя нога остается на полу, на счет «три» откинься назад.

– Если я это сделаю, то умру от удара о журнальный столик.

– Поверь, я тебя держу.

– Ты не хочешь хотя бы поведать мне, что мы изображаем?

– Будет веселее, если ты тоже будешь угадывать. Давай, делай, что я тебе говорю, иначе Льюис победит.

– Я всегда выигрываю! – кричит Льюис. – Приготовьтесь, моя следующая карта просто великолепна.

– Я больше никогда не буду играть в эту игру, – бурчу я.

Следую инструкциям Дона и обнаруживаю, что теперь у меня одна нога подвернута к его тазу, спина изогнулась, удерживаемая его рукой под необычным углом. Различаю Лоис и Лейн, стоящих на заднем плане, которые смеются над выражением моего лица.

– Что вас так смешит?

– Это напоминает нам о том времени, когда Лоис хотела доказать мне, что одна из сексуальных позиций в моем сценарии нереалистична.

– Гениально… Я дейс…

Задыхаюсь от своих слов, чувствуя, как рука Дона опускается на мой живот и поднимается к горлу. Он водит рукой туда-сюда под моим пристальным взглядом. Похоже на упражнение для пресса. Я уже готова броситься вперед. Но что именно он пытается изобразить?

– Гладильная доска! – крикнул Адам одновременно с Льюисом.

– Точно! Очки уходят Адаму.

Он надавил на мою поясницу, заставляя меня выпрямиться так быстро, что я чувствую легкое головокружение.

– Как ты… гладильная доска? – возмущаюсь я, ударяя его. – Вся эта комедия ради чертовой гладильной доски?

– Этим-то и прекрасна игра.

– Умри в муках, Волински. Я отказываюсь в этом участвовать!

– Нет!

Выбираю место подальше от своего товарища по команде и стараюсь не обращать внимания на его настойчивые взгляды. Прячусь за стаканчиком, прикладываю холодный пластик ко лбу, чтобы снизить температуру. Я горю. Аура Дона настигает меня, несмотря на расстояние. Эта адская игра, наконец, заканчивается, и постепенно гости расходятся.

– Я отвезу тебя к папе? – предлагает Дон сестре.

– Сегодня твой вечер, я позабочусь об этом сам, – ответственно говорит Адам, надевая куртку.

– Хорошо, но предупреждаю, я запрещаю тебе встречаться с моей младшей сестрой! – вдруг выговаривает Дон.

Я чуть не поперхнулась напитком. Он кивает мне, поднимаю большие пальцы, еле сдерживая смех. Мне нравится, как легко он выполняет наши договоренности.

– Ты меня позоришь, мать твою! – ворчит Амелия, смерив его взглядом.

Адам понимает шутку, усмехается и шагает к двери. Амелия делает движение, чтобы последовать за ним, но передумывает. Она подходит ко мне и качает головой.

– Однажды ты заплатишь за это, Кэрри Волински.

Она действительно ужасна.

– Не думай, что между мной и моим братом все так легко можно уладить. Но спасибо за то, что ты мне сказала, – добавляет она беззвучно, шевеля одними губами.

– Ты для него важна.

– Ты тоже, – выдыхает она и уходит.

Очень скоро в доме остаются только Льюис и его мимолетная спутница. В двенадцать они исчезают в его комнате. Остаюсь наедине с Доном, и мои гормоны кричат: «Ола». Независимо от того, чем я рискую, я хочу переспать с ним. Немедленно.

26. Донован

Наконец гостиная опустела. Я потихоньку подавал своим приятелям сигналы расходиться. Кэрри прислонилась к спинке дивана. Я бы немного изменил положение гладильной доски, но переход слишком резкий.

– Говорят, меня ждет сюрприз в моей комнате, – объявляю я нарочито ироничным тоном.

– Я солгала, у меня нет для тебя никаких подарков. Я сказала это, чтобы остальные продолжали считать меня милой девушкой.

– Ты зря переживаешь – ты никого не обманула.

– О! Разве нет? Столько усилий было потрачено впустую. Я думала, что произвела хорошее впечатление на твою сестру.

– Если забыть о твоих угрозах и прямоте, я бы сказал, что ты ей понравилась. Должно быть, Волински питают слабость к Волински, других объяснений я не вижу.

– Видела, как вы разговаривали, все в порядке?

– По-моему, все прошло довольно хорошо. У нас еще миллион барьеров, но начало положено, это именно то, на что я надеялся.

– Я очень рада.

– Мне еще многое нужно ей объяснить, но сейчас это уже не кажется столь непреодолимым.

– Нужна подружка, и дело с концом!

– Да, звучит легко, когда это говоришь ты.

И было бы прекрасно, если это и будешь ты.

– Ты идешь? – продолжаю я.

– Куда? – удивляется она, игриво выгнув бровь.

– Вручи мне подарок, который спрятан в твоей сумке.

– Ты рылся в моих вещах?

– За кого ты меня принимаешь? Она просто слегка приоткрылась, когда я ставил ее на стол. Кстати, тебе придется объяснить, что делают в этой крошечной сумочке двенадцать ручек.

– Знай, это очень полезное защитное оружие. Ты и представить не можешь, какой ущерб они могут нанести, если правильно прицелиться.

– Мне любопытно на это посмотреть, звучит захватывающе.

Протягиваю ей руку, она скользит пальцами между моими и, не колеблясь, следует за мной в комнату. Подарок на день рождения – всего лишь предлог, и она знает это так же хорошо, как и я, но, кроме того, он усиливает напряжение между нами. Мы играли в это весь вечер, особенно старался я, но это ее, похоже, не беспокоило.

Закрываю дверь, она идет через комнату, я внимательно рассматриваю, как она поворачивается ко мне спиной. Мне нравится, что она здесь, и еще больше, когда я представляю, что мы вот-вот сделаем. Я проигрывал эту сцену в своей голове сто раз, и идея почти так же хороша, как и прижать ее к стене. Почти, не надо дурачиться.

– Что это такое?

Она задерживается на пакете, любезно подаренном моими лучшими друзьями, хватает один из бюстгальтеров и вешает его на кончик указательного пальца.

– Подарок made by Campus Drivers.

– Зачем они… ладно, забудь, я ничего не хочу знать о твоих извращенных пристрастиях. Вот этот неплохой, цвет должен тебе отлично подойти.

– Думаешь? Хочешь, я надену его, чтобы проверить?

– Это может подождать, пока я не уйду. Просто пришли фотографию, как в прошлый раз.

– Ты же знаешь, что я это сделаю.

Она смеется, аккуратно кладет лифчик на стул, открывает свою сумку и погружает в нее руку.

– Вот, теперь моя очередь преподнести тебе свой маленький сюрприз, – объявляет она, протягивая мне тонкую квадратную коробочку, которую я заметил еще в гостиной. Нечего и говорить, друзья умеют тебя побаловать.

– Ух ты! Это просто издевательство над больным!

Снимаю клейкую ленту, разрываю подарочную бумагу, напевая «та-та-та-таммм»… и снимаю крышку.

– Галстук-бабочка?

– Да.

Я не этого ожидал.

– Надеюсь, он тебе понравится.

Ну, скажем так, это тот аксессуар, который вызывает у меня паралич мозга вместо реакции… Слава богу, я хороший актер.

– Нет слов! Это круто, спасибо! Всегда мечтал иметь один для… Ну, чтобы носить. Но родители никогда не хотели покупать мне его. Как ты узнала, что именно этого я хочу больше всего на свете?

Натягиваю резинку и провожу ею по голове, пока она не ударяется о мое горло. Поворачиваюсь в обе стороны, улыбаясь Кэрри, гордой своим подарком. Вижу свое отражение в зеркале позади нее. Я выгляжу глупо, и ей это нравится.

– Он идет тебе, как перчатка, – хохочет она. – С тех пор, как мы познакомились, я не могла точно понять, чего же тебе не хватает. А не хватало этого!

– Мне нравится, с этого момента я буду носить его каждый день. Думаю, я буду теперь пользоваться сумасшедшим успехом.

– О! Да, настоящий Казанова!

– Ты находишь меня привлекательным? – с трудом сдерживаюсь я.

– Нет. Я купила его, потому что мне противно, что на тебе так красиво смотрится галстук. Теперь я чувствую себя лучше: ты выглядишь нелепо с этой штукой на шее, и это именно то, на что я надеялась!

Качаю головой, ошеломленно глядя на нее. Вот это вероломство!

– Твой подарок отстой, я хочу другой.

– Извини, у меня есть только это.

– Если хорошенько поискать, уверен, ты сможешь найти…

Она постукивает пальцем по подбородку, чтобы показать напряженные размышления, в которые погружается.

– Я думал кое о чем под твоей одеждой, – уточняю я, чтобы направить ее.

Уверен, что она тоже хочет меня – я чувствовал это каждый раз, когда наши взгляды пересекались и когда касался ее, – но я жду, когда она ответит мне, чтобы приступить к решительным действиям. Даже не знаю, как мне удается сдерживать все, что во мне кипит, хотя она стоит прямо там, рядом с моей кроватью, в своем сексуальном платье, с призывно приоткрытым ртом.

– Твое предложение заманчиво, но я не уверена, что смогу переспать с парнем в галстуке-бабочке.

– Я не имел в виду секс, ты, одержимая! Меня интересует твой лифчик, у меня получится отличная коллекция.

Я хотел бы сразу перейти к делу и наброситься на нее, чтобы поцеловать, а потом перевернуть, но я наслаждаюсь этой маленькой игрой; как и она, я уверен в этом.

– Ах! Ладно, погорячилась, была неправа.

– Ты выглядишь разочарованной. Меня смущает это недоразумение…

– Вовсе нет! Я просто беспокоюсь за тебя, потому что сегодня вечером на мне нет лифчика.

У меня слюнки потекли. Я хотел поддразнить ее, а она только что подколола меня.

Делаю шаг вперед и за полсекунды избавляюсь от дурацкой бабочки.

– Проблема решена, – шепчу я, стирая с лица все следы шутливости. – У тебя больше нет оправданий, чтобы лишить меня моего настоящего подарка.

Скажи «да»!

– Найди его.

В ответ на моем лице появляется хищная улыбка. Смотрим друг другу прямо в глаза, атмосфера наполняется таким ощутимым желанием, что я почти спотыкаюсь об него.

Стоя у нее за спиной, я целую ее в затылок, за ухом, медленно потянув за ленту, удерживающую волосы. Распустив волосы, задерживаюсь, чтобы поднять ее платье выше бедер, сантиметр за сантиметром. Волнуюсь, как перед баскетбольным кольцом, до которого мне пришлось добираться бесконечно долго. Она тяжело дышит и следит за движениями моего тела. Я ждал этого момента так долго, что мне трудно контролировать свои действия, дрожащими руками я скатываю ее колготки до лодыжек, открывая изысканные ноги.

Стоя на коленях позади нее, рассматриваю ягодицы. Слышу, как она стонет, когда я кладу на них руки. Если бы она не отвернулась от меня, то заметила бы, что я только что стал рабом ее нежной попки.

Чувствую бурю эмоций. Стараюсь сохранять спокойствие.

– Кэрри.

– М?

– Как такое красивое платье может скрывать такие уродливые трусики?

Она откидывает голову назад, вздыхая. Ее длинные волосы щекочут мое лицо.

– Я выбрала самые паршивые, ради дня твоего рождения.

Ее надломленный голос никак не вязался с шуткой. Хватаюсь за край нижнего белья обеими руками и использую свою легендарную силу, чтобы разорвать его. Пытаюсь снова, но безуспешно.

– Как это делают парни в твоих книгах? – ворчу я, не переставая пытаться.

– Полагаю, это врожденное.

– Кроме того, что они уродливы, так они еще и сопротивляются мне!

– Если ты еще раз оскорбишь мое нижнее белье, я уйду.

– Ты этого не сделаешь.

Удерживаю ее традиционным способом – стоя сзади.

Она все еще в платье, она всегда оставалась в одежде, когда мы занимались сексом, и я не осмеливаюсь снять его сам. Убираю ее волосы на одну сторону, чтобы получить доступ к шее, провожу по ней языком, ладонями обнимаю талию. Чувствую, как она дрожит и дышит еще более прерывисто, когда моя рука опускается вниз по ее животу, а пальцы находят средоточие ее возбуждения.

Мне хочется войти в ее рот, но сначала позволяю ей медленно наслаждаться. Целую ее челюсть, щеку, висок, в такт своим пальцам. Я давно хотел потрогать ее там.

Наслаждение выгибает ее тело вперед, я прижимаюсь под тем же углом, чтобы сохранить приятное давление ее талии на мой член. Нежно поглаживаю ее, затем осторожно захватываю рот, чтобы насладиться ей.

– Ты все еще хочешь уйти?

– Тебе не надоело быть настолько самоуверенным? – отвечает она прерывающимся голосом.

– Нет, но мне надоело быть не на тебе.

– Почему именно ты должен быть сверху?

Она поворачивается, дергает за пряжку моих брюк и опускает их до лодыжек. Толкает меня так сильно, что я откидываюсь назад и наклоняюсь, сидя на кровати.

Уперев кулаки в бедра и приподняв бровь, она прижимается ко мне, пытаясь принять доминирующий вид. Это почти сработало, если бы не ее алые щеки и глаза, сияющие от возбуждения.

– Если бы ты не была такой возбужденной, я бы испугался.

Она косится на мою эрекцию, а затем замирает, глядя мне прямо в глаза.

Раскаленная атмосфера между нами поглощает меня, но я заставляю себя ждать, с удовольствием наблюдая, как она сдается. Давай, Кэрри, я больше не могу тебя ждать. Наконец она продвигается вперед, приподнимает свое платье выше, чтобы освободить ноги, дав мне время насладиться зрелищем.

Не хватает воздуха, задыхаюсь и вздрагиваю, когда она молча оседает на мне. Я хотел бы, чтобы мои трусы исчезли, чтобы я мог беспрепятственно почувствовать ее запах, чтобы ее платье испарилось, чтобы захватить ее целиком.

Ее тепло и влажность сводят меня с ума, особенно когда она поднимает волосы, чтобы освободить спину, и удерживает их над головой. Без колебаний принимаю приглашение, мои руки уже движутся вдоль ее позвоночника, следуя за молнией, о которой я фантазировал весь день.

Смотрю только на ее рот, пробираюсь в противоположную сторону, и, когда ткань удерживается только ее руками, оставляю ладони на краю ее ягодиц. Она не лгала, на ней нет лифчика. Таким образом, между нами остается только крошечный барьер, но я хочу, чтобы она разделась ради меня.

Она наклоняет голову набок, прищурив глаза и распустив локоны, укладывает меня на спину. Прижимает свою промежность к моей и двигается так, что моя эрекция становится еще сильнее. Она кладет подбородок мне на ключицу и продолжает возбуждать меня. Все еще в одежде. Не целуя меня.

Сжимаю от нетерпения ее талию, не даю двигаться и прижимаюсь ртом к ее уху.

– Предупреждаю тебя, Кэрри, ты сильно заблуждаешься, если думаешь, что я могу довольствоваться этим. Мне двадцать два года, хватит с меня ребячества.

Она задерживает дыхание и очень медленно выдыхает. Затем немного откидывается назад, чтобы посмотреть мне в лицо. Едва успеваю попытаться понять, что происходит, как она целует меня. В течение нескольких секунд мой мозг занят только тем, что посылает волны адреналина по всему телу в ответ на ее действия.

Она останавливается и дышит так быстро, что я тоже задыхаюсь. О! Нет, мы ни за что не остановимся на этом. Хватаю ее за затылок и безжалостно врезаюсь в ее рот. Языки живо и беспорядочно движутся, носы трутся друг о друга каждый раз, когда мы поворачиваем головы. Рука сжимает ее ягодицы.

Я не нежен, но она не жалуется. Ее стоны усиливают мое рычание. Пытаюсь сорвать с нее платье, но она крепко обнимает меня за шею. Я умру от желания, если мы не перейдем на следующую ступень, она это осознает и начинает тереться о мой член.

Я так сильно всасываю ее губу, что утром она может посинеть. Прижимаю ее с такой яростью, что она могла бы сломаться у меня в руках. Как мне хватало терпения до сих пор не целовать ее? Теперь мне уже никогда не удастся сдерживаться.

Каждый из нас близок к оргазму. Это ощущение настолько сильно, что мои эмоции зашкаливают. Мышцы горят гораздо сильнее, чем во время баскетбольного матча или даже целого чемпионата.

Темп замедляется, мы тяжело дышим, наши рты соприкасаются. Продолжаю ласкать ее ягодицы, но мне этого уже недостаточно. Кэрри отодвигается подальше, чтобы расстегнуть мою рубашку, помогаю ей избавиться от нее. Футболку постигает та же участь.

Она кладет ладони мне на грудь и проводит по моему торсу, следуя за рельефом моей груди, затем пресса. Пользуюсь возможностью запечатлеть ее лицо в своем воображении, запомнить ее влажные губы, розовые скулы и великолепные волосы. Я просто не мог пройти мимо нее…

Ее руки поднимаются к моим щекам, она томно целует меня, затем снова отстраняется. Действуя таким образом, она ослабляет свою бдительность. Неужели она не решается идти дальше?

– Ты не…

Она внезапно снимает платье, и я забываю обо всем, что собирался сказать, и обо всем, что я о ней знаю. Глаза нужны только, чтобы смотреть на ее грудь. Руки нужны только, чтобы трогать ее грудь. Почему мне кажется, что в ней собрано все самое прекрасное? Она вздрагивает, когда я прикасаюсь к ней одним пальцем, потом двумя, потом всеми. Прикусываю ее губу, ее вздох высвобождает то, о чем я мечтал, и я меняю позицию так резко, что она вскрикивает прямо мне в рот. Больше никаких перерывов, только не сейчас!

Настала ее очередь садиться на край кровати, а потом я заставлю ее лечь. Целую минуту стою на коленях между ее бедер, пожирая глазами ее долгожданную наготу. Купаюсь в какой-то пьянящей эйфории. Между нами такое впервые, но нет ни тени смущения, как будто мы слишком хорошо знаем друг друга, чтобы смущаться. Целую ее смуглый живот, провожу языком линию до одного из ее сосков. Она тянет меня за волосы, обнимает руками, прижимает к груди, я увлечен мягкостью ее кожи, ароматом, исходящим от ее возбужденного тела.

Я готов бесконечно разжигать ее. Внутренняя часть ее бедер прижимается к моим бокам каждый раз, когда я посасываю ее немного сильнее и когда узнаю вкус ее груди, хочу попробовать ее чуть ниже.

Спускаюсь до пупка и дальше, пока не достигаю вагины. Мои вкусовые рецепторы активизируются, язык исследует малейшие уголки и постоянно возвращается к ее клитору. Чувствую, как он пульсирует и затвердевает. Сминаю простыню, боясь сделать больно Кэрри.

Ее стоны смешиваются с похотливыми восклицаниями «Донован». Они лились непрерывным потоком до самого оргазма. Мне никогда так не нравилось слышать свое имя, и я хочу услышать его снова, когда буду в ней.

Мой центр тяжести сместился из-за увеличившегося члена, я с трудом поднимаюсь на ноги и снимаю трусы. Кэрри протирает глаза, поднимаясь с кровати.

Как только ее голова ложится между моих подушек, она молча кивает подбородком. Я улыбаюсь, не отрывая глаз от ее изгибов, и через секунду уже полностью господствую над ней. Не оставляю пространства между нашими бедрами, наконец-то завладеваю тем, что принадлежит мне. Как только мы соприкасаемся, кожа нагревается, мы полностью чувствуем друг друга, я точно знаю, что она моя, и в сексе, и во всем остальном.

Наши поцелуи глубоки и ненасытны. Она обвивается вокруг меня, и я ищу оправдания, чтобы проникнуть в нее без презерватива. Магнетизм, связывающий нас, затуманивает мысли, электричество ее кожи передается мне, сковывает мои нейроны, но я заставляю себя открыть ящик ночного столика.

Максимально ограничив пространство между нами, и не прекращая целовать ее, разворачиваю одной рукой упаковку, зажимаю ее язык своими губами и медленно посасываю, входя в нее.

Она поднимает руки над головой и опирается на кровать, чтобы открыться еще больше. Когда я вхожу в нее полностью, делаю паузу, чтобы успокоить бешеный сердечный ритм.

– Не останавливайся, – стонет она, царапая мои лопатки.

Начинаю движение, ища ритм в волнах ощущений, захватывающих меня. Я всегда связывал силу возбуждения с движениями члена, но сейчас, когда мы целуемся, а она нагая лежит подо мной, результат сильнее в три раза. Нет, в сто!

Я весь в поту, она тоже, и это делает проникновение еще приятнее. Держу ее руки, прижимаюсь грудью к ее груди, скольжу бедрами по ее бедрам. Мы едины, и именно в этот момент я уверен в одном: я сделаю все возможное, чтобы стать ее лучшим парнем.

Кончаю слишком быстро, чтобы насытиться, слишком рано, чтобы взять Кэрри с собой, но у меня еще гора энергии, которую нужно потратить, и она, похоже, не против этой идеи. Мы безостановочно целуемся, как будто все то время, пока мы этого не делали, нужно наверстать за одну ночь.

Возвращаюсь в нее, и на этот раз все по-другому. Я могу наслаждаться каждым толчком, каждой пульсацией, каждым звуком и каждой реакцией, которая волнами передается от ее тела. Нам не нужно разговаривать, позиции меняются сами по себе, пока мы без сил не падаем на матрас, задыхаясь.

Она не просит меня отвезти ее, не забирается на другой конец кровати, как в прошлый раз. Ее ягодицы прижаты к моему тазу, а мой торс – к ее спине. Протягиваю руку, чтобы выключить свет, и натягиваю на нас одеяло. Ощущать ее обнаженное тело – лучшее, что со мной происходило.

– Спокойной ночи, Кэрри.

– Спокойной ночи. О! Чуть не забыла: с днем рождения.

– Я думал, этого никогда не случится, – шепчу я тоном, полным намеков. – Спасибо, это было великолепно.

У меня возникает соблазн заговорить еще раз, только чтобы официально оформить то, что происходит между нами. Но усталость берет верх, и я засыпаю, уткнувшись носом в ее волосы, прикрывая рукой ее живот, а сердце балансирует между ней и мной.

* * *

Я не из тех, кто двигается ночью. Несмотря на то, что у меня большая кровать, я всегда просыпаюсь утром в одном и том же положении. У Кэрри все наоборот. Я осознал это, когда открыл глаза и увидел ее стопы.

Ставни не закрыты полностью и пропускают дневной свет. Я наклоняю голову, чтобы рассмотреть как она лежит и начинаю тихо смеяться, чтобы не разбудить ее. Ее щека на моем колене, она обхватила мое бедро своими руками, как пушистый коврик. Одну ногу сложила у меня животе, а ее ступня касается моего лица. Одеяло удивительным образом открывает самые интересные части ее анатомии. Черт возьми.

Наслаждаюсь тем, как она спит. Наблюдаю за ней сквозь ее волосы, вспоминая эту ночь. Наверное, я сошел с ума. У меня давно не было секса, но мне особенно хорошо от того, что это Кэрри. Тайком рассматриваю ее и переживаю, что она вдруг заметит. Жду ее реакции, когда она проснется.

Впрочем, едва я формулирую эту мысль, как вижу, что ее веки начинают шевелиться. Пришло время откровений. Она сжимает мое бедро между своих рук и, барахтаясь, потягивается. Я слишком засмотрелся и не смог предвидеть удар пятки, который пришелся прямо в подбородок.

– Утреннее насилие, – бурчу я, удерживая ее лодыжку рукой.

Ее заспанное лицо поднимается, и она удивленно смотрит на меня. Черт, это не совсем то, на что я надеялся! Она рассматривает наши переплетенные тела, как будто это абстрактная работа, и я начинаю серьезно паниковать. Похоже, она чувствует совсем не то, что я.

– Почему твоя голова на другой стороне? – спрашивает она хриплым голосом.

– Почему твоя голова находится рядом с моим членом?

– Ах!

Она гримасничает и перекатывается на спину, едва не сломав мне нос в маневре.

Опираясь на локти, она понимает, что как раз она лежит неправильно. Откидывает голову на матрас и так тяжело вздыхает, что я ожидаю, что с минуты на минуту она вскочит с места. Одеяло едва прикрывает ее, она вздрагивает, выпрямляется и садится. Найди, что сказать, чтобы она осталась!

– Хочешь…

Не успеваю закончить фразу, как она ложится всем своим телом на меня. Ее кожа холодная, она натягивает одеяло на нас.

– Мне холодно.

Я так удивлен, что мне требуется несколько секунд, чтобы снова обнять ее. Температура тела медленно поднимается, и это не единственное, что нужно согреть. Касаюсь ее спины и обхватываю ее ягодицы ладонями, чтобы прижать ее к своему члену.

– Успокойся, Волински, я не занимаюсь этим по утрам.

– По какой такой неведомой причине?

– Из-за первичных и приоритетных потребностей: есть, пить, принять душ, – перечисляет она, уткнувшись носом мне в шею.

Не настаиваю, мне нравится, когда она на мне, этого достаточно. Я боялся того, что произойдет утром, но теперь успокоился.

Ласкаю ее поясницу, она рисует круги на моих бицепсах, и мы снова засыпаем. Наше второе пробуждение менее подвижное. А третье – через два дня – похоже на первое.

Дни пролетают незаметно, никто из нас не говорит ни слова о том, что происходит, и это меня устраивает. Захожу за ней после ее утренних занятий, она встречает меня на выходе из спортзала, когда я заканчиваю вечерние тренировки. Она ест на моей кровати, я наблюдаю за ней в моей комнате. В общем, слов не надо – дела сами говорят за себя. Мы вместе, и это даже круче, чем я себе представлял, когда начинал поиски подружки. Чувствовать себя рядом с ней – это лучшее, что могло со мной случиться.

27. Кэрри

Мне нужно было закончить проект по маркетингу, но, когда Донован предложил мне сопровождать его днем во время поездок, любопытство взяло верх. Я расположилась справа от него с книжкой на коленях – старенький бестселлер из закромов Волински. Совсем не осознаю абсурдность ситуации. В последнее время я спрятала свои переживания в самый далекий уголок мозга.

Двоих студентов мы уже перевезли на заднем сидении, едем за третьим. В целом, неплохая работенка.

– Как ты можешь читать в машине? Просто от того, что ты делаешь, меня тошнит.

– Тогда смотри на дорогу! Ты уже третий раз сбиваешь меня. Если продолжишь, я поставлю свои грязные подошвы на приборную панель.

– Даже не вздумай. Второй пилот должен быть приятной компанией, разве нет?

– Я и есть приятная компания! Сегодня я еще ни разу тебя не ударила.

– Ты отдавила мне ногу, когда садилась в машину. Само собой разумеется, нарочно.

Сдержанно улыбаясь, отрываю глаза от книги, демонстрирую ему свои зубы.

Он пользуется тем, что мы останавливаемся на светофоре, чтобы наклониться и поцеловать меня. Сначала я удивляюсь, но затем, не размышляя, повторяю за ним. Как легко и хорошо. Это все, что имеет значение.

Наши языки встречаются, его рука скользит по моей шее, пока нас не отвлекает звук клаксона. Он, смеясь, нажимает на педаль газа, а я снова углубляюсь в чтение, вынужденная вернуться к началу главы.

Краем глаза замечаю, как он прикасается к экрану телефона, а затем паркуется в двойной очереди, чтобы забрать клиентку. Через несколько секунд дверь открывается, и на меня с удивлением и нетерпением смотрит девушка. Типичная фанатка Дона. Кажется, что волна феромонов стремится пройти сквозь меня, чтобы достичь своей цели на водительском сиденье.

– Выходишь? – бросает она, кивая головой.

Имеет в виду: «Убирайся отсюда».

– Нет, спасибо. Но ты можешь сесть мне на колени, если хочешь.

Она придвигается ко мне, обстановка накаляется. У нее нет чувства юмора. У нее явно были какие-то планы на эту поездку, и мое присутствие здесь ей совсем не нравится. Она мне тоже не нравится! Она наклоняется, встречается взглядом с Доном и дает ему такие явные намеки, отчего мне приходится защищать свое зрение. А может, выцарапать ей ее глаза?

– Это Кэрри, мой телохранитель, – серьезным голосом сообщает Дон. – Садись на заднее сиденье.

– Хорошо, отлично…

Она хлопает моей дверью, я пользуюсь возможностью и шепчу Дону:

– Ты хоть понимаешь, что я распугаю всех клиенток, если ты будешь брать меня с собой?

– Ты права. Вылезай немедленно.

Студентка устраивается сзади. Делаю вид, что хочу выйти, но он запирает двери. За моей спиной раздается неприятное покашливание, мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что она сверлит мой затылок воображаемой дрелью.

– Что хочешь послушать? – вежливо спрашивает ее Донован.

– Что-нибудь менее банальное. Не хочу обижать тебя, Кэрри.

Какая же дура! Она считает, что именно я выбрала трек, который сейчас играет, хотя этот плейлист как раз не мой. Game over, bitch![21] Не могу противостоять желанию обернуться и увидеть ее взгляд исподлобья. Внезапно чувствую себя на вершине славы, но пока это скромная победа, поэтому выполняю ее глупую просьбу и переключаю радио на другую частоту.

– Как учеба, Лидия?

– Не так уж и плохо, я получила контракт на стажировку в Лос-Анджелесе, поэтому нужно поднажать, чтобы все получилось.

– Лос-Анджелес, это здорово!

– Мне нравится этот город! У них там хорошая баскетбольная команда, верно?

О! Лейкерс…

– Более чем хорошая, да.

– Если ты будешь играть за них, мы сможем проводить время вместе.

– Ты пристегнула ремень, Лидия? – вмешиваюсь я, не оборачиваясь.

– Да, конечно, почему ты спрашиваешь?

Если Дон резко затормозит, я с радостью посмотрю, как ты разобьешь лобовое стекло.

– Да так.

– Кэрри – просто прелесть, она заботится о безопасности моих пассажиров.

Если бы я не встречалась с ним так часто, я бы не знала, что его тон указывает на то, что он уловил мои преступные мысли.

– Где он тебя высаживает? – спрашивает она, наверняка очень сильно скрестив пальцы, чтобы я ответила: «На следующем перекрестке».

– Хороший вопрос. Где ты меня высадишь, Дон?

– Я еще не решил.

– Вы встречаетесь?

Ее вопрос запускает красную тревогу в моем мозге. Самое время врезаться в автоцистерну!

– Он же сказал тебе, я его телохранитель.

Смотрю на номерной знак на машине впереди, чтобы избежать встречи со взглядом Дона, обращенным на меня.

Прошла почти неделя с момента его дня рождения, неделя, в течение которой мы проводили все свободное время вместе. Почти как и раньше, за исключением жарких поцелуев и почти систематического раздевания догола. Это еще не значит, что мы встречаемся. Кроме того, мы продолжаем анализировать мои книги, чтобы найти в них секрет настоящего книжного бойфренда, так что, без сомнения, ничего не изменилось.

Вновь открываю книгу и провожу оставшуюся часть поездки в тишине, игнорируя громкий смех позади.

Когда Дон выходит из машины, чтобы открыть дверь клиентке, закатываю глаза. Это часть его работы – не вздумай угнать у него машину, пока он на улице!

Он снова садится на свое место рядом со мной и подносит руки к обогревателю.

– Она хотела твоего тела, – объявляю я голосом, лишенным интонаций.

– Можно ли ее в этом упрекнуть?

– Не знаю, что она ожидает найти под твоей одеждой, но должна сказать, что там не так уж и чудесно…

– Ты хорошенькая, когда врешь.

Он чмокает меня в щеку и приближает свое лицо к моему.

– Твои зрачки расширяются каждый раз, когда я раздеваюсь, а в уголках твоих ресниц блестит слеза радости.

– Только это?

Кладу ладонь на его довольную улыбку и отталкиваю его на место.

– У тебя телефон звонит. Неужели все эти люди перестали пользоваться ногами?

– Ты все еще недооцениваешь очарование Гонщиков Кампуса?

– Я за защиту окружающей среды и поездки на велосипеде. Кстати, ты не знаешь, что стало с моим велосипедом? Я поставила его на обычное место внизу, но он испарился.

– Я могу прочесать весь кампус, если хочешь!

– Уверена, что к этому причастен ты.

Я потягиваюсь, зевая.

– Хочешь сделать паузу? Льюис свободен, я могу переключить поездку на него, если хочешь отдохнуть. Мы как раз рядом с кафе, где познакомились. Или, если нет, можем погнать ко мне, чтобы немного потереться друг о друга.

– Ты когда-нибудь спал с девушкой в машине? – вдруг спрашиваю я.

Он морщит лоб и пытается проанализировать мой вопрос.

– Это вопрос с подвохом или предложение?

– Вопрос с подвохом.

– Ах! В этом случае ответ отрицательный. Это место – мое святилище, мне слишком дорога кожа этих сидений.

– Жаль, я рассчитывала сделать предложение где-нибудь в темном переулке. Всегда мечтала, чтобы меня взяли в машине, чувствовать, как руль врезается в спину.

Ну, может, не совсем так, но признаю, что секс в машине в романах часто привлекает меня. И потом, Дон – Гонщик Кампуса, это главное, верно?

– Никаких перерывов на кофе, – отрезает он без тени колебания.

Томно выдыхает, прибавляет скорость и сворачивает в тихий боковой переулок. Глушит двигатель, выжимает ручной тормоз, отодвигает кресло и похлопывает себя по бедрам.

– Иди ко мне.

– Я же пошутила.

– Слишком поздно. Иди ко мне.

– Я думала, чехлы на сиденьях священны?

– Ребята подарили мне несколько новых, и я их все равно поменяю перед рождественскими праздниками. Я на грани богохульства, так что, давай, устраивай свою маленькую задницу здесь, Кэрри.

– Копы нас арестуют.

– Уже стемнело, как раз время кончить.

– Ух ты! Это возбуждает. Еще есть надежда, что мои советы однажды дадут плоды…

– Тебе не кажется, что я отличный бойфренд?

Его улыбка не так легка, как обычно, и у меня появляется секундное сомнение.

– Мне нечего сказать.

– Через минуту будет что, – отвечает он, раскладывая сиденье. – Давай же, дорогая! Время – деньги.

– Не говори мне «дорогая»!

– О! Я сказал «дорогая»? Я хотел сказать «Кэрри».

Он терпелив. От этого я еще больше возбуждаюсь. Еще до дня рождения я очень хотела этого, но с тех пор желание тысячекратно усилилось. Это единственная причина, которая заставляет меня залезть к нему на колени.

Едва я положила свои ягодицы в его открытые ладони, как он завладел моим ртом и с готовностью засунул туда свой язык. Странно, что у него такая манера целовать меня, как будто ему всегда недостаточно. Какое-то безумие. Настолько, что я едва узнаю себя. Кэрри Волински, верхом на Доноване Волински, ищет идеальную позицию.

На мне брюки, которые мешают нам продвинуться дальше, но, в любом случае, я не собираюсь спать с ним на улице. Пока не собираюсь. Я сама не своя – как раз то, что нужно, чтобы отбросить страхи, связанные с моей слабостью.

– Спи сегодня у меня, – шепчет он, прикусывая мою нижнюю губу. – В эти выходные у нас игра на свежем воздухе, я уезжаю завтра днем.

– У меня рабочая группа до 23 часов.

– Я заеду за тобой.

Отпускаю взволнованное «хорошо». Почему я так упорно отказывалась от этого? Встречаться с парнем, позволять ему приходить за мной, чтобы подвезти, и так каждый вечер, это ведь не так уж и страшно. Даже совсем наоборот. Когда он прикасается ко мне, я вся дрожу.

Руки впиваются ему в плечи, а разум будто растворяется. Я даже не слышу, как звонит мобильный. Донован подсказывает мне.

– К счастью для меня, ты никогда не снимаешь трубку.

Вновь звонок. Бросаю взгляд на свое место, не планируя отвечать, пока имя на экране не заставляет меня резко передумать. Хватаю телефон. С усилием отрываюсь от Дона и возвращаюсь на место.

– Алло?

– Ты отвечаешь на звонки? – обиделся Донован.

Зажимаю ему рот рукой, сильнее, чем ожидала, но в трубке голос Грейсона, внутри все перевернулось. Если он звонит мне, значит, с мамой что-то случилось. Я игнорировала его последние звонки, и теперь у меня плохое предчувствие.

– Да, Грей, слушаю тебя.

– Тебе надо бы вернуться домой, твоя мама опять напортачила.

Одним предложением он разрушает легкость момента.

– Что она натворила на этот раз? – вздыхаю я.

– Не волнуйся, все в порядке, но тебе лучше приехать.

– Что она натворила?

– Она поиграла с огнем… Немного.

– Что! Где?

Чувствую, как рука Донована сжимает мое бедро. Мои глаза медленно поворачиваются к нему, но я не вижу его на самом деле, разумом я уже в Цинциннати. Хоть в последние дни я и старалась не обращать внимания, это не решило моих проблем.

– В твоем домике. Успокойся, я был рядом, когда начался пожар, и успел предотвратить серьезные последствия. Гостиная немного испорчена, но могло быть и хуже.

– Где она?

– У себя. Пожарные хотели доставить ее в больницу, чтобы убедиться, что она не надышалась дыма, но она вышла из себя. Еще было двое полицейских, думаю, они составят отчет.

– Черт, черт, черт, черт!.. Я сейчас приеду. Мне нужно успеть на автобус до того, как закроется станция. Я… черт. Спасибо, что предупредил, Грей.

– Я рядом. Предупреди, когда приедешь, я могу забрать тебя на вокзале.

– Хорошо, позвоню, как только буду рядом.

Слышу, как он повесил трубку, но все еще держу телефон у уха. Рука онемела, как будто сердце остановилось. Вообще, так оно и есть. Беззаботная Кэрри, какой я была в последние дни, только что умерла, настоящая Кэрри проснулась.

– Кэрри?

Это должно прекратиться! Затишье, которым я хотела насладиться, было слишком прекрасным, чтобы быть правдой. Думаю, его на самом деле не было, я просто притворялась, что все в порядке, потому что хотела посмотреть, что будет. Реальность более жестка, чем я ожидала. И, к тому же, весьма изменчива.

– Кэрри?

Все вокруг внезапно давит на меня, колени словно застревают под приборной панелью, локоть слишком близко к двери. Донован двигается слева от меня и усиливает мое беспокойство. Мне нужно идти.

– Сможешь подбросить меня на вокзал? – удается сформулировать мне.

Меня тошнит. Чувствую, как ярость набирает обороты и выдавливает еле сдерживаемые слезы.

– У мамы проблемы?

– Мне нужно немедленно сесть на автобус.

– О каком автобусе ты говоришь? Я отвезу тебя.

– Нет!

Не хочу, чтобы он вез меня в Цинциннати. Ему там нечего делать, не желаю, чтобы он видел то, во что мать превратила дом с тех пор, как ушел мой отец. Каждый раз, когда возвращаюсь домой, приходится прилагать усилия, чтобы исправить следы ее причуд, но как только уезжаю, она начинает снова. И, немного посчитав даты, понимаю, что давно не была дома. Черт возьми, там наверняка жуть! Мысли мешаются и путаются.

– Лучше мне поехать на автобусе, Грейсон заберет меня на вокзале.

– Грейсон? Сосед, с которым ты играла в стритбол? – спрашивает он напряженным голосом.

Он запомнил? Как бы то ни было, это не имеет значения.

– На машине ехать меньше двух часов…

– Я не хочу, чтобы ты ехал со мной! – отрезаю я.

Он отстегивает ремень и меняет положение, садясь под углом.

– Что там произошло? Что тебе сказал твой приятель?

Он произносит «приятель» с едкостью, глядя на меня. Кажется, намечается драма, но я слишком расстроена, чтобы обращать на это внимание. Единственное, что для меня сейчас важно, это убраться из Колумбуса.

Приложение в его телефоне трезвонит – его ждет поездка, а меня – катастрофа. Ему там совсем нечего делать.

– Знаешь что? Забей. Я бы так же быстро дошла пешком.

– Хватит!

Он остановил мою руку в тот момент, когда я открывала дверь, и наклонил голову так, чтобы видеть мои глаза.

– Расскажи. Я прекрасно видел, что что-то было не так каждый раз, когда ты ездила в Цинциннати. Я оставался в стороне, ожидая, что ты мне доверишься, но теперь у тебя больше нет причин молчать.

– Ты так думаешь?

– Я твой парень, это нормально, что я рядом с тобой.

Ух ты, ух ты, ух ты! Чего?

– Остановись и пару секунд подыши. Успокойся и объясни мне, что заставляет быть тебя такой странной.

– Мне не хочется говорить с тобой об этом, Донован.

– Так поступают пары, Кэрри.

Но что, черт возьми, он говорит?

– О чем ты говоришь? Ты и я, мы не…

Слова вырываются из-за стиснутых зубов. Он знает, что мне не нужен парень, мы просто… просто… он вызывает во мне короткое замыкание.

– Ты думаешь, если мы спим вместе, и я позволяю тебе целовать меня, это делает нас парой?

Его глаза расширяются и снова сужаются. Даже не осознаю, что именно я только что сказала, я просто хочу вырваться из жутких тисков, которые меня душат.

Отрывистый смех просочился из его сжатых губ.

– Нет, ну какой же я идиот. Я думал, что мы вместе, потому что мне нравится проводить с тобой время, и я чувствовал, что это взаимно. Просвети же меня, такого тупицу. Кто же мы, по-твоему?

Отвечаю в том же тоне.

– Я та, кто дает тебе дерьмовые советы, как быть хорошим парнем, при этом сама не верит во всю эту чушь.

– Ух ты! И это все? Тебе не кажется, что мы зашли немного дальше?

– Я перешла границы, это точно.

Мое тело действует само по себе. В голове полный хаос, такой же, как тот, который, должно быть, царил в маминой голове в моем возрасте. Отстегиваю ремень, хватаю сумку и выхожу из машины.

Ухожу, не понимая куда, просто хочу выйти к трассе.

Достаю телефон, чтобы заказать Uber, когда мою руку кто-то хватает.

– Какого черта ты делаешь?

– Иду на автовокзал, – машинально произношу я.

Беру себя в руки и продолжаю идти быстрым шагом. Донован обгоняет меня и тормозит передо мной, чтобы не дать сделать новый шаг.

– Пусти меня!

– Нет, пока ты не объяснишь мне, почему ты все портишь.

– У меня есть дела, если ты вдруг не понял!

– Ну да, точно, я не понял.

– У меня срочное семейное дело, Донован! – яростно выплевываю я.

– И я хочу тебе помочь! Так это и должно работать: ты помогла мне, и я отвечу тебе взаимностью!

– Мне не нужна твоя помощь, и вся эта история мне уже надоела! Когда у тебя наладится с сестрой, мы прекратим этот маскарад!

– Понимаю, ты расстроена, но не говори ерунды. Взгляни на нас, черт возьми! Почему ты ведешь себя так, будто между нами ничего не было? В самом начале это могло быть просто глупостью, но не заставляй меня думать, что ничего не поменялось!

Это неправда. Моя мать всегда обуза, а я такая же.

– Тебе удалось сбить меня с пути, можешь гордиться собой. Теперь тебе не составит труда соблазнить любую девушку из универа.

– Мне плевать на других девушек, они меня не интересуют. Я хочу быть только с тобой, Кэрри Волински, прошло много дней с тех пор, как я это осознал. Я просто ждал, когда ты это поймешь.

Он в гневе, но единственное, о чем я думаю, – это то, как легко парни обнажают свою душу. Чувствую угрозу. Я бы никогда с ним не заговорила, если бы он так настойчиво не попросил о помощи. Оглядываясь назад, теперь уже не могу понять, что на меня тогда нашло, но знаю, чем рискую, если продолжу в том же духе.

– Когда я пойму что? Мы слишком долго играли в это, я даже не знаю, кто ты на самом деле. Ты используешь то, что я извлекаю из своих книг, и я уже не могу отличить подделку от реальности.

Я много ему наговорила за эти пять минут, но кажется, зашла далеко. – Слишком далеко, – донесся до меня тихий голос.

– Ты издеваешься надо мной? С тобой мне лучше, чем с кем бы то ни было. Зачем ты так, черт возьми? Я ведь не прошу тебя выйти за меня и родить троих детей!

– Мне не нужен парень! Ты мне не нужен!

Поправочка: вот теперь точно точка невозврата.

– Ах!

До этого он успел сказать миллион вещей, но теперь это простое «Ах» эффективнее всего остального. Он холодно отходит, освобождая мне путь, обхожу его, не прислушиваясь к тому, что бушует внутри. Оставляю его позади и бегу на главную улицу, приказывая своим эмоциям сосредоточиться на главном. Похоже, это работает, теперь в моей голове пустота.

Следующие три часа пролетают незаметно. И вот уже Грейсон встречает меня на автобусной остановке, но я едва слышу, что он мне рассказывает. Он еще не заглушил двигатель, а я уже стою на тротуаре перед своим домом.

Подхожу ко входной двери. Она открыта, и запах гари проникает в мои ноздри. Перепрыгиваю через сумки, нога натыкается на стопку листовок, но за последние два года у меня уже выработались рефлексы: миную косяк, в котором раньше располагалась дверь в гостиную, хочется закричать, но из моего рта вырывается только сдавленный писк. Все хуже, чем я полагала. Хуже, чем все, что она могла сделать до сих пор. Не говоря уже о черных пятнах на задней стене.

– Я не знала, что ты придешь.

Голос матери заставляет выбросить из головы ужас увиденного. Она сидит на диване, прижав колени к груди. Не могу ничего сказать, просто смотрю. Она выглядит как сумасшедшая посреди сотворенного ею хаоса. Откуда все это? Я ведь не так уж давно здесь была. Целая куча банок, картонных коробок, пластиковых ящиков и мусора… Хочется закричать, убежать отсюда и никогда больше не приходить.

– Что ты наделала? – с трудом формулирую я, оборачиваясь вокруг.

– Я не знаю, что…

– Что ты наделала? – повторяю я так громко, что она вздрагивает.

Она заходится в рыданиях, но сейчас у меня больше нет сострадания. Она измотала всю мою душу, она похоронила ее под этим самым хламом.

– Это должно прекратиться.

– Кэрри, я…

– Это невозможно! – снова прерываю я. – Ты опасна!

– Это из-за свечи, – пытается защититься она.

– Нет, мама! Вот это дерьмо и загорелось!

С силой ударяю ближайшую кучу бумаг, потом еще и еще. Это не поможет, но мне становится немного легче. До сих пор я всегда действовала одинаково: молча избавлялась от всего, выбрасывала, не реагируя, убирала, не думая. Но больше не могу. Не знаю, что изменилось. В пожаре ли дело или в чем-то еще, но я не могу сдерживать рвотные позывы. У меня была надежда, что она просто хандрила, что она когда-нибудь придет в себя, но ничего не менялось.

Поднимаюсь наверх. Я переполнена эмоциями, и лестница злобно скрипит у меня под ногами. С размаху открываю дверь своей комнаты, хватаю телефон и начинаю набирать сообщение отцу. Пальцы стучат без остановки, никаких знаков препинания, просто поток злобных фраз.

Когда чувствую, что довольно, стираю все и просто смотрю на экран мобильника. Затем оглядываюсь по сторонам. Это единственная уцелевшая комната во всем доме, но я вижу, что мое отсутствие в последние несколько недель дало о себе знать. Не могу видеть, как она тоже постепенно заполняется хламом. Повсюду валяются еще не вскрытые посылки.

Хватаю все, что попадается под руку, и бросаю вниз по лестнице, не беспокоясь о соседях, которые наверняка слышат этот грохот. Захлопываю дверь, и, когда спина скользит по створке, меня охватывает поток противоречивых мыслей, которые, похоже, даже не мои. Обнаруживаю, что балансирую между двумя личностями, которых едва узнаю, пока тишина не проливает свет на то, что я убиваю себя. Думаю о единственном человеке, которого я бы предпочла никогда не встречать и который мне внезапно понадобился. О том, кто пугает меня, потому что заставляет задуматься над тем, кем бы я стала, если бы позволила нашим отношениям развиваться, и потому, что я одновременно пытаюсь представить свою повседневную жизнь без него сейчас, когда уже оттолкнула его. Почему он оказался не такой придурок, как я ожидала? Почему он такой веселый и добрый, и почему я ему так внезапно понравилась? Потом я снова увидела себя, выплевывающей на него все эти ужасы, ни одного слова из которых не было правдой, только страх был искренним. Тут же со всех сторон меня обступает сожаление. Я просто нашла себе оправдание, чтобы сбежать.

– Ты достойная дочь своего отца, – обращаюсь я к самой себе, примеряя на себя все слова, которые он мог прокричать моей матери, пытаясь объяснить свой уход.

Истерический смех вырывается из меня, когда внезапно приходит осознание, что я – адская смесь характеров моих родителей. Чувствую, как дыхание учащается, и нарастает приступ тревоги. Он не первый, но с начала учебного года я их еще не испытывала.

На четвереньках ползу к ночному столику, беру бумажный пакет и прикладываю его ко рту. Пока он надувается и сдувается, ко мне приходит прозрение. Я сама и есть все то, что ненавижу, отвратительный и горький коктейль из самого плохого, что есть у моих родителей, и это открытие вызывает слезы.

Наконец, с опозданием на несколько часов – и даже лет – я навожу порядок в голове. Теперь я все поняла. Желая сделать все, чтобы не стать копией матери, я обрекла себя на одиночество. Я верила, что отвергнув любовь, тем самым отложу развод родителей и те ужасные последствия, которые он имел для моей матери. Я позволила ее проблемам войти в мое сердце, заперлась в своих книгах, полных красивых, обнадеживающих историй со счастливым концом, ежедневно боролась со всем, что хоть как-то напоминало любовную слабость. Я выстроила вокруг себя стену точно так же, как она это делает со своими коробками с несчастьями. Без всякой на то разумной причины . Ты ведешь себя, как она. Ты ведешь себя так же, как она. Ради чего?

Чем больше я анализирую ситуацию, тем больше убеждаюсь, что порчу себе жизнь. Я ничего не испытываю, боясь страдать, и, в итоге, страдаю от того, что ничего не испытываю. Я сама заключила себя в тюрьму, и это даже серьезнее, чем то, в чем я обвиняю весь мир. Я труслива и глупа. И я скучаю по Доновану.

Я облажалась. Падение прогоняет мой гнев. Плачу, не переставая, так громко, что даже устаю. Тащусь к кровати.

Не знаю, как долго я спала, но, когда открываю опухшие веки, на улице светло. Мое сердце сжимается, когда я полностью просыпаюсь, одна в своей постели, без ноги Дона в качестве подушки. Больше не хочу быть прежней. Конечно… Я точно знаю, чего хочу, и больше не боюсь признаться себе в этом. С другой стороны, я еще не понимаю, как буду действовать. Мало того, я не представляю, сработает ли это вообще, но в одном я уверена. Вскакиваю на ноги и подхожу к письменному столу. Хватаю блокнот и ручку, подтягиваю стул и принимаюсь записывать план, который только что возник в моей голове. Придется разобраться с матерью, но сначала нужно исправить ту фундаментальную ошибку, которую я совершила вчера.

28. Донован

Если бы у меня было не такое убитое настроение, я бы удивился, увидев, как моя сестра выходит из спальни Адама и тихо шагает по квартире, напевая I believe I can fly[22]. Провожаю ее мрачным взглядом, она украдкой бросает на меня взгляд, хмурится и замедляет шаг.

– Что-то случилось?

– Нет.

– Хорошо.

Она исчезает на кухне, а следом за ней – ее новый парень. Слышу, как они разговаривают, громко смеются и целуются. Им потребовался всего один вечер, чтобы начать встречаться. Только один чертов вечер! Бешусь от того, что с Кэрри все не так.

Влюбленные снова проходят по гостиной и останавливаются перед диваном, на котором я лежу уже несколько часов. Кажется, они заслуживают применения того самого кодекса бро.

– Ты в порядке, Дон? – спрашивает Адам.

Пялюсь на черный экран телевизора. Если я их проигнорирую, они уйдут!

– Он дуется, – заявляет Амелия, потягивая сок из соломинки.

– Почему он дуется?

– Я не знаю.

– Ты спрашивала его об этом?

– Да.

– И что он ответил?

– Ничего.

– Ты настаивала?

– Нет. Считаю, хорошо уже то, что я с ним заговорила.

Валите отсюда!

– Должно быть, это связано с Кэрри.

– И правда, я давно ее не видел, – размышляет Адам.

– По-моему, она поняла, что мой брат скучен.

– Уверен, она давно это знала, тут должно быть что-то другое.

– Возможно…

– Может, уже заткнетесь?

Я закричал так громко, что сестра уронила соломинку.

– Он снова использовал свои голосовые связки! – изумляется она. – Дай пять!

Они с Адамом стукаются кулаками, затем смотрят на меня, ожидая, когда я заговорю. Честное слово, они сговорились!

– Проваливайте отсюда.

– Какой ворчун. Что происходит, Доннидон?

– Кажется, я уже хочу вернуть то время, когда ты игнорировала меня.

– Адам говорит, что я должна попытаться помириться с тобой, но, если ты по-братски попросишь меня о другом, с удовольствием вернусь к моим прежним привычкам.

– Вы слишком любезны, спасибо, – возражаю я, улыбаясь. – А теперь проваливайте.

– О! Брось, чувак, мне не нравится видеть тебя таким, – продолжает Адам уже более серьезно. – Рассказывай.

Глубоко вздыхаю и сажусь за стол. Мне нужно поговорить об этом с кем-нибудь, чтобы попытаться понять, что же действительно произошло.

В нескольких словах рассказываю им о том незабываемом разговоре, который состоялся с Кэрри три дня назад.

– Ты пытался ей позвонить с тех пор, как она уехала в Цинциннати? – осведомился Адам.

– О! Да, конечно! Я звонил ей и умолял встретиться, как отчаянный придурок! – иронизирую я. – Я, видимо, полный идиот, раз думаю, что все будет хорошо.

– Я не про это. Ты узнал, что у нее стряслось? Что-то серьезное? Ты сказал, что у нее проблемы с матерью, и это может объяснить, почему она внезапно сорвалась.

– Я согласна с Адамом, – всхлипывает Амелия.

– Ты шутишь?

– Легче отталкивать людей, когда что-то не так. Обычно просто находишь цель для своих страданий, заставляешь ее нести то, что тебе подходит…

Бросаю взгляд на сестру, понимая, к чему она ведет. Не могу поверить в такой крутой поворот в наших отношениях за столь короткое время. Я, конечно, рад этому, но чувствую привкус незавершенности, который сохраняется из-за Кэрри. Мне нужны они обе.

– Это не значит, что все это ее вина, – тут же добавляет она. – Но я уверена, что она придет и поговорит с тобой, когда все уладит…

– От нее нет никаких новостей с тех пор, как она уехала. Лейн видел ее вчера в кампусе. Она вернулась в Колумбус и ничего не сказала мне. Этим все сказано.

– Она провела с тобой слишком много времени, чтобы просто так все бросить.

– Мы ведь говорим о Кэрри! Она непредсказуема и упряма, как осел.

– Ну, не так уж. Напоминаю, что она согласилась помочь тебе, а могла не делать этого. Ты просил у нее совета, как стать идеальным парнем, и она сказала «хорошо». И все. Это совсем немало. Уж точно нельзя сейчас так просто взять и закопаться в песок.

– Я рад, что ты понимаешь…

– Говорю тебе, именно благодаря этому я постаралась забыть свою обиду на тебя.

– Мне так плохо…

Она подходит и неловко похлопывает меня по колену. Адам дружески подмигивает, а потом они вместе уходят в его комнату.

Снова оставшись один в гостиной, стараюсь навести порядок в своей голове. Не хочется звонить ей, потому что с самого начала всегда я делал первый шаг. В то же время мне неспокойно, и от этого еще хуже.

Кладу ноги на кофейный столик, но вдруг слышу стук в дверь. У меня все еще плохое настроение и нет никакого желания встать, чтобы пойти и открыть. Полагаюсь на своих соседей по дому, но никто не шевелится.

– В дверь стучат!

– Я разбираю хлам на столе! – кричит Льюис из своей комнаты.

Никакой реакции со стороны Адама, они, наверное… отказываюсь об этом думать, у всего есть границы, черт возьми!

Стучат снова. Оставленный лучшими друзьями, устало тащусь к входу. Протираю глаза, провожу рукой по растрепанным волосам и открываю дверь. Я так долго ждал ее появления, что, в конце концов, уверился в том, что этого не произойдет. Я ошарашен тем, что наконец-то оказался лицом к лицу с Кэрри. Не улыбайся ей! Молчу – она должна заговорить первой. Пусть объяснит мне, почему она все испортила, когда все было идеально.

Прямая, как колышек, с распущенными волосами и картонным стаканчиком, стоящим у ее ног, она еще красивее, чем мне казалось. Она выглядит по-другому, возможно потому, что одета в лакированный костюм и туфли на высоком каблуке. Погодите-ка, что это за наряд? Мои глаза возвращаются к ее напряженному лицу, она смотрит на меня, учащенно дыша. Молча жду, не спуская с нее глаз. Она переминается с ноги на ногу, открывает рот и шевелит им, как будто из него готово вырваться множество слов, а затем резко дергает за пояс своего плаща. Видимо, она хотела раскрыть его, но узел не поддается, и она останавливается, оскорбляя бедного пакистанца, которому пришлось потратить целую ночь на его изготовление. Но что она делает?

Кэрри медленно переводит дыхание, расстегивает капризную пряжку и раскрывает полы плаща, как спекулянт. Вместо оправданий, которых я ждал, созерцаю ее маленькое полуголое тело.

– Эм…

Это все, что я могу сформулировать, наблюдая за тем, что она скрывает под плащом. Это шутка? Она наклоняется, чтобы забрать стаканчик, и выпрямляется так быстро, что ее каблук скользит в сторону и ломается. Она покачивается и необъяснимым образом выливает на меня все содержимое стаканчика. Да, разумеется, это шутка!

Я слишком удивлен, чтобы пошевелиться, и просто смотрю на нее, чувствуя, как теплая жидкость стекает по моей груди и пропитывает футболку. Провожу языком по губам: это молоко.

– Я не… я тебя… я… – мурлычет она, в испуге распахнув глаза.

Выгибаю бровь, ожидая, что она объяснит мне, что только что сделала. Она снова начинает открывать и закрывать рот, а затем отстраняется, как хромой кролик. Может ли кто-нибудь объяснить мне, что только что произошло? Это сон или Кэрри действительно выступила с номером проститутки, страдающей от расстройства вестибулярного аппарата?

– Кто там? – спрашивает Льюис, заглядывая через плечо.

Поворачиваюсь к нему. Он стискивает зубы, стараясь сдержать смех от вида молока у меня на лице.

– Полагаю, это была Кэрри. Вы помирились?

– Кто тебе сказал, что мы ссорились?

– Твое депрессивное тело, рыдающее на диване. Она пришла сюда, чтобы… Это что, молоко? – спрашивает он, принюхиваясь ко мне. – Ты, должно быть, был очень непослушным, раз она сделала такое.

– Эта девчонка чокнутая.

– Я каждый день повторяю, что отношения – это дерьмово, но меня никто не слушает. Это отвратительно!

У него хватает ума отойти подальше, прежде чем разразиться издевательским смехом. Старик, в день, когда придет твоя очередь, ты услышишь мой смех, преследующий тебя повсюду!

Комок в горле заставляет меня повернуть голову в сторону лестничной площадки, Кэрри вернулась, я с недоверием смотрю на нее. Она сняла туфли и запахнула плащ.

– Ты искала что-нибудь еще, чтобы ударить меня по лицу?

– Прости, я запаниковала…

– Ты запаниковала? Хорошо, что это было молоко, а не книга.

– Я никогда не швырнула бы книгу! Значит, ты ничему не научился?

– Я думал, это просто чепуха.

Мой прием застал ее врасплох, она побледнела, и, жалея о своем нападении, я замолкаю. Если она думает, что я сейчас расплывусь в своей самой красивой улыбке, она заблуждается. Она бросила меня, как кусок дерьма. Растоптала то, что, как мне казалось, происходило между нами, а потом исчезла на несколько дней. И, в конце концов вернулась, чтобы вылить на меня молоко.

– Хорошо, я это заслужила.

Она пытается выглядеть уверенной, но я слишком хорошо ее знаю. Маска на ее лице скрывает испуг. Какая-то часть меня хочет рассмеяться, но я сдерживаюсь.

– Что это было? – спрашиваю я, указывая на плащ.

– Первый шаг.

– Поправь меня, если я ошибаюсь. Ты бросила меня прямо посреди улицы, предварительно перевернув с ног на голову все мои чувства, пропала на три дня, а теперь появляешься в нижнем белье, чтобы облить меня молоком, говоря, что это первый шаг? Ты социально опасна или тебе наплевать на меня?

– Да, отлично… В книгах это было проще.

– Как и все остальное.

– Нет, не все.

– Да нет же, все.

– Нет.

– Это не объясняет твоего поведения. Даже близко.

Она закрывает глаза и делает глубокий вдох, сжимая кулаки.

– Я хочу стать идеальной девушкой, и мне нужна твоя помощь, – решительно заявляет она.

У меня отвисла челюсть. Что она только что сказала?

– Ты согласен мне помочь?

– Дай мне минутку, я просто не был готов.

Моргаю несколько раз, но это вовсе не галлюцинация.

– Что ты задумала, Кэрри?

– Говорю же, мне нужна твоя помощь, чтобы стать отличной девушкой.

Похоже на меня несколько месяцев назад. Это просто предлог, чтобы начать общение, или она пытается что-то сказать? Она подавлена, слишком сильно, чтобы я мог предсказать смысл ее действий. Я ведь прекрасно помню ее первую реакцию в столовой и решаю воспроизвести ход событий, поскольку она, похоже, пытается повторить эту сцену.

– Извини, у меня куча дел. Я пообещал Льюису сопровождать его на планирование семьи, чтобы ему прописали противозачаточные таблетки.

Захлопываю дверь перед ее носом, удивленный этим больше, чем она. Черт возьми, от меня потребуются нечеловеческие усилия, но раз она так хочет поиграть… Будь сильным, Дон, не упусти этого хорошенького котенка, ради которого ты готов на все. Она заслуживает того, чтобы немного поболтать, верно? Нет? Черт! Снова открываю дверь – она не сдвинулась ни на шаг.

– Разве это не похоже на дежавю? – продолжаю я иронизировать.

– Можно мне войти? Я замерзла.

– С чего бы это?

– Ты можешь хотя бы притвориться, что тебя это заинтересовало.

– О! Но я возбудился! Пока волна молока не затопила мой стояк…

Она гримасничает, одновременно с отвращением и сожалением.

– Если я тебя впущу, ты расскажешь мне, что произошло?

– Да.

Ее тон безапелляционен, я впервые удивлен.

– Хорошо. Следуй за мной, роковая женщина.

– Спасибо.

В коридоре мы натыкаемся на Льюиса, он смотрит на нас, качая головой.

– Волински будут править миром, – вещает он голосом пророка-алкоголика.

– Не обращай на него внимания, – вздыхаю я, открывая дверь своей комнаты.

– Именно так я и поступаю с самого начала.

Она обходит меня, чтобы войти. Льюис не двигается с места.

– Под плащом что, нич…

Хлопнувшая дверь мешает ему задать свой непристойный вопрос. Запираю замок и прижимаюсь к двери. Кэрри растирает руки, пытаясь их согреть. Этого явно недостаточно, и она забирается на мою кровать и укрывается одеялом. Скрывается под ним до самого носа, и ее карие глаза пронзают меня насквозь. Она хотела меня возбудить? Мне достаточно видеть ее в моей постели, но я не могу позволить ей победить так быстро. Я мог бы признаться, что ее присутствие здесь может заменить все извинения, которых я ждал, но она должна объясниться. И она прекрасно понимает, о чем я думаю.

– Прости, что наговорила тебе кучу всего… На самом деле я так не думаю, клянусь тебе.

– Что случилось?

– Я испугалась того, что между нами было… Я обещала себе, что у меня не будет парня, по крайней мере, во время учебы.

– Почему?

– Мои родители познакомились в университете, через три года поженились, а вскоре родилась я. Моя мать была совершенно без ума от отца. На это было приятно смотреть, пока я не поняла, что ее чувства стали безответными. Когда он бросил ее ради другой, она обезумела.

– Разведенные родители – это довольно распространенное явление.

– Не всегда. Сначала она все время ворчала. Это было невыносимо, но, оглядываясь назад, все же лучше, чем то, что она начала делать дальше. Она стала собирать всякий хлам, заказывать ненужные вещи, заполонила ими весь дом.

Она прерывисто дышит, как будто для этого нужны безумные усилия. Она выглядит крошечной в моей постели, и я цепляюсь за дверную ручку, чтобы тут же не лечь рядом.

– Сначала я думала, что это способ отвлечься. До того момента, пока это не приняло какие-то безумные масштабы. Там было все, что угодно.

– Я о таком слышал. Синдром патологического накопительства?

– Ты знаешь?

– Да, видел по телевизору.

– Короче говоря, я борюсь с ней уже два года. Мне приходится часто возвращаться в Цинциннати, чтобы прибраться и попытаться выбросить или перепродать все, что возможно. Увидев ее такой, я решила, что никогда не позволю парню так влиять на меня. Я слишком боялась стать такой, как она…

Теперь я лучше понимаю ее реакцию, хоть и считаю ее чрезмерной. Если бы наша жизнь копировала жизнь наших родителей, это было бы очень печально.

– Тогда Грейсон позвонил мне сразу после пожара в гостиной. От свечи загорелась одна из множества куч бумаги.

– Черт, с мамой все в порядке?

– Да, но она очень испугалась.

– Тебе следовало позволить поехать с тобой.

– Я не могла.

– Я бы отвез тебя к себе.

– Именно! Твоя семья прекрасна, Дон! Твои родители ведут себя так, будто они все еще женаты, совсем не похожи на моих. Мой отец ушел, и с тех пор я его больше не видела. Мама сошла с ума, а я осталась одна посреди всего этого.

– Ты злишься?

– На маму?

– Я говорю о твоем отце. Он ведь бросил и тебя тоже.

Она смотрит на меня так, словно я только что сказал какую-то глупость.

– Ну… На самом деле, у меня не было времени подумать об этом. Когда он переехал, я с облегчением перестала слышать, как они ссорятся, а затем возненавидела его за то, что он заставил меня страдать из-за печали моей матери. Я ни на секунду не задавалась вопросом, что чувствую сама.

– Проблема именно в этом, не так ли?

Она кивает, закрыв глаза.

– Вот почему я должна научиться быть хорошей девушкой, я много дней думала об этом.

– И все твои размышления свелись к тому, что нужно предстать голой перед моим невинным взором?

– Признаю, все пошло не совсем так, как планировалось, но мне показалось, что это хороший способ извиниться перед тобой.

– Предлагаю примирение в постели, а потом еще неделю услуг от меня. Что, если ты помоешь мою машину?..

– Я серьезно, Дон.

– Я тоже!

– Мне нужно все начать с нуля.

– Хочешь сделать мне больно еще раз?

– Я тщательно готовлю почву, это другое.

– Я и есть почва! Что означает, что…

– Не делай сексуальных метафор!

– Ты лежишь на моей койке, в очень сексуальном нижнем белье. Я прощаю тебя.

– Тебе придется подождать.

– Я отказываюсь. С тем, что ты мне только что показала, тебе потребуется слишком много времени, чтобы стать отличной девушкой. Я бы предпочел, чтобы ты просто была моей сумасшедшей любимой, ведь я принимаю тебя такой, какая ты есть, такой я великодушный. Я, конечно, дурачок, но дурачок нетерпеливый, так что нет, я не буду ждать.

– Ты сам это придумал.

– Я – стержень нашего дуэта, идеальный парень, этого достаточно.

– Мне хочется разбить твою большую голову об эту стену…

– Бип, бип, биииип! Активирован радар на плохую девушку.

– Я еще не твоя девушка.

Черт возьми, мне все равно, я просто хочу услышать от тебя, что мы вместе, потому что жизнь без меня – это не жизнь. Ну, что-то в этом роде.

– Еще какие-нибудь безумные идеи?

– Печь тебе печенье без глютена, вязать свитер, сортировать трусы по цвету…

– Ты никудышная девушка.

– Это ты никчемный парень! – возражает она, указывая на меня пальцем.

– Ты же знаешь, что это неправда, дорогая. Тебе просто нужно признать, что я лучший из нас двоих, и я позволю тебе поцеловать меня.

Она смотрит на мой рот, отклоняется и снова вздыхает.

– Мне действительно нужна эта штука, чтобы не чувствовать себя так паршиво.

– Эта штука?

– Да, эта странная штука, которая заставляет людей делать странные вещи…

– Ты можешь сказать одно слово, Кэрри: П.А.Р.А.

– Точно.

Становится смешно от ее притворно раскаивающегося вида.

– Это ведь ты пришла сюда в своем пла…

– Черт возьми, хватит уже об этом!

– Тогда перестань хотеть сделать что-то, чтобы стать кем-то другим. Мне это не нужно, ты уже соблазнила меня своими угрозами и жутким характером. Ты действительно хочешь потратить время на разговоры, а не насладиться этим прекрасным телом?

– Как я могла мириться с таким высокомерием?

– Повтори еще раз, – говорю я, отходя от двери.

– Ты очень хорошо меня услышал.

– У меня в ушах молоко, я не уверен.

– Я скучала по тебе, – вздыхает она, прячась под одеяло.

Эти слова врезаются в мой мозг, впервые она так себя ведет. Больше нет игры и актеров, только Кэрри, и я умираю от желания ее обнять. Стягиваю одеяло и отбрасываю его в сторону.

– Повтори еще раз.

– Проще было убежать, чем смириться с тем, что я чувствовала. Но слишком трудно быть на расстоянии. Я хочу…

– Чего же ты хочешь?

– Ты знаешь…

– Скажи.

Она прикусывает губу, ее грудь поднимается и опускается.

– Скажи, – повторяю я, ставя одно колено на матрас.

– Тебя.

– Аллилуйя!

Забираюсь на кровать и устраиваюсь над ней. Ставлю ноги по обе стороны от ее тела, развязываю ремень нелепого плаща и широко распахиваю полы. Черт возьми, кружевное белье настолько тонкое, что я без труда различаю, что скрывается под ним. Это настолько смущает, что я отвлекаюсь от основной темы. Хватаюсь за выступы ее трусиков и стягиваю.

– Дон, у нас вообще-то серьезный разговор.

– Минуточку.

Повторяю тот же жест.

– Может, прекратишь этот цирк?

– Ты заслуживаешь парня, который рвет трусики.

Она хлопает меня по запястьям, заставляя сдаться.

– Ничего, когда-нибудь получится, – ворчу я в сторону непокорной ткани.

– Донован…

– Я слушаю, на чем мы остановились? Ах! Да. Ты ужасно скучаешь по мне и винишь себя за то, что сбежала, а я ужасно скучаю по тебе.

Она тянет за локоны, чтобы прикрыть лицо, я провожу по ним пальцами, наслаждаясь их мягкостью. Ее щеки раскраснелись. Она слишком мила, когда говорит искренне. Пора положить конец этому бесполезному бою. Я выиграл.

– Тебе просто нужно было сказать мне, чтобы я снова стал твоим парнем, все остальное – лишнее. Мне нравится, когда ты угождаешь мне, но это ничего не меняет, я влюбился в тебя, как только увидел.

– Правда?

– Нет, но в твоих книжках это всегда работает.

– Вот сволочь! И ты смеешь утверждать, что ты лучший?

– Это ты ведь захотела порвать со мной, это ты стерва.

– Вовсе нет! Это был просто поворот сюжета!

– Перестань, не тешь себя иллюзиями, все и так знали, что, в конце концов, ты передумаешь.

Она хмурится. Ведь знает, что я прав, и это сводит ее с ума. Поэтому она обязательно будет угрожать мне.

– Я проэпилирую тебе яйца, чувак.

Ну вот!

– Все повторяется, дорогая. Петля закручена. А теперь поцелуй меня, чтобы я тебя простил.

Она поднимается, чтобы дотянуться до моего рта, но я откидываю голову назад, заставляя ее двигаться еще дальше.

– Дон…

Ловлю свое имя между губ и отталкиваю его языком, тяжело опускаясь на нее. Ее ноги смыкаются вокруг моих бедер, руки обвивают мою шею, и наш поцелуй стирает все границы. Она полностью сдается, и я чувствую это так глубоко, что вздрагиваю от удовольствия.

– Именно тогда я и влюбился в тебя, Кэрри Волински. Когда ты впервые поцеловала меня, разлив молоко.

– Смелая вылазка, солдат! Я горжусь тобой.

– Теперь твоя очередь.

– Делать что?

– Признаться мне в любви!

– Это так не работает.

– Так поступают хорошие девушки. Да ну, когда же?

– Когда разливают молоко.

– Всего через двадцать минут?

– Я бы сказал, максимум пятнадцать.

– Недели страданий от неразделенной любви… Итак, если проанализировать, чувства проявляются в обливании лица жидкостью?

– Да.

– Белой, теплой жидкостью… – продолжаю я, выгибая одну бровь. – В самом деле, это великолепно!

Устраиваюсь на ней и расстегиваю молнию на брюках.

– Даже не думай об этом.

– Просто хочу показать тебе, как сильно тебя люблю.

– Спрячь свой агрегат, этого не будет.

– Ты…

– Никогда.

Падаю вперед и перекатываюсь на спину, притягивая ее к себе. Она прижимается щекой к моей груди и скользит ногой по моей. Конечно, я не всегда буду лучшим парнем в мире. А Кэрри, безусловно, большую часть времени будет просто сумасшедшей девушкой, но меня это устраивает.

– Амелия здесь, у нее наверняка найдется приличная одежда для тебя.

– Для чего это?

– Мы официально вместе, поэтому нам нужно пожениться и завести ребенка, у которого будут твои волосы и мои глаза.

– Можно сначала съесть пиццу?

– Думаю, до этого мы сможем перекусить чем-нибудь легким.

Смотрю на ее обнаженное бедро и черное кружево, покрывающее ягодицу.

– Вообще-то, сначала стоит отдать должное этому наряду. У него было неудачное начало, давай дадим ему второй шанс.

– Как нам?

– Прямо как нам.

29. Донован

Устроившись поперек моей кровати, Кэрри грызет ногти и наблюдает за тем, как я собираю вещи. Мы уже почти час говорим о ее маме. Теперь, когда она сделала шаг вперед и признала, что мы официально в отношениях, она стала больше мне доверять.

– Она начинает понимать масштабы своей депрессии, – объясняет Кэрри, набрасываясь на очередной ноготь. – После пожара мы чаще разговариваем друг с другом по телефону, и она понемногу осознает, что замкнуться в своей боли – не выход.

– А заодно причинять ее своей дочери, – добавляю я, застегивая сумку.

– Да. Огонь в гостиной испугал ее, и она, наконец, признала, что все нужно менять. Предстоит долгий путь, но она уже назначила встречу с психологом после Дня благодарения, я отправила ей номер ассоциации, которая занимается людьми с такими проблемами, как у нее.

– Здорово!

– Я рада, но не теряю бдительности.

– Теперь ты больше не одна, – успокаиваю я, присаживаясь к ней на кровать.

– Так непривычно, что ты едешь со мной домой.

– Уже жалеешь, что согласилась?

Мы обсуждали это несколько часов, и, в конце концов, мне удалось убедить позволить ее сопровождать.

– Нет, меня это напрягает, вот и все.

– Если боишься, что моя любовь к тебе исчезнет…

– Нет! – прерывает она, качая головой.

– Ты испортила очень красивую фразу!

– Я просто боюсь, что мама задушит тебя во сне.

– Круть… Меня теперь совсем не напрягает встреча с ней…

Прижимаюсь к изголовью кровати, раздвигаю ноги, чтобы она прилегла мне на грудь, и кладу руки ей на живот.

– Надеюсь, что уборка и покраска, которыми мы будем заниматься в ближайшие дни, придадут ей положительный импульс.

Еще я надеюсь, помимо моего искреннего желания, чтобы ее мать выздоровела, что Кэрри поедет со мной в следующем году, когда буду играть в профессиональной лиге. Я буду зарабатывать достаточно, чтобы оплачивать ей лучший университет в городе, в котором мы остановимся, и решение будет легче принять, если ее мать поправится. Еще слишком рано говорить с ней об этом, уверен, она не облегчит мне задачу, но я намерен сделать все возможное, чтобы убедить ее. Не представляю, что смогу расстаться с ней хоть на секунду.

– Хочешь немного почитать? – предлагаю я, протягивая руку, чтобы взять книгу с ночного столика.

– Ты прочитал дальше? – спрашивает она, поправляя волосы.

– Ты считаешь меня безответственным? Мы же договорились, что читаем вместе, я прекрасно знаю, что ты сделаешь со мной, если я продолжу без тебя.

– Хороший ответ.

Открываю книгу на том месте, где мы остановились вчера, и возобновляем чтение. Я читаю не так быстро, как Кэрри, ей пришлось научиться сдерживать скорость чтения. На середине 21-ой главы она гладит меня между ног. Затем поднимает руку, проводит по моей по щеке и, в конце концов, поворачивает голову, чтобы поцеловать. Чмокаю ее в губы, и мы снова возвращаемся к чтению.

– Донован…

– М?

Герои спят вместе, я уверен, история наберет обороты к следующей главе. Джереми – очень сложный персонаж, и я не могу дождаться продолжения, чтобы узнать, наконец, что с ним будет.

– Дон!

– Что?

– Мне больше не хочется читать.

Она извивается, чтобы повернуться ко мне лицом, садится мне на бедра и снимает ночную рубашку. Одной рукой я держу книгу, другая уже обнимает ее талию.

– Постой, тебя так задела сцена с задницей?

– Возможно.

– Помнишь, что ты мне сказала во время моего первого книжного клуба?

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– «Знаешь, ничего не получится, если ты будешь читать только сцены с задницами… Как же эволюция персонажей, их чувства, психология…» – декламирую я, повышая голос.

– Ничего не помню…

– Ты должна быть довольна моим развитием.

– Да, но прямо сейчас мне бы хотелось поскорее кончить.

Она обвивает мою шею руками, двигает тазом и скользит языком вдоль шеи. Я мгновенно возбуждаюсь, но, если бы я мог прочитать еще несколько страниц… Позволяю ей делать все, что она хочет, незаметно поверх ее головы начиная 22-ю главу.

– Если ты немедленно не положишь эту штуку, клянусь тебе, что единственный секс, который ты увидишь, будет напечатан на бумаге!

Джереми и Дженна подождут! Эта угроза заставляет меня отбросить книгу подальше от кровати. Кэрри неодобрительно надула губы.

– Эй, перестань.

– Извини.

– Заставь себя простить.

Обязательно. Даже дважды.

Когда миссис Волински довольна, принимает душ и готовится к предстоящему празднику Благодарения, я иду в гостиную. Слышу, как входит Адам в сопровождении моей сестры, которую он забрал из аэропорта. Прищуриваю глаза и смотрю на него.

– Что? – спрашивает Адам.

– Пытаюсь понять, что у тебя на уме.

– Ну, у тебя-то на уме только горячая колумбийка, – смеется он.

– Да, а завтра будет две колумбийки.

– О! Подходящее время для встречи с тещей?

– Мы выезжаем к обеду.

– Уверен, все будет хорошо!

– Ты же знаешь Кэрри! А теперь умножь ее несносный характер на тысячу и прибавь к этому драму с бывшим мужем. Получится Бьянка Фореро.

– Я и мечтать не могла о лучшей мести, – хихикает сестра, прижимаясь к своему парню.

– Тоже рад тебя видеть, Амелия.

Она кивает и отправляется со своим чемоданом в спальню Адама. Мы еще не очень ладим, но все идет своим чередом. Во многом благодаря Адаму. Амелия проводит все свободное время в Колумбусе с тех пор, как они начали встречаться. Каждый раз, когда она приезжает, мы разговариваем, чтобы укрепить наши отношения. Это уже благодаря Кэрри. Когда Амелия смотрит на нас, я чувствую, что ей нравится тот, кем я стал. Отличный парень.

– Если тебе удалось приручить дочь, с матерью точно получится, – пытается успокоить она.

– Только вот с ней я не смогу использовать мой член…

– Сделаю вид, что ничего не слышала, – говорит Кэрри, проходя мимо дивана на кухню.

– Черт возьми, как ей удается появляться каждый раз, когда я говорю что-нибудь в таком духе? – жалуюсь я скорчившемуся от смеха Адаму. – И потом, когда она так говорит, мне кажется, что она вытащит большой нож.

– Будь осторожнее, когда приедете в Цинциннати.

– Уверен, она меня возненавидит, – подхватываю я, морщась.

Одновременно входят Лейн и Льюис, держа в руках сумки.

– Скажи, Льюис, не хочешь поехать со мной к матери Кэрри?

– В чем подвох? – прищуривается он, бросая покупки на пол.

– Если ты поедешь, рядом с тобой я буду выглядеть идеальным зятем.

– Ты хотел девушку, так что выпутывайся сам, приятель!

– Почему бы тебе не позвать и меня тоже? – обижается Лейн.

– Прости, чувак, с тех пор как ты стал встречаться с Лоис, ты стал нежным, как ягненок.

– Чушь собачья!

– Она держит тебя за яйца.

– И это ты мне говоришь? Кэрри сказала Лоис, что планирует проэпилировать твои…

– Она одержима этой идеей, но я никогда такого не допущу.

– Я позволил своей девушке поставить в квартире шерстяные пуфы, поверь мне, ты понятия не имеешь, что тебя ждет. Не считая комнаты моего брата, которая превращается в офис в стиле ар-деко.

– Тебе же хорошо там?

– Лучше, чем я мог подумать, – признается он, улыбаясь. – Мне это было нужно, и благодаря Лоис я это понял.

Кэрри возвращается в гостиную, слова Лейна эхом отдаются в моей голове. Я тоже многое понял с тех пор, как начались эти отношения. Льюис поворачивается к Кэрри, широко раскрывая руки.

– Сегодня День благодарения! – Он бросается к ней, пускаясь в нелепый танец. – Давайте возьмем друг друга за руки и встанем в хоровод!

– А что, если ты вместо этого спустишься вниз и полежишь посреди дороги? – предлагает она ему, надевая пальто.

– Куда ты идешь? – спрашиваю я.

– Грейсон приехал, хочу встретить его.

Хмурюсь при воспоминании о ее бывшем соседе и слежу за ней глазами, пока она выходит.

– Если я правильно посчитал, – подхватывает Адам, – то без пары остается только Льюис.

Как и все мы, он совершенно несерьезен.

– Ого! Может быть, доверим ему прием нового гонщика кампуса? Конли, да?

Тот игнорирует меня, собирает сумки и, присвистывая, уходит. Он пытается оттянуть неизбежное, но нравится ему это или нет, через шесть месяцев мы перестанем быть студентами.

– Он уже начал с ней общаться? – спрашивает Лейн.

– Нет, он никогда первым не заговорит, придется серьезно поработать над этим. Не могу перестать думать о том, что будет после окончания учебы. Надо бы нам собраться и обсудить.

– Адам, помоги мне! – кричит Льюис из кухни.

– Пора ужинать! – смеется он, вставая.

Входная дверь снова открывается, и появляются Кэрри и Грейсон. Они смеются, Грейсон здоровается и спрашивает, где туалет. Когда он выходит в коридор, пальцем подзываю подругу.

– Иди сюда, женщина!

Она смотрит на меня, вешая куртку, а затем подходит, прищурив глаза. Делаю ей знак сесть ко мне на колени, она не сопротивляется.

– Все в порядке? – спрашивает она, обнимая меня за шею.

– Я люблю тебя.

– Ты мне нравишься больше, потому что я лучшая подружка, чем ты.

Это наша игра. Кстати, я сейчас готовлю кое-что, чтобы оживить эту битву. На этот раз глотаю свою реплику, но не перестаю об этом думать. Здесь я босс.

– Так ли необходимо было приглашать Грейсона? – рычу я, кусая ее за плечо.

– Он помогал мне с моей матерью, и он один в День благодарения.

– Я знаю… Но Грейсон, он… Он ведь играл с тобой в баскетбол. Голышом!

– Почти голышом, – поправляет она. – И это было давно, я уже практически ничего не помню.

– Хочу, чтобы ты забыла совсем. Когда мы будем у тебя, я потребую, чтобы ты показала мне ту самую площадку. Я тоже собираюсь раздеться.

– Дон, твое предложение заманчиво, но в Цинциннати не так уж жарко.

– Я воин, детка.

– Да, да, я в этом не сомневаюсь.

Она берет мои щеки и целует меня.

– Я даже могу вести без рук, только чле…

– Лучше не заканчивай эту фразу, Волински. Лучше иди на кухню вместе с остальными, будем есть.

– Хорошо, потому что я лучший бойфренд-повар, дорогая.

– Докажи.

– Лучший из бойфрендов! – громко кричу я, чтобы сосед услышал меня из туалета.

Что он ожидал?

* * *

После насыщенного Дня благодарения, встречи с тещей, которая, как и ожидалось, меня возненавидела, и этого слабака Грейсона, кампус потихоньку возвращается к прежней жизни. Если отбросить в сторону вчерашнее сокрушительное поражение «Бакиз», жизнь прекрасна.

Мы все собрались на парковке, Кэрри рядом. Никогда не устану обнимать ее. Все время смотрю на нее. За исключением того момента, когда все оборачиваются на Льюиса. Он, наконец, решил заговорить с девушкой, которая может стать будущим Гонщиком Кампуса, и сейчас они весьма активно обсуждают эту тему. Надеюсь, он не собирается валять дурака, нам нужны новобранцы, а эта девчонка, похоже, идеальный кандидат, еще и со своей великолепной машиной.

– Не знаю, что он ей рассказывает, – комментирует Лоис, прикладывая руку к козырьку, но она не отводит от него взгляда.

– Какого черта он делает? – беспокоится Лейн.

Он произносит это так, будто произошло что-то сверхнеожиданное.

– О! Боже мой! – воскликлицает Кэрри.

– По-вашему, мы должны подойти к ним? – спрашивает Адам.

– Не нужно, – возражаю я, кладя руку на плечи подруги. – Пусть он сам разберется со своим стажером.

Конечно, при условии, что ее потенциальное сотрудничество с Льюисом не превратится в апокалипсис. Хотя уже отсюда видно, что дело пахнет жареным.

Плейлист

Escape (The Pina Colada Song), Rupert Holmes

Uptown Girl, Billy Joel

Hips Don’t Lie, Shakira feat. Wyclef Jean

I Was Made for Lovin’ You, KISS

Get Down on It, Kool & The Gang

Like I Love You, Lost Frequencies feat. The NGHBRS

It’s Only Mystery, Eric Serra

Walk on The Wild Side, Lou Reed

Youngblood, 5 Seconds of Summer

Trouble, Valérie Broussard

Play With Fire, Sam Tinnesz feat.Yacht Money

Horns, Bryce Fox

The First to Know, Robin Bengtsson

I Want You to Want Me, Cheap Trick

Don’t Stop Believin’, Journey

Need You Tonight, Inxs

Let Me Love You, DJ Snake feat. Justin Bieber

Walking on Sunshine, Katrina & The Waves

Wake Me up Before You Go-Go, Wham!

Kiss Mee, Ed Sheeran

I’ll Be Good, Jaymes Young

Half Light, BANNERS

Wicked Game, Chris Isaak

My Baby Just Cares for Me, Nina Simone

Let You Love Me, Rita Ora

Should I Stay or Should I Go, The Clash

Примечания

1

НБА – Национальная баскетбольная ассоциация – мужская профессиональная баскетбольная лига Северной Америки. – Здесь и далее, если не указано иное, примечания переводчика.

2

Mayday – международный сигнал бедствия.

3

Гонщики кампуса.

4

Отборочный тур, во время которого тридцать команд НБА выбирают по очереди двух игроков из университета.

5

Aquazzura (Акваззура) – известная итальянская марка изысканной обуви для женщин и маленьких модниц.

6

Да (англ.).

7

Песня группы The Clash из альбома Combat Rock, 1982.

8

Река в Центральном и Южном Огайо.

9

Нейролептический дефицитарный синдром, синдром снижения социального функционирования, связанный с депрессивным состоянием.

10

Отсылка на Льюиса Хэмилтона, чемпиона мира «Формулы-1».

11

Какого черта? (англ.)

12

Вперед (англ.).

13

«Голден Стэйт Уорриорз» – американский профессиональный баскетбольный клуб из Сан-Франциско, Калифорния.

14

Escape, Руперт Холмс, 1992.

15

Моему любимому важна лишь я (англ.).

16

Моему любимому нет дела до тачек и скачек (англ).

17

Баскетбольная команда Нью-Йорка.

18

Баскетбольная команда Майами.

19

Баскетбольная команда Вашингтона.

20

Как раз вовремя! (англ.)

21

Игра окончена, сучка! (англ.)

22

«Я верю, что могу летать», песня американского R&B исполнителя R. Kelly, 1996 года.

Content

К.С. Хилл
Гонщики кампуса. Бойфренд из книг

Пролог Донован

1. Донован

2. Донован

3. Кэрри

4. Донован

5. Кэрри

6. Донован

7. Кэрри

8. Донован

9. Кэрри

10. Донован

11. Кэрри

12. Донован

13. Кэрри

14. Донован

15. Кэрри

16. Донован

17. Кэрри

18. Донован

19. Кэрри

20. Донован

21. Кэрри

22. Донован

23. Кэрри

24. Донован

25. Кэрри

26. Донован

27. Кэрри

28. Донован

29. Донован

Плейлист

Примечания