Алексей Ракитин

АМЕРИКАНСКИЕ ТРАГЕДИИ

Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга II

© Алексей Ракитин, 2022

ISBN 978-5-0053-8836-0 (т. 2)

ISBN 978-5-0053-5460-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1895 год. Дом смерти на 63-й улице

Последняя треть 19-го столетия ознаменовалась чередой преступлений, поразивших воображение цивилизованных людей того времени.

Человечество открыло для себя для неслыханный до той поры феномен — «серийные убийства» — хотя сам этот термин был придуман американским криминальным психологом, сотрудником ФБР Р. Ресслером столетием позже. В Великобритании мрачное первенство серийного убийцы имел так и непойманный Джек-Потрошитель, открывший счет своим жертвам в 1888 г. Во Франции таковым можно считать молодого педераста Жана Батиста Троппмана, разоблаченного и казненного в 1869 г. В США первым известным убийцей такого рода явился Германн Маджет, начавший свою преступную карьеру в примерно в то же время, что и лондонский Потрошитель, но оказавшийся не в пример более кровожадным.

О нём этот очерк.

Утром 4 сентября 1894 г. инженер Юджин Смит (Eugene Smith) явился в офис в доме № 1316 по Кэллоухил-стрит (Callowhill street) в г. Филадельфия, занятый адвокатом Бенджамином Перри. Смит познакомился с Перри приблизительно двумя неделями ранее, если быть совсем точным — то 22 августа — и встречался с адвокатом буквально через день. Смит интересовался некоторыми аспектами американского патентного права и консультировался у Перри.

Итак, около 10 часов утра Юджин подошёл к офису адвоката и с удивлением обнаружил, что дверь незаперта. Миновав прихожую и войдя в кабинет, Смит испытал ужас, увидев хозяина офиса лежащим на полу без признаков жизни. Бородка адвоката была обожжена, а лицо мало того, что оказалось перепачкано кровью, так ещё и выглядело как будто бы закопченым. На полу рядом с телом блестели осколки стекла.

Смит закричал, выскочил в коридор и позвал соседей, выбежав на улицу, обратился к прохожим в поисках врача. Врач, кстати, быстро появился, прошёл в офис адвоката, но к оказанию помощи даже не приступил. Простейшим осмотром он установил, что владелец офиса мёртв уже довольно давно — счёт идёт на многие часы — и констатировав это, удалился.

На месте происшествия появилась полиция, в скором времени прибыли представители службы коронера — помощник коронера, секретарь, дежурный врач. После осмотра трупа на месте его обнаружения врач Уилльям Скотт (William J. Scott) уверенно заявил, что адвокат Перри умер примерно двое суток назад.

Обстановка на месте происшествия недвусмысленно указывала на причину смерти: открытая бутылка с керосином на столе, коробка спичек, лежавшая там же, керосиновая лампа без колпака и закопченные изнутри кусочки этого самого стеклянного колпака на полу наводили на мысль о попытке Бенджами Перри в последние минуты жизни зажечь свет. Опаленная борода адвоката и следы сажи на его лице свидетельствовали о том, что попытка эта оказалась неудачна: лампа дала слишком сильный огонь и опалила его лицо, из-за чего Перри потерял равновесие, неудачно упал и в падении сбил стеклянный колпак на пол. Но самое неприятное заключалось даже не в этом — при падении адвокат ударился правым виском об угол стола, в результате чего на голове осталась соответствующая рана, а на столе — следы крови. После падения адвокат, возможно, пережил сердечный приступ или инсульт, впрочем, нельзя было исключать того, что плохо ему стало ещё до того, как он попытался зажечь свет. Что именно послужило причиной смерти должна была прояснить аутопсия, но в целом обстановка на месте происшествия выглядела довольно тривиальной и не указывала на наличие у произошедшего какого-либо криминального подтекста.

Осмотром одежды и имущества было установлено, что ценные вещи и деньги умершего не пропали, поэтому не было оснований подозревать кражу. Уборщица, посещавшая офис раз в четыре дня, заявила, что никаких перемен в обстановке не видит. Это утверждение укрепило уверенность полиции в том, что смерть адвоката не маскировала попытку ограбления и имела естественную причину.

Тело умершего забрали в морг и наступило время скорбных формальностей. Бенджамина Перри в Филадельфии не знали, он появился в городе буквально за месяц до смерти и никак себя проявить не успел. Следовало найти его родственников и оповестить их о трагическом происшествии. Перри выглядел достаточно молодо, лет на 35, и он наверняка должен был иметь родственников.

Опросом соседей и уборщицы удалось установить, что Перри вёл довольно замкнутый образ жизни, что выглядело несколько странно для человека его профессии, да притом ещё очутившегося в новом для него месте. Адвоката навещал некий мужчина с весьма приметными бакенбардами, хорошее описание этого человека дал Юджин Смит, видевший его во время своего первого визита в офис адвоката — но имя этого посетителя в сентябре 1894 г. установить не удалось. Строго говоря, никто в полиции на сей счёт особо и не побеспокоился.

Из бумаг покойного следовало, что в Филадельфию он прибыл из Сент-Луиса. В управление шерифа этого города был направлен официальный документ, содержавший просьбу отыскать и проинформировать родных Бенджамина Перри о безвременной смерти адвоката. Однако из Сент-Луиса пришел ответ, что адвоката Перри в этом городе не знают и информацией о его родственниках не располагают.

Проведенное анатомирование тела умершего адвоката дало результат неожиданный. В желудке и лёгких оказался жидкий хлороформ, а в перикарде находилось мало крови, что не соответствовало картине инфаркта. Впрочем, клинической картине кровоизлияния в мозг хлороформ в лёгких и желудке тоже никак не соответствовал! Доктор Скотт, крайне озадаченный увиденным, заявил коронеру, что по его мнению погибший скончался от отравления хлороформом. Именно такая формулировка и была указана в качестве непосредственной причины смерти Бенджамина Перри.

Правда, никаких видимых последствий этот вывод коронерской службы не имел. Никто в полиции не бросился возбуждать расследование, ибо причины, по которым адвокат мог хлебнуть хлороформ могли быть самыми разными — от намерения покончить жизнь самоубийством, до случайной оплошности, при которой мужчина попросту перепутал бутылки с медицинским препаратом и спиртным. Кстати, в офисе Перри был найден и хлороформ, и разнообразное спиртное, причём всё хранилось в похожих граненых бутылках на одной полке. Так что ошибка представлялась более чем возможной!

Как предположил анатом, смерть Бенджамина Перри последовала примерно за сутки-двое до обнаружения тела. Труп лежал прямо перед выходящим на юго-восток окном, в результате чего прямые солнечные лучи в течение дня сильно его нагревали. Из-за этого процесс разложения зашёл довольно далеко. Действительно ли Перри упал подобным образом, или же некто побеспокоился на сей счёт и уложил труп так, чтобы максимально ускорить посмертные изменения плоти? Окружной коронер Эшбридж (Ashbidge) уклонился от ответа на это вопрос, предложив прокурору и полиции подумать на эту тему самостоятельно.

Ввиду плохого состояния тела и невозможности его длительного хранения, коронер предложил предать покойного земле.

На третий день с момента обнаружения, 6 сентября 1894 г., тело Бенджамина Перри было захоронено. К тому времени полиция не сумела отыскать знакомых или родственников умершего. Адвоката Перри похоронили за казенный счёт в общей могиле.

Прямо скажем, упокоиться во рве для нищих и больных опасными инфекционными заболеваниями — это довольно неожиданный финал жизни для человека, который по всем прикидкам был не только хорошо образован, но и должен был иметь определенный материальный достаток.

Но 24 сентября 1894 г. в полицейское управление Филадельфии обратился некий Джепта Хау (Jephtha D. Howe), адвокат из Сент-Луиса, заявивший, что он не может отыскать своего друга Перри, офис которого опечатан полицией.

Дело вроде бы стронулось с мертвой точки. Хау утверждал, что он хорошо знает и семью Перри, и некоторых его знакомых. Более того, Хау заявил, что Перри работал на него и появился в Филадельфии по его поручению. Узнав, что Перри умер и похоронен, адвокат Хау рекомендовал полицейским поставить в известность о случившемся страховую компанию «Fidelity Mutual Life», в которой покойный был застрахован на значительную сумму. Страховщики, получив сообщение полиции и наведя справки в службе окружного коронера, заявили, что у них нет страховки на Бенджамина Перри, а полис с указанным номером оформлен на Бенджамина Питезеля.

Фотография 1886 г. — захоронение тел малоимущих во рву. В Филадельфии тех лет трупы малоимущих, больных особо опасными инфекциями, казненных государственных преступников, а также неопознанные тела хоронили не в отдельных могилах, а в общем рве, буквально один над другим. Делалось это вне территории кладбищ. До сих пор на территории города находят неучтенные захоронения XVIII–XIX веков и всякий раз такое событие становится головной болью для городских властей, ведь в могилах могут находиться тела умерших от чумы, оспы, туберкулёза и иных особо опасных болезней! Примечательно то, что трупы казненных уголовных преступников зачастую возвращались родственникам и предавались земле на обычных кладбищах.

Хау пояснил, что его умерший коллега пользовался обеими фамилиями — Питезель и Перри. Первая принадлежала ему с рождения, вторая являлась своего рода служебным псевдонимом. В Филадельфии Питезель выполнял его, Хау, поручение и неудивительно, что его знали здесь под фамилией Перри.

Страховой компании явно не понравилась ситуация, в которую её поставил адвокат из Сент-Луиса. Что же это получается — страховку на сумму 10 тыс.$ подписал человек с одной фамилией, а умер и похоронен человек с другой, при этом деньги надо выплатить родственникам обладателя первой фамилии! Страховая выплата очень велика… застрахованный успел внести лишь первый взнос… как-то всё это сильно смахивает на мошенничество!

Дирекция страховой компании заявила, что не станет выплачивать деньги до тех пор, пока не будет доказано с абсолютной надежностью, что Бенджамин Перри действительно являлся Бенджамином Питезелем. Для этого требовалось провести эксгумацию и официальное опознание тела.

Джепта Хау отказался участвовать в этой процедуре единолично, но заверил полицейских и страховщиков, что немедленно вызовет в Филадельфию людей, способных такое опознание провести.

Буквально через день в Филадельфии появился некий господин Холмс, который привёз 14-летнюю дочь умершего адвоката Элис. Кроме того, Холмс имел при себе нотариально заверенную доверенность от вдовы Перри (которую почему-то звали Кэрри Кэнниг) на получение страховки в размере 10 тыс.$. Сумма выплаты была по тем временам очень большой [женские туфельки в те времена стоили 3$, промышленный рабочий зарабатывал в пределах 10–12$ в неделю, а окружной прокурор ~250$ в месяц].

Появление нового действующего лица ситуацию лишь запутывало. Ну, задумайтесь сами на секундочку, как всё это выглядело со стороны: вдова умершего почему-то не приезжает, но отправляет вместо себя несовершеннолетнюю девочку, страховку должен получить некий мужчина — Холмс — не являющийся родственником покойному, при этом он демонстрирует некую доверенность, оформленную от имени женщины, чья фамилия даже не совпадает ни с фамилией застрахованного, ни с фамилией умершего! Всё это выглядело как-то уж очень мутно и странно!

Представитель страховой компании, разумеется, занервничал и его можно понять — дело становилось всё более и более подозрительным.

Бенджамин Питезель. Слева фотография 1890 г., справа — рисунок из газеты 1894 года.

Опознание тела Перри-Питезеля было произведено прямо на кладбище для бедных на окраине Филадельфии 27 сентября 1894 г. сразу после эксгумации. Лицо погибшего подверглось уже значительному изменению и его закрыли платком. Шериф попросил Элис Питезель рассказать об особых приметах отца и девочка сообщила присутствовавшим о шраме на его правом колене и родинке на шее. Указанные ею знаки были обнаружены и продемонстрированы представителям страховой компании, полицейским и свидетелям. Составленный тут же протокол зафиксировал обстоятельства произошедшего.

Страховая компания попыталась было затянуть рассмотрение вопроса о выплате премии, но Хау пригрозил судебным иском и страховщики сдались. Холмс получил по доверенности 10 тыс.$ и вся компания (Хау, Холмс и Элис Питезель) покинула Филадельфию. На этом дело вроде бы закончилось.

Но через две недели история со смертью Перри-Питезеля получила совершенно неожиданное продолжение. В тюрьме города Сент-Луис, за тысячу с лишним километров от Филадельфии, рецидивист Марион Хаджспет (Marion C. Hedspeth) сообщил начальнику тюрьмы о том, что располагает достоверной информацией об убийстве и страховом мошенничестве и готов поделиться этой информацией за смягчение режима содержания.

Сообщение это выглядело в высшей степени необычно и чтобы понять почему, следует сказать несколько слов о человеке, от которого оно исходило. В этом месте автор должен признаться, что когда впервые почитал о жизни и приключениях Мариона Хаджспета, то всерьёз задумался над тем, не написать ли о нём книгу. Марион Хаджспет, он же Марлон Хаджспет (Marlon C. Hedgpeth), он же Марлон Дэвис (Marlon Davis), он же Бэм Вудс (Bam Woods), он же Лайонел Уилльямс (L. L. Williams), он же Генри Свэнсон (H. V. Swanson), он же Джей Кларк (J. C. Clark) являлся человеком необычной судьбы и столь же необычного характера. Когда жизнь этого человека прервалась-таки в перестрелке с полицией, в одной из газет было написано о нём буквально следующее «оборвалась карьера преступника более отважного и отчаянного, нежели любой из бандитов когда-либо грабивших поезд или взрывавших банковский сейф» (на языке оригинала: «the career of a criminal who was daring and desperate as any bandit who ever held up a train or blew a bank safe.»). Согласитесь, это весьма необычный для уголовника панеригик!

Официально считается, что Марион Хаджспет родился в 1865 г., хотя детективное агентство Пинкертона в своей ориентировке на Хаджспета приводило другую дату — 1857 год. Учитывая то, что этот человек метался по всей стране, запутывая следы, меняя внешность и представляясь различными именами, удивляться подобным несоответствиям вряд ли следует. Хаджспет сам распространял о себе разного рода небылицы и недостоверные сведения.

Насколько можно судить по дошедшей до нас информации, Марион впервые попал в поле зрения правоохранительных органов ещё в 1883 г. в возрасте 18 лет. Он был арестован по обвинению в воровстве и осужден на 7 лет. Строгость приговора ясно свидетельствует о рецидивном характере правонарушения, иначе говоря, это был явно не первый арест молодого человека (просто информация о ранних арестах и обвинениях либо не сохранилась, либо пока что неизвестна историкам). Марион стоически пробыл в заключении в штате Миссури 6 лет и вышел на свободу в 1889 г. на год ранее фактического окончания срока. Очевидно, он вёл себя в заключении примерно и продемонстрирвал волю к исправлению.

Впрочем, исправиться Марион не смог. В течение нескольких последующих лет он организовал великое множество ограблений различной степени дерзости и эффективности. Какие-то из преступлений правоохранительным органам удавалось связать с его именем, какие-то — нет, но власти крепко подозревали Мариона в причастности к ним. В конце концов 10 февраля 1892 г. Хаджспета арестовали в Сан-Франциско по обвинению в ограблении поезда в Глендейле, штат Калифорния. Из Калифорнии его экстрадировали в Миссури, поскольку там ему грозило более тяжёлое наказание и «законники» были заинтересованы в том, чтобы упрятать энергичного грабителя за решётку на максимально длительный срок. После долгого и напряженного судебного процесса Марион Хаджспет был приговорён 28 сентября 1893 г. к тюремному заелючению в 25 лет.

Хотя суд отмерил грабителю четверть века лишения свободы, тот отбыл в заключении немногоим более 13 лет.

Слева: Марион Хаджспет, фотография 1891 года. Справа: учётная карточка, заполненная в Департаменте полиции Омахи после ареста Хаджспета 2 сентября 1907 г. В ней датой рождения указан 1865 год.

Выйдя на волю, Хаджспет недолго сидел без дела и в течение последующих полутора лет организовал и осуществил ряд дерзких грабежей. 2 сентября 1907 г. его арестовали в Небраске, но уже 8 марта 1908 г. Марион был отпущен на свободу под честное слово. Он поклялся, что никогда более не будет заниматься грабежом.

Выйдя на волю, Марион устроился на обувную фабрику в городе Миннеаполис, штат Миннесота, и какое-то время, по-видимому, действительно старался вести законопослушный образ жизни. Но наивно было бы ожидать, что человек, подобный Хаджспету, согласится вести рутинную жизнь фабричного рабочего, зарабатывая 12$ в неделю.

Что именно толкнуло Хаджспета на его последнее преступление, мы в точности не знаем, быть может, неудержимый темперамент, а может — тривиальное безденежье. Но мы знаем, что 7 мая 1910 г. он отправился в Чикаго, и с пистолетом в руках вошёл в салун… Ограбление почти удалось, но один из работников заведения сообщил о нападении полицейскому патрулю. Хаджспет не смог сбежать и был вынужден отстреливаться. Патрульный Декер (Decker) смертельно ранил Мариона, тот жил ещё около часа, успел назвать себя и признать вину за последнее ограбление.

В общем, Марион Хаджспет являлся, по-видимому, человеком энергичным, предприимчивым, не лишённым живости ума и неких этических представлений, с той, разумеется, оговоркой, что этика даже благородного бандита остаётся этикой бандита.

И вот такой человек в октябре 1894 г. вдруг заявил администрации тюрьмы в Сент-Луисе, что готов сообщить ценные сведения об имевшем место совсем недавно крупном страховом мошенничестве. Поначалу сообщение Хаджспета не вызвало особого интереса, поскольку тот находился в заключении с февраля 1892 г., т. е. уже 2,5 года, а потому в лучшем случае кормился слухами, распространяемыми обычным трёпом сокамерников. Однако, Хаджспет клялся, что сможет сообщить самую точную и достоверную информацию с необходимыми для её проверки именами, датами и прочими сопутствующими деталями.

Начальник тюрьмы в конце-концов пошёл на сговор с уголовником и в результате услышал такую историю:

Весной 1894 г. Марион Хаджспет оказался в компании весьма интересного сокамерника, отбывавшего 3-месячный срок за попытку продажи участка земли по поддельным документам. Т. е. на самом деле этот человек натворил много других фокусов, в частности по подложным документам пытался купить морфий в фармацевтической компании «Меррил драг компани», продал украденных в Форт-Уорте лошадей и пр., но приговор он получил именно за двукратную продажу одного и того же участка земли разным покупателям. Сокамерник называл себя Генри Холмсом, но в приговоре суда его именовали Генри Праттом. В голове этого человека роились сотни оригинальнейших планов быстрого обогащения — этим-то он и стал интересен Хаджспету. Для реализации одного из многих своих планов Пратту-Холмсу нужна была поддержка опытного юриста. Хаджспет имел доверительные отношения с адвокатом Джептой Хау, дорогим и уважаемым в Сент-Луисе специалистом по уголовному праву. Марион предложил «свести» Холмса с адвокатом и подобающим образом представить дружка, но взамен потребовал оплатить эту услугу. Холмс пообещал в случае успеха дела передать Хаджспету 500$ — прямо скажем, очень неплохая плата за посредничество! Что именно Холмс хотел предложить адвокату, Хаджспет в тот момент не знал; ему было известно лишь то, что речь должна была пойти о хитроумном страховом мошенничестве: Хау должен был дать квалифицированную консультацию и, возможно, принять какое-то участие в преступной комбинации. Итак, Холмс через Хаджспета познакомился с Хау и спустя несколько недель благополучно вышел на свободу (кстати, помогла ему в этом молодая красивая жена, договорившаяся с истцами по другим криминальным эпизодам). Хаджспет остался сидеть в тюрьме и более со своим сокамерником не встречался.

Так звучало начало истории. Что же последовало далее?

Минули полгода. Хау периодически приезжал к своему клиенту, рассказывал разные новости. Из рассказов адвоката Хаджспет понял, что Холмс вроде бы отказался от намерения провернуть страховое мошенничество. И вдруг в начале октября 1894 г. Джепта Хау появляется в тюрьме и со смехом рассказывает Хаджспету о том, что «дельце удалось». Оказалось, что Холмс, выдав своего безработного дружка-алкоголика за помощника адвоката, застраховал его в Чикаго аж на 10 тыс.$, а через пару месяцев, раздобыв бесхозный труп, предъявил страховой полис к оплате в Филадельфии. Хау подтвердил представителю страховой компании, что умерший работал у него помощником, а Холмс организовал «опознание» трупа. Самым хитроумным в этой истории было то, что Холмс для опознания привлёк еще и ребёнка, якобы 14-летнюю дочь умершего! Присутствие ребёнка сняло все подозрения страховщиков. Дело было сделано безукоризненно чисто; Джепта Хау был очень доволен тем, что ему, по его словам, «фактически не пришлось нарушать закон»: под протоколом опознания он не подписывался, а значит не лжесвидетельствовал, а на работу в свой офис он может принимать кого угодно, тут его ни в чём обвинить нельзя. Хау сказал, что получил от Холмса 2,5 тыс. долларов — это был самый большой в его жизни разовый гонорар.

Марион Хаджспет, понятное дело, захотел получить те самые 500$, которые Холмс не так давно обещал ему выплатить в случае успеха своего предприятия. Хотя Марион сидел в тюрьме, он сумел сделать так, чтобы в тот же вечер в адрес Генри Холмса ушла телеграмма, в которой последнему предлагалось в течение одной недели либо лично вручить деньги Хаджспету, либо сделать это через адвоката. Хаджспет честно выждал неделю, затем вторую и, убедившись, что денег он не получит, обратился к тюремному начальству.

Из Сент-Луиса в адрес управления полиции Филадельфии немедленно ушла телеграмма, в которой сообщались детали сделанного Хаджспетом заявления и содержалась просьба об их проверке. Дальнейшее представить несложно: полиция Филадельфии проинформировала страховую компанию «Fidelity Mutual Life» о том, что появились сведения о возможном мошенническом присвоении страховой выплаты. Страховщики со своей стороны попросили провести полноценное расследование обстоятельств смерти Бенджамина Перри. Этим занялся детектив Фрэнк Гейер (Frank Geyer).

Прежде всего, он встретился с доктором коронерской службы, производившим вскрытие трупа Бенджамина Перри, звали его, напомним, Уилльям Скотт. Детектива интересовали детали, не попавшие в официальный акт. Анатом сообщил, что его до некоторой степени смутило расположение трупа адвоката Перри, который казался умышленно пододвинутым к окну таким образом, чтобы на него попадал солнечный свет. Если Перри, он же Питезель, действительно почувствовал себя плохо возле стола, то там он и должен был упасть; тело же оказалось несколько в стороне. В общем, в положении трупа чувствовалась какая-то постановка, неестественность, хотя ощущение это было сугубо интуитивным и недоказуемым.

Другой подозрительный момент был связан с расположением на полу осколков стеклянного колпака керосиновой лампы. Скотт подумал, что если бы Перри действительно сбил колпак со стола при падении, то кусочки стекла должны были бы разлететься по большой площади. Они же остались лежать довольно компактно, что до некоторой степени могло показаться странным.

Эти суждения — оценочные и не поддающиеся проверке — мало что давали Гейеру.

Детектив встретился с работником страховой компании Эдвардом Сноу, присутствовавшим при эксгумации трупа Питезеля-Перри и поинтересовался тем, как именно проходило опознание тела? Уверенно ли Элис Питезель узнала отца? Не обошлось ли без подсказок со стороны Холмса? Как девочка вела себя во время этой, скажем прямо, неприятной и эмоционально тяжелой процедуры? Сноу, присутствовавший при эксгумации от начала до конца, уверенно заявил, что не сомневается в точности опознания: Элис Питезель точно и без колебаний назвала особые приметы отца, которые надлежало обнаружить на трупе. Следуя её словам, родинка и шрам действительно были найдены и именно там, где они должны были находиться. Искреннее волнение Элис само по себе красноречиво свидетельствовало о том, что она узнала в мертвом теле отца. Ни малейшей наигранности в поведении девочки не ощущалось.

Продолжая рассказ о событиях того дня, работник страховой компании вспомнил нечто такое, чего детектив не знал. Дело заключалось в том, что после опознания трупа Холмс неожиданно предложил не закапывать его обратно в могилу, а отвезти в крематорий. Он великодушно вызвался оплатить кремацию из собственных денег и его слова вызвали раздражение Сноу. Вся эта ситуация со страховкой, с доверенностью на получение денег, несоответствием фамилий, отсутствием вдовы, приславшей вместо себя дочь, и тому подобные нюансы рождали у Сноу и его коллег по работе в страховой компании массу вопросов, а Холмс в этой обстановке — и без того полной неопределенностей и нестыковок! — предлагает избавиться от тела! Он издевается, что ли?!

Сноу категорически запретил кремировать труп Питезеля и кладбищенские служащие вернули тело в могилу.

Опираясь на изложенную выше информацию, Фрэнк Гейер приступил к расследованию. Из заявления Мариона Хаджспета можно было заключить, что все трое — Холмс, Хау и Питезель — являлись сообщниками, каждый из которых играл в этом деле свою роль. Питезель-Перри вовсе не должен был умереть — вместо него в офис в доме № 1316 по Кэллоухил-стрит надлежало подбросить чужой труп. Но как можно было объяснить совпадение родимого пятна и шрама на коленке трупа с описанием таковых, полученным от Элис Питезель? Неужели 14-летняя девочка находилась в сговоре с мошенниками? Может быть, никакого совпадения не было и в помине, а имело место заранее отрепетированная сцена? Ну, а почему нет, мошенники в начале сентября раздобыли труп, загодя показали его Элис и приказали хорошенько запомнить особые приметы… Можно ли предположить, что мошенники соответствующим образом подучили девочку? Неужели она была до такой степени хладнокровна и цинична, что смогла ломать комедию на кладбище возле разрытой могилы?

В середине октября 1894 г. Фрэнк Гейер не мог ответить на эти и им подобные вопросы. Однако способность найти правильные ответы предопределяла в конечном итоге успех всего расследования.

Гейер быстро понял, что ему совершенно необходимо отыскать Элис Питезель и её родителей. Живой адвокат Бенджамин Перри, он же Бенджамин Питезель, станет лучшим доказательством факта страхового мошенничества!

Ещё до своего отъезда из Филадельфии детектив обратился к страховым компаниям Восточного побережья США с письмом, в котором просил проинформировать Департамент полиции Филадельфии о всех случаях страхования «Генри Холмса» в последние годы, либо получении страховых выплат по доверенностям на эти имя и фамилию.

После чего Гейер отправился в Сент-Луис и повидался в тамошней тюрьме с Марионом Хаджспетом. Последний остался очень доволен тем, что сумел поднять бучу вокруг Холмса. Гейер попросил тюремного сидельца припомнить что-нибудь особенное, связанное с Холмсом, что могло бы помочь в его разоблачении. Хаджспет, глубокомысленно потупившись в долу, вспомнил, что как-то раз Холмс-Пратт упомянул о том, что на его арест в штате Техас давным-давно был выписан ордер. Дело в том, что Генри Холмс некогда занимался там торговлей ворованными лошадьми, если точнее — табунов угнанных лошадей. Было это еще в начале 1890-х годов. Сам интеллектуал — а Хаджспет считал Холмса именно «интеллектуалом» — конокрадством не занимался, почитая сей промысел слишком «грязным» и хлопотным [для этого он обращался к услугам целой банды конокрадов], но вот оптовую торговлю ворованными лошадьми чрезвычайно ценил ввиду её прибыльности. Когда весной 1894 г. Холмса в Сент-Луисе засадили на 3 месяца никто об этом не узнал.

Помимо этого Хаджспет сообщил адрес по которому проживал Генри Холмс и по которому он в конце сентября направил телеграмму с требованием выплаты денег: штат Иллинойс, город Чикаго, район Инглвуд, отель «Замок» на пересечении 63-й стрит и Уоллес. Точный адрес — дом № 701 по 63-й стрит. Кстати, в Чикаго жили и другие участники мошенничества со страховкой — Бенджамин Питезель и его жена Кэрри Кэннинг.

Перед тем как отправиться в Чикаго, детектив Гейер нанёс визит адвокату Джепте Хау. Сразу можно сказать, что ничего путного детектив из общения с этим человеком не почерпнул. Однако, эта встреча имела далеко идущие последствия, хотя в тот момент Гейер этого не узнал. Хау срочно оповестил Холмса, что им заинтересовалась полиция Филадельфии. По иронии судьбы в те дни, когда в Сент-Луисе находился Гейер, там же проживал и Холмс, они ходили по одним и тем же улицам и жили в соседних гостиницах, хотя, разумеется, ни тот ни другой о последнем обстоятельстве не подозревали.

Итак, Фрэнк Гейер из Сент-Луиса поехал в Чикаго. Там он планировал отыскать Питезеля (либо его семью), а также самого Генри Холмса. Однако, ещё до того, как детектив приступил к активной работе в Чикаго, он получил весьма важную информацию.

Одна из страховых компаний, работавшая в Нью-Йорке, в ответ на письмо с просьбой сообщить о всех подозрительных операциях с клиентом по фамилии «Холмс», прислала полиции Филадельфии настоящий детективный рассказ. Краткое содержание его сводилось к следующему: в 1891 г. в Нью-Йорке на 20 тыс. S была застрахована жизнь некоего Генри Холмса, 30-летнего предпринимателя, не страдавшего никакими серьезными заболеваниями. По прошествии буквально двух месяцев поступило сообщение, что этот человек был убит в отеле на полуострове Род-Айленд, если точнее, на пляже рядом с отелем, в котором он проживал. Тело погибшего найдено не было, удалось только обнаружить его обожженную голову, закопанную в песке. Через некоторое время в отеле появился друг Холмса, который принялся разыскивать погибшего. Узнав, что Холмс погиб при загадочных обстоятельствах, друг заявил, что имеет в своем распоряжении страховку на 20 тыс.$ и предъявил её к оплате.

Прибывшие в отель на Род-Айленд представители страховой компании заявили, что обстоятельства гибели Холмса представляются им в высшей степени неопределенными, да и сама личность погибшего нуждается в юридическом установлении. До тех пор, пока все необходимые процедуры не будут выполнены, а полиция не проведет официального расследования причин смерти Холмса, о выплате страховки не может быть и речи. Друг погибшего стал нервничать, принялся было грозить страховщикам, но потом неожиданно собрал вещи и отбыл в неизвестном направлении. История так ничем и не закончилась: родственников Холмса найти не удалось, найденная в песке голова не была идентифицирована, а страховка осталась не выплачена. Страховщики считали, что их пытались обмануть и для этого мошенники даже пошли на убийство, но полицейское расследование так и не привело к установлению чьей-либо персональной ответственности в произошедшем.

Эта история могла означать то, что мошенник «Холмс» пытался провернуть свою аферу задолго до 1894 г. Тогда он действовал в одиночку, полагая, что сумеет обойтись без поддержки юриста, но номер, как говорится, не прошёл. Затаившись на несколько лет, преступник повторил попытку в Филадельфии, подготовившись на этот раз несравненно лучше.

Конечно, все детали случившегося мог объяснить только сам Генри Холмс, но Гейер не очень-то удивился, когда, обратившись в отель «Замок», узнал, что с господином Холмсом он никак побеседовать не сможет: в отеле тот не проживал уже несколько месяцев.

Сам «Замок» представлял собой монументальное трехэтажное строение под № 701 по 63-й стрит. По углам постройки были сделаны выступающие из стен башенки-«фонарики», создававшие иллюзию крепостного сооружения. Эти элементы архитектурного декора и предопределили название постройки. Отель занимал участок 20*65 метров и построен был в 1889—90 гг. На первом этаже находились ресторан, ювелирный магазин, аптека и складские помещения для них. Отделка помещений была роскошна: высокие потолки с лепниной, деревянные панели, зеркала, живые растения — всё это производило впечатление солидности предприятия.

Гейер хотел поселиться в гостинице, но оказалось, что это невозможно: на втором и третьем этажах шёл ремонт и постояльцы временно не принимались. Расспрашивая о Генри Холмсе работников «Замка», детектив с удивлением понял, что никто не мог вспомнить этого человека. Однако заправлявший в «Замке» всеми делами Патрик Квинлан намекнул Гейеру, что тот может оставить для Холмса письмо или записку и это послание непременно попадет в руки адресату.

Со слов Квинлана детектив заключил, что Генри Холмс поддерживает с ним связь, возможно, одностороннюю.

Гейер оставил письмо для Холмса, разумеется, самого невинного содержания, а сам обратился к начальнику местного почтового отделения. Нетрудно догадаться о чём он попросил чиновника; Гейера интересовало, куда же будет переправлено его послание. Возможно, частный детектив подкупил почтальона (доподлинно неизвестно как именно он добился полного взаимопонимания с ним), но факт остается фактом — почтовый служащий взялся помогать детективу из полицейского ведомства другого города.

Следующим шагом Гейера в Чикаго явилась попытка установить место проживания Питезеля и его семьи. Удача сопутствовала детективу и он 10 октября нашел то место, где вплоть до июля квартировала большая семья Бенджамина. Слово «большая» в данном случае не метафора: Бен Питезель и Кэрри Кэннинг имели пятерых детей. Причём среди них действительно была 14-летняя Элис.

Открытие было, конечно, важным, но по-настоящему поразило Гейера другое: соседи опознали Питезеля в… предъявленной им фотографии помощника адвоката Перри. Из чего следовало, что в Филадельфии на опознании был предъявлен труп именно Питезеля! Другими словами, и Генри Холмс, и Элис Питезель не обманывали страховщиков и полицейских — они действительно опознали тело!

Это, пожалуй, лучшая из известных на сегодня фотографий «Замка» на 63-й стрит в Чикаго. Снимок сделан, скорее всего, в конце 1896 г. Здание на нём кажется невзрачным и совсем непривлекательным. В то время «Замок» уже пустовал, его полностью разграбили, все арендаторы давно съехали, поэтому непрезентабельный вид здания легко объясним. В свои лучшие дни это заведение выглядело намного привлекательнее.

Наверное, только теперь детектив стал понимать дьявольский замысел, успешно воплощенный в афере со страховкой. Три злоумышленника — Хау, Холмс и Питезель собирались обмануть страховую компанию и договаривались между собой насчет того, чтобы подложить в последний момент труп постороннего человека. Питезель пребывал уверен, что всё так и будет сделано: он застраховал свою жизнь, жена оформила доверенность на получение денег… Но остальные подельники вовсе и не думали «заморачиваться» с телом постороннего человека (ведь его ещё надо где-то найти, каким-то образом заманить в Филадельфию, убить там и тело незаметно подбросить в офис — всё это только на бумаге легко устроить!). Подельники убили самого Питезеля, а затем Холмс и 14-летняя Элис опознали тело на кладбище. Осечки задуманная комбинация не допускала, ведь страховка была реальна, страховой случай действительно наступил, фактически и мошенничества никакого не было! А было убийство — хорошо продуманное и подготовленное — да только это надлежало ещё доказать!

Ободренный открытием, Гейер возвратился в «Замок» и предъявил фотографию Питезеля там. Выстрел был сделан, что называется, наугад, но попал в самую десятку. К немалому своему удивлению детектив узнал, что Бенджамина Питезеля персонал гостиницы и расположенных в здании заведений не просто хорошо знал — он ему одно время напрямую подчинялся. В сентябре 1893 г. хозяин «Замка» Германн Маджет надолго уехал из Чикаго и вместо себя оставил руководить делами Бена Питезеля. Разумеется, подобное доверие означало хорошие личные отношения.

Гейер поинтересовался, может ли он поговорить с Маждетом и узнал, что того не видели в Чикаго с 22 ноября 1893 г. Оказалось, что уже довольно давно Германна Маждета преследовали кредиторы, которые никак не хотели войти в положение предпринимателя и повременить с предъявлением векселей. Летом 1893 г. на третьем этаже отеля произошел пожар, благодаря чему появилась надежда получить хорошую страховку (25 тыс.$ — очень значительная для того времени сумма!) и расплатиться с долгами, но кредиторы не желали чуточку повременить. В результате господин Маджет оставил в конце ноября 1893 г. своё предприятие и отбыл на заработки. За два месяца до того он оставил вместо себя руководить бизнесом господина Питезеля, но тот в июле 1894 г. также уехал в командировку и с той поры всеми делами в «Замке» заправлял Пэт Квинлан. Последний уверял Гейера, что никак не может связаться с Маджетом, но детектив ему не поверил.

Собрав всю эту информацию, Гейер поспешил на почту и предупредил начальника отделения, что теперь его интересует куда будет переправляться корреспонденция, адресованная не только Холмсу, но и Маджету.

Менее чем через двое суток сыщик узнал, где же именно находятся эти люди. Проницательный читатель наверняка уже догадался, что в обоих случаях адрес в г. Сент-Луисе, штат Миссури, оказался одним и тем же. Из чего вполне логично было предположить, что Германн Маджет и Генри Холмс — одно и то же лицо.

Фрэнк Гейер немедленно связался со своим руководством и попросил разрешения на подключение к расследованию властей как в Чикаго, так и в Сент-Луисе. Кроме того, имело смысл выяснить, что же за делишки Холмс проворачивал в Техасе? Расследование уже явно вышло за пределы компетенции полиции Филадельфии. Необходимое решение было принято и окружной прокурор Филадельфии Джордж Скотт Грэхем (George Scott Graham) обратился к полицейским ведомствам и прокуратурам нескольких штатов, а также к службе рейнджеров Техаса с просьбой организовать проверку различных эпизодов, связанных с деятельностью Холмса-Маджета на их территории.

Слева: Джордж Скотт Грэхем находился в должности окружного прокурора с 1880 г. и к описыаемому моменту времени уже считался опытным и проницательным юристом. Обязанности окружного прокурора он исполнял в общей сложности 19 лет и за это время ему довелось провести и успешно закончить целую вереницу сенсационных и запутанных уголовных расследований. Помимо этого Джордж Грэхем на протяжении 11 лет преподавал уголовное право в Университете Пенсильвании. На протяжении последних 19 лет своей жизни — а умер Грэхем в июле 1931 г. в возрасте 80 лет — он являлся конгрессменом в сенате США от Пенсильвании. Справа: Фрэнк Гейер, детектив Департамента полиции Филадельфии. Начал путь в полиции в 1878 г. рядовым служащим в окружной тюрьме, затем был патрульным, делопроизводителем, попал в отряд детективов благодаря редкостному умению располагать к себе людей и проводить допросы в доверительной обстановке. После 27 лет полицейской службы вышел на пенсию и открыл частное сыскное агентство, которое характеризовалось современниками как одно из самых высокопрофессиональных в стране. Умер осенью 1918 г. в возрасте 65 лет от гриппа-«испанки», пандемия которого свирепствовала тогда по обе стороны Атлантики.

Таким образом, с середины октября 1894 г. работа по «делу Холмса» стала проводиться одновременно в нескольких направлениях.

Прежде всего в Техасе был возобновлен старый ордер на арест, выданный в 1891 г. Именно на основании этого документа планировалось арестовать Холмса в случае обнаружения. Помимо этого в Техасе и Арканзасе началось расследование его деятельности по вновь открывшимся фактам — оказалось, что в этих штатах на Холмса в 1893 г. была переведена значительная недвижимость и находившийся в розыске преступник приезжал в Техас для совершения с нею сделок. Результаты этого расследования оказались очень интересны, ниже о них будет сказано подробнее.

В самом Чикаго полиция организовала негласную проверку Маджета и его «Замка». Чтобы раньше времени не вспугнуть скрывавшегося хозяина, полицейские не обращались к персоналу гостиницы, а на первых порах работали с информаторами и документами, находившимися в городской администрации, в банках и страховых компаниях. Внимание детективов сразу же обратили на себя разного рода нестыковки и труднообъяснимые противоречия. Так, например, стало известно, что Маджет до того как построить «Замок» владел аптекой прямо через улицу. В 1886 г. он выкупил ее у 63-летней Холтон, пообещав хозяйке заплатить деньги в несколько приемов, а кроме того, обеспечить пожилую женщину пожизненной рентой. Через четыре месяца с момента совершения купчей Маджет перестал платить Холтон и хозяйка аптеки пригрозила ему судом. После этого женщину никто уже не видел и платежи, судя по банковской отчётности, ей более не переводились. Маджет построил свою гостиницу без утверждения проекта, что являлось нарушением городского законодательства. Кроме того, выяснилось, что как гостиница «Замок» функционировал совсем недолго, буквально полтора года. После пожара летом 1893 г. Маджет закрыл отель, якобы, на ремонт и более уже не открывал. Однако, никакого ремонта в здании не велось; третий этаж здания стоял закрытым.

Страховка от пожара на 25 тыс.$ действительно существовала, но расследование, проведенное страховой компанией, наводило на мысль об умышленном поджоге. На 3-м этаже здания были обнаружены следы не менее трёх очагов возгорания, что заставило подозревать мошенничество. Страховая компания отказалась выплачивать деньги Маджету, тот в свою очередь пригрозил страховщикам судом, но иска так и не подал. Ситуация с лета 1893 г. оставалась патовой: страхового возмещения владелец здания не получил, в суд не обратился, третий этаж стоял сожженый, ремонт так и не начался, гостиница же оставалась закрытой. Всё это в выглядело крайне необычно!

Полиция Филадельфии, получив из Чикаго фотографию Маджета, предъявила её участникам процедуры опознания тела Питезеля-Перри. Работник страховой компании опознал в Германне Маджете Генри Холмса. Так было получено доказательство того, что это одно и то же лицо. На том основании, что Маджет подписался не своим именем, протокол был признан фальсифицированным и полиция возбудила дело о страховом мошенничестве и преднамеренном убийстве.

Кроме того, полицейские управления штатов Нью-Гэмпшир и Мичиган, где прошла молодость Германна Маджета, приступили к изучению его прошлого. Результат оказался чрезвычайно интересным, но об этом будет сказано чуть ниже.

Германн Маджет, он же Генри Холмс, он же Генри Менсфилд Говард, он Генри Пратт: первый американский серийный убийца, человек феноменальной энергии, патологической лживости и поразительного жестокосердия. Многие обстоятельства его преступного пути не выяснены до сих пор. Хотя в конечном итоге его удалось разоблачить, в силу ряда как объективных, так и субъективных причин этот преступник остаётся одной из самых загадочных фигур криминальной истории человечества.

Между тем детектив Гейер шёл по следу Маджета-Холмса. Имея на руках его фотографию, сыщик отправился в Сент-Луис, по тому адресу, куда пересылалась корреспонденция из «Замка». Однако, сыщик там никого уже не застал.

Оказалось, что подозреваемый отбыл в Детройт, штат Миссури. Гейер направился туда. Однако, и в этот раз детектив опоздал. Маджет-Холмс отбыл из пансиона буквально за несколько часов до его появления. Но в Детройте сыщик получил информацию, заставившую его насторожиться — Маджет-Холмс путешествовал в сопровождении трех детей: девочек Элис и Нелли и мальчика Говарда.

Своих детей, насколько это было известно Гейеру, Маджет-Холмс не имел и в Сент-Луисе он проживал один. Откуда же в его компании появились дети, да тем более трое? Имена детей совпадали с именами детей Питезеля. Означало ли это, что Маждет каким-то образом отделил их от матери? Если это было действительно так, то какова судьба Кэрри Кэннинг и двух других детей Питезеля (напомним, их всего было пятеро)?

Гейер обратился к прокурору Грэму с просьбой принять меры по установлению места проживания родителей Мэри Кэннинг и организации скрытого наблюдения за ним. Детектив исходил из того, что в какой-то момент вдова Питезеля может там появиться. Если бы это произошло, её переписку надлежало бы перехватывать и перлюстрировать, но саму женщину до поры не арестовывать — она должна была привести сыщиков к Холмсу.

После недельных розысков выяснилось, что родители Кэрри проживают в городке Гальва, штат Иллинойс. И к ним действительно совсем недавно приезжала Кэрри Кэннинг с двумя детьми. Однако, к тому моменту, когда в Гальве появились детективы, женщина уже отбыла в неизвестном направлении. Тем не менее, оставалась надежда на то, что ещё не все потеряно — родители сообщили, что дочь обязательно напишет им с нового места жительства. Всю корреспонденцию Кэннингов с этого момента стали скрытно проверять на почте.

Гейер, осматривая дом в Детройте, который на протяжении трёх дней снимал Маджет, сделал открытие, заставившее предполагать наихудшую развязку из всех возможных. В подвале дома детектив обнаружил большую яму, вырытую совсем недавно. Домовладелец утверждал, что он никому не поручал выкапывать эту яму. Стало быть, своим появлением она была обязана Маджету. Гейер заподозрил, что преступник готовил могилу для детей и лишь в силу неких случайных обстоятельств ему не удалось осуществить задуманное убийство.

В течение пары дней Гейер пребывал в бездействии, не зная в каком направлении двигаться, но скоро он получил очередную телеграмму из Чикаго. Коллеги из полиции этого города уведомляли детектива о том, что Маджет-Холмс выходил на связь с Патриком Квинланом, управляющим «Замком», из Торонто, Канада. Маджет требовал от помощника собрать сколь возможно денег и быть готовым передать их по первому требованию. Гейер, не задумываясь, помчался в Торонто. В течение нескольких дней сыщик обходил гостиницы, пансионаты и частные дома, сдававшиеся в наём, и демонстрировал фотографию Маджета-Холмса, в надежде, что кто-то сумеет опознать этого человека. Но не успел Гейер отыскать место, в котором проживал Холмс, как из Чикаго поступила новая информация — очередная телеграмма от Холмса была отправлена Квинлану из Цинцинатти, штат Огайо.

Детектив немедленно отправился туда. Будь Германн Маджет чуточку осмотрительнее и осторожнее, он бы прекратил всякую связь с «Замком», демаскировавшую его перемещения. Но беглец оказался до такой степени самонадеян, что вплоть до момента своего ареста пребывал в твердой уверенности, что до сих пор никто не догадался об идентичности Маджета и Холмса. Он не очень-то таился и в ходе своих перемещений не боялся представляться «Германном Маджетом».

Едва только Гейер приступил к розыкам в Цинцинатти, как поступила информация о том, что беглец переместился в Индианаполис, столицу штата Индиана. Кроме того, оттуда же Кэрри Кэннинг направила письмо родителям, что означало и её пребывание в этом городе. Представлялось не до конца понятным для чего Маджет решил встретиться Кэрри — мужа вернуть ей он не мог, детей, видимо, тоже. Неужели и с Кэрри Кэннинг он решил разделаться также, как с Беном Питезелем?

Гейер поехал в Индианополис. Там он получил информацию, что Маджета видели в обществе молодой и очень красивой блондинки гораздо младше его возраста. Маджет именовал себя «Генри Праттом», а свою спутницу называл «Джорджиной». Означало ли это, что преступник встретился со своей преданной супругой, той самой, о которой упоминал Марион Хаджспет? Но где, в таком случае Кэрри Кэннинг? Казалось, что розыск сейчас провалится, тем более, что найти в Индианаполисе интересовавших Гейера людей не удалось. Трехнедельная гонка по стране грозила закончиться полным фиаско.

Но неожиданно пришла информация из Гальвы, где проживали родители Кэрри Кэннинг. Наблюдение установило, что дочь прислала телеграмму, сообщавшую о её нынешнем местонахождении. Кэрри проживала в городке Берлингтон, в штате Вермонт, в настоящем медвежьем углу Америки! Это выглядело очень подозрительно, поскольку не существовало ни одной причины, по которой Кэрри должна была находиться там.

Опасаясь, что в Берлингтоне последует расправа над вдовой Питезеля, Гейер обратился к руководству с просьбой в кратчайшие сроки организовать охрану Кэннинг. Впрочем, это было проделано и без его просьбы: всем была понятна серьезность момента. Удача наконец улыбнулась сыщикам — Кэрри обнаружили спокойно проживавшей по указанному в телеграмме адресу. Детей с нею не было, они находились в Гальве, у дедушки с бабушкой. Гейер помчался в Берлингтон, чтобы лично допросить Кэннинг, но дорога туда заняла более суток. Едва только детектив появился в городке, как коллеги огорошили его самой последней новостью — Маджет прислал письмо Кэрри, которое благополучно было перехвачено на почте. В письме Германн просил перенести бутылку с «ценным веществом» из подвала на чердак и получше там запрятать. Очевидно, он предполагал появиться в Берлингтоне и забрать бутылку.

Гейер немедленно приступил к допросу женщины, которую розыскивал более месяца.

Вдова Питезеля была на грани нервного срыва. Она твердила, что запуталась и ничего не понимает в происходящем, дескать, Маджет обещал вернуть ей трёх старших детей, которых увёз ранее, но до сих пор этого не сделал. Гейера, разумеется, в первую очередь интересовал сам Маджет. Кэрри рассказала, что в Берлингтон её привёз Германн и в течение двух дней жил с нею в снятом доме, но затем бросил всё и уехал. Причиной отъезда стало то, что Кэрри застала его за… выкапыванием ямы на заднем дворе. Гейер, посмотрев на яму в рост человека, спросил у Кэрри Кэнниг: «Надеюсь, вы догадываетесь, для кого он копал могилу?» Вдова Питезеля, казалось, понимала, что друг покойного мужа готовил ей смерть, только боялась признаться самой себе в этом.

Гейер попросил женщину рассказать как была устроена афера со страховкой. По словам Кэрри Кэннинг, осенью 1893 г. Бенджамин рассказал ей о том, что Германн Маджет предложил ему застраховаться на большую сумму денег, а потом скрыться. Маджет обещал отыскать похожий на Бенджамина труп, который и намеревался выдать за Питезеля. По словам Кэрри, Маджет взял с Бенджамина слово, что тот не расскажет ей о предстоящем мошенничестве, но беспокойство взяло верх и муж данное слово не сдержал. Кэрри была против аферы, но переубедить Бенджамина не смогла. В июле 1894 г. перед своим отъездом в Филадельфию Бенджамин доверительно сказал одной из младших дочерей Дэззи, что скоро, возможно, она кое-что узнает о нём из газет, но ничему прочитанному не надо будет верить: «Знай, со мной будет всё хорошо и если меня не будет рядом какое-то время, то лишь потому, что так будет надо». Когда Кэрри узнала из газет о смерти Перри-Питезеля с ней приключилась истерика, но дочь её успокоила, повторив слова отца.

В последней декаде сентября 1894 г. Маджет убедил Кэрри Кэнниг отпустить с ним дочерей Элис и Нелли и сына Говарда. Маджет сказал, что они понадобятся для участия в процедуре идентификации трупа. Но на самом деле, как известно, в опознании участвовала только Элис. С того времени судьба детей оставалась неизвестна, мать более их не видела. С конца сентября она неоднократно встречалась с Маджетом и тот всякий раз по-новому объяснял почему с детьми невозможно повидаться. В последний раз он заявил Кэрри, что дети скоро приедут в Берлингтон вместе с Бенджамином Питезелем.

Разумеется, Фрэнк Гейер поинтересовался о какой бутылке «с ценным содержимым» побеспокоился в своем письме Германн Маджет? Кэрри отдала полицейским большую бутыль, заполненную тяжелой вязкой прозрачной жидкостью, спрятанную в подвале. Химический анализ показал, что в бутылке хранился нитроглицерин, мощная взрывчатка, обладавшая низкой детонационной стойкостью. Даже простое падение бутылки на пол могло вызвать взрыв, способный полностью разрушить дом, в котором проживала Кэрри Кэнниг. Возможно, именно в расчёте на неосторожность женщины Маджет-Холмс и дал ей поручение перенести бутылку, которая в её руках превращалась в потенциальную бомбу без предохранителя.

Зная, что письмо Маджета с просьбой перепрятать бутылку с нитроглицерином было направлено из Бостона, Гейер в сопровождении группы детективов выехал в этот портовый город. Точный адрес, по которому проживал Маджет, был неизвестен, его предстояло установить. Местная полиция приняла в розысках самое активное участие. Руководил операцией помощник суперинтенданта полиции Бостона Оувен Хэнсом (Owen Hanscom). Удача сопутствовала детективам — 17 ноября 1894 г. Германн Маджет был арестован на пороге гостинцы и в его вещах был обнаружен билет на пароход, направлявшийся в Европу. Буквально через три дня преступник покинул бы американский континент, избежав тем самым правосудия.

Помощник суперинтенданта Хэнсом при аресте Маджета предъявил ему техасский ордер, выданный ранее и возобновленный в ноябре 1894 г. Маджет с видимым облегчением согласился на экстрадицию в Техас, не выдвинув никаких встречных условий или пожеланий. Подобная уступчивость выглядела в высшей степени подозрительно. Впрочем, как и болтливость арестанта. Обычно арестованные поначалу воздерживались от каких-либо заявлений, рассчитывая послушать, что им предъявит полиция, но в данном случае словоизвержение Маджета не прерывалось ни на минуту и арестант был готов, судя по всему, разговаривать на любые темы.

Дальше стало только интереснее. После того, как Хэнсом заявил Маджету, что тот отправится не в Техас, а в Филадельфию, арестант явно забеспокоился и принялся расспрашивать, что приключилось в Филадельфии и почему его передают именно туда? Когда же арестованный услышал фамилию Питезель и упоминание о подозрениях в убийстве, то сразу пустился в многословные воспоминания и пояснения. Это выглядело крайне удивительно, поскольку помощник суперинтенданта вообще не имел намерения обсуждать с Маджетом-Холмсом детали расследования, о котором практически ничего не знал.

Тем не менее, полицейский не стал перебивать собеседника и внимательно его выслушал. Вкрадчиво заглядывая в глаза Хэнсому и понижая голос для придания ему убедительности, Маджет сообщил помощнику суперинтенданта, что Питезель жив и здоров и он — Маджет — лично встречался с товарищем после того, как его труп якобы похоронили на кладбище «Микэникс». Встреча произошла в городе Цинцинатти, штат Огайо, при встрече присутствовали две дочери Питезеля и сын Говард. По словам Маджета, после первой встречи имела место вторая, тем же вечером, на неё Питезель явился вместе с сыном, сообщив, что уложил девочек спать в отеле.

Продолжая своё повествование, Маджет добавил, что имела место афера со страховкой и Питезель являлся активным и притом добровольным её участником. Бенджамин должен был застраховать свою жизнь, а потом исчезнуть, вместо него был использован труп бродяги, полученный Маджетом из Нью-Йорка от друга-анатома. Арестованный уверял, что докажет свои слова, назовёт врача, предоставившего ничейный труп, и предъявит накладную на перевозку гроба по железной дороге из Нью-Йорка в Филадельфию, дескать, все документы у него сохранены и он всем всё объяснит! Что же касается Бена Питезеля, то беспокоиться о его судьбе не надо — в настоящее время он находится в Южной Америке вместе с сыном и двумя дочерями. Маджет, по его собственным словам, остался в Соединенных Штатах, чтобы закончить денежные дела, ну и поскольку они уже успешно закончены, то он решил купить билет на пароход в Европу.

Подумав ещё немного, арестант добавил, что из денег, полученных по доверенности по договору страхования жизни Питезеля, он переправил 1 тыс.$ жене последнего.

Около полудня 23 ноября 1894 г. Германн Маджет был доставлен в Филадельфию. Выйдя из поезда, он попал в руки встречавших его полицейских в штатском, рядом с ними находился адвокат Гарри Хоукинс (Harry Hawkins), которого Маджет нанял накануне по телеграфу. После того, как адвокат представился, Маджет воскликнул: «Как я рад вас видеть! Не верьте ни единому слову, якобы сказанному мною в Бостоне!»

Эта фраза поразила всех, слышавших Маджета. В Филадельфии ещё никто не знал о сути признаний, сделанных Маджетом помощнику суперинтенданта Хэнсому, но то, что арестованный с лёгкостью отперся ото всего, сказанного прежде, наводило на очень неприятные размышления.

Впоследствии Маджет-Холмс будет проделывать этот фокус, быстро ставший тривиальным, неоднократно.

На первом этапе расследования большую ценность представила информация о прошлом Германна Маджета. Сразу надо оговориться, что хотя для установления подлинных обстоятельств его жизни были приложены большие усилия, очень многое из прошлого этого человека так и осталось не проясненным. Сам же Маджет сделал всё возможное для того, чтобы максимально скрыть любые детали, способные пролить свет как на свои действия, так и саму личность. Здесь необходимо отметить уникальную лживость этого человека. Мифотворчество вообще характерно для преступников, но то, как лгал Маджет, какие масштабы принимало его враньё, заставляет говорить о прямо-таки феноменальной, патологической и иррациональной лживости. Враньё этого человека зачастую не влекло за собой даже мизерной выгоды, не имело обоснованной логики и, очевидно, являлось самоцелью. Если Маджет и говорил правду, то только для того, чтобы достовернее сделать последующую ложь. В дальнейшем мы увидим, что он дошёл даже до того, что объявил убитыми тех людей, которые на самом деле были живы.

Эта необычная черта поведения Маджета долгое время оставалась непонятой должным образом современниками, что чрезвычайно затруднило реконструкцию его жизни. Фантастическая лживость преступника проявилась задолго до ареста, так что многие знакомые и друзья Маджета на самом деле практически ничего не знали о нём. Именно поэтому попытка восстановить обстоятельства недолгой, но очень бурной, жизни этого человека заставляет констатировать: датировки разными источниками одних и тех же событий рознятся порой на 3–4 года, а многие события из прошлого Маджета вообще невозможно привязать к сколько-нибудь определенной дате.

Родился Германн Маджет 16 мая 1861 г. в семье Леви Маджета (Levi H. Mudgett), начальника почтового отделения в г. Гилмантон, штат Нью-Гэмпшир. Уже в детстве и юности Германн обратил на себя внимание отличной памятью и сообразительностью. Он был лучший ученик школы. Вместе с тем, люди, знавшие его с детства, отмечали жестокость маленького Германна к животным и младшим по возрасту детям. Его половое чувство рано заявило о себе и после окончания школы 18-летний Маджет сбежал из дома с 17-летней дочкой зажиточного фермера Кларой Ловеринг (Clara Lovering) из соседнего городка Лаудон. Поступок был, конечно же, рискованным, совратитель мог получить от разгневанного папаши пулю, но Германн живо отвёл подружку в церковь, где молодые бракосочетались. После такого поворота никто в Германна стрелять, разумеется, не стал. Очень скоро жена забеременела и богатому фермеру пришлось оплатить учёбу Маджета в медицинской школе в Берлингтоне, штат Вермонт. 3 февраля 1880 г. Клара родила сына, которому дали имя Роберт.

Отучившись год, Германн перевёлся в медицинскую школу при Университете в городе Энн-Арбор, штат Мичиган, которую успешно и закончил, получив звание врача.

В 1881 г. В Энн-Арборе молодой Маджет вместе со своим дружком провели первую успешную аферу. Об этом рассказал 10 августа 1895 г. секретарь коммерческой палаты Чикаго Кристофер Уиллард (С. D. Willard), обучавшийся в то время в том же самом университете.

По его словам, афера выглядела следующим образом. Друг Германна, проживавший с ним в одной комнате в студенческом общежитии — фамилия этого человека никогда не была оглашена — застраховал свою жизнь на 10 тыс.$ и через три месяца скрылся. Перед этим он вместе с Маджетом похитил труп молодого человека из университетского морга. Общим сложением и цветом волос труп весьма напоминал соседа Маджета, застраховавшего жизнь. Чтобы затруднить опознание, мошенники ввели в вены трупа какию-то кислоту, придавшую кожным покровам тёмный цвет. После этого они облачили тело в одежду соседа, который уехал из Энн-Арбора. Далее Маджет разыграл незатейливую сцену «обнаружения» покойника на диване. Чтобы объяснить причину смерти, Маджет заявил, будто «умерший друг» за несколько дней до смерти грыз арахис и сильно повредил десну. Это привело к заражению крови, которую тогда называли «антонов огонь» и… бедный студент умер.

Страховщики без особых проволочек выплатили деньги и по словам Уилларда этот невероятный успех поразил самого Маджета, который явно не ожидал того, что всё получится столь легко и быстро. Маджет не делал тайны из аферы и многим рассказывал об этой проделке, видимо, тогда он ещё не имел жизненного опыта и не приобрёл той осторожности, что станет характерна для него в последующие годы.

Клара Ловеринг — первая жена Германна Маджета, мать его сына. Маджет быстро бросил первую жену и мы вряд ли ошибёмся, если скажем, что это обстоятельство спасло Кларе жизнь. Женщины, с которым Маджет поддерживал интимные отношения, долго не жили, можно сказать, что Клара Ловеринг — счастливое исключение из этого правила. Женщина прожила долгую жизнь и умерла в 1956 г. в возрасте 95 лет.

После окончания медицинской школы [так обычно именовались медицинские факультеты университетов] в Энн-Арбор Маджет приступил к работе по специальности в местечке Мурс Форк (Moore’s Fork) в Иллинойсе. Он быстро стал популярен, докторская практика приносила стабильный доход. Жена переехала к нему, но вскоре в глазах Германна потеряла всякий интерес. Он отправил её к родителям, мотивируя это тем, что так будет лучше для ребёнка.

В скором времени у Маджета появилась любовница, с которой была связан история, сильно ранившая Германна. Дамочка, судя по всему, оказалась во всём под стать ему самому, убедившись, что Маджет куда беднее, чем рассказывал ей, она его обворовала. То есть забрала все деньги, какие нашла в доме, и убежала. То, как его обманули, произвело на Маджета сильное впечатление, возможно даже, поколебало привычную картину мира. До этого он считал себя умнее и находчивее окружающих, но неожиданно для себя понял, что встречаются люди, способные поступить с ним так же, как он поступал с окружающими.

История с убежавшей любовницей вызвала некий переворот в мировоззрении Маджета. Он решил отказаться от медицинской карьеры и искать успеха на ином поприще. Германн съездил к первой жене, сообщил, что отправляется на Запад, в Калифорнию или Орегон и вызовет её когда устроится на новом месте. На самом же деле, он направился на юг страны, где и обосновался. Поездка к жене явилась своего рода символическим разрывом с прошлым, Германн явно рассчитывал успокоить жену, дабы та не стала его разыскивать, и тем самым развязать себе руки для будущих авантюр.

Сразу скажем, что более со своей первой женой Маджет никогда не встречался и судьбой сына не интересовался. Между тем, последующие годы оказались для Клары довольно тяжёлыми, ей пришлось оставить родительский дом и зарабатывать на жизнь белошвейкой. От такой работы разбогатеешь не сильно…

Итак, Германн уехал на юг. О его перемещениях той поры известно немного. Видимо, к этому времени относится установление Маджетом прочных связей с профессиональными преступниками в южных штатах Техасе и Арканзасе. Во время этой поездки Маджет сделался участником большой банды, занимавшейся кражами лошадей, и хорошо заработал на этом деле. Впрочем, ковбойские приключения не очень-то прельщали доктора по образованию и мошенника по призванию, так что через полгода или около того Германн надумал возвратиться в Чикаго.

В начале 1886 г. Германн Маджет появился в этом величественном городе на берегу озера Мичиган. Чикаго тех лет — один из крупнейших городов Соединенных Штатов, индустриальный и финансовый центр, а заодно и криминальная столица страны. По уровню преступности Чикаго почти в 2 раза превосходил Нью-Йорк, второй по уровню криминальной активности город Соединенных Штатов.

В Чикаго Маджет почувствовал себя, как рыба в воде, связав с эти городом свое будущее. Идеи быстрого обогащения разной степени криминальности здесь буквально витали в воздухе. В конце 1880-х гг. Маджет впервые использовал фамилию Холмс, причём выбор оказался далеко неслучаен. В ту пору рассказы о Шерлоке Холмсе были чрезвычайно популярны как в Великобритании, так и в Соединенных Штатах. Маджет был хорошо эрудирован, следил за литературными и театральными новинками и восхищался Конан Дойлом. Мошенник не без умысла взял фамилию понравившегося ему персонажа, тем самым как бы отождествив исключительный интеллект сыщика с собственным. Выходка эта вполне в духе социопатов, склонных подчёркивать интеллектуальное превосходство над окружающими и тем тешить присущий им нарциссизм.

Под фамилией Холмс мошенник открыл офис в Уилмете, районе, расположенном на севере Чикаго.

В феврале 1886 г. разбогатевший Маджет купил большой пакет акций первой в мире фабрики по производству копировальных машин — «ABC Copier» — что в дальнейшем обеспечивало его очень хорошим постоянным доходом. Заодно Маджет прикупил и копировальную машину. Он снял офис на Дирборн-стрит и взял большой кредит в банке. Для возврата кредита Германн напечатал 20 тыс. черно-белых долларов, которые искусно раскрасил от руки и вернул заимодавцу. Когда подделка обнаружилась, детективы помчались в офис Холмса. Там они преступника не нашли, зато им в руки попали как сама копировальная машина, так и стопа поддельных банкнот на номинальную сумму почти 9 тыс. долларов. В офисе оставили засаду, но мошенник туда никогда больше не возвращался.

В мае 1886 г. Германн устроился работать в аптеку Холтон в чикагском районе Энглвуд (Englewood), на пересечении 63-й и Уоллес-стрит. Муж хозяйки умирал от рака простаты и она нуждалась в помощнике. Маджет дождался, пока хозяйка похоронит мужа, после чего предложил ей в рассрочку выкупить бизнес. Холтон согласилась. Маджет платил четыре месяца, затем прекратил. Холтон попыталась было пригрозить ему, но бесследно исчезла.

Германн Маджет продолжал ковать деньги. Он сделался пайщиком компании по изготовлению глицеринового мыла и получал на этом неплохие дивиденты. Вообще, он тонко чувствовал коньюктуру и как предприниматель показал себя с лучшей стороны. Продав аптеку Холтон, он купил участок земли на другой стороне улицы и приступил к возведению там гостиницы, которую тенденциозно назвал «Замок».

Молодой, энергичный и обаятельный бизнесмен привлек внимание Мирты Белкнап (Myrta Belknap), дочери одного из богатейших торговцев недвижимостью в Уилмете. Холмс быстро сделал предложение «перспективной» невесте и получил согласие на брак. 1 января 1887 г. брак был официально зарегистрирован. Так мошенник сделался двоеженцем. Белкнапы, разумеется, ничего не знали о первой семье своего нового родственника.

Тогда Маджет, по-видимому, решился на убийство. Дважды он подсыпал своему тестю в сахарницу мышьяк. Этот классический приём средневековых отравителей оба раза не сработал: нестерпимая горечь сахара выдавала присутствие яда. Отравителю следовало бы действовать постепенно, добавляя мышьяк маленькими порциями, но стремление поскорее завладеть наследством тестя лишило Германна всякого благоразумия. Родственники жертвы без особых затруднений вычислили источник проблем. Сделать это было не очень-то и сложно, поскольку до появления в доме Холмса горького сахара никогда не бывало. После второй попытки отравления Мирта заявила своему благоверному, что отправит его за решетку; Холмс в одночасье собрал пожитки и покинул негостеприимный дом.

Если бы Белкнапы не промолчали тогда и заявили о покушении на убийство в полицию, возможно, многие люди остались бы живы. Но Белкнапы решили не поднимать шум, возможно из-за того, что Мирта была на сносях и родить ребёнка от преступника значило погубить репутацию молодой мамы на всю оставшуюся жизнь. В общем, никто полиции ничего не сообщил и Холмс продолжил куролесить, словно бы ничего и не произошло. Чтобы более не возвращаться к семье Белкнап, сообщим, что Мирта в 1889 г. родила от Холмса дочь, получившую имя Теодата (Theodate).

Решение заняться гостиничным бизнесом созрело в голове Маджета, видимо, неслучайно. В конце 80-х годов 19-го столетия Чикаго готовился принять Всемирную выставку, посвященную 400-й годовщине открытия Америки Колумбом. Устроители обещали продемонстрировать феерические шоу и всевозможные чудеса науки и искусства, что должно было привлечь в Чикаго массу туристов. Владельцы чикагских гостиниц не без оснований ожидали, что на их головы прольётся золотой дождь.

Современная фотография того места, где находился «Замок» Маджета-Холмса. Городской ландшафт за прошедшие 130 лет изменился неузнаваемо: непрерывные прежде улицы оказались разделены промзонами и парками, разбивка на кварталы радикально поменялась, нумерация домов совершенно не соответствует той, что была в конце XIX столетия. Но кое-какие ориентиры остались на своих местах, например железнодорожный мост, который можно видеть на заднем плане как на этой фотографии, так и на фотографии «Замка», представленной в этом очерке выше.

Поэтому в то самое время, пока известный архитектор Дэниел Бархэм на площади в 630 акров возводил 200 выставочных павильонов, безвестный врач и покуда неизвестный преступник Германн Маджет продвигал гораздо более скромный бизнес-проект — трёхэтажную гостиницу с подвалом на перекрестке 63-й стрит и Уоллес. Здание выглядело довольно внушительно — 20*65 метров. Первоначальный проект Маджет неоднократно изменял. Кроме того, он непрерывно скандалил с подрядчиками, выполнявшими строительный работы. За полтора года на стройке сменилось более 500 рабочих, фактически Маджет трижды обновил занятый на объекте персонал. Всякий раз рассчитывая увольняемых, Маджет бессовестно их обсчитывал. Помимо экономии средств такой принцип организации работ имел и другое существенное для Германна достоинство — никто из строителей толком не знал, что же именно было построено. Изменения в проект вносились на глазок и должным образом не документировались, поэтому когда полиция явилась с обыском в «Замок» она увидела там совсем не то, что рассчитывала.

При постройке здания Маджет заказал большой сейф из тех, что используются в банковских хранилищах. Фактически это была бронированная комната, установленная на втором этаже. Маджет получил сейф в кредит, который своевременно не погасил. Когда представители компании-поставщика явились на стройку, чтобы забрать сейф, выяснилось, что тот уже обложен стенами и поверх него началось возведение помещений третьего этажа. Маджет заявил, что продавец может забрать сейф, но «если при этом из кладки моего здания будет вынут хотя бы один кирпич, я через суд добьюсь, чтобы вы построили мне новый дом!» Продавец сейфа так и не рискнул забрать его, а Маджет так и не оплатил эту покупку полностью.

Полицейская проверка позволила установить, что первыми управляющими еще недостроенного «Замка» явилась чета Коннеров. Нед и Джулия Коннеры вместе с 8-летней дочкой Перл приехали в Чикаго из Девенпорта, штат Айова, в 1890 г. Поначалу они помогали Германну Маджету в решении разного рода хозяйственных проблем, постоянно возникавших при строительстве дома. Довольно быстро их статус вырос — высокая, статная (180 см.!) Джулия сделалась любовницей Германна и заодно приняла на себя ведение бухгалтерии, а Нед стал клерком в аптеке и ювелирном магазине, фактически приняв на себя повседневное управление этими заведениями. В какой-то момент семейной идиллии пришёл конец — друзья открыли Неду глаза на причину его карьерного роста и муж потребовал от жены немедленного прекращения отношений с Маджетом. Джулия Коннер сделала свой выбор и осталась с Германном, а Нед — свой. Оскорбленный муж собрал вещи и покинул Чикаго. В 1894 г., когда началась «раскрутка» правоохранительными органами истории с Питезелем, он уже жил с другой женщиной и ничего не знал о судьбе Джулии и Перл.

Оказалось, что Джулия Коннер проживала вместе в Маджетом до начала 1892 г. По квитанциям оплаты счетов удалось установить, что Джулия последний раз подписывалась под бухгалтерскими документами 24 декабря 1891 г. О её дальнейшей судьбе долгое время ничего не удавалось узнать. Нед Коннер посоветовал полицейским связаться с младшей сестрой Джулии — Герти Смит, проживавшей в г. Мускатин. Однако, отыскать Герти не удалось; оказалось, что в 1891 г. девушка отправилась в Чикаго к старшей сестре. Там следы её терялись.

В декабре 1891 г. Маджет привёз из Техаса, куда ездил на несколько месяцев, некую Минни Уильямс, экспансивную, энергичную особу, которая как никто стала близка Германну. Формально Минни считалась секретарём Холмса — она печатала на машинке и вела деловую переписку, получала письма, оплачивала счета и пр. Несмотря на то, что работа Минни казалось простой и даже непритязательной, девушка была необычна. Дело заключалось в том, что она и её сестра Энни должны были наследовать имущество стоимостью более 50 тыс.$ — это были огромные деньги по меркам того времени! По-видимому, Маджет-Холмс в какой-то момент узнал о деньгах и это решило судьбу как его любовницы, так и её сестры.

Однако, что же именно случилось с ними долгое время оставалось неясным: в июле 1893 г. младшая сестра Минии — Энни Уильямс — нотариально оформила передачу прав собственности на свою долю большого ранчо в Техасе. Согласно документу, имущество переходило в распоряжение старшей сестры. Несколько позже — в начале декабря 1893 г. — аналогичную операцию проделала сама Минни. Свои права на техасскую недвижимость она передала Генри Холмсу. В последнем случае документ заверил нотариус в Денвере (напомним, что к тому времени Маджет уже бежал из Чикаго, где его разыскивала целая толпа разъяренных кредиторов). Германн немедля помчался в Техас, где быстро и с большим дисконтом продал ранчо, стоимостью 50 тыс.$, буквально свалившееся ему на голову.

В ноябре 1893 г. Германн Маджет женился на молодой блондинке Джоржине Йоук из г. Ричмонд, штат Индиана. Т. о. мошенник сделался троеженцем, ибо ни с одной из предыдущих жен он не оформил развод. Примечательно, что в брак он вступил под фамилией «Пратт» и жена не знала настоящую фамилию мужа.

Таковы были в общих чертах основные события жизни Германна Маджета.

Итак, 23 ноября Маджет-Холмс был доставлен в Филадельфию и помещён в местную тюрьму «Мойяменсинг» («Moyamensing»).

Сестры Минни и Энни Уилльямс странным образом исчезли без вести, после чего выяснилось, что они передали права на принадлежавшее им имущество Маджету-Холмсу, который живо продал дом и землю и исчез в неизвестном направлении.

Туда же в тот же день была помещена и Кэрри Кэннинг, которая официально именовалась «миссис Питезель». Статус этой женщины не до конца был понятен, поскольку она признала свою осведомленность об афере со страховкой и на этом основании некоторое время рассматривалась как возможная подозреваемая. Сразу скажем, что в последующем прокуратура отказалась от выдвижения обвинений против неё, предполагая использовать женщину в качестве важного свидетеля на судебном процессе против Маджета, но в тюрьме Кэрри посидеть всё же пришлось.

Разумеется, после водворения Маджета в тюрьму, начались его допросы, первый был проведен уже 23 ноября. Холмс легко и непринужденно признался в страховом мошенничестве и сообщил, что адвокат Джепта Хау был активным его соучастником. По словам арестанта, адвокат получил 2,5 тыс.$ в качестве гонорара и ещё 400$ в порядке компенсации расходов, связанных с проездом и проживанием в Филадельфии. Также Холмс настаивал на том, что передал Кэрри Кэннинг 1 тыс.$ наличными и ещё 500$ положил на её имя депозитом в банк. Из оставшейся суммы он 1 тыс.$ перевёл своей жене Джорджине Йоук, а также некоторую сумму отправил своему биржевому брокеру в Чикаго. Он назвал фамилию брокера и адрес его проживания, но размер переведенной суммы постоянно изменял, ссылаясь якобы на плохую память.

Вообще же, Холмс систематически видоизменял показания, без малейшего трепета отказываясь от собственных клятв и обещаний данных буквально накануне. Этим он чрезвычайно выводил из себя окружного прокурора Джорджа Грэхэма, который в конечном итоге просто-напросто отказался проводить допросы лично, перепоручив общение с обвиняемым помощникам.

На следующий день 24 ноября стало известно об аресте Джепты Хау в Сент-Луисе. Также прокуратура сообщила, что готовится провести эксгумацию трупа Питезеля для того, чтобы Кэри Кэннинг подтвердила факт смерти мужа.

Маджет-Холмс, узнав об этом, подумал немного да и изменил свои показания. Теперь его рассказ сводился к тому, что бедолага Питезель, активно участвовавший поначалу в афере, в какой-то момент раскис, заявил якобы Маджету, что устал от вечного безденежья и намерен свести счёты с жизнью.

Тюрьма «Мойяменсинг» представляла собой довольно мрачное сооружение, возведенное из синего сиенита. Хотя постройка напоминала классический английский замок, она с самого начала задумывалась как тюрьма. В этой юдоли скорби были устроены 408 одинаковых камер, каждая из которых имела длину 3,95 м., ширину 2,7 м. и высоту 2,7 м. Своим необычным названием тюрьма обязана поселению, на территории которого она была возведена в 1832–1835 гг. С течением времени первоначальная окружная тюрьма расширялась, появилась пристройка для должников и женская тюрьма. Тюремный комплекс был снесён в 1968 г.

В общем, Питезель покончил с собою и оставил записку, в которой делал соответствующее признание.

Маджет по его словам довёл задуманную аферу до конца, при этому ему пришлось скрыть от всех факт суицида, поскольку родственникам самоубийцы страховая выплата не была положена по условиям договора. В дальнейшем перед ним встал вопрос о том, как скрыть от миссис Питезель смерть мужа? Маджет-Холмс уверял, что передал всех трёх детей — Элис, Нелли и Говарда — своему секретарю Минни Уилльямс, которая выехала с ними в Лондон. Пароход по словам Холмса отправлялся из Нью-Йорка, обвиняемый настаивал на том, что Минни с детьми благополучно прибыла в столицу Великобритании и ждёт от него условного сигнала, чтобы выйти на связь.

Эко завернул, чертяка! В подобное нагромождение событий не поверил даже адвоката Маджета, но по требованию последнего он разместил в английских газетах зашифрованное объявление, которое должна была прочитать Минни Уилльямс. Маджет настаивал на том, что после прочтения она обязательно свяжется с ним и ситуация мигом разъяснится. В декабре 1894 г. и в январе 1895 г. объявление регулярно печаталось, но никто так и не прислал из Лондона долгожданную телеграмму.

Что, в общем-то, и не должно особенно удивлять.

После 2-месячной паузы, когда стало ясно, что никакой телеграммы не будет, Маджет заявил, что Минни Уилльямс, по-видимому, предала его. По словам обвиняемого, ещё в Соединенных Штатах она изменила ему, что и привело к последующему разрыву. В Великобритании, наверное, Минни нашла нового ухажёра, либо как вариант, вызвала к себе из Соединенных Штатов прежнего, во всяком случае она напрочь позабыла о своём долге перед детьми Питезеля и перед ним — Германном Маджетом. История звучала пафосно, сентиментально и… совершенно недостоверно!

Газеты в конце 1894 г. живо обсуждали судьбы 3-х из 5 детей Питезеля — 14-летней Элис, Нелли, 10 лет и 8-летнего Говарда. То, что их нигде не удавалось обнаружить, рождало самые мрачные предположения о судьбе детей, в частности, высказывались гипотезы об их вывозе за пределы страны, либо тайном усыновлении, но предположение о возможном убийстве детей разрушало все представления тех лет о вероломстве и жестокости.

После этого умозаключения Маджет с улыбкой на губах добавил, что Минни, вообще-то, не очень хороший человек, ведь это именно она убила сестру Энни перед своим бегством. А убила она её потому, что ревновала к своему новому избраннику.

Эти россказни звучали абсолютно завирально и сам же Маджет, кажется, вовсе не хотел чтобы ему поверили; он наслаждался игрой с работниками прокуратуры в «кошки-мышки» и словно бы спрашивал: «Ну-с, и как вы опровергните меня теперь?»

После ареста Маджета все торговые заведения в «Замке» были закрыты, а обслуживающий персонал — распущен. Тогда же стало ясно, что в ювелирном магазине Маджета вовсю велась торговля поддельными украшениями, а многие препараты из принадлежавшей ему аптеки отнюдь не являлись лекарствами. Под видом целительных порошков в аптеке Маджета продавался толченый мел, под видом микстур — разбавленный спирт, а водопроводная вода в крохотных бутылочках по 50 гр. продавалась как «минеральная».

Хотя эти мошенничества юридически доказать было сравнительно легко на этом нельзя было останавливаться. Всем, причастным к расследованию деятельности Маджета, было ясно, что толченый мел и водопроводная вода под видом «минеральной» лишь вершина айсберга. Если Германн Маджет действительно повинен в смерти людей необходимо было предъявить трупы; только под угрозой виселицы этого лгуна можно было заставить сказать правду.

И тут в «деле Маджета-Холмса» вторично возник детектив Фрэнк Гейер. Тот справедливо рассудил, что проследить судьбу трёх детей Питезеля гораздо проще, нежели сестер Уилльямс или Джулии Коннер, прежде всего потому, что дети более приметны, а также в силу того, что исчезли они сравнительно недавно. Но искать детей следовало не в Чикаго, ибо там Маджет не появлялся с конца 1893 г.

Гейер, вооружившись фотографиями Германна Маджета и детей Питезеля, отправился в длительное путешествие по США и Канаде. Фактически детектив повторил путь «осеннего марафона» преступника, тщательно исследуя обстоятельства пребывания Маджета в каждом из городов. Гейер исходил из предположения, что Маджет убил детей и каким-то образом избавился от тел: он мог спрятать трупы как в арендованных домах, так и вне их, возможно, он сумел даже вывезти для захоронения трупы за город. Гейер, насколько это было возможно, пытался установить когда и куда Маджет ездил на извозчиках, в сопровождении каких лиц, какой багаж имел с собой и пр. детали времяпрепровождения арестованного преступника.

В ходе этих розысков, растянувшихся почти на восемь месяцев, детектив Гейер сделал несколько интересных и важных открытий.

Во-первых, стало ясно, что Германн Маджет в своих перемещениях по стране возил с собою нескольких человек сразу, причём, его спутники не подозревали о существовании друг друга. Выглядело это так: под именем «Генри Пратт» он приезжал в город с Джорджиной Йоук и оставлял её в отеле, затем привозил в этот же город детей Питезеля, которых селил на условиях полного пансиона в какой-либо семье, и наконец, после этого встречал Кэрри Кэннинг, которую помещал в ещё один отель. Все эти люди жили на расстоянии не более шести кварталов друг от друга, т. е. очень компактно. В разных местах преступник назывался разными именами и фамилиями. Маджет метался между ними, появляясь у каждого из спутников по несколько раз на дню. Сложно не восхититься его энергии, изобретательности и продемонстрированным навыкам конспирации. У Бомарше описан плут, бывший слугой двух господ, Маджет служил трём. Он умудрился ни разу не ошибиться: Джорджина Йоук не видела его с Кэрри Кэннинг, а та в свою очередь так и не увидела своих детей, хотя на протяжении нескольких недель находилась буквально в двух шагах от них.

Во-вторых, Гейер установил, что в какой-то момент времени Маджет по непонятной причине разделил детей. Во всяком случае в Торонто он привез только девочек Элис и Нелли; 8-летнего Говарда с ними не было. Перед тем в Детройте дети проживали втроём. В Торонто Маджет поселил девочек в доме № 16 по Винсент-стрит под присмотром приходящей няни. В течение 3 суток Гейер с помощью детектива полиции Торонто Альфреда Кадди (Alf Cuddy) вёл безрезультатные поиски следов Говарда и уже отчаялся было добиться результата. В конце концов по совету канадского коллеги детектив решил обратиться к местной прессе. 10 июля Гейер собрал пресс-конференцию в отеле «Rossin» и рассказал о возникших затруднениях. На следующий день с ним связались местные жители, вспомнившие о том, что американские девочки Элис и Нелли как-то обмолвились о своём младшем братике, который остался в Индианаполисе. Таким образом удалось установить направление дальнейших поисков Говарда.

В-третьих, частному детективу удалось узнать, что Маджет, живя в Канаде, брал у соседей лопату, якобы, для того, чтобы углубить подвал. Учитывая, что к этому времени Гейер знал о том, что Маджет принимался копать подозрительные ямы в Детройте и Берлингтоне, у детектива не осталось сомнений, что и в Торонто преступник предпринял попытку подготовить могилу для своих жертв.

Судя по всему, Гейер и Кадди несмотря на разницу в возрасте [канадец был моложе североамериканского коллеги почти на 11 лет] образовали прекрасный тандем. Они решили перекопать земляной пол в подвале дома, арендованном 8 месяцев назад Маджетом-Холмсом. Детективы обзавелись лопатой и с ведома хозяина дома № 16 по Винсент-стрит собственноручно занялись раскопками. Результат оказался обескураживающим — в июле 1895 г. сыщики нашли два сильно разложившихся девичьих трупа. Насколько можно было судить, тела погибших не имели следов грубого насилия, а потому определение причины смерти представляло серьёзную проблему.

Почтовая открытка с изображением дома № 16 по Винсент-стрит в Торонто. После обнаружения в подвале здания трупов Элис и Нелли Питезель этот адрес сделался местной достопримечательностью, туда водили экскурсии, в отелях приезжим предлагали разнообразные сувениры с изображением дома, широко тиражировались почтовые открытки и т. п.

Однако, в спальне на втором этаже Гейер отыскал каучуковый шланг диаметром дюйм (~2,5 см.). Детектив вспомнил, что среди вещей арестованного Генри Холмса был большой дорожный сундук с аккуратно просверленным дюймовым отверстием в крышке. Гейер предположил, что преступник вставлял в это отверстие шланг, через который подавал в сундук свечной газ, от которого жертва, запертая в сундуке, быстро умирала. Свечной газ, получаемый из кокса, во второй половине 19-го столетия уже широко использовался для освещения как домов, так и улиц.

Так газеты того времени иллюстрировали способ убийства Генри Холмсом Элис и Нелли Питезель.

Следственный эксперимент подтвердил реальную возможность такого способа убийства. Дюймовый каучуковый шланг из спальни очень точно подходил к отверстию в крышке сундука, подключиться же с помощью гибкого шланга к газовой магистрали внутри дома особой проблемы не составляло.

Остаётся добавить, что Кэрри Кэннинг опознала в обнаруженных в Торонто останках своих дочерей Элис и Нелли. Самые мрачные предположения Гейера получили подтверждение. Отправляясь в Индианаполис, он не сомневался в том, что там ему предстоит искать ещё один труп — на этот раз 8-летнего Говарда Питезеля.

Если в Торонто Гейер сумел найти трупы девочек всего за восемь дней, то в Индиане ему пришлось проработать почти полтора месяца. Детектив не имел никакой зацепки и потому ему пришлось проводить розыск, что называется, «в лоб» обходя подряд все дома и разговаривая с прохожими. В своей записке о «деле Маджета-Холмса», которая впоследствии превратилась в большую книгу в стиле non-fiction, сыщик написал, что в Индианаполисе ему пришлось обойти более 900 домов и поговорить с несколькими тысячами человек, в надежде что кто-то что-то вспомнит.

В конце-концов Гейер убедился, что в самом городе Маджет ребёнка не прятал. Показания очевидцев привели сыщика в Ирвингтон, городок севернее Индианаполиса, где детектив отыскал дом, сданный в свое время Холмсу. Гейеру в который уже раз улыбнулась удача: оказалось, что с момента проживания по этому адресу Холмса дом никому не сдавался. Это оставляло надежду отыскать тело мальчика, либо следы, способные указать на его судьбу.

Гейер тщательно обыскал как сам дом, так и придомовую территорию. Он не обнаружил признаков того, что Холмс что-либо копал в подвале, либо на газоне. Совсем уже было отчаявшись, Гейер заглянул в печь и обнаружил там маленькие обугленные кости. Некоторые из них носили следы разрубания топором или мясницким ножом. Продемонстрировав кости анатому, Гейер получил заключение — это останки ребенка не старше 7–8 лет. Так детектив отыскал Говарда Питезеля, вернее, то, что осталось от мальчика после расчленения и сожжения.

Обнаружение останков детей давало возможность обвинить Маждета в неоднократном убийстве, кроме того, неплохие шансы на вынесение приговора имело и обвинение в убийстве Питезеля. Прокуратура штата Пенсильвания столкнулась с юридической дилеммой: какое из обвинений — в убийстве детей или Бенджамина Питезеля — имеет более шансов на вынесение обвинительного вердикта присяжными? В конечном итоге было решено обвинять Германна Маждета в убийстве одного только Питезеля (по законам многих штатов США, в т. ч. и Пенсильвании, различные эпизоды не объединяются общим производством и рассматриваются в суде как различные преступления). В том случае, если бы Маджету удалось избежать смертного приговора, обвинение тут же возбудило бы новый иск по факту убийств детей и экстрадировало бы его в Индиану.

Когда к концу лета 1895 г. стало ясно, что Германн Маджет — жестокий, бессердечный убийца детей, это открытие невольно подтолкнуло к более внимательному изучению его «Замка». Всё-таки это было место, где до ноября 1893 г. Маджет проводил немало времени и где терялись следы примерно полудюжины женщин. Первоначальный осмотр, проведенный при ликвидации магазинов в «Замке» в декабре 1894 г., ничего особенно подозрительного не выявил, однако тогда дотошного полицейского обыска проведено не было. Впрочем, уже в то время на втором и третьем этажах здания были обнаружены комнаты без окон. Некоторые из них были обиты изнутри листовым железом, другие — пробкой, некоторые из стен имели аномальную асбестовую изоляцию. Назначение странных помещений и их необычное оснащение осталось непонятым, формальное же объяснение Пэта Квинлана, управлявшего зданием, сводилось к тому, что комнаты таким образом делали пожаробезопасными. На самом деле подобное объяснение мало что объясняло, но до поры до времени на «Замок» Маджета полиция Чикаго внимания не обращала.

Кстати, впоследствии это невнимание к потенциально очень важному объекту вызвало всевозможные пересуды и комментарии, неприятные для полиции и местной власти. В частности, высказывались подозрения об умышленной пассивности, которая явилась следствием коррупции полиции. Дескать, активная работа правоохранителей в доме Маджета могла сильно сбить цены на недвижимость в Инглвуде, а потому кто-то из местных денежных воротил предложил «законникам попридержать лошадей». Причём в «Замок» на протяжении декабря 1894 г. и первой половины 1895 г. во множестве являлись разного рода любители сенсаций, журналисты и разного рода зеваки, для которых Патрик Квинлан за «толику малую» устраивал экскурсии. Имеются свидетельства того, что во время подобных экскурсий пропадали различные вещи, потенциально ценные для следствия, иначе говоря, посетители просили сувенир на память и Квинлан разрешал им что-либо взять. Разумеется, тоже «за толику малую», а не бесплатно.

Положение ещё более ухудшилось после того, как Квинлан с женою съехали из «Замка», фактически оставив огромный дом на разграбление. Произошло это в июне 1895 г., к тому времени, очевидно, Квинлан понял, что его работодатель застрял в тюрьме всерьёз и надолго, зарплату он платить более не станет, а потому и сторожить дом, в общем-то, незачем. За следующие полтора месяца дом подвергся настоящему разграблению, в ходе которого из «Замка» было вывезено всё более-менее ценное: мягкая мебель, зеркала, двери и т. п.

Автор не берётся высказывать собственное мнение относительно возможной коррупции чикагской полиции, но её пассивность нельзя не отметить. Тем более, что самого начала этой истории — т. е. начала розыска Маджета-Холмса — на «Замок» следовало обратить самое пристальное внимание. Уже в конце 1894 г. имелись веские основания подозревать неоднократное совершение в этом здании преступлений.

О чём идет речь?

Выше упоминалось, что осенью 1893 г. на третьем этаже здания произошёл пожар. Владелец здания рассчитывал получить по страховке 25 тыс.$, но планам этим не суждено было сбыться — Холмса страховая компания отбрила, заявив о необходимости полицейского расследования. Более того, выяснилось, что сами страховщики обратились тогда в полицию Чикаго с заявлением, в котором сообщали о подозрении на мошенничество. Полиция взялась за работу и быстро заподозрила в совершении поджога Патрика Квинлана, работавшего тогда у Холмса дворником и грузчиком по совместительству. Квинлан даже был взят под стражу!

Неизвестно, чем бы закончилось то дело, если бы Холмс не помчался в страховую компанию с просьбой отозвать заявление. Страховщики вняли просьбе клиента, заявление отозвали, Квинлан вышел на свободу, а Холмс остался без денег.

Но это не конец истории, далее стало интереснее!

После освобождения своего дворника-грузчика Холмс неожиданно озаботился наведением порядка в здании. Он нанял специальный воз, оборудованный металлическим кузовом, и возницу якобы для вывоза строительного мусора.

Патрик Квинлан начинал работу у Холмса в качестве дворника и грузчика сразу после постройки «Замка». Летом 1894 г. после отъезда из Чикаго Бенджамина Питезеля он получил должность управляющего. В течение двух лет — с весны 1893 г. до лета 1895 г. — он проживал в доме на 63-й улице вместе с женою в качестве единственных квартирантов. Квинлан не мог не знать о том, что происходило в доме в те дни, когда там активничал Холмс. С большой вероятностью он являлся не только свидетелем преступлений, творимых его работодателем, но и активным их соучастником.

На протяжении недели Пэт Квинлан вытаскивал из здания всевозможный строительный мусор — доски, куски штукатурки, битое стекло, мешки — и вместе с возницей отвозил его на свалку за пределами города. Возница совершил в общей сложности более 20 «ходок». После окончания работы владелец возка обнаружил на дне кузова обширные потёки чего-то, что очень напоминало кровь, кроме того, среди мелкого мусора, оставшегося на дне кузова, находилось множество костных фрагментов. У мужчины сложилось впечатление, что он возил не битый кирпич, а изрубленные скелеты!

Пораженный этим неприятным и пугающим открытием, возница отправился в полицию Чикаго и заявил о своих подозрениях. В подтверждение собственных страхов он представил мешочек, полный мелких костей. Нельзя сказать, что полицейские отмахнулись от него и проигнорировали сообщение — нет! — пара детективов отправилась в «Замок», отыскала там Холмса и принялась задавать вопросы. Надо отдать должное аферисту — тот и бровью не повёл!

Он разъяснил господам из полиции, что наличие костей имеет самое что ни на есть тривиальное объяснение — это были пищевые отходы работы ресторана, который прежде размещался в «Замке». Посмотрев на предъявленные ему кости, Холмс рассмеялся, и заверил детективов, что эти кости не являются человеческими. «Это телятина, господа! Говорю это, как врач», — солидно заверил детективов мошенник и полностью их убедил.

Именно после визита детективов Холмс неожиданно собрал вещички и отбыл из города, оставив вместо себя Бенджамина Питезеля. Последний, напомним, оставался в Чикаго до июня 1894 г., после чего также уехал в неизвестном направлении. И вот тогда-то на должность домоправителя заступил Патрик Квинлан.

Поэтому при должном отношении чикагских полицейских к делу, уже в ноябре или декабре [крайний срок!] 1894 г. Патрика следовало брать в «оборот» и устраивать в «Замке» полноценный обыск. Этого, однако, сделано не было — о чём написано чуть выше — и в июне 1895 г. Квинлан с супругой выехали из здания. К счастью, далеко они не уехали и поселились в Уитоне, городке в 30 км. западнее Чикаго. Именно там чикагские полицейские, когда у них наконец дошли руки, и отыскали последнего домоправителя «Замка».

Произошло это в последней декаде июля 1895 г. — именно тогда большая группа чикагских полицейских во главе инспектором Фитцпатриком (Fitzpatrick) и лейтенантом Томасом (Thomas) приступила к планомерному осмотру «Замка». Квинлан и его супруга были препровождены в Чикаго для допроса и поскольку поначалу сотрудничать не хотели, обоих пришлось задержать в местной тюрьме. На протяжении последней недели июля велись напряженные допросы парочки, которая явно не спешила сотрудничать с полицией, но в конце концов, после того, как стали известны результаты обыска здания, дали признательные показания. Произошло это 2 августа и чуть ниже мы скажем несколько слов об их содержании.

Пока же — о детальном осмотре здания полицией. Перво-наперво, внимание осматривавших привлекла комната с металлическими стенами на 2-м этаже, не имевшая никаких вентиляционных отверстий. Это был тот самый сейф, о котором упоминалось в рассказе о постройке здания. Помещение оказалось совершенно пустым, не похоже было, чтобы в нём что-либо хранили. Герметичность запирания двери навела полицейских на нехорошие размышления, в силу чего помещение это получило говорящее название «asphyxiation chamber» — «камера удушения» [на этажном плане, приведенном ниже, эта комната обозначена цифрой 2]. Человек, запертый в этом помещении на длительное время, должен был умереть от нехватки кислорода.

Далее по коридору располагались 2 небольшие комнатки, получившие у полицейских общее название «лаборатория» [на этажном плане они обозначены цифрой 1]. В них хранились большие бутыли из-под различных медицинских препаратов, а также имелось кое-какое лабораторное оборудование, в значительной степени расхищенное. Из лаборатории лестница-трап вела в комнату 3-го этажа.

Также на втором этаже в центральной части здания находились несколько странных помещений, не соприкасавшихся с внешними стенами. Они образовывали своеобразную изолированную «цитадель» и в подобном расположении явно имелся некий умысел. В одной из этих комнат находилась чугунная ванная. Из этой комнаты лестница-трап, во всём аналогичная трапу в лаборатории, вела в помещение этажом выше. Также в ванной комнате имелась в полу потайная лестница, закрывавшаяся откидным люком. Лестница эта вела в подвал, минуя 1-й этаж [эта комната обозначена на этажном плане цифрой 4].

Тут же в «цитадели», буквально за стеной ванной комнаты, было оборудовано помещение, которое полицейские назвали «скрытое секретное место» («secret hiding place»). В этой комнатушке размером буквально 1,8 м. на 1,5 м. находился своеобразный мусоропровод — широкий металлический кожух, проходивший через всё здание от чердака до подвала. Его можно было открывать на чердаке, на 3-м и 2-м этажах, а также в подвале. Примечательно то, что на 1-м этаже ничто не указывало на существование подобного «мусоропровода» — он был «зашит» внутри стены. Люки, через которые можно было попасть в «мусоропровод», были очень большими и полицейским оставалось только гадать, какой именно груз надлежало перемещать — точнее, сбрасывать — с верхних этажей в подвал [комната с мусоропроводом отмечена на этажном плане цифрой 5].

Аксонометрическое изображение 2 этажа «Замка» Германна Маджета-Холмса. В качестве основы взят рисунок из июльского номера газеты «Чикаго трибюн». Следует отметить, что разные газеты на своих страницах давали несколько различавшиеся между собой этажные планы, но общее описание планировки оказывалось схожим во всех корреспонденциях.

Рядом с ванной комнатой было обнаружено другое необычное помещение, в котором находилось странное устройство с блоками и полиспастами, к которым крепились кожаные ремни. Полицейские предположили, что в этом помещении владелец дома кого-то вешал, поэтому комнату назвали «секретной камерой для подвешивания» («the hanging secret chamber») [на этажном плане это помещение обозначено цифрой 3]. Однако позднее, благодаря пояснениям Патрика Квинлана, появилось предположение о другом предназначении странного станка с ремнями и блоками. Дело заключалось в том, что Маджет-Холмс был не чужд общенаучных интересов и, в частности, придерживался довольно экзотичного взгляда на происхождение человечества, согласно которому, люди произошли от расы гигантов. Маджет считал, что процесс уменьшения роста обратим и человеческие суставы и хрящи могут быть «вытянуты» таким образом, что рост современных людей может быть значительно увеличен. Он всерьёз работал над подобной методикой и экспериментировал на трупах.

Полицейские усомнились в том, что Маджет-Холмс ограничивался исключительно телами умерших, но Квинлан настаивал на том, что ему ничего не было известно о применении подобных «растяжек» в отношении живых людей.

Там же, на втором этаже, находился ряд других примечательных комнат, назначение которых рождало самые невесёлые предположения. В числе таковых можно назвать комнату с окном, заложенным кирпичом [на этажном плане она обозначена цифрой 8]. С улицы кирпичную кладку невозможно было увидеть, поскольку её скрывала опущенная гардина.

Рядом с этим помещением находилась «комната пяти дверей» [обозначена цифрой 7 на плане 2 этажа], из которых 3 вели в соседние помещения, а 2 являлись ложными, открывая которые человек видел перед собой кирпичную стену. Полицейские предположили, что эту комнату Маджет-Холмс использовал как ловушку, т. е. входя с намеченной жертвой в одну дверь, он просил немного его подождать, выходил через другую, запирал её, а потом кружным путём возвращался к первой двери и запирал её. Человек при этом тревоги не испытывал, полагая, что всегда сможет свободно выйти и должно было пройти некоторое время, прежде чем он понимал, что оказался в западне.

Другим помещением с труднообъяснимым назначением оказался комната, названная полицейскими «mysterious closed room» («загадочная закрытая комната»). Это помещение с единственной дверью, замок в которой запирался только снаружи, имело мощную, толщиной в половину фута (~15 см.) изоляцию из пробки и асбеста стен и потолка. Комната имела абсолютную звукоизоляцию, на основании чего полицейские предположили, что использовалась она в качестве тюремной камеры. Либо — как вариант — в качестве пыточной камеры. Асбест негорюч, его использование для отделки устраняло угрозу пожара при работе с огнём [помещение обозначено на плане 2 этажа цифрой 6].

Прямо напротив «загадочной закрытой комнаты» находилась другая не менее загадочная. Она получила у полицейских название «тёмной комнаты» [на этажном плане её номер 9]. Она была интересна тем, что светильники в ней выключались вентилем, находившимся в скрытой нише в коридоре. Цель подобного переоборудования представлялась неясной, точнее, те домыслы, которые приходили в головы полицейским, заставляли их предполагать некий преступный замысел.

Третий этаж здания, как отмечалось ранее, в 1893 г. пострадал от пожара, который с большой вероятностью явился элементом очередной страховой аферы Холмса. Последний, очевидно, подготовил этаж к осмотру посторонними лицами (страховыми агентами, пожарными инспекторами), поэтому ничего особенно подозрительного полицейский обыск в июле 1895 г. не выявил. Самым интересным местом на этаже оказалась комната, которую по словам Патрика Квинлана во время проживания в «Замке» занимала Минни Уилльямс. Она располагалась возле винтовой лестницы примерно над «загадочной закрытой комнатой», обозначенной на приведенной выше схеме 2-го этажа цифрой 6. В комнате Минни были обнаружены кое-какие женские вещи, но ничего, способного указать на местопребывание пропавшей женщины, найти не удалось.

Самые большие сюрпризы, связанные с «Замком», оказались запрятаны в подвале. Попасть туда оказалось непросто, для этого следовало миновать два тамбура и открыть 3 запертых стальных двери. Квинлан и его супруга клялись, что не имели ключей и никогда в подвал не спускались и хоть это утверждение представлялось недостоверным, полиции пришлось прибегнуть к помощи слесаря. Возня с замками продолжалась довольно долго, более двух часов, но в конце концов долготерпение полицейских оказалось вознаграждено.

Буквально у самого входа в подвал находились 2 частично вкопанных в земляной пол короба из досок. В обоих среди всевозможного строительного мусора в хаотичном беспорядке оказались свалены… человеческие кости. Правда, уточним сразу же, что впоследствии это открытие отчасти было дезавуировано, поскольку выяснилось, что часть костей принадлежали крупным животным. Владелец мясной лавки по соседству сообщил полиции, что Холмс перед своим исчезновением осенью 1893 г. покупал у него кости. Очевидно, Холмс перед отъездом пытался навести порядок и скрыть следы преступной деятельности. Понимая, что в огромном полутёмном подвале он мог пропустить опасные для себя улики, преступник разбросал кости животных, намереваясь сбить с толку тех, кто станет это помещение исследовать. Тем не менее, кости людей в подвале [в т. ч. и в упомянутых коробах] находились, хотя и в меньших количествах, нежели свиные и бараньи.

Иллюстрации из газет июля-августа 1895 г., дающие представление об открытиях, сделанных полицией при осмотре «Замка» Германна Маджета-Холмса. Крайний рисунок слева изображает сцену входа людей в подвал; второй слева — металлический короб-«мусоропровод»; на втором рисунке справа показана печь в комнате 3-го этажа, в золе которой были найдены человеческие кости; на рисунке справа — лестница в полу из ванной комнаты 2-го этажа в подвал (на плане 2-го этажа эта комната обозначена цифрой 4).

Подвал оказался довольно глубок — 2,8 м. от поверхности земли — и был значительно больше размеров фундамента здания. Германн Маджет значительно расширил площадь подвала, выбрав землю под тротуаром и проезжей частью 63-ей стрит. В образовавшуюся пустоту был введён большой металлический бак.

В подвале оканчивался тот самый «мусоропровод», начало которого было обнаружено на чердаке. Нижняя его часть изгибалась, придавая всей конструкции вид буквы L. В непосредственной близости от «мусоропровода» находилась сколоченная из грубых досок конструкция, которую полицейские назвали «широкой скамьёй», но по сути это был стол. Прозекторский стол! Дерево было пропитано почерневшей застарелой кровью. Не вызывало сомнений то, что на этом столе было пролито очень много крови. В то время судебная медицина не могла определять видовую принадлежность крови, поэтому установить, была ли это человеческая кровь или кровь животных, врачи коронерской службы не могли[1]. Подле стояла старая сумка с набором хирургических инструментов, на которых сохранились следы крови. А под дощатым столом находилась большая коробка, в которой навалом лежали человеческие кости. Разбиравшие коробку анатомы сочли, что в ней находились кости по меньшей мере четырех женщин.

Также в подвале были обнаружены два больших ящика с инструментами. Внимание полицейских привлёк молоток, сильно запачканный чем-то похожим на кровь. Полиция попросила врачей из службы коронера дать заключение о происхождении крови, но в силу указанной выше причины наука в 1895 г. помочь следствию в прояснении этого вопроса не могла.

Высота сколоченной из досок «широкой скамьи» соответствовала высоте люка в металлическом кожухе. Не вызывало сомнений, что эта конструкция использовалась для сбрасывания в подвал трупов, которые сразу же попадали на самодельный прозекторский стол. Очевидно, Германн Маджет продумал эргономические аспекты своей деятельности и здраво рассудил, что труп удобнее извлекать из «мусоропровода» и укладывать прямо на стол, нежели бросать сначала на землю, а потом с земли поднимать вверх. Очевидно, на обнаруженном прозекторском столе осуществлялось расчленение тел убитых для удобства последующего уничтожения останков — такова была первоначальная версия полицейских. Впрочем, через некоторое время это предположение претерпело некоторое изменение, о чём будет сказано чуть ниже.

Помимо прозекторского стола («широкой скамьи»), на котором предположительно расчленялись трупы, в подвале было найдено еще одно приспособление для уничтожения тел. Это была настоящая печь для кремации, оснащенная выкатывавшимся лотком и имевшая подвод свечного газа. Разумеется, полицейских заинтересовало устройство этого довольно сложного с инженерной точки зрения устройства, размещенного в помещении ограниченного объема и с явно недостаточной вентиляцией. Оказалось, что из печи был оборудован узкий ход-вытяжка, выложенный огнеупорным кирпичем; куда вел этот ход не представлялось возможным определить ввиду его узости. Чтобы выяснить все особенности конструкции подземного крематория, чикагские пожарные стали прокладывать тоннель вдоль вытяжного лаза и через несколько метров уперлись в кирпичную стену. Когда кладка была разбита оказалось, что вытяжка вела… в настоящую металлическую цистерну, являвшуюся своего рода баком-конденсатором! Этот бак ввиду своих значительных размеров не мог размещаться в подвале — его вкопали в землю поперёк 63-й стрит, разместив ниже тротуара и мостовой [на глубине 4 фута, т. е. 1,2 м. от поверхности земли]! В баке имелось отверстие, замаскированное под обычный канализационный люк, что предотвращало повышение давления горячего газа внутри и тем самым устраняло угрозу взрыва.

Для осмотра содержимого бака был приглашён работник водопроводной компании. Он установил, что внутри находилась густая черная маслянистая жидкость, заполнявшая бак на высоту примерно 15 см.; жидкость эта издавала ужасный запах.

Обнаружение бака разъяснило принцип работы подвального крематория. Горячий газ, вырывавшийся из печи вместе с продуктами горения плоти, попадал в бак-конденсатор, где быстро охлаждался и разделялся на фракции: более лёгкие и летучие через отверстие вверху бака уходили в атмосферу, а более тяжёлые — осаждались на стенках и затем стекали вниз. Чёрная жидкость, собравшаяся на днище бака была тем, что осталось от сжигаемых (и не до конца сожженных) в подвальном крематории тел.

В этом месте остаётся добавить, что работа пожарных и водопроводчиков по изучению печи оказалась сопряжена с большими трудностями, поскольку чудовищная вонь, поступавшая в подвал из бака-конденсатора и связанной с ним системы циркуляции газов, сделала невозможным длительное пребывание людей в подвале.

Иллюстрации из чикагских газет 1895 г. Слева: вид на «Замок» Холмса с Уоллес стрит, в медицинскую карету грузятся останки, найденные в подвале здания. Справа: раскопанный под 63-й стрит бак.

Некоторые рабочие получили отравления газом, а начальник пожарной команды Чикаго Джеймс Кенион, прибывший для личного осмотра необычного здания, прямо в подвале потерял сознание. Он был поднят на поверхность и более двух часов не приходил в себя.

В июле 1895 г. в полицию Чикаго обратился отец некоей Эмелайн Сигранд (Emeline G. Cigrand), привлекательной девушки 1873 года рождения, исчезнувшей осенью 1892 г. По словам Питера Сигранда, его дочь имела определенную связь с «Замком» и когда газеты сообщили о проведении в нём обыска и сделанных в здании открытиях, всем родственникам стало ясно, что молчать более нельзя. Фамилия пропавшей девушки ничего не говорила чикагским детективам, но ее история внушала самые невеселые мысли о её судьбе. Сигранд по рассказу отца и воспоминаниям видевших её людей была очень красива: блондинка с голубыми глазами, замечательной фигурой и звонким голосом. Об Эмелайн говорили как о трудолюбивой и честной девушке, готовой много работать, дабы обеспечить свою будущность. Выучившись на стенографистку, Эмелайн сначала работала в офисе мэра городка Ла Файетт, штат Индиана, а в июле 1891 г. устроилась делопроизводителем в санаторий для алкоголиков в г. Дуайте, штат Иллинойс. Доктор Кили, создатель санатория, разработал методику лечения алкоголизма бихлоридом золота и неплохо зарабатывал на этом.

Весной 1892 г. Сигранд познакомилась с неким английским лордом, которого звали Роберт Фелпс. Лорд пригласил женщину на работу в собственный офис, пообещав оклад в 1,5 раза больший, нежели она имела в санатории доктора Кили. Проницательные читатели уже, видимо, догадались, что офис английского лорда располагался в отеле «Замок» на 63-й стрит в Чикаго. По словам «лорда» он вёл в Соединенных Штатов сразу несколько крупных торговых предприятий и арендовал практически всё здание. Запрос полиции Чикаго в Миграционную службу США показал, что никакой английский «лорд Фелпс» никогда на территорию страны не въезжал.

Летом 1892 г. Эмелайн перебралась в Чикаго, где быстро была очарована деликатным обхождением и прекрасными манерами своего нового знакомого. Своей младшей сестре Филомене женщина написала, что скоро выйдет замуж на «лорда Фелпса» и уедет в Великобританию. Всего же родственники Эмелайн Сигранд представили полиции 12 писем девушки, датированные 1892 годом, в которых так или иначе описывались обстоятельства отношений Эмелайн с женихом.

В начале сентября того же года было объявлено о помолвке «лорда Фелпса» и Сигранд. Родственники последней приехали в Чикаго, чтобы познакомиться с избранником Эмелайн, однако, оказалось, что сделать это невозможно: срочные дела потребовали немедленного отъезда «лорда» из города. Ожидаемый поворот сюжета, не так ли? Думается, никто из читателей не удивится тому, что таинственный лорд постарался избежать знакомства с родственниками невесты. В общем, никто из родственников так никогда и не увидел «лорда Роберта Фелпса». Следует упомянуть, что Сигранд не жила в «Замке» Маджета, а снимала квартирку в нескольких кварталах от него и являлась в офис «лорда» каждый день как на работу.

Провинциальная родня Эмелайн сходила в «Замок», так сказать, на разведку, дабы своими глазами посмотреть, каким же бизнесом занимается в США «английский лорд». Изучив обстановку ресторана, аптеку и ювелирный магазин, расположенные на первом этаже «Замка», родственники были крайне озадачены увиденным. Дядя Эмелайн прямо заявил племяннице, что не верит в благородное происхождение её жениха, поскольку вычурный стиль обстановки свидетельствовал, по его мнению, о полном отсутствии у владельца дома художественного вкуса. Кроме того, сам бизнес — торговля ювелирными украшениями и аптечными товарами — скорее соответствовал традициям евреев, нежели потомственных дворян. Последние предпочитали иные виды деятельности — воинскую или государственную службу, агротехнический бизнес на землях собственных поместий, инвестиции в промышленное производство.

Однако, Эмелайн проигнорировала комментарии родственников. Они покинули Чикаго, а Сигранд осталась дожидаться возвращения в город своего жениха. Последнее её письмо, датированное ноябрем 1892 г., содержало указание на подготовку к свадьбе, которая была запланирована на декабрь. Сигранд написала, что на церемонии будут присутствовать только лица со стороны мужа, разумеется, все сплошь «благородного происхождения», сразу после свадьбы молодые должны были отправиться в поездку по Европе.

После этого Эмелайн Сигранд исчезла и отыскать её родственникам не удалось. Как нетрудно догадаться, следов «лорда Фелпса» тоже не осталось. После того, как в июле 1895 г. в газетах появилась информация о чудовищных открытиях, сделанных в здании на 63-й стрит, родственники исчезнувшей женщины поняли, что именно там Эмелайн и погибла. Полиция также была уверена в этом, хотя доказать подобное утверждение без признания Маджета не представлялось возможным.

2 августа супруги Квинлан, наконец-то, «развязали» языки и стали давать признательные показания. Если быть совсем точным, то первой заговорила жена, Патрик стал признаваться уже после того, как узнал о её показаниях, но детали эти для нас сейчас особой роли не играют. Рассказы ближайших помощников Холмса-Маджета до некоторой степени видоизменили предполагавшуюся следствием картину событий.

Квинланы признали тот факт, что их работодатель действительно занимался анатомированием трупов и сжиганием человеческой плоти, но… он не убивал людей! Во всяком случае, Квинланы настаивали на том, что об убийствах им ничего не было известно! Маджет работал с трупами умерших людей, которые использовал для приготовления скелетов с целью их последующей продажи. Довольно необычный вид бизнеса, согласитесь, но стоимость полного скелета начиналась от 100$, а если скелет имел аномалию развития, скажем, горб, сросшиеся позвонки и т. п., то цена его могла возрасти многократно. Бизнес-идея давала неплохой шанс для быстрого и сравнительно законного обогащения.

Но откуда же брались трупы? Всё в «Замке» указывало на то, что там были переработаны, если уместно использовать это слово в данном контексте, многие десятки человеческих тел, откуда же Холмс-Маджет их заполучил? Патрик Квинлан рассказал, что часть трупов его работодатель покупал либо вообще забирал бесплатно в больничных моргах — это были тела разного рода бродяг или неимущих, чьи родственники отказывались принимать на себя расходы по погребению. Но таких тел было меньшинство, поскольку Холмс не любил и опасался работать с ними. Причины были вполне очевидны — лица этой категории обычно страдали разного рода опасными болезнями, вроде туберкулёза, сифилиса и т. п., и малейшая неосторожность при вскрытии грозила заболеванием.

Поэтому Холмс-Маджет предпочитал трупы… воровать! Да, именно так, вы поняли всё правильно, мастер изготовления скелетов воровал тела на кладбищах! Разумеется, Холмс не утруждал себя раскопкой могил — этим занимался Патрик Квинлан, в чём последний и сознался. Он пообещал полиции показать места и конкретные могилы, из которых лично выкапывал гробы с телами. Занимался он этим по ночам, в этих поездках его обычно сопровождал Холмс. Мрачная добыча привозилась в «Замок», Холмс уносил трупы в подвал, в супруги Квинлан занимались… очисткой гроба. Да-да, удивляться не надо, гроб впоследствии также шёл на продажу под видом нового! Если же в гробу было много серебряных украшений, то их Квинланы их снимали и впоследствии продавали, а гроб — уничтожали.

С точки зрения современных представлений это занятие может показаться диким и совершенно иррациональным, но мародёрство на кладбищах для той поры было явлением если не повсеместным, то весьма распространённым. В этом месте автор позволит себе небольшое отступление, надеюсь, не лишенное интереса. Спустя менее двух десятков лет после описываемых событий — в феврале 1911 г. — в штате Пенсильвания имели место довольно любопытные события, связанные с попыткой кладбищенских мародёров разграбить семейный склеп богатой семьи Скотт.

Этой семье принадлежали крупные железнодорожные компании, фирма по городскому освещению, газеты и пр. — в общем, это были крупные воротилы. А Уилльям Скотт (William L. Scott), мало того, что был крупным бизнесменом, так ещё одно время являлся советником Президента Соеденных Штатов Гровера Кливленда (Grover Cleveland)[2]. 9 февраля 1911 г. стало известно, что семейный склеп, в котором находилсь тела 6 родственников, вскрыт, одно из тел — Анны МакКаллом (Anna McCullom) — исчезло, а гробы остальных повреждены. Молочник, проезжавший рано утром мимо кладбища, обратил внимание на подозрительную активность внутри кладбищенской ограды и поднял тревогу.

Заметки из февральских газет 1911 г., посвященные истории похищения тела Анны МакКаллом из склепа семьи Скотт на кладбище города Эри, штат Пенсильвания. На иллюстрации справа представлены фотографии Анны МакКаллом и краткая биографическая справка.

Правоохранительные органы исходили из того, что тело похищено с целью получения выкупа. Это была весьма распространенная в США форма криминального заработка. По другой версии, кладбищенские воры хотели снять с облачения трупов ценные или редкие вещи, а также элементы погребального декора. С находившихся в склепе гробов были сняты и сложены в мешок для последующего выноса серебряные украшения и детали общим весом 8,4 кг.! Состоятельные люди, как видим, на серебре не экономили…

Предполагая, что злоумышленники возвратятся за оставленным серебром, полицейские в первую же ночь устроили засаду. Она оказалась безрезультатной. В последующем засады уже не устраивались, поскольку о произошедшем раструбили газеты и стало ясно, что ночные визитёры на место преступления не вернутся.

История получилась по-настоящему занятной, достаточно сказать, что семья Скотт, не полагаясь на местных правоохранителей, привлекла к расследованию частных детективов. Чтобы не мучить читателя сразу сообщим, чем сердце успокоилось: преступников найти не удалось, но похищенный труп был возвращён.

История хищения из склепа семьи Скотт упомянута здесь для того, чтобы читатель составил представление о такой довольно специфической разновидности криминальной активности, как кладбищенские кражи, каковые существовали в США (и иных богатых государствах) всегда. Кладбищенский сторож, обходящий в тёмное время свою территорию с гремящей колотушкой в руках, являлся такой же приметой того времени, что и дилижансы, или, скажем, мужчины в шляпах. Известные и состоятельные люди становились жертвами кладбищенских воров ничуть не в меньшей степени, чем рядовые обыватели, а скорее даже в большей (в этой связи приходит на ум история похищения трупа Элвиса Пресли уже в последней четверти XX столетия). Нельзя считать Германна Маджета родноначальник исключительно оригинального способа обогащения, его главное «know how» заключалось в том, что он не просто грабил захоронения, а похищал тела с целью последующего изготовления из них скелетов на продажу.

В принципе, действия его также были уголовно наказуемы, но в силу понятных соображений тяжесть подобного деяния радикально отличалась от того, в чём Холмс подозревался ранее [т. е. убийства, точнее, неоднократно совершенных убийств]. Таким образом показания супругов Квинлан до некоторой степени облегчали положение арестанта. Окружная прокуратура очень хотела добиться от супругов признания в том, что те были осведомлены об убийствах, совершенных Маджетом-Холмсом, но Квинланы проявили удивительное упорство в отрицании подобного рода догадок. По-видимому, оба понимали, что малейшее признание такого рода привяжет их к намного более серьёзному обвинению. Быть пособником убийцы (пусть и в форме недонесения) намного хуже, нежели обвиняться в нарушении неприкосновенности кладбищ, так что Квинланы разумно решили сознаться в наименее опасном преступлении, дабы не допустить обвинения в более тяжком.

На этом этапе следствие решилось на шаг, с одной стороны, довольно предсказуемый, а с другой — спорный. По просьбе Департамента юстиции штата Пенсильвания супругам Квинлан было предложено свидетельствовать против Холмcа-Маджета в суде. В обмен на изобличающие показания прокурор округа Кук соглашался не выдвигать против Квинланов обвинений в нарушении неприкосновенности кладбищ. Супруги согласиилсь, что следует признать совершенно оправданным выбором, и таким образом вообще избегли какого-либо наказания за свои, мягко говоря, неблаговидные проделки.

То, что Правосудие позволило супругам избежать какого-либо наказания, впоследствии неоднократно приводилось журналистами и многими местными политиками как пример своего рода эталонной судебной ошибки. Очень многие считали, что Квинланам нельзя было делать такое предложение, этих людей надлежало судить и отправить за решётку. Мало кто верил в их неосведомленность о проделках Холмса-Маджета. На протяжении нескольких лет — по крайней мере в период 1890–1893 гг. — в «Замке» исчезали люди — притом люди, хорошо знакомые супругам Квинлан! — и казалось невозможным, чтобы последние не догадывались об истинных обстоятельствах этих исчезновений.

Тем не менее, случилось так, как случилось. Квинланы своими показаниями фактически помогли обвиняемому Холмсу, сидевшему в филадельфийской тюрьме. Но этим неприятные для обвинения новости не исчерпывались.

Выше уже упоминалось о том, что возле входа в подвал были вкопаны для больших короба, заполненные костными останками. Дабы читатель составил впетление о размере коробов, сообщим, что их длина составляла 1 ярд (90 см.), ширина 2/3 ярда (60 см.) и высота 1 ярд (90 см.), объём каждого, соответственно, равнялся 0,49 кубических метра. Как видим, в коробах находилось около 1 кубометра костных останков! Для того, чтобы получить столько костей от людей, требовались десятки скелетов!

Однако, когда содержимое коробов представили судебным медикам, выяснилось, что подавляющая часть костей не являются человеческими! Это были свиные, говяжьи и бараньи кости — они составляли около 9/10 общего объёма костей. Но при этом часть костных фрагментов явно была человеческой — в этом вопрсое врачи исключали возможность ошибки. После долгих прений и колебаний судебные медики сошлись в том, что в коробах находились останки приблизительно 4–6 человек [вряд ли больше].

Опросом торговцев, державших мясные магазины в районе Энглвуд, удалось установить, что осенью 1893 г. Германн Маджет неожиданно озаботился скупкой костей, оставшихся при разделке туш. На протяжении нескольких дней он объезжал магазины и загружал в свою коляску любые кости, которые ему предлагали. Свои действия он объяснил тем, что якобы разработал новую технологию получения клея из костей животных, и дабы запатентовать её, нуждается в большом количестве костного материала. Точные даты этих событий никто вспомнить не мог — всё-таки с той поры минуло почти 2 года! — но опрошенные сходились в том, что история с закупкой костей имела место в середине осени, т. е. в октябре. Примерно тогда случился пожар в «Замке», Патрик Квинлан был задержан полицией. а потом освобождён, после чего занялся вывозом мусора.

Таким образом, события перед исчезновением Холмса получили довольно логичное дополнение. Преступник заподозрил, что привлёк к себе внимание полиции и решил «залечь на дно», для чего ему надлежало покинуть Чикаго. Перед отъездом он озаботился «подчисткой хвостов», то есть уничтожением наиболее явных и опасных улик, способных доказать его преступную деятельность. Многое Маджет-Холмс действительно в те дни смог уничтожить или с помощью Патрика Квинлана вывезти из здания на мусорную свалку, однако улик было столько и находились они в таком количестве тайных мест, что полностью избавиться от них было крайне затруднительно. Понимая, что он может что-то забыть, или упустить из внимания, преступник решил последовать хитрости древнекитайского мыслителя Лао-Цзы, сказавшего однажды, что дерево лучше всего прятать в лесу. Кости животных, оставленные в подвале, призваны были усыпить бдительность тех, кто возможно станет обыскивать здание. Убедившись в том, что костные останки не принадлежат человеку, они должны были утратить всякий интерес к находкам такого рода.

Расчёт, как мы види, не оправдался, но сам по себе ход мысли Маджета-Холмса заслуживает упоминания.

Ещё до того, как супруги Квинлан дали показания о хищениях трупов с кладбищ, в полицию Чикаго явился человек, заявивший о том, будто он владеет важной информацией о Холмсе и его роде занятий. Этого человека звали Майкл Чэппел (M. G. Chappell), по роду занятий он был прозектоором в медицинской школе под названием «Bennet medical school», но попутно подрабатывал таксидермистом и имел массу иных увлечений, непример, ремонтировал часы и изготавливал на заказ необычные куклы, в общем, это был мастер на все руки от скуки. Чэппел сообщил, что некоторое время работал вместе с Холмсом и изготовил из предоставленного им материала 3 скелета. То есть Холмс передавал Чэппелу комплект человеческих костей, а тот изготавливал из стали анатомически точный каркас, на который эти кости крепились, в точности воспроизводя их пространственное расположение. Судьбу 2-х скелетов Чэппел не знал, а вот судьбу третьего он прояснить смог.

Дело заключалось в том, что 3-й скелет был очень необычным — он принадлежал женщине высокого роста (180 см.), крепкого сложения, широкой кости, рожавшей, с большим тазом, у него были очень необычные для того времени антропометрические данные. И Чэппел предложил Холмсу продать этот скелет за большие деньги учебному заведению, на что Холмс согласился. Чэппел за толику малую этой сделке посодействовал. Если точнее, то Чэппел взял за свою работу 36$.

Необычный скелет купил медицинский колледж Хэнеманна (Hahnemann Medical college) в Чикаго. Это учебное заведение, открывшееся в 1860 г., имеет очень интересную историю, достаточно сказать, что традиционная медицина преподавалсь в нём наряду с гомеопатией, но нас в данном случае интересует совсем другое. Когда детективы явились к директору медицинского колледжа Паулингу для проверки сообщения Чэппела, в его кабинете они увидели необычно большой скелет…

Разумеется, таксидермисту и часовых дел мастеру, собиравшему на досуге скелеты из настоящих человеческих костей, были заданы острые вопросы, например, о том, был ли он осведомлён о происхождении костей? Был ли он уверен в том, что не совершает преступление? Был ли он уверен в том, что преступление не совершил Маджет-Холмс?

Может показаться невероятным, но Чэппел дал исчерпывающие ответы на все вопросы и ответы эти с одной стороны многое объяснили, а с другой, наоборот, запутали.

Чэппел рассказал полицейским, что интересовался у Холмса происхождением человеческих костей и тот совершенно спокойно объяснил как и откуда их добывает. По его словам, он скупает невостребованные тела умерших в различных больницах и для того, чтобы успокоить Чэппела, даже предложил тому принять участие в одной из подобных операций. Чэппел рассказал, как весной 1893 г. он вместе со своим другом Германном отправился в местечко под названием Коттедж Гроув в 420 км. южнее Чикаго, где в местной больнице Холмс купил труп человека, чью личность не удалось установить. Совершенно официально тело было перевезено по железной дороге и доставлено в «Замок» Холмса.

Разумеется, у Чэппела спросили, бывал ли он в гостинице Холмса и что там видел? Свидетель и тут удивил полицейских, он простодушно признался, что бывал в «Замке», спускался в подвал, видел кремационную печь… ну, а что такого, ему ведь надо же было как-то сжигать плоть! Более того, Чэппел сообщил, что видел в подвале 2 больших чана — или ванны, если угодно — которые использовались для «финишной» обработки костей. Одна ванна находилась в юго-западном угле подвала, другая — в юго-восточном. В одну из ванн заливалась кислота, «съедавшая» остатки плоти, которые невозможно было отделить от костей при помощи скальпеля, а в другую — отбеливатель, поскольку человеческие кости на самом деле вовсе не белые и их надлежит отбеливать. Так сказать, для эстетики…

В июле 1895 г. упомянутых Чэппелом ванн в подвале не оказалось! Полиция Чикаго особо озаботилась их поиском, в подвале были проведены раскопки, но ничего найти так и не удалось. Германн Маджет явно побеспокоился о том, чтобы не показать посторонним лишнего!

Более того, Чэппел признался в том, что видел труп той самой необычно высокой женщины, скелет которой был продан в медицинский колледж Хэнеманна. Правда, труп был уже частично препарирован, другими словами, внутренние органы из него были извлченены, часть плоти срезана с бёдер и ягодиц, а также частично удалена плоть с головы. Так что с опознанием по фотографии возникли проблемы. Поглядев на предъявленные ему фотографии Джулии Коннерс и Эмелайн Сигранд, свидетель затруднился определить, какая из них лучше соответствует увиденному трупу. На вопрос детективов, не вызвало ли подозрений почтенного прозектора нахождение частично препарированного «свежего трупа» в жилом доме, Чэппел ответил отрицательно. И пояснил свою мысль, дескать, он знал, что Германн имеет лицензию на оказание медицинских услуг и является дипломированным врачом. Кроме того, Холмс убедительно объяснил происхождением мёртвых тел их покупкой в моргах, так что о чём тут беспокоиться?

Немного необычная, конечно же, логика, но для Америки конца XIX столетия, наверное, такие рассуждения были в порядке вещей.

В этом месте следует добавить — для полноты картины, так сказать — что сын Майкла Чэппела — 31-летний Чарльз — узнав, что его отец «вляпался» в историю, связанную с Германном Маджетом, поспешил сделать заявление для прессы, в котором сообщил, что любимый папенька страдает старческим слабоумием, верить его россказням не следует и никакого Маджета-Холмса он отродясь не знал. Уже 29 июля газеты разнесли это заявление Чарльза Чэппела и в последующие дни тот несколько раз его повторял. Но полиция Чикаго была склонна поверить в другое, а именно в то, что Чэппел-старший всё прекрасно помнит и деменцией отнюдь не страдает. В конечном итоге, сказанному Майклом Чэппелом поверили, хотя сообщенная им информация картину не проясняла, а лишь запутывала.

После того, как супруги Квинлан дали признательные показания, а информация Чэппела-старшего была проверена и получила подтверждение, стало ясно, что Маджет-Холмс имел отличное прикрытие для своего криминального промысла. Если бы его обвинили в убийстве, он мог убедительно опровергать любые подозрения, ссылаясь на то, что он легально покупает в больничных моргах неопознанные трупы… официально продаёт скелеты в медицинские учреждения… и в изготовлении скелетов ему помогает всем известный мастер… ничего нелегального, смотрите сами, проверяйте! Нельзя не признать того, что господин Маджет был очень ловким мерзавцем, хорошо думающим, с отличным перспективным мышлением.

Примерно в те же дни августа 1895 г. появились предположения, связанные с тем, где Маджет-Холмс находил потенциальные жертвы. Предположения эти не были лишены определенного изящества и отлично соответствовали извращенной и не лишенной хитроумия логике преступника. Маджет не бегал по улицам и не заманивал несчастных в своё логово, потенциальные жертвы приходили к нему сами.

Заметка от 29 июля 1895 г. с сообщением о том, что полиция Чикаго с помощью Майкла Чэппела обнаружила скелет, принадлежащий предположительно миссис Сигранд, но Чарльз Чэппел спешит дезавуировать показания отца, который якобы страдает старческим слабоумием. Негодование Чарльза Чэппела можно понять — благодаря папочке он в одночасье обрёл такую славу, какую врагу не пожелаешь!

Новая гостиница на 63-й стрит, открывшаяся перед самым началом Всемирной промышленной выставки в Чикаго, попала во все городские каталоги; справочная служба выставки рекомендовала посетителям «Замок» как «самый новый, прекрасно оборудованный» отель. Всемирная выставка превратилась в место настоящего паломничества как американских, так и иностранных туристов, в период с 1 мая по 30 октября 1893 г. её посетили более 26 млн. человек. За эти шесть месяцев в Чикаго бесследно исчезли более 4 тыс. человек, тела которых так никогда и не были найдены. Кто мог определить какой именно процент из числа без вести пропавших закончил свой земной путь в стенах «Замка»? Никто…

Во второй половине 1895 г. полиция Чикаго взялась за проверку тех случаев исчезновения людей, когда было известно, что пропавшие искали ночлег в Чикаго. Архив платной справочной службы сохранил множество подобных запросов, поступивших от приехавших на Всемирную выставку туристов. Было установлено, что по меньшей мере 52 (!) человека получили адрес «Замка» и предположительно отправились туда, однако, полиции проследить дальнейший путь этих людей так и не удалось.

10 августа 1895 г. в полицию Чикаго обратился секретарь городской коммерческой палаты по фамилии Уиллард (С. D. Willard), пожелавший сделать официальное заявление о страховом мошенничестве Маджета-Холмса, имевшем место в далёком уже 1881 г. Уиллард тогда учился на филологическом факультете Университета в Энн-Арборе, а Холмс — на медицинском. О сути этого заявления мы упомянули ранее, когда рассказали о соседе Германна Маджета по кампусу, якобы умершем от заражения крови при поедании арахиса.

Если верить Уилларду, Маджет-Холмс не делал тогда большой тайны из этой аферы и охотно рассказывал о деталях произошедшего всем, готовым его слушать. История эта рождает массу вопросов, на которые Уиллард в своём рассказе не ответил, в частности, непонятно, где во время всех этих неординарных событий находились родители или иные родственники якобы умершего соседа Холмса или почему деньги получил Холмс, а не кто-либо из родни якобы умершего студента… Также непонятно, почему страховая компания удовлетворилась опознанием трупа одним лишь Холмсом и не потребовала привлечения к этой процедуре других свидетелей, хорошо знавших внешность умершего. В общем, есть вопросы к технической стороне того, как было задумано и реализовано данное мошенничество, но в 1895 г. никто над такими пустяками голову ломать не захотел, поскольку над Маджетом-Холмсом висел «дамоклов меч» совсем иного рода, такой, который грозил путешествием прямо на виселицу!

А потому проделки, совершенные Маджетом в далёком уже 1881 г., в то время уже никого не интересовали.

Теперь, пожалуй, можно подвести промежуточный итог и посмотреть на то, в каком положении находилось расследование преступлений Маджета-Холмса к концу лета 1895 г.

Представители американского правоохранительного сообщества из разных штатов связывали Германна Маджета с убийствами следующих лиц:

— Джулии Коннер (Julia L. Conner), бросившей своего мужа для того, чтобы остаться с Холмсом;

— Перл Коннер (Pearl Conner), малолетней дочери Джулии;

— Эмелайн Сигранд (Emeline G. Cigrand), устроившейся работать секретарём мифического «британского лорда Роберта Фелпса» (Robert K. Phelps), существование которого никогда не было подтверждено;

— Бенджамина Питезеля (Benjamin F. Pitezel), ближайшего помощника и подельника Маджета-Холмса, которого последний предпочёл принести в жертву собственной алчности (и попутно избавиться от опасного свидетеля);

— Элис Питезель (Alice Pitezel), старшей дочери Бенджамина Питезеля, которую Холмс использовал в своей последней афере. Элис с одной стороны являлась серьёзным обременением для активно перемещавшегося по стране преступника, а с другой — хорошо информированным свидетелем, которого Маджет-Холмс не мог отпустить к матери без угрозы разоблачения.

— Нелли Питезель (Nellie Pitezel), ещё одной дочери Бенджамина Питезеля, младшей сестры Элис Питезель. Нелли, по-видимому, была убита по тем же причинам, что и Элис. Расправа над девочками последовала в Торонто, на территории Канады;

— Говарда Питезеля (Howard Pitezel), сына Бенджамина Питезеля, младшего брата Элис и Нелли. Причина убийства та же, что и в случае убийства его сестёр, но в силу не совсем ясных причин это преступление было совершено позже и в другом месте (в пригороде г. Индианаполиса);

— Эмили ван Тэссел (Emily van Tassel), жительницы Чикаго, устраивавшейся на работу в «Замок» и ставшей в какой-то момент времени любовницей Маджета-Холмса;

— Минни Уилльямс (Minnie R. Williams), секретаря и любовницы Маджета-Холмса, приехавшей в Чикаго из Фот-Уорта, штат Техас;

— Энни Уилльямс (Anny Williams), сестры Минни, приехавшей к Минни в Чикаго и пропавшей без вести в одно время с сестрой. После исчезновения сестёр Германн Маджет-Холмс отправился в Техас, где, предъявив доверенности сестёр Уилльямс, продал принадлежавшую им значительную недвижимость;

— Джорджа Томаса (Geore H. Thomas), преступника, связанного с торговлей крадеными лошадьми, который был найден убитым возле городка Коламбус (Columbus), штат Миссисипи. Сотрудники Департамента юстиции Техаса считали, что Томас был убит Маджетом.

Также в то время рассматривалась версия, согласно которой некий британский подданный, выдававший себя за «лорда Роберта Фелпса», существовал в действительности и также был убит Холмсом. Согласно этой версии Эмелайн Сигранд была знакома с этим человеком и действительно намеревалась выйти за него замуж, но Холмс убил сначала Роберта, а затем, дабы скрыть это преступление, расправился и с мисс Сигранд. Но в дальнейшем эта версия была отклонена и детективы пришли к выводу, что роль «лорда» играл сам Холмс, а его подручные — Бенджамин Питезель и Патрик Квинлан, с которыми мисс Сигранд безусловно встречалась в «Замке» — ему в этом помогали.

Сам Холмс, находившийся с конца ноября 1894 г. в тюрьме в Филадельфии, внимательно следил за газетными публикациями и в целом имел представление о том, как много (или наоборот, мало) сумели узнать о его прошлом служители Закона и Порядка. Он хранил олимпийское спокойствие и отказывался отвечать на вопросы прокурора. Несмотря на большой соблазн расширить рамки обвинения и передать обвиняемого федеральным властям, дабы те в ходе большого судебного процесса затронули все аспекты преступной деятельности Германна Маджета, окружной прокурор Джордж Грэхем не пошёл на это.

В тех условиях, по-видимому, это был правильный ход. Прокурор понимал, что доказательная база по многим эпизодам грешит большими пробелами, которые при известной ловкости защиты дадут ей неплохой шанс отбить все нападки в адрес Маджета. Поэтому если судить его за всё и сразу, то с ненулевой вероятностью тот мог все обвинения отбить и выйти на волю молодым, красивым и здоровым. Поэтому, выражаясь метафорически, имело смысл есть пирог небольшими кусочками, то есть дробить обвинение по эпизодам и в случае оправдания обвиняемого в одной юрисдикции, передавать его в другую для нового суда.

Может показаться удивительным, но самого кровавого из убийц того времени было решено судить за убийство своего друга {и предположительно подельника по многих преступлениям} Бенджамина Питезеля и связанную с этим убийством страховую аферу. Если бы суд оправдал обвиняемого, то предполагалась его экстрадиция в Индианаполис, где планировался суд по обвинению в убийстве Говарда Питезеля. Если Холмса оправдывали и там, то далее рассматривались два варианта развития событий — Маджета-Холмса надлежало экстрадировать в Техас, где его можно было судить по широкому кругу обвинений, включающих в том числе и убийства сестёр Уилльямс и Джорджа Томаса, либо выдать Канаде, где его должен был ждать суд за двойное убийство сестёр Питезель в Торонто. Как бы ни был удачлив Маджет-Холмс, один из многочисленных судебных процессов должен был привести его на виселицу!

Логика американских «законников» выглядела железной. Начинать следовало с суда в Филадельфии по обвинению в убийстве Питезеля и страховом мошенничестве. В этом месте наверняка кто-то вспомнит о вдове Бенджамина Питезеля, которая, напомним, в ноябре 1894 г. была арестована и заключена в женское отделение той же самой тюрьмы «Мойяменсинг», в которой находился её «чёрный ангел» Маджет-Холмс. Женщина считалась подельницей последнего, соучастие которой в страховом мошенничестве выразилось в недонесении и разнообразных пособнических действиях, согласованных с Холмсом.

В последующие месяцы, однако, роль этой женщины в случившемся подверглась переоценке. Фактически её перевели в категорию потерпевшей, выпустили из тюрьмы и решили использовать в качестве свидетеля обвинения. То есть в каком-то смысле вдова Питезеля повторила путь супругов Квинлан, которые из соучастников преступлений Маджета-Холмса превратились в его обличителей. Подобные зигзаги вполне отвечали духу тогдашнего (да, впрочем, и сегодняшнего!) американского правосудия, которое очень любит использовать всевозможные сделки с обвиняемыми, причём порой весьма сомнительного свойства.

Чтобы более не возвращаться к вдове Питезеля и её роли в отвратительной истории убийства её злополучного муженька, хочется заметить, что Кэри плохо подходит на роль заблудшей овечки, обманутой злобным изувером Маджетом-Холмсом. Категорически не верится в то, что она не знала о готовящейся афере со страхованием жизни Бенджамина и то обстоятельство, что она отпустила двух дочерей и сына с Маджетом свидетельствует о её полном доверии этому человеку!

Кэри Кэннинг с младшей из дочерей на руках в суде.

И заметьте, Кэри отпустила старшую дочь не для прогулки по музеям или отдыхе на пляже, а для участия в процедуре эксгумации и последующего официального опознания трупа отца! Конечно, Кэри и её старшая дочь были уверены в том, что Бенджамин Питезель жив и под его фамилией похоронен другой человек, но тем не менее, какая разумная мать отпустит родную 14-летнюю дочь для участия в столь неприятной и травмирующей психику процедуре?! Что было в голове у Кэри Кэннинг, когда она отпускала своих детей с чужим человеком?

Интересен и другой аспект, который вряд ли оставит равнодушным адекватного человека. Миссис Питезель наблюдала личную жизнь Германна Маджета-Холмса на протяжении многих лет, она не могла не знать присущую этому человеку весьма свободную манеру обращения с женщинами (назовём похоть Маджета этим нехитрым эвфемизмом), знала, что тот постоянно окружён любовницами, сменяющимися непрерывным калейдоскопом. Как зрелая разумная мать могла отпустить совсем юных дочерей с таким мужчиной в продолжительную поездку? Да, миссис Питезель могла доверять Маджету и скорее всего, действительно доверяла полностью и безоговорочно, но тут уже впору говорить не о доверии, а об элементарном здравом смысле.

В общем, поведение миссис Питезель рождает очень много нехороших вопросов и положа руку на сердце, следует признать, что её можно было привлекать к уголовной ответственности. Если бы она запретила старшей дочери участвовать в опознании трупа отца, то, глядишь, и дети остались бы живы, и ход всей этой истории оказался бы совсем иным. Но окружной прокурор Грэхем закрыл глаза на изложенные выше обстоятельства и решил, что миссис Питезель уже достаточно наказана.

Что ж, может в таком милосердии и имелся некий смысл.

В августе 1895 г. Маджет-Холмс принял католичество. Поверить в искренние чувства этого человека невозможно просто потому, что для любого настоящего христианина движение по пути добродетели начинается с признания собственной греховности и покаяния, а сидевший в тюрьме «Мойяменсинг» арестант ничего похожего на раскаяние так и не изобразил. Ни в августе, ни позже. Комедия с обращением к «истинной христианской вере» понадобилась ему из сугубо утилитарных соображений — католичество конце XIX столетия в Пенсильвании, как, впрочем, и в других штатах Восточного побережья, являлось доминирующей конфессией, число католиков стабильно превышало 30 % населения. Обвиняемый явно рассчитывал произвести хорошее впечатление как на жителей Филадельфии в целом, так и на членов жюри присяжных в частности. Маджет регулярно встречался с преподобным Дэйли (Dailey), наставлявшим неофита, но принятие католического вероучения никак на поведении Германна не отразилось. Свою причастность к каким-либо преступлениям он отрицал и не уставал повторять всем, желающим его слушать, что в силу своего доброго нрава и отзывчивости сделался жертвой сестёр Уилльямс, скрывшихся от него в Великобритании.

23 сентября Холмс был доставлен в окружной суд, где судья Финлеттер (Finletter) постановил, что судебный процесс по обвинению Германна Маджета-Холмса в убийстве Бенджамина Питезеля должен начаться 28 октября 1895 г. Журналисты, увидевшие Германна Маджета после довольно продолжительного перерыва, отметили его бледность, характерную для всех тюремных заключенных, и безукоризненный внешний вид. «Холмс выглядел бледным и равнодушным, при этом он безупречно опрятен». — написал один из газетчиков (дословно: «Holmes looked pale and wan, but immaculately neat.») Эта фраза впоследствии не раз повторялась в разных вариантах на протяжении многих месяцев. Обвиняемый изображал из себя эдакого почтенного джентльмена, оказавшегося в тюрьме в силу юридической ошибки, но не утратившего благородства. Несомненно, создаваемый Маджетом имидж являлся неотъемлемым элементом выбранной им стратегии защиты.

В назначенный день суд начался. Председательствовал на процессе судья Майкл Арнольд (Michael Arnold), обвинение поддерживали окружной прокурор Джордж Грэхем (George S. Graham) и его помощник Томас Барлоу (Thomas W. Barlow), защищали Холмса адвокаты Шумейкер (Shoemaker) и Ротан (Samuel Rotan).

На фотографиях Германн Маджет кажется человеком спокойным и флегматичным. Возможно, подобное впечатление проистекает из вида его «моржовых» усов, придающих их обладателю солидный и даже степенный вид. На самом деле, впечатление сие обманчиво, из протоколов судебных заседаний и газетных статей можно заключить, что Маджет-Холмс был болтлив, склонен к демагогии и подобно всем нарциссам стремился постоянно находиться в эпицентре внимания. Поведение его нельзя не назвать инфантильным и крайне незрелым для 35-летнего мужчины, хотя на женщин известного сорта он умел производить впечатление.

Ходатайства о переносе судебного процесса на территорию другого округа или отсрочке были ожидаемо отклонены. Дело имело столь значительный резонанс, что любая затяжка грозила неожиданными политическими последствиями, а потому власти штата демонстрировали намерение покончить с судом в максимально сжатые сроки. Выбор присяжных прошёл без каких-либо осложнений, что следует признать до некоторой степени странным, поскольку именно процесс обсуждения кандидатов в члены жюри можно было затягивать весьма заметно и притом без каких-либо явных нарушений процедуры.

Причуды начались на следующий день процесса.

После того, как главный обвинитель Грэхем закончил чтение обвинительного заключения, Маджет неожиданно широко улыбнулся и, обернувшись через плечо, окинул взглядом сидевших в зале. Вид у него был высокомерный и самодовольный. Эту странную улыбку видели многие, присутствовавшие в зале заседаний, и её неуместность отметили все видевшие. В последующие дни появились газетные публикации, где эту улыбку не просто упоминали, но и пытались анализировать. Кто-то из журналистов здраво заметил, что список грехов подсудимого, по-видимому, столь велик, что обвинение в одном убийстве и страховом мошенничестве кажутся ему смехотворными, а кто-то ставил под сомнение вменяемость Маджета. Последний вопрос, кстати, представляется заслуживающим внимания, поскольку поведение Германна действительно заставляло задуматься о его адекватности. Что, кстати, ярко продемонстрировали события последующих часов.

Закончив с обвинительным заключением, судья обратился защитникам с вопросом, понимают ли они сущность выдвинутых обвинений и имеют ли замечания по содержанию оглашенного документа?

Адвокат Шумейкер тут же заявил, что ввиду большого объёма данных, предоставленных стороной обвинения, он ходатайствует о переносе процесса на 60 суток. Со стороны адвоката это была явная наглость, ведь вопросы отсрочки процесса [как и его переноса в другой округ] рассматривались буквально накануне! Судья парировал просьбу Шумейкера, заявив, что тот имел в своём распоряжении 60 суток, что следовало признать вполне достаточным для организации защиты. Адвокат стал спорить, настаивая на том, что для доказательства alibi Холмса ему необходимо отыскать свидетелей в других городах США и обеспечить их явку в суд. Судья в ответ возразил, что в абсолютном большинстве судебных процессов адвокатам не предоставляют даже тех 60 дней, что получила защита в данном деле. В общем, возникла перебранка, и дабы положить ей конец, судья Арнольд был вынужден повысить голос и стукнуть своим молоточком.

Но далее поднялся адвокат Сэмюэл Ротан, который сказал то же самое, что и его коллега, только другими словами. Он заявил, что обвинительное заключение в нынешней редакции было получено им всего 35 суток назад, чего явно недостаточно для организации защиты. А посему рассмотрение дела по существу надлежит перенести хотя бы на 60 суток.

Судья в этом месте, по-видимому, закипел и тут же отклонил прошение, во всём аналогичное отклоненному ранее.

Тогда со своего места снова поднялся адвокат Шумейкер и… не надо смеяться, заявил прошение о том, чтобы судья Арнольд отозвал собственный отказ, вынесенный менее минуты назад. Согласитесь, похоже на юридический троллинг, причём не очень даже и тонкий!

Судья Арнольд, по-видимому, подумал о том же самом и заявил, что его решение безотзывно и не будет пересмотрено! Если вы подумали, что эти слова поставили точку в полемике, то — нет! — на самом деле, с этого момента всё самое интересное и началось.

Судья Майкл Арнольд

Тут же подскочил адвокат Ротан, который сообщил о том, что защита в случае отказа судьи отозвать собственный отказ [простите автора за тавтологию!] будет вынуждена выйти из процесса ввиду невозможности исполнения своих обязанностей. Это была явная адвокатская заготовка, своеобразный шантаж, призванный добиться переноса процесса. Судья на эти уловки не поддался и обострил ситуацию со своей стороны, заявив, что выход адвокатов из процесса по озвученной причине является «непрофессиональным поведением» и приведёт к утрате обоими юристами адвокатских лицензий.

Далее склока пошла по нарастающей, не смолчал, разумеется, и обвинитель Джордж Грэхем, вставивший свои «пять копеек» в милую сердцу любого юриста профессиональную склоку.

Защитники Маджета-Холмса на первом этапе судебного процесса адвокаты Шумейкер (рисунок слева) и Ротан.

В какой-то момент к перепалке подключился обвиняемый. Он пафосно заявил, что усматривает в появившемся конфликте угрозу собственным интересам, а потому отказывается от услуг адвокатов. Разумеется, эти слова не были экспромтом и такой шаг также обсуждался им со своими защитниками на этапе подготовки к процессу.

Далее последовала острая и довольно продолжительная полемика, связанная с возможностью ввода в процесс новых адвокатов, незнакомых с деталями расследования. Также оказались затронуты финансовые вопросы и платёжеспособность обвиняемого. Чтобы положить конец пререканиям, судья Арнольд заявил, что может назначить новыми защитниками Эверетта Шофилда (Everett A. Schofield) и Джеймса Фэхи (J. M. Fahy) — это были адвокаты, не использовавшие покуда квоту на оказание бесплатных услуг[3].

Подсудимый тут же заявил, что не согласен с назначением ему бесплатных адвокатов, он не просил о подобном одолжении и имеет достаточно денег для того, чтобы оплатить услуги того защитника, которому доверяет. Поскольку Шофилда и Фэхи он не знает и никогда не слышал отзывов об их работе, то с назначением их своими защитниками не согласен и настаивает на их замене.

Поскольку сказанное прозвучало разумно и не нарушало закон, судья был вынужден согласиться с Маджетом. Он поинтересовался, кого же тот хотел бы видеть своими защитниками? Подсудимый ответил, что согласен вручить свою судьбу в руки филадельфийскому адвокату Муну, а вот в качестве второго адвоката он хотел бы предложить себя.

Судья объявил перерыв и поручил судебным маршалам отыскать Муна и пригласить его для обсуждения возможного участия в процессе. К счастью, адвоката отыскали быстро — тот как раз находился в здании суда и буквально через четверть часа прибыл к судье Арнольду. Узнав, по какой причине судья стал его разыскивать, адвокат моментально отказался защищать Маджета-Холмса на условиях последнего. Мун заявил, что либо он будет защищать Холмса самостоятельно и делать это так, как считает нужным, либо не будет защищать его вообще.

То, что адвокат отказался сотрудничать с подзащитным, весьма примечательно. Разумеется, Мун понимал, почему надлежит поступать именно так, а не иначе. Среди уголовных преступников процент разного рода неадекватов и психотиков намного превышает аналогичный показатель для среднестатистического человеческого сообщества.

Зарисовки газетных репортёров второй половины 1895 г. Холмс до суда отпустил бороду, что сразу добавило его облику солидности. По-видимому, он предполагал своим степенным внешним видом воздействовать на присяжных и судью, но склонность к демагогии и разного рода скандальным выходкам сводила эти усилия на нет. Нельзя не удивляться тому, как очень неглупый человек оказался совершенно неспособен к сколько-нибудь объективной самооценке.

Мы не сильно ошибёмся, если скажем, что в мир уголовных преступников инфильтруются преимущественно люди с психологическими и психиатрическими изъянами. Значительный процент этих лиц является душевнобольными явно, кроме того, многие пребывают в пограничных состояниях. Те же, кого с точки зрения строго медицинских признаков можно считать здоровыми, живут в условиях стресса и лишены здоровых нравственных ориентиров. Ложь, предательство, корысть во всех мыслимых проявлениях — это с точки зрения профессионального преступника не пороки, а добродетели, помогающие выживать. Какое-либо созидательное взаимодействие с такими людьми крайне затруднено. И адвокат Мун прекрасно понимал, что если такому человеку, как Маджет-Холмс, предоставить равные права, то никакого дельного взаимодействия не получится. Маджет будет совать нос во все нюансы, попытается командовать, полностью развалит защиту, а потом обвинит в случившемся адвоката.

Известно множество скандалов жестоких убийц с собственными защитниками. Все помнят, как Тед Банди защищал самого себя, доказывая, что он способен это сделать лучше любого адвоката, но подобные самонадеянные попытки можно видеть со стороны многих серийных убийц. И когда их потуги закономерно заканчиваются эпическим провалом, все эти персонажи в один голос начинают доказывать, что оказались они за решёткой исключительно по вине «бестолкового» адвоката, неспособного защитить его — такого умного, находчивого и ловкого — от прокурорского крючкотворства.

В этом отношении Маджет-Холмс продемонстрировал точно такие же самонадеянность и самовлюбленность, что спустя много десятилетий мы видели в поведении Теда Банди, Кеннета Бьянки, Ричарда Рамиреса и многих, многих других самовлюбленных нарциссов. Адвокат Мун прекрасно знал такой сорт людей и благоразумно самоустранился, здраво рассудив, что моральные издержки от работы с Маджетом-Холмсом намного превзойдут потенциальные бонусы от сенсационного процесса.

После продолжительных переговоров Сэмюэль Ротан согласился вернуться к защите Маджета и в дальнейшем оставался с ним до самого конца. Надо сказать, что описанные выше продолжительные словопрения оказались не единственными такого рода в ходе судебного процесса. Другой «фишечкой» Маджета, которой он регулярно пользовался для того, чтобы выводить из себя обвинителя и судью, стали бесконечные упоминания «любимой супруги» Джорджины Йоук. Маджет, напомним, фактически являлся троежёнцем, то есть он трижды женился, не оформляя развода с предыдущей супругой. Ко времени суда эти обстоятельства были уже хорошо известны. С точки зрения Закона, подсудимый оставался женат на Клэр Ловеринг, а потому Джорджина Йоук могла довольствоваться статусом любовницы, но никак не «любимой супруги». Но обвиняемый упрямо называл её именно так и делал это даже тогда, когда ситуация совсем этого не требовала.

Каждое высказывание такого рода Германна Маджета вызывало нервную реакцию обвинения, которую всегда разделял судья. Не может быть сомнений в том, что обвиняемый умышленно провоцировал это раздражение, выражаясь языком современных интернет-пользователей, он «троллил» противную сторону, но цель такого поведения, честно говоря, совершенно непонятна.

Маджет-Холмс вёл себя очевидно неразумно. За его дурацкими выходками следили присяжные и никакой симпатии кривляние подсудимого вызвать не могло. Совершенно непонятно, какую цель он преследовал, напоминая раз за разом окружающим о том, что он с точки зрения закона нравственного и юридического является многоженцем, причём таким многоженцем, который бросал собственных детей!

Выходки Маджета в суде, а также вредившая самому обвиняемому склонность к демагогии, заставили многих, наблюдавших за ходом судебного процесса, задаться вопросом, насколько же Германн вменяем? Тема эта периодически всплывала в печати, журналисты открыто высказывали собственные суждения на сей счёт. Не будем забывать, что в конце XIX столетия учение Ломброзо о связи дегенерации с девиантным поведением получило широкое распространение, так что все рассуждения такого рода падали на подготовленную почву и находили благодарного читателя. Маджет-Холмс, читая подобные публикации, впадал буквально в неистовство, он крайне болезненно относился ко всем рассуждениям на тему собственной дегенеративности.

Иллюстрация из статьи с говорящим названием «Доказано: Холмс — дегенерат». Нам доподлинно известно, что Маджет-Холмс с большим вниманием следил за публикациями о самом себе и крайне раздраженно реагировал на любые высказывания, связанные с темой его физического вырождения.

Обвиняемый устроил из процесса настоящее шоу, делая самые невероятные заявления и утверждая, будто явился жертвой заговора недоброжелателей. Защита его свелась к утверждениям, из которых следовало, что он действительно задумал страховую аферу с участием Бенджамина Питезеля, но последний в какой-то момент впал в депрессию и покончил с собою. Маджет не признавал очевидные вещи, спорил со свидетелями, выдвигая порой неожиданные требования.

Так, например, когда Юджин Смит — тот самый человек, кто обнаружил труп Питезеля — занял свидетельское кресло и вытащил из кармана стопку листов, Холмс буквально взвился на своём месте и потребовал изъять эти записи. Смит пытался объяснить суду, что ввиду давности событий, о которых ему предстояло свидетельствовать, он сделал хронологическую выписку из своего ежедневника, но Холмс не давал ему говорить и твердил, что в руках Смита шпаргалка, составленная прокурором. В конце концов судья Арнольд поддался воплям Маджета, приказал Смиту убрать записи и в дальнейшем отвечать на вопросы, полагаясь только на собственную память. Штришок вроде бы мелкий, но очень показательный.

Любопытный перелом в поведении обвиняемого произошёл на третий день, когда в зале суда появилась Джорджина Йоук. Она была вызвана как свидетель обвинения. Появление супруги сразило Маджета, он заплакал. Ну как заплакал… правильнее сказать, что некоторым репортёрам показалось, будто в глазах подсудимого заблестели слёзы. Хотя кое-кто из газетчиков написал, что слезы Маджета были вызваны любовью и раскаянием, думается, убийца десятков детей и женщин был неспособен испытывать эти чувства в принципе. Впрочем, авторская ирония в этом месте вряд ли уместна. Если убийца и заплакал тогда, то совсем по другой причине. Маджету-Холмсу, прирожденному манипулятору окружающими, в ту минуту действительно тяжело было сознавать, что бывшая раба его прихотей прозрела и вышла из-под обаяния таких крепких прежде чар.

Иллюстрация из газеты: Маджет-Холмс задаёт вопросы свидетелю обвинения Юджину Смиту. Подсудимый пользовался своим правом допрашивать свидетелей и вступал порой в абстрактные прения, не сулившие ему никаких бонусов. Совершенно непонятно, что им двигало и отдавал ли он себе отчёт в том, что тратит время и силы на совершенно бесперспективное занятие?

Показания Джорджины Йоук оказались довольно бесцветными и малоинформативными. Судя по всему, женщина очень мало знала того, кого считала своим мужем. Наверное, она была наивна, верила суженому и не допускала мысли о возможности масштабного обмана. Она сообщила суду, что познакомилась с Холмсом в городе Франклин, штат Индиана, свой медовый месяц они провели в Денвере. Самый интересный момент её рассказа связан с упоминанием об удивительном везении Германна, заработавшего на биржевой игре 37 тыс.$. Сумма эта выглядела совершенно фантастической для того времени, если считать, что с конца XIX столетия покупательная способность доллара США значительно понизилась [в 30–50 раз в зависимости от методики подсчёта], получалось, что Холмс умудрился заработать около 1,5 млн. современных американских долларов. Наверное, источником этих денег явились отнюдь не биржевые спекуляции, а какие-то сугубо криминальные проделки, но суд в Филадельфии эти детали не заинтересовали. Вообще же, история отношений Холмса с Джорджиной Йоук представляется своего рода «серой зоной», мы вроде бы имеем представление об общей канве событий, но многие детали остаются неизвестны и потому логика происходившего тогда зачастую от нас ускользает.

Обвинение, тщательно реконструировало детали страховой аферы с участием Бенджамина Питезеля и все последующие действия Маджета, связанные с получением денег (эксгумация трупа Питезеля, опознание его дочерью и пр.). Разумеется, в суде был поднят вопрос о вызове для дачи показаний Элис Питезель, 14-летней девочки, опознававшей труп отца, и разумеется, обвинитель объяснил, почему такой вызов невозможен. Таким образом, хотя обвинения в убийствах детей не входили в компетенцию судебного разбирательства, говорить о том, что подсудимый подозревается в убийстве трёх из пяти детей своего друга, пришлось. Нетрудно догадаться, что выяснение такого рода деталей не сулило подсудимому ничего хорошего.

Говоря о суде над Маджетом-Холмсом, вряд ли можно обойти молчанием показания супругов Квинлан, тех самых, что остались в чикагском «Замке» после отъезда Питезеля и самого владельца заведения. Помните шакала Табаки из мультфильма «Маугли»? Вот такими шакалами показала себя чета Квинланов. Особенно выразителен в роли мелкого, трусливого предателя оказался Патрик. Всем было ясно, что он заключил сделку с прокуратурой и будет «топить» своего прежнего работодателя, но бывший дворник делал это не просто скрупулёзно и старательно, а прямо-таки, с упоением. Он рассказывал о том, что Холмс не ограничивался изготовлением скелетов из тел умерших — он не брезговал и банальным грабежом могил. То есть, обнаруживая в захоронениях более или менее качественные вещи — ремни, обувь и т. п. — продавал их старьевщикам. Бывшего патрона Патрик характеризовал такими выразительными эпитетами как «грязный» («dirty»), лживый («lying»), «подлый» («scoundrel») и т. п. Автор не спорит с тем, что Маджет-Холмс был грязным, лживым и подлым человечишкой, но одно дело, когда такие суждения выносит детектив вроде Гейера, посвятивший свою жизнь борьбе с подобным нечистью, и совсем другое — тварь, подобная Квинлану. Не будем забывать, что этот негодяй деятельно помогал воровать трупы с кладбищ и отмывал использованные гробы, для последующей продажи, так что воистину уж чья бы корова мычала…

Чтобы закончить с этим малосимпатичным персонажем и более не возвращаться к нему, сообщим, что Патрик Квинлан прожил оставшиеся годы своей жизни, окруженный абсолютным отчуждением. Многие считали, что освобождение Квинлана от уголовной ответственности является ошибкой Правосудия, никто не верил в то, что тот мог на протяжении нескольких лет жить в «Замке» и не знать о происходивших там убийствах. Удивительно даже, как Квинлан сумел прожить после после суда над Холмсом ещё почти два десятилетия — в Америке тех лет легко можно было словить пулю даже за меньшее. Тем не менее, Квинлан случайную пулю не словил и на «перо» не сел. 7 марта 1914 г. он покончил с собой, приняв пестицид со стрихнином. Умирал он долго и в тяжёлых мучениях, на столе у его кровати была найдена лаконичная записка: «Я не могу спать» («I could not sleep.»)

Автор полагает, что комментарии излишни.

Следует признать, что суд над Маджетом-Холмсом оказался довольно короток. Примерно в то же самое время в Калифорнии судили Теодора Дюрранта, преступлениям которого посвящён один из очерков, вошедших в книгу I «Американских трагедий»[4], так тот процесс продлился аж 103 дня! В Филадельфии местная Фемида уложилась менее чем в неделю и уже 3 ноября 1895 г., Германн Уэбстер Маджет был признан виновным в преднамеренном убийстве 1 степени Бенджамина Питезеля, совершенном для получения страховой премии. Присяжные заседатели совещались чуть более двух часов и вынесли свое решение единогласно. Следует признать, что иной вердикт в той обстановке показался бы странным и даже подозрительным, поскольку обвинение выглядело очень убедительно.

Учитывая то, какую репутацию обвиняемый заработал благодаря публикациям в прессе и то, как вёл он себя во время судебного процесса, можно было не сомневаться в том, что смертный приговор его не минует.

Так и случилось. Уже 7 ноября 1895 г. Германн Маджет был осуждён н смертную через повешение.

Адвокат Сэмюэль Ротан заявил, что на приговор обязательно будет подана апелляция, поскольку в ходе суда был нарушен ряд фундаментальных прав подсудимого, в частности право на беспристрастный состязательный суд и право защиты в суде. В качестве доказательства предвзятости жюри присяжных, апеллянт ссылался, в частности, на интервью одного из членов жюри, в котором тот заявил, что члены жюри приняли решение о виновности обвиняемого в течение всего одной минуты и находились в совещательной комнате более двух часов только для того, чтобы «соблюсти приличия». Аргумент, конечно же, жидковат, трактовать сказанное — если только эти слова соответствуют действительности — можно двояко. Члены жюри могли совещаться менее минуты вовсе не потому, что имели предубеждение в отношении обвиняемого, а из-за того, что доказательства обвинения оказались очень убедительны.

Апелляция Маджета была передана в Верховный суд штата Пенсильвания 3 февраля 1893 г., её рассмотрение не затянулось и ровно через месяц — 4 марта — последовало формальное отклонение [что следует признать вполне ожидаемым исходом]. Тогда преступник заявил, что уповает на христианское милосердие губернатора штата, обладавшего правом помиловать приговоренных к смерти.

По прошествии недели — 12 марта 1896 г. — Департамент юстиции штата распространил заявление, в котором сообщил о назначении даты исполнения приговора сообразно загрузке тюрьмы и палача. Казнь Маджета-Холмса назначалась на 7 мая.

11 апреля вдова Питезеля в присутствии адвокатов собрала пресс-конференцию, в ходе которой сообщила, что обратилась в окружную прокуратуру Индианаполиса, а также к прокурору Торонто с просьбой передать ей останки детей. Также она просила вернуть ей все личные вещи детей, обнаруженные в ходе их розысков. Разумеется, не обошлось без материальных претензий (куда ж без них, так ведь?). Вдова заявила, что будет добиваться получения денег от Маджета-Холмса на основании того, что осенью 1894 г. тот во время имевших место встреч выманивал у неё деньги на личные нужды. Также Кэри Кэннинг сообщила о намерении вчинить иск адвокату Джепте Хау, тому самому юристу из Сент-Луиса, что участвовал в страховой афере её мужа. Исковое требование также сводилось к получению денег, переданных адвокату Холмсом.

Честно говоря, смысл подобного иска вызывает некоторое недоумение. В самом деле, если вдова считает обогащение Джепты Хау незаконным, то требование возврата денег представляется логичным, но… возвращать-то эти деньги адвокат должен не вдове, а страховой компании! Мошенники — Германн Холмс, Джепта Хау и Бен Питезель — обманывали отнюдь не Кэри Кэннинг, а страховую компанию «Fidelity Mutual Life», так что все деньги надлежало вернуть ей и никак иначе. Если же считать, что жертвой мошенничества является не страховая компания, которая полностью выполнила условия заключенного договора страхования жизни, а сам Питезель, то требование от Джепты Хау неких денежных выплат также лишено смысла. Ведь Питезель в результате обмана лишился не денег, а жизни! И жизни его лишил отнюдь не адвокат из Индианаполиса.

В общем, вся эта тема с материальными претензиями вдовы представляется очень скользкой. В этом месте можно ещё раз напомнить соображение, сформулированное выше, а именно — роль самой вдовы во всей этой истории представляется весьма и весьма двусмысленной. Практически нет сомнений в том, что она знала об участии муженька в афере и благословила его. И всё было нормально до тех самых пор, пока не выяснилось, что её саму и её мужа обманули другие обманщики. В общем, все эти страдания по чужим деньгам, пролетевшим мимо рта, словно ложка с вареньем, выглядят как-то очень некрасиво.

В апреле 1896 г. Германн Маджет предпринял в высшей степени неожиданный шаг. Ещё летом 1895 г., т. е. до суда, правление одной из нью-йоркских газеты предложило ему гонорар в размере 5 тыс.$ за правдивый рассказ о собственной жизни. Летом и осенью минувшего года это предложение не вызывало особого интереса Маджета, поскольку он рассчитывал избежать смертного приговора. Теперь же, когда от виселицы его могло избавить только чудо, он ухватился за сделанное ранее предложение и пообещал рассказать газетчикам о своей жизни всё. Правда Маджет запросил за свою «исповедь от чистого сердца» гораздо большую сумму — 10 тыс.$. Это неожиданное решение Маджет объяснил, якобы желанием передать гонорар сыну, которому в то время шёл уже 17-й год. Однако, скорее всего преступником двигали побуждения, не имевшие никакого отношения к филантропии. Маджет рассчитывал, что до тех пор, пока он не расскажет о всех своих убийствах, его не казнят.

Сумма, запрошенная убийцей, была слишком велика для редакции газеты и она поначалу отказалась от предложения. Но 33-летний Уилльям Рендолф Хёрст (William Randolph Hearst), будущий медиа-магнат, согласился выплатить требуемую сумму из личных средств. Поэтому журналисты в конечном итоге приехали в тюрьму «Мойяменсинг», в которой содержался смертник, и в течение нескольких дней в апреле 1896 г. имели возможность расспрашивать его об обстоятельствах совершенных преступлений.

Преступник не спешил с рассказами и выдавал информацию весьма дозированно. Свой замысел он не особенно и скрывал, дав понять журналистам, что рассказ о преступлениях поможет ему избежать виселицы. Другими словами, Маджет надеялся на то, что накануне исполнения приговора вмешается губернатор Дэниел Гастингс и помилует смертника дабы тот получил возможность перечислить всех, павших от его руки, и рассказать о судьбе останков. Которые — не будем упускать из вида важную для того времени деталь! — нуждались в надлежащем христианском погребении.

До 15 апреля Маджет-Холмс диктовал журналистам свою «исповедь», затем остановился, сообщив, что сможет продолжить диктовку после 7 мая, т. е. после назначенной даты казни. Разумеется, при том условии, что останется жив.

Через 3 дня — 18 апреля 1896 г. — издававшийся в Нью-Йорке «The jornal» опубликовал текст «полного признания» Маджета-Холмса.

Номер нью-йоркской газеты «The jornal» от 18 апреля 1896 г. с текстом «полного признания» Германна Маджета-Холмса.

Всего в этой публикации рассказывается об убийствах Маджетом 27 человек. Для того времени признание в таком количестве умышленных убийств являлось неслыханным, ведь феномен серийной преступности оставался тогда криминологам неизвестен. Однако очень быстро сенсация сошла на нет и превратилась, выражаясь современным языком, в фейк. Дело заключалось в том, что буквально в течение первой же недели с момента публикации «полного признания» в его тексте были обнаружены лживые утверждения. Маджет сообщал об убийствах людей, которые на самом деле были живы, либо о преступлениях, факт совершения которых не находил подтверждения. Читатели почувствовали себя обманутыми, разумеется, встал вопрос о том, можно ли вообще доверять человеку, спекулирующему на подобной тематике?

По этой причине осужденный не только не достиг желанной цели, но добился результата прямо противоположного — просить губернатора штата о помиловании стало попросту бессмысленно, поскольку лживость продиктованного «признания» заставляла усомниться в способности Холмс быть честным. О его раскаянии вообще не могло быть и речи! Хотя приговоренный и написал прошение о помиловании, в котором настаивал на собственном духовном перерождении и обращении в истинную Веру Христову (католицизм), вряд ли кто-то теперь мог этому поверить.

Уместно задаться вопросом, для чего же Маджет-Холмс добавил своему «признанию» завиральщины? Казалось бы, написал правду, сымитировал бы чистосердечное раскаяние, глядишь, получил бы какие-то бонусы… врать-то зачем?

Думается, в данном случае мы видим элементы далеко идущего замысла осужденного, который тот предполагал реализовать в случае сохранения ему жизни. По прошествии нескольких лет, когда история его преступлений оказалась бы основательно подзабыта, улики исчезли, а свидетели либо умерли, либо разъехались, он заявил бы о своей полной невиновности в убийствах и попросил бы об условно-досрочном освобождении. А в качестве «доказательства» сослался бы на собственное «признание», дескать, посмотрите, леди и джентльмены, там ведь сплошь выдумки, которые пришлось сочинить для спасения собственной шеи от петли. Сложно отделаться от ощущения, что Маджет-Холмс рассчитывал провернуть в будущем подобный фокус и лет через 10-15-20 выйти на свободу. Не следует упускать из вида то обстоятельство, что в апреле 1896 г. ему было всего 34 года и даже после 20 лет тюремной отсидки у него оставалась перспектива прожить ещё на воле немалый отрезок жизни.

Несмотря на доказанную лживость некоторых фрагментов «полного признания», значительная часть этого опуса, наверное, всё же довольно близка к истине. Рассказывая об убийствах некоторых людей, действительно исчезнувших без следа [или почти без следа], Маджет-Холмс, по-видимому, следовал канве реальных событий.

Поэтому некоторые из сделанных им признаний можно здесь повторить, разумеется, отдавая отчёт в том, что преступник в своём рассказе следовал light-версии, смягчая или исключая полностью самые отвратительные детали.

Маджет признался, что действительно под видом «лорда Фелпса» познакомился с Эмелайн Сигранд. Вообще-то, сначала с нею познакомился Бенджамин Питезель, приехавший в санаторий в г. Дуайт для лечения алкоголизма. Питезелю очень понравилась белокурая девушка-делопроизводитель и он вознамерился переманить её в Чикаго. Бенджамин представил Эмелайн своего «благородного друга» и Маджет сумел полностью подчинить Сигранд своей воле. Она переехала в Чикаго, где быстро стала любовницей Германна Маджета. Жениться на ней преступник, разумеется, не собирался; когда он пресытился связью, то попросту убил женщину. Само убийство произошло так: Маджет попросил Эмелайн принести папку с какими-то бумагами из комнаты-сейфа, и едва она вошла туда, он тут же запер дверь. В герметизированное хранилище воздух извне не попадал и человек задыхался из-за нехватки кислорода, однако, ввиду большого объема помещения смерть эта растягивалась на несколько часов. По словам Маджета, Эмелайн Сигранд кричала более трёх часов; преступник в это время с другой стороны двери занимался онанизмом. На следующий день он отпер дверь в комнату-сейф, сбросил труп Сигранд через «мусоропровод» в подвал, где изготовил из него скелет. Сначала Маджет заявил, будто продал скелет Эмелайн в медицинский колледж в городке Ла Салль как наглядное пособие, но впоследствии изменил эту часть своего рассказа и стал утверждать, будто кости скелета остались в картонной коробке, найденной под «прозекторским столом» [широкой лавкой] в подвале.

Также Германн Маджет признал, что совершил убийство Бенджамина Питезеля и рассказал, как это сделал. Уже на стадии планирования страховой аферы он ясно понимал, что Питезеля придется убить. Впрочем, своего друга Маджет нисколько не жалел, поскольку тот по его мнению в последнее время стал слишком много пить. Накануне убийства Маджет втайне от Питезеля приехал в Филадельфию и принялся следить за времяпрепровождением друга. Убедившись, что тот каждый вечер напивается в баре, Германн Маджет проник в офис, где подкараулил сильно выпившего Питезеля, которого без особых затруднений усыпил хлороформом. Придав бесчувственному, но еще живому телу необходимое положение на полу, Маджет нанес Питезелю фатальный удар в висок и для пущей правдоподобности измазал кровью угол тумбочки, имитировав тем самым несчастный случай.

Кроме этого Германн Маджет признался в убийстве некоей Дженни Томпсон из городка Эльдорадо, штат Иллинойс. С этой 17-летней девушкой преступник познакомился в поезде по пути в Чикаго. Простодушная провинциалка призналась, что намеревается отыскать в Чикаго работу, но ни родных, ни знакомых в этом городе не имеет. Маджет пообещал дать девушке работу в своем отеле; едва они поднялись на второй этаж «Замка» Маджет извлёк из-под плаща револьвер, угрожая которым, изнасиловал Томпсон. Затем он запер её в одной из комнат, обитых железом, и пустил туда свечной газ. Тело Дженни Томпсон убийца, по его признанию, «пустил на скелет», который продал в медицинскую школу при университете штата Иллинойс.

Вообще, Маджет признался, что для быстрого умерщвления своих жертв он использовал газ; в тех случаях, когда убийца намеревался продлить агонию, жертва запиралась в комнате-сейфе, где медленно умирала от удушья. Впрочем, для того, кто чем-либо вызвал особый гнев преступника, у Маджета имелось в запасе и кое-что пострашнее — «эластомерный растягиватель», установленный в комнате 2-го этажа. Квинлан говорил, что Маджет-Холмс вытягивал на этом «станке» трупы, что с самого начала казалось довольно сомнительным, и убийца подтвердил мрачные предположения на сей счёт.

Все люди, помещаемые в «эластомерный растягиватель», умирали в страшных мучениях, никто не вынес «двукратного удлинения тела», как сокрушенно признался журналистам Маджет. Одной из жертв научных изысканий преступника явился некий молодой человек, бывший женихом Эмили ван Тассель, девушки, также погибшей в «Замке». Молодой человек, заподозрив причастность Маджета к исчезновению невесты, явился в гостиницу, вооруженный револьвером, и потребовал от хозяина объяснений. Убийца, однако, сумел усыпить бдительность молодого человека, а затем, одурманив морфием, поместил его в «эластомерный растягиватель», где и тот скончался в ходе «эксперимента» по удлинению тела.

В числе жертв Маджета была и некая Пэтси Ли, состоятельная вдова из Нью-Орлеана, приехавшая в Чикаго на Всемирную выставку. Она призналась владельцу гостиницы в том, что имеет при себе 4 тыс.$ наличными, но от предложения сдать эти деньги в камеру хранения отказалась. Разгневанный недоверчивостью женщины, Маджет запер её в одной из комнат, обитых железом, отравил газом, а затем сжёг тело в своем подвальном крематории.

Кроме того, Маджет признался в убийствах и без сколь-нибудь явной материальной выгоды. Например, его дружок Патрик Квинлан, будучи женатым человеком, позволил себе гульнуть и завести «интрижку на стороне». В результате этой интрижки от него забеременела несовершеннолетняя девушка, отказавшаяся делать аборт. Квинлан испугался того, что его начнут шантажировать и обратился к Маджету с просьбой помочь найти выход в непростой ситуации. Германн не отказался «помочь» другу. Он предложил, чтобы подружка Квинлана приехала рожать в «Замок», где для этого будут созданы все необходимые условия. Женщина приехала, но не одна, а со старшей сестрой. Впрочем, сие Маджета нисколько не смутило — он убил обеих дам, а тела — уничтожил. На этих убийствах Маджет ничего не заработал, но «помог» другу не без удовольствия.

Преступник признался в том, что убил Джулию Коннер и ее 8-летнюю дочку Перл. В декабре 1892 г. у Маджета уже завязался роман с Минни Уильямс, женщиной, приехавшей с ним из Техаса. Минни уже через два часа после появления в гостинице поскандалила с Джулией. Последняя, однако, не намеревалась отдавать Германна какой-то «деревенщине» из Богом забытого Техаса и вступила в борьбу с Минни. Маджет признался, что не без любопытства наблюдал за развитием конфликта между женщинами, но в конце-концов борьба страстей вокруг собственной персоны ему прискучила. Ситуация осложнялась тем, что к декабрю 1892 г. Джулия Коннер была беременна от Маджета, кроме того, она постоянно напоминала ему о некогда данном обещании жениться. Последнее обстоятельство убийцу очень раздражало; по признанию Маджета, он всегда впадал в бешенство, когда кто-то начинал ловить его на слове.

Маджет предложил Джулии сделать аборт, усыпил её и задушил газом. Рассказ Майкла Чэппела оказался точен: Маджет признал, что действительно содрал с Джулии кожу и показал труп анатому, заказав тому изготовление скелета. Чэппел прекрасно справился с заданием и впоследствии скелет убитой был продан доктору Паулингу. Дочка Джулии тоже была убита, хотя детали этого преступления Маджет сообщить не успел.

Разумеется, журналисты попросили преступника рассказать о том, что случилось с сёстрами Уилльямс. Германн Маджет признался, что убил обеих. Энни перевела перед смертью свою часть недвижимого имущества в Техасе Минни, а Минни в свою очередь оформила доверенность на «Генри Холмса». Так последний получил в своё распоряжение большое ранчо в местечке Форт-Уорт. Впоследствии Германн, уже будучи в розыске, съездил Техас и Арканзас, где успешно продал его по частям.

Маджет сообщил журналистам, что Энни Уильямс была убита в июле 1893 г. Причем, перед убийством Маджет изнасиловал её. Минни Уильямс была в твердой уверенности, что сестра вернулась в Техас; когда же стало ясно, что Энни пропала без вести, она тем не менее не заподозрила своего сожителя. Минни была в курсе того, что в «Замке» Маджета регулярно совершаются убийства, более того, женщина, видимо, помогала Германну в совершении некоторых из них. Тем не менее, она не допускала даже мысли, что когда-нибудь жертвой сожителя сделается она сама.

Самонадеянность сыграла с ней злую шутку. В октябре 1893 г. Германн Маджет и Минни Уильямс отправились в Денвер и там у первого закрутился горячий роман с красавицей Джорджиной Йоук. Удивительно, но Маджет сумел скрыть от Уилльямс своё новое увлечение. Он жил одновременно с двумя женщинами так, что ни одна из них не догадывалась о существовании другой. Эту же схему поведения он продемонстрировал через год, когда с Джорджиной Йоук, Кэрри Кэннинг и детьми последней метался по городам северо-востока США. В конечном итоге, осенью 1893 г. Германн Маджет женился на Йоук и сразу отправил молодую жену к её родителям в Индиану. Следует упомянуть, что за всё время своего брака с Йоук Маджет ни разу не провел с нею более двух недель кряду.

Брак с Джорджиной Йоук предопределил скорое и неминуемое исчезновение Минни Уилльямс. Эта связь уже тяготила Маджета и он в присущей ему манере расставаться с женщинами избавился и от Уилльямс. Последний раз её видели в Чикаго 15 декабря 1893 г. Убийца не успел в подробностях рассказать о том, как именно он разделался со своей подельницей.

Что последовало после публикации «полного признания»? 23 апреля адвокат Сэмюэль Ротан сообщил, что ему стало известно о подготовке обвинения Холмса в убийстве Говарда Питезеля в Индианаполисе. В том случае, если Маджет-Холмс будет помилован губернатором в последнюю минуту, власти штата Индиана подадут официальный запрос на экстрадицию убийцы. Окружной коронер Филадельфии МакКаффери (McCaffery) даже оплатил счёт на 75$, потраченных на копирование и пересылку материалов коронерского расследования в Индианаполис.

Через неделю, однако, стало ясно, что власти перестраховываются и помилования не будет. 30 апреля 1896 г. канцелярии губернатора Дэниела Гастингса распространила официальное заявление, из которого следовало, что в отношении Маджета-Холмса губернатор не воспользуется своим правом на помилование приговоренных к казни.

Ещё через неделю, 6 мая 1896 г., директор тюрьмы «Мойяменсинг» суперинтендант Перкинс (Perkins) официально уведомил Маджета-Холмса о том, что завтра утром тот будет казнён. Хотя после 30 апреля смертник находился под практически ежеминутным визуальным контролем охраны, опасавшейся самоубийства, в последнюю ночь конвоир Уивер (Weaver) просидел на стуле прямо перед камерой Маджета, не сводя с него глаз. Впоследствии тюремщик сообщил, что последний спал на удивление крепко, Холмс даже не услышал первый сигнал «подъём!», поданный в 7 часов утра, и для того, чтобы его разбудить, пришлось позвонить вторично. Мы не знаем, какой там был звонок и насколько громко он звонил, а потому нельзя исключать того, что Холмс умышленно имитировал крепкий сон, дабы убедить окружающих в том, что у него «железные» нервы.

Этот человек — сплошное враньё, сплошная поза и самолюбование, а потому верить ему ни в чём нельзя. Тем не менее, предание о крепком сне Маджета-Холмса существует и связано оно с тюремщиком, лично контролировавшим смертника в последнюю ночь.

После завтрака к приговоренному был допущен его духовник — католический пастор по фамилии Дэйли (Daily). На вопрос священника: «Как вы себя чувствуете?», Холмс ответил: «Я взволнован, думал, что мне будет спокойнее.»

Для казни на 1-м этаже коридора I была построена большая виселица, высота платформы которой над полом составляла 8 футов (2,4 м.). Первые посетители были допущены в коридор в 9 часов утра, то есть за час до казни. В числе приглашенных на казнь были 2 окружных шерифа на пенсии, 7 врачей, различные служащие Департамента юстиции, а также журналисты.

Помимо этой группы приглашенных была и вторая — числом около 50 человек, которым предстояло пройти от камеры Холмса в коридоре смертников до виселицы. Помимо сотрудников конвоя и руководства тюрьмы — директора Перкинса и его заместителя Ричардсона — в составе этой группы двигались врачи коронерской службы Шарп (Dr. Sharp) и Батчер (Dr. Butcher), назначенные для официальной констатации факта смерти приговоренного.

В 10:00 группа конвоиров вошла в камеру Холмса, заковала его в ручные и ножные кандалы и через 2 минуты вся группа двинулась по направлению к коридору I. Из-за скованных ног смертник не мог двигаться быстро, а потому на платформу виселицы он поднялся немногим ранее 10:10. Ему было разрешено сказать последнее слово.

Речь Маджета-Холмса заняла не более 2 минут, было очевидно, что убийца готовился её произнести и продумал содержание. Он категорически отверг совершение каких-либо убийств, из числа приписанных ему, заявив, что от его рук умерли «всего» 2 женщины (их фамилии он не уточнил). Особо Холмс упомянул о том, что не убивал никого из семьи Питезель, в том числе и самого Бенджамина, по ошибочному обвинению в умерщвлении которого он обречён на казнь. Один из журналистов, лично слышавший этот монолог, так охарактеризовал впечатление от услышанного: «Ему потребовалось ровно две минуты, чтобы произнести то, что почти всякий считал последней ложью из череды лжи. Отец Дейли знает, как никто из ныне живущих, что Холмс уходит в вечность с ложью на устах (…)»[5].

После 2-минутного последнего слова последовала краткая молитва, продлилась она буквально 30 секунд, не более. У Холмса забрали распятие, которое он сжимал в ладонях на всём пути от камеры смертников, после чего палач быстро набросил на его голову чёрный балахон, а поверх — петлю.

В 10:12 створки «западни» раскрылись и Маджет-Холмс провалился под платформу. Священник пел псалом, тело повешенного висело безо всяких колебаний.

Через 10 минут доктора Шарп и Батчер проверили сердцебиение. Сердце повешенного продолжало работать. Поскольку среди присутствовавших имелось несколько докторов, им было предложено убедиться в этом лично. Четверо согласились, т. о. в общей сложности 6 человек удостоверились в том, что Холмс не умер сразу после повешения.

Убийцу было решено продержать в петле полчаса, дабы гарантированно получить желаемый результат. В 10:45 работа сердца была проверена ещё раз — теперь сердцебиение не фиксировалось. Палач перерезал верёвку и передал труп преступника гробовщику.

Выше отмечалось, что Маджет-Холмс крайне болезненно реагировал на любые подозрения в собственной дегенеративности в каком бы контексте они не высказывались. Незадолго до казни он узнал о том, что некий коллекционер пожелал за большие деньги приобрести его труп. Посмертное вскрытие позволило бы подтвердить или опровергнуть существование аномалии в строении черепа Маджета, а также проверить подозрения о наличии у него тщательно скрываемой сухорукости (ограничения подвижности левой руки). Независимо оттого, насколько были правы или ошибались авторы таких предположений, рассуждения подобного рода чрезвычайно ранили самолюбие преступника. А самолюбие у этого человека было гипертрофированным — уж в этом-то мы можем не сомневаться!

Так что публикации на тему «Маджет — дегенерат» доставили убийце немало крайне болезненных минут. И потому неудивительно, что узнав о намерении купить для медицинских исследований либо всё его тело, либо отдельные части (позвоночник, мозг, череп или руку) Маджет впал в истерику. Он категорически запретил передавать собственный труп для изучения врачам.

Однако оставался риск иного рода! Труп могли купить не для исследований, а для демонстрации в балаганах (цирках) и на ярмарках. Это была довольно распространенная в Соединенных Штатах XIX–XX-го веков практика. Даже после Второй Мировой войны многие артефакты, связанные с легендарными преступниками и преступлениями, использовались в качестве экспонатов в разного рода разъездных шоу и представлениях. Например, автомобиль некрофила и убийцы Эдварда Теодора Гейна[6] после окончания расследования был продан в частные руки и новые хозяева на протяжении 10 лет возили его по всей стране, показывая на ярмарках.

Маджет, опасаясь, что из его трупа сделают скелет или мумию и выставят на всеобщее обозрение, оплатил тюремной администрации расходы по особому ритуалу похорон, который сам же Маджет и разработал. Согласно волеизъявлению убийцы, его тело после повешения следовало поместить в гроб, опустить в могилу удвоенной глубины и полностью залить цементом. Слой последнего должен был образовать массивную плиту, предотвращающую извлечение останков. Помимо этого на голову трупа надлежало надеть специально сшитый мешок из плотной ткани либо кожи, дабы предотвратить попадание цементного раствора на лицо.

На протяжении многих десятилетий бытовало предание, будто залитый бетоном огромный оцинкованный ящик с телом Маджета несли к могиле 13 человек. Они должны были опустить его на 4-метровую глубину, но не справились с задачей и ящик, сброшенный в могилу, остался стоять под углом примерно 45°. Сразу скажем — это не более чем городская легенда, сейчас мы точно знаем, что никакого цинкового ящика не было и он не застревал в наклонном положении.

Чуть ниже мы подробнее скажем об этом, а пока остановимся на другой городской легенде.

В некоторых книгах — причём не только русскоязычных, но и изданных в США — можно найти упоминание о том, что по решению городской администрации Чикаго здание на пересечении авеню Уоллес и 63-й стрит якобы было полностью срыто. При разборе оно выдало свои последние секреты: в стенах и потолочных перекрытиях строительными рабочими якобы были обнаружены во множестве мумифицированные человеческие останки и кости. Это были фрагменты тел, намеренно расчлененные для удобства их сокрытия.

На самом деле это легенда, поскольку «Замок» Маджета-Холмса не подвергался сносу по решению городских властей. Это была добротная постройка, вполне пригодная для последующего использования. Город передал здание Почтовому ведомству, которое оборудовало в нём центр обработки корреспонденции. Здание использовалось вплоть до 1938 г., в последующем было разобрано, но никаких скелетированных останков и мумий, скрытых в стенах и потолочных перекрытиях, нём не оказалось.

В год 120-летния казни Германна Уэбстера Маджета Музей археологии и антропологии при Пенсильванском университете (University of Pennsylvania’s museum of archaeology and anthropology) выступил с предложением осуществить эксгумацию останков одного из известнейших серийных убийц США. В ходе этой операции предполагалось отыскать захоронение преступника, изучить его останки, получить «ДНК-профиль». Интерес к этой работе подстёгивался появлением уже в XXI столетии версии Джеффа Маджетта, праправнука убийцы, согласно которой его далёкий предок уезжал из США в Великобританию, где совершил ряд убийств. В частности, праправнук приписывал прапрадеду убийства, совершенные «Джеком-Потрошителем».

Читатели, уверен, прекрасно понимают, что версия Джеффа Маджета совершенно завиральна и опровергается множеством доводов, но жадные до сенсаций журналисты подхватили её и «History Channel» даже снял псевдодокументальный сериал по её мотивам. Надо сказать, что сериал этот[7] малосодержателен и вряд ли будет интересен тому, кто прочитал этот очерк, самое примечательное в нём — это появление в кадре Джеффа Маджета, прямого потомка убийцы.

Работники Музея археологии и антропологии Саманта Кокс (Samantha Cox) и Джанет Монж (Janet Monge) в мотивировочной части своей заявки на эксгумацию указали возможность проверки «версии Джеффа Маджета». Невероятно, но разрешение они получили!

В течение года проводилась исследовательская работа, призванная обеспечить необходимой информацией раскопки непосредственно на кладбище. В частности, было установлено точное место захоронения Маджета-Холмса на кладбище «Holy Cross» в городке Ядон (Yeadon), в округе Делавэр (Delaware county), являющемся западным пригородом Филадельфии. Неожиданным открытием на этом этапе явилось обнаружение публикации в «Журнале американской медицинской ассоциации» («Journal of the American medical association»), в которой сообщалось о том, что Маджет-Холмс болел туберкулёзом. Эта новость едва не поставила крест на всём проекте, поскольку бактерии этой болезни не только очень опасны, но и весьма жизнеспособны — они с большой вероятностью могли пережить 120-летнее пребывание в земле. Потому эксгумация потенциально угрожала как лицам, непосредственно работавшим на кладбище, так и исследователям в лаборатории.

После некоторых колебаний было решено не отказываться от заманчивой возможности осмотреть захоронение одного из самых известных преступников Америки, но сделать это с максимальными предосторожностями.

Раскопки должны были проводиться в мае-августе 2017 г., по условиям договора с администрацией кладбища их надлежало закончить к 1 сентября.

Работы начались 6 мая и первый же день принёс неожиданную загадку. Ковш экскаватора на глубине немногим более полуметра раздавил… запечатанную бутылку пива. Бутылка оказалась раритетной, аж даже 1943 г. выпуска, но она очевидно не имела отношения к Маджету-Холмсу. Но почему тогда она оказалась над его могилой? Причём казалось очевидным, что её поместили в толщу земли при закапывании могилы. Неужели кто-то пытался вскрыть захоронение Маджета в то время? Или место захоронения определено неверно и команда исследователей принялась вскрывать могилу, не имеющую к знаменитому преступнику никакого отношения?

После обсуждения возможных вариантов, участники процедуры сошлись на том, что бутылка оказалась над могилой Маджета-Холмса по причине горизонтального сдвига почвы с соседнего захоронения [датированного как раз 1943 годом]. Это означало, что место раскопок выбрано правильно и надлежит работу продолжить.

Далее стало интереснее. На глубине 6 футов [~1,8 м.] появились деревянные щепки, свидетельствовавшие о наличии рядом предмета, изготовленного из дерева. При погружении в грунт металлического щупа, становилось ясно, что гроб находится где-то совсем рядом, буквально под слоем глины ~10 см. Что очевидно противоречило информации о захоронении Холмса на глубине 3 метров (т. е. 10 футов) или даже более.

Дальнейшие работа проводились вручную примерно так, как это делается во время археологических раскопок.

И действительно, вскоре был найден деревянный гроб! Если быть совсем точным, то это произошло на 5-й день работы, т. е. 11 мая. Строго говоря, это был обычный деревянный ящик длиной 2,4 м., шириной 0,6 м. и глубиной 0,6 м. без какой-либо отделки, таблички или надписи.

Раскоп могилы Маджета-Холмса.

Его аккуратно вскрыли. Тут можно было бы провести простейший тест на сообразительность и спросить у читателей, что по их мнению могло бы находиться внутри, но автор не сомневается в том, что большинство моих постоянных читателей ответят, не задумываясь: «Ни-че-го!» И они не ошиблись бы, поскольку ящик действительно оказался пуст.

По мнению автора, обнаружение пустого гроба явственно свидетельствовало о правильности места проведения раскопок. Пустой ящик был призван сбить с толку возможных похитителей тел — никакой особой головоломки, по-моему, тут нет. Однако Саманта Кокс и Джанет Монж впоследствии признались, что эта находка дезориентировала их. В известных на тот момент документах ничего не говорилось об использовании при захоронении Холмса двух гробов — им было известно о выкапывании глубокой могилы, о заливке бетоном, но вот о том, что в захоронении будет находиться пустой деревянный ящик — ничего такого они не знали.

Прямо на дне раскопа женщины устроили совещание, решая, как лучше поступить — продолжать ли копать в этой яме, или же, используя экскаватор, продлить её? И если да, то в какую сторону?

Сложно сказать, каким бы оказалось их решение и что предприняли бы исследовательницы далее, но сделать правильный выбор им помог случай, предугадать который было невозможно. Кокс, посмотрев на ящик в косых лучах света, падающего от мощного фонаря, увидела на доске надпись, оставленную много десятилетий назад чёрным восковым карандашом «H. Holms» и рядом второе слово — «Mudgett». Стало ясно, что это был гроб, предназначенный для того человека, тело которого искали исследовательницы! Стало быть, они находились на правильном пути!

Это была большая удача, поскольку при обычном освещении эти надписи оставались практически неразличимы на почерневших от времени досках.

Итак, Кокс и Монж поняли, что они правильно определили место захоронения известного убийцы, теперь следовало решить где именно копать: прямо под ящиком, или же в стороне от него? Чтобы ответить на этот вопрос в днище ящика был сделан квадратный пропил, часть днища извлечена и грунт проверен зондом. Острие погружалось примерно на 5—10 см. в грунт и упиралось в нечто твёрдое, что казалось камнем. Когда грунт извлекли, стало ясно, что под ящиком находится не камень, а бетон.

Пустой деревянный ящик, обнаруженный на глубине ~1,8 м. Хорошо видна выпиленная для зондирования грунта часть днища.

Итак, под пустой деревянной коробкой оказалась бетонная подушка. Похоже, последнее желание Маджета-Холмса было надлежащим образом исполнено!

Бетонную подушку разбивали на части и извлекали из захоронения около 12 часов. Наконец, весь бетон и детали находившегося под ним гроба были подняты наверх и исследователи получили доступ к телу.

Первое, что они отметили — это сохранность некоторых тканей, обусловленная, по-видимому, отсутствием доступа воздуха. На своём месте находились узнаваемые усы, которые правда в течение нескольких десятков минут отделились от остатков кожи. На этом этапе работы — ещё до извлечениях из захоронения останков — произошла досадная неприятность, которую нельзя объяснить ничем иным, кроме чрезмерной спешки. На открытые останки обрушился большой пласт грунта, отвалившийся от не укрепленной подпоркой стены.

Работу с телом пришлось прервать и заняться укреплением стен раскопа. Когда, наконец-то, всё было надлежащим образом сделано, исследователи вновь приступили к останкам.

Первым открытием оказался металлический медальон с хорошо читаемой гравировкой: «H. Holms Died May 7 1896». Это был погребальный медальон, выданный гробовщику тюремной администрацией специально для помещения в гроб казненного. Такой медальон призван был помочь в идентификации тела при возможной в будущем эксгумации преступника.

Останки преступника были облачены не в ту же одежду, в которой Маджет был казнён. Согласно свидетельствам людей, наблюдавшим повешение убийцы, тот во время казни был облачён в обычную тюремную робу — тёмно-серые штаны и куртку из грубой шерсти и белую хлопчато-бумажную рубашку тонкого полотна. Однако на найденных останках оказались одеты рубашка, жилет и пиджак, а вот брюки отсутствовали. Гробовщик, по-видимому, не стал утруждать себя одеванием брюк по причине весьма прозаической — у убийцы в процессе умирания произошло опорожнение кишечника и гробовщик попросту не захотел смывать его фекалии — делать это пришлось бы вручную!

Погребальный медальон Генри Холмса, выданный тюремной администрацией для помещения в гроб казненного преступника. Такие медальоны изготавливались для каждого смертника, они были призваны облегчить опознание останков в случае возможной эксгумации. Видно, что медальон частично разрублен ударом лопаты.

А возможно, он посчитал, что добротные брюки пригодятся ему самому…

Кости были извлечены из могилы и переданы для анатомического изучения и получения биоматериала, пригодного для проведения молекулярно-генетической экспертизы.

Что же выяснилось в результате их исследования?

Неожиданным результатом оказалось то, что рост Маджета-Холмса был гораздо ниже того, какой ему приписывали современники. Видевшие преступника в один голос утверждали, будто его рост составляет 172 см., однако изучение скелета показало, что в действительности он был гораздо ниже — примерно 158–165 см. Объяснение этому несоответствию может крыться в обуви Маджета, который стремился сделать себя выше за счёт использования ботинок на высоком каблуке и толстой подошве. В те времена хорошая обувь изготавливалась на заказ и в том, чтобы сделать подобные ботинки не было ничего невозможного. Мы знаем, что Маджет-Холмс являлся нарциссом, склонным к самолюбованию, и невысокий рост мог служить источником его раздражения, так что предположение об использовании им специальной обуви, добавлявшей к росту сантиметров 7–8, представляется вполне разумным.

Есть и другое объяснение обнаруженной странности, оно связано с диспропорциями тела Маджета. Если ноги человека непропорционально коротки, руки, напротив, длинны, а грудь — широка, то такой человек в положении сидя будет казаться гораздо крупнее, нежели на самом деле. У Маджета была обнаружена именно такая непропорциональность сложения — короткие слабые ноги, бочкообразная грудная клетка и длинные руки. Поскольку подавляющая часть свидетелей, оставивших записи о нём, видели Маджета сидящим — речь идёт прежде всего о журналистах в зале суда — неудивительно, что он показался им более крупным мужчиной, нежели был в действительности.

Кстати, нельзя исключать того, что оба фактора — обувь на каблуке и непропорциональное сложение — работали одновременно, что и сбило с толку современников убийцы.

Другим интересным открытием явилось установления того факта, что Германн Маджет имел очень сильные руки.

Фотографии останков Германна Маджета до их извлечения из могилы.

По толщине костей и состоянию их поверхности в районах крепления мышц можно сделать вывод о величине мышечной массы и тонусе мускулатуры — это азы остеологии (раздела медицины о строении скелета и костей). Осмотр костей рук Маджета показал, что тот имел весьма крепкую мускулатуру рук — это довольно необычно, учитывая, что по образованию Германн являлся врачом и физическим трудом никогда не занимался.

В последней четверти XIX столетия в моду входила гимнастика, появились научно обоснованные представления о физкультуре, спорте, различных методиках общеукрепляющих упражнений и т. п. По-видимому, Маджет следил за последними тенденциями развития медицинской науки и пытался вести здоровый образ жизни. Наверное у него имелись каучуковые гантели, широко продававшиеся тогда в США, и Маджет регулярно упражнялся с ними, либо дела это с иными утяжелениями.

Любопытно то, что аналогичного развития мышц ног или спины не наблюдалось. Подобное отсутствие системного подхода к занятию спортом также хорошо объяснимо в контексте отсутствия в конце XIX века представлений о гармоничном развитии человеческого тела посредством физкультурных упражнений.

Из статьи в «Журнале американской медицинской ассоциации» было известно, что у Маджета-Холмса из 16 молярных и премолярных зубов отсутствовали 10, кроме того, в оставшихся зубах имелись 2 золотые пломбы. Исследование черепа, изъятого из могилы, показало, что состояние зубов его обладателя полностью соответствовало этим данным.

Сомнений в том, что в могиле, принадлежавшей предположительно Маджету-Холмсу, действительно погребён именно этот человек, практически не осталось. Тем не менее, важно было провести молекулярно-генетическую экспертизу, дабы установить наличие родства Джеффа Маджета и похороненного в ней преступника.

Пульпа зубов является идеальным хранилищем ДНК-материала, предотвращающим его загрязнение и разрушение почвенными водами. Для получения ДНК из верхней челюсти были взяты 2 центральных резца, из них получен биоматериал, содержавший ДНК человека, родственного Джеффу Маджету. «Эталонного» ДНК убийцы, т. е. такого материала, который однозначно происходил от Германна Маджета-Холмса, не существовало, поэтому с научной точки зрения было бы некорректно утверждать, будто в захоронении находились останки именно повешенного Холмса, но то, что эти останки принадлежат родственнику Джеффа Маджета, потомку убийцы, сомнений не вызывало.

Учитывая совпадение большого количества деталей — погребального медальона, надписи на гробе-«пустышке», состояние зубов трупа и наличие усов — близость ДНК потомка и предполагаемого предка не могла быть случайностью. А посему следовало признать, что все домыслы насчёт того, будто Маджет-Холмс благополучно избежал казни и вместо него повешен был иной преступник — а Джефф Маджет утверждал, что подобная легенда передавалась в его роду на протяжении поколений! — являются именно домыслами.

31 августа 2017 г. согласно условиям договора с администрацией кладбища останки Маджета-Холмса были возвращены в могилу, хотя Джефф Маджет и заявил, что не настаивает на обратном захоронении и не будет возражать, если скелет его прапрадедушки будет использован для научных целей или выставлен в музее. В конце концов, сам прапрадедушка проделывал подобные фокусы с некоторыми из убитых им людей, так что если бы скелет самого Маджета выставили на всеобщее обозрение, то это было бы до некоторой степени символично. Но администрация Музея археологии и антропологии посчитала недопустимым отклониться от условий договора, заключенного с администрацией кладбища, и предала кости убийцы земле, поместив их в белый гроб.

На этом история одного из первых американских серийных убийц подходит к концу.

По свидетельствам работавших с останками Холмса специалистов, мозг убийцы прекрасно сохранился внутри черепной коробки.

Что можно сказать о Германне Уэбстере Маджете с позиций современных представлений о серийной преступности?

Безусловно, это был организованный несоциальный серийный убийца[8]. Это был индивидуалист, эгоцентрик, человек, зацикленный на себе самом и своих проблемах. Мы вряд ли сильно ошибёмся, если скажем, что он был зациклен на сексе. Увидев привлекательную женщину, он добивался её; когда женщина надоедала Маджету, он попросту ее убивал. Никакой нравственной дилеммы для него тут не возникало. Да и какая может быть дилемма, если женщина нарушала психологический и бытовой комфорт этого самовлюбленного нарцисса? Для людей этого типа нет ничего более важного собственного удобства, потакание собственным прихотям — это смысл их жизни.

Склонность к схемам, к отработанным (или заранее обдуманным) сценариям сквозила в действиях Маджета постоянно: так, например, он регулярно травил свои жертвы свечным газом, хотя любой здравомыслящий (насколько вообще уместно так выразиться) убийца изыскал бы дюжину других более простых, очевидных и доступных способов умерщвления. Невероятна с точки зрения классического убийцы (банального грабителя, скажем) та сцена, когда Кэрри Кэннинг застала Маджета, выкапывающим могилу на газоне: тупой уголовник просто убил бы женщину лопатой и закопал её тело на месте. Германн Маджет этого не сделал, поскольку такое убийство не соответствовало заранее выработанному им сценарию; он с досады бросил лопату и убежал из дома. Возможно, он пожалел об этом не раз, ведь именно благодаря не совершенному тогда убийству Кэрри осталась жива, а Маджет в конечном итоге оказался пойман в Бостоне.

Вместе с тем, даже с точки зрения современных представлений Маджет был весьма нетипичным убийцей. Серийные убийцы носят глубоко в себе комплекс неполноценности, обусловленный неспособностью устанавливать и поддерживать долговременные отношения с сексуальными партнерами (неважно гетеро- или гомосексуальными). Абсолютное большинство из них имеют определенный дефект общения, пусть не всегда заметный, но в какой-то момент явственно проявляющийся. Именно неспособность быть привлекательным, ощущение собственной «инаковости» и невозможность её преодолеть, питает фрустрацию (данным термином психологи называют продолжительное состояние внутреннего конфликта и неспособность человека снять психологическое напряжение приемлемым способом) этих людей. И именно фрустрация толкает человека на повторяющиеся убийства, превращая его в серийного преступника. Очевидно, что Германн Маджет не имел оснований для подобной фрустрации, по крайней мере её причины отнюдь не очевидны. Он пользовался успехом женщин, причем, женщин молодых и очень красивых. Он не был беден. Он умел жить красиво и легко расставался с деньгами. Маджет был достаточно умён, интеллектуально развит и эрудирован, прекрасно разбирался в различных научных вопросах, литературе, медицине. Маджет определенно не был мечтателем-шизофреником, витающим в облаках и погруженным в свои полубезумные грёзы — напротив, это был реалист, твердо стоящий ногами на земле, умеющий зарабатывать большие деньги и хорошо разбирающийся в людях. Он не имел оснований для каких бы то ни было комплексов неполноценности (по крайней мере так можно судить на основании того, что мы о нем сейчас знаем).

В этом отношении Германн Маджет похож на другого известного серийного убийцу Анри Ландрю[9]. Оба этих серийных убийцы входят в довольно немногочисленную категорию преступников, пользовавшихся успехом у женщин и убивавших прискучивших им сожительниц. Очевидно, что мотивом для преступлений этих убийц служила не только и не столько жажда стяжания, сколько удовольствие от самого акта убийства. Кроме того, следует признать, что Маджет имел сильные некрофильские наклонности. Не подлежит сомнению, что для того, чтобы на протяжении многих месяцев и даже лет распиливать, сжигать, препарировать десятки трупов надо иметь определенную любовь к такого рода занятиям. Одной только жадностью к деньгам своих жертв подобное времяпрепровождение объяснить невозможно, Маджет явно любил то, что он делал с мёртвыми телами!

Помимо этого, вряд ли можно поставить под сомнение склонность этого преступника к садо-мазо-развлечениям. Игры с растягиванием тел, наличие звукоизоляции в комнатах, стремление продлить страдание жертв и т. п. нюансы — всё это заставляет подозревать болезненный интерес преступника к истязанию. Причём, следует понимать, что садо-мазо-наклонности — это дверь, открывающаяся в обе стороны, то есть один и тот же человек с разными партнёрами может принимать на себя исполнение разных ролей. В этом отношении интересно то, что Маджет явно отдавал предпочтение женщинам крупнее, чем он сам, что следует признать до некоторой степени нетипичным. Всё-таки нормальный гетеросексуальный мужчина в качестве сексуального партнёра отдаёт предпочтение женщине меньшего роста и веса — так срабатывают наши подсознательные ролевые установки, согласно которым мужчина в сексе доминирует, а женщина принимает на себя подчиненную роль. У Маджета-Холмса в этом отношении что-то было не так, вполне возможно, что со своими постоянными сексуальными партнёрами он добровольно выступал в роли мазохиста, а вот в обращении с жертвами, намеченными для убийства, он выступал в роли садиста.

Не исключено, что Германн Маджет был гомосексуалистом, точнее, бисексуалом. В некоторых рассказах о нём присутствуют указания на его женоподобие, женственность манер, неумеренную болтливость, присущие женщинам капризность и утонченность. Он учился в закрытых медицинских заведениях для юношей, а в такой среде случаи гомосексуализма были весьма нередки. Не будем забывать про первую известную страховую аферу Маджета, которую тот провернул при участии своего соседа по кампусу. Подельники для того, чтобы решиться на подобную проделку, должны были абсолютно доверять друг другу! Тут уместно задуматься, что же их так объединило, одна ли только любовь к деньгам? К сожалению, этот аспект жизни Маджет-Холмса остался совершенно не изучен, поскольку преступник после заключения в тюрьму не стал объектом исследования серьезных психиатров или криминалистов.

На всех этих деталях — предполагаемых садо-мазо-наклонностях, некрофилии, бисексуальности — акцент здесь сделан неслучайно. У Маджета-Холмса имелось явно не одно сексуальное отклонение, а целых букет таковых. Его либидо будоражили очень разные демоны, поэтому и преступления, совершенные им, оказались столь несхожи и даже причудливы.

Нельзя не отметить, что постановка полицейского дела в США в те времена была гораздо примитивнее той, что мы видим в странах Западной Европы и Российской Империи (такое положение сохранялось вплоть до Второй Мировой войны). Если бы Маджет был обследован такими видными специалистами судебной психиатрии как, например, современные ему отечественные профессора Сербский или Сикорский, то скорее всего, мы бы сейчас знали о его «внутренних демонах» много больше и понимали бы его мотивацию много лучше.

Следует признать, что разоблачён Маджет оказался во многом случайно. И работники правоохранительного сообщества до тех пор, пока они не изучили тщательно «Замок», даже не представляли толком кого же именно им удалось заполучить в свои руки. Это свидетельствует как о новизне криминального феномена, с которым столкнулись американские правоохранители, так и о принципиальной сложности расследования многоэпизодных преступлений с неочевидным мотивом.

История Германна Маджета прекрасно иллюстрирует справедливость весьма старой полицейской истины, гласящей, что собственный дом — худшее место для убийства. Преступник, уничтожающий и прячущий жертвы в собственном доме, конечно, до поры имеет определенные преимущества и свободу действий в сравнении с другими категориями убийц, но в конце-концов оставленные им следы обернутся неопровержимыми уликами против него же самого. Истории многочисленных «домов смерти», в том числе и описанные в рамках интернет-проекта автора[10], доказывают непреложность этого постулата. В этом смысле серийники-«трассовики» (т. е. совершающие убийства во время поездок) гораздо труднее для расшифровки (хотя в их случае жертвы обнаруживаются гораздо быстрее и правоохранительные органы скорее начинают розыск убийцы). Примеры таких классических серийников-«трассовиков» как Михасевич, Джасперсон, Тед Банди прекрасно иллюстрируют этот тезис.

1907 год. Необычная история Этель Тодд или Что такое криминальная инсценировка

Эта в высшей степени необычная история произошла в необычном месте и поскольку данная деталь имеет значение, надлежит сказать несколько слов о географическом положении интересующей нас локации. Городок Хоквиам (Hoquiam) в штате Вашингтон появился на картах сравнительно недавно и началась его история с того, что в 1872 г. там открыли первую лесопилку. Число местных жителей тогда едва ли достигало 30–40 человек, включая стариков и детей. Фактически это было одно большое ранчо с десятком хижин наёмных работников. Посёлок быстро рос, появилась вторая лесопилка, большая пристань с пакгаузами, железнодорожная станция. Сейчас Хоквиам относится к округу Грейс-Харбор (Grays Harbor county), но в описываемое время округ именовался иначе — Чихалис (Chehalis).

А название округа происходило от названия реки, в устье которой стоял Хоквиам. Это был гостеприимный лесной край с мягкой зимой (средняя температура января около 0 °C) и продолжительным влажным тёплым сезоном, благоприятствующим лесозаготовкам. Лес вырубался и сплавлялся по Чихалису в залив Норт-бэй, а далее кораблями и по железной дороге поставлялся в Орегон и даже далёкую Калифорнию. Административным центром округа Чихалис являлся городок Монтесано — это была самая удаленная от залива Норт-бэй пристань (~20 км. по прямой), такие пристани правильно бы именовать факториями. Поскольку Хоквиам находился в месте впадения реки Чихалис в залив Норт-бэй, расстояние между этим населенным пунктом и административным центром округа также составляло около 20 км.

Хоквиам кормили протяженные пристани, склады сплавленного по реке леса и лесопилки. Последние превратились со временем в полноценные деревообрабатывающие заводы. В городе даже появился целлюлозно-бумажный комбинат, но произошло это много позже событий, которым посвящен настоящий очерк.

Вся жизнь населенного пункта в силу очевидных причин была заточена под сплав леса, который лесозаготовители в верховьях Чихалиса сплавляли по реке к заливу Норт-бэй. В Хоквиаме работали многочисленные пилорамы, большой склад-магазин продуктов деревообработки, имелся протяженный причал. В поселение, где нужны были рабочие руки, стекался народ, достаточно сказать, что за один только 1890 год число жителей увеличилось с 400 человек до 1500. К концу XIX столетия жизнь в локации стала приобретать черты полноценного городского уклада — появились различные магазины продуктовых и промышленных товаров, маслобойня, колбасный цех. Из пилорам выросли крупные деревообрабатывающие заводы. Само собой присутствовали увеселительные заведения — куда ж без них? В начале XX века появились провозвестники промышленной революции — электрическая подстанция, телефонный узел. За последнее десятилетие XIX века стоимость земли под застройку в пределах населенного пункта выросла более чем на 400 % — это означало, что в посёлок приходят не только люди, но и большие деньги, а стало быть, у Хоквиама есть неплохие перспективы. Тем не менее, и сам Хоквиам, и весь округ Чихалис оставались тогда районом изолированным и малонаселенным.

Все эти детали очень важны для правильного понимания произошедшего. Имеет смысл, пожалуй, также отметить полнейшую неизвестность описанных ниже событий современным американцам. Пожалуй единственное в том районе место, которое может знать рядовой американец — это городок Монтесано. И вся его слава связана с тем, что в нём в 1976–1983 гг. вместе с отцом проживал юный Курт Кобейн, тот самый, что впоследствии создал панк-группу «Нирвана». А вот о том, что в округе Чихалис чуть более столетия назад произошли события, достойные настоящего кинотриллера, не помнит сейчас никто. То есть вообще никто…

Автор должен признаться, что не смог отыскать фотографии участников этой истории, хотя фотографии, конечно же, должны где-то быть. Может быть, с течением времени они появятся.

Ну а теперь переходим собственно к сюжету. В начале XX столетия Фрэнк Тодд (Frank Todd) являлся одним из столпов местного общества. Он вёл большую торговлю лесом и всеми признавался за первого богатея.

Вверху: вот такие деревья валили в лесах по берегам реки Чихалис (фотография сделана в 1918 г.). Внизу: деревообрабатывающие заводы Хоквиама гнали фасонную доску и «столярку» не только для покупателей из штата Вашингтон, но и из Орегона и даже из Калифорнии.

В Хоквиаме с ним проживал сын Артур (Arthur Todd), были ли у Фрэнка другие дети автору выяснить не удалось, но известно, что в соседнем городке Элма проживал Отис, родной его брат Фрэнка. Последний был женат вторым браком на Этель, в девичестве Браун (Ethel Brown). Разница в возрасте между супругами была довольно большой, но какой именно — выяснить сейчас невозможно. Скорее всего, Фрэнк был старше жены лет на 25–30 — это довольно достоверная оценка.

В этой истории много неясных деталей, например, возраст действующих лиц, их родственные и имущественные отношения и т. п.; в своём месте станет ясно, чем обусловлены эти неопределенности.

Впрочем, сказанного сейчас про Фрэнка Тодда нам более чем достаточно. Этот человек появляется в настоящей истории только для того, чтобы сразу же из неё исчезнуть. Собственно, сама история начинается с того, что 31 августа 1907 г., в субботу, Фрэнка Тодда жестоко убили.

Произошло это как-то очень нехорошо, некрасиво. Любое убийство отвратительно, но в данном случае преступление выглядело не только отталкивающе, но в чём-то даже издевательски-гротескно. Тодд оказался убит на выходе из уборной, самого обычного дощатого сортира, оборудованного позади его дома. Канализации в Хоквиаме не существовало, поэтому в домохозяйствах на некотором отдалении от жилого дома оборудовали такие вот «скворечники».

Самого нападения никто не видел, тело обнаружила Этель Тодд, вышедшая утром 1 сентября во двор. При доме Тоддов имелись хозяйственные постройки (сарай для коляски, конюшня, птичник, большой дровяной сарай и т. п.), неподалёку от них находилась уборная. Все эти сооружения были отделены от дома стеной молодых ёлочек, специально высаженных таким образом, чтобы своим присутствием хозяйственные постройки не портили вид большой ухоженной лужайки на заднем дворе. Из-за этой зелёной стены уборная и сараи не просматривались из окон жилого дома.

Приблизившись к дровяному сараю, Этель увидела лежавшее ничком возле уборной тело в чёрном костюме. Костюм выглядел знакомым — в таком точно ходил Фрэнк Тодд! — но опознать по лицу лежавшего было совершенно невозможно. Лицо было изуродовано ударами каким-то предметом — нос расплющен, зубы выбиты, рот — порван, уши частично оборваны… Вид был ужасен! В паре метров от тела лежало массивное полено, всё перепачканное кровью. Не было никаких сомнений в том, что именно это полено и использовалось нападающим в качестве оружия.

Этель, забыв обо всём, бросилась звать людей.

Хотя Хоквиам считался одним из крупнейших поселений на территории округа, своей полиции городок не имел. Общая бедность подавляющей части жителей и малонаселенность района влекли за собой то следствие, что правоохранительные органы округа Чихалис имели довольно архаичную организацию. Так, например, служба шерифа не располагала детективами — они были просто не нужны ввиду того, что расследовать им было нечего! Преступления в тех местах разумеется случались, порой даже жестокие и кровавые, но все они происходили на бытовой почве или по пьяни, поскольку народ в округе Чихалис был хотя и груб, но простодушен. Если же происходило нечто запутанное и совсем выходящее за рамки повседневного опыта, то окружная администрация просила матпомощи у губернатора штата и создавала премиальный фонд, из которого оплачивались расходы на частных детективов и услуги конфиденциальных информаторов (считай, доносчиков).

По этой причине расследование убийства Фрэнка Тодда с самого начал приняли на себя самые обычные работники службы шерифа, занятые обычно патрулированием или надзором за правильностью вырубки леса. Ближе к вечеру к ним присоединились два детектива полиции города Такома, откомандированные в Хоквиам для помощи в проведении расследования.

Эти фотографии сделаны в апреле 1912 г., т. е. спустя около 5 лет после интересующих нас событий. Они не имеют прямого отношения к нашему повествованию, но позволяют составить представление о том, как выглядел Хоквиам в то время.

Осмотр места обнаружения трупа позволил установить следующее:

— Убитым является Фрэнк Тодд. В качестве орудия убийства было использовано полено, взятое тут же, в дровяном сарае [всегда открытом]. Карманы костюма вывернуты, исчезли карманные золотые часы на массивной цепи и бумажник с наличными деньгами.

— К уборной вела узкая тропинка, посыпанная песком, вдоль которой были высажены кусты и газонная трава. Кусты и трава не были повреждены и это казалось до некоторой степени непонятным. Убийца во время нанесения многочисленных сильных ударов должен был активно передвигаться, его ноги должны были попадать на мягкий грунт и оставлять следы, однако таковых не оказалось ни на мягком грунте, ни на песчаной дорожке. Подобная аккуратность нападающего выглядела необычной.

— Другой необычной деталью было сочтено распределение брызг крови на окружающих предметах. Мелкие брызги крови, характерные для разлёта при сильных ударах по голове, были найдены на траве и листьях кустов — с этим было в порядке, но вызвало удивление наличие крови на двери уборной. Дверь была смонтирована с некоторым завалом и, будучи отпущенной, под действием силы тяжести закрывалась. Если Фрэнк Тодд подвергся нападению при выходе из уборной, то кровавые брызги должны были попасть на дверь снаружи. Однако они оказались на двери изнутри.

— Этим странности в распределении брызг не исчерпывались. По всем прикидкам капли и брызги крови должны были попадать преимущественно на верхнюю часть дверного полотна [понятно, с чем связано подобное распределение — преступник замахивается окровавленным предметом и капля крови, срываясь с его поверхности, продолжает траекторию движения окровавленного орудия]. Однако в данном случае брызги крови оказались сгруппированы на внутренней стороне двери уборной внизу. Поскольку труп лежал ногами к двери, а удары были нанесены по голове, попадание крови на нижнюю часть двери (причём её внутренней стороны!) выглядело необъяснимым.

В попытке разобраться что же за кровь находится на внутренней стороне двери уборной, окружной прокурор попросил врача службы коронера произвести судебно-химический анализ с целью установления её видовой принадлежности. Напомним, что речь идёт о 1907 г., а реакция преципитации Чистовича-Уленгута была открыта и впервые применена при расследовании преступления в 1901 г. Так что местный судебный медик сумел выяснить происхождение крови — она оказалась человеческой. Более ничего он сказать не мог, ибо учение о группах человеческой крови тогда ещё не сформировалось, но даже и полученный результат стал для расследования очень важен.

Странности отнюдь не исчерпывались описанным выше. В последующие дни были найдены как золотые часы с цепью, принадлежавшие убитому, там и его бумажник. Последний был без денег, что представляется очевидным. А вот то, для чего преступник забрал золотые часы на цепи и выбросил их на удалении каких-то 50 метров от трупа, рождало вопросы. Бумажник тоже был найден на сравнительно небольшом удалении от места совершения преступления, казалось, убийца на ходу его опорожнил и забросил в кусты (на территорию одного из соседних с домовладением Тодда участков).

В высшей степени неожиданную новость принёс врач коронерской службы, проводивший вскрытие трупа Фрэнка Тодда. Причина смерти соответствовала предположению о травмировании тупогранным орудием [к категории каковых относится полено] — так что тут, вроде бы, всё соответствовало ожиданиям. Но неожиданным оказался… сильный запах хлороформа, исходивший от лёгких и мозга трупа! В желудке и печени хлороформа не было. Наличие запаха означало, что убитый незадолго до смерти вдыхал пары хлороформа.

Следует иметь в виду, что для современного человека хлороформ ассоциируется с наркозом, однако такое представление о применении этого вещества грешит некоторой однобокостью. В начале XX столетия врачи уже знали, что хлороформ для наркоза не очень-то и хорош и его больше использовали как анестетик, а не снотворное. Хлороформ широко применялся для различных растираний в комбинации со всевозможными добавками (прежде всего скипидаром). Кроме того, хлороформ являлся отличным растворителем натурального каучука (об этом его применении сейчас, наверное, знают только специалисты).

Другими словами, Фрэнк Тодд мог вдыхать хлороформ в силу самых разных причин, никак не связанных с преступлением. Для этого следовало выяснить, имелся ли в доме убитого хлороформ и если нет, то где Тодд мог получить доступ к этому веществу (может быть, ему делали массаж или какие-то компрессы)? Оказалось, что хлороформ в доме имелся — Этель Тодд сообщила, что около двух недель назад купила склянку хлороформа для чистки одежды. На вопрос о том, какие лекарства принимал убитый, вдова ответила, что Фрэнку был прописан лауданум (laudanum), опийная настойка на спирту, использовавшаяся в то время как снотворное.

Когда же был убит Фрэнк Тодд? Ответ был отнюдь не очевиден, хозяина дома могли убить как вечером 31 августа, так и утром 1 сентября. В принципе, нападение могло произойти и ночью, если Фрэнк по какой-то причине, скажем, заподозрив появление вора, решил выйти во двор.

На первом допросе, начавшемся менее полутора часов с момента обнаружения трупа, Этель рассказала о том, что накануне вечером она с Фрэнком гуляла по городку. Это был обычный вечерний моцион, ничего особенного, они дошли до площади, понаблюдали за работой бригады, мостившей шпалами тротуар, да и отправились обратно. Большое число свидетелей видели эту прогулку Тоддов и впоследствии все они подтвердили точность рассказа Этель. Супруги пребывали в прекрасном настроении — никаких разногласий или недомолвок между ними не было. Итак, около 20 часов Этель и Фрэнк возвратились домой. Что последовало далее?

По словам женщины, она отправилась спать, произошло это приблизительно в 9 часов вечера или чуть позже. Фрэнк спать не ложился, он сидел в кабинете полностью одетый и читал. Спали супруги раздельно, что, кстати, не должно удивлять, поскольку многие состоятельные пары в те годы спали в разных спальнях. Фрэнк любил засиживаться допоздна, поскольку торговые дела требовали внимания и усидчивости и он любил заниматься бухгалтерией в ночной тишине. В общем, Этель не контролировала отход мужа ко сну и не знала, ложился ли тот спать в ночь с 31 августа на 1 сентября.

Утром она проснулась немногим позже 8 часов утра, около четверти часа потратила на то, чтобы привести в общих чертах себя в порядок, и вышла из спальни примерно в двадцать минут девятого. Не найдя мужа в доме, она вышла во двор, а там…

В общем, Этель не могла внести ясность в вопрос времени наступления смерти. Что мог сказать по этому поводу врач коронерской службы?

К 10 часам утра, когда судебный медик Жирар (Girard) осматривал тело на месте его обнаружения, трупное окоченение развилось полностью, что указывало на наступление смерти приблизительно за 12 часов до осмотра[11]. Стало быть, Фрэнк Тодд был убит вечером 31 августа ещё до того, как лёг спать.

Картина, в общем-то, казалась довольно понятной. Хозяин дома не мог уснуть, сидел в кабинете за столом, услышал во дворе подозрительную возню, вышел посмотреть, кто там бродит… И нарвался на бродягу, возжелавшего украсть что-либо из надворных построек, может, инструмент какой, может, лошадиную упряжь, может быть, что иное. Бродяга, опасаясь наказания за дерзость, подло напал на джентльмена и забил его поленом. Глупое и несуразное преступление!

Правда, к этой голой схеме просились кое-какие уточнения, до некоторой степени путавшие простую на первый взгляд картину.

Прежде всего, непонятно было, куда подевался фонарь, с которым убитый должен был выйти из дома. Не следует забывать, что речь идёт о 1907 г. и маленьком посёлке, где уже есть телефоны, но электрическое освещение ещё в диковинку! Правда, можно было предположить, что Тодд вышел из дома без фонаря, полагаясь на освещение Луной, в конце августа в небе стояла убывающая Луна с величиной диска ~40 % от максимального… Так что было темновато и фонарь Фрэнку не помешал бы! Но отсутствие фонаря являлось не единственной загвоздкой.

Фрэнк Тодд был заядлым охотником и хранил дома целый арсенал холодного и огнестрельного оружия. Мог ли он выйти из дома, не прихватив верный «кольт»? Главным источником опасности в Хоквиаме являлись отнюдь не злые люди — хотя они, конечно же, попадались! — а медведи. Посёлок стоял в лесном краю и медведи частенько подходили к домам, дабы полакомиться домашней скотинкой или просто обследовать помойки. И свои походы косолапые совершали преимущественно по ночам. Кому, как не Тодду знать, сколь опасен и раздражителен медведь, которому не позволяют залезть в понравившийся мусорный бак?! Казалось маловероятным, чтобы опытный охотник, вроде Фрэнка Тодда, неосторожно вышел в ночную темноту без ружья или пистолета.

Третье соображение, противоречившее версии нападения бродяги, выше уже упоминалось: откуда в лёгких и мозгу Тодда хлороформ?

В общем, вопросы по деталям произошедшего существовали, но на 3-й день с момента преступления произошёл инцидент, сразу придавший расследованию новое направление. На похоронах убитого в присутствии нескольких помощников шерифа произошла отвратительная сцена, в которую вольно или невольно оказались вовлечены многие присутствующие.

Началось всё с того, что один из друзей Тодда, убеленный сединами джентльмен, сказал что-то не очень уважительное в адрес мужчины средних лет, тот огрызнулся и немедленно целая группа присутствовавших набросилась на него с бранью. Желая восстановить спокойствие и благочиние, вдова покойного призвала к порядку, но тут что называется досталось на орехи и ей самой. Склока вспыхнула моментально, точно сухой порох, и очевидно имела некую предысторию, но посторонние ничего понять не смогли. После острой, но короткой перепалки все участники конфликта замолчали и разошлись в разные стороны.

Что это было?!

Правоохранителям пришлось потратить некоторое время, чтобы собрать необходимые справки и разобраться в том, что же именно произошло. Выяснилось следующее: часть жителей Хоквиама считала, что Этель Тодд изменяла своему мужу и на роль её любовника прочили некоего Ральфа Стила (Ralph W. Steele), никому толком не известного 35-летнего мужчину, появившегося в этих краях несколько месяцев назад. Он работал на складе местной лесозаготовительной компании «Hoquiam Lumber & Shingle company»[12]. По приезду в посёлок Стил арендовал комнату в доме Тоддов. Поводов для кривотолков он поначалу не давал, но в последней декаде июля Фрэнк Тодд уехал с друзьями на многодневную охоту, оставив молодую жену с импозантным квартиросъёмщиком.

И вот тут-то по мнению некоторых жителей посёлка, что-то между Этель и Ральфом произошло. Сразу поспешим внести ясность — что же именно произошло никто не знал. Не было свидетелей, утверждавших, будто они что-то видели, не было друзей или подруг, слышавших некие признания. А что же было? Была сплетня…

Мир как известно не без добрых людей. И после того, как Фрэнк Тодд вернулся с охоты, друзья, собутыльники и просто доброхоты что-то ему напели про его жену и квартиранта. Неизвестно имело ли место объяснение между супругами, зато известно, что по окончании первой недели августа Ральф Стил быстро собрал свои пожитки и выехал из дома Тоддов.

Типичная застройка населенных пунктов в округе Чихалис в начале XX столетия. Вверху: дом Исайи Скаммона, одна из старейших построек города Монтесано. В нём находилась первая городская гостиница, также в этом здании первоначально располагалось почтовое отделение. Внизу: обычный дом в Хоквиаме с жилой мансардой и балконом.

Когда же стало известно об убийстве Фрэнка Тодда, злые языки моментально связали случившуюся трагедию с блудливой женой и подозрительным квартирантом.

Это был интересный поворот расследования, но далее стало ещё интереснее. Через несколько дней после похорон Тодда в службу окружного шерифа поступило сообщение из городка Элма о подозрительном поведении некоего Альберта Стронга (Albert Strong), который отметился двусмысленными высказываниями. Элма удалён от Хоквиама приблизительно на 35 км., но в Хоквиаме Стронга хорошо знали.

Он являлся одним из довольно известных джентльменов местного общества, владел кое-каким недвижимым имуществом и долей в одном из местных спиртовых заводов, на доходы от которой и жил. Альберт был знаком с Тоддами, хотя делать это уточнение вряд ли нужно — в тех местах и в тех условиях почти все почтенные леди и джентльмены были знакомы друг с другом [по крайней мере заочно]. В точности по словам классика и певца классовой борьбы: «узок мир этих людей, страшно далеки они от народа».

Что именно наговорил Альберт Стронг в точности неизвестно. В одном из тамошних питейных заведений он произнёс душещипательный монолог в стиле Василия Алибабаевича из кинофильма «Джентльмены удачи», помните: «Ай-яй-яй, шакал я паршивый, всё ворую, ворую…» Правда в своём эмоциональном спиче Альберт рассуждал не о воровстве, а тяжкой вдовьей доле, на которую он обрёк прекрасную Этель Тодд, но сие не очень важно. А важно то, что болтовню его услышали окружающие и стали задавать вопросы, о чём это, дескать, он толкует? И Альберт Стронг ответил, что это он убил Фрэнка Тодда, о чём искренне теперь сожалеет.

Сообщение звучало очень странно, поскольку никаких причин подозревать этого человека в совершении жестокого преступления не имелось — не было у него ни конфликтов с убитым, ни пересечения бизнес-интересов — ничего! Хотя сообщение и казалось то ли дурной шуткой, то ли следствием какого-то недопонимания, тем не менее, его следовало проверить. Два помощника шерифа, получив телефонный звонок о подозрительной болтовне в баре, отправились в Элму и разыскали там Стронга. Без долгих экивоков они задали ему прямой вопрос, известно ли ему что-либо о преступлении? Если бы Стронг ответил что ему ничего неизвестно, а болтовня в баре — это лишь пьяный пересказ пьяной болтовни, то на этом бы всё и закончилось, поскольку никто ни в чём его не подозревал. Но Стронг заявил иное — он признался в убийстве Фрэнка Тодда и заверил, что очень сожалеет о содеянном.

Это был такой поворот, которого вообще никто не ожидал. Все лица, связанные с расследованием, сходились в том, что Фрэнка убил какой-то бродяга, отправившийся в ночную прогулку по чужим сараям и кладовкам, а тут признание в совершении преступления сделал вполне приличный человек, притом хорошо знакомый с жертвой! Да как такое может быть?!

Помощники шерифа признаниям Стронга не очень-то и поверили, но коли человек заявляет такое — что ж! — в России в таких случаях обычно говорят: «милости просим под нашу шконку». Стронга привезли в окружную тюрьму в городе Монтесано, посадили под замок и оставили проспаться. Была надежда на то, что поутру почтенный джентльмен придёт в себя и даст разумные объяснения своему странному поведению накануне. Но этого не случилось, Альберт на трезвую голову повторил признание в убийстве Тодда и попросил допустить к нему адвоката.

Своим адвокатом он назвал Уилльяма Абеля (W. H. Abel), юриста с репутацией, мягко говоря, неоднозначной. Родившийся в 1870 г. в Великобритании, Уилльям в юности переехал в США и поначалу жил в Канзасе, где в возрасте 22 лет закончил университет. Своё трудовое поприще он начинал школьным учителем, но быстро потерял интерес к манишкам и сопливым носам и, сдав в 1894 г. квалификационный экзамен, занялся адвокатской практикой. На своём веку Уилльям побывал во многих переделках весьма скандального свойства.

Так, например, в 1903–1904 гг. он фактически обворовал свою клиентку по фамилии Стивенс, пожилую разбитую параличом женщину, овдовевшую в июне 1902 г. Усадьбу миссис Стивенс, оцененную в более чем 8 тыс.$, адвокат, получивший право распоряжения имуществом клиента, продал сыну миссис Стивенс за 900$, а тот сразу же заложил домовладение банку за 3 тыс.$. Сделка имела очевидные следы фиктивности. Дабы мать не помешала действиям сына, явно действовавшего вразрез её интересам и воле, молодой человек держал её взаперти, точно в тюрьме. В дальнейшем сын избавился от матери, поместив её в какой-то дом престарелых. Когда история вышла наружу рассматривался вопрос о лишении Абеля адвокатской лицензии, ибо тот явно не заботился об интересах клиента. В конечном итоге Абель вышел сухим из воды, в том смысле, что сохранил лицензию, но назначенные судом опекуны миссис Стивенс подали на него в суд и тяжба тянулась несколько лет (вплоть до середины 1908 г.).

В газетах тех лет выходки адвоката нередко описывались таким словами, как «фокус», «афера», «выдумка». Например, в апреле 1910 г. Абель крупно повздорил с помощником шерифа Дэном Ройсом (Dan Royce), который отказался пустить адвоката в окружную тюрьму к арестанту. Дело заключалось в том, что арестованный не являлся клиентом Абеля и требование адвоката о встрече было очевидно незаконным. Столкнувшись с отпором Ройса, Абель стал грозить помощнику шерифа, в ответ был послан куда подальше и притом не вполне куртуазно. Разъяренный Абель помчался к дежурному судье, а тот, выслушав его претензии… также отправил его куда подальше, хотя и без использования обсценной лексики. История эта стала широко известна и попала в газеты. Самое смешное заключается в том, что арестованный, узнав о намерении Абеля стать его защитником, наотрез отказался иметь с ним дело. И тоже послал куда подальше… Согласитесь, интересная у адвоката репутация, коли все посылают его подальше — и «законники», и уголовники!

Уилльям Абель (фотография из некролога от 20 мая 1948 г.)

Чуть позже, осенью 1911 г., Уилльям Абель был приглашён в соседний штат Орегон, где стал защитником Натана Харви, обвиненного в убийстве с использованием топора семьи Хилл. Это очень интересная история и упомянутый Натан Харви в высшей степени любопытный персонаж — данное преступление автор в деталях изложил в 3-й книге «Всех грехов мира»[13] Если говорить совсем точно, то интерес автора к истории жизни и профессиональным успехам Уилльяма Абеля вырос как раз из того, что этот адвокат «засветился» в расследовании убийства семьи Хилл, защищая одного из главных подозреваемых.

Поучаствовал Уилльям Абель и в иных любопытных уголовных делах, как известных, так и не очень. Например, в 1919–1920 гг. он участвовал в защите обвиняемых по нашумевшему делу, вошедшему в американскую политическую и уголовную историю под названием «Бойня в Сентралии в День примирения 1919 г.» (Armistice Day killings in Centralia). Остаётся добавить, что юрист также принимал участие в работе различных комиссий и советов на уровне округа и даже штата, вторая половина его жизни была отмечена широкой благотворительной деятельностью.

Умер Уилльям Абель в мае 1948 г., спустя более 40 лет после описываемых событий.

Внимание этому адвокату уделено здесь неслучайно. Как станет ясно из дальнейшего, адвокат Абель оказался в эпицентре самого настоящего круговорота драматичных и неожиданным событий, причём сам Уилльям вряд ли оказался этому рад.

Но сие произойдёт позже, а поначалу всё для него складывалось в высшей степени буднично. Явившись в тюрьму к Альберту Стронгу, и выслушав покаянный рассказ последнего, адвокат согласился представлять его интересы во время следствия и суда. Он задал вопросы о мотивах и способе осуществления убийства, получил необходимые пояснения. Стронг заявил, что был одержим Этель Тодд и понимал, как страдает красивая утонченная женщина в браке с туповатым, самодовольным «мешком денег», каковым он считал убитого. Из слов Альберта можно было заключить, что Этель ничего не знала о его причастности к преступлению, более того, она ничего не знала даже о его глубоком чувстве. Стронг думал, что убийство освободит Этель от тяжких уз брака и приведёт женщину в его объятия, но мысль о содеянном быстро лишила его покоя и муки совести побудили раскаяться.

Что же касается деталей нападения, Стронг заявил, что хотя он давно вынашивал мысль об убийстве, решение о расправе принял в каком-то смысле случайно. Проходя вечером 31 августа мимо дома Тодда, он обратил внимание на свет в кабинете и понял, что хозяин не спит. Стронг бывал ранее в доме и имел представление о его планировке. Кроме того, Стронг подумал о том, что Фрэнк перед сном обязательно отправится в уборную, а стало быть, его можно будет перехватить во дворе и… решить все проблемы Этель одним махом. Альберт заявил адвокату, что в тот вечер его направлял Высший промысл, ибо расчёт его полностью оправдался. Стронг не прождал и 10 минут, как Фрэнк Тодд вышел из дома и отправился в уборную. Альберт понял, что получил заветный шанс, но при себе он не имел оружия, а Фрэнк Тодд был мужчиной хотя и возрасте, но крепким физически, подвижным, брутальным, скорым на расправу и Стронг совсем не был уверен, что справится с ним в рукопашную. За те несколько минут, что Фрэнк провёл в уборной, злоумышленник отыскал массивное полено и спрятался возле уборной так, чтобы вышедший оказался спиной к нему. Едва Тодд ступил на тропинку, Стронг оглушил его ударом по затылку, а после того, как мужчина упал, добил, нанеся около десятка или несколько более ударов. Всё произошло беззвучно, Тодд сопротивления не оказал, да это и невозможно было в той обстановке.

И в своём рассказе адвокату, и в показаниях, данных в офисе окружного прокурора, Альберт Стронг был довольно убедителен. Он сообщил множество точных и проверяемых деталей, в частности, описал положение упавшего трупа [ногами к дверям сортира], рассказал где бросил полено и даже дал его довольно детальное описание, сделал необходимое уточнение, связанное с обыском трупа и кражей золотых часов на цепи и бумажника. Правда, ответы на многие вопросы Альберт не знал, либо отвечал нетвёрдо, но тому было понятное объяснение — во-первых, во время совершения преступления он был нетрезв, а во-вторых, будучи по большому счёту человеком мирным и не замеченным ранее в агрессивном поведении, он во время убийства пережил сильное душевное волнение. Неудивительно, что Стронг многое не запомнил или запомнил нетвёрдо, память человеческая — штука хитрая, работающая по законам не всегда понятным.

То есть, с одной стороны, всё сходилось, вроде бы, на Альберте Стронге и дело можно было считать раскрытым. С другой стороны, многие лица, знакомые как с подозреваемым, так и с деталями расследования, заявляли о сомнениях в истинности сделанных им признаний.

Например, многие жители Хоквиама, узнав об убийстве Фрэнка Тодда, не только явились к его дому, но и бесконтрольно перемещались по придомовой территории, подходили к трупу и могли видеть обстановку на месте преступления. Человеческий рой бродил по прилегающей территории на протяжении приблизительно часа до тех пор, пока не появились первые люди из офиса шерифа, удалившие с территории домовладения посторонних. И Альберт Стронг был в числе тех, кто видел труп Тодда до прибытия правоохранителей.

Признательные показания Стронга никак не объясняли присутствие запаха хлороформа в лёгких и мозгу убитого. Оставалось непонятным, почему Тодд вышел во двор без фонаря и без оружия. И мотивация, озвученная Альбертом, тоже выглядела необычной, поскольку Стронг никогда не демонстрировал интереса к Этель Тодд.

В общем, вопросов к рассказу раскаявшегося убийцы имелось немало, многие не верили в искренность признания, но выпускать Стронга на свободу было никак нельзя. Альберт находился в окружной тюрьме, ожидая суда, однако его он так и не дождался.

В ночь на 21 сентября 1907 г., спустя 2 недели со времени задержания, Альберт Стронг повесился. Это был ещё один поворот в деле, которого никто не ожидал! Хотя при заключении под стражу арестант подвергся обыску, в ходе которого у него изъяли всё, пригодное для изготовления петли, тем не менее у Альберта остался нательный крест, висевший на толстом шнурке.

Совершенно непонятно, как можно было разрешить узнику оставить шнурок, но факт остаётся фактом — у Стронга была вещь, из которой без малейших затруднений можно было сделать петлю. Эта история, кстати, даёт определенное представление об уровне профессиональной подготовки тогдашних сотрудников службы шерифа.

Каких-либо сомнений в том, что имело место именно самоубийство, не возникло. Стронг всё время содержался в одиночной камере, так что никаких конфликтов с другими арестантами не было и быть не могло. Расправу со стороны «законников» также можно было исключить — заключенный проблем не создавал, давал признательные показания, полностью устраивавшие как офис прокурора, так и службу шерифа, «давить» на него не было никаких оснований — тот всё делал сам.

Газетная заметка от 22 сентября 1907 г. рассказала читателям о том, как минувшим утром в окружной тюрьме обнаружили повесившегося Альберта Стронга.

Как наверняка догадается проницательный читатель, никто из тюремного персонала наказания за произошедшее не понёс. Ну повесился заключенный — подумаешь! — судье меньше работы…

Удивил до некоторой степени адвокат Абель, который рассказал журналистам о том, что он, вообще-то, был в курсе намерения клиента свести счёты с жизнью. И вообще, по его глубокому убеждению, Альберт Стронг являлся человеком не вполне здоровым душевно, но сие не отменяет того, что в совершении преступления он признавался добровольно и, по-видимому, в твёрдой уверенности в то, что говорил. Прямо скажем, заявление адвоката прозвучало странно… Ну задумайтесь на секундочку — защитник подозревает, что его клиент не вполне здоров психически, клиент намекает ему о своих размышлениях на тему возможного суицида, причём положение клиента настолько нехорошо, что мысль о самоубийстве даже нормальному человеку может показаться вполне приемлемой! А адвокат вместо того, чтобы обратиться к помощи врачей-психиатров и добиться от тюремной администрации самого тщательного надзора за клиентом, молчит в тряпочку и потом лишь руками разводит! Ну что это за отношение к делу?!

Являлся ли Стронг действительно сумасшедшим или подозрения подобного рода всего лишь были продолжением многочисленных сплетен, окружавших это дело, никто с уверенностью сказать не мог. Этого человека никогда не осматривали психиатры, соответственно, никогда ему не ставился диагноз соответствующего профиля. Альберт выпивал, но он не был запойным пьяницей, а скорее относился к категории тех, о ком в России говорят «пить — пьёт, но разум не пропивает». Ничего неизвестно о том, чтобы с ним приключались эксцессы, подобные алкогольному делирию. С большой вероятностью он был подвержен депрессивным состояниям, по-видимому, некие отягощения соответствующего профиля имели наследственный характер. Дядя Стронга трагически умер якобы при случайном выстреле ружья во время чистки оружия, при этом дядя прежде пытался застрелиться из пистолета. Так что чистка ружья, предположительно, маскировала суицид. Кроме того, дед Стронга несколько раз попадал в психиатрическую лечебницу в Сиэтле, хотя и прожил долгую жизнь и умер отнюдь не от душевной болезни.

В общем, в вопросе душевного здоровья Альберта Стронга никакой ясности нет и мы сейчас ничего определенного сказать на сей счёт не сможем. Но определенные основания для сомнений в адекватности этого человека, как видим, существуют.

После смерти Альберта Стронга расследование остановилось. Что легко понятно — человек сознавался в совершении преступления, но его самоубийство сделало суд невозможным и история на этом закончилась. Можно было подозревать кого угодно и в чём угодно, ставить под сомнение признания Стронга и сомневаться в его психическом здоровье, но признание его было надлежащим образом зафиксировано, проверено и признано в целом соответствующим известным обстоятельствам дела, а потому с полным основанием можно было бы сказать «тут и сказке конец»!

Но — нет! — история этим не закончилась.

Именно после смерти Альберта в расследовании возник судебный маршал МакКинни (McKenney). Этот человек не занимался расследованием убийства Фрэнка Тодда по крайней мере до последней декады сентября, но к нему обратилась за помощью Этель Тодд и маршал решил подключиться к делу. Почему он принял на себя функцию частного детектива совершенно непонятно. Автор не может удержаться от того, чтобы не высказать в этом месте своё подозрение в том, что мотивация МакКинни имела двойственную природу. Во-первых, Этель Тодд пообещала ему деньги, что выглядит логично в реалиях того времени, а во-вторых, со стороны привлекательной вдовы имели место авансы иного рода, скажем аккуратно — более пикантные или, если угодно, интимные. Доказать последнее автор, понятное дело не может, но жизненный опыт подсказывает, что подобный инструмент вовлечения мужчины в очевидную авантюру зачастую работает лучше денег.

Выше отмечалось, что Этель была женщиной очень привлекательной, а после убийства мужа она автоматически стала и очень богатой, что лишь добавило ей привлекательности. Автор уверен, что эта женщина умела распоряжаться доступными ей активами и вить из мужчин верёвки — в этом нас убеждает весь ход последующих событий.

Итак, Этель Тодд в глубокой тайне встретилась с маршалом МакКинни и, взяв клятву хранить молчание, попросила о помощи в весьма щекотливом деле. Она сообщила ему, что боится за свою жизнь и имеет основания думать, что станет жертвой следующего убийства. И поскольку в этом месте маршал явно удивился, пояснила, что по её мнению ей известен убийца мужа и у есть все основания бояться этого человека.

Маршал в этом месте выразил желание узнать больше, другими словами, продемонстрировал заинтересованность. И это, конечно же, странно, поскольку здравый смысл должен был подсказать ему отправить Этель с её интересными рассказами к шерифу, но… маршал этого не сделал. Готовность маршала встревать в чужие разборки сразу же рождает уместный вопрос: какое дело судебному маршалу до вдовы, которая ему ни сестра, ни мать, ни даже нелюбимая племянница?

Думайте сами, решайте сами!

Итак, увидев готовность МакКинни деятельно помочь, красивая вдова продолжила своё повествование. По её словам, она видела предполагаемого убийцу мужа ранним утром 1 сентября, произошло это, по-видимому, сразу после совершения преступления. Она вышла во двор и столкнулась там с… правильно, Ральфом Стилом, тем самым квартиросъёмщиком, что проживал в их доме в июле и начале августа! Ральф стоял над телом Фрэнка Тодда, последний лежал без движения на песчаной дорожке перед уборной. Увидев Этель, предполагаемый убийца посоветовал ей молчать и пригрозил расправой за болтливость. Перепуганная женщина позволила Стилу уйти и подняла шум лишь спустя некоторое время, что позволило последнему обеспечить собственное alibi. В дальнейшем Этель Тодд скрывала от следствия эту историю, опасаясь того, что Стил исполнит озвученную угрозу.

Согласитесь, в этом месте у всякого разумного человека должно появиться как минимум три принципиальных вопроса, без ответов на которые рассказ Этель Тодд выглядит, мягко говоря, недостоверно. Во-первых, если женщина действительно опасалась расправы, то почему не сообщила об угрозах Стила во время первого же допроса? Отправить его на виселицу — это лучший способ обезопасить собственную шею, не так ли?! Во-вторых, если Ральф Стил действительно убил Фрэнка Тодда и Этель застала его над трупом, то почему преступник не избавился от опасного свидетеля немедленно, а вместо этого принялся грозить? Не зря же появилась пословица «зачем что-то говорить, если есть кулаки» — она как раз для таких вот ситуаций! И в-третьих, разумно задаться вопросом, для чего вообще Ральфу Стилу надо было убивать Фрэнка Тодда? Что такого страшного сделал ему убитый, в чём помешал?

Разумеется, в довесок к этим 3 самым очевидным принципиальным вопросам просятся и некоторые иные. Например, как рассказ Этель Тодд объясняет странный запах хлороформа от внутренних органов трупа? Или как утверждение вдовы соответствует выводу судебно-медицинского врача о давности наступления смерти, которая, напомним, была отнесена к вечерним и ночным часам 31 августа, но никак не утру 1 сентября?

Можно было бы задать и массу иных каверзных вопросов, но даже озвученного более чем достаточно для того, чтобы заподозрить специфическую игру женского ума. Если бы на месте МакКинни сидел Ракитин, то я бы посчитал этот «сок мозга» мягко говоря неубедительным. Но на месте МакКинни сидел сам МакКинни, а потому всю эту невнятицу он проглотил без оговорок и сомнений. Не будем забывать, что это была эпоха Майн Рида, Джека Лондона и Роберта Стивенсона, ещё оставались живы романтические идеалы, ход прогресса не сделал из мужчин полубаб, а феминизм не превратил женщин в полумужиков. Маршал явно ощущал потребность защищать женщину, искавшую помощи, и сия потребность превращала его в лёгкую мишень для манипуляций.

Так в последнюю декаду сентября появился удивительный тандем из вдовы и судебного маршала. МакКинни решил вывести на «чистую воду» Ральфа Стила и для этого предложил Этель Тодд следующую комбинацию. Женщине предстояло привлечь к себе Стила, завоевать его доверие, возможно, посулить некие авансы и добиться признания в совершении убийства. Все встречи Этель с Ральфом должны были происходить так, чтобы за их ходом мог скрытно наблюдать МакКинни. Последний желал лично услышать признание Ральфом вины за убийство, после чего МакКинни пообещал отправиться к судье и получить ордер на арест.

В этом месте следует пояснить, что судебный маршал — это не совсем конвоир, хотя сотрудники этой службы выполняют и конвойные функции тоже. Эта служба появилась в 1789 г. в соответствии с федеральным Актом о судоустройстве. Маршалам вменялся в обязанности широкий круг задач — вручение повесток о явке в суд, осуществление арестов, приведение в исполнение приговоров, поддержание порядка в ходе судебных заседаний и обеспечение безопасности судов, конфискация имущества и его охрана и пр. Судебные маршалы работали в плотном контакте с другими правоохранительными органами — системой исполнения наказаний, полицейскими органами всех уровней и т. п. Служба судебных маршалов вела обширную оперативно-розыскную работу, одним из важнейших направлений которых являлся розыск бежавших преступников[14]. То есть маршал МакКинни обладал как пониманием сути оперативной работы, так и необходимыми навыками, хотя формально не имел никакого отношения к полицейским органам.

Что последовало далее?

Этель Тодд стала привлекать к себе Ральфа Стила. Несколько раз она встречалась с ним в общественных местах, приглашала в гости под предлогом составления сметы предстоящего ремонта дома, а кроме того, находила возможность уединяться во время или после различных мероприятий. В частности, Ральф по меньшей мере трижды провожал Этель по вечерам после молитвенных собраний местного прихода епископальной церкви.

Это общение, разумеется, не укрылось от глаз местных блюстителей нравственности и хорошего тона. А то, что таковые имелись, мы можем не сомневаться! Жители Хоквиама заговорили о предосудительном поведении скорбящей вдовицы, которая скорбела недостаточно активно и убедительно.

Встречи Этель с Ральфом в её доме tet-a-tet происходили под незримым контролем маршала МакКинни. Последний инструктировал вдову перед каждой встречей, обсуждал детали предстоящего разговора и подсказывал как лучше повернуть беседу, дабы подтолкнуть Ральфа к рассказу о преступлении. Во время встреч маршал прятался таким образом, чтобы Ральф никак не мог его обнаружить, при этом МакКинни имел возможность слышать каждое слово собеседников.

Мы все взрослые люди и понимаем, что женщина не может раздавать авансы бесконечно, рано или поздно придёт момент, когда ей придётся либо уступить домогательствам воздыхателя, либо решительно его отшить и положить конец встречам. Разумеется, аналогичная дилемма встала и перед Этель Тодд, причём и сама Этель, и маршал МакКинни прекрасно понимали, что момент этот наступит довольно скоро. Ральф Стил был вполне зрелым мужчиной и понимал правила сексуальной коммуникации — такому человеку дурить голову романтическими воздыханиями без вполне конкретных интимных действий было невозможно. Мы можем быть уверены, что Этель вступила в сексуальные отношения с Ральфом и произошло это в первых числах ноября. В своём месте читатель поймёт откуда взялась эта дата, сейчас объяснять данную деталь незачем, ибо окажется нарушена хронология повествования.

Разумеется, встречи вдовы с Ральфом и их интимные развлечения происходили при незримом присутствии маршала, который — понятное дело! — прекрасно понимал свидетелем чего именно он является. Тут самое время вспомнить старый анекдот про расценки услуг в публичном доме[15] и задуматься над тем, не был ли МакКинни вуайеристом? С одной стороны хочется отметить, что в оперативной работе очень часто приходится иметь дело с обстоятельствами и деталями весьма и весьма интимного характера и понятно, что «прослушка» жилых помещений охватывает в том числе спальни и уборные [более того, именно там зачастую происходит самое интересное для «инициатора задания»]. Но одно дело подслушивать как другие занимаются сексом в силу служебной необходимости и совсем другое — по велению сердца. Понятно, что в случае с МакКинни ни о каком служебном долге не может быть и речи, маршал занимался тем, чем занимался исключительно по велению сердца. И кошелька, разумеется, тоже.

Кстати, в этом месте автор должен признаться в том, что имеет сильные подозрения насчёт того, что Этель Тодд не отказывалась также и от интимного утешения самого маршал, но доказательств тому не существует. Будем считать, что это подозрение основано сугубо на специфическом жизненном опыте автора.

Впрочем, не будем более отвлекаться на пикантные нюансы и вернёмся к нашему сюжету. Итак, в начале ноября Ральф Стил стал грешить с Этель Тодд, но никаких явных признаний вдова поначалу добиться от него не могла.

Надо сказать, что маршал МакКинни не только грел уши, подслушивая эротическое мурлыканье любовников, но и занимался кое-какой иной работой. В частности, он попытался собрать информацию о Ральфе Стиле [напомним, что тот не был местным жителем и появился в Хоквиаме в июне 1907 г.]. То, что маршалу удалось узнать, следовало признать весьма любопытным.

Ральф Стил вовсе не являлся Ральфом Стилом, в действительности его звали Герберт Норман (Herbert Norman), родился он в 1872 г. в городке Хиллярд (Hillyard), расположенном в 400 км. восточнее Хоквиама. Там в 1907 г. продолжала жить его мать. Герберт Норман являлся мужчиной ярким и энергичным, стезя простого лесоруба или строителя его никак не прельщала. По-видимому, за ним тянулся некий «хвост» правонарушений, восстановить который полностью было довольно сложно ввиду отсутствия в тогдашних США налаженной системы паспортного учёта. Однако известно было, что в 1904–1905 гг. он принял участие в мошеннической операции по продаже земли в штате Орегон, расположенном южнее Вашингтона. Тогда Герберт Норман действуя в составе группы аферистов, продавал в Портленде, самом крупном городе штата, земельные участки, на которых якобы были найдены различные полезные ископаемые — медь, нефть и пр.

Надо отметить, что в Америке эпохи «индустриального рывка» аферисты и разного рода мошенники действовали чрезвычайно изобретательно и разнузданно. Проделки Остапа Бендера, запугивавшего обывателей красным бархатом на обратной стороне зеркальца, выглядят жалким юродствованием на фоне тех фокусов, коими отметились его американские братья по разуму. У автора есть множество примеров такого рода, но здесь можно ограничиться парой, дабы читатель составил самостоятельное мнение о сущности упомянутого явления.

В 1895 г. пара мошенников — некие Моррис Хирш (Morris Hirsch) и Луис Уошманн (Louis Waschmann) — открыла в Калифорнии якобы офис биржевой торговли. Над офисом красовалась солидная вывеска «Royal Security Exchange». Мошенники предлагали инвестировать деньги в облигации надёжнейших эмитентов, в том числе королевских домов Европы. То, что королевские дома не выпускали облигации для заимствований на бирже, мошенников не смущало, они прекрасно понимали, что о подобных пустяках никто в Калифорнии знать не может! Также в числе эмитентов фигурировали различные национальные организации Международного Красного Креста. Стоимость 1 облигации варьировалась от 10$ до 130$, а продолжительность инвестирования составляла 26 месяцев. В своём рекламном проспекте создатели этих «рогов и копыт» извещали потенциальных инвесторов о том, что отделения брокерской конторы существуют в городах Нью-Йорк и Сент-Пол, причём указанный адрес в Нью-Йорке — Бродвей, дом № 667 — соответствовал головному офису крупного биржевого брокера «Bishop & Co.». Хотя власти довольно быстро получили информацию о мошенничестве и прикрыли торговлю, в официальном заявлении для прессы сообщалось, что привлечь Хирша и Уошманна к уголовной ответственности будет невозможно ввиду несовершенства законодательной базы.

Другое в высшей степени необычное мошенничество, кстати, связанное с торговлей землёй, имело место на территории южных штатов и в штатах Среднего Запада в 1911 г. [т. е. чуть позже описываемых в очерке событий]. Идея его была очень проста, но по-настоящему оригинальна. Группа мошенников — строго говоря их было всего 4 человека — через газеты распространила рекламные объявления, в которых сообщала, что некая компания может продать «за недорого» землю на кладбищах. Дескать, спешите купить сегодня, ибо завтра земля будет дороже. Когда потенциальные покупатели писали письма по указанному адресу, им в ответ приходил рекламный проспект, из которого следовало, что земля покупается на территории, ещё не являющейся кладбищем, но… по достоверной информации земельный надел скоро получит статус кладбищенской земли и вот тогда-то стоимость каждого квадратного ярда возрастёт в десятки раз! Какая выгодная инвестиция, дайте две! Мошенники менее чем за полгода распродали 14 огромных участков бросовой земли в разных штатах — в продажу шли овраги, болота, какие-то дикие сусеки за десятки вёрст от дороги…

Когда всю эту торговлю прикрыли, выяснилось, что энергичные люди привлекли — если здесь уместно это слово — более 1,5 млн.$ — это колоссальная сумма по тем временам [более 50 млн.$ по нынешнему курсу]. Причём судить их также оказалось, в общем-то, не за что — они действительно продавали землю, которой владели, а то, что люди покупали её в наивной надежде на скорый рост цены, так это их личный выбор! Свобода сделки, как известно — это краеугольный камень гражданского права со времён Древнего Рима, купил 5 квадратных ярдов в овраге или на дне озера, так сам же и дурак!

То есть надо понимать, что в Америке начала XX столетия разного рода остроумных людей, не желавших честно трудиться, было очень много и мошенничества самого разного рода были чрезвычайно распространены. Причём значительную часть этих мошенничеств власти если и могли пресечь, то наказать преступников и вернуть деньги — практически нет, ибо не существовало для этого ни необходимых полицейских институтов, ни соответствующей правовой базы. Поэтому когда Герберт Норман продавал несуществующие залежи медной руды и нефти, он даже и не особенно рисковал. Во всяком случае обманутого «инвестора» с револьвером ему следовало бояться больше, чем детектива местной полиции.

Когда же Нормана и его товарищей портлендская полиция всё же вывела на чистую воду, компания живо разбежалась в разные стороны. Норман уехал в родной штат Вашингтон — благо он был совсем рядом! — и решил там дождаться лучших времён. Он появился в Хоквиаме в мае 1905 г., назвался здесь «Ральфом Стилом», снял какой-то угол в ночлежке и стал присматриваться к происходившему вокруг. Но старые грехи его быстро догнали — из Портленда приехала группа лиц, вложившихся ранее в «залежи меди в Орегоне», и стала его искать. И нашла-таки!

В одном из местных баров произошла историческая встреча с тенями прошлого, Ральф Стил понял, что его будут бить, возможно ногами и не только по лицу, но и промеж ног, а потому, не дожидаясь расправы, он извлёк из недр костюма револьвер 45-го калибра. Это была такая зенитка, одним выстрелом которой можно было положить конец Троянской войне. Покупатели орегонской земли без медных залежей извлекли из потаенных мест собственные зенитки, оказалось, у них таковые тоже имелись!

В общем, случилось вооруженное противостояние, которое могло закончиться большой кровью, причём безо всяких шуток и оговорок. Ситуацию спасло то, что народ, бросившийся вон из бара, привлёк внимание помощников шерифа, оказавшихся неподалёку. В общем, вмешательство «законников» предотвратило нешуточную бойню, обладатели револьверов были разоружены и препровождены в офис шерифа для разбирательства. Джентльменов из Орегона быстро отпустили, рекомендовав уехать побыстрее и подальше, а вот Ральфе Стилу пришлось подзадержаться. Кстати, вполне возможно, что это было сделано по его же просьбе, поскольку если бы он сразу же оказался бы на свободе, то неожиданные встречи с обманутыми покупателями могли повториться.

Ральф неделю просидел в клетке — полноценной камеры в офисе просто не существовало! — и благополучно вышел на свободу. Ибо властям штата Вашингтон вменить ему в вину было нечего, а грехи другой юрисдикции их не волновали.

Ральф сделал из случившегося необходимые выводы и решил не повторять ошибку. Он быстренько уехал из Хоквиама и следы его на 2 года затерялись. Неизвестно чем он занимался с июня 1905 г. по июнь 1907 г., вполне возможно, что под новым именем опять продавал где-то «нефтеносные участки». Но в летом 1907 г. под личиной «Ральфа Стила» он вновь приехал в Хоквиам и, не привлекая к себе особого внимания, арендовал комнату в доме Тоддов. Ничего преступного он, вроде бы, не делал — устроился на склад лесоматериалов, ходил на работу 5 дней в неделю…

Неужели бывший аферист решил завязать с прошлым? Помните, Остап Бендер мечтал на старости лет податься в управдомы? Так может быть, Герберт Норман решил устроить семейное счастье с богатой вдовой? Примерно как в известной песне: «но лично я для рандеву ищу весёлую вдову семнадцати годов»… А если замужняя женщина ещё не была вдовой, то может быть он был готов помочь ей стать таковою?

По-видимому, маршал поделился своими размышлениями с Этель Тодд. Мы не можем в точности судить о закулисье тех событий, но ясно, что обмен информацией между вдовой и нанятым ею детективом был регулярным и весьма активным.

По-видимому, этот обмен информацией предопределил дальнейший ход событий, надо сказать, довольно неожиданный.

Утром 8 ноября маршал МакКинни, проезжавший по лесной дороге на лошади, угодил в засаду. Некто, прятавшийся в густом подлеске, открыл огонь из винтовки, сделав более 10 выстрелов. Может показаться невероятным, но маршал не был ранен, более того, стрелявший ни разу не попал в его лошадь!

Маршал спешился и, укрываясь за стволами деревьев, открыл ответный огонь. После некоторой перестрелки — не очень продолжительной — таинственный стрелок бежал. Маршал преследовать его не стал, опасаясь угодить в ловушку, ведь в чаще леса злоумышленник мог устроить новую засаду и расстрелять преследовавшего в упор.

Это нападение в лесу представляется одним из самых загадочных фрагментов нашей истории. Сам МакКинни не сомневался в том, что нападение находится в прямой связи с его работой с Этель Тодд. Иначе говоря, засаду устроил Ральф Стил, узнавший о том, что маршалу известно о его — Стила — виновности в убийстве Фрэнка Тодда. На первый взгляд такое подозрение выглядит логично, однако имеется один важный вопрос, на который подобная версия не имеет ответа. А именно: если Этель Тодд действовала заодно с маршалом, то от кого же Ральф Стил узнал, что судебный маршал всё про него знает? Для того, чтобы объяснить эту нестыковку. необходимо допустить предательство Этель, рассказавшей Ральфу об осведомленности МакКинни, но как мы увидим из дальнейшего хода событий, сам МакКинни возможность подобного предательства отрицал категорически.

Как вариант можно допустить, что засады не было вообще, а имела место мистификация, задуманная и реализованная маршалом. Однако такая мистификация представляется бессмысленной, поскольку МакКинни мог добиться выдачи ордера на арест Ральфа Стила без подобных трюков. Примерно до середины XX столетия процедура судебного оформления ареста в окружных судах США выглядела довольно просто — для этого было достаточно, чтобы известный, уважаемый гражданин сделал заявление судье о причастности подозреваемого к преступлению и своей готовности свидетельствовать об этом в суде. Иначе говоря, достаточно было явиться к дежурному судье и сделать заявление по установленной форме. Понятно, что судебный маршал — это гражданин уважаемый и с незапятнанной репутацией, а потому МакКинни мог добиться взятия Ральфа Стила под стражу что называется «по щелчку пальцев» — явился в суд, присягнул на Библии, подписал формальное заявление, а судья выдал шерифу ордер на арест.

В общем, предположение о мистификации не подходит, судя по всему покушение действительно имело место быть. В этой мутной истории, как кажется автору, хитрили все — и маршал, и Этель, и Ральф — в своём месте мы вернёмся к эпизоду с лесной засадой и постараемся дать непротиворечивое объяснение произошедшему.

Пока же продолжим повествование в хронологической последовательности.

Маршал МакКинни, благополучно избегнув смерти от пули таинственного стрелка, направился прямиком в окружной суд в Монтесано, где сделал заявление о ставшем ему известной виновности Ральфа Стила в убийстве Фрэнка Тодда. Как было сказано выше, такого заявления было достаточно для оформления ордера на арест, который немедленно был выписан и передан службе окружного шерифа для исполнения.

Ранним утром 9 ноября Ральф Стил был взят под стражу. Его буквально подняли с кровати в арендованной им комнатке в Хоквиаме и немедленно перевезли в окружную тюрьму в Монтесано. Поместили его в ту же самую камеру, в которой двумя месяцами ранее содержался и умер Альберт Стронг.

Сразу по заключении в камеру с Ральфом поговорил начальник тюрьмы по фамилии Янг. Ральф высказал несколько пожеланий, в частности, он попросил передать 17$ из имевшихся при нём 62$ наличными его работодателю. По словам Ральфа это был аванс, который он, по-видимому, отработать уже не сможет… Янг пообещал сделать необходимое распоряжение. Также арестант уведомил тюремщика о том, что своим защитником он хотел бы видеть Уилльяма Абеля, в момент ареста он сообщил об этам людям шерифа и те пообещали уведомить адвоката. Поэтому, если Абель появится в тюрьме, то пусть его допустят к нему. Янг пообещал выполнить и эту просьбу. Также были обсуждены некоторые бытовые вопросы и детали режима содержания.

Общение протекало в абсолютно доброжелательной обстановке, Ральф выглядел несколько озадаченным всем происходившим — что легко объяснимо — но в целом совершенно спокойным. Напоследок он попросил помощника шерифа передать ему бумагу и чернила, получив их, он сел к столу, имевшемуся в камере, и принялся что-то писать.

Немногим ранее 11 часов в окружной тюрьме появился адвокат Абель, тот самый, о котором выше было сказано несколько слов. Юрист уже был проинформирован о том, что Ральф Стил попросил его представлять интересы, а потому адвокат успел заглянуть в службу шерифа и навести кое-какие справки. Абель узнал, что судебный маршал МакКинни заявил, что лично слышал признания Ральфа в совершении убийства Фрэнка Тодда, также Абель знал, при каких обстоятельствах эти признания были сделаны [во время занятия Этель сексом с Ральфом Стилом]. Так что адвокат в некотором смысле был готов к беседе со своим подзащитным.

Около часа продолжался разговор Уилльяма Абеля с Ральфом Стилом. В полдень они расстались. Через несколько минут помощник шерифа Янг отправился в кафешку через дорогу пообедать. В окружной тюрьме оставались 2 человека — Стил и бродяга Макдональд, снятый с поезда 2 днями ранее и дожидавшийся наложения судебного штрафа. Как отмечалось ранее, округ Чихались в начале XX столетия являлся местом довольно мирным — в окружной тюрьме тогда было всего 6 камер, из них 4, как можно видеть, стояли в тот день пустыми.

Около часа пополудни помощник шерифа Янг, сытно отобедав, вернулся в тюрьму. Там он обнаружил… висящего в петле Ральфа Стила. Помощник шерифа сразу же бросился снимать висельника, по его словам, тело Стилао в ту минуту ещё было тёплым. Однако вернуть его к жизни не удалось.

Итак, с интервалом в полтора месяца 2 человека, связанные с убийством Фрэнка Тодда, покончили с собою одинаковым способом не просто в одной и той же тюрьме, но даже в одной и той же камере! Может быть, с ними кто-то расправился? Может быть, их смерть была призвана замаскировать чужую вину?

Нет, подобная конспирология к произошедшему отношения не имела. Как показало расследование, произошедшее в тот же день, Ральф Стил использовал в качестве верёвки лоскут, оторванный от одеяла. При собственном росте 188 см. ему непросто было отыскать место крепления петли — в качестве такового он использовал верхнюю перекладину решётки, отгораживавшей камеру от коридора. Верёвку он сделал очень короткой, но всё равно, его пятки лишь чуть-чуть не достигали пола. Для пущей гарантии успеха задуманного, Ральф оторвал от одеяла второй лоскут и связал им запястья рук — этим он исключил возможность использовать руки для самоспасения. Узел верёвки, связывавшей руки, оказался совсем не тугим, было видно, что Стилу крайне неудобно было его завязывать. Посторонний человек завязал бы узел гораздо туже и притом завёл бы руки за спину.

По-видимому, Стил решил покончить с собою сразу по уходу адвоката, а когда вслед за Абелем ушёл и тюремщик, Ральф приступил к реализации замысла. На приготовления арестант затратил более получаса. Сам же суицид выглядел следующим образом — Стил встал на стул, имевшийся в его камере, просунул голову в петлю, после чего другой конец верёвки привязал к верхней перекладине решётки, затем другим лоскутом связал запястья, используя для затягивания зубы, повернулся к решётке спиной и… оттолкнул стул.

Звук с силой отброшенного стула другой арестант услышал в 12:40. Перед этим из камеры Стила доносились звуки какой-то возни, но после того, как стул оттолкнули, всё стихло.

Никаких телесных повреждений, свидетельствующих о сопротивлении Ральфа грубому насилию, на теле обнаружено не было. Версия об убийстве, замаскированном под суицид, коронером Жераром была отброшена как совершенно нереалистичная. Стил был крупным и сильным мужчиной, расправиться с таким, не причинив хорошо узнаваемые травмы, вряд ли было возможно.

Одежда арестанта была тщательно обыскана, в ней не было найдено ни писем, ни записок. Однако, за несколько часов до смерти Стил просил перо, чернила и бумагу, что-то напряженно писал… куда же подевалось написанное?

Письмо было найдено под небольшим ковриком у кровати. Из его содержания можно заключить, что оно адресовано Этель Тодд, хотя прямого обращения к получателю по имени и фамилии в тексте нет. На первом листе в правом верхнем углу стояла дата «9 ноября». Письмо это было полностью опубликовано в газетах, так что содержание его тайной не является, но здесь мы его воспроизводить не станем, ибо наше повествование оно ничем не дополняет. Уточним сразу, что в написанном Ральфом Стилом тексте нет ни малейших упоминаний или косвенных намёков на убийство Фрэнка Тодда. Также в нём нет ни малейших указаний на задуманное автором самоубийство, по его прочтению складывается впечатление, что в момент написания Стил вообще не думал о сведении счётов с жизнью. Из текста письма невозможно понять, кому именно оно адресовано, понятно лишь, что автор текста обращается к кому-то очень близкому. Стил позволил себе несколько довольно эмоциональных предложений, в которых сообщил получателю письма, что жизнь без него лишена смысла, но и только!

По своему содержанию письмо это путано и до некоторой степени бессмысленно. По его прочтении невозможно понять, что же именно хотел донести до читателя автор. Стил сообщает о собственных материальных проблемах, уточняет, что прибыл в штат Вашингтон всего лишь с 70$… что заказал костюм и должен выплатить портному 30$… что если не найдёт денег, то будет вынужден уехать к матери… Затем чуть ли не половину текста он посвящает рассуждениям на тему банковского кредита и инфляции — в общем, сумбур какой-то.

Понятно, что человек, всерьёз задумавшийся над тем, чтобы положить предел своему земному пути, подобные тексты строчить не будет.

Самое интересное в найденном письме заключалось в том, чего в нём не было. А не было в нём окончания!

И этот момент очень важен для нашего повествования. Ральф Стил сел сочинять письмо после 10 часов утра 9 ноября и деятельно занимался этим примерно 40–50 минут. Потом пришёл адвокат Абель, поговорил с ним и… Ральф не стал заканчивать свою работу.

Интересна и другая деталь. Автор явно планировал отдать письмо адвокату, ибо последний мог спокойно вынести его из тюрьмы и далее отправить адресату, где бы тот ни жил и кем бы ни являлся. Однако, поговорив с адвокатом, Ральф письмо ему так и не отдал, а сделал кое-что иное — спрятал недописанное послание под коврик и принялся рвать тюремное одеяло на лоскуты.

История того, как Ральф Стил был арестован по обвинению в убийстве Фрэнка Тодда и через несколько часов покончил с собою в той же самой тюремной камере, что и Альберт Стронг, арестованный двумя месяцами ранее по тому же самому обвинению, моментально попала в прессу и стала местной сенсацией. Ситуацию и впрямь следовало признать неординарной: странное убийство почтенного джентльмена влечёт за собой не менее странные самоубийства не связанных друг с другом мужчин — где и когда такое случалось?! А учитывая то, как было получено признание Ральфа Стила, история выходила в высшей степени пикантной!

Публика жаждала объяснений, ибо многое оставалось непонятным, и разъяснения последовали.

Неожиданный арест Ральфа Стила и последовавшее вскоре вслед за этим его самоубийство привлекли внимание местной прессы. Газеты анонсировали сногсшибательные подробности и всеобщее ожидание сенсации следовало признать более чем обоснованным.

Адвокат Абель, узнав о смерти Ральфа Стила, сначала ограничился кратким разъяснением, в котором сообщил, что после встречи с подзащитным направился в дом Этель Тодд [напомним, что Хоквиам удалён от Монтесано, где находилась окружная тюрьма и главный офис шерифа, более чем на 20 км.]. Именно во время разговора с вдовой убитого предпринимателя он узнал о смерти Ральфа. Мы не знаем, кто именно озаботился скорейшим информированием вдовы о случившемся в тюрьме трагическом инциденте, но сама по себе такая оперативность выглядит весьма подозрительно.

В тот же день адвокат кратко сообщил журналистам, что во время встречи с Ральфом Стилом он предупредил арестованного о том, что не сможет присутствовать на предстоявшем судебном заседании по причине необходимости срочной поездки в Сиэтл. Тем не менее, Абель признал, что имел с Ральфом обстоятельный разговор об убийстве Фрэнка Тодда и арестованный признал свою причастность к этому преступлению. Далее Абель заявил, что повествование, рассказанное его подзащитным, явилось одной из самых странных историй, когда-либо слышанных им. Адвокат пообещал в ближайшее время сделать официальное заявление, посвященное случившемуся с Ральфом Стилом, но от дальнейших рассуждений на эту тему отказался.

На следующий день — т. е. 10 ноября — служба шерифа произвела арест некоего Ван Дайна (Van Dyne), крупного, энергичного мужчины средних лет, допустившего накануне вечером ряд неосторожных заявлений в адрес маршала МакКинни. В одном из баров Хоквиама подвыпивший Ван Дайн взялся обсуждать произошедшее с Ральфом Стилом и заявил, что арест последнего явился следствием провокации вдовы и маршала. Не довольствуясь этим, Ван Дайн упомянул о покушении на МакКинни и зловеще добавил, что в следующий раз стрелок окажется точнее. В общем, угрожающий подтекст легко угадывался в сказанном и присутствовавшие в баре поспешили рассказать об услышанном «законникам».

Ван Дайн был чужаком, появившимся в округе Чихалис полугодом ранее, ходили слухи, что он скрывает подлинные имя и фамилию. Более того, его описание хорошо соответствовало известным приметам младшего брата Ральфа Стила [не будем забывать, что тот, кстати, тоже пользовался чужими именем и фамилией]. В общем, Ван Дайн был взят под стражу, его проверили на возможную причастность к покушению на судебного маршала, но выяснилось, что подозреваемый имеет alibi и вменить ему кроме пьяной болтовни нечего.

Через 3 дня он был выпущен из окружной тюрьмы и сразу же выехал за пределы округа Чихалис. Наверняка решил последовать совету шерифа убраться по добру по здорову.

Ну, а что же адвокат Уилльям Абель? Он сдержал обещание и 14 ноября, в четверг, действительно сделал заявление для прессы. Во вступительной части он лаконично напомнил об обстоятельствах, волею которых он оказался в тюремной камере Ральфа Стила. Он особо уточнил, что к тому времени ему было известно о необычной роли, которую сыграла Этель Тодд в разоблачении Ральфа Стила. Абель был осведомлён о том, что маршал МакКинни неоднократно подслушивал интимные беседы Стила и вдовы и именно по заявлению судебного маршала был выписан ордер на арест Ральфа. Абель подчеркнул, что его подзащитный был шокирован этим рассказом и поначалу не хотел верить услышанному. Он попросил Абеля немедленно отправиться к Этель Тодд и проверить точность этого рассказа, адвокат заверил, что так и поступит. Как мы знаем, он сдержал слово и, выйдя из тюрьмы, немедленно поехал в Хоквиам. Именно во время его пребывания доме Этель Тодд и поступило сообщение о самоубийстве Стила.

После этого необходимого вступления, Абель перешёл к сути сделанных его подзащитным признаний. По словам адвоката Ральф Стил подтвердил своё присутствие на месте совершения преступления и сообщил детали убийства, свидетелем которого стал. Приведём эту часть речи адвоката дословно: «Стил далее заявил, что это [убийство] было совершено для того, чтобы избавиться от Тодда, дабы он [т. е. Ральф Стил] и миссис Тодд могли пожениться. В ночь смерти Тодда, миссис Тодд уговорила своего мужа выпить пива с большой дозой лауданума, от которого ему стало плохо, после чего она дала ему немного виски, заставила его лечь, и он заснул. Затем она ввела хлороформ, и когда он потерял чувствительность, они вдвоем вынесли его из дома в сарай для дров, и она нанесла ему удары, от которых он умер»[16].

Адвокат особо подчеркнул, что не настаивает на безусловной правдивости слов подзащитного и ни в чём не обвиняем Этель Тодд. Что легко объяснимо — то, о чём говорил Абель называется на юридическом языке «утверждением с чужих слов» и не признаётся в качестве доказательства. Поэтому обвинять в чём-либо Этель Тодд со ссылкой на мёртвого Ральфа Стила было чревато большими неприятностями, в т. ч. и судебным преследованием. Тем не менее, все, кто ознакомился со сказанным Абелем, могли без труда понять ту версию событий, которую излагал адвокат, а именно — вдова убитого предпринимателя отнюдь не потерпевшая, она — она инициатор убийства и убийца. Ибо удары поленом, если верить Ральфу Стилу, наносила именно Этель Тодд.

Каковы были юридические последствия заявления адвоката?

Да никаких последствий не было вовсе! Дело закрыли ввиду смерти обвиняемого, Этель Тодд ничего противозаконного не инкриминировали. Она благополучно получила свою «вдовью четверть» и сделалась распорядителем фонда, в который вошли остальные 3/4 имущества убитого мужа. Задача фонда заключалась в том, чтобы сохранить имущество и средства убитого до того времени, когда сын Фрэнка достигнет совершеннолетия [т. е. 21 года] и сможет распоряжаться этими активами самостоятельно.

В январе 1908 г., спустя всего 2 месяца после описанных в этом очерке событий, Этель купила ранчо, на которое переехал её отец. Эта покупка, по-видимому, вызвала негодование Артура Тодда, пасынка, подавшего в феврале того же года в суд иск, в котором он обвинял мачеху в растрате денег из управляемого ею фонда и настаивал на назначении другого управляющего. Суд удовлетворил иск, отстранил Этель от управления фондом и назначил другого управляющего.

Известно, что на протяжении нескольких последующих лет Этель Тодд продолжала жить в Хоквиаме, в местных новостях она упоминается в списках гостей тех или иных мероприятий (свадеб, похорон и т. п.). Затем след её теряется, уехала ли она из округа Чихалис или же просто зажила тихой неприметной жизнью — неясно.

Никакого судебного процесса, связанного с убийством Фрэнка Тодда, так никогда и не последовало. Именно отсутствие судебных документов и искажает до некоторой степени картину случившегося. В суде участники процесса и свидетели не только приводятся к присяге, но и отвечают на вопросы, связанные с собственным возрастом, образованием, биографией, личной жизнью и т. п. Читая материалы судебных процессов мы можем многое узнать о действующих лицах безотносительно сути судебного разбирательства. В данном же случае персональные данные многих действующих лиц так и остались неизвестны, мы даже не знаем возраста Этель Тодд, не имеем понятия о её внешности, а такие персонажи, как маршал МакКинни, Ральф Стил и Альберт Стронг — это просто имена, за которыми мы не видим людей.

Возможно, эта публикация привлечёт внимание живущих в Америке любителей криминальных загадок [автор знает, что за моими публикации следят в Америке, причём не только русскоязычные читатели]. Глядишь, пройдёт некоторое время и будут найдены потомки поименованных в этом очерке людей, появятся их фотографии, станут известны какие-то новые детали.

При попытке воссоздать целостную картину убийства Фрэнка Тодда и последовавших за этим преступлением событий, мы неизбежно попадаем в область недоговоренностей и догадок. Версии случившегося не только сильно различаются, но порой прямо противоречат одна другой.

Имеет смысл перечислить их и в кратце рассмотреть содержание:

1) Фрэнка Тодда убил Альберт Стронг (назовём это предположение «отвергнутой версией», поскольку правоохранительные органы сомневались в её правдоподобности даже при жизни Стронга и после его самоубийства расследование не было закрыто). Если считать, что Альберт действительно был увлечён Этель и страдал из-за сознания её недоступности, то мысль избавиться от мужа, препятствующего счастью, могла посетить голову Стронга. Подобный ход рассуждений нельзя считать невозможным. Конечно, для здорового и адекватного человека подобная логика представляется абсурдной и недопустимой, но если Стронг страдал душевным заболеванием, то к объективной оценке самого себя и окружающих он мог оказаться попросту неспособен. Хорошо известно, что человек, подверженный синдрому навязчивых состояний, может убедить самого себя в самых невероятных и абсурдных теориях. Например, в том, что его тайно любит королева английская, а женщина из соседнего квартала, выгуливающая собачку, покупала недавно в аптеке яд, чтобы отравить его.

При этом люди, подверженные такого рода состояниям, не производят на окружающих впечатление откровенных сумасшедших. Они могут высказывать весьма здравые суждения по темам, не затрагивающим их интимную сферу, зачастую демонстрируют успех в делах, компетентны в широком круге вопросов. Вполне возможно, что Альберт Стронг имел некое отклонение, подобное синдрому навязчивых состояний и в его голове оформилась ide-fix, заключавшаяся в том, что Этель его тайно любит, но из-за близости мужа не может подать соответствующий знак.

Ничего невозможного в таком развитии событий нет, бывают и более заковыристые фантазии.

Но сделав подобное допущение, следует признать, что информированность Альберта Стронга о деталях убийства носила весьма односторонний характер. Он действительно знал некоторые специфические детали, например то, что на полене, использованном в качестве орудия убийства, оставалась кора и полено это было сосновым. Но подобные детали могли знать те люди, что посетили место совершения преступления до прибытия сотрудников службы шерифа. Напомним, «законники» прибыли к дому Тоддов отнюдь не сразу, прошло более часа с момента обнаружения тела, прежде чем помощники шерифа оцепили дом.

Правда, никто не видел, чтобы Альберт Стронг в течение этого часа входил на придомовую территорию и приближался к месту убийства, но во-первых, никто за этим особо и не следил, а во-вторых, Стронгу необязательно было приходить лично. Детали обстановки на месте совершения преступления он мог узнать от тех, кто там побывал. Убийство Фрэнка Тодда надолго сделалось главной темой разговоров во всех местных питейных заведениях, так что достаточно было держать уши открытыми.

При всём том Альберт Стронг ничего не знал о запахе хлороформа, исходившим от внутренних органов трупа. Вообще же, следует заметить, что объяснение появления этого запаха является в данной истории своего рода «индикатором истинности» — любой, кто претендует на роль знающего истину, должен дать достоверное объяснение его происхождения. Альберт Стронг такого объяснения не представил, судя по всему, он вообще ничего не знал о хлороформе. А стало быть, о закулисной стороне убийства он тоже, по-видимому, ничего не знал.

Поэтому тот ход событий, который Альберт Стронг изложил окружному прокурору, представляется весьма маловероятным. Если не сказать, невозможным! По этой причине Стронгу не поверили.

Интересно, конечно же, почему этот человек решился на самооговор, но этого мы не узнаем никогда. Вряд ли только можно сомневаться, что он был крепко нездоров головушкой, одержим Этель Тодд, крутил в голове какие-то странные фантазии и в состоянии крайней депрессии наложил на себя руки.

Но Фрэнка Тодда он, скорее всего, не убивал.

2) Фрэнка Тодда убил Ральф Стил, который возможно действовал с напарником без всякой связи с Этель Тодд, причём последняя напарника не видела (назовём эту гипотезу «канонической версией» или «версией Этель Тодд», поскольку именно такой схемы событий придерживался маршал МакКинни и правоохранительные органы). В рамках этой версии показания Этель Тодд были приняты правоохранительными органами в полном объёме безо всякой критики или сомнений.

Правоохранители посчитали, что Ральф Стил, одержимый влечением к Этель Тодд, решил избавиться от мужа последней, дабы в дальнейшем принудить вдову выйти за него замуж. С этой целью Ральф при содействии неизвестного пособника, утром 1 сентября проник в дом Тоддов, в котором хорошо ориентировался [т. к. проживал в нём ранее], и обнаружил спавшего в кабинете Фрэнка Тодда. Последний выпивал накануне и остался в кабинете до утра, что не раз происходило и прежде.

Дабы сбить правоохранительные органы с толку и скрыть тот факт, что убийца хорошо знаком с планировкой дома жертвы, Стил решил устроить инсценировку того, будто нападение на Фрэнка Тодда имело место во дворе. Пропитав носовой платок хлороформом, злоумышленник накрыл им лицо спящего, что быстро привело к погружению Фрэнка в глубокий медикаментозный сон.

Далее Стил, действуя в паре с неизвестным пособником, перенёс спящего Тодда из кабинета во двор. Злоумышленники первоначально уложили тело головой к двери в уборную, при этом дверь оставалась открыта. Подельники нанесли по голове лежащего несколько ударов поленом, при этом кровь попала на внутреннюю сторону двери и притом на нижнюю её часть [ближайшую к голове жертвы]. Далее преступников что-то смутило, возможно они решили, что поза трупа (головою к уборной) выглядит неестественно, возможно, Стил сообразил, что кровь на внутренней стороне двери может вызвать вопросы [напомним, что дверь в уборную под собственным весом закрывалась].

Сложно сказать, что побудило преступников к дальнейшим действиям, но они решили несколько видоизменить сцену. Тело тяжело раненого или уже мёртвого Фрэнка Тодда они развернули таким образом, чтобы оно лежало ногами к двери в уборную — в таком положении труп и был впоследствии обнаружен. После этого Ральф Стил, используя то же самое полено, что и ранее, нанёс ещё несколько ударов по голове жертвы.

Где-то на этом этапе убийцы разделились — неизвестный ушёл, а Ральф Стил подзадержался, дабы закончить задуманную инсценировку. Он обыскал карманы убитого, забрал кошелёк и золотые часы — их отсутствие должно было убедить правоохранительные органы в том, что нападение осуществлялось с целью ограбления.

И именно в это время во двор вышла Этель Тодд. Её появление явилось для Стила полной неожиданностью, возможно даже, он какое-то время раздумывал над тем, не убить ли опасного свидетеля? Но убийство Этель лишало смысла затеянное им предприятие, ведь в случае смерти вдовы её деньги становились для него недоступны! Поэтому Ральф постарался успокоить Этель и удержать от доноса шерифу. Он заявил, что теперь она богата и свободна и если не наделает глупостей, то сможет прожить в своё удовольствие целую жизнь. При этом он недвусмысленно пригрозил Этель, пообещав, что если она расскажет следователям об увиденном, то его друзья непременно непременно за него отомстят.

Молодая женщина, шокированная случившимся, запаниковала и поддалась эмоциональному воздействию Ральфа Стила, которое оказалось сродни гипнозу. Этель Тодд долгое время никому не рассказывала о том, что видела Стила рядом с трупом мужа; потребовались несколько недель, прежде чем она собралась с мыслями и выработала тактику дальнейшего поведения.

Этель обратилась к маршалу МакКинни, который принял на себя обязанности частного детектива и расследовал убийство, используя довольно необычную тактику.

Достоверно выглядит такая схема? Можно в такое поверить?

Правоохранители поверили, причём, все — и окружной прокурор, и шериф, и судья. И что немаловажно, поверил в эту историю маршал МакКинни. Или только сделал вид, что поверил?

Какие натяжки «канонической версии» обращают на себя внимание непредвзятого читателя? Прежде всего, из очевидных соображений хочется указать на несоответствие времени убийства реальному. По «канонической версии» Фрэнк Тодд был убит незадолго до того, как Этель обнаружила его тело во дворе, т. е. в 8 часов утра или несколько ранее. А по мнению врача коронерской службы наступление смерти следовало отнести к позднему вечеру 31 августа. После самоубийства Ральфа Стила это явное противоречие никого не смутило, тем более, что маршал МакКинни, слышавший признания убийцы Этель, настаивал именно на такой версии событий. Но это не единственный подозрительный момент, есть кое-что ещё.

Вызывает подозрение явная переусложненность предложенного сценария. Задумайтесь сами на секундочку — заходят в дом два отчаянных головореза, явно с неким криминальным опытом, ибо отправиться убивать охотника в его собственном доме — это так себе развлечение, с большой вероятностью пулю можно поймать ещё на входе. Если Ральф Стил действительно намеревался изобразить ограбление Фрэнка Тодда, так подстерёг бы его на лесной дороге, да и застрелил бы из кустов! И спокойно вывернул бы карманы…

Итак, парочка отчаянных ребят входит в дом, осматривает его и находит в кабинете спящего хозяина. Казалось бы, вот тут его и можно убить с минимальным риском, но… злоумышленники принимают решение усыпить его ещё крепче! Согласитесь, решение неочевидное и даже не оптимальное. Откуда они взяли хлороформ? Принесли с собою? Нашли в доме?

Тут необходимо заметить, что сама по себе переусложненность не является доказательством невозможности. В конце XIX — начале XX столетий преступления с использованием хлороформа были довольно распространены. Можно сказать, что такого рода преступления считались «высокотехнологичными», к помощи хлороформа прибегали опытные воры-«домушники», умудрявшиеся совершать хищения из домов и квартир, в которых спали порой весьма многочисленные семьи. Поэтому можно считать, что до этого момента действия злоумышленников выглядят пусть и не очень достоверно, но всё же вполне возможными, поскольку такого рода преступления в те времена совершались и подобный способ криминального действия был хорошо известен.

Но идём далее… Усыпив Фрэнка Тодда, пара недобрых молодцев должна была столкнуться с необходимостью перенести безвольное тело из кабинета во двор. Нельзя сказать, что сделать это совсем уж сложно или невозможно, в принципе, здоровый, крепкий мужчина должен справляться с грузами до одного центнера в одиночку — это нормально, отнюдь не запредельно. А здесь, как мы видим, за тело берутся аж даже два удалых молодца. Но как говорится в известном анекдоте, есть нюанс.

Он связан с тем, что в доме находится ещё один человек, который ничего не знает о происходящем. Речь идёт об Этель Тодд — она-то ведь по условиям версии, никак не связана с Ральфом Стилом! И присутствие постороннего человека моментально усложняет задачу. И сразу оказывается, что вынести из дома в абсолютной тишине бесчувственное тело совсем не так просто.

Чтобы огибать углы, проходить в дверные проёмы и не ронять бесчувственное тело, его обычно выносят в простыне. Ральф Стил вместе с подельником тоже понёс спящего Фрэнка Тодда в простыне? Или же они решили по-простому вытащить его во двор на руках? А если бы они уронили тело? А если бы неловко ударили на повороте? А если бы половицы заскрипели (дом-то деревянный!)?

В общем, предложенная схема выглядит простой и логичной ровно до тех пор, пока тебе самому не придётся подобный сценарий исполнять. Причём не в кино, а в реальной жизни, рискуя в случае ошибки получить пулю то ли от хозяина дома, то ли от его супруги…

Но всё моментально упрощается в том случае, если Ральф Стил получил помощь от Этель Тодд. В этом случае он мог не бояться шуметь и ронять бесчувственное тело Фрэнка! Более того, в этом случае он мог даже не беспокоиться насчёт усыпления — с этим прекрасно справилась бы Этель.

3) Фрэнка Тодда убила его жена Этель, которой помогал Ральф Стил (условно назовём такую гипотезу развития событий «версией Ральфа Стила» — это та самая история, которую последний озвучил адвокату Уилльяму Абелю после того, как услышал от него сообщение о предательстве Этель). Давайте оценим возможность такого развития событий. Тут нам сразу приходит на ум городская сплетня об интимной связи Ральфа и Этель, причём связи, возникшей ещё до убийства Фрэнка. Адюльтер сразу же выводит нас на серьёзный мотив убийства — Этель убирала со своего жизненного пути постылого мужа и моментально получала статус богатой, свободной, красивой и всем интересной вдовы.

В этом месте следует задаться вопросом, для чего Этель решилась на столь отвратительное и сложное в реализации преступление, а не предпочла более простой и доступный путь решения стоявшей перед ней проблемы? Прикормила бы муженька ядом или того же опия поболее плеснула бы и — вуаля! По-видимому, здравый смысл подсказывал ей не идти по такому пути. Не будем забывать, что в начале августа Этель оказалась серьёзно скомпрометирована сплетней о её адюльтере с Ральфом Стилом. Если бы в скором времени после этого муж умер при подозрительных обстоятельствах, то подобный исход не мог не насторожить ближайших родственников умершего [а такие родственники у Фрэнка Тодда существовали!]. Вдове не нужны были лишние подозрения. Ей важно было не привлечь к себе внимания, так устранить мужа, чтобы даже самые злобные недоброжелатели не посмели слова сказать в адрес Этель.

Поэтому организация убийства мужа с применением грубого физического насилия выглядела шагом вполне разумным. Убивая мужа чужими руками Этель не только достигала желаемого — то есть материальной независимости и свободы — но и отводила от себя подозрения. Шериф будет искать мужчину, кому придёт в голову подозревать в избиении поленом хрупкую женщину?! Этель, будучи близким Фрэнку человеком, имела все возможности для его усыпления, при этом она ничем не рисковала. Вряд ли выпивший супруг мог бы почувствовать в алкоголе опийную настойку!

Если верить Ральфу, то его пособничество совершению преступления выразилось в том, что он перенёс спящего Фрэнка из дома во двор. Непосредственно убийства он, будто бы, не осуществлял — это сделала сама Этель. Достоверность подобного утверждения вызывает обоснованные сомнения: зачем Этель нужен помощник, который неспособен сделать самую ответственную часть дела? Если дамочка действительно привлекла к реализации задуманного ею плана Ральфа Стила, стало быть, между ними существовало полнейшее взаимопонимание и Ральф делал всё, что ему поручалось. И поленом бедолагу Фрэнка бил именно он, вот только признаться в этом адвокату Ральф не захотел, рассчитывая, видимо, на то, что предложенная им версия событий привлечёт внимание правоохранительных органов к Этель. Этого, как мы знаем, не случилось и в «версию Ральфа Стила» никто из «законников» не поверил. В том числе, возможно, и потому, что рассказ самоубийцы в этой части звучал совсем неубедительно.

Как показали последующие события, устранение мужа в глазах Этель являлось лишь половиной дела. Потом вдове надлежало устранить самого убийцу! Ибо Этель не для того добивалась богатства и избавлялась от муженька, чтобы затем передать с трудом доставшийся ей капиталец какому-то там пройдохе! Если Ральф Стил всерьёз подумал, будто Этель Тодд в него влюблена и лелеет планы насчёт общего с ним будущего, то стало быть, Ральф был по-настоящему наивен. Никакого совместного с ним будущего Этель не планировала! Женщина использовала здорового глуповатого бугая в своих интересах и, как только тот выполнил свою задачу, моментально предала его, сдав в руки нанятого маршала.

Однако до этого момента, как мы знаем, сюжетная линия сделала неожиданный зигзаг. Речь идёт о самооговоре Альберта Стронга, должно быть, случившееся с ним до некоторой степени сбило Этель с толку. Она не обращалась к маршалу до тех самых пор, пока Стронг не покончил с собою в тюремной камере — вдова явно хотела посмотреть чем же вся эта странная история закончится. Эта пауза, кстати, убедительно доказывает то, что Этель Тодд совершенно не боялась Ральфа Стила! Если бы она действительно считала, что от него исходит реальная угроза, то разумеется, не стала бы ждать более 3 недель!

Лишь когда Альберт Стронг, затянув петлю на шее, «выключил» самого себя из сюжета, Этель поняла, что теперь она может вернуться к реализации задуманного плана. Ей требовалось избавиться от Ральфа, всерьёз ожидавшего скорого воссоединения с Этель.

При этом она успешно обманула и маршала, который не понял замысла нанявшей его вдовы. Правда, тут следует сделать оговорку — мы не можем исключать того, что маршал прекрасно понял хитрость Этель Тодд, но предпочёл подыграть ей. То есть МакКинни сделал вид, будто во всём верит Этель и считает Ральфа Стила единственным убийцей Фрэнка Тодда. Мы не можем полностью исключать того, что ловкая вдова купила лояльность судебного маршала деньгами и услугами интимного свойства. Если Этель использовала секс для манипулирования Ральфом Стилом, то что могло ей помешать действовать аналогичным образом в отношении судебного маршала?

4) Фрэнка Тодда убивал Ральф Стил при непосредственному участии некоего неизвестного подельника, содействие им оказывала Этель Тодд (назовём такую гипотезу «версией двух убийц»). По мнению автора, подобная версия представляется наиболее правдоподобной и хорошо объясняющей все известные нам детали.

Этель во время продолжительного отъезда мужа на охоту в июле месяце вступает в интимные отношения с квартировавшем в доме Ральфом Стилом. Последний, по-видимому, сильно увлёкся привлекательной женщиной и тривиальный адюльтер превратился в нечто более серьёзное. Этель постепенно пришла к убеждению, что сильного, энергичного и предприимчивого любовника можно использовать для более серьёзных дел, нежели плотские утехи в минуты уединения.

Быстро появился план избавиться от постылого мужа, но не от его денег. Каждый из участников должен был сыграть свою немаловажную роль: Этель предстояло напоить и усыпить мужа, а Ральфу Стилу — перенести бесчувственное тело во двор, убить поленом и создать видимость ограбления в тёмное время суток. С его стороны разумно было привлечь себе в помощники товарища. Вдвоём перенести на несколько десятков метров — не проблема! Да и присутствие подельника придаёт сил и уверенности… Ван Дайн — хороший друг Ральфа Стила, не побоявшийся грозить судебному маршалу, прекрасно подходит на роль такого вот подельника, человека, которому сам чёрт — не брат.

У нас нет никаких ясных доказательств того, что Стил действовал в паре с другим мужчиной, но интуиция подсказывает, что такой человек мог быть. Всё-таки странность, связанная с попаданием брызг крови на нижнюю часть внутренней стороны двери уборной, имела место и никакого вразумительного объяснения правоохранительные органы этой странности не нашли. Самое разумное объяснение заключается в том, что тело Фрэнка Тодда первоначально лежало головой к уборной, а после нанесения первых ударов его переложили головой в противоположную сторону. В одиночку подобным образом кантовать бесчувственное тело не с руки — можно перепачкаться кровью и оставить множество лишних следов (sic: на грунте следов не было заметно!) — а вот вдвоём — не проблема. Согласитесь, Ван Дайн прямо-таки «просится» в этот сюжет.

В разговоре с адвокатом после ареста Ральф заявил, будто сам он никого не убивал, а лишь переносил тело. В качестве убийцы он назвал Этель Тодд, но подобное утверждение сильно смахивает на тривиальный оговор, или, если угодно, обычную месть. Когда Ральф понял, что его арестовали из-за предательства любовницы, то он не придумал ничего умнее, как обвинить её в собственном преступлении. Но верить Ральфу в этом вопросе нельзя, ведь если бы Этель была готова самостоятельно применить грубую силу в отношении спящего мужа, то она бы это сделала без привлечения любовника.

При этом нельзя категорически исключать того, Ральф действительно не убивал Фрэнка — это мог сделать его неизвестный товарищ. То есть Ральф даже не особенно и лгал, сам он никого не убивал, убивал — другой, просто во время разговора с адвокатом Ральф «подставил» на место настоящего убийцы вдову убитого.

Внимательный читатель наверняка обратил внимание на то, что ни в одной из 4-х перечисленных версий нет упоминаний о покушении на судебного маршала. Этот инцидент как бы «выпадает» из повествования, он кажется до некоторой степени необъяснимым. Что, всё-таки, произошло на лесной дороге 8 ноября? Неужели Ральф Стил действительно пытался расстрелять МакКинни из засады и если да, то зачем он это сделал? Ситуация ещё более запутывается оттого, что даже после ареста утром 9 ноября Ральф, находясь в тюремной камере, принялся строчить любовное послание Этель Тодд, то есть даже после ареста он ничего не знал о предательстве любовницы [напомним, что об истинной роли Этель в аресте он узнал от адвоката]!

Как представляется, произошло следующее. Ральф Стил действительно стрелял в судебного маршала, но вовсе не из-за проводимого последним расследования, о котором Ральф ничего не знал, а по другой причине, более тривиальной и одновременно пошлой. Ральф увидел в маршале соперника за внимание и сердце Этель и притом соперника более удачливого. Проблема показалась Стилу до такой степени серьёзной, что он не нашёл другого способа её решения, кроме самого радикального — убийства соперника.

Что возбудило подозрения Стила не совсем ясно. Может быть, что-то донесли злые языки, те самые, что по выражению поэта «острее пистолета», может быть, Ральф сам стал свидетелем чему-то такому, что убедило его в особых отношениях Этель Тодд и маршала МакКинни. А может быть, он сопоставил частые встречи вдовы с маршалом и заподозрил возможный роман между ними. Ведь Этель стала свободной женщиной, теперь она вправе устраивать личную жизнь по собственному желанию! И не обязательно её избранником должен стать Ральф Стил, не так ли? В общем, произошло нечто такое, что Ральф расценил как угрозу всем своим далеко идущим планам… При этом непосредственной угрозы для себя лично Ральф не ощущал. И к Этель никаких особых претензий не имел. Именно в силу этих соображений он не пытался покинуть штат и даже после ареста пребывал в уверенности, что у него с любовницей всё хорошо и все прежние планы остаются в силе.

Попав в тюремную камеру, Ральф попросил пропустить к нему адвоката Абеля и сел строчить письмо, которое явно предназначалось для передачи возлюбленной. Очевидно, письмо было призвано успокоить Этель, которая, по мнению Ральфа, должна была не на шутку обеспокоиться из-за его ареста.

Наивный! Вы представляете, какой же это был удар для Стила, когда он узнал от адвоката, что своим пребыванием в тюрьме обязан именно коварству любовницы! Разумеется, после такого открытия Ральф уже не думал о передаче письма — по этой причине оно осталось лежать под ковриком (где и было найдено при обыске камеры).

Рассказ адвоката Абеля о той «подставе», что устроила Стилу его любовница, лишал смысла всё, что делал Ральф прежде. И уничтожало его будущность. Даже самому тупому, самому наивному человеку было ясно, что никаких шансов на оправдание судом у Стила нет. Два свидетеля — вдова и судебный маршал — дадут согласованные показания под присягой и… всё! виселица гарантирована! Безо всяких вариантов! Можно клясться и божиться, утверждая, будто Этель Тодд продумала и организовала убийство мужа, можно даже говорить, будто она его усыпила, но иллюзий питать не следовало — подобная болтовня не сулила шансов на осуждение Этель Тодд.

Именно тогда Ральф Стил понял свою истинную роль в той дьявольской комбинации, что продумала и реализовала красавица-вдова. Им попользовались и отбросили, как ненужный мусор. Напрашивается сравнение с использованной туалетной бумагой — извините автора за эту грубость, но ведь такое сравнение действительно напрашивается! Ральф Стил, циничный и не очень хороший человек, стал жертвой ещё более циничного и нехорошего человека. Удивительно — но это факт.

Убийство Фрэнка Тодда можно считать классической криминальной инсценировкой, то есть таким преступлением, в котором истинный мотив и способ его достижения маскируются заблаговременно продуманными и тщательно реализованными действиями злоумышленника, призванными ввести в заблуждение окружающих и правоохранительные органы. В Рунете понятие «криминальной инсценировки» очень часто используют расширенно или неточно.

А между тем следует понимать о чём же именно идёт речь. Подавляющая часть страховых мошенничеств представляют собой инсценировки, призванные сбить с толку представителей страховых компаний и органы следствия. Значительная часть т. н. «убийств страсти», в основе которых лежит конфликт интересов внутри любовного треугольника или многоугольника, также реализуются в форме инсценировок. К криминальным инсценировкам постоянно прибегают спецслужбы, к числу важнейших задачам которых относится всемерное сокрытие собственной активности.

Порой инсценировки могут быть весьма изощренны и оригинальны. Некоторые необычные случаи такого рода описаны на сайте автора[17], да и в этой книге мы видим отличную иллюстрацию такого рода в деле Маджета-Холмса, описанном в первом очерке. Помните, Германн Маджет убил своего товарища и подельник Бенджамина Питезеля, представив его смерть несчастным случаем, последовавшим по причине неисправности керосиновой лампы?

Но следует признать, что Этель Тодд сумела провернуть дельце в некотором смысле беспримерное. Задуманная ею криминальная инсценировка не лишена даже некоторого изящества, разумеется, с поправкой на уместность подобного определения в данном случае. С помощью подельника она сначала устранила мужа, а потом устранила и подельника. При этом сама Этель не понесла никакого наказания и даже не стала изгоем общества. По-видимому, ей удалось сохранить имидж жертвы и никто из современников её ни в чём не подозревал и уж точно не упрекал.

И если ход наших рассуждений справедлив, то мы с полным правом можем считать, что Этель удалось совершить идеальное убийство. Сделанное чужими руками, с запрятанными воду концами… И ненаказанное.

1968 год. Зодиак: история убийцы — графомана

Автострада Вальехо-Бенишия (Vallejo — Benicia) примерно в 35 км. от города Сан-Франциско проходит неподалеку от озера Герман. В конце 60-х годов 20-го столетия эта территория была сравнительно малонаселенной. Окрестности этого шоссе, получившего название Герман-роад (в честь озера), давно уже облюбовали любители пикников и парочки на автомобилях, ищущие бесплатного уединения. В 22:15 20 декабря 1968 г. на асфальтированной площадке перед зданием насосной станции, расположенной рядом с упомянутым озером, остановился автомобиль модели «рамблер» в котором находились двое молодых людей: Дэвид Артур Фарадей (David Faraday), 19 лет, и Бетти Лу Дженсен (Betty Lou Jensen), 17 лет.

Молодые люди встретились около восьми часов вечера — Дэвид заехал домой к Бетти. Своим родителям девушка сказала, что поедет на рождественский концерт, но это был обман — туда молодые люди не собирались. Покинув дом Дженсен в 20:20, парочка сначала отправилась к общей знакомой, где пробыла около 40 минут, а потом поехала в сторону озера Герман, дабы побыть в уединении часок-другой. По пути «рамблер» сделал остановку у придорожного кафе и Бетти с Дэвидом выпили по стакану «кока-колы». И парень, и девушка всё ещё учились в колледжах и были несамостоятельны, строго говоря, встреча вечером 20 декабря была их первым свиданием. До этого они встречались только в компаниях — именно поэтому Бетти рассказала отцу выдумку про поход на концерт, который в действительности даже и не планировался.

Что происходило в течение часа после того, как «рамблер» остановился у ворот водозаборной станции сейчас в точности не скажет уже никто. Но нам точно известно, что в 23:15 проезжавшие мимо люди — это были 3 женщины, члены одной семьи — увидели окровавленные тела молодых людей рядом с автомашиной, на которой они приехали. Юноша лежал возле двери со стороны пассажира, а девушка — с той же стороны автомашины, но на удалении 10–12 метров. Свидетели, сделавшие это мрачное открытие, помчались вперёд по автостраде в сторону городка Бенишия, рассчитывая встретить полицейский патруль. На пустом в этот поздний час шоссе они увидел далеко впереди одинокий автомобиль, двигавшийся в том же направлении. Других машин в эти минуты на данном отрезке автострады замечено не было — это подтвердил впоследствии и офицер дорожного патруля, двигавшийся как раз навстречу — в сторону озера Герман. Видимо, на этой самой машине, замеченной полицейским и свидетелями, убийца и покинул место преступления. Уже в 23:23 дежурный офицер службы шерифов округа Солано зарегистрировал сообщение дорожного патруля об обнаружении двух человеческих тел на парковочной площадке возле насосной станции.

Расследование двойного убийства возглавил сержант Лесли Ландблад (Leslie Lundblad). Протокол осмотра места происшествия зафиксировал следующие существенные детали совершенного преступления:

а) В момент нападения молодые люди находились на передних сиденьях, Фарадей — на водительском, а Дженсен — на пассажирском. Спинки сидений были максимально отброшены назад, сумочка Бетти и её короткая белая шубка были брошены на заднее сиденье. Дэвид был убит а автомашине, наружу тело его вытащил преступник. А вот Бетти выскочила самостоятельно, возможно, она была уже ранена, и добита на некотором удалении от автомашины.

Бетти Лу Дженсен и Дэвид Фарадей. Они долгое время считались первыми жертвами таинственного серийного убийцы, окрестившего самого себя «Зодиаком», но впоследствии в этом возникли сомнения.

б) Преступником произведено не менее 10 выстрелов из оружия 22-го калибра (5,65 мм.) — это следовало из количества подобранных на месте совершения преступления гильз. В потерпевших попали в общей сложности 6 пуль: 1 — в юношу и 5 — в девушку. Одна пуля угодила в заднее правое колесо, ещё одна — в подголовник пассажирского сидения. Также было прострелено заднее стекло автомашины. В общем, принимая во внимание то, что преступник стрелял практически в упор, назвать его метким стрелком вряд ли было бы справедливо;

в) Нападавший выстрелил Дэвиду Фарадею в затылочную часть головы за левым ухом. Выстрел был произведён практически в упор — это можно было заключить по состоянию кожи и волос вокруг входного отверстия пули. Причиненная рана оказалась очень тяжелой, не оставлявшей шансов на спасение, Дэвид, очевидно, скончался на месте в течение минуты. Следы крови в салоне указывали на то, что ранение произошло в тот момент, когда Фарадей наклонился к пассажирской двери, видимо, после того, как Бетти выскочила из салона. Чтобы произвести такой выстрел, нападавшему следовало открыть дверь со стороны водителя, протиснуться в салон и навалиться на Фарадея сверху. Произведя выстрел, нападавший вылез наружу, захлопнул водительскую дверь, обошёл машину кругом, по-видимому, стреляя в убегавшую Бетти. Ранив девушку, преступник вернулся к машине, распахнул дверь со стороны пассажира и выволок тело Фарадея из салона. Убедившись, что молодой человек мёртв, убийца его бросил на месте и сосредоточился на второй жертве. Тело Дэвида было найдено лежащим на асфальте возле машины, ногами к задним колесам примерно под углом 45 градусов и головой вперед;

в) Бетти Лу Дженсен в самом начале нападения успела выскочить из салона через дверь со стороны пассажира и бросилась бежать со стоянки. Тело ее находилось на расстоянии 12 метров от заднего бампера машины. В спину девушки попали 5 пуль, все ранения оказались сосредоточены на правой стороне спины [1 попала в область плечевого сустава, 3 — ниже лопатки, 1 — ниже рёбер, в правую почку]. Подобное распределение ранений, притом, что стрельба велась в тёмное время суток, наводило на мысль о неплохом владении огнестрельным оружием. Данное соображение косвенно укреплялось тем обстоятельством, что 20 декабря являлся 1 днём лунного месяца и освещенность Луной составляла всего всего лишь 1–2 % от максимальной. Впрочем, после экспертизы одежды жертв на наличие микрочастиц, вывод о точности стрелка был пересмотрен. Оказалось, что 4 из 5 пуль, поразивших спину Бетти Лу Дженсен, были выпущены практически в упор, с расстояния менее 3 метров;

г) Девушка не умерла сразу, как показало вскрытие, её смерть последовала в результате гемоторакса (заполнения кровью плевральных полостей). Из правой плевральной полости при судебно-медицинском вскрытии было удалено около 900 мл. крови, из левой — более 500 мл. После ранений девушка могла непродолжительное время сохранять активность, скорее всего, сначала она упала гораздо ближе к автомашине и отползла от неё в течение первой минуты, после чего потеряла сознание.

д) Как было сказано выше, в качестве орудия убийства преступник использовал пистолет 22 калибра (5,65 мм.). Всего он произвел 10 или более выстрелов, криминалисты и судебные медики сумели получить 7 пуль, из которых 4 являлись недеформированными и могли быть использованы для баллистической экспертизы. Другие 3 были деформированы до такой степени, что не представлялось возможным определить из какого оружия они были выпущены.

Благодаря стечению ряда обстоятельств, правоохранители сумели быстро и притом с высокой точностью определить время совершения преступления. Изначально предполагаемый интервал времени нападения составлял около 1 часа — с 22:15 до 23:15 — однако буквально в течение двух суток появились свидетели, видевшие «рамблер» в это время и утверждавшие, что с машиной и её пассажирами всё было в порядке. Так, одни свидетели обратили внимание на парня за рулём, который то клал руки на баранку, то снимал, рядом с ним находилась девушка, которая, вроде бы, опускала свою голову ему на плечо. Имелся свидетель, дважды проезжавший мимо припаркованного «рамблера» и обративший внимание на то, что машина явно меняла своё местоположение — сначала она была ориентирована носовой частью на юг, а через 20 минут — на юго-запад. Наиболее ценными оказались свидетельские показания двух охотников на енотов, которые бродили в этом районе более двух часов. Свой «пикап» они оставили на том самом пятачке, где припарковался «рамблер», причём охотники появились там ещё до появления машины Фарадея. Свидетели уехали в парковки в 23:10 и по их утверждениям, «рамблер» в ту минуту был в полном порядке.

А преступление было обнаружено, напомним, в 23:15, то есть буквально через 5 минут.

Таким образом, двойное убийство было совершено между 23:10 и 23:15.

Это была первая важная зацепка в этом деле. Но не последняя!

Опросом свидетелей и сличением полученных показаний, сержант Ландблад пришёл к заключению, что убийца покинул место преступления на автомашине модели «шевроле», окрашенной в светлые тона, и поехал он в сторону города Бенишия. Скорее всего, эту же самую машину упомянутые выше охотники на енотов видели на парковочной площадке перед водонасосной станцией еще в 21:00 20 декабря. Светлый «шевроле» простоял на месте до 22:00, некоторые из проезжавших мимо автомобилистов утверждали, что это была модель «шевроле-импала».

Это была хорошая ориентирующая следствие зацепка, особенно ценная тем, что о светлом «шевроле» сообщали по меньшей мере 5 никак не связанных между собой свидетелей. Однако, буквально на вторые сутки расследования поступила информация, до некоторой степени сбивавшая с толку. С детективами службы шерифа связался человек, который примерно за 2 часа до преступления (или несколько ранее) решил припарковаться на той же самой площадке у водозабора. Мужчина управлял скоростным спорткаром, он был женат и рядом с ним на пассажирском месте находилась женщина, не являвшаяся его женой. По-видимому, парочка искала уединения для 5 минут интима и у мужчины в ту минуту были напряжены нервы. Оно и понятно — семейному человеку не нужны свидетели подобных уединений!

Именно по этой причине мужчина, наблюдавший в зеркало заднего вида за дорогой, обратил внимание на синий автомобиль, предположительно «плимут вэлиант» («Plymouth Valiant»), проехавший сначала мимо парковочной площадки, а затем затормозивший и резко сдавший назад. По словам свидетеля, поведение находившегося за рулём «вэлианта» человека заставляло думать, будто тот намерен таранить спорткар. Свидетель не стал испытывать судьбу, он сразу же сорвался с места и, объехав хулигана по широкой дуге, вырулил на шоссе. Водитель синей машины тут же перестал сдавать назад и включил переднюю передачу, рассчитывая погнаться, но… супротив приёмистого спорткара шансов у него не было ни малейших!

Свидетель быстро «оторвался» от синего «вэлианта» и забыл бы об этой истории, если бы не прочитал газетные сообщения о двойном убийстве на Герман-роад. Мужчина моментально связал агрессивное поведение водителя синей автомашины и убийство, последовавшее на том же самом месте через 2 часа. Логика в его рассуждениях, безусловно, присутствовала, грубые манёвры, предпринятые водителем «плимута вэлианта» нельзя считать нормой вождения.

Но сообщение свидетеля, интересное само по себе, дезориентировало расследование. Подчиненные сержанта Ландблада не могли не задаваться вопросом, кого же в действительности надлежит искать — того, кто управлял светлым «шевроле-импалой», или же того, кто разъезжал на синем «вэлианте»?

Что показала баллистическая экспертиза? Материала для анализа в распоряжении следствия имелось немало, тем не менее эксперты затруднились с однозначным определением типа оружия, использованного убийцей. По их мнению преступник стрелял из пистолета «J. С. Higgins 80» или же «Hi Standard 101» — оба типа были весьма схожи в конструктивном отношении и — что особенно важно — использовали магазины на 10 патронов. По-видимому, убийца ограничился 10 выстрелами потому, что у него опустела обойма, а заменять её и продолжать стрельбу он посчитал избыточным.

Газеты не прошли мимо двойного убийства на Герман-роад. Слева: обзорная статья о ходе расследования; в центре — интервью с родителями и сестрой Бетти Лу Дженсен; справа — близкие Дэвида Фарадея, его мама и младшие сестра и братья.

Лесли Ландблад обратился за помощью к местным жителям и призвал к взаимодействию частные сыскные агентства. На безвозмездной основе шесть агентств, работавших на территории округа Солано, откомандировали своих сотрудников в помощь службе шерифов. В колледжах, где учились погибшие молодые люди, начался сбор денег в премиальный фонд из которого предполагалось оплачивать любую ценную информацию, помогающую расследованию.

Если рассказы свидетелей о подозрительной автомашине на парковке у водозаборной станции были во всём точны, то это могло означать, что причиной нападения послужил отнюдь не случайный или сиюминутный конфликт. Преступник явно готовил своё нападение и ждал удобного случая. Он был готов действовать из засады против любого, кого счёл бы подходящим объектом. Кажущаяся немотивированность нападения косвенно указывала на то, что это дело серийного убийцы. В те годы такого словосочетания не существовало — его впервые использовал психолог ФБР Ресслер в 1990 г. — но само явление повторяющихся убийств с сексуальным либо неочевидным мотивом известно было уже довольно давно.

Известно, что лица, страдающие разного рода половыми дисфункциями чрезвычайно болезненно реагируют на парочки молодых людей, которые, в их понимании, ведут себя нарочито-провокационно. Поэтому нападения, в ходе которых жертвами оказывается именно эта специфическая категория людей, нередки. История криминалистики знает немало серийных убийц, чья агрессивность оказывалась направлена на парочки влюбленных молодых людей (классический пример такого рода — «Ночной Убийца из Тексарканы»[18]). Так что в этом смысле нападение возле насосной станции на озере Герман не представлялось чем-то совсем уж необъяснимым. А раз так, то полиции следовало предположить, что в окрестностях Сан-Франциско появился убийца с неочевидным мотивом. И разумно было предположить, что если эта догадка верна, то убийства продолжатся.

Этим, собственно, успехи расследования и оказались исчерпаны. Вплоть до июля следующего — 1969 г. — преступник не давал о себе знать. Он канул в небытие и можно было подумать, что он то ли переехал в другой штат, то ли попал тюрьму, то ли умер, наконец. Полицейский опыт показывает, что перерыв в полгода нетипичен для серийных убийц. Устойчивая тяга к совершению нового нападения у них обыкновенно начинает формироваться уже через три недели после совершения убийства. Даже когда преступник пытается тщательно контролировать себя, он обычно не может удержаться от новых преступлений уже через месяц-полтора. Поэтому перерыв в шесть с половиной месяцев, который выдержал убийца Дэвида Фарадея и Бетти Лу Дженсен следует признать явлением нехарактерным и важным для понимания действий этого человека.

Но в ночь на субботу 5 июля 1969 г. убийца вновь вышел на свою кровавую охоту. Около полуночи он совершил нападение на пару молодых людей, сидевших в автомобиле, припаркованном на площадке перед гольф-клубом «Блю Рок спрингс» в городе Вальехо, крупнейшем населенном пункте округа Солано.

Дарлин Элизабет Феррин (Darlene Elizabeth «Dee» Suennen Ferrin), 22 лет, около 23:20 заехала на своей машине за 19-летним Майклом Мэжо (Michael Renault Mageau) и пригласила его покататься. Элизабет была замужем — причём вторым браком! — но это не мешало ей располагать личным временем по своему усмотрению. Первоначально молодые люди предполагали встретиться около 18:00 дабы вместе сходить в кино в Сан-Франциско, но потом встреча была перенесена на более позднее время.

Немного покружившись по окрестностям, машина Дарлин в конце-концов остановилась на площадке перед гольф-клубом и осталась там стоять с погашенными в салоне огнями и работающим радиоприемником. Феррин и Мэжо сидели на передних сиденьях.

Через какое-то время на этой же площадке припарковались еще три машины. На них приехали члены одной большой компании, которые прошли на территорию клуба. Дальнейшие события, реконструированные по рассказам самого Майкла Мэжо, выглядели следующим образом: через несколько минут поле того, как подъехавшая на трёх машинах компания удалилась, на парковочную площадку въехала машина с выключенными огнями. Она остановилась в трёх метрах позади автомашины Дарлин Феррин, сидевший за её рулём человек не вышел.

Тот факт, что он сидел в темноте и не покидал машину, показался Майклу Мэжо подозрительным. Он спросил у своей спутницы, знакома ли она с водителем этой машины? Феррин отмахнулась: «О, ничего особенного!» («O, never mind!»). Молодой человек впоследствии признавался, что не понял контекста сказанного, но тот факт, что Элизабет нисколько не встревожилась, успокоил его. Майкл продолжал разговаривать со своей спутницей, не сводя глаз с зеркала заднего обзора, и поэтому хорошо рассмотрел машину с погашенными огнями; он считал, что это был либо «форд мустанг» («Ford mustang»), либо «шевроле корвайр» («chevrolet corvair») коричневого цвета. Простояв несколько минут, автомобиль резко тронулся с места и покинул стоянку.

Дарлин Феррин и Майкл Мэжо.

Через несколько минут все тот же коричневый автомобиль с погашенными огнями вернулся на парковочную стоянку. Теперь машина остановилась в 4 метрах позади и несколько справа от машины Дарлин Феррин. Дальнейшее произошло очень быстро. Водитель коричневого седана вышел из машины с включенным фонарём в руках и направил его луч на молодых людей, ослепив их. Неизвестный быстрым шагом приблизился к машине Феррин со стороны пассажира; Мэжо подумал, что это полицейский, который сейчас проверит их документы. Но вместо этого незнакомец открыл стрельбу из пистолета через открытое окно двери со стороны пассажира. Первая пуля поразила Майкла Мэжо в основание шеи; полученный удар бросил молодого человека между сиденьями назад, да так сильно, что ноги его рефлекторно взметнулись к потолку салона. Поэтому вторая пуля попала в его правое колено. Завалившийся назад Мэжо имел возможность наблюдать через стекло задней двери профиль убийцы, который в это время выпустил пять пуль в Элизабет Феррин.

Женщина захрипела и завалилась на правый бок. Убийца хладнокровно наклонился к передней двери машины и, схватив левой рукой Дарлин за плечо, усадил ее вертикально, так что она привалилась головой к рулю. Для этого убийце пришлось фактически по пояс пролезть в окно двери. Сочтя, что молодые люди убиты, неизвестный преступник вылез и неторопливо зашагал к своей машине. В это время Мэжо в ярости закричал. Убийца флегматично вернулся назад и выстрелил ещё два раза, выпустив по пуле в каждую из жертв. Затем он опять вернулся к своей машине, сел в неё и резко тронулся с места. Мэжо, который даже после трёх ранений оставался в сознании, ударил левой ногой по клаксону на руле, возможно, он также включил аварийные сигналы, хотя впоследствии этого вспомнить уже не мог [машина была обнаружена полицейскими с мигающими аварийными огнями]. Подтянувшись, Майкл открыл дверь со стороны пассажира и вывалился из машины. Из-под днища он мог наблюдать, как автомобиль преступника, стремительно набирая скорость, покинул парковку.

Возможно, что услыхав клаксон, убийца осмелился бы ещё раз возвратиться, чтобы добить Мэжо наверняка, но возле светофора на выезде со стоянки он увидел трёх подростков, которые возвращались к своим машинам. Очевидно, что убийца не решился рисковать, теряя время на добивание Мэжо, а поспешил поскорее покинуть место преступления.

Подбежавшие к лежавшему ничком Майклу Мэжо подростки оказали ему посильную помощь. Они же первыми оповестили полицию о преступлении, совершенном возле «Блю Рок спрингс». Дежурный офицер полицейского управления г. Вальехо Нэнси Словер (Nancy Slover) приняла первое телефонное сообщение о стрельбе возле клуба в 00:10 5 июля 1969 г.

Парковочная площадка перед гольф-клубом «Блю Рок спрингс» в Вальехо — место второго преступления «Зодиака». Современная фотография. Цифрами обозначены: 1) Дальний угол стоянки с восточной стороны — место, где был припаркован автомобиль Дарлин Феррин; 2) Светофор на выезде со стоянки; 3) Здание клуба.

Следующим лицом, оказавшимся на месте преступления, оказался 22-летний Джордж Брайнт, сын смотрителя клуба. Он услыхал выстрелы на парковочной площадке будучи в своей спальне и немедленно примчался проверить, что же там происходит? Дом, в котором он жил, находился в 200 метрах от парковки и молодому человеку потребовалось примерно полторы минуты, чтобы добежать. Поскольку полиция не появлялась, он помчался в клуб и вторично позвонил в полицейское управление.

Дежурный офицер Нэнси Словер передала информацию о стрельбе на парковке возле клуба сержанту Джону Линчу (John Lynch), но тот не счёл необходимым поехать туда. Сержанта можно было понять: 4 июля — национальный праздник США, День Независимости — во время которого многие развлекаются запусками фейерверков и петард. Потому информацию о стрельбе на парковочной площадке этой ночь он не посчитал заслуживающей внимания. Логика сотрудника полиции выглядит вполне здравой — пустая парковка, находящаяся в стороне от построек, является идеальным местом для запуска петард и разного рода шутих, так что коли там что-то грохочет и стреляет — стало быть, молодёжь развлекается!

Лишь спустя какое-то время, после того, как в полицию позвонил Джордж Брайнт и сообщил об истекающих кровью парне и девушке, сержант сообразил, что речь идет не о шутихах и петардах, а о вполне реальном преступлении. Вместе с патрульным Эдом Растом (Ed Rust) он отправился к гольф-клубу, а заодно распорядился вызвать туда машины «скорой помощи». Эту задержку во времени можно без преувеличения назвать фатальной!

Когда полицейские появились на месте преступления, Майкл Мэжо был в сознании и мог связно говорить. Первыми его словами, обращенными к сержанту Линчу, были: «Белый человек… Управлял автомашиной… Вышел, подошёл, осветил фонарем, начал стрелять». Линч попытался подробнее расспросить Мэжо и не обратил в те минуты внимания на Дарлин Феррин, которая что-то пыталась сказать. Это можно назвать второй фатальной ошибкой. Когда, наконец, сержант обратил внимание на женщину, та уже впала в полубессознательное состояние и речь её сделалась бессвязной. Полицейские могли только разобрать только слова «я» и «мой».

Между тем, как станет ясно из дальнейшего, именно Дарлин могла бы сообщить крайне ценную информацию, способную пролить свет на события той июльской ночи.

Около 00:30 к гольф-клубу прибыли одна санитарная и пять полицейских машин. Благодаря высокому профессионализму медиков Мэжо был быстро прооперирован и остался жив. Феррин скончалась в санитарной машине. Смерть её была официально констатирована в 00:38 5 июля 1969 г. Последующее судебно-медицинское вскрытие констатировало 2 сквозных огнестрельных ранения левой руки Дарлин Феррин, 2 — правой руки, а также слепое ранение левого желудочка сердца. Получается, что женщина с пулей в сердце прожила более получаса с момента ранения!

В 00:40 в полицейском управлении г. Вальехо раздался телефонный звонок. Неизвестный спокойно произнес следующее: «Я хочу сообщить о двойном убийстве. Если Вы пройдете милю на восток от бульвара Коламбус к общественному парку, то вы найдёте ребят в коричневой машине. Они были застрелены из 9-миллиметрового „люгера“. Я также убил тех ребят в прошлом году. До свидания.» Согласно инструкции, предписывающей определенный алгоритм действий в случае получения сообщения о преступлении, дежурный офицер Нэнси Словер несколько раз пробовала перебить говорившего встречными вопросами, но аноним не позволил затянуть разговор. Он лишь с нажимом в голосе начинал следующее предложение, потом делал паузу, словно успокаиваясь и без эмоций продолжал свою речь.

Продемонстрированная звонившим манера говорить, не уклоняясь от запланированного варианта, навела Нэнси на мысль о том, что неизвестный зачитывает текст по бумажке. Закончив свой непродолжительный монолог, звонивший повесил трубку. Дежурный офицер, не опуская своей трубки, немедленно включила на своём пульте специальную функцию «встречного вызова», благодаря чему сигналы вызова стали поступать на тот номер, с которого производился входящий звонок. Телефон, по которому говорил аноним, немедленно стал подавать непрерывный звонок. Эта опция специально была разработана для того, чтобы демаскировать телефонный аппарат, которым воспользовался преступник для передачи сообщения. Звонящий таксофон был очень быстро обнаружен полицейскими патрулями — буквально через три минуты после сделанного с него звонка. Оказалось, что звонивший воспользовался телефонным автоматом на пересечении Спрингс-роад и Туолумн-стрит буквально в… 30 метрах от управления полиции!

Преступник — а скорее всего в полицию позвонил убийца! — явно не спешил домой! Он хотел понаблюдать за тем, как полиция «отработает» его сообщение.

Муж Дарлин Феррин — Дин — приехал домой из ресторана «Цезарь», где он работал, около 00:45. Там его поджидали несколько друзей, а также домработница, с которыми чета Феррин собиралась отметить День независимости. Поскольку жены дома не оказалось, Дин решил привезти её и на своей машине отправился на розыски Дарлин. А в доме № 1300 по Вирджиния-стрит, принадлежавшем чете Феррин, тем временем продолжилось непринужденное веселье: друзья собирались при появлении супругов запустить с газона фейерверк.

Но 01:30 в доме Феррин зазвонил телефон. Один из присутствовавших на вечеринке, некто Билл Ли снял телефонную трубку. Ему никто не ответил, но Ли хорошо слышал тяжелое дыхание на противоположном конце провода. После нескольких вопросов Ли, звонивший наконец проговорил: «Почему бы ей время от времени не оставаться дома со своим мужем?» («Why does’t she stay home with her husband once in a while?» — так дословно прозвучал этот вопрос по английски). Сказав это, звонивший положил трубку.

Такова была канва событий драматической ночи с 4 на 5 июля 1969 г. Расследование возглавил офицер полицейского департамента Вальехо Ричард Хоффман.

Что же имели в своем распоряжении детективы?

Первый официальный допрос Майкла Мэжо начался в 08:25 5 июля, т. е. сразу после того, как молодой человек пришёл в себя после операции. Показания раненого были очень важны.

Прежде всего, Мэжо смог дать достаточно подробное описание стрелявшего. По его словам это был мужчина ростом около 1,73—1,75 м., плотного телосложения, тяжелый, но без лишнего жира, его вес мог составлять примерно 80 кг. или более того. Как особенность внешности нападавшего Майкл Мэжо отметил круглое широкое лицо. Потерпевший считал, что убийца для маскировки использовал пистолет с глушителем.

Это утверждение, правда, в дальнейшем было опровергнуто — все остальные свидетели утверждали, что звуки выстрелов имели обычную громкость. Джордж Брайнт, например, услышал их за 200 метров от стоянки! Подобное несовпадение показаний не следовало расценивать как нечто необычное, покольку Мэжо в процессе нападения испытал сильнейший стресс, а это могло сказаться на восприятии им происходившего. Кроме того, он находился перед дульным срезом оружия, а оценка громкости выстрела напрямую связана с тем, как расположен ствол и как в воздухе движется фронт ударной (акустической) волны: хорошо извеcтно, что для человека, стоящего сбоку от дульного среза, выстрел кажется громче. Есть, наконец, ещё одно неочевидное соображение — Мэжо мог быть оглушён звуком первого выстрела и попросту плохо слышал дальнейшее.

Этот дом по адресу Вирджиния-стрит, № 1300 в г. Вальехо семья Феррин приобрела за 9500$ буквально за два месяца до трагедии (сделка была закрыта 9 мая 1969 г.). Вверху фотография 1969 года, внизу — современный снимок. Дом был очень хорошим и отнюдь не дешёвым, особенно для семьи, в которой недавно родился ребёнок. Удивление от финансовых возможностей молодой семьи возрастёт ещё больше, если принять во внимание, что Дин Феррин работал поваром, а Дарлин была простой официанткой. Материальное благополучие четы Феррин является одной из загадок этой истории, причём, по мнению автора, загадка эта лишь сбивает с толку и уводит в сторону от истинного понимания случившегося с Дарлин. В своём месте автор постарается объяснить эту мысль.

Молодой человек сообщил и иные весьма важные для следствия детали. Так, он уверенно заявил, что машина преступника двигалась за автомобилем Дарлин с того самого момента, как она отъехала от его — Мэжо — дома. Молодой человек не мог сказать, как долго за Феррин велась слежка, но к тому моменту, как он сел в салон её машины, за женщиной уже следили и она это знала. Именно для того, чтобы оторваться от назойливого наблюдения, она и заехала на парковочную площадку.

Далее Мэжо заявил, что не сомневается в том, что Феррин знала своего убийцу, а тот, соответственно, знал её. После первой серии выстрелов, когда преступник наклонился над завалившейся на бок Феррин, чтобы прямо усадить бесчувственное тело, он — преступник — назвал женщину уменьшительно-ласково «Ди». Это сокращенное от имени «Дарлин» обращение было в ходу среди её друзей.

Показания Мэжо, в той части, где он описывал обстоятельства нападения, получили подтверждение со стороны патологоанатомов, осматривавших тело погибшей женщины. Фрагменты крови и кожи Майкла Мэжо, вырванные попавшей в него пулей, были обнаружены на её лице с правой стороны. Эта деталь полностью подтверждала все те особенности нападения, о которых говорил Мэжо, и служила дополнительным доказательством точности его рассказа.

На месте преступления были обнаружены 9 гильз и 7 пуль, выпущенных из 9-миллиметрового пистолета. Поскольку преступник, согласно показаниям Мэжо, не перезаряжал оружия, пистолет из которого он вёл огонь, никак не мог быть 8-зарядным «люгером» (а именно о «люгере» преступник сообщил в своем телефонном звонке). Баллистическая экспертиза пришла к выводу, что убийца воспользовался пистолетом системы «браунинг». Поскольку большинство моделей такого оружия имеет обойму на 8 патронов, а преступник, напомним, выстрелил не менее 9 раз, не заменяя обойму, стало быть, он мог воспользоваться только одним из двух типов пистолетов, обоймы которых имели большую ёмкость. А именно — это мог быть производившийся в США «браунинг» М59 (ёмкость обоймы 14 патронов), либо «браунинг» FN GP35, выпускавшийся в Канаде (обойма на 13 патронов). В телефонном звонке преступник нарочито сообщил полиции неправильную информацию о типе оружия, рассчитывая этой довольно примитивной уловкой запутать следствие.

Утверждение Майкла Мэжо, будто Дарлин Феррин знала человека за рулем коричневого автомобиля показалось детективам не лишенным основания. Без подобного допущения было очень трудно объяснить спокойствие женщины при появлении странной машины без огней.

Правда, в этом месте следует отметить неприятную и не до конца понятную манеру поведения потерпевшего. Дело заключалось в том, что Мэжо существенно видоизменил свои первоначальные показания. В своём первом рассказе, озвученном адвокату Сьюзан Эйерс спустя несколько часов после ранения, Майкл сообщил, что после того, как он вышел из своего дома и сел в машину Дарлин, они отправились поужинать. Сначала парочка хотела заехать в ресторанчик под названием «Мистер Эд», затем изменила план и приехала к тому самому ресторану «Тэрри», в котором работала Дарлин. Однако перекусить им не удалось. Прямо на парковке Дарлин поругалась с неким крепким мужчиной в синем свитере или рубашке. В крайнем раздражении Дарлин вернулась в автомашину и они уехали к гольф-клубу. А таинственный мужчина в синем то ли свитере, то ли рубашке, последовал за ними в светло-коричневом «шевроле».

Однако в последующем эпизод с конфликтом на парковке перед рестораном Терри из показаний Майкла Мэжо исчез! И Майкл Мэжо стал говорить, будто некая таинственная автомашина двигалась за ними от его дома. Однако, полиция Вальехо отыскала свидетелей конфликта, которые описание таинственного мужчину в синем свитере или рубашке весьма схоже с тем, как описывал его Мэжо — рост в диапазоне 1,75—1,78 м., вес — 72–75 кг., волосы светлые, зачёсаны назад. Когда детективы, знавшие о первоначальных показаниях Мэжо, поинтересовались причиной появившихся изменений, тот ответил, что в больнице он находился под остаточным воздействием наркоза и потому что-то напутал. То ли молодой человек что-то пытался скрыть, то ли действительно мозг сыграл с ним злую шутку мы сейчас уже не определим.

Кроме того, сам по себе Майкл Мэжо являлся человеком малосимпатичным, из разряда тех, о ком говорят «мутный тип». Совершенно непонятно, чем он мог быть интересен Дарлин. Она ему очень нравилась и Майкл её откровенно домогался [причём вместе со своим братом-близнецом!]. В вещах «Ди» полиция обнаружила по меньшей мере 3 письма, написанные рукой Майкла Мэжо, и подписанные различными именами. Задумайтесь сами, для чего мужчине посылать объекту своих воздыханий письма от имени других людей? Он её проверял? Или здесь нечто иное?

Лео Суеннен (Leo Suennen), отец Дарлин, на вопрос детективов о том, кого боялась его дочь, ответил без колебаний и назвал единственную фамилию. Как вы думаете, чью? Правильно — Мэжо…

Когда полиция приступила к опросу друзей погибшей, быстро выяснилось, что уже за несколько месяцев до своей гибели Дарлин стала подвергаться систематическому преследованию неизвестного лица. Женщина жаловалась на получение корреспонденции оскорбительного содержания, а также разного рода нежелательные телефонные звонки. Но самое главное — погибшая кого-то боялась!

Так, Бобби Рамос, один из друзей Дарлин, официант из ресторана «Тэрри», где, кстати, работала и она сама, сообщил полиции о любопытном разговоре, имевшем место 21 декабря 1968 г. (т. е. на следующий день после убийства Бетти Лу Дженсен и Дэвида Фарадея на озере Герман). Дарлин в тот день сказала Рамосу, что ей очень страшно, что она хорошо знала погибших и никогда более не поедет на озеро Герман. Бобби поначалу не поверил в то, что Дарлин действительно была знакома с Фарадеем и Дженсен, однако «Ди» убедила его, сообщив, что Бетти Лу училась в той же самой школе, которую закончила Дженсен. 21 декабря деталь эта была ещё никому неизвестна. Сразу скажем, дабы не возвращаться к этому вопросу в дальнейшем, что Дарлин не обманывала собеседника — она действительно обучалась в одной школе с Бетти Лу Дженсен и была знакома с обоими убитыми молодыми людьми (хотя и не близко).

А 26 февраля 1969 г. одна из подруг Дарлин с удивлением заметила автомобиль, из которого велось наблюдение за домом, где в тот момент проживали Дин и Дарлин. Тогда они жили в доме Лео Cуеннена, отца Дарлин (Суэннен — девичья фамилия Дарлин Феррин), расположенном по адресу Уоллес-стрит, № 560. Сидевший в машине человек закурил, благодаря чему его лицо оказалось возможным рассмотреть. Незнакомец имел круглое, широкое, одутловатое лицо, вьющиеся светло-каштановые волосы, казался средних лет, т. е. выглядел явно старше Дина и Дарлин. Когда Дин Феррин вернулся с работы, ему рассказали о странной машине и он вышел на улицу, чтобы поговорить с шофером. Тот моментально завел мотор и уехал.

На следующий день подруга рассказала об этом Дарлин. Реакция женщины была весьма необычна. Она пришла в возбуждение и с негодованием проговорила: «Он проверяет меня снова. Он не хочет, чтобы кто-либо узнал о том, что именно он сделал.» Дарлин назвала незнакомца по имени, но свидетель за давностью события не смогла повторить это имя на допросе в полиции. Когда же она поинтересовалась у Дарлин о чём таком запретном она ведет речь и чего должен бояться неизвестный, женщина ответила с ожесточением в голосе: «Я видела, как он убил кое-кого!»

Полицейским удалось установить, что в конце февраля 1969 г. некий коренастый мужчина, соответствовавший словесному портрету предполагаемого преступника, приходил в ресторан «Тэрри», в котором работала Дарлин Феррин, и наводил о ней справки.

Одна из младших сестер погибшей — Памела Cуеннен — сообщила полиции о том, что 15 марта неизвестный человек оставил под дверью их дома на Уоллес-стрит два больших бумажных пакета. Памела внесла их в дом, но решила подкараулить под дверью, не появится ли вдруг человек, оставивший пакеты? Трудно сказать, какими логическими предпосылками она руководствовалась, но её ожидания оправдались: через какое-то время появился человек, который сунул в почтовый ящик жёлтый конверт. Памела выскочила из-за двери и принялась открывать ящик. Незнакомец, очевидно, понял, что замечен и вернулся назад. Он строго посмотрел в глаза Памелы и сказал, чтобы она «ни в коем случае не читала, что там написано». Когда вечером появилась Дарлин, младшая сестрёнка рассказала ей о странных передачах незнакомого мужчины. Дарлин тут же поднялась в свою комнату, куда перенесла телефон. Она кому-то позвонила, после чего оделась и ушла из дома. Заинтригованная происходящим, Памела поднялась в комнату сестры. Там она увидела вскрытые бумажные пакеты: в одном из них был красивый серебряный пояс и кошелек с индейским узором, в другом — дорогая перчаточная замша белого и синего цветов. Впоследствии из этой замши был сшит жакет, в который была облачена Дарлин в вечер своей гибели. Письмо в жёлтом конверте Памела отыскать не смогла. Внешность человека, оставившего странные передачки для Дарлин, оказалась весьма похожей на описание, которое полицейские уже слышали из уст Майкла Мэжо.

Другая младшая сестра погибшей — Кристина Cуеннен — утверждала, что во вторник 24 июня 1969 г. Дарлин ей сообщила о готовящихся важных событиях. Она ничего не объяснила сестре, лишь заметила, что подробности того, что произойдёт, будут обсуждать все газеты. Что ж! пророчество сбылось буквально, хотя вовсе не такую развязку предполагала Дарлин Феррин… Кроме того, Кристина рассказала детективам о том, что буквально за два часа до своей гибели Дарлин поссорилась с камим-то мужчиной, который увязался на своей машине за ними. Дарлин и Кристина катались на остров Мар, откуда возвратились около 22:00 4 июля, т. е. буквально за 2 часа до гибели сестры. Они завернули в ресторан «Цезарь», чтобы поговорить Дином Феррином. Тот заканчивал смену и обещал подъехать домой к полуночи, чтобы поучаствовать в пикнике и запустить в честь праздника пару петард. Выйдя из ресторана в 22:15, Дарлин к удивлению сестры вдруг набросилась с бранью на мужчину, сидевшего в какой-то автомашине белого цвета. Мужчина быстро завел мотор и выехал со стоянки. Дарлин объяснила сестренке, что этот человек тащился за ними всю дорогу.

Полицейские проверили показания Кристины. Им удалось найти двух свидетелей, которые наблюдали эту сцену и даже рассмотрели водителя белого автомобиля. По их словам это был мужчина выше среднего роста — около 1,80 м. — с волосами цвета шампанского, примерно 30 лет или чуть старше.

В высшей степени любопытными оказались показания двоюродной сестры погибшей — Линды дель Буоно. На допросе в полиции она рассказала о том, что 24 мая 1969 г. Дин и Дарлин Феррин решили покрасить свой новый дом свежей краской. Верные своей привычке жить весело и из всего устраивать забавные «party», они пригласили на покраску дома своих друзей и назвали задуманное мероприятие «малярной субботой». Планировалось, что компания быстро сделает работу, а потом хозяева закатят веселую попойку. В числе приглашенных были братья-близнецы Майкл и Дэвид Мэжо, друзья из ресторана «Терри», а также трое друзей Дина, работавшие в полицейском управлении г. Вальехо. Кстати, здание этого управления находилось в том же квартале, что и новый дом четы Феррин, так что полицейским было несложно заглянуть к друзьям после смены.

Линда дель Буоно приехала раньше всех — около 12:00 — и с удивлением обнаружила неизвестного ей мужчину, сидевшего на кухне и за две щеки уплетавшего землянику, которой кормила его Дарлин. Удивление Линды еще более увеличилось после того, как Дарлин выпроводила её с кухни и сказала, чтобы сестра «сюда не заходила». Поведение Дарлин Феррин свидетельница описала такими словами: «Дарлин была очень возбуждена. Этот парень пугал её. Это была не та Дарлин, которую я знала». Более двух часов незнакомец провел в доме Феррин и ушел только тогда, когда стали подходить другие приглашенные. Интересной деталью его облика явилась явно не рабочая одежда, в которой приходили другие участники «малярной субботы». Все вокруг бегали с кистями, валиками, краской и малярным скотчем, а этот человек сидел на стуле, не вставая, попивал кофе, уплетал за обе щеки ягоды и лишь изредка комментировал действия окружающих. Линда дель Буоно дала неплохое описание внешности странного гостя: рост около 1,78 м., явный избыток веса, очки в темной платиковой оправе, одет в дорогие вещи и выглядит очень опрятным. Памела Cуеннен, чуть позже явившаяся на покраску дома, также видела этого мужчину и без труда опознала в нем того самого человека, что в марте передавал письмо Дарлин. Строго говоря, этого человека в тот день видели многие — сделаем сейчас акцент на данной детали.

Это была отнюдь не последняя встреча Линды дель Буоно с незнакомцем. Почти через месяц — 22 июня 1969 г. — они неожиданно столкнулись в ресторане «Тэрри». Мужчина что-то быстро сказал Дарлин и, не выслушав её ответ, вышел из зала.

Разумеется, многое обо всех этих странных знакомых, встречах и конфликтах должен был рассказать её муж — Дин Феррин. Уж он-то должен был знать, что творилось вокруг его жены! Но когда детективы обратились к нему за разъяснениями, Дин повёл себя довольно странно. Он стал утверждать, будто ничего не знал ни о письмах, ни о телефонных звонках неизвестного, ни о страхах жены. Его поведение показалось не очень убедительным и полиция не прекратила сбор информации в этом направлении. Довольно скоро были найдены новые свидетели, в т. ч. предполагаемых телефонных переговоров Дарлин Феррин с неустановленным лицом. Также выяснилось, что некий аноним дважды звонил по домашнему телефону Феррин уже после гибели женщины! В обоих случаях трубку снимали её друзья, находившиеся в это время рядом с телефоном, и звонивший молчал. Полиция считала, что неизвестный намеревается поговорить с вдовцом и добивалась сотрудничества Дина.

Тот же всячески юлил и пытался убедить полицейских, что никогда не помышлял о мелочной опеке жены. Она, мол, была свободным человеком, нравилась многим мужчинам и он — Дин Феррин — вовсе не собирался мешать ей жить. К тому же поводов для ревности она вовсе не давала. О достоверности последнего заявления Дина Феррина предоставим судить читателям самим, но сразу дадим правильный ответ — Дарлин Феррин изменяла мужу и делала это весело, непринужденно и неоднократно.

Детективы, занятые расследованием убийства на парковке у гольф-клуба, довольно быстро разобрались в этой шараде — прямо скажем, это был не тот бином Ньютона, который поставил бы их в тупик. К своим 22 годам Дарлин успела побывать замужем дважды, со своим первым мужем — Джеймсом Филлипсом Грэтбри (James Phillips Crabtree) — она развелась в 1967 г., тогда же повстречала второго мужа — Дина Феррина — и родила от него дочь Дину. После рождения ребёнка Дарлин на какое-то время опустилась — перестала следить за собой, набрала избыточный вес, как будто бы потеряла интерес к жизни. Но затем всё переменилось в одночасье — Дарлин резко похудела, похорошела, у неё странным образом появились деньги, дорогие вещи, прежде всего — дорогое нижнее бельё.

О нижнем белье детективам рассказали женщины — подруги Дарлин и коллеги по работе в ресторане. Мужчины в этих дамских прибамбасах могут ничего не понимать, но наметанный женский глаз обмануть невозможно! Даже самые щедрые чаевые официантки не позволяли Дарлин мечать о тех кружевных тряпках, в которых она щеголяла! Женщины могут сколько угодно убеждать друг друга, что нижнее бельё они приобретают «для себя», но на самом-то деле цель подобных покупок — это демонстрация перед определенным зрителем в определенной обстановке. Если угодно — сексуальная провокация. Объектом этой сексуальной провокации не мог быть Дин Феррин, отношения с ним не то, чтобы расстроились или ухудшились — нет! — просто в какой-то момент муж и жена перешли в «противофазу» друг другу. Когда Дин был дома — Дарлин уходила на работу, когда приходила она — уходил он. Они практически не пересекались. Дин на это не жаловался и со стороны можно было подумать, что его всё устраивает, но вот только он явно перестал устраивать жену. Во всех смыслах.

Одна из подруг Дарлин сообщила детективам, что перед самым Новым годом — т. е. в декабре 1968 г. — та поделилась с нею планами на предстоящий год. Главная задача, которую «Ди» ставила перед собой, заключалась в разводе с мужем. Дарлин призналась, что их ничего не связывает и они практически перестали заниматься сексом.

А обоюдный отказ от секса — это плохой сигнал для любой семьи!

Одна из нянь, нанимавшихся Ферринами для ухода за дочерью, была вынуждена отказаться от работы по весьма прозаической причине: Дарлин требовала от неё, чтобы ты «прикрывала» её загулы. Дин Феррин был неплохим человеком и няня хорошо к нему относилась, а потому необходимость обманывать вызывала её внутренний протест. Поработав с Ферринами 3 месяца, она в начале 1969 г. отказалась от выгодной в общем-то подработки.

Благосклонностью Дарлин пользовались многие, в и.ч. и местные полицейские. Но список партнёров любвеобильной дамочки явно не ограничивался местными жителями. У Дарлин была манера в одиночку ездить в Сан-Франциско, удаленный от Вальехо на 40 км., причём туда она каталась, не имея водительских прав и собственной автомашины! Да-да, вы всё правильно поняли, Дарлин Феррин приехала к Майклу Мэжо на одной из машин мужа. В том случае, если она не могла воспользоваться автомашиной Дина, то без лишних затей просила выручить её кого-либо из сестёр, отца, или… какого-либа друга. Может показаться невероятным, но она умудрялась даже брать автомашину у директора ресторана, в котором работал Дин! И Дин об этом ничего не знал. Либо делал вид, будто не знает — это такой вопрос, ответ на который читатель пусть поищет самостоятельно.

И чем же занималась Дарлин Феррин во время своих поездок в Сан-Франциско? Если верить её рассказал, то она проводила время в самых невинных развлечениях — ходила смотреть кино, сидела на пляже… И всё одна, одна. И так ей было в Сан-Франциско намазано мёдом, что она малышку-дочь бросала на попечение чужим тётям-няням, а сама — прыг в чужую машинку и — на пляж!

Или к любовнику — тут уж пусть воображение подскажет читателю достоверный ответ.

При всё при том деньги у Ферринов явно были. И то, как они купили довольно дорогой дом, внеся более половины из его стоимости в 9500$ наличными, а на остальное получив банковский кредит, убеждало в том, что некий скрытый доход семья имела. Вряд ли этот доход получал Дин — тот работал по 60–70 часов в неделю и ему было явно не до подработок. А коли так, значит, некие деньги получала Дарлин. И это были не чаевые рядовой официантки!

Следствие всерьёз рассматривало предположение о возможном участии убитой в наркоторговле. В этом случае можно было предположить, что таинственный подозрительный мужчина каким-то образом связан с преступным миром и убийство Дарлин явилось местью за неправильное поведение с опасными людьми. Но сразу скажем, что это направление никуда полицию не привело, никаких подтверждений тому, что Дарлин получала и передавала некие заметные объёмы каких-либо наркотиков, либо имела при себе крупные суммы не принадлежавших ей денег, отыскать не удалось. Контакты в преступной среде также выявить не удалось.

Тогда логичным представилось предположение об оказании интимных услуг на возмездной основе. Нет, Дарлин Феррин не являлась проституткой в традиционном понимании этого термина — все её знакомые в этом отношении были единодушны! — но то, что она использовала интимные связи для получения от любовников тех или иных бонусов [денег, ценных подарков] представлялось весьма и весьма вероятным. Ну а то, что муж молчал и закрывал на подобное глаза… что ж, такое тоже бывает. Ситуации, когда муж мирится с систематическими изменами жены и даже использует подобное поведение благоверной в своих целях, весьма распространены или, выражаясь аккуратнее, распространены намного шире, нежели это принято признавать.

Впрочем — это важно здесь подчеркнуть — подозрения в отношении Дина Феррина были рассеяны буквально в первые же часы после убийства его жены. Он без затруднений доказал надёжное alibi, тем самым выведя себя из круга потенциальных подозреваемых. Хотя причастные к расследованию полицейские и сотрудники окружной прокуратуры придерживались той точки зрения, что Дину есть что скрывать. Возможно, причиной подозрительного поведения вдовца и его постоянных ссылок на собственную неосведомленность, служило уязвленное самолюбие супруга, возможно, он просто не хотел очернить своими показаниями имя погибшей, возможно, существовали какие-то иные интимные причины для подобного поведения. Да мало ли, что могло быть возможно..!

Чтобы как-то подправить свое реноме в глазах полицейских и продемонстрировать готовность к сотрудничеству, Дин Феррин 7 июля 1969 г. принёс в полицейское управление большую картонную коробку, в которой было сложено всё, что имело хоть какое-то отношение к погибшей жене: её фотоальбомы, магнитофонные записи, письма и открытки.

Некоторые сотрудники полиции Вальехо, имевшие непосредственное отношение к расследованию убийства у гольф-клуба «Блю рок спрингс»: слева — патрульный Эд Раст, первым прибывший на место преступления; в центре — Нэнси Словер, телефонный диспетчер, дежурившая в ночь на 5 июля 1969 г. (кадр видеозаписи 2007 г.); справа — детектив Ричард Хоффман.

Перебирая почту Дарлин, детектив Ричард Хоффман (Richard Hoffman) обратил внимание на один из конвертов, по краям которого были заметны вдавления от текста. При изучении конверта в косых лучах стало понятно, что детектив не обманулся в своих предположениях: конверт и в самом деле когда-то оказался под листом бумаги на котором рукой Дарлин Феррин был написан некий текст, который содержал следующие слова: «погрязший», «свидетельствовали», «высоко», «замеченный», «зарубленные», а также несколько нечитаемых буквосочетаний. Полицейские посчитали, что перед ними свидетельство того, что Дарлин писала кому-то обличительное письмо. Вопрос, кому оно предназначалось?

Человека, преследовавшего Дарлин следовало найти ещё и для того, чтобы исключить в будущем угрозу самосуда. Нельзя было исключать, что вдовец погибшей и его младший брат Уильям Дин решили действовать сообща с целью самим установить фамилию анонима и расправиться с ним. Пассивность органов защиты правопорядка могла в этом случае привести к новым преступлениям и жертвам.

Поэтому розыски лица, предположительно преследовавшего женщину в последние месяцы её жизни, велись весьма активно. Следует отдать должное американским сыщикам — они сумели довести до конца почти «глухое» дело.

Одному из своих друзей Дарлин как-то проговорилась, что преследующий ее тип работает барменом; другому она показала ресторанчик, в котором с ним познакомилась. Полицейским оказалось достаточно этой информации, чтобы перетрясти весь округ Солано и отыскать нагловатого «мачо». Его задержание вечером 11 июля 1969 г. в ресторане «Джекс хенгауз» произвёл тот самый сержант Джон Линч, что первым приехал к расстрелянным Феррин и Мэжо. Наглый и самодовольный тип, не раз замеченный в антиобщественных выходках, действительно работал барменом в «Элкс клабе», расположенном неподалеку от уже упоминавшегося в настоящем очерке клуба «Блю рок спрингс». Он был из породы людей, называемых в России «безбашенными». Этот человек действительно домогался близости с Дарлин Феррин и делал это откровенно вызывающе.

Впрочем, вся спесь с горячего калифорнийского плейбоя моментально соскочила, едва только его доставили на допрос в управление полиции Вальехо. Бармена подвергли мощному психологическому прессингу, отметая с ходу все его оправдания, но как ни был противен этот человек, после почти семидневного допроса полиции пришлось признать, что он не мог осуществить преступление на парковке перед гольф-клубом. Аноним признал все свои домогательства, преследования, телефонный шантаж и пр., но сумел доказать, что на момент совершения убийства он имеет железное alibi. Его выпустили на свободу 18 июля 1969 г. Поскольку официально против него не выдвигалось никаких обвинений имя и фамилия этого человека никогда не были оглашены полицией.

Перспективная версия оказалась пустышкой. Следствие вернулось к исходным рубежам.

Разумеется, представлялось необходимым проверить на причастность к убийству её первого мужа, тем более, что собранная о нём информация изображала его в весьма неприглядном свете. Дарлин познакомилась с ним во время своего проживания в Сан-Франциско — туда она уехала по окончании школы в 1965 г. Джеймс Крэбтри произвёл на юную Дарлин неизгладимое впечатление как своими яркими рассказами о собственных всевозможных успехах и удачах, так и предприимчивостью и энергией. Образ маскулинного победителя — а именно таким мужчинам, судя по всему, отдавала предпочтение Дарлин — дополнялся такими яркими атрибутами мужественности, как кожаная куртка и пистолет 22-го калибра, который Джеймс постоянно носил при себе. При этом по жизни это был человечишко совершенно нелепый и вздорный, работавший экскурсоводом в музее в Форт-Пойнт в Сан-Франциско.

Дарлин быстро поняла, что это отнюдь не герой её романа, но замуж вышла за него ещё быстрее. Брак, заключенный 1 января 1966 г., быстро распался в том числе из-за банального неумения Джеймса ладить с людьми. Достаточно сказать, что молодоженов выгнали из квартиры из-за того, что Джеймс Крэбтри надумал красоваться пистолетом перед домохозяйкой. То есть «крутизна» музейного экскурсовода не помогала решать проблемы, а только их создавала.

Следствие быстро сосредоточилось на Дарлин Феррин, предполагая, что разгадка случившегося кроется в прошлом легкомысленной дамочки. Слева: Дарлин получает аттестат об окончании «Хоган хай скул». Справа: одна из последних фотографий Дарлин Феррин.

Чтобы спасти брак, чета уехала на восток страны — в город Олбани, где Джеймс нашёл работу репортёра в небольшой газетке. Он обещал, что сейчас-то они заживут по-настоящему, и Дарлин поймёт, что он — будущий Хёрст и Пулитцер[19] в одном лице, но денег Джеймс заработать не мог и никаких перспектив его будущность не имела.

В общем, проблемный муженёк быстро надоел Дарлин и та поняла, что надо уносить ноги, но… тут-то Джеймс Крэбтри открылся с неожиданной стороны!

Связанные с расследованием лица не сразу обратили внимание на то, что Дарлин Феррин вообще-то была сильно похожа на Бетти Лу Дженсен, убитую 20 декабря 1968 г. возле озера Герман — такой же точно овал лица, широкий подбородок, короткий вздёрнутый нос с широкой переносицей. Обе имели от рождения довольно светлые волосы («тёмные блондинки»), которые летом выгорали почти добела. Что у девушек действительно различалась — так это линия бровей, но она-то как раз обычно была скрыта волосами! Вы отличите на какой из фотографий изображена Дарлин Феррин, а на какой — Бетти Лу Дженсен?

Выяснилось, что это сварливый, истеричный и весьма злобный типчик. Он крайне болезненно отреагировал на предложение Дарлин расстаться и одно время преследовал её. «Ди» была вынуждена вернуться сначала в Сан-Франциско, а затем в Вальехо, в отчий дом. Хотя Сан-Франциско ей очень нравился, да и образ жизни, который она там вела, вполне её устраивал, преследование Крэбтри сделало невозможным проживание там. В Вальехо она почувствовала себя спокойнее, всё-таки рядом был отец, да и в городе у Дарлин было много знакомых мужчин, но Джеймс Крэбтри пытался достать её и тут. Он несколько раз приезжал в Вальехо, встречался как с самой Дарлин, так и с её сёстрами, и отцом, но в конечном итоге понял, что потуги его бессмысленны и жену он не вернёт.

В принципе, Джеймс неплохо подходил на роль ревнивого убийцы, поскольку явно имел проблемы с управлением гневом, да и огнестрельное оружие любил… Вот только Дарлин он не убивал — это было выяснено довольно быстро и притом со 100 %-ой надёжностью.

Когда правоохранительные органы стали разыскивать Джеймса Крэбтри, выяснилось, что он уехал из Сан-Франциско и поселился в городе Рино, в Неваде, примерно в 250 км. северо-восточнее Вальехо. Он женился и, похоже, позабыл думать о неприятных для его самолюбия событиях 1967 г. Как бы там ни было, полицейская проверка установила, что Джеймс Крэбтри с 22 февраля 1969 г. проживал безвылазно в Рино и в ночь с 4 на 5 июля никак не мог оказаться Вальехо.

Так что у бывшего мужа имелось alibi. Точка!

Таким образом довольно быстро правоохранительные органы отказались от версии убийства Дарлин неким таинственным преследователем. Вместе с тем, забегая несколько вперёд, можно сказать, что подобная версия имеет право на существование.

Американский писатель-криминолог Роберт Грейсмит, один из самых компетентных исследователей описываемой здесь серии преступлений, спустя почти два десятилетия заявил, что ему известно о знакомстве Дарлин Феррин со своим убийцей. По мнению Грейсмита этот человек ещё до своего нападения вступал в личный контакт с Дарлин. Помимо бармена из «Элкс клаба» был и другой преследователь и вот именно его следовало разыскать детективам летом 1969 г. Другими словами, по версии Грейсмита, полиция в июле 1969 г. слишком быстро отказалась от перспективной версии. Два разных человека были восприняты следователями как одно лицо; если один (бармен) ездил на белой автомашине, то второй (настоящий убийца) — на коричневой, если один звонил по телефону и молчал, то второй — говорил; если один посылал подарки, привезенные из Мексики, то второй — слал угрожающие письма. Один из них вызывал у Дарлин только презрение, второй — настоящий страх.

Криминалистический опыт свидетельствует, что почти все серийные убийцы совершают свои первые преступления против лиц одной с ними расы и в местности, расположенной неподалеку от своего дома. Соблюдение этих условий обусловлено стремлением преступника (зачастую неосознанным) действовать в психологически комфортной для себя обстановке. В связи с этим имеет смысл взглянуть на план г. Вальехо и проанализировать взаимное расположение некоторых объектов, связанных с двумя первыми преступлениями убийцы (см. иллюстрацию ниже).

Первое, что бросается в глаза при рассмотрении расположения объектов, связанных с преступлениями в г. Вальехо — это их скученность. Расстояние между крайними точками [обозначены 1) и 7)] не превышает 5 км. Дарлин Феррин действительно могла хорошо знать Бетти Лу Дженсен, поскольку они не только учились в одном колледже с интервалом в несколько лет, но и на протяжении долгого времени фактически были соседями [объекты 3) и 4) удалены друг от друга на 5 кварталов].

Упрощенная план-схема г. Вальехо. Для удобства восприятия не показаны второстепенные улицы и разбивка на кварталы. Цифрами обозначены: 1) дом по адресу Вирджия-стрит, 1300, который чета Феррин приобрела 9 мая 1969 г.; 2) полицейское управление г. Вальехо; 3) дом по адресу Уоллес-стрит, 560 (в нём проживала семья Cуеннен), за которым велось наблюдение неизвестным лицом в марте 1969 г.; 4) дом № 123 по Риджвуд стрит (Ridgewood str.), в котором проживала Бетти Лу Дженсен, первая жертва убийцы; 5) здание «Хоган хайт скул», в котором учились Дарлин Феррин (Cуеннен) и Бетти Лу Дженсен; 6) парковочная площадка рядом с гольф-клубом, место, где было совершено нападение в ночь с 4 на 5 июля 1969 г.; 7) площадка перед насосной станцией на Герман-роад, место нападения 20 декабря 1968 г.; 8) телефонный автомат, из которого неизвестный убийца позвонил в полицейское управление г. Вальехо в 00:40 5 июля 1969 г. и сообщил об убийстве на парковке перед гольф-клубом; 9) дом № 864 по Риджвуд стрит (Ridgewood str.), в котором проживал Майкл Мэжо, сюда заехала Дарлин Феррин перед тем как отправиться к гольф-клубу.

Второе, что необходимо отметить — это весьма примечательные перемещения убийцы в ночь с 4 на 5 июля 1969 г. В самом деле, совершив выстрелы в точке 6), ему надлежало проехать к телефонной будке (точка 8), расположенной рядом с полицейским управлением. Фактически он двигался навстречу полицейским машинам, выехавшим к гольф-клубу. Если бы сержант Линч и патрульный Раст отправились в путь после первого телефонного звонка, они вполне мог бы повстречать в дороге машину убийцы, двигавшуюся навстречу. Конечно, сама по себе такая встреча не привела бы в тот момент к задержанию преступника, поскольку полицейские попросту не знали, кого надлежит ловить. Но вполне может быть, что профессиональная память полицейских помогла бы им впоследствии припомнить особенности внешнего вида встреченной машины и её водителя [когда они узнали бы о том, что повстречали в пути автомашину убийцы]. Однако, обо всём этом приходится говорить в сослагательном наклонении, ибо сержант Линч совершенно бездарно потерял 10 минут времени после поступления в полицию первого сообщения о стрельбе перед гольф-клубом.

Третий, тоже очень важный момент, связан с тем, что убийца в ночь с 4 на 5 июля д. б. как можно скорее спрятать свою машину. Он не мог не понимать, что подростки, увидевшие его автомобиль под светофором на парковке, сообщили цвет и марку машины полиции. Это означало то, что уже примерно в 00:15–00:20 на этой машине ездить по освещенным улицам Вальехо было опасно. И уж полной глупостью было бы подъезжать на этой машине к телефонной будке, расположенной рядом с полицейским управлением: случайно выглянувший в окно полицейский мог запросто насторожиться и выйти на улицу для проверки документов. Скорее всего, когда в 00:40 убийца позвонил из телефона-автомата, автомобился рядом с ним уже не было. Машина не была найдена, значит, преступник не бросил её на улице, а поставил в гараж. Скорее всего, заметание следов этим не ограничилось — убийца д. б. сменить одежду и вымыть руки (чтобы обезопасить себя от «воскового теста» в случае случайного задержания), а также надёжно спрятать оружие (поскольку временем на его разборку чистку он не располагал). После это, передвигаясь пешком, либо воспользовавшись другой автомашиной, он добрался до телефонной будки, откуда и позвонил через 35 минут после нападения.

К какому же выводу подводят изложенные выше соображения? Убийца был жителем г. Вальехо. Во всяком случае, он жил там первую половину 1969 г. Это очень важное заключение, которое ныне практически не оспаривается историками криминалистики. К этому выводу придётся ещё не раз возвращаться при изучении списка подозреваемых.

Завершая разбор преступления на парковке рядом с «Блю Рок спрингс», остается добавить, что Майкл Мэжо полностью восстановил свое здоровье. Во время лечения его охраняла полиция, в дальнейшем ему и его семье были изменены документы и за счёт правительства штата семья Мэжо (мать и оба брата) переехали на новое место жительства. На протяжении десятилетий информация об этом держалась в секрете. Поилиция рассматривала Майкла Мэжо как одного из лучших своих свидетелей, которому надлежало опознать преступника в случае задержания последнего. Впоследствии Мэжо вышел «из тени» — если уместно так выразиться — сейчас в интернете можно найти видеозапись его встречи с одной из младших сестёр убитой Дарлин. В принципе, ничего особенно примечательного в этой видеозаписи нет — мужчина довольно непрезентабельной наружности, в какой-то замусоленной футболке-«алкоголичке» рассматривает фотографии, которые ему демонстрирует женщина и комментирует увиденное.

Что последовало далее? 31 июля 1969 г. газеты «Экземинер» (Сан-Франциско), «Кроникл» (Сан-Франциско) и «Таймс-геральд» (Вальехо) получили анонимные письма. Каждое письмо состояло из двух частей — текстовой и криптографической (зашифрованной). Во всех трёх письмах текстовая часть была примерно одинаковой, а вот криптографические фрагменты заметно различались между собой. Автор анонимок заявлял, что именно он является тем преступником, который совершил нападения на Фарадея и Дженсен в декабре 1968 г. и Мэжо и Феррин в июле 1969 г. Грозя новыми преступлениями, аноним потребовал опубликовать не позднее 1 августа 1969 г. на первых страницах газет свои криптограммы. Каждой из трёх газет надлежало опубликовать тот зашифрованный кусок, который она получила в письме.

Зашифрованные послания, полученные тремя калифорнийскими газетами 31 июля 1969 г. Слева — фрагмент, полученный «Сан-Франциско кроникл», в центре — «Сан-Франциско экземинер», справа — «Таймс геральд». Все криптографические части имели одинаковый размер — по 8 строк и 17 символов в каждой строке. Это послание получило в последующем условное обозначение «шифр z408» (z — это от имени автора ZODIAC, а 408 — количество символов).

Редакторы газет немедленно поставили в известность своих издателей и полицию. У властей штата Калифорния существовал определенный риск стать жертвой неумного розыгрыша и превратиться во всеобщее посмешище, но осторожность всё же возобладала над политиканством и полиция рекомендовала газетчикам выполнить требования анонима.

На следующий день упомянутые газеты вышли с зашифрованными посланиями неизвестного лица на первых страницах. Так неизвестный серийный убийца впервые заявил о себе широкой публике. В тот момент у него ещё не появилась кличка (ZODIAC’ом он назовет себя позже), но условную пиктограмму в качестве подписи он уже себе выбрал: перечеркнутый круг символически обозначал… строго говоря, никто толком не знал, что же обозначал этот символ, но на первый взгляд казалось, что это перекрестие оптического прицела. О значении этого условного рисунка нам ещё придётся в своём месте порассуждать, пока же ограничимся констатацией того, что этот символ присутствовал на всех последующих посланиях преступника.

Исследование бумаги, на которой были написаны послания, не позволило обнаружить скрытые отпечатки пальцев, пригодные для идентификации.

Хотя текстовые части были очень похожи, всё же нельзя было говорить об их идентичности. Каждое из писем писалось преступником заново, что повлекло за собой изменение некоторых оборотов речи, разбивку на предложения и пр. В письме, адресованном в газету «Кроникл» (Сан-Франциско), автор написал, что «посланная шифровка содержит моё определение». Этой фразы не было в двух других письмах.

Появление писем было сочтено правоохранительными органами фактом чрезвычайно важным для понимания мотивации действий преступника. Очевидно, автор анонимок жаждал общения, игры, интриги; вместе с тем, его снедало чувство собственной неоцененности обществом. В преступнике бурлили противоречивые чувства: с одной стороны он жаждал видеть в глазах обывателей признание превосходства и страх (который, возможно, воспринимался им как почитание и поклонение), а с другой — ясно сознавал, что ему не суждено заявить о себе, как о серийном убийце. Появление писем отчасти это противоречие снимало: убийца заявлял о себе именно как об убийце, но при этом сохранял свою анонимность. Тот факт, что письма были посланы в газеты, а не на телевидение или радиостанции, указывал как на предпочтения автора писем, так и на то, что с ним возможен диалог. Более того, казалось весьма вероятным, что именно диалог с полицией и являлся одной из истинных целей автора.

Правоохранительные органы приняли вызов и вступили в игру. Начальник полиции города Вальехо Джек Стилц в телевизионном интервью 2 августа 1969 г. заявил, что испытывает сомнения относительно того, что автор писем действительно является тем, за кого себя выдает (т. е. убийцей). Многозначительно наморщив лоб Стилц сказал, что полиция ждёт нового письма с большим количеством доказательств; если такого письма власти не получат, они откажутся от общения с автором анонимок в будущем.

То, что громкие преступления производят на людей с умственными расстройствами очень сильное впечатление и порой побуждают их к написанию признательных писем или устным самооговорам, известно уже давно. Во многих расследованиях преступлений серийных убийц этот фактор так или иначе влиял на действия правоохранительных органов. Еще в архаические времена «Джека-потрошителя» полиция столкнулась с настоящим шквалом анонимных писем, написанных, якобы, убийцей; тогда за три с половиной месяца лондонские газеты и Скотланд-ярд получили более 300 посланий от имени убийцы, т. е. почти по 3 письма в день![20] Но применительно к заявлению Джека Стилца следует сказать, что полиция уже изначально практически не сомневалась в том, что автором анонимных посланий был именно убийца. Выражая в этом сомнение, начальник полиции отчасти провоцировал преступника на эмоциональный ответ. Тщеславный преступник (а он был без сомнения тщеславен) должен был весьма болезненно отреагировать на скепсис в свой адрес.

Расчёт полностью себя оправдал. Уже 4 августа 1969 г. в редакцию газеты «Экземинер» (Сан-Франциско) пришло письмо на трёх листах, в котором аноним впервые выступил под именем «ZODIAC».

Письмо на трех листах от 4 августа 1969 г., в котором убийца впервые назвал себя «Зодиаком».

Это послание было написано на писчей бумаге сорта «5 авеню» компании «Вулворт»; при криминалистическом исследовании на первом и третьем листах были обнаружены отпечатки пальцев, пригодные для идентификации. Но проверка по базам дактилоскопического учета ФБР и полиции Калифорнии не позволила поставить обнаруженные отпечатки в соответствие какому-либо человеку.

Письмо гласило: «Это говорит Зодиак. В ответ на Вашу просьбу о большем количестве деталей о том славном времени, что я имел в Вальехо, я буду крайне счастлив снабдить Вас большим количеством материалов. Между прочим, хорошо ли полиция проводит время с кодом? Если нет, ободрите их, если они его сломают, они поимеют меня.

4 июля: я не открывал автомобильную дверь. Окно было полностью опущено. Мальчик был на переднем месте когда я открыл огонь. Когда я сделал первый выстрел ему в голову, он завалился назад. Он оказался в задней части машины с задранными ногами — так я прострелил его колено. Я не рванулся с места с визгом мотора, как это написано в газете в Вальехо. Я медленно тронулся, чтобы не привлечь внимания к своей машине. Человек, сказавший полиции, что мой автомобиль был коричневым, являлся негром около 40–45 лет, в довольно потасканной одежде. Я был в этом телефонном автомате и имел увлекательную беседу с полицейским, когда он появился. Когда я бросил телефон, проклятая штука принялась звонить, а это привлекло его внимание ко мне и моему автомобилю.

Минувшее Рождество. В этом эпизоде полиция задавалась вопросом, как я мог стрелять плюс ощупывать тела в темноте. Они открыто не заявляли это, но подразумевали, говоря, что ночь была хорошо освещена плюс я мог бы видеть силуэты на горизонте. Дерьмово то, что область была окружена холмами плюс деревьями. Я прикрутил скотчем маленький фонарик с стволу своего оружия. Если Вы замечали, в центре луча света, который Вы направляете на стену или потолок, окажется темное пятно от 3 до 6 дюймов в поперечнике. Когда я прикручиваю пленкой фонарик к стволу и нажимаю на курок, пуля попадает в темное пятнышко в центре луча света. Все, что мне требовалось — просто двигать ствол из стороны в сторону наподобие водного брандспойта, у меня не было никакой нужды использовать особенное оружие. Мне неприятно видеть, что я не получил похвальной грамоты. Без адреса.»

Написание неизвестным преступником писем в газеты послужило поводом для обращения полиции Калифорнии к ФБР США с предложением последнему взять расследование этого дела на себя. Юристы из полицейского департамента предлагали расценивать угрозу совершения новых преступлений как вымогательство. Вымогательство, совершенное с использованием почтовых отправлений квалифицируется в США как преступление федерального уровня и, соответственно, подлежит расследованию ФБР. Так гласит теория. Но юристы Федерального Бюро Расследований с трактовкой полицейских не согласились, указав на то, что почта отнюдь не была объектом вымогательства, а стало быть нет оснований для того, чтобы утверждать о покушении на интересы организации федерального уровня. Кроме того, «законники» из ФБР оспорили правомерность использования понятия «вымогательство» применительно к действиям анонимного автора писем, поскольку этот термин подразумевает получение материальных выгод, в то время как в настоящем случае о подобном вряд ли уместно было говорить. ФБР отказалось от весьма сомнительной чести возглавить расследование преступлений «Зодиака», хотя и выразило готовность всемерно помогать [в справочно-рекомендательном формате] сотоварищам из полиции штата.

Разумеется, весьма важным и интересным представлялось содержание зашифрованного послания.

Полиция штата Калифорния обратилась в несколько государственных учреждений, профессионально занимающихся взломом кодов (в частности, Агентство Национальной Безопасности США — сокращенно АНБ, разведуправление штаба Тихоокеанского флота и т. п.) с просьбой помочь разгадать криптограмму.

Дональд Харден, учитель математики из школы г. Северный Салинас, первым сломавший шифр «Зодиака». Для четы Харден то лето 1969 г. явилось их звёздным часом — они моментально прославились, попали на ТВ-экраны и в эфиры популярных радиостанций. Однако последующая их жизнь протекала довольно неудачно — Дональд после выхода на пенсию открыл агентство недвижимости, разорился и стал объектом судебного преследования, а Бетти заболела шизофренией.

Пока официальный запрос был рассмотрен и занял место в списке ожидания, пришло сообщение о том, что зашифрованное послание разгадал Дональд Харден (Donald Gene Harden), простой учитель математики в школе «Норт Салинас хайскул» («North Salinas Highschool»), находившейся, как несложно догадаться, в калифорнийском городке Северный Салинас. Ему помогала супруга по имени Мэри-Мина Олсон Бетти (Mary-Mina Olson Bettye) или просто Бетти. Чета увлекалась решением разного рода кроссвордов, головоломок, изучала популярную литературу по истории криптографии. Зашифрованное послание, опубликованное в газетах 1 августа 1969 г., супруги восприняли как своего рода шараду, которую с успехом решили.

Полиция г. Вальехо 8 августа 1969 г. получила от Хардена расшифровку криптограммы ZODIAC’а и тут же обратилась к командованию Тихоокеанским флотом США с просьбой оперативно её проверить. Отдел криптографии разведывательного управления флота, расположенный на острове Скаггс, подтвердил правильность расшифровки. Уже на следующий день газеты «Кроникл» (Сан-Франциско) и «Таймс-геральд» (Вальехо) опубликовали расшифрованный текст криптограммы. Он гласил (Подстрочный перевод. Смысловая разбивка на предложения и абзацы не проведена, знаки препинания не проставлены): «я люблю убивать людей потому что в этом так много забавы это большая забава чем дикая игра прекрасно убийство потому что человек самое опасное животное все уничтоженное дает мне наиболее волнующий опыт это является даже лучшим чем трахание девушек лучшей частью когда я умру я буду повторно рожден в раю и все убитые сделаются моими рабами я не дам вам мое имя потому что вы попробуете меня согнуть и остановить мой сбор рабов для моей загробной жизни EBEORIETEMETHHPITI».

Тот факт, что ФБР США не захотело принимать на себя расследование преступлений ZODIAC’а наглядно свидетельствует о том, что в июле-августе 1969 г. его преступления хотя и расценивались как безусловно тяжкие, всё же сенсационными не считались.

Второй из трёх фрагментов шифра от 31 июля 1969 г. (вверху) и его рукописный перевод, выполненный Доном Харденом (внизу).

Просто на этого преступника смотрели как на очередного «серийника» в ряду прочих, чьи преступления прогремели в Штатах в 60-х годах минувшего столетия и ранее. Сообразно с этим велось и расследование его злодеяний. Тактику правоохранительных органов можно назвать коротко — ожидание ошибок. Хотя, казалось бы, в распоряжении полиции имелись и словесный портрет убийцы, и образцы пуль, выпущенных их его оружия, и описания машин, на которых он ездил, даже отпечатки пальцев (последнее, впрочем, предположительно!), тем не менее следствие не располагало подозреваемыми, в отношении которых было бы возможно применить весь этот доказательный потенциал. Было непонятно где такого подозреваемого следует искать.

Поэтому властям приходилось, фактически, ожидать совершения новых преступлений в надежде, что в конце-концов убийца допустит ошибку, которая позволит выйти на его след. В деле ZODIAC’а эта пассивность правоохранительных органов весьма заметна и многие историки ставили её в вину следователям, хотя подобный упрек едва ли справедлив. Вряд ли стоило высоко оценивать результативность возможной превентивной тактики в тот момент времени.

Субботним вечером 27 сентября 1969 г. студенты колледжа Сесилия Энн Шепард (Cecillia Ann Shepherd) и Брайен Кэлвин Хартнелл (Bryan Calvin Hartnell) устроили пикник на весьма живописном полуострове Твин-оак Ридж, глубоко вдававшемся в озеро Беррисса (Lake Berryessa), расположенном примерно в 100 км. на северо-восток от Сан-Франциско. Молодые люди выехали на природу на белом «фольсвагене» Хартнелла, прихватив с собою курицу-гриль и фрукты.

Молодые люди оставили свой автомобиль на дороге, а сами спустились по склону к воде. Они расположились под кроной весьма живописного раздвоенного дуба, росшего на мыске, глубоко вдававшемся в озеро. Собственно, именно этому дубу полуостров и был обязан своим названием.

Конец сентября в Калифорнии обычно довольно теплый и в этот день на озере Беррисса было немало загоравших и купавшихся людей. К вечеру, однако, берега озера обезлюдели и молодая парочка осталась совсем одна.

Сесилия Шепард и Брайан Хартнелл.

В сумерках Сесилия и Брайен увидели, как к ним приближается неизвестный мужчина. Он имел рост 1,77—1,8 м., одет был в тёмные штаны и пиджак, его короткие темные волосы были расчесаны на пробор. Казалось, что неизвестный мужчина имел возраст около 30 лет, он выглядел плотным, но не толстым. Когда мужчина подошёл достаточно близко, молодые люди увидели, что тот носил большие очки.

Не доходя до места, где сидели молодые люди примерно 8—10 м. незнакомец спрятался за ствол дуба и через несколько секунд вышел из-за него в наброшенном на голову капюшоне и с крупнокалиберным полуавтоматическим пистолетом в руках. При его движении пола пиджака откинулась и стало хорошо видно, что на поясе незнакомца висит большой нож с деревянной ручкой и двумя металлическими заклепками, похожий на армейский штык-нож. Мужчина подошел к молодым людям совсем близко и проговорил: «Я хочу Ваши деньги и ключи от автомашины. Я хочу на Вашей машине отправиться в Мексику».

Хартнелл, стараясь сохранить самообладание, отдал бандиту ключи от своего «фольксвагена» и вывернул карманы. Убедившись, что молодая парочка не помышляет о сопротивлении, незнакомец опустил оружие и как будто успокоился. Грабитель и Брайан Хартнелл немного поговорили. Хартнелл спросил, может ли он сделать ещё что-либо, чтобы не усложнять ситуацию и чтобы никто не пострадал? Незнакомец сказал, что больше ни в чём не нуждается и у него совсем мало времени. После короткой паузы он добавил, что бежал из тюрьмы, убив охранника и теперь двигается в сторону Тихоокеанского побережья. Название тюрьмы, которое сообщил грабитель состояло из двух слов. После этого грабитель задал несколько вопросов относительно технического состояния «фольксвагена». Хартнелл обстоятельно ответил.

Твин-оакс Ридж, сфотографированный весной, когда поднявшаяся вода превращает его в остров.

Спокойствие неизвестного бандита передалось и ему; молодой человек понял, что, вроде бы, здоровью его и Сесилии Шеппард ничего не грозит. Он как бы между прочим поинтересовался, не блефует ли мужчина и в самом ли деле его пистолет заряжен? Незнакомец на это ничего не стал отвечать, лишь мгновенно вытащил из пистолета обойму и показал ее Хартнеллу, после чего вставил её на место. Проделано все это было очень быстро и сноровисто. Вне всякого сомнения, в обойме были боевые патроны.

Грабитель извлёк из кармана пиджака несколько кусков обычной бельевой веревки и сказал, что хочет, чтобы молодые люди связали себя, поскольку ему надо скрыться на автомашине и для этого требуется некоторая фора, хотя бы час. Все куски верёвки были одинаковой длины, приблизительно по 1,0–1,1 м. Сесилия связала руки Брайану и умышленно проделала это недостаточно крепко. Мужчина с пистолетом заметил уловку и лично затянул узлы, после чего стал связывать руки Сесилии.

В эти минуты он стал странно возбуждаться, его словно пробирал озноб, а руки заметно задрожали. После того, как молодые люди были связаны грабитель приказал им лечь на землю.

Затем он добавил, что чувствует себя возбужденным и должен убить их. Потрясенный услышанным Хартнелл сказал, что не хотел бы видеть смерть Сесилии Шеппард и попросил убить его первым (буквально он сказал следующее: «Я ведь трус, начни с меня!»). Девушка за всё время диалога не произнесла ни слова. «Я сделаю так», — пообещал незнакомец, извлёк из ножен свой длинный нож и нанес Брайану 6 ударов в спину. При каждом ударе в спину Хартнелл кричал.

Посчитав, что цель достигнута, преступник оставил его и подошёл к Сесилии. Первый удар девушке он нанес в спину, она закричала и попыталась вскочить, толкнув его. Преступник зарычал и стал наносить беспорядочные удары. Они пришлись на правую и левую стороны груди, в живот, в половой орган. Всего Сесилии было нанесено 10 ударов.

Этот обзорный фотоснимок, сделанный осенью 1969 г., позволяет составить представление о взаимном расположении объектов, связанных с нападением на озере Берисса. Цифрами обозначены: 1 — шоссейная дорога вдоль озера, на обочине которой Хартнелл оставил свой автомобиль; 2 — дуб, за которым спрятался неизвестный для того, чтобы одеть капюшон; 3 — место нападения на Хартнелла и Шеппард. Пунктирная линия показывает маршрут движения преступника, подошедшего к паре со стороны шоссе.

Убедившись, что растерзанные молодые люди умолкли, негодяй тут же выбросил ключи от «фольксвагена» и бумажник Хартнелла, после чего быстро покинул место преступления.

При нападении на озере Беррисса преступник для связывания рук жертв использовал два одинаковых куска шнура длиной по 1,05 м. Куски эти были отрезаны «Зодиаком» заблаговременно и принесены с собою. Сильно потевший преступник завязывал их голыми руками, что привело к попаданию его биоматериала на шнуры. Уже в XXI столетии с этих шнуров, ставших важнейшими уликами, был получен «ДНК-профиль», принадлежащий с большой вероятностью убийце.

В 19:40 неизвестный позвонил из телефонного автомата в полицейское управление г. Напа. Соединение могло быть автоматическим, но звонивший сначала связался с оператором телефонной станции и попросил соединить его вручную. Сделав это, девушка-оператор не отключилась и выслушала следующие слова неизвестного, адресованные дежурному офицеру: «Я хочу сообщить об убийстве, нет — о двойном убийстве. Они в двух милях отсюда на север в парке Хеадквотерс. Они были на белом „фольксвагене“ модели „харман-гиа“.» Девушка-оператор вклинилась в монолог звонившего и спросила, где в это время был он сам? «Я тот, кто сделал это», — ответил звонивший. Более он не говорил. Наученный горьким опытом, преступник не стал вешать трубку на рычаг, а оставил её свободно висеть в будке. Из-за этого полицейский офицер не смог использовать функцию «встречного вызова». Впрочем, меньше, чем за минуту адрес входящего звонка был установлен: телефонный автомат находился перед домом № 1231 по Мэйн-стрит.

Дежурные полицейские машины прибыли по указанному адресу через две минуты. Разумеется, они никого не нашли.

Между тем, с исчезновением преступника полные драматизма события на полуострове Твин-оакс Ридж не окончились. Сесилия Шеппард и Брайан Хартнелл, несмотря на сильные ранения, были в эти минуты живы и даже оставались в сознании. Хотя руки девушки были крепко завязаны, обильное кровотечение смочило веревки, позволило им скользить и тем самым ослабило путы. Сесилия смогла освободить руки и развязала Брайана. Изо всех сил молодые люди принялись кричать, рассчитывая привлечь к себе внимание. Сообразив, что подобная тактика в пустынной местности может оказаться безрезультативной, Брайан пополз вдоль берега в сторону автомобильной дороги. Он сумел преодолеть почти 300 метров и вскарабкаться вверх по склону — это кажется необыкновенным, учитывая тяжесть полученных им ранений и кровопотерю. На его счастье, крики молодых людей услышали рыбаки — отец и сын, китайцы по национальности, проплывавшие мимо на лодке. Рыбаки приблизились к берегу, поговорили с ползущим в траве Брайаном и… устремились к ближайшей пристани за помощью. Рыбаки отказались выйти из лодки, чтобы помочь истекавшему кровью молодому человеку и, в принципе, их страх можно понять. Вскоре после разговора с рыбаками молодой человек на некоторое время потерял сознание, однако затем пришёл в себя и снова пополз к дороге.

Может показаться фантастическим, но он сумел заползти на склон и выкатился на проезжую часть. Там его увидел проезжавший автомобилист, с которым юноша перебросился несколькими словами, сообщил, что раненая девушка лежит у воды и снова потерял сознание. Теперь уже надолго.

Оперативно развернутые розыски позволили менее, чем за полчаcа отыскать белый «фольксваген» Брайана Хартнелла. Может показаться удивительным, но несмотря на жестокие ранения юноша и девушка были на момент обнаружения живы. Сесилия Шепард скончалась от полученных ножевых ран через двое суток. Брайан Хартнелл выжил и смог рассказать об обстоятельствах нападения. По его описанию были составлены довольно детальный словесный портрет и карандашный рисунок преступника.

По прошествии многих лет, уже в 21 столетии — во время съёмок режиссёром Дэвидом Финчером кинофильма «Зодиак» — Брайан был приглашён в съёмочную бригаду в качестве консультанта, что, несомненно, значительно повысило достоверность кинокартины. Более того, режиссёр ввёл его в кадр, посчитав необходимым таким вот образом увековичь этого человека. Брайана Хартнелла можно видеть на отметке 1 час. 36 мин. 28 секунд в прокатном варианте кинокартины [он проходит в обществе женщины на заднем плане в то самое время, когда инспектор Тоши разговаривает на лестнице с капитаном полиции Сан-Франциско Марти Ли]. В режиссерском варианте эта сцена следует примерно на 2 минуты позже указанной отметки тайминга.

Кадр из ТВ-репортажа: находящийся в больничной палате Брайан Хартнелл рассказывает журналисту о пережитом нападении. Запись сделана 1 или 2 октября 1969 г.

Убийца и не подумал угонять машину Хартнелла. Он использовал её как лист писчей бумаги. Жажда бумагомарания возобладала над здравым смыслом и осторожностью. Уже после нанесения своим жертвам ножевых ранений преступник подошёл к машине Брайана, присел перед ней на корточки и сделал черным маркером на двери со стороны пассажирского сиденья следующую надпись:

VALLEJO

12-20-68

7-4-69

SEPT 27-69-6:30

BY KNIFE

Цифры означали даты совершения двух преступлений, ответственность за которые взял на себя ZODIAC. То, что в ряд с ними была поставлена дата нынешнего нападения, наводило на мысль, что и оно также совершено этим преступником. Либо лицом, подражавшим ему. Надпись «BY KNIFE» («НОЖОМ») указывала на орудие последнего убийства.

Слева: на пассажирской двери белого «фольсвагена» Хартнелла убийца оставил своё очередное послание. Справа: кадр из телевизионного репортажа. Дверь с надписью была снята с автомашины Хартнелла и хранилась в здании службы шерифа как ценная улика.

Осмотр места преступления не дал полиции пригодных для идентификации отпечатков пальцев. Хотя преступник и держал в руках бумажник Хартнелла и его ключи (уходя, он небрежно бросил их на одеяло под дубом), снять с этих вещей качественные отпечатки пальцев не удалось. Но зато полиция смогла получить качественные отпечатки ног предпологаемого ZODIAC’а. На мягком грунте возле автомашины Хартнелла были обнаружены отпечатки ног человека, подходившего к машине, топтавшегося возле неё и присаживавшегося на корточки перед пассажирской дверью. Полицейские вполне обоснованно предположили, что эти отпечатки оставлены преступником в то время, пока он оставлял на ней свою надпись.

Оказалось, что преступник носит ботинки 10-го размера по американской обувной шкале [соответствует 42 размеру по отечественной шкале] производства компании «BF Goodrich». Глубина следа убедительно свидетельствовала о том, что нападавший действительно был массивным мужчиной, имевшим вес более 80 кг. Ботинки эти оказались довольно необычны — модель «wing walking» в конце 60-х гг. использовалась техническим персоналом военно-воздушных сил. Тут следует принять во внимание то специфическое обстоятельство, что в конце 1960-х гг. США переживали глубокий общественный кризис, обусловленный сильными антивоенными настроениями. Пацифисты протестовали против войны в Индокитае и антивоенные настроения проникли глубоко в общество. Призывники уклонялись от службы в Вооруженных силах, общественные деятели критиковали политическое и военное руководство страны, авторитет армии находился на нуле. В той обстановке мало кто стал бы добровольно щеголять в одежде и обуви, являвшихся элементами военной амуниции. То, что преступник обул такие необычные ботинки, наводило на определенные размышления.

Разумеется, очень важным для следствия стал розыск возможных свидетелей преступления, а также людей, способных узнать убийцу по описанию.

Тут правоохранительным органам как будто бы повезло.

Полиции удалось найти трёх женщин, которые около 15:00 27 сентября (т. е. за несколько часов до нападения на Шепард и Хартнелла) встретили человека, полностью соответствовавшего полученному описанию преступника.

На пыльной грунтовой дороге возле автомашины Хартнелла осталось несколько очень чётких следов обуви, которые с большой вероятностью могли принадлежать убийце. Во всяком случае этот человек подходил к автомашине со стороны пассажирской двери, где преступником была оставлена надпись. Торговую марку и размер обуви, в которую предположительно был обут преступник, удалось установить и это была большая удача криминалистов. Фотографии вверху: следы на грунтовой дороге, оставленные преступником, внизу: ботинки «BF Goodrich» 10 размера. По всей видимости преступник носил именно такую обувь.

Женщины приехали из г. Ангви позагорать на берегу озера Беррисса и въезжали на парковочную площадку, когда их автомобиль грубо подрезал двухдверный «шевроле» модели 1966 г., выкрашенный в синий цвет. Хулиган припарковался буквально в трех метрах от автомашины подруг. За рулем синего «шевроле» сидел мужчина, который не вышел из машины, а сделал вид будто читает книгу, которую держал на коленях. Женщины спустились к воде и загорали примерно полчаса, после чего обратили внимание на то, что хозяин синей машины подглядывает за ними. Примерно 20 минут неизвестный покуривал, не выходя из автомобиля, после чего уехал.

Женщины описали подозрительного человека как мужчину в возрасте более 30 лет, ростом 1,80 м. или выше с короткими темными волосами, зачесанными на пробор. Одет он был в тёмную рубашку и пиджак, черные или синие хлопчатобумажные штаны-слаксы. В целом его описание достоточно хорошо соответствовало словесному портрету, сообщенному Хартнеллом. Полиция не сомневалась в том, что это был тот же человек, что через несколько часов совершил нападение на полуострове Твин Оак-Ридж.

В 18:30 этого же самого человека увидели ещё два свидетеля: некий стоматолог и его сын. Неизвестный быстро шёл вдоль кромки воды озера Беррисса и увидев, что его заметили, резко изменил направление движения и двинулся в обратную сторону. К этому времени нападение на Шеппард и Хартнелла уже произошло и преступник торопился покинуть место преступления. Этот довод прекрасно объяснял странность поведения неизвестного. Машины его нигде не было видно.

По вполне понятным причинам полиция никогда не огласила фамилии упомянутых свидетелей. Все эти люди хорошо рассмотрели неизвестного мужчину с близкого расстояния, прекрасно его запомнили и в случае задержания могли опознать. А потому преступник, зная это, мог попытаться устранить опасных свидетелей.

Нельзя не признать того, что полиции Калифорнии необыкновенно везло. После трёх нападений ZODIAC’а остались живы две жертвы, которые смогли дать неплохое описание преступника. Более того, имелись и иные свидетели, которые могли быть использованы для его опознания в случае появления в деле подозреваемых. Детективы уже многое знали о негодяе: например, какими машинами он пользовался на протяжении последних месяцев. В деле появились образцы почерка, годные для проведения графологической и психиатрической экспертиз. Правоохранительные органы располагали отпечатками пальцев, которые весьма вероятно могли принадлежать убийце.

После нападения на озере Беррисса расследование серьёзно продвинулось вперёд и отнюдь не выглядело безнадёжным. Особенный оптимизм внушало то, что разговаривавший с преступником Хартнелл мог опознать его по голосу (по заверениям потерпевшего, убийца хотя и не демонстрировал специфического акцента, имел всё же узнаваемую манеру речи: он не повышал голоса, но с нажимом начинал фразы, постепенно их смягчая к концу. Убийцу отличала хорошая дикция и он своеобразно выговаривал некоторые буквы, в общем, казалось, убийцу можно будет без особых затруднений опознать по его речи).

По всему штату были распространены сделанные полицейским художником портреты преступника и описания его внешности. Особенности поведения «Зодиака» наводили на мысль, что этот человек является фанатиком армии и военного стиля, что выглядело несколько диссонирующе на фоне антивоенных настроений в США конца 60-х годов 20 века. Эта деталь позволяла предполагать, что преступник, вероятно, служил когда-то в вооруженных силах, скорее всего в военно-морском флоте или десантных войсках. Штык-нож (или иной стилизованный под него широкий нож), как и обувь военного образца, косвенно указывали на то, что неизвестный преступник являлся поклонником военного стиля одежды и вообще воинской атрибутики. Если этот человек действительно побывал в вооруженных силах, то скорее всего, он ушёл оттуда не по своей воле, а возможно, был уволен, по статье, связанной с компрометацией звания военнослужащего. Правоохранительные органы считали, что им известно в каких автомашинах преступник мог перемещаться летом 1969 г. («шевроле-корвайр» или «форд мустанг»), а ранее, в конце 1968 г., в его распоряжении мог быть двухцветный «шевроле-импала». Жил этот человек в окрестностях Сан-Франциско либо в самом городе. Скорее всего, он не имел близкой подруги, перед которой должен был бы отчитываться о причинах своего позднего возвращения домой. Но при этом м. б. допустить, что он жил, либо регулярно встречался с женщиной старше него — женой, сестрой. Эта женщина могла поддерживать его материально. Люди этой категории редко бывают финансово независимы, они довольно непрактичны в житейском понимании и потому охотно передают руководство над собой старшей по возрасту родственнице. Преступник располагал свободным временем начиная с пятницы по понедельник, из чего м. б. заключить, что остальные дни недели он занят на какой-то работе, скорее всего, не требующей высокой квалификации, но подразумевавшей методичность и исполнительность. Преступник явно демонстрировал склонность к формализованному мышлению, последовательному выполнению задачи от этапа к этапу. Этот человек не мог заниматься делом, требующим живости ума и способности к экспромту.

Полицейские портреты ZODIAC’а и описание его внешности, составленное после нападения на озере Беррисса. Очень быстро они стали известны всей Калифорнии, а затем и США. Хотя, забегая вперёд, можно отметить, что преступник никогда более в своём чёрном капюшоне с вышивкой на груди более не появлялся.

Полиция тщательно проверяла белых мужчин, соответствовавших этим установочным данным. Хотя их можно было считать довольно общими, тем не менее это был совсем неплохой результат для 10-месячных розысков, учитывая то, насколько осторожен был преступник во время своих вылазок.

Надо заметить, что даже в нынешнее время, когда криминалистика обогатилась феноменальными прикладными достижениями из разных областей знания, средний срок активной преступной деятельности серийного убийцы до его задержания составляет в США 2–2,5 года в течение которых он успевает совершить 5–6 посягательств. Для других стран эти цифры гораздо выше.

Субботним вечером 11 октября 1969 г. 29-летний шофер такси в г. Сан-Франциско Пол Ли Стайн (Paul Lee Stine) посадил очередного клиента на углу Мейсон и Гейри-стрит в райолне Юнион-сквер. О поступившем заказе Стайна в 21:30 проинформировала по радиотелефону диспетчер таксомоторной компании. Пассажир просил отвезти его в район Пресидио, расположенный в северной части полуострова Сан-Франциско.

Пол Ли Стайн, шофер такси из Сан-Франциско. Родившийся в декабре 1939 г. Пол некоторое время работал в маленькой провинциальной газетке и лелеял мечту стать настоящим журналистом. Он работал в такси, дабы оплачивать учёбу в университете, и верил в то, что ему не придётся заниматься извозом всю жизнь.

В путевом блокноте, который таксист обязан вести для бухгалтерского контроля, Стайн сделал запись, указав в качестве конечной точки маршрута пересечение улиц Мэпл и Вашингтон. Запись эта оказалась в блокноте последней.

Около 21:50 машина прибыла по указанному адресу, но тут рядом с такси неожиданно появилась женщина с собакой. Клиент выйти не пожелал и попросил проехать еще один квартал. Так машина оказалась на пересечении улиц Вашингтон и Черри. Пол Стайн остановил машину рядом с домом № 3898 по Вашингтон-стрит.

Всё, что произошло дальше совершенно случайно увидела со второго этажа дома № 3899 по улице Вашингтон группа школьников. Сидевший на заднем сидении пассажир неожиданно приставил к голове шофера пистолет и выстрелил. Именно вспышка выстрела внутри автомобильного салона и привлекла внимание школьников в доме напротив [звука выстрела они не слышали]. Стрелявший вышел из машины и открыл правую переднюю дверь. Повалив шофера набок, человек принялся что-то делать с его телом — что именно подростки со своего места разобрать не могли. Затем они увидели, как преступник протирает тряпкой салон изнутри.

На том месте, где припаркован автомобиль, чуть не доезжая дерева, на пересечении улиц Вашингтон и Черри остановилось такси Пола Стайна. На заднем плане дом № 3899 на верхнем этаже которого по чистой случайности оказались подростки, ставшие свидетелями преступления.

Далее он принялся быстро вытирать ветошью двери снаружи. Обойдя такси, он открыл дверь со стороны шофера и, орудуя всё той же тряпкой, быстро протёр руль и приборную панель. При этом он рефлекторно оперся правой рукой на стойку между передней и задней дверями. Напоследок, преступник вытащил ключи из замка зажигания, захлопнул дверь и пошёл прочь от машины. Металлическую стойку между дверями он протереть забыл — скорее всего, он вообще не заметил того, что опирался на неё.

Пока убийца был поглощён уничтожением следов на месте совершения преступления, подростки успели позвонить в полицейский участок и проинформировать дежурного офицера о происходящем. Звонок был зафиксирован в 21:58. Говоря о внешнем виде стрелявшего, подростки употребили выражение «тёмный человек», имея в виду надетую на нём тёмную одежду, однако дежурный офицер расценил сказанное таким образом, что речь идёт о негре. Безусловной ошибкой полицейского, беседовавшего со свидетелями преступления, было то, что он не задал прямой вопрос о расовой принадлежности убийцы, не уточнив тем самым важнейший ориентирующий признак. В результате, первоначальная полицейская ориентировка, переданная по радио всем нарядам в районе Пресидио, содержала указание на то, что предполагаемый преступник — негр.

Эта ошибка дежурного офицера оказалась фатальной.

Через две минуты патрульные Дональд Фуке (Donald Fouke) и Эрик Зелмс (Erich Zelms) встретили убийцу, идущего на восток по улице Джексон. Они внимательно оглядели встреченного белого мужчину, но поскольку ориентировка содержала прямое указание на чернокожего, останавливать его стали. Впоследствии полицейские следующим образом описали увиденного ими мужчину: белый, возраст 35–45 лет, рост около 1,75 см., вес 75–80 кг., полнота-средняя, одет: темно-коричневая куртка с резинкой по поясу и трикотажными манжетами, мятые коричневые штаны, невысокие ботинки. Бросающаяся в глаза особенность: при движении наклоняет голову вперед. Разумеется, составленный Фуке и Зелмсом словесный портрет был гораздо полнее, здесь приведены только самые существенные его детали. Благодаря описанию полицейских удалось заметно уточнить разработанные ранее композиционный и словесный портреты ZODIAC’а. Не подлежит сомнению, что после октября 1969 г. полиция уже хорошо знала (пусть и заочно) кого именно она ищет.

Между тем, пропустив мимо себя белого мужчину в короткой куртке с резиновым поясом и манжетами, полицейские продолжили движение по улице Джексон, пока не достигли улицы Аргуэлло. Там они получили уточненную ориентировку: в ней говорилось о мужчине белой расы в короткой коричневой куртке с резиновым поясом. Фуке и Зелмс из полученного описания поняли, что они не так давно встречали этого человека и немедленно повернули назад. Но их попытки снова повстречать преступника успехом не увенчались.

Американский писатель Роберт Грейсмит, много лет изучавший преступления ZODIAC’а, утверждал, будто Фуке и Зелмс не только встретили убийцу таксиста, но даже останавливали его и разговаривали с ним. Грейсмит опирается на одно из писем ZODIAC’а, в котором тот упоминает эту сцену и иронизирует над тупостью полицейских. Но вряд ли убийце следует во всем верить — его письма, вообще, не слишком надёжный источник информации. Фуке и Зелмс никогда не подтверждали факт подобного разговора. Он и впрямь представляется маловероятным, принимая во внимание ограниченность времени, которым тогда располагали патрульные. При задержании по горячим следам счёт идёт на минуты и секунды, тут уже не до проверок документов лиц, явно не соответствующих имеющейся ориентировке.

В конце 80-х годов 20-го столетия был снят весьма обстоятельный документальный фильм о преступлениях ZODIAC’а и Дональду Фуке предложили дать интервью перед телекамерой. Полицейскому не грозило служебное расследование, сам он давно уже находился на пенсии, так что ему не было ни малейшего смысла скрывать правду. Но и тогда он твёрдо заявил, что версия Грейсмита придумана, преступник не был ими остановлен и разговоров с ним не велось. Он просто прошёл мимо патрульных…

В 22:10, когда прибывшие полицейские устно опросили подростков, в описании предполагаемого убийцы последовало изменение расы: «чернокожий» стал «белым мужчиной». В это же время официально была констатирована смерть Пола Стайна. Ранение головы было ужасающим — входное отверстие пули за правым ухом имело вид открытой раны длиной 4 см. и шириной 2 см. Ранение было слепым, пуля из головы не вышла, но она пробила скуловую кость под левым глазом, застряла под кожей и торчала так, что её положение определялось визуально. Салон такси был залит кровью. Было ясно, что преступник не мог не запачкаться.

В 22:20 на место преступления прибыли полицейские Тоши и Армстронг. Именно они повели дальнейшее расследование.

То, что убийство имело место в замкнутом объеме, в котором преступник некоторое время находился до того, как применить оружие, навело полицейских на мысль обратиться за помощью к кинологической службе.

Криминалисты взяли из салона и законсервировали пробы воздуха, а также мазки с заднего сидения, которые были использованы для ориентирования собак. К 23:30 на место преступления были подтянуты более 10 кинологических пар, которые с большим количеством пешей полиции вплоть до двух часов ночи обыскивали все подворотни, закоулки, газоны и парк в Пресидио.

Слева: такси Пола Стайна спустя менее получаса с момента совершения преступления. Справа: тело убитого шофёра увезено и детективы получили возможность провести первый осмотр салона.

Идея с привлечением собак была вовсе неплоха. Дело в том, что район Пресидио расположен на полуострове, перешеек которого оказался перекрыт полицейскими кордонами. Была надежда на то, что убийце не удастся выбраться из ловушки, в которую он сам себя загнал. Преступнику в том случае, если он не жил здесь, было некуда деться: он был испачкан кровью жертвы, на его руках оставались следы пороха, кроме того, его бы с головой выдал индивидуальный запах. К сожалению, кинологическая служба явно запоздала. Следовая дорожка от машины привела полицейских сначала в парк Пресидио; там кинологи вышли на баскетбольную площадку, за оградой которой собаки след потеряли.

Пока патрульные с участием кинологов обыскивали кварталы Пресидио, криминалисты исследовали автомобиль Пола Стайна. При осмотре машины и трупа шофёра первое, что обратило на себя внимание полицейских, было исчезновение некоторых вещей Пола Стайна, а также обширный вырез на залитой кровью рубашке погибшего. Вырез был сделан в нижней части со стороны спины. Никакого рационального значения в подобном отрезании окровавленной ткани не было — скорее всего, преступник прихватил её на память. Кроме того, исчезли ключи от машины и бумажник погибшего. На первый взгляд, похищение бумажника указывало на грабёж, но это предположение быстро отпало. Оказалось, что Пол Стайн лишь недавно заступил на смену и совершил только 3 коротких поездки, в его бумажнике находилось всего-то 8,5$.

Дактилоскопическое исследование салона привело к обнаружению в общей сложности 30 полных и частичных отпечатков пальцев и 3 отпечатков ладоней различной степени чёткости; помимо этого снаружи автомобиля, на пассажирской двери, оказались найдены качественные отпечатки 1 пальца и 1 ладони. Разумеется, наибольший интерес представляли отпечатки, оставленные окровавленными пальцами, т. к. именно они с наибольшей вероятностью могли принадлежать убийце. На переднем правом сидении, в нижней части подушки, были найдены кровавые отпечатки 3 пальцев. Помимо этого, удалось получить достаточно качественные отпечатки окровавленных пальцев с металлической стойки между первой и второй дверями со стороны шофера, а также возле замка задней двери, которую убийца открывал, чтобы протереть ветошью салон, но в спешке забыл об этом и следы не уничтожил. На этом месте криминалисты насчитали в общей сложности 8 кровавых отпечатков. После обработки и анализа зафиксированных следов рук криминалисты заявили, что они располагают качественными отпечатками большого и среднего пальцев правой руки убийцы, также фрагментами его правой ладони.

Отпечатки окровавленных пальцев на задней двери слева. Её преступник открывал при протирании ветошью сиденья. Убийца Пола Стайна оставил отпечатки своих окровавленных рук как внутри, так и снаружи автомашины. По мнению криминалистов с убийцей можно было связать до 30 полных или частичных отпечатков пальцев и ладоней.

Ни один из найденных отпечатков так никогда и не был поставлен в соответствие какому-либо человеку. Никто из людей, оставивших отпечатки на автомашине Пола Стайна, не был зарегистрирован в базах персонального учета ФБР США и полиции Калифорнии[21].

Любопытной находкой, обнаруженной в такси, следует считать кожаные перчатки 7-го размера, брошенные на пол под пассажирское сиденье. Было однозначно установлено, что эти перчатки не принадлежали погибшему Полу Стайну. Перчатки были окровавлены и частично вывернуты, словно их торопливо срывали с рук. Вполне возможно, что их забросил внутрь салона сам преступник после того, как закончил протирать салон. Убийца, скорее всего понимал, что во время возни в салоне запачкал перчатки кровью, а потому они могли послужить серьезной уликой против него при случайном задержании. По этой причине он поспешил от них избавиться. Можно было допустить и иную причину их появления — убийца рассчитывал совершить преступление от начала до конца оставаясь в перчатках, однако выяснилось, что в них неудобно отрезать рубашку убитого шофёра. Поэтому убийца торопливо их снял и далее действовал голыми руками.

Впрочем, оба эти предположения умозрительны, полной ясности в том, почему перчатки остались в салоне такси, не существует и поныне.

Следователи предположили, что убийца благодаря использованию перчаток, пребывает в уверенности, будто сумел не оставить ни единого отпечатка пальцев. Чтобы раньше времени не раскрывать свои сильные позиции, Тоши и Армстронг решили не информировать газеты о том, что отпечатки пальцев и ладоней убийцы в их распоряжении всё-таки попали. Но этот замысел не вполне сработал.

Криминалисты и детективы работали на виду нескольких сотен зевак, собравшихся поглазеть на происходящее. Среди них было немало и корреспондентов калифорнийских газет, которые видели оживление, которым сопровождалась работа сотрудников подвижной криминалистической лаборатории. Из этого журналисты сделали заключение, что полиции удалось отыскать в салоне такси нечто существенное. Поэтому на следующий день некоторые местные газеты написали о том, что полиция, видимо, получила отпечатки пальцев убийцы. На этот момент необходимо сейчас обратить внимание, поскольку в дальнейшем к нему придется вернуться.

В час ночи 12 октября 1969 г. криминалисты закончили предварительное исследование машины и такси увезли в полицейский гараж. В два часа ночи было прекращено прочёсывание Пресидио: убийцу Пола Стайна обнаружить так и не удалось.

В течение последующих двух суток к следственному делу были приобщены заключение судебно-медицинского исследования трупа и результаты криминалистического исследования салона автомашины. В последнем констатировалось, что все кровавые следы (группа «0» резус — отрицательный) оставлены кровью Пола Стайна (т. е. преступник не был ранен); найденная в салоне гильза принадлежала пистолетному патрону калибра 9 мм.

В 10:30 14 октября 1969 г. в редакцию газеты «Кроникл» (г. Сан-Франциско) был доставлен конверт, отправленный накануне внутри города. Оплата пересылки была произведена вдвойне, т. е. количество наклеенных марок вдвое превышало необходимое. Внутри плотного конверта находилось письмо ZODIAC’а, а также залитая кровью часть рубашки Пола Стайна, отрезанная убийцей.

Письмо гласило: «Это говорит Зодиак. Я — убийца водителя такси, приконченного на Вашингтон-стрит + Мэпл-стрит минувшей ночью, в доказательство этого имеется часть запятнанной кровью рубашки. Я тот же самый человек, кто делал это на людях в северной части залива Сан-Франциско. Полиция могла бы поймать меня минувшей ночью, если б они обыскали должным образом парк вместо проведения дорожных гонок с их мотоциклетным наблюдением, устроенных с наибольшим шумом. Водителям [полицейских] машин следовало лишь припарковать свои автомобили и спокойно сидеть, ожидая меня, когда я выйду из укрытия.

Школьники дали хорошее описание, я думаю, что теперь каким-нибудь утром я вычищу школьный автобус. Побегаете, утомитесь + тогда я выберу детишек, поскольку они приезжают [в школы автобусами]».

На бумаге полиция обнаружила три отпечатка пальца. Один из них оказался достаточно качественным для идентификации. Но обладатель этого отпечатка не значился в базах криминалистического учета.

Слева: рубашка Пола Стайна на рабочем столе криминалиста. В центре: рубашка Пола Стайна в бумажном пакете на складе полицейских улиц (кадр видеозаписи). Справа: письмо ZODIAC’а от 13 октября 1969 г., в котором он признавался в убийстве таксиста. Вместе с этим письмом был прислан фрагмент рубашки Пола Стайна.

Факт появления этого письма следовало признать очень важным. Наличие в конверте окровавленной рубашки не оставляло никаких сомнений в том, что убийство Пола Стайна действительно осуществлено ZODIAC’ом. До этого момента убийство Пола Стайна расценивалось как трагический инцидент в ходе ограбления. Детектив Тоши впоследствии признавался в том, что известие о причастности к произошедшему ZODIAC’а поразило его — подобного поворота он даже и представить не мог.

Из вновь открывшихся обстоятельств можно было сделать следующие весьма неутешительные выводы:

1) ZODIAC показал себя человеком, способным резко менять однажды выработанную манеру криминального действия. Оказалось, что он способен нападать не только на парочки молодых влюбленных, уединяющихся в вечернее время в малолюдных местах, но и на обычного человека, занятого самой рядовой работой. Преступник оказался способен решиться на весьма рискованное нападение на освещенной улице в спокойном районе большого города;

2) В четырех своих нападениях ZODIAC всякий раз использовал новое оружие, причём переходил от огнестрельного к холодному и обратно. Преступник был жесток, не боялся крови, действовал рассудочно и достаточно аккуратно (в той степени, в какой это понятие применимо к действиям убийцы). Последнее указывало на высокую степень самоконтроля;

3) До этого преступник выбирал для своих нападений места отдыха [возле водоёмов либо в парковой зоне], во всяком случае 2 нападения на молодые парочки произошли в непосредственной близости от озёр, а ещё одно — в парке возле гольф-клуба [следует отметить, что в парке «Блю Рок спрингс» также имелись весьма живописные пруды и ручей]. В этом могла существовать определенная система, указывавшая, например, на любовь убийцы проводить уик-энды на озерах. Но убийства Пола Стайна, казалось, работало против подобной версии.

Убийство таксиста было настолько непохоже на всё то, что делал прежде ZODIAC, что если бы не его собственноручное письмо, в котором он брал на себя ответственность за совершенное злодеяние, никто бы в полиции не связал его со случившимся. Это соображение было сочтено следователями настолько важным, что они обратились к руководству полиции штата с просьбой о масштабной проверке всех случаев нераскрытых убийств в Калифорнии за последний год. Если ZODIAC продемонстрировал уже один раз свою способность менять манеру действий, то может быть, нечто подобное он уже проделывал и прежде.

Утром 16 октября полицейские Фуке и Зелмс официально заявили руководству о том, что уверены в своей встрече с преступником вечером 11 октября. Как видно, несколько дней напарники колебались. В конце-концов, после внимательного ознакомления со словесным портретом ZODIAC’а они отбросили свои сомнения и рассказали о встреченном неподалёку от места преступления коренастом белом мужчине. В тот же день Фуке и Зелмс были тщательно допрошены инспектором Тоши. Кстати, патрульные сумели уточнить некоторые детали облика убийцы и их свидетельства следует признать весьма существенной помощью следствию. После 16 октября 1969 г. уточненный портрет ZODIAC’а стал распространяться по всей территории Калифорнии, а позднее и США.

С этого момента «слава» преступника вышла за пределы Калифорнии. Этот момент предопределил в дальнейшем весьма любопытный поворот настоящего сюжета.

В среду 22 октября 1969 г. в полицию г. Окленда около 2 часов ночи позвонили по телефону. Мужской голос быстро и отчетливо произнес следующее: «Это говорит Зодиак. Я хочу, чтобы Вы связались с Ли Бейли… Если Вы не можете добыть Бейли, я согласен на Мелла Белли. Я хочу, чтобы на канале „Семь“ состоялся мой разговор с ним один на один. Я буду общаться по телефону.» Сказав все это, звонивший повесил трубку. Дежурный полицейский не смог вовлечь его в разговор.

Полицейские патрульные Фуке и Зелмс существенно детализировали описание облика ZODIAC’а, уже известное из опросов свидетелей, видевших преступника у озера Беррисса. Уточненные портреты преступника можно сравнить с приведенным в этом же очерке ранее. Теперь, после убийства Пола Стайна таинственный ZODIAC приобрёл свой «канонический», если можно так выразиться, облик.

Ли Бейли, о котором упомянул звонивший, был известнейшим в США адвокатом. Этот человек, в прошлом пилот морской авиации, на начальном этапе своей адвокатской карьеры защищал вполне тривиальных уголовников, но в 1965 г. сумел раскрыть знаменитого серийного убийцу, известного под кличкой «Бостонский Душитель», после чего приобрёл по-настоящему общенациональную известность. Тут уместно заметить, что история раскрытия «Бостонского Душителя» весьма и весьма неоднозначна, там кроется серьёзный детективный сюжет. Перу автора принадлежит довольно большое и обстоятельное исследование этой истории, в котором предпринята попытка объективно разобраться в её деталях и показана в том числе весьма неоднозначная роль Ли Бейли в тех событиях[22]. Как бы там ни было, адвокат сумел обернуть историю шизофреника ДеСальво к собственной выгоде, благодаря чему приобрёл общенациональную известность.

Мастер PR-компаний, замечательный оратор, наделенный выдающимся полемическим даром, Ли Бейли весьма заботился о своем имидже «борца с властью» и потому был весьма популярен у американской публики известного сорта. В качестве современного отечественного аналога Ли Бейли можно назвать журналиста Александра Невзорова.

Мелл Белли (Melvin Mouron Belli) также являлся широко известным калифорнийским адвокатом. Прославился он ещё в годы Второй Мировой войны. Поначалу Белли специализировался на тяжбах, связанных с защитой интересов людей труда от произвола работодателей. В числе клиентов Белли можно было видеть официанток, слесарей, водителей трамваев и пр., получивших травмы по месту работы и оказавшихся в трудной жизненной ситуации по вине нанимателя. Нельзя не признать того, что успешная работа Белли в определенной степени способствовала внедрению в Калифорнии (и в США в целом) определенных стандартов социальной защиты наёмных работников.

Но особенно громко фамилия Белли прозвучала в 1964 г., когда он принял на себя защиту Джека Руби (полные имя и фамилия — Jacob Leon Rubenstein), того самого владельца ночного клуба, что застрелил Ли Харви Освальда [официально объявленного убийцей Президента США Кеннеди]. Мы не станем сейчас углубляться в эту историю — она широко известна и не относится к теме нашего повествования — скажем только, что Мелл Белли не сумел защитить Руби и тот был приговорён к смертной казни.

Слева: адвокат Мелвин Белли с собственной книгой в руках. Книга посвящена истории его работы с Джеком Руби и содержит весьма нелестные характеристики представителей техасского правосудия. Справа: адвокат Ли Бейли с фотографией Альберта ДеСальво, одного из самых известных своих подзащитных, традиционно отождествляемого с «Бостонским Душителем».

Но даже это поражение адвокат смог использовать не без выгоды для себя. Он написал подробную книгу о своей работе с Руби (надо сказать, довольно скучную!), в которой энергично доказывал предвзятость как суда, так и прокуратуры, поддерживавшей обвинение. В последующем смертный приговор Руби был отменён — уже без участия Мелвина Белли — но адвокат во всех своих выступлениях той поры стремился создать у зрителей и слушателей впечатление, будто отмена последовала благодаря написанной им книге.

Мелвина Белли и Фрэнсиса Ли Бейли объединяло то, что одним из излюбленных приёмов их работы являлось доказывание невменяемости подзащитного. Белли стремился доказать, что самый известный его клиент — Джек Руби — психически болен и не может нести ответственность за инкриминируемое ему деяние. Ли Бейли тот же фокус пытался провернуть с ДеСальво. Поэтому желание ZODIAC’а установить контакт именно с этими адвокатами имело свою логику и не показалось полицейским бессмысленным.

Прежде чем побеспокоить адвокатов полиция дала прослушать запись телефонного звонка нескольким лицам, слышавшим уже голос ZODIAC’а (среди них был и Хартнелл, разговаривавший с убийцей у озера Беррисса). Все они выразили сходные мнения — скорее всего, звонивший действительно являлся тем, за кого себя выдавал. Поскольку Ли Бейли быстро отыскать не удалось, было решено привлечь к работе Белли.

Адвоката привезли в студию телеканала «Семь», откуда в 07:00 началась прямая трансляция утренней информационной программы. Адвокат был представлен аудитории, на вопросы которой ему предстояло отвечать. Это была, так сказать, официальная фабула. На самом деле, разумеется, и Белли, и полицейские ждали звонков только одного телезрителя — ZODIAC’а. И уже в 07:10 в студии раздался телефонный звонок и слабый дрожащий голос сообщил, что это он звонил в «два часа ночи». Оператор немедленно включила громкую трансляцию и Мелвин Белли вступил в диалог с анонимом.

Разговор оказался недолгим. После нескольких общих фраз звонивший бросил трубку.

Следующий звонок от лица, выдававшего себя за ZODIAC’а, прозвенел через 10 минут. Адвокат поинтересовался у звонившего, как ему следует называть его? «Зовите меня Сэм», — пробормотал тот и закончил на этом разговор.

Эти странные звонки продолжались вплоть до 09:30. Менее чем за два с половиной часа неизвестный позвонил в студию 35 раз. Ни один диалог не длился более полутора минут. Двенадцать диалогов телефонного анонима с адвокатом попали в телевизионный эфир. Все они звучали довольно бессмысленно. С каждым звонком напряжение полицейских нарастало — в какой-то момент Брайан Хартнелл сообщил им, что голос звонившего не имел ничего общего с голосом настоящего ZODIAC’а. Вместе с тем, полиция была уверена, что первый звонок — в два часа ночи — сделал настоящий преступник. У следователей была надежда, что в какой-то момент в студию позвонит настоящий ZODIAC и вот тут-то было очень важно быстро опознать его голос и дать команду дежурным группам приступить к поиску и задержанию настоящего преступника. Три человека, слышавшие по мнению полиции голос истинного ZODIAC’а, сидели в соседней телестудии и слушали полубредовые разговоры Мелла Белли с анонимом.

Довольно быстро техническая служба установила, что в телевизионную студию не из г. Сан-Франциско. Уже к концу первого часа стал точно известен телефонный номер, которым пользовался анонимный абонент, и адрес, по которому этот телефон был установлен. Вряд ли полицейские сильно удивились, когда узнали, что «ZODIAC c дрожащим голосом» звонит из здания психиатрической лечебницы в г. Напа, штат Калифорния. Местная полиция немедленно оцепила лечебницу, но внутрь не входила по просьбе коллег из Сан-Франциско — те надеялись, что в конце-концов объявится настоящий ZODIAC. Но этого так и не произошло, поэтому в 09:30 было решено приступить к обыску психиатрической лечебницы. Личность звонившего была установлена без особых хлопот. Как нетрудно догадаться, таинственный аноним действительно не являлся ZODIAC’ом и не имел ни малейшего отношения ни к одному из убийств, совершенных этим преступником. Задержанный оказался настолько жалок и безопасен, что полиция никогда не оглашала его фамилию, дабы не создавать лишних проблем этому человеку и его родственникам; никаких подозрений в адрес него у правоохранительных органов не осталось.

Итак, 22 октября 1969 г. полиция Калифорнии вытащила пустышку… Жаль, а ведь многообещающе всё начиналось!

Впрочем, в этой истории есть один весьма существенный и до сих пор необъясненный момент. Очевидно, в полицию и на телестанцию звонили разные люди. В простое совпадение поверить невозможно — налицо явно заранее подготовленная акция. Тихий дурачок, невнятно лепетавший о «понимании правды и Бога» явно не мог подготовить такую хитроумную акцию. Он даже не смог выйти за пределы своей лечебницы, чтобы воспользоваться уличным таксофоном… Этого человека, несомненно, кто-то хитроумно использовал. Полиция так и не смогла установить кто именно. Вполне может быть, что вовсе и не ZODIAC. Но если это был всё же ZODIAC, то для чего преступник затеял эту весьма рискованную проделку?

Автор должен признаться, что вплоть до начала работы над этой книгой никакого собственного суждения на сей счёт не имел, хотя историю ZODIAC’а знал, в общем-то, неплохо. Первый вариант настоящего очерка был написан ещё в 2002 г., а в 2011 г. мною была подготовлена и размещена на сайте «Загадочные преступления прошлого» его уточненная и расширенная версия. Тем не менее, вплоть до весны 2021 г. [времени подготовки второй книги «Американских трагедий»] мне не был известен один любопытный момент, возможно, объясняющий странную история с телефонными звонками в телевизионную студию.

Дело заключается в следующем. После того, как 14 октября 1969 г. калифорнийские газеты сообщили о письме «Зодиака», в котором тот принимал на себя ответственность за убийство Пола Стайна, с газетчиками связался старший брат убитого таксиста — Джои Чарльз Стайн (Joe Charles Stine) — который весьма резко высказался в адрес убийцы. Смысл сказанного можно выразить следующим образом: убийца — трус, он нападет из-под тишка, пусть попробует встретиться со мной и я буду готов к этой встрече. Сообщалось, что Джои принимал участие в Корейской войне 1950–1953 гг., а кроме того, уточнялось место его работы в автомобильной мастерской в городе Модесто примерно в 130 км. от Сан-Франциско.

Смысл выступления Джои Стайна был очевиден — это был своего рода вызов ZODIAC’у, отчётливое указание на его трусость и отсутствие мужественности. Оскорбительный подтекст читался явственно, строго говоря, Джои его особо и не скрывал.

Но убийца, как и всякий нарцисс, был исключительно чувствителен к любым насмешкам и указаниям на собственные изъяны. В данном случае издевательство имело место не в каком-то там кухонном разговоре или в пересказе приватной беседы, а на глазах всего штата Калифорния! Да что там Калифорния, над ZODIAC’ом поиздевались на виду всей страны!

Что оставалось делать в той ситуации преступнику? Принимать вызов и отправляться за головой Джои Стайна? Ну уж нет, подобная отвага выходила за рамки допустимого для этого преступника! «Зодиак» действительно являлся трусом, неспособным на прямое столкновение с противником «лоб в лоб». В своём месте нам ещё предстоит отдельный разговор о психологических особенностях этого человека и автор обоснует эту точку зрения особо. Сейчас лишь замечу, что серийные преступники в своей подавляющей массе являются людьми весьма малодушными, но ZODIAC даже из их числа выделяется трусливостью. Такой человек ни при каких условиях не мог принять вызов Джои Стайна. Ибо страшно!

Джои Стайн. Слева: фотография из октябрьской газеты 1969 г. Справа: кадр из видеозаписи 1979 г., когда старший брат дал ТВ-интервью в память о трагических событиях 10-летней давности.

Но помимо трусости существовало и иное соображение, побуждавшее убийцу игнорировать выпад Джои. ZODIAC мог подозревать — и не без оснований! — игру со стороны правоохранительных органов, которые могли организовать заявление Джои с целью побудить ZODIAC’а заняться поисками этого человека. Если Джои Стайн находился под охраной полиции, то попытка встретиться с ним с большой вероятностью закончилась бы для ZODIAC’а арестом.

Сразу внесём ясность, никакой полицейской игры в действительности не было, выходка старшего брата убитого таксиста от начала до конца являлась его личным экспромтом. Более того, когда фотографии Джои и информация о нём попала в прессу, полицейские схватились за голову и были вынуждены озаботиться обеспечением его безопасности. Кроме самого Джои пришлось продумать меры по защите его жены и младшей сестры, ибо нельзя было исключать того, что убийца направит свой гнев не на самого мужчину, а его близких.

Чтобы закончить с Джои Стайном, заметим, что ZODIAC встретиться с ним не пытался. Джои погиб в 1981 г. в возрасте 46 лет результате несчастного случая. Не совсем понятно, почему историю, связанную с Джои Стайном, проигнорировал Дэвид Финчер, снявший в 2007 г. фильм «Зодиак». Знаменитый режиссёр в этом триллере, разрекламированном как исторически точная и скрупулёзная реконструкция событий тех далёких лет, обошёл заявление старшего брата убитого таксиста полным молчанием (словно человека этого не существовало вообще). Между тем, эту историю можно было бы очень хорошо подать и занимательно обыграть… Впрочем, автор сейчас не станет углубляться в разбор данного кинофильма, поскольку это лучше сделать ближе к концу нашего повествования.

Итак, возвращаемся в последнюю декаду октября 1969 г. «Зодиак» безусловно был страшно уязвлён выходкой Джои Стайна — в этом мы можем не сомневаться. При этом убийца отдавал себе отчёт в том, что ничего Джои сделать он не сможет. Но и оставить безответным резкий выпад в свой адрес ZODIAC не хотел. Ночной телефонный звонок в полицию Окленда явился его эмоциональной реакцией, если угодно реакцией на раздражитель. Кстати, нельзя полностью исключать того, что ZODIAC действительно предполагал лично позвонить в телевизионную студию канала «Семь» и сказать нечто, что должно было стать его «ответом» на дерзость Джои Стайна. Это должен был быть резкий ответ, крутой, брутальный, нагоняющий страх — ведь именно страх «Зодиак» хотел вызывать в людях! И этот ответ должны были услышать миллионы телезрителей. Вполне вероятно, что преступник уже сидел с телефонной трубкой в руках в каком-либо мотеле, следя за тем, как начинается телешоу, но его опередил тихий сумасшедший из Напы. И «Зодиак» решил посмотреть, что же последует далее — поймают ли «законники» звонившего? Убийца смотрел телешоу, слушал Мелла Белли, и в конечном итоге от замысла своего отказался.

То есть, данная история является своего рода «наложением» двух не связанных между собою сюжетных линий — одна из них представляет собой нереализованный «Зодиаком» замысел парировать оскорбление Джои Стайна, а другая — обусловлена потребностью тихого идиота из сумасшедшего дома пообщаться с кем-либо из гостей любимого телешоу.

События в г. Напа, произошедшие 22 октября 1969 г., неожиданно дали следствию первого серьезного подозреваемого. Его нашел тамошний детектив Кеннет Нарлоу, не имевший до того вообще никакого отношения к расследованию преступлений ZODIAC’а. Нарлоу пытался отыскать человека, который бы мог подговорить на звонки в телестудию местного дурачка, и к немалому своему удивлению вышел на некоего Дональда Джеффа Эндрю. Человек этот настолько полно соответствовал полицейским ориентировкам, что казалось удивительным, почему ранее никто не обратил на него внимания?

Дональд Эндрю носил очки в пластиковой оправе, имел рост 1,78 м. и явно избыточно весил. Он имел в своем доме швейную машинку, а стало быть, мог изготовить тот самый капюшон, который использовал ZODIAC в своем нападении на озере Берисса. Его невыработанный «разваливающийся» почерк оказался весьма похож на почерк преступника. Казалось, этот человек не имел никакой личной жизни. Коллегам по работе он говорил: «Мои увлечения важнее секса». Что именно это были за увлечения понять было невозможно. Дональд Эндрю прежде был военным моряком. Своим внешним видом он очень походил на изображения ZODIAC’а, уточненные после 16 октября 1969 г. И, наконец, самое главное: летом 1969 г. этот человек проживал в… г. Вальехо, откуда уехал вскоре после убийства Дарлин Феррин! Фактически Дональд Эндрю был соседом четы Феррин — его дом находился в соседнем квартале. Казалось удивительным, как такого подозреваемого пропустила полиция Вальехо? Его переезд казался похожим на бегство. И особенно подозрительным выглядело то, что скрывшись, из Вальехо этот человек опять оказался причастен к истории ZODIAC’а — на этот раз в г. Напа.

Впрочем, многообещающая версия имела и существенные изъяны. Отпечатки пальцев Дональда Джеффа Эндрю не соответствовали тем отпечаткам, которые по мнению полиции принадлежали ZODIAC’у. Свидетели были весьма нетверды в своих опознаниях; если кто-то из них считал, что Эндрю похож на преступника, то молодые люди, наблюдавшие убийство Пола Стайна в один голос заявили: «он слишком стар и толст».

Попавший один раз под подозрение Дональд Эндрю от него уже не избавился. Все последующие годы его периодически проверяли по поводу возможной причастности к тем или иным преступлениям, но ничего доказать так ни разу и не удалось.

Примерно в это же самое время — во второй половине октября — первой половине ноября 1969 г. — полиция Калифорнии стала получать противоречивую информацию о том, что человек, соответствовавший описанию ZODIAC’а жил то в Сент-Луисе, то в Хьюстоне, то в Атланте. Следствие ширилось как снежный ком и грозило погрязнуть в разного рода деталях.

Между тем, 8 ноября 1969 г. редакция газеты «Кроникл» (г. Cан-Франциско) получила новый опус преступника. На конверте с традиционной для ZODIAC’а двойной оплатой доставки была сделана надпись: «Пожалуйста, мчитесь к редактору».

Открытка (слева) и 1-й лист письма, посланные ZODIAC’ом 8 ноября 1969 г.

ZODIAC, видимо, считал свои писания исключительно важными и претендовал на безраздельное внимание. Внутри было вложено собственно письмо на 2-х листах и открытка.

Письмо гласило: «Это говорит Зодиак.

Я полагаю, Вам следует хорошенько посмеяться, прежде чем Вы получите плохие новости. Но все же, некоторое время Вы не будете получать новостей.

PS: Вы могли бы напечатать это новое послание на передовице? Я становлюсь ужасно одиноким, когда меня игнорируют, а в одиночестве я могу сделать мою вещь!!!!!!

Декабрь Июль Август Сентябрь = 7»

Текст письма любопытен тем, что в нём ZODIAC прибег к ставшему впоследствии традиционному для него подсчету своих жертв. От письма к письму число этих жертв возрастало, но никаких подтверждений своим подсчетам преступник более не приводил. Вполне м. б., что растущее число жертв выражало жажду самоутверждения убийцы и являлось своего рода бравадой.

Второй лист письма от 8 ноября 1969 г. представлял собой зашифрованное послание из 340 символов, получившее название «шифр z340». В разное время предлагалось несколько различных вариантов его расшифровки. Сложность расшифровки z340 связана с тем, что автор послания зашифровал его принципиально иначе, нежели более ранний «шифр z408» [имеется в виду разделенное на 3 части шифрованное сообщение, разосланное в редакции 3-х газет в июле 1969 г.].

О чём идёт речь? Для шифрования z408 использовался метод подстановки, простейший из всех возможных, а для «шифра z340» преступник воспользовался т. н. методом анаграмм (перестановки символов). Кроме того, значительный объём послания занимает фрагмент, вообще не имеющий смысла, который очевидно был внедрён в текст с целью запутать дешифровщика.

Сейчас считается, что z340 корректно расшифрован интернациональной группой, состоявшей из 3-х любителей головоломок — американца Дейва Оранчака (Dave Oranchak), австралийца Сэмюэла Блейка (Sam Blake) и бельгийца Ярла Ван Эйка (Jarl Van Eycke). Результат своей работы они представили в декабре 2020 г. и ФБР США официально заявило, что считает расшифровку корректной.

Прежде чем воспроизвести перевод, автор считает необходимым акцентировать внимание читателей на 2-х важных аспектах.

Во-первых, среди части исследователей истории преступлений «Зодиака» существует некий культ, связанный с анализом его «эпистолярного наследия» [если это словосочетание допустимо применять к той галиматье, что выходила из-под пера преступника]. Много сил и времени затрачивается вплоть до сего дня на расшифровку кодированных посланий «Зодиака» и попытки понять смыслы его писем. Автору представляется эта работа во многом лишенной смысла по той простой причине, что «Зодиак» — исключительно труслив, а такой человек просто-напросто не станет сообщать о себе даже крупицу истинной информации из опасения, что она приведёт к его разоблачению. Это не политический террорист, стремящийся письменным документом привлечь внимание к собственным требованиям, для «Зодиака» его письма — это не политическая декларация, а способ отвлечения внимания. Ценность для расследования писем и шифровок «Зодиака» околонулевая, их разумнее игнорировать, нежели ломать над ними голову и искать потаенные смыслы, которых там вообще нет. «Зодиак» был человеком довольно примитивным, малообразованным, ожидать от такого парня глубокой игры ума — значит сильно его переоценивать. По этой причине автор не видит особого смысла углубляться в лингвистический и психологический анализы писаний преступника — это контрпродуктивно и никакого практического результата не способно дать в принципе.

Во-вторых, шифровка z340 всё же несёт объективно ценную для нас информацию о преступнике, но заключена она не в содержании [читаем внимательнее предыдущий пункт], а в самом способе шифрования. Два послания — z408 и z340 — хронологически разделены интервалом чуть более 3-х месяцев, но между ними поразительные отличия. Второе послание зашифровано намного сложнее первого и это свидетельствует о нескольких важных деталях. Прежде всего о том, что летом 1969 г. во время рассылки писем с разделенным на части шифром z408, «Зодиак» ничего не знал о способах кодирования и расшифровки. Затея с шифром казалась ему, как и всякому самодовольному нарциссу, чрезвычайно остроумной и оригинальной. То, что его хитроумный шифр оказался «расколот» в течение нескольких дней, поразило «Зодиака» и наверняка уязвило его самолюбие.

Он явно решил загадать такую загадку, которая гарантированно поставила бы противную сторону в тупик, но быстро решить эту задачу он не мог — ему просто не хватало для этого знаний. На протяжении последующих месяцев он отправил ряд писем без шифрованных частей. В течение этого времени он прочитал какую-то книгу по криптографии и узнал о способе шифрования анаграммой (перестановки символов), намного более взломостойком. Свой следующее зашифрованное сообщение — z340 — преступник кодировал именно таким способом и цели своей достиг — расшифровать его сходу никто не смог! «Зодиак» потешил своё самолюбие, доказав самому себе, что он умнее всех, и тем самым сообщил о самом себе весьма ценную информацию. А именно — он не имеет криптографической подготовки и вообще малообразован. Если бы «Зодиак» был человеком высокого интеллекта, эрудированным и обучаемым, то подготовкой сложного шифрованного сообщения он бы озаботился ещё в июле 1969 г. и уже первый шифр — z408 — имел бы высокую взломостойкость.

2-й лист письма от 8 ноября 1969 г. (т. н. шифр z340).

Содерадние зашифрованного сообщения от 8 ноября 1969 г. неинформативно. Расшифрованный текст гласил: «Надеюсь, вы повеселились, пытаясь меня поймать. Это был не я на ТВ-шоу. Кстати, обо мне. Я не боюсь газовой камеры, потому что она отправит меня в рай пораньше, и потому что у меня есть достаточно рабов, которые будут работать на меня там, где ни у кого другого нет ничего, когда они прибывают в рай. Поэтому они боятся смерти. А я не боюсь, потому что я знаю, что моя новая жизнь будет в раю лёгкой. Смерть».

Как видим, никакой практической ценности это сообщение не имеет и по большому счёту оно вряд ли стоит времени, затраченного на его расшифровку. Следует ясно понимать, что цель зашифрованных сообщений «Зодиака» заключается именно в том, чтобы остаться неразгаданными! То, что преступник считал действительно важным он сообщал открытым текстом. Шифровки составлялись им сугубо для создания ареола загадочности вокруг собственной персоны, по-видимому, в реальной жизни этот человек крайне страдал от недостатка внимания и уважения, возможно, по причине несуразно завышенной самооценки. Как бы там ни было, рассылка зашифрованных сообщений была призвана компенсировать то ощущение глубокой уязвленности, с которым этот человек жил.

В этом месте автор позволит себе даже маленькую вольность в виде заочного совета ZODIAC’у — если уж для его психологической компенсации настолько был важен этот ореол загадочности, то ему имело бы смысл ничего не шифровать вообще, а под видом «зашифрованных посланий» рассылать бессмысленный набор знаков, не поддающихся расшифровке в принципе. Такой поступок свидетельствовал бы, по крайней мере, о наличии у отправителя чувства юмора [сарказма, если угодно]. Но сия мысль, по-видимому, в голову ZODIAC’а не приходила и преступник по-настоящему тужился, занимаясь выдумыванием собственных кодов и шифрованием с их помощью своей малоосмысленной писанины.

То, как «Зодиак» использовал шифрованные сообщения, как кодировал их, какое значение придавал такой рассылке, наконец, само её содержание — всё это красноречиво свидетельствует не только об отсутствии криптографического опыта у преступника, но и о его общей интеллектуальной ограниченности. То, что многие исследователи усматривают в подобном поведении «Зодиака» наличие неких узко специальных знаний криптографии, подозревают глубоко интеллектуальную игру преступника и находят «второе дно» и «иные смыслы», означает лишь полное непонимание того явления, о котором исследователи берутся судить. «Зодиак» прост и понятен, ему незачем приписывать несуществующие интеллектуальные достоинства, к анализу этого негодяя надо подходить, сообразуясь с бессмертным советом Ильи Кормильцева: «Зачем делать сложным то, что проще простого?»

На следующий день — 9 ноября 1969 г. — редакция всё той же газеты «Кроникл» получила новое письмо ZODIAC’а. Из всех посланий преступника это самое большое по объему — 6 страниц.

Текст его гласил (в квадратных скобках — пояснения А. Ракитина и вставки пропущенных слов, помогающие понять смысл написанного): «Это говорит Зодиак.

До конца октября я убил 7 человек. Я сильно рассердился на полицию из-за их лживых сообщений обо мне. Так что изменяю способ сбора рабов. Я больше не буду объясняться по любому поводу. Когда я буду совершать мои убийства, они будут напоминать обычные грабежи, убийства в гневе + несколько подстроенных несчастных случаев и т. п.

Полиция никогда не должна будет меня поймать, потому что я слишком умён для них.

1. Я соответствую [полицейскому] описанию только тогда, когда выполняю свою задачу, остальное время я выгляжу иначе. Я не буду сообщать Вам, что мой облик состоит из того, что я [впоследствии] уничтожаю.

2. Всё же я не оставил никаких отпечатков пальцев вопреки тому, что полиция говорит о моих убийствах, я ношу прозрачные перчатки. Всё, что там есть (у полиции) два легких следа талька, оставленных кончиками пальцев — весьма безадресно + очень эффективно.

Набор всего необходимого для убийства получен посредством почтовой оплаты до того как стал действовать запрет [ZODIAC имеет в виду законодательный запрет на пересылку по почте наложенным платежом огнестрельного оружия, боеприпасов, взрывоопасных и ядовитых веществ, введенный на территории США в 1968 г.]. Кроме одного [компонента] всё было куплено подобным образом. Вы можете убедиться, что полиция имеет совсем немного для того, чтобы поработать над этим. Если Вы задаётесь вопросом, почему я использовал такси, то я оставлял фальшивые зацепки для полиции, чтобы они гонялись по всему городу, поэтому можно говорить, что я дал полицейским работу, дабы сделать их счастливыми.

Я наслаждаюсь их розысками, синие свиньи [намек на синюю полицейскую форму]. Эй, синяя свинья, я был в парке, звук пожарной машины скрывал сирену вашего автомобиля. Собаки никогда не были ближе двух кварталов от меня + они были западнее + были две группы, простоявшие примерно 10 минут обособленно, полицейский на мотоцикле проехал мимо примерно в 50 метрах от меня, а пешие — вдали с юга на северо-запад.

PS: 2 полицейских появились примерно через 3 минуты после того, как я оставил такси. Я спускался с холма к парку, когда [появился] этот полицейский автомобиль, [один из полицейских] вышел + один позвал меня + спросил, видел ли я кого-либо подозрительного или странного минут от 5 до 10 тому назад. Я сказал „да, имелся такой человек, который выглядел спешившим, был вооружен и имел полицейскую дубинку“ + [они] поехали за угол, поскольку я направил их [туда] + я не исчезал в парке + никогда более я не был замечен.

Эй, свиньи, вас не раздражает, что я имею вас?

Если вы, полицейские, думаете, что я не собираюсь брать автобус таким путем каким заявил, вы заслуживаете того, чтобы иметь дыры в головах. Берёте один мешок удобрения нитрат аммония + одну банку керосина, соберите несколько мешков гравия на холме + подадите положительный заряд на любую вещь, которая должна провоцировать взрыв. Смертельная машинка полностью готова. Я послал бы вам фотографии, но вы будете достаточно гадки, чтобы проследить путь (от них) назад к изготовителю (элементов) + тогда ко мне, так что я буду описывать вам (на бумаге) свой шедевр. Хорошая вещь во всём этом та, что все части м. б. куплены на открытом рынке без вопросов.

1 часы с батарейкой [гарантия] — примерно 1 год;

1 фотоэлектрический выключатель;

2 медных листа;

2 6-вольтовых автомобильных [аккумуляторных] батареи;

1 мигающая лампочка + рефлектор;

1 зеркало;

2 18-дюймовые картонные трубы, вымазанные изнутри гуталином.

Что вы не знаете — в собранном ли виде смертельная машинка или она хранится в моем сознании для будущего использования. Я думаю, вы не имеете ресурсов, чтобы остановить [меня], непрерывно обыскивая обочины дорог в поисках этой вещи + привычка делает [полицейских невосприимчивыми к] напоминаниям + напомню, что выбраны автобусы, но бомба м. б. приспособлена к другим целям.

Получите забаву! Между прочим, получится довольно грязно, если вы предположите, что я блефую.

PS: Будьте любезны, напечатайте часть 1, отмеченную на странице 3, или я буду делать мою вещь. Чтобы доказать, что я являюсь Зодиаком, спросите у полиции Вальехо относительно моего электрического приспособления к оружию [речь идет о фонарике, прикрепленном к стволу липкой лентой], которым я обыкновенно пользуюсь для моего сбора рабов.»

Письма от 8 и 9 ноября оказались достаточно информативны и любопытны. Они многое говорят об авторе, разумеется, если воспринимать их рационально и критично.

Прежде всего эти послания красноречиво продемонстрировали присущую ZODIAC’у специфическую манеру выражать мысли, известную у литераторов как «словесная слепота», а у психиатров — «дислексия». Строго говоря, это не болезнь, а частичное расстройство мышления, при котором затрудняется процесс словоотбора при составлении фразы. Другими словами, человек, начиная предложение, оказывается не в силах его правильно окончить. Дислексия не связана напрямую ни с образовательным уровнем, ни с психоэмоциональным состоянием человека (т. е. не зависит от волнения).

Яркими примерами людей, страдающих словесной слепотой, из наших современников являются президент США Буш-младший и отечественный правозащитник С. А. Ковалев. Лицам этой категории не следует говорить без шпаргалки, поскольку попытка сказать самостоятельно даже несколько фраз превращается для слушателей в пытку. ZODIAC, вполне вероятно, страдал дислексией — на это указывали уже первые его послания. Прочтение же ноябрьской писанины окончательно убедило криминалистов, что перед ними творчество человека, явно испытывающего затруднения с письменной речью. Неоднократное использование в тексте математических знаков «+» и «=» указывало на неспособность автора выстроить правильную фразу филологическими инструментами. Предложения ZODIAC’а нередко перетекали из одного в другое без должного смыслового разделения, а некоторые слова он писал неправильно. Более того, письма порой содержали внутренние противоречия, которые сам автор, скорее всего, не замечал. Вне сомнения, что как и всякий человек, склонный к самолюбованию, он перечитывал свои опусы, но всё равно оказывался не в силах самостоятельно устранить смысловые дефекты написанного текста. Не следует думать, будто корявость фраз в посланиях убийцы является следствием некачественного перевода — нет! — это точно повторенная манера ZODIAC’а выражать свои мысли.

Послание от 9 ноября довольно любопытно и по другой причине. На первый взгляд может показаться, что оно посвящено разбору некоторых обстоятельств убийства Пола Стайна и описанию взрывного устройства, которым ZODIAC грозил уничтожить школьный автобус. На самом деле цель этого послания совсем иная — его автор явно пытался получить психологическую компенсацию, изобразив себя эдаким ловким и неуловимым убийцей и выставив полицейских безмозглыми и неорганизованными. Именно психологическая компенсация преступника является сверхзадачей этого письма, всё остальное — лишь фон, призванный обеспечить интерес к содержанию послания. Получатель письма должен был расценить его как очень важное — именно по этой причине и появилась в нём вставка про бомбу, совершенно глупая как по форме, так и по содержанию.

В своём втором постскриптуме ZODIAC потребовал опубликовать в газете фрагмент этого письма от слов «PS: 2 полицейских появились (…)» до абзаца «Эй, свиньи (…)». Это требование и являлось главной целью послания — преступнику было очень важно выставить полицейских людьми совершенно беспомощными и глупыми, а себя самого, разумеется, умным и находчивым. Убийца явно страдал оттого, что Джои Стайн выставил его в глазах жителей Калифорнии трусом и подлецом, стреляющим без предупреждения в затылок безоружному человеку, и сознание этого неприятного факта лишала преступника покоя. Самовлюбленные нарциссы не терпят насмешек и унижения — они от этого страдают почти физически, буквально начинают болеть — и Джои Стайн заставил ZODIAC’а страдать. Выше мы отметили, что убийца ничего не мог сделать брату убитого таксиста [в том числе и ввиду личной трусости], но и не заметить оскорбительного выпада в свой адрес ZODIAC тоже не мог. Задумка с телефонным звонком в студию ТВ-канала «Семь» не сработала, так необходимая преступнику психологическая компенсация не состоялась, ему потребовалось что-то другое. И он прибег к проверенному уже способу — накропал цидулку в газету и потребовал опубликовать самую оскорбительную её часть.

Письмо это очень эмоционально. Обращает на себя внимание весьма непоследовательное описание собственного бегства после убийства Пола Стайна. Описание это призвано вызвать доверие автору, но на самом деле задачу эту не решает! И дело даже не в том, что ZODIAC не разговаривал с патрульными Фуке и Зелмсом — в своём месте мы особо подчёркивали безусловную достоверность показаний этих патрульных! — а в том, что сам по себе описанный им разговор был лишён смысла и не мог состояться в изложенной ZODIAC’ом форме.

А как эмоционально — можно даже сказать страстно! — преступник убеждает читателя в том, что полицейский портрет не соответствует его истинной внешности («(…) остальное время я выгляжу иначе»)! А как ретиво «Зодиак» настаивает на том, что не оставляет отпечатки пальцев («я ношу прозрачные перчатки. Всё, что там есть [у полиции] два легких следа талька, оставленных кончиками пальцев»)! Да-да-да, всё так и есть, верим, верим…

Читаешь это послание и видишь, точно вживую, школьника из очень средней школы, рассказывающего после драки, как он всех ловко побил. Правда нос ему расквасили, воротник рубашки оторвали, да в грязи изваляли — но это всё ничего, на самом деле это он всех ловко запутал, перехитрил и победил. Обратите внимание на то, как легко «Зодиак» впадает в противоречие самому себе, даже не замечая этого! Он пишет «я не исчезал в парке», упустив из вида, что буквально абзацем выше утверждает, что в парке-то он был! И мы знаем, что он на самом деле скрылся именно в парке, поскольку кинологи прошли по его следовой дорожке до баскетбольной площадки, которая в этом парке находится.

Самое большое из всех писем ZODIAC’а от 9 ноября 1969 г. с описанием взрывного устройства, предназначенного для подрыва школьного автобуса.

Перед нами письмо эмоционально незрелого, слабого и сильно уязвленного человека, оставшегося по уровню развития духовной и интеллектуальной сферы на уровне 13-14-летнего подростка. У автора имелись очевидные проблемы с самооценкой — он явно не мог понять, как выглядит в глазах окружающих. Ни один разумный преступник не стал бы настаивать на том, что его отпечатков пальцев нет в распоряжении полиции, напротив, если бы правоохранительные органы ошибочно приписали ему чужие отпечатки, злодей тихонько порадовался бы и промолчал. То же самое можно сказать и про полицейский портрет, который якобы ошибочный и «Зодиаку» совсем не соответствует, поскольку на самом деле «Зодиак» выглядит иначе! Это демагогия глупого мальчишки, а рассуждения не зрелого, трезво мыслящего преступника! Но эти очевидные соображения в голову ZODIAC’а не приходили.

Таким образом, этого человека мы с полным основанием можем считать не только психологически неразвитым — это-то как раз является нормой для серийных убийц! — но и откровенно тупеньким. Ну, или не очень умным, если кому-то угодно смягчить авторскую интонацию.

Следующим моментом, важным для правильной оценки личности преступника, представляется анализ описания взрывного устройства для уничтожения автобуса со школьниками. Из рассмотрения технической стороны вопроса по существу видно, что преступник предполагал использовать автоматический подрыв заложенной мины при размыкании предварительно замкнутой электрической цепи. В роли размыкателя д. б. оказаться крыша автобуса; взрыв д. б. происходить автоматически при пересечении автобусом светового луча, пущенного через проезжую часть дороги и возвращенного обратно зеркалом. Легковые автомобили по мысли ZODIAC’а д. б. проезжать ниже светового луча, не вызывая тем самым срабатывания мины.

Преступник, описывая своё изобретение, пустился в такие детали, которые без сомнения, можно считать несущественными (чего только стоит упоминание о картонных трубках, выкрашенных изнутри чёрным!), но при этом обошёл молчанием самый важный с точки зрения любого опытного подрывника вопрос — об инициировании подрыва. Почему так случилось догадаться нетрудно: ZODIAC просто не знал как на практике надёжно и безопасно инициировать детонацию взрывчатого вещества. Причем, говоря точнее, он не только не знал, как это сделать, но даже не знал как это можно описать, не вызвав улыбки полицейского эксперта. Из чтения письма можно прийти к заключению, что преступник не имел даже общего представления о таких элементах взрывного устройства, как капсюль-детонатор, запал, огневая дорожка и пр. Он явно не был сапёром, специалистом по подрывному делу или диверсантом. Если ZODIAC и служил в армии, то скорее всего, далее гаража или санитарной части его не пускали. Несмотря на попытку быть технически точным и сразить наповал полицейских своей угрозой мощного взрыва, из текста письма нетрудно понять, что написано оно дилетантом. Фактически, своим письмом преступник не достиг желаемой цели.

В этом месте автор позволит себе высказаться даже ещё конкретнее: ZODIAC не умел работать со взрывчатыми веществами, не обладал навыками изготовления взрывных устройств и никогда в этой области не экспериментировал. Трудно отделаться от ощущения, что он попросту боялся делать бомбу, ибо довольно большой процент самодеятельных экспериментаторов, не имеющих надлежащий военной подготовки (по разным оценкам до 40 %!) подрываются при изготовлении самоделок. Они не обязательно погибают, но оторванные пальцы, выбитый глаз или неустранимые следы ожогов остаются напоминанием на всю как для самих «кулибиных», так и для окружающих их людей, о неудачных экспериментах с порохом, алюминиевой стружкой, аммонием и прочими ингредиентами взрывающихся самоделок.

Представляется почти несомненным то, что ZODIAC своими угрозами устроить подрыв школьного автобуса пытался ввести правоохранительные органы в заблуждение. Но вывод этот не означает того, что от подобной угрозы следовало отмахнуться — нет! — сам ход мысли преступника, задумавшегося над уничтожением детей, внушал серьёзную озабоченность. Даже если ZODIAC не смог бы собрать самодельное взрывное устройство — а скорее всего, он действительно не мог этого сделать — он вполне мог решиться на покушение иного рода, скажем, расстрел школьного автобуса с использованием огнестрельного оружия.

А пистолеты у него имелись!

Детективы отдела расследования тяжких преступлений против личности Департамента полиции Сан-Франциско Тоши (слева) и Армстронг (справа) рассматривают в морге одежду Пола Стайна.

Для работы с письмами ZODIAC’а в редакции газеты «Кроникл» был установлен особый режим. Только журналист Пол Эйвери работал с корреспонденцией, связанной с преступлениями ZODIAC’а; никто, кроме него, не имел права без санкции полиции знакомиться с редакционными материалами по этому вопросу. Эйвери аккуратно снимал копии всех писем для редакционного архива, а оригиналы без промедления передавал в полицию. Поскольку никто в редакции, кроме Пола Эйвери, не мог видеть писем преступника, это исключало несанкционированное распространение информации.

Журналист и полицейские работали в полном взаимопонимании; Эйвери не предпринимал ничего, что могло оказаться не в интересах расследования. Когда инспектор Тоши попросил журналиста во избежание паники в городе ни при каких условиях не оглашать содержание письма от 9 ноября 1969 г. Эйвери пообещал это ему и слово своё сдержал. Многие годы текст письма был засекречен и только в 1996 г. криминологи Д. Освелл и М. Рускони получили разрешение полиции Калифорнии предать его гласности.

Можно считать, что своими письмами от 8 и 9 ноября 1969 г. ZODIAC ничего не добился. Он шантажировал город угрозой подрыва школьного автобуса, но горожане о шантаже не узнали и потому никакой паники не возникло. Полиция же отнеслась к угрозам преступника серьёзно и со своей стороны приняла меры превентивной профилактики. Были проверены маршруты всех школьных автобусов и в тех случаях, когда они представлялись небезопасными, их должным образом изменили. Были проинструктированы водители автобусов; дорожной полиции было предписано демонстрировать максимальную активность в часы утренней и вечерней перевозки школьников. Полицейские предполагали, что подобная активность помешает преступнику устроить слежку за школьным автобусом и в конечном счёте приведёт к отказу от задуманной вылазки.

Шло время. Закончился ноябрь, почти миновал декабрь. Ничего не происходило. ZODIAC исчез и ничем себя не проявлял.

Адвокат Мелл Белли, тот самый, что 20 октября 1969 г. вёл переговоры с псевдо-«Зодиаком» из телевизионной студии, получил 20 декабря по почте странный конверт. На его оборотной стороне от руки была сделана надпись: «Mery Xmass+New Year». В конверт были вложены рождественская открытка, письмо и кусок ткани с пятнами бурого цвета.

Из текста послания адвокату стало ясно, что автором его был человек, выдававший себя за ZODIAC’a. Белли сообщил о полученном письме в полицию. Проведенное криминалистическое исследование показало, что присланная ткань является фрагментом рубашки Пола Стайна и залита кровью погибшего таксиста. Тем самым отметались все сомнения в авторстве — письмо Мелвину Белли от 20 декабря 1969 г. действительно написал ZODIAC.

Письмо, полученное калифорнийским адвокатом Мэлвином Белли 20 декабря 1969 г.

Текст гласил: «Дорогой Мэлвин.

Это говорит Зодиак, я желаю Вам счастливого Рождества. Одна вещь, о которой прошу Вас — пожалуйста, помогите мне. Я не могу достигать из-за этой вещи во мне, это непозволительно мне. Я испытываю чрезвычайные трудности, чтобы сохранять самообладание. Я боюсь, что я опять буду терять самоуправление и тогда, возможно, появятся девятая + десятая жертвы.

Пожалуйста, помогите мне. В настоящее время дети в безопасности, поскольку нужна большая подготовка, да и механический триггер требует много работы. Но если я не сдержусь, то стану неуправляем для самого себя + установлю бомбу.

Пожалуйста, помогите мне, я не могу оставаться под самоконтролем слишком долгое время.»

Из написанного становилось ясно, что теперь преступник число своих жертв считал равным восьми. О восьмой жертве он прежде ничего не сообщал и у полиции не было никаких оснований считать это заявление соответствующим действительности.

На первый взгляд письмо от 20 декабря 1969 г. производит впечатление написанного сумасшедшим в момент прояснения сознания. Оно могло бы показаться спонтанным криком души, но внимательный анализ текста порождал серьёзные сомнения в его необдуманности. Для весьма неряшливого в своих писаниях ZODIAC’а данное письмо выглядит на редкость аккуратным: строки выровнены по левому краю, плотность текста однородна по всей странице. В тексте есть одно зачеркивание (слово «complet»), но даже оно выполнено одной ровной линией. Это косвенно указывало на неспешность действий автора, а значит, их обдуманность. Если анализировать содержание текста, то нельзя не отметить присущую ZODIAC’у неспособность связно выражать мысли, а также безграмотность письма: пропуски двойных букв, игнорирование знаков препинания. Вообще письмо выглядит как довольно неуклюжее объяснение того, почему преступник до сих пор не произвел обещанного подрыва автобуса, дескать, он борется с самим собой и тем затягивает исполнение собственных угроз. Именно эта уловка, как представляется, наиболее точно объясняет причину появления письма от 20 декабря.

Разумеется, адвокат не преминул подыграть ZODIAC’у. Белли через газеты объявил, что готов вступить в контакт с человеком, пославшим ему поздравление с Рождеством и просьбу о помощи. Однако, ZODIAC никак не отреагировал на это и более к Мэлвину Белли не обращался. Кстати, появление рождественского послания увеличивает правдоподобность версии, согласно которой именно ZODIAC звонил в полицию в два часа ночи 20 октября 1969 г. Преступник явно был наслышан об адвокатских успехах Белли и, возможно, рассматривал этого юриста как потенциального посредника в возможных переговорах с властями. Впрочем, подобное утверждение, является всего лишь версией.

Преступник снова исчез. Проходил месяц за месяцем, закончилась зима, а о «Зодиаке» ничего не было слышно. Предполагать в чём причина подобного затишья было бы делом явно неблагодарным: преступник мог уехать из Калифорнии, попасть в тюрьму за какое-либо правонарушение, заболеть, покончить жизнь самоубийством. Наконец, он мог просто выжидать удобного случая для очередного нападения.

В начале шестого часа вечера 22 марта 1970 г. автомобиль 23-летней Кетлин Джонс двигался по автостраде № 132 в довольно пустынной местности к западу от города Модесто. После того, как автомашина пересекла границу округов Станисло (Stanislaus) и Сан-Хоакин (San Joaquin) и оказалась на территории последнего, её подрезала большая светлая машина, отчаянно гудевшая и подававшая сигналы фарами. Когда Кетлин остановилась, водитель обгонявшей машины сказал женщине, что у неё вот-вот отвалится заднее колесо. Далее он объяснил, что ещё на Берд-роад обратил внимание на это колесо и специально догнал машину Кетлин, чтобы предупредить хозяйку. Женщина поблагодарила, а незнакомец, воодушевившись, заявил, что готов лично закрутить гайки на колесе. Он вылез из своей машины с инструментом и занялся колесом.

Кетлин Джонс

Кетлин Джонс своего места за рулем не оставила: с нею в автомобиле находилась грудная дочка Дженнифер и мать не хотела оставлять её без присмотра.

Любезный незнакомец повозившись какое-то время с разводным ключом заявил, что колесо закрепить невозможно — все резьбы сорваны — и необходимо обратиться на станцию техобслуживания. Поскольку он держит путь как раз по трассе № 132, то вполне может подвезти Кетлин к ближайшему автосервису. Женщина согласилась. Пересаживаясь с ребенком на руках в автомашину незнакомца, она краем глаза заметила, что все гайки крепления заднего колеса отвинчены и лежат на земле. В ту минуту её это вовсе не насторожило, точнее говоря, она даже не поняла, что же может означать увиденное.

Незнакомец и Кетлин Джонс с ребёнком на руках поехали по автостраде № 132 на запад. В небольшом городке Ричфилд они увидели, что станция автосервиса закрыта и продолжили поездку. Следующим был городок Трейси, который незнакомец преодолел без остановки. Между тем, Кетлин увидела два работающих пункта техобслуживания автомашин и спросила, почему же они не остановились? «Это не то, что нам нужно», — пробормотал в ответ водитель. «У Вас всегда такая манера помогать людям?» — не без ехидства поинтересовалась Кетлин. Но её легкомыслие моментально улетучилось, едва странный помощник флегматично процедил в ответ: «После моей помощи они уже ни в чем не нуждаются». И после возникшей паузы добавил: «Вы же прекрасно знаете, что должно произойти…» Потрясенная страшной догадкой женщина не могла найти сил, чтобы продолжить разговор, и поэтому её собеседник в полной тишине несколько раз повторил эту фразу на разные лады.

Довольно долго этот человек гонял свою машину по разным дорогам, в том числе и по пустым проселкам, так что было невозможно было понять, куда же именно он намеревается приехать. Кетлин обратила внимание на то, что во время поворотов на просёлочные дороги незнакомец оказывался вынужден сбрасывать скорость до минимальной и решила воспользоваться этим. Когда машина в очередной раз совершала поворот под прямым углом, женщина распахнула дверь и выпрыгнула вместе с ребёнком из салона. Её спасли придорожный кустарник и черная калифорнийская ночь.

На четвереньках, по-собачьи, она отползла в сторону и затаилась. Чтобы ребенок не выдал её криком, женщина накрыла его своим телом, едва не задушив. Кетлин сквозь ветки кустов видела, как незнакомец заглушил мотор и вышел из машины. Он долгое время простоял на месте, не издав ни звука.

Трудно сказать, чем бы закончилось это тихое противостояние, если бы на дороге не появилась грузовая машина. В свете её фар, осветивших фигуру «добровольного помощника» Кетлин, женщина увидела, что в правой руке тот сжимал большой автоматический пистолет. Водитель грузовика, видимо, был озадачен видом вооруженного мужчины, одиноко стоявшего в ночи на пустой дороге, а потому остановился и спросил, что здесь происходит? Вооруженный мужчина, не проронив ни слова, сел в свою машину и быстро уехал. Уехал и грузовик.

Лишь после этого Кетлин выбралась из кустов и побрела наобум, не зная дороги. Довольно скоро её подобрала проходящая машина и доставила в ближайший полицейский участок, который находился в городке Паттерсон на территории округа Станисло. При попытке восстановить по карте маршрут поездки Кетлин Джонс получалось, что та проехала в машине злоумышленника не менее 60 км. сначала в западном направлении, потом в северном, далее — в восточном и южном. Фактически машина неизвестного похитителя описала большую подкову, или, точнее, незамкнутый круг — тот сначала выехал с территории округа Станисло, проехал по территории округа Сан-Хоакин, а затем вернулся обратно в округ Станисло. Рассказ Кетлин Джонс выглядел довольно странным и дежурные полицейские поначалу не очень-то поверили в большой автоматический пистолет и описание странного молчаливого мужчины. Но они моментально оживились, когда женщина ткнула пальцем в плакат на стене с надписью: «Разыскивается». На плакате были приведены уже известные нам полицейские портреты «Зодиака».

Сержант позвонил в г. Модесто и попросил кого-нибудь из местных полицейских проехать по трассе № 132 и отыскать автомобиль Кетлин Джонс.

На розыски отправился помощник шерифа, который нашёл машину Кетлин… практически сгоревшей дотла и совсем не там, где она была оставлена. Это могло означать только то, что странный преступник не только вернулся к автомобилю, но и прикрутил обратно гайки заднего колеса, после чего отогнал машину и поджёг её. А потом сам куда-то ушёл пешком или уехал… вот только на чём? Все эти манипуляции представлялись слишком сложными для провинциальных стражей порядка. Только теперь они действительно поверили в рассказ о «Зодиаке» и сообщили о происшествии полиции штата и полиции г. Сан-Франциско.

Кетлин Джонс рассказала следователям массу деталей облика и поведения похитившего её мужчины. Помимо описания внешности, хорошо соответствовавшего словесному портрету (что свидетельствовало о его точности), она указала на некоторые специфические особенности облика преступника. Так, например, Кетлин заметила, что его очки удерживались на голове с помощью тесёмки, привязанной к обеим дужкам. Детективы посчитали эту деталь облика ZODIAC’а весьма существенной. Кетлин поразили начищенный до блеска черные ботинки похитителя. Вообще, он выглядел человеком ревниво следящим за своей одеждой, которая была достаточно дорогой и хорошего качества. Тем диссонирующе выглядела неряшливость салона автомашины, который явно никогда не убирали при помощи пылесоса.

Казалось, с появлением у полиции такого свидетеля поиски ZODIAC’а выйдут на новый уровень и его опознание существенно упростится. Но, к сожалению, не всё оказалось так просто.

Очень скоро выяснилось, что Кетлин Джонс рассказывает свою историю каждый раз по-разному. То, что она поведала калифорнийским журналистам существенно отличались от её показаний полиции. Конечно, это можно было бы объяснить уловкой следователей, запретивших потерпевшей до поры раскрывать все нюансы случившегося, но скоро стало ясно, что даже журналистам Кетлин преподносила каждый раз иную версию событий. Когда сравнили три больших интервью Кетлин Джонс газетам «Би» (г. Модесто), «Кроникл» (г. Сан-Франциско) и «Экземинер» (г. Сан-Франциско), то оказалось, что она всякий раз рассказывает свою историю иначе.

Забегая несколько вперёд можно добавить, что в скором времени эта женщина смогла опознать в качестве собственного похитителя… двух совершенно разных мужчин. После того, как это произошло, следователи пришли к выводу, что Кетлин Джонс неспособна оказать реальную помощь расследованию.

Тем не менее, женщина была включена в федеральную программу защиты свидетелей. Нетрудно понять, в силу каких соображений это было сделано — полиция боялась за её жизнь. Однако, уже упоминавшийся в настоящем очерке писатель-криминолог Роберт Грейсмит сумел разыскать эту женщину во время подготовки к изданию своего фундаментального труда о ZODIAC’е. Произошло это в 1982 г., т. е. через 12 лет после встречи Кетлин Джонс с преступником. Встреча произвела на Грейсмита тягостное впечатление — Кетлин, злоупотреблявшая наркотиками, явно деградировала как личность. Во время интервью она даже не смогла вспомнить была ли замужем весной 1970 г.

Понятно, что Кетлин Джонс была плохим свидетелем для суда.

Весной 1970 г. расследование преступлений ZODIAC’а вступило, казалось, в новую фазу. Благодаря разоблачению преступной деятельности «семьи Мэнсона» её членов стали проверять на возможную причастность к тем или иным нераскрытым преступлениям на территории штата Калифорния. С немалым удивлением полицейские обнаружили, то один из последователей Мэнсона — некто Брюс Дэвис — весьма точно соответствовал описанию ZODIAC’а.

На тот момент времени предположение, что Дэвис — это ZODIAC, имело ряд существенных достоинств. Последователей Мэнсона подозревали в совершении преступлений ритуальных по своей сути (т. е. вызванных побуждениями религиозно-мистического фанатизма). Хотя они сами опровергали ритуальность содеянных убийств, в начале 1970 г. полной ясности в этом вопросе ещё не было. Если ZODIAC был придуман в «семье Мэнсона», то это прекрасно объясняло совершение убийств весьма несхожих по своей манере: просто в разных случаях действовали разные мужчины, похожие внешне друг на друга. Участие в преступлениях ZODIAC’а нескольких человек прекрасно объясняло многие рискованные и малопонятные на первый взгляд действия преступника. Так, например, пока настоящий убийца уезжал из г. Вальехо на замеченном свидетелями автомобиле, другой — ничем не рискуя — звонил в полицейское управление из расположенной рядом будки телефона-автомата. Тот, кто внимательно читал настоящий очерк, без труда самостоятельно припомнит ещё с полдюжины различных ситуаций, которые м. б. объяснены именно скоординированными действиями группы лиц, а не преступника-одиночки.

Дэвис не имел alibi на время совершения «Зодиаком» своих преступлений (что неудивительно, принимая во внимание образ жизни членов коммуны Мэнсона).

Известно было, что последователи Мэнсона активно включились в распространение наркотиков на территории Калифорнии и много ездили по территории штата. Бывали они с этой целью и в г. Вальехо. Полиция предполагала, что там Брюс Дэвис мог познакомиться с Дарлин Феррин и убить последнюю в результате возникшего конфликта.

В целом эта версия довольно неплохо объясняла многие нюансы преступной деятельности ZODIAC’а и имела много как сторонников, так и противников. Историк криминалистики Ховард Дэвис (однофамилец подозреваемого) написал довольно объемное и обстоятельное исследование, в котором постарался всесторонне проанализировать данную версию. Он не мог не отметить как достоинства версии, так и её весьма серьезные изъяны: например, подозреваемый не носил очков и вплоть до заключения в тюрьму имел длинные волосы, как и полагается настоящему хиппи. С длинными волосами и без очков Брюс Дэвис, в общем-то, мало походил на известные описания ZODIAC’а. Очень важно, что весной 1970 г. его не смогли опознать родные и двоюродная сестры Дарлин Феррин, хотя к тому времени прошло менее года с того момента, когда они, предположительно, видели её убийцу.

Завершая разговор об этом, следует сказать, что полиция Калифорнии и ФБР потратили много сил и времени на всестороннюю проверку как самого Брюса Дэвиса, так и остальных членов «семьи Мэнсона». В ходе этой проверки были вскрыты многие противозаконные действия этих лиц, но никакого фактического материала, подтверждавшего их причастность к преступлениям ZODIAC’а, получено не было. По состоянию на сегодняшний день считается, что никто из последователей Мэнсона не имеет ни малейшего отношения к убийствам ZODIAC’а.

Минул почти месяц с момента похищения Кетлин Джонс. Редакция газеты «Кроникл» (г. Сан-Франциско) 20 апреля 1970 г. получила новое послание преступника.

В нём ZODIAC упоминал о ставшем известном случае доставки в полицейский участок взрывного устройства и спешил заверить, что это не его «работа». Примечательно, что никто в полиции и не связывал эту историю с ZODIAC’ом. Письмо несло отпечаток присущего преступнику апломба и по смыслу было довольно корявым.

Вверху: письмо, полученное редакцией газеты «Кроникл» 20 апреля 1970 г. Внизу: зашифрованная строка, якобы содержащая «имя Зодиака».

Оно гласило: «Это говорит Зодиак.

Между прочим, Вы сломали шифр, который я посылал в прошлом? Моё имя — [далее в письме на отдельной строке следуют 13 символов, подобные тем, что использовались в шифре z340].

Я мягко любопытствую, во сколько денег Вы теперь цените мою голову. Я надеюсь, Вы не думаете, что я был тот, кто принёс синий пакет с бомбой в полицейский участок. Даже при том, что я говорил с одним [полицейским] относительно убийства школьников. Это не было бы хорошо — поместить [бомбу] на чужой территории. Хотя имеется больше славы в убийстве полицейского, нежели ребёнка, потому что полицейский может стрелять.

До настоящего времени я убил десять человек. Было бы намного больше за исключением того, что моя августовская бомба была поддельной. Я был затоплен дождями и отброшен на некоторое время назад.

Новая бомба установлена подобно этой.

PS: Я надеюсь, Вы hfpdktx`ntcm оттого, что я убил 10.

SFPD [аббревиатура Полицейского Департамента г. Сан-Франциско] — 0»

Весьма примечателен характерный для писем ZODIAC’а подсчёт жертв убийцы: теперь он объявлял, что им убито уже 10 человек. На счету полиции, по его расчетам — 0 задержаний.

Графоман не смог удержаться от того, чтобы не загадать новую шараду. В зашифрованном виде он привёл в письме своё имя, либо то буквосочетание, которое предполагал выдать за оное.

О достоверности подобного утверждения предоставим читателям судить самостоятельно. Впрочем, нельзя не упомянуть о том, что среди историков криминалистики бытуют диаметрально противоположные взгляды на то, действительно ли эта криптограмма несла в себе смысловую нагрузку. Попытки её расшифровки предпринимались в разное время разными лицами и результаты они давали самые несхожие. О содержании криптограммы нам ещё придется говорить в своём месте в связи с историей одного из главных подозреваемых — Лоуренса Кейна.

Ни конверт, ни само письмо от 20 апреля 1970 г. не имели отпечатков пальцев, пригодных для идентификации.

И уже 28 апреля 1970 г. редакция газеты «Кроникл» получила новое послание преступника. В конверте находилась забавная открытка, изображавшая двух человек, один из которых сидел верхом на драконе. Второй обращался к нему со словами: «С сожалением услышал, что Ваш осел — дракон».

Открытка, полученная редакцией газеты «Кроникл» (г. Сан-Франциско) 28 апреля 1970 г.

Текст послания гласил: «[На лицевой стороне открытки] „Я полагаю, Вы насладитесь собою, когда я произведу взрыв.“

[На обратной стороне открытки] „PS: Если вы не хотите, чтобы я произвел взрыв, Вы должны сделать две вещи:

1) Сообщить каждому о заминированном автобусе со всеми деталями;

2) Я хотел бы видеть хорошо выполненную эмблему Зодиака на улицах города. Чтобы каждый имел эти эмблемы черной мощи, Мэлвин и пр. Меня бы очень порадовало, если бы я увидел много людей, носящих мой знак. Пожалуйста, не возражайте.

Спасибо Мэлвину.

Благодарю.“»

В тексте послания ZODIAC снова сформулировал довольно странное требование: «Я хотел бы видеть хорошо выполненные эмблемы Зодиака на улицах города. Чтобы каждый имел эти эмблемы черной мощи (…)». Болезненная жажда самоутверждения преступника получила в этом письме свое недвусмысленное выражение.

На конверте и письме полиция смогла найти четыре качественных отпечатка пальцев. Эксперты не сомневались, что все они оставлены автором. Анализ содержания посланий от 20 и 28 апреля 1970 г. наводил на мысль о возбуждении и росте неадекватности преступника. В ближайшее время он мог перейти от угроз к новым убийствам, а значит, опасность для школьников Сан-Франциско возрастала. В связи с этим Департамент полиции города 29 апреля 1970 г. сделал официальное заявление о том, что располагает информацией об угрозе терактов против школьников. Сообщение было выдержано в довольно общих формулировках, о «Зодиаке» в связи возникшей угрозой не упоминалось.

Впрочем, криминалисты из ФБР и полиции не переоценивали возможностей преступника. Практически никто не верил в то, что «Зодиак» сможет создать действующую мину — все сходились в том, что преступник некомпетентен во взрывном деле. Но это не означало, что потерпев неудачу в конструировании устройства, описанного в письме от 9 ноября 1969 г., он не решится на массовое убийство в другой форме.

Несмотря на пугающие заявления преступника весна 1970 г. прошла в Сан-Франциско без каких-либо драматических эпизодов, связанных с детьми. Полицейские в меру своих сил повысили бдительность, но даже пристальный контроль не выявил какой-либо подозрительной деятельности, направленной против школ или школьных автобусов. Угрозы ZODIAC’а так и остались угрозами.

В своем очередном письме, полученном редакцией газеты «Кроникл» (г. Сан-Франциско) 26 июня 1970 г., ZODIAC упоминал об убийстве, якобы, недавно совершенном им («я застрелил человека, сидевшего в припаркованном автомобиле»). Подобное преступление действительно произошло в Сан-Франциско 20 июня 1970 г., но вот только ZODIAC не имел к нему ни малейшего отношения. В тот день ранним утром сержант полиции Ричард Родетич, находившийся за рулем стоявшего у тротуара автомобиля, был застрелен из пистолета 38-го калибра и местные газеты написали о преступлении. Они не написали лишь о том, что через четыре дня убийца был опознан и пойман — им оказался рецидивист Джозеф Уэсли Джонсон. Он никак не мог быть ZODIAC’ом потому хотя бы, что являлся чернокожим. Полиция получила признательные показания Джонсона, отыскала орудие преступления и к 26 июня с абсолютной надежностью доказала его вину. ZODIAC ничего об этом не знал и потому опрометчиво приписал себе то, что к чему отношения не имел.

Письмо от 26 июня состояло из 2-х частей — листа с рукописным текстом и карты области залива Сан-Франциско.

Текст рукописного послания на 1-м листе гласил: «Это говорит Зодиак. Я очень рассержен на людей из области залива Сан-Франциско. Они не выполнили мои пожелания и не стали носить хорошие символы (речь о знаке ZODIAC’а — перечеркнутом круге — прим. murder’s site). Я обещал наказать их, если они не подчинятся, уничтожая полные школьные автобусы. Но теперь школа в течение лета (на каникулах), так что я наказал людей другим способом. Я застрелил человека, сидевшего в припаркованном автомобиле из 38-го калибра.

[Рядом с перечёркнутым кругом, знаком Зодиака] — 12

Полиция Сан-Франциско — 0

Карта вместе с этим кодом сообщит вам, где установлена бомба. Вы имеете несколько попыток, чтобы откопать это.»

В самом низу листа автор разместил зашифрованное послание, состоявшее из 32 знаков. Эта шифровка получила условное обозначение z32. Сразу скажем, дабы не возвращаться к этому вопросу, что расшифровать это сообщение не получилось.

На карте, присланной «Зодиаком», от руки было написано: «Ноль должен быть установлен на маг [нитный]. N»

Письмо от 26 июня 1970 г. Внизу первого листа можно видеть шифровку z32, вторым листом послания являлась карта района залива Сан-Франциско.

Своим письмом преступник с очевидностью доказал то, что о нём уже знали полицейские психологи — ZODIAC лжив, склонен к мистификациям, приписывает себе то, чего не совершал и идёт на это в целях самоутверждения. Кроме того, преступник явно рассчитывал загрузить полицию работой по поиску бомбы. Свою импровизированную розу ветров преступник разместил на карте таким образом, что её центр совпал с горой Дьябло, расположенной на удалении 45 км. от Сан-Франциско. Полиции, очевидно, следовало «взломать» z32 и выяснить координаты точки заложения взрывного устройства, фраза про совмещение начала отсчёта от направления на северный магнитный полюс была призвана ориентировать поиск в полярной системе отсчёта, привязанной к горе Дьябло. Правда, шифровку z32 «расколоть» не получилось — «Зодиак» явно перестарался в своих криптографических экзерсисах — потому координаты заложения бомбы установить не удалось и никто ничего искать не стал.

Как догадается проницательный читатель, бомба возле горы Дьябло так никогда и не взорвалась. А ответить на вопрос «существовала ли эта бомба вообще?» автор предлагает читателю самостоятельно.

Психологи, привлекавшиеся для консультирования следователей, предложили использовать потребность преступника в самоутверждении в интересах расследования. Предполагалось дать понять преступнику через прессу, что его ложь, связанная с припиской себе убийства сержанта Радетича, раскрыта. Это должно было спровоцировать со стороны ZODIAC’а спонтанный и эмоциональный ответ, который (как и всякое необдуманное действие) мог способствовать его «расшифровке». Однако инициатива эта была сочтена слишком рискованной, поскольку «Зодиак» мог решиться на реальное преступление, и предложенная психологическая игра развития не получила.

Однако в июле месяце 1970 г. некоторые калифорнийские газеты написали о гибели Ричарда Радетича и разоблачении его убийцы. Слделано это было без всякого взаимодействия с правоохранительными органами, поскольку газетчики ничего не знали о письме от 26 июня. «Зодиак» однако понял, что враньё его раскрыто и очень скоро — 24 июля — редакция «Кроникл» получила от него послание, полное угроз и выдержанное в весьма раздраженном тоне. Его текст гласил:

«Это говорит Зодиак.

Я довольно несчастлив, т. к. люди не носят прекрасные значки. Теперь я имею небольшой список, начинающийся с женщины + её младенца, которым я устроил довольно интересную поездку вечером несколько месяцев назад, закончившуюся сожжениемм ее автомобиля.»

Письмо, полученное газетой «Кроникл» 24 июля 1970 г.

Как видим, для того, чтобы напомнить, сколь он опасен, ZODIAC упомянул о похищении Кетлин Джонс. До того момента кроме заявления самой Кетлин не существовало прямых указаний на то, что именно ZODIAC являлся её похитителем. Теперь преступник признавал собственную причастность к событиям 22 марта 1970 г.

Однако, написанное оставило, по всей видимости, преступника глубоко неудовлетворенным. Чтобы усилить накал страстей и нагнать поболее страху ZODIAC через день направил в «Кроникл» новое писание.

Письмо это примечательно своей тематикой: оно посвящено грёзам преступника о том, каким мучениям он подвергнет свои жертвы на «том свете».

Фотография письма ZODIAC’а от 26 июля 1970 г. Одно из самых длинных, логически неупорядоченных и злобных писем этого преступника. Даже мимолётная оценка плотности текста и разбега письма позволяет сделать вывод о тяжёлом псиоэмоциональном состоянии, в котором находился автор.

Текст этого в высшей степени странного послания гласил:

«Это говорит Зодиак.

Поскольку вы не носите некоторые прекрасные значки вместо противных значков. Или значки любых других видов, какие вы можете придумывать. Если вы не носите никакие мои значки, я буду на исходе всего мучить всех моих рабов, которые дожидаются меня в Раю. Некоторых я буду связывать по муравейникам и буду наблюдать как они станут кричать + извиваться. Другие получат осколки [стекла] и гвозди под кожу + потом сожжены. Другие будут помещены в клетки + кормиться говядиной с солью, пока не начнут мучиться жаждой, тогда я услышу их просьбы воды и буду смеяться над ними. Другие будут висеть обвитые жгутом вокруг больших пальцев и жариться на солнце, я буду протирать их горячей (водой). С других я буду (сдирать) кожу + позволять им кричать. Да, я буду иметь большую забаву в причинении наиболее восхитительной боли моим рабам.

[Символ Зодиака на полстраницы — круг, перечеркнутый двумя линиями, наподобие перекрестия оптического прицела] = 13

Полиция Сан-Франциско = 0

Так что когда-нибудь это может случиться. Я имею небольшой список обидчиков общества, которым следовало бы быть в подземельи, кто никогда не будет пропущен [в Рай], кто никогда не был бы пропущен. [В этом списке] имеются те, кто пишет для автографов, кто имеет дряблые руки и раздражающий смех. [В этом списке] все дети, кто [в малом] возрасте и требует Вашего внимания. Все люди, которые обмениваются рукопожатием, подобно этому. И все те третьи лица, кто не трудится, пожнёт это. Они не будут ни одним из пропущенных [эта фраза повторена ZODIAC’ом дважды]. Кто играет на банжо и других [музыкальных инструментах], и фортепиано, окажется в списке[23]. Все люди, кто ест чеснок и перец никогда не будут пропущены. И идиот тот, кто энтузиаст столетия, но в каждой стране есть свои собственные (энтузиасты). И женщина из глуши, одевающаяся подобно парню, и девственница, никогда не целованная. Я не думаю, что она была бы пропущена. И что хорошо, судебные юмористы, которых я имею в списке, тоже весьма забавные товарищи, комические персонажи и клоуны в частной жизни. Ни один из них не был бы пропущен [повторено 2 раза].

И [ваш] бескомпромиссный вид, подобно мудрому, по-настоящему небывальщина и та-та-та-та и „как Ваше имя“ и Вы знаете кто, но задачу заполнить пробелы я оставляю Вам. Но это действительно не имеет значения, кого Вы поместите в список (жертв), ни для одного из них, кто будет (Вами) пропущен, не буде пропущен [мною].

PS: Дьявольский код касается радианов + дюймы по радианам [это явный отсыл к карте залива Сан-Франциско и шифру z32. „Зодиак“ подсказывает полиции, что при поиске бомбы надлежит отсчитывать угол от направления на северный магнитный полюс в радианах, а удаленность от вершины горы Дьябло по карте в дюймах].»

Если говорить о содержательной стороне письма, то следует отметить, что его тон свидетельствует о крайнем ожесточении автора. И тон письма, и изложенные в нём фантазии о пытках явственно указывают на гнев писавшего.

Но помимо слов весьма красноречивым подтверждением сказанному является и то, как это письмо написано. Приведенная выше фотокопия письма выразительно иллюстрирует изменение настроения писавшего. Первая строка на первом листе написана без наклона — это свидетельство твёрдого намерения автора, выражение его неуступчивости и конфликтности. К концу второго листа буквы практически «ложатся» — они написаны быстро, скорописью и их написание указывает на крайнюю спешку, словно рука не успевала за мыслью. Даже не зная содержания этих строк, можно быть уверенным в том, что текст в этом месте полон гнева, или выражаясь аккуратнее, раздражения. Любовное послание не будет так написано. Это впечатление гнева усиливается ещё и тем, что свой символ (перечеркнутый круг) ZODIAC нарисовал чуть ли не на полстраницы. Таким огромным этот рисунок в письмах преступника прежде не встречался.

Этот огромный перечёркнутый круг словно кричит: «Вот он я! Вот! Я заставлю вас выслушать меня! Я заставлю вас трепетать!»

Похоже, преступник намеревался ограничить своё послание первыми двумя листами, однако затем переменил план и накропал ещё 3 страницы! Причём, между написанием первых 2-х и последующих 3-х страниц имел место некий интервал времени, вполне возможно, что продолжительный. В пользу того, что первоначальный текст ZODIAC планировал ограничить 2-я листами, можно привести два соображения. Во-первых, после текста на 2-м листе следует подсчёт жертв, в котором преступник заверяет будто убил уже 13 человек. В подобных вычислениях он обычно упражнялся в конце своих посланий. Во-вторых, написание слов на втором и третьем листах весьма различно — разбег слов много меньше, почерк стал, как говорится, убористее, упорядоченнее, наклон отчётливо уменьшился.

Это свидетельствует о некотором успокоении автора, такое впечатление, что он то ли хорошенько выспался, то ли принял успокаивающее лекарство и более-менее взял себя в руки. Хотя общая тональность послания и далее остаётся агрессивно-злобной, теперь автор владеет собой гораздо лучше, нежели прежде.

На 5-м листе ZODIAC снова нарисовал свой «фирменный» знак — перечеркнутый круг — отчего в этом письме их два.

Послание это очень любопытно и на самом деле довольно много говорит о написавшем, причём, судя по всему, сам ZODIAC понять этого был не в силах. Если бы он понимал до какой степени письмо раскрывает тайные стороны его личности, то наверняка сильно видоизменил бы его.

Что можно сказать об авторе, абстрагируясь от того, что это доказанный убийца и очень опасный человек?

Во-первых, из письма видно, что написавший подвержен быстрой смене настроений и плохо управляет собой даже в тех ответственных случаях, когда требуется произвести определенное впечатление на читателя и для этого следует сделать над собой некое усилие. Этот тезис хорошо подтверждается рассказом Хартнелла, выжившей жертвы нападения у озера Беррисса, который сообщил о странном изменении поведения преступника, произошедшем буквально на глазах. Тот начал своё общение очень спокойно и даже корректно, но когда принялся затягивать узлы на верёвках, стал быстро и как-то ненормально возбуждаться [до дрожи, так, что капли пота стали собираться на бровях — их Хартнелл видел через большие отверстия в маске-капюшоне],

Во-вторых, автор письма подвержен приступам гнева, который плохо или совсем не контролирует. В каком-то отношении данное умозаключение является продолжением написанного выше, но этот вывод более конкретен и касается той части эмоциональной сферы, которая отвечает за насилие. Следует помнить, что гнев — это палка о двух концах; самоубийство — это агрессия, направленная на самого себя. ZODIAC убивал людей в состоянии крайнего внутреннего ожесточения, которое плохо контролировал или не контролировал вовсе, но подобное ожесточение могло толкнуть его и на суицид. Поэтому следует отметить существование ненулевой вероятности того, что до начала убийств и после их окончания ZODIAC пытался покончить с собою. Соответственно, есть весьма немая вероятность того, что он получал психиатрическую помощь именно как человек, демонстрировавший суицидальные наклонности.

В-третьих, преступник показал себя человеком с выраженным ригидным («застревающим») мышлением. Засевшая в голове мысль, может не отпускать его многие часы и дни. Он вернулся к написанию письма после заметного перерыва и произошло это как раз потому, что доминирующая мысль продолжала подчинять его сознание. Обратите внимание, вторая часть его послания [листы 3–5] в содержательном отношении текст ничуть не обогащала, для передачи смысла письма она очевидно избыточна, её можно было вообще не писать. Но…! В голове «Зодиака» угнездилась навязчивая мысль, от которой он не мог избавиться, и после перерыва он завёл свою унылую шарманку опять. Вот уж воистину, наша песня хороша — начинай сначала!

В-четвёртых, из оформления письма и особенностей размещения текста хорошо видно, что ZODIAC склонен действовать по шаблону, упорядоченно, следуя разработанному плану. В какой-то степени склонность следовать заранее продуманному плану является следствием ригидности мышления, на которую указано выше. Обратите внимание на то, что написавший письмо для исключения завала или задира строк на нелинованной бумаге явно пользовался «зеброй». Интересно и то, что ZODIAC вторично нарисовал свою эмблему в конце письма! Казалось бы, один раз ты уже её изобразил, для чего это делать снова? Но нет — надо! — так задумано… делаю так, как задумано ранее. Такому человеку сложно переключаться, менять планы на ходу, особенно проблематично правильно реагировать на быстро меняющуюся обстановку. Таких людей мы в просторечии называем тугодумами. Если в критический момент произойдёт нечто, к чему такой человек окажется не готов, то его реакция скорее всего будет ошибочной.

Этот тезис, кстати, отлично подкрепляется бегством Кетлин Джонс, выскочившей из машины преступника на ходу. Тугодум ZODIAC во время планирования преступления просто даже не думал о том, что кто-то на ходу сможет выпрыгнуть из его автомашины! Он не догадался снять ручку открывания двери или заблокировать её. И когда Кетлин с ребёнком выскочила из салона, ZODIAC попросту растерялся, ему в его беспросветную головушку не пришла довольно очевидная для любого мысль, что можно выскочить следом и догнать женщину. Ну куда она убежит в ребёнком-то на руках?! Погони, однако, не случилось — преступник встал столбом посреди дороги и долго таращился во тьму.

Неспособность на экспромт, зацикленность на следовании предварительно выработанному плану являются очень серьёзным минусом для всякого преступника. По мнению автора, если бы во время нападения на озере Беррисса молодые люди, увидев человека с пистолетом в руке, прыгнули бы в воду и поплыли прочь, то ничего бы не случилось, убийство не состоялось бы! Этот фокус мог сработать с немалым шансом на успех именно в случае с ZODIAC’ом. И именно в силу отмеченных черт его личности — ригидности мышления и стремления следовать шаблону.

В-пятых — и этот вывод, по мнению автора, можно поставить по важности первым! — в этом письме «Зодиак» очень ясно продемонстрировал отсутствие у него выработанных навыков письменной речи. Этот человек не писал конспекты, по этой причине собственноручно исписанный лист имеет для него большую ценность. Ибо написать его — большая работа! Для «Зодиака» написать письмо — это большой труд, причём у него явно присутствует внутренняя потребность писать много и обстоятельно, дабы наверняка донести свои сокровенные мысли до окружающих. Собственно, потому-то автор и назвал «Зодиака» в заголовке этого очерка графоманом. Он и есть графоман в самом строгом значении этого понятия — он не может писать, не умеет, для него это тяжкий труд, даже непосильный, но тем не менее, он этим занимается, ибо испытывает соответствующую внутреннюю потребность.

Подводя итог этому подзатянувшемуся анализу, можно описать «Зодиака» так: этот человек не учился в университете и не имеет высшего образования, это «синий воротничок», работающий руками, с большой вероятностью он занят на такой работе, которая требует внимания, усидчивости, соблюдения правил или норм технологического процесса. Его мышление ригидно, он отчётливо «залипает» на интересных ему новостях или темах и эта особенность его разума проявляется в общении с окружающими, от которых он не может скрыть этот довольно явный дефект. Этот человек подвержен вспышкам ярости, которыми не может управлять. Подобный всплеск гнева помимо вполне очевидных проявлений в виде выкриков и жестикуляции, может иметь и разнообразные физиологические проявления — сильное потоотделение, тахикардию, тремор, учащенное дыхание. Вполне возможно, что ранее этот человек допускал какое-то саморанение или имел попытку суицида, нельзя исключать того, что подобные действия повторялись неоднократно и маскировались естественными обстоятельствами, например, дорожно-транспортными происшествиями или иными несчастными случаями [падение с высоты, якобы случайные ранения осколками стекла и т. п.]. Хотя он не демонстрирует клинической картины, характерной для душевной болезни, причуды его поведения вполне могли привлекать внимание психиатров.

Итак, в письме от 26 июля 1970 г. ZODIAC довёл счёт собственных жертв до 13 человек. Полиция же продолжала считать, что последней — седьмой по счёту — жертвой маньяка явился Пол Стайн. Об остальных шести жертвах, якобы погибших от руки ZODIAC’а, правоохранительным органам ничего не было известно.

В течение более чем двух месяцев о преступнике ничего не было слышно. Но 5 октября 1970 г. в редакию газеты «Кроникл» пришло очередное послание преступника. Его текст гласил:

«Дорогой редактор

Вы будете ненавидеть меня, но я должен сообщить Вам. Темп не должен снижаться! Фактически это только один большой тринадцатый.

13

Некоторые из них боролись, это было ужасно.

PS: Имею сообщение — городская полиция, полицейские свиньи заломались на мне. Я оттрахал [полицейских], заломал [их]. Какова цена теперь?»

Первоначальный анализ заставил криминалистов серьезно усомниться в том, что письмо написано именно ZODIAC’ом. Во-первых, впервые не было употреблено характерное для преступника выражение «это говорит Зодиак». Эту фразу можно считать традиционной для преступника и именно ею он обыкновенно предварял содержательную часть своих посланий. Во-вторых, на листе с текстом появилась своеобразная перфорация — 13 дырочек, сделанных, скорее всего, швейной иглой. Ничего подобного ZODIAC прежде в своих письмах не проделывал. В-третьих, под посланием появилась подпись, которая отсутствовала прежде.

Однако, через полгода мнение криминалистов изменилось и они признали, что письмо от 5 октября принадлежит именно ZODIAC’у. В этом послании преступник употребил буквосочетания, не существующие в английском языке. Одно из них — «crackproof» — было переведено как «заломать», а другое — «fk» — как «трахать». Пропуски букв были традиционны для ZODIAC’а, об этом уже упоминалось в настоящем очерке. Но дело тут, видимо, было не только в неграмотности преступника, но и в том, что он создавал своеобразный новояз, наполненный только ему понятными символами и словами [кстати, явление это весьма нередко среди психически больных людей]. Так вот слова «crackproof» и «fk» оказались частью такого новояза и через несколько месяцев были повторены в других посланиях ZODIAC’а. Понятно, что никто другой подобные буквосочетания не мог повторять неоднократно. Ещё одним доводом в пользу того, что именно ZODIAC был автором письма от 5 октября 1970 г. можно считать и то, что число жертв преступника по его подсчетам составляло 13 человек и совпадало с числом, названным в письме от 26 июля 1970 г. Последнее письмо не оглашалось и потому никто из посторонних не мог знать этого количества.

Именно в силу этих соображений криминалисты пересмотрели в 1971 г. свою первоначальную оценку послания от 5 октября 1970 г.

В конце октября 1970 г. Зодиак отправил лично Полу Эйвери, журналисту из «Кроникл» (г. Сан-Франциско) открытку, посвященную приближавшемуся Хеллоуину. Открытка была получена в редакции 27 октября, поэтому данное послание обычно обозначают как «открытка от 27 октября». Хотя фамилия Эйвери была написана с ошибкой, никаких сомнений относительно адресата не возникало.

На открытке типографским способом было напечатано: «От твоего тайного приятеля. Я чувствую это до мозга костей, тебе не терпится узнать моё имя и поэтому я тебе его подскажу… но тогда, почему же он явился!» Рядом со скелетом белым маркером была сделана надпись «boo! 4-teen», которую можно было истолковать как указание на 14-ю жертву ZODIAC’а («4-teen» звучит также, как и числительное «fourteen», т. е. 14). На белом поле на лицевой стороне открытки от руки были коряво написаны слова: «огнём», «пистолетом», «ножом», «верёвкой». Каждое из этих слов было вписано в один из 4-х секторов, образованных пересечением слов «райские рабы». На обратной стороне открытки находился некий текст, который Эйвери, передавший послание в полицию, официально запретил оглашать. Известно, что там была фраза «Посмотри, ты ведь обречён» («Peek a boo you are doomed»), но было ли там написано что-то ещё и если да, то что именно, не сообщалось.

Послание, выдержанное в оскорбительных и угрожающих тонах, вызвало серьезные опасения за личную безопасность журналиста. Помимо вполне понятного обращения в полицию, редакционный совет принял решение придать происходящее возможно большей огласке. И поэтому весь первый лист газеты от 31 октября 1970 г. был посвящен как лично Полу Эйвери, так и истории преступлений «Зодиака». Эта подборка редакционных материалов вызвала настоящий шквал телефонных звонков и писем в редакцию; читатели выражали свои симпатии журналисту и предлагали разнообразную помощь. Некоторые калифорнийские охранные агентства предложили Эйвери бесплатное сопровождение телохранителей, но полиция запретила вмешиваться в это дело частной охране и заверила, что возьмёт на себя обеспечение безопасности журналиста.

31 октября Пол Авери дал интервью местному телевизионному каналу KPIX-TV, в котором, в частности, высказал суждение о личности преступника, его угрозах и рассказал об открытке к Хэллоуину. О ZODIAC’е журналист высказался, в частности так: «Ну, очевидно, [он] очень больной человек… Он также очень хитёр. Он не выдающийся человек, но определенно не тупой. Думаю, что он в некотором роде проницателен, по-звериному хитёр. И, конечно же, есть сильная болезнь, которая побуждает его идти и убивать»[24].

Слева: Пол Эйвери даёт интервью днём 31 октября 1970 г.: «Я думаю, что Зодиак лишь попусту грозит» Справа: открытка от 27 октября, адресованная Полу Эйвери.

Говоря об отношении к угрозе личной безопасности, Эйвери заявил: «Я думаю, что Зодиак лишь попусту грозит» (дословно: «I think that the Zodiac is just making an idle threat»).

Руководство телеканала следовало договоренности о взаимодействии с правоохранительными органами по всем вопросам, связанным в той или иной степени с ZODIAC’ом. Поэтому отснятый материал перед выходом в эфир был показан представителям полиции. По их рекомендации ту часть интервью, в которой журналист рассказывал о полученной открытке, из репортажа удалили.

В ноябре неожиданно напомнила о себе Кетлин Джонс, та самая женщина, которую ZODIAC пытался похитить 22 марта 1970 г. Она заявила, что получила на Хеллоуин открытку с эмблемой ZODIAC’а и подписью «Ты обречена». Открытку Кетлин якобы переслала Полу Эйвери, но журналист заявил, что никогда её не получал.

Не совсем понятно, почему Кетлин Джонс, получив послание ZODIAC’а, обратилась к Эйвери, а не в полицию. Кроме того, неясно каким образом преступник смог узнать адрес свидетельницы после её переезда (напомним, что на Кетлин Джонс распространялась федеральная программа перемещения и защиты свидетелей).

Наиболее правдоподобным представляется допущение (впрочем, недоказанное), что Кетлин Джонс, сообщая о письме ZODIAC’а, просто-напросто мистифицировала следствие. Для такой горячей, неуравновешенной натуры, каковой была Кетлин, подобное предположение не кажется нереальным. Во всяком случае никаких объективных данных о том, что кто-то разыскивал новое место проживания Кетлин, пытался войти с нею в контакт, либо готовил в отношении нее преступление, полиция так никогда и не получила.

Между тем, среди большого числа писем, вызванных публикацией редакционных материалов в газете «Кроникл» от 31 октября 1970 г., было одно в высшей степени интересное анонимное письмо, адресованное лично Полу Эйвери. Совершенно очевидно, что автором этого послания являлся не ZODIAC, но (как это не покажется парадоксальным) подобное соображение лишь придало этому письму большую загадочность. Неизвестный автор предлагал Полу Эйвери изучить возможную связь преступлений ZODIAC’а в северной Калифорнии с убийством, совершенным за несколько лет до того совсем в другом месте — в г. Риверсайд-сити на юге штата. Аноним приводил некоторые детали этого преступления и они настолько поразили журналиста, что тот сначала позвонил в Риверсайд, а затем — отправился туда в командировку.

И уже 16 ноября 1970 г. газета «Кроникл» опубликовала сенсационный материал Пола Эйвери, который мог привести к полной переоценке всех результатов расследования преступлений ZODIAC’а, зафиксированных на тот момент.

Обстоятельства преступления в Риверсайде столь поразительны, что их следует изложить подробнее.

Чери Джо Бэйтс (Cheri Jo Bates), 18-летняя студентка колледжа «Ramona High School» в г. Риверсайд-сити, вечером 30 октября 1966 г. покинула библиотеку незадолго до ее закрытия, т. е. около 21:00. Зеленый «фольксваген», который принадлежал девушке, был припаркован на асфальтовой площадке перед зданием библиотеки. Чери Джо подошла к машине и сложила в неё взятые на дом книги. Автомобиль девушка завести не смогла — впоследствии полиция установила, что преступник вывел из строя стартер и вентилятор охлаждения двигателя. Чери об этом, очевидно, узнать не успела: пока она пыталась завести двигатель, подъехал убийца и что-то предложил ей, возможно, помощь с ремонтом, может быть, предложил куда-то отвезти или пересесть в его машину.

О дальнейшем можно говорить только в сослагательном наклонении — истину мы уже никогда не узнаем. Чери Джо Бэйтс, видимо, приняла предложение и пересела в машину неизвестного мужчины. Довольно долго парочка каталась по округе и вернулась обратно к библиотеке примерно в 22:30. Примерно в это время два свидетеля независимо друг от друга слышали в тёмной аллее неподалёку от здания ужасный крик, который через какое-то (весьма непродолжительное) время повторился.

Примерно через 2 минуты после второго крика был явственно слышен звук запускаемого автомобильного мотора.

Сразу уточним, что диапазон времени, в течение которого могло произойти преступление, довольно велик. Известно, что в 21:23 по той аллее, где впоследствии было найдено тело, проходили студенты и никакого трупа они не видели. Часы с оборванным ремешком, найденные на удалении менее 4-х метров от трупа девушки, остановились в 00:23 31 октября. Полиция посчитала, что часы принадлежали убийце и были сорваны с его руки в процессе борьбы. Из этого следовало, что преступление произошло не в 22:30, а уже после полуночи.

Чери Джо Бэйтс

Расстояние от автомобиля Чери до места обнаружения её тела около 80 метров и очевидно, что на преодоление такой дистанции следует затратить буквально минуту. Даже если считать, что Чери была убита не в 22:30, а раньше, скажем, сразу после 21:23, то всё равно представляется непонятным, где девушка провела более четверти часа после выхода из библиотеки. Именно на этом и основывается предположение о том, что Чери сначала была куда-то увезена, а затем возвращена обратно к своей машине и убита уже после этого.

Слева: криминалисты осматривают часы, найденные рядом с телом убитой девушки. Нарисованная стрелка указывает на торчащий из песка ремешок часов. Справа: мужские часы «TIMEX» со старым кожаным ремешком, найденные в нескольких метрах от тела Чери Джо Бэйтс.

Чери Джо Бэйтс погибла в результате множественных ножевых ранений. Аутопсия показала, что преступник нанёс девушке 3 удара в грудь, 7 — в горло и шею, разрезав гортань и артерии, также нож разрезал подбородок и губы девушки, хотя, по-видимому, это был не акцентированный удар, а случайный порез в процессе борьбы. Орудием преступления послужил нож с длиной лезвия 9 см. и шириной 1,2 см. Погибшая не имела сексуальных контактов перед смертью. В руках погибшей девушки были обнаружены несколько коротких волосков, а под ногтями — частицы кожи нападавшего. Это указывало на ожесточенный характер борьбы Чери Джо Бэйтс с убийцей.

Осмотр места преступления дал полиции, казалось бы, немало. Прежде всего, рядом с телом удалось найти четкий отпечаток ботинка 10 размера. Сразу уточним, что отпечаток был оставлен ботинком той же марки «BF Goodrich» и такого же точно размера, что и убийцей на озере Беррисса. В четырех метрах от тела Чери Джо Бэйтс были найдены мужские часы «TIMEX» с поврежденным креплением кожаного ремешка. Они были повреждены и показывали 12:23. Часы были испачканы краской. Казалось, часы, частично присыпанные песком, были сорваны с руки в процессе борьбы и остановились при ударе о грунт.

Исследование автомашины погибшей привело к обнаружению смазанного отпечатка крупной ладони и чёткого отпечатка пальца правой руки. Последний м. б. идентифицировать. Полиция считала, что отпечаток пальца мог принадлежать убийце.

Автомашина Чэри Джо Бэйтс была кем-то умышленно выведена из строя. Причём это было проделано в то время, когда девушка находилась в помещении библиотеки.

Расследование убийства Чери Джо Бэйтс возглавил капитан полиции Риверсайда Ирвин Кросс.

Уже первоначальный анализ следов на месте совершенного преступления позволял полиции делать некоторые заключения относительно обстоятельств случившегося. Тот факт, что автомобиль погибшей девушки оказался выведенным из строя, наводил на мысль о тщательной подготовке преступления. Ведь злоумышленник должен был знать куда направилась девушка, выйдя из автомобиля, и как долго она будет отсутствовать.

Имелось и иное соображение в пользу того, что злоумышленник прекрасно ориентировался в районе колледжа. Дело заключалось в том, что аллея, явившаяся местом убийства, одним своим концом упиралась в здание колледжа, а другим — в квартал, застроенный коттеджами. То есть место это было, в общем-то, обжитым, вовсе не пустырь и не парк. Но — и вот тут начинается самое интересное! — 2 коттеджа, которые находились прямо в створе аллеи, не являлись жилыми! Они арендовались администрацией колледжа и использовались в интересах учебного заведения. В них иногда проживали приглашенные лекторы, но это бывало нечасто, в основном оба здания использовались как обычные складские помещения — в них хранились библиотечные книги и ключи от коттеджей находились на хранении в библиотеке. В октябре 1966 года оба коттеджа пустовали — там не было ни жильцов, ни имущества, принадлежащего колледжу. Понятно, что посторонние люди о подобных деталях не знали.

То, что девушка согласилась оставить неисправную автомашину на обочине проезжей части у библиотеки и не побоялась отправиться с преступником покататься по окрестностям, давало основание предполагать знакомство Чери с человеком, напавшим на неё. Уже на следующий день полицейскими была произнесена фраза, предопределившая характер последующих розысков: гибель Чери Джо Бэйтс — это убийство страсти.

Работа полиции на месте убийства Чери Джо Бэйтс. Вверху: вид на аллею и тело потерпевшей. на заднем плане можно видеть здание библиотеки. В центре: вид на противоположный конец аллеи, упирающийся в квартал жилой застройки. Коттеджи, которые можно видеть на снимке, арендовались администрацией колледжа и во время совершения преступления пустовали. Внизу: полицейские накрывают тело Чери Джо Бэйтс.

Полицейские подвергли тщательной проверке всех знакомых погибшей, друзей её друзей и подруг и пр. Убийство девушки казалось если не обыденным, то по крайней мере, весьма заурядным; полиция была уверена, что если ей удастся найти отвергнутого ухажера, то она автоматически получит обвиняемого.

У девушки имелся официальный жених — Деннис Хайленд (Dennis Highland), молодой человек с прекрасной репутацией, вхожий в дом и официально представленный родителям в качестве будущего супруга. Никаких подозрений в его адрес никогда не выдвигалось, его alibi сомнений не вызывало. Во время похорон Чери он находился вместе с родственниками убитой девушки.

Как отмечалось выше, часы «TIMEX», найденные неподалёку от тела Чери Джо Бэйтс, были запачканы краской. Криминалистическое исследование позволило установить её тип и время выпуска. Детективы проследили путь от завода-производителя до магазина, торговавшего этой краской в г. Риверсайде. Тщательной проверке были подвергнуты все покупатели краски и — о чудо! — они вывели полицию на обладателя часов «TIMEX». Оказалось, что их владелец (военнослужащий британской армии, гражданин Великобритании) помогал одному из жителей Риверсайда красить его дом. Об обвинении англичанина не могло быть и речи — на момент убийства Чери Джо Бэйтс тот имел наилучшее alibi из всех возможных — он находился на Родине за океаном. Этот человек ничего не смог сообщить полиции об обстоятельствах утери часов. Даже если часы подбросил на место преступления убийца они — эти часы — не могли вывести на него полицию.

Таким образом, следствие отработало направление, которое никуда не вело.

Между тем, 29 ноября 1966 г. полиция Риверсайда и редакция местной газеты «Энтерпрайзс» получили два идентичных послания, написанные от лица убийцы Чери Джо Бэйтс.

Фотография письма, написанного от лица убийцы Чери Джо Бэйтс.

Тексты были набраны заглавными буквами на пишущей машинке «Ройял», верх и низ листов, на которых они были напечатаны носили следы небрежного обрыва. Конверты, в которых были отправлены письма, имели идентичные надписи фломастером: «Внимание: детали убийства в Риверсайде». Оба письма были опущены в почтовый ящик вне пределов города.

Текс посланий гласил: «ИСПОВЕДЬ

ОТ ______________________________

ОН БЫЛА МОЛОДА И КРАСИВА. НО ТЕПЕРЬ ОНА ИЗБИТА И МЕРТВА. ОНА НЕ ПЕРВАЯ И НЕ БУДЕТ ПОСЛЕДНИЙ. Я ПРОСЫПАЮСЬ ПО НОЧАМ, ДУМАЯ О МОЕЙ СЛЕДУЮЩЕЙ ЖЕРТВЕ. ВОЗМОЖНО, ОНА БУДЕТ КРАСИВЕЙШЕЙ БЛОНДИНКОЙ, КОТОРАЯ ПОЯВЛЯЕТСЯ ВБЛИЗИ МАГАЗИНА И ИДЁТ ПО ТЁМНОЙ АЛЛЕЕ КАЖДЫЙ ВЕЧЕР В СЕМЬ. ИЛИ, МОЖЕТ БЫТЬ, ОНА БУДЕТ КРАСИВАЯ ГРУСТНАЯ БРЮНЕТКА, КОТОРАЯ НЕ ОТВЕТИЛА [МНЕ], КОГДА Я ПРОСИЛ ЕЁ О СВИДАНИИ В СТАРШЕЙ ШКОЛЕ. НО МОЖЕТ БЫТЬ, ЭТОГО НЕ БУДЕТ. Я НЕ ИСКЛЮЧАЮ [КАНДИДАТУР] ЖЕНСКИХ УЧАСТНИКОВ И РАССМАТРИВАЮ ИХ ПО ВСЕМУ ГОРОДУ, ЧТОБЫ ОТЫСКАТЬ [ПОДХОДЯЩИХ]. ТАК НЕ ДЕЛАЙТЕ ЖЕ ЭТО ЛЁГКИМ ДЛЯ МЕНЯ. ОБЕРЕГАЙТЕ СВОИХ СЕСТЁР, ДОЧЕРЕЙ И ИЗБЕГАЙТЕ [ОПАСНЫХ] УЛИЦ И ПРОУЛКОВ. МИСС БЭЙТС БЫЛА ТУПА. ОНА ПОШЛА НА УБОЙ, КАК ЯГНЁНОК. ОНА НЕ БОРОЛАСЬ. И Я [ВСЁ] СДЕЛАЛ. ЭТО БЫЛ РЕЗУЛЬТАТ. Я ПЕРВЫМ [ДЕЛОМ] ВЫДЕРНУЛ СРЕДНИЙ ПРОВОД ТРАМБЛЕРА [РАСПРЕДЕЛИТЕЛЯ ЗАЖИГАНИЯ В БЛОКЕ ЦИЛИНДРОВ ДВИГАТЕЛЯ]. ТОГДА Я ЖДАЛ ЕЁ ВОЗЛЕ БИБЛИОТЕКИ И ПОНАБЛЮДАЛ ЗА НЕЙ ПАРУ МИНУТ. АККУМУЛЯТОР, ДОЛЖНО БЫТЬ, СДОХ, И ТОГДА Я ПРЕДЛОЖИЛ ПОМОЩЬ. ТОГДА ОНА БЫЛА ВЕСЬМА РАСПОЛОЖЕНА ПОГОВОРИТЬ СО МНОЙ. Я СКАЗАЛ ЕЙ, ЧТО МОЯ МАШИНА ПРИПАРКОВАНА ДАЛЬШЕ ПО УЛИЦЕ, И ЧТО Я ПОДВЕЗУ ЕЁ ДО ДОМА. КОГДА МЫ УХОДИЛИ ОТ БИБЛИОТЕКИ ПОГУЛЯТЬ, Я СКАЗАЛ, ЧТО ИМЕЮ ВРЕМЯ. ОНА СПРОСИЛА МЕНЯ „ВРЕМЯ ДЛЯ ЧЕГО?“. Я СКАЗАЛ, ЕЁ СМЕРТИ. Я СХВАТИЛ ЕЁ ЗА ШЕЮ, [ЗАКРЫВ] ЕЁ РОТ, А ДРУГУЮ РУКУ С МАЛЕНЬКИМ НОЖОМ [ПРИСТАВИЛ] К ГОРЛУ. ОНА ПОШЛА САМОСТОЯТЕЛЬНО. ЕЁ ГРУДЬ ПОД МОИМИ РУКАМИ КАЗАЛАСЬ ОЧЕНЬ ТЁПЛОЙ И УПРУГОЙ, НО В МОИХ МЫСЛЯХ БЫЛО ТОЛЬКО ОДНО. [ОНА] ЗАПЛАТИЛА ПО СВОЕМУ СЧЁТУ, КОТОРЫЙ НАКОПИЛСЯ ЗА [ЭТИ] ГОДЫ. ОНА УМЕРЛА. ОНА ИЗВИВАЛАСЬ И РАСКАЧИВАЛАСЬ, КОГДА Я ЕЁ ДУШИЛ, ЕЁ ГУБЫ КРИВИЛИСЬ. ОНА ПЫТАЛАСЬ КРИЧАТЬ, И Я УДАРИЛ ЕЁ ПО ГОЛОВЕ, ЧТОБЫ ОНА ЗАТКНУЛАСЬ. Я ВОТКНУЛ В НЕЁ НОЖ, И ОН СЛОМАЛСЯ. ЗАТЕМ Я ЗАКОНЧИЛ РАБОТУ, РАЗРЕЗАВ ЕЁ ГОРЛО. Я НЕ БОЛЬНОЙ. Я БЕЗУМЕН. НО ЭТО НЕ ОСТАНОВИТ ИГРУ. ДАННОЕ ПИСЬМО СЛЕДУЕТ ОПУБЛИКОВАТЬ, ЧТОБЫ ВСЕ ПРОЧИТАЛИ ЕГО. ЭТО ПРОСТО СПАСЁТ [НОВУЮ] ДЕВУШКУ В АЛЛЕЕ. НО ЭТО ВАША [ЗАДАЧА]. ЭТО БУДЕТ НА ВАШЕЙ СОВЕСТИ. НЕ МОЕЙ. ДА Я ТАКЖЕ СДЕЛАЛ ВАМ ЗВОНОК. ЭТО БЫЛО ПРОСТО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. ОСТОРОЖНО, Я СЕЙЧАС ИДУ ЗА ВАШИМИ ДЕВУШКАМИ.

КОПИЯ.

НАЧАЛЬНИКУ ПОЛИЦИИ»

Письма не имели подписи, что выглядит понятным, принимая во внимание их содержание. Вместо подписи автор поставил 12 знаков «подчеркивание» (_). Тексты, написанные от лица убийцы, производили на первый взгляд впечатление подлинных, однако, анализ их содержания с очевидностью свидетельствовал о том, что автор посланий не был на месте преступления и судит о характере случившегося исключительно по газетным публикациям. В тех случаях, когда газетные репортажи были неточны в описании деталей, либо вообще их не касались, автор допускал грубые ошибки и порол явную отсебятину. Так, аноним утверждал, что Чери Джо Бэйтс испугалась нападавшего и не пыталась сопротивляться; между тем, криминалисты не сомневались в том, что девушка не только отчаянно боролась, но и причинила убийце определенные повреждения. Автор писем посетовал на сломавшийся во время борьбы нож, но следователи знали, что подобное заявление не соответствовало действительности.

Чери Джо Бэйтс

Появление такого рода писанины не является чем-то необычным для человека знакомого с историей сыска и азами психиатрии. Давно замечено, что люди с неустойчивой психикой очень болезненно реагируют на разного рода драматические события: природные катастрофы, техногенные аварии, кровавые преступления. Многие из лиц этой категории идентифицируют себя с грозными преступниками и способны на самооговор — это повышает их самооценку, присваивая им иной социальный статус. Полиция Риверсайда отреагировала должным образом на появление анонимок и не поверила их автору.

Следствие велось напористо и через некоторое время полиция решила, что убийца найден. Считалось, что Чери Джо Бэйтс убил её прежний дружок, с которым она незадолго до своей гибели разорвала отношения. Сам молодой человек наотрез отказывался признавать себя виновным. Проверка показала, что он не имеет alibi, однако, никаких улик, изобличавших его, следствие получить не смогло. Дело до суда так и не дошло. Молодой человек на долгие годы остался под подозрением. Со временем развитие техники сделало возможным сравнительный анализ генетического кода подозреваемого и преступника. В декабре 1998 г. прокуратура штата санкционировала проведение сравнительной экспертизы. У подозреваемого был осуществлен забор эпидермиса, слюны и волос для сравнения его ДНК с ДНК убийцы. Последний был выделен из частиц кожи и волос, которые были обнаружены под ногтями Чери Джо Бэйтс в 1966 г. Более трех десятков лет эти немые улики пролежали в консервации, пока, наконец, их не востребовала передовая медицинская технология. Экспертиза продолжалась два года и в декабре 2000 г. было официально объявлено, что подозреваемый невиновен. Кстати сказать, за все эти три с лишком десятилетия фамилия его так и не была названа.

Имелись ли ещё какие-либо подозреваемые? Да, по крайней мере один таковой существовал. По прошествии буквально двух суток со времени убийства Чери Джо Бэйтс полиция Риверсайда получила письмо от некоей Джо Энн Бейли (Jo Ann Bailey), работницы той самой библиотеки колледжа, которую Чери посетила незадолго до убийства. В своём письме женщина прямо сообщила о подозрениях в отношении коллеги по работе — некоего Росса Салливана (Ross Sullivan) — и подчеркнула, что эти подозрения разделяют ещё по меньшей мере 5 человек.

Что ж, начало выглядело интригующе! Чем же Росс Салливан вызвал подозрения коллег?

Причуды, присущие молодому мужчине — а родился Росс 28 июля 1941 г. и на описываемый момент времени ему исполнилось 25 лет — сложно было не заметить. Салливан являлся поклонником военного стиля в быту — ходил в ботинках военного образца, любил одежду в стиле «милитари», коротко стригся. Для 1966 г. это увлечение молодого мужчины военным стилем выглядело необычно — тогда учащаяся молодёжь отдавал предпочтение джинсам, брюкам-«клёш» и длинным стрижкам.

Росс закончил колледж, в котором остался работать библиотекарем. Учился он хорошо, считался одаренным в точных науках, на 1 курсе написал обширный реферат по истории криптографии. На окружающих производил впечатление человека нелюдимого, малообщительного и неприятного, эдакий «книжный червь», вечно погруженный в себя. Обычно мужчины из разряда «книжных червей» не кажутся опасными, но атлетически сложенный Салливан при росте 188 см. мог напугать при желании многих девушек или женщин.

В 1966 г. учащиеся «Ramona High School» решили своими силами снять художественный фильм. Администрация колледжа поддержала эту неординарную творческую инициативу, был приглашён из Голливуда режиссер средней руки, выделены кое-какие денежные фонды, закуплена необходимая техника, написан сценарий. Это должен был быть детектив, роли в котором играли учащиеся и преподаватели колледжа. Местная газета написала о необычной студенческой работе, которая и впрямь заслуживает быть отмеченной. Так вот инициативная группа пригласила на роль главного негодяя-убийцы Росса Салливана.

Салливан, будучи работником бибилиотеки, знал, что коттеджи в конце аллеи, явившейся местом убийства, пустуют. И как работник библиотеки, Салливан был знаком с Чери Джо Бэйтс.

После убийства девушки Росс из Риверсайда уехал и отсутствовал несколько дней. Всё это выглядело очень подозрительно, о чём коллеги Росса и поспешили уведомить правоохранительные органы. Мы можем не сомневаться — Росс был надлежащим образом допрошен и показания его проверены.

Слева: Росс Салливан. Никого не напоминает? Правильно, он действительно хорошо соответствует известным изображениям ZODIAC’а. Справа: статья из газеты 1966 г. с рассказом о съёмках силами студентов детективного кинофильма. На фотографии в статье можно видеть Салливана (он сидит в куртке).

Неизвестно доподлинно, рассматривался ли Салливан как серьёзных подозреваемый или его кандидатуру быстро отмели, но известно, что после возвращения в ноябре 1966 г. в Риверсайд, он явился в библиотеку, радикально сменив имидж — никаких военных ботинок, никакой одежды цвета «хаки». Эта деталь, кстати, также была сочтена окружением Росса очень подозрительной, хотя подобная оценка вряд ли справедлива и поведение Салливана хорошо понятно. Во время полицейского допроса он понял, что его склонность к стилю «милитари» встречает непонимание у окружающих и порождает подозрения. А потому будет разумно отказаться от подобной одежды и обуви.

Ещё раз уточним, что все описанные выше детали стали известны уже в ноябре 1966 г. Когда Пол Эйвери приехал в Риверсайд через 4 года, появилась кое-какая другая информация, связанная с дальнейшей судьбой Салливана. На следующий год после убийства Чери Джо Бэйс, библиотекарь уехал из Риверсайда. Свои стопы он направил на север в город Санта-Круз, расположенный в 90 км. южнее Сан-Франциско. Там в 1968 г. Салливан подвергся аресту за непристойное поведение.

В принципе, многие детали делали Росса неплохим кандидатом на роль ZODIAC’а — подходящая внешность, интерес к криптографии, даже предпочтения в одежде вполне подходящие. Однако существует одна мелочь, которая напрочь выключает этого человека из числа подходящих кандидатур. Речь идёт о высоком росте, который с поправкой на ботинки военного образца [а это дополнительные 1,5 см. в высоту!] должен приближаться к 190 см. Ни один свидетель, видевший таинственного убийцу, не сообщал о столь крупном мужчине. Настоящий ZODIAC должен был быть гораздо ниже. И Пол Эйвери, один из самых осведомленных в деталях расследования журналистов, разумеется, о данном обстоятельстве знал.

Хотя Росса Салливана до сих пор многие исследователи тех драматических событий продолжают рассматривать в качестве возможного ZODIAC’а, следует признать, что радикальное несовпадение роста исключает его из числа потенциальных кандидатов.

Что последовало далее?

В середине апреля 1967 г. служащий библиотеки колледжа, в котором училась Чери Джо Бэйтс, обнаружил на обратной стороне доски одного из столов в читальном зале стихотворение, написанное от руки неизвестным лицом. Это стихотворение, длиной в 21 строку, было озаглавлено: «Уставшая от жизни / не хотела умирать».

Текст гласил [пунктуация и разбивка на строки соответствуют англоязычному оригиналу]:

«Режу.

Чисто.

Если красный /

Чистый.

Кровь брызгает,

Капает,

Разливается;

По всему её новому

Платью.

Ну что ж,

Оно и так было красным.

Жизнь неуверенно перетекает в смерть.

Пока что она не умрёт.

В этот раз

Её кто-то найдет.

Просто подождём

Следующего раза.

rh»

Как видно, по своему содержанию это был довольно бессвязный текст. Строго говоря, эту писанину даже стихотворением назвать нельзя; о рифме и размере даже на языке оригинала применительно к нему говорить можно лишь весьма условно. Подпись под этим опусом — «rh» — была расценена полицейскими как ирония над директором колледжа, обладателем точно таких инициалов.

На то, что это стихотворение не следует принимать всерьёз, указывали и иные соображения. В частности, полиция получила сообщения о том, что сей опус появился задолго до убийства Чери Джо. Кроме того, выяснилось, что у убитой девушки никогда не было красного платья! То есть красное платье на жертве из стихотворения — всего лишь авторская аллегория. Можно было, конечно же, подумать, будто стихотворение написано убийцей вынашивающим фантазии о расправе над Чери Джо Бэйтс, но равновероятно можно было предполагать прямо противоположное.

Что могло двигать автором, если тот на самом деле не имел в виду ничего криминального? Да много чего — попытка быть оригинальным, желание пошутить, банальная скука от затянувшегося сиденья в библиотечном зале…

Слева: вид читального зала в библиотеке колледжа «Ramona High School» в 1966 г. Справа: фотография обратной стороны стола в читального зала этой библиотеки с рукописным стихотворением, посвященным убийству Чери Джо Бэйтс.

Ровно через шесть месяцев со дня гибели Чери Джо Бэйтс её отец, редакция газеты «Риверсайд-пресс» и управление полиции Риверсайда получили почти идентичные послания. В конвертах с двойной оплатой находились листы, вырванные из одного и того же блокнота, на которых была написана всего одна фраза: «Бэйтс следовало умереть, дальше будет больше». В письме отцу погибшей девушки — Джозефу Бэйтсу — фамилия была заменена словом «она». Кроме того, в этом письме не было подписи. Два других послания были подписаны буквой «Z». Линии обрыва по краю каждого из листов были отрезаны ножницами. Письмо, полученное полицейским управлением, несло на себе отпечаток пальца, пригодный для идентификации. Сравнение его с дактилоскопическими картами из баз криминалистического учета полиции штата и ФБР показало, что человек, оставивший этот отпечаток, в поле зрения правоохранительных органов США не попадал.

Фотографии писем, отправленных в Департамент полиции Риверсайда, местную газету и семье Чери Джо Бэйтс спустя полгода после убийства девушки. Крайняя правая фотография — увеличенное изображение буквы «z», явившейся подписью под двумя из этих писем.

Следует заметить, что никто в Риверсайде не считал, что Чери Джо Бэйтс убил маньяк. Версия о многоэпизодном убийце, казалось, не имела под собой оснований вплоть до 1969 г. Но когда осенью того года до Риверсайда докатилась молва об убийце, рассылающем письма в калифорнийские газеты, многие полицейские припомнили странные обстоятельства «дела Чери Джо Бэйтс».

Осенью 1969 г. были составлены два письма за подписью капитана полиции Риверсайда Ирвина Кросса, на трёх страничках каждое, в которых содержалось резюме расследования 1966 г. Письма эти были отправлены в департаменты полиции г. Напа и г. Сан-Франциско, где проводились расследования убийств, связанных с ZODIAC’ом. Но ответов Ирвин Кросс так и не дождался; капитан решил, что информация из Риверсайда никого не заинтересовала.

Полицейские из Риверсайда, занимавшиеся расследованием убийства Чери Джо Бэйтс. Слева направо: лейтенант Грэн (Gren), капитан Кросс (Cross) и детектив Маллен (Mullen).

Минул год и в начале ноября 1970 г. в Риверсайде неожиданно появился журналист Пол Эйвери. Как человек, своими глазами видавший практически все опусы ZODIAC’а, он сразу же обратил внимание на характерные для этого преступника особенности оформления писем. Во-первых, аноним из Риверсайда в 1967 г. подписался под двумя письмами символами «Z»; во-вторых, на конверты этот человек наклеивал почтовых марок в два раза более необходимого. А ведь именно так и поступал ZODIAC!

Репортаж Пола Эйвери об обстоятельствах убийства Чери Джо Бэйтс был опубликован в «Кроникл» 16 ноября 1970 г. и вызвал огромный интерес не только читателей, но и полиции. Детектив Билл Армстронг, наряду с Дэвидом Тоши занимавшийся расследованием убийства Пола Стайна в Сан-Франциско, немедленно отправился в Риверсайд. Капитана Ирвина Кросса, в свою очередь, пригласили ознакомиться с деталями расследования преступлений ZODIAC’а. Примечательна реакция этих полицейских на информацию, с которой они ознакомились: Армстронг заявил о несомненности того, что в 1966 г. в Риверсайде орудовал ZODIAC, Кросс же сказал прямо противоположное, мол-де, теперь он ещё крепче поверил в то, что Чери Джо Бэйтс оказалась жертвой страсти.

Детективная история, связанная с расследованием в Риверсайде, имеет несколько тёмных страниц, не прояснённых и поныне. Совершенно непонятно, как могли затеряться два официальных полицейских документа, посланные разным адресатам. Ирвин Кросс доказал, что еще в 1969 г. посылал официальные сообщения о расследовании в Риверсайде, в то время, как полиция городов Напа и Сан-Франциско утверждала, будто никогда не получала их. Ладно, утрату документов можно списать на небрежность тогдашнего документооборота, но ещё более странным выглядит история с копированием писем от 29 ноября 1966 г.

Напомним, что в тот день Управление полиции Риверсайда и редакция местной газеты «Энтерпрайзс» получили два идентичных письма, написанных, якобы, убийцей Чери Джо Бэйтс. Полиция сделала попытку привлечь к расследованию местное подразделение ФБР и предоставила в его распоряжение копию полученной анонимки. В 1990 г. в рамках масштабной компании по открытию своих архивов Бюро предъявила общественности свою копию. Каково же было удивление американских историков-специалистов по ZODIAC’у, когда они увидели, что представленный документ отнюдь не идентичен своим двойникам из архивов газеты и полицейского управления! В нём была изменена разбивка по строкам, заменены некоторые слова и выражения. Никаких внятных объяснений по поводу того на каком этапе и в силу каких причин могло произойти подобное изменение документа от официальных лиц в правоохранительных органах получить так и не удалось. Если внимательно проанализировать эту ситуацию, нельзя не признать, что она м. б. объяснена по-разному и все эти объяснения будут вести к диаметрально противоположным выводам.

Анализ событий, связанных с расследованием убийства в Риверсайде, приводил к результатам неоднозначным и спорным. Ситуация сделалась еще более запутанной, когда стало стало известно о результатах графологического исследования анонимного письма, полученного Полом Эйвери и послужившего причиной поездки последнего в Риверсайд.

Выше упоминалось, что стилистика содержания и оформление письма разительно отличались от присущего ZODIAC’у стиля; это было очевидно даже неспециалисту. Но когда письмо получил на исследование Шервуд Моррил, опытнейший графолог полиции Сан-Франциско, работавший со всеми письмами ZODIAC’а, то вывод его оказался совершенно неожиданным — Моррил заявил, что конверт надписан… именно ZODIAC’ом! При этом само послание не принадлежало руке преступника, так категорически утверждал эксперт.

Шервуд Моррил, опытнейший графолог полиции Сан-Франциско, работавший практически со всеми письмами ZODIAC’а. Слева: фрагмент его интервью газете «Сан-Франциско кроникл» в мае 1973 г. Справа: кадр из телевизионного интервью 1974 г.

Это открытие вело к двум несвязанным между собой выводам: а) ZODIAC имеет сообщника, либо б) он воспользовался текстом, написанным человеком неосведомленным об истинном предназначении послания. Каким образом преступник мог побудить постороннего человека написать письмо — обманом или шантажом — даже и не принципиально. Важно другое: для чего вообще ZODIAC избрал такой сложный путь информирования общественности об очередном своём преступлении? Почему убийца просто не написал письмо в обыкновенной своей манере — с руганью в адрес полиции и перечеркнутым кругом?

Шервуд Моррил являлся компетентнейшим специалистом, за которым признавалось право окончательного вердикта о принадлежности письменных документов. Именно Моррил заявил, что «поэма» из читального зала библиотеки колледжа в Риверсайде «соответствует манере письма» ZODIAC’а и этот вывод на протяжении многих лет оспаривался самыми разными лицами — как журналистами, так и полицейскими. Дэвид Финчер в своём фильме «Зодиак» допустил весьма некрасивый выпад в адрес Моррила, между делом сообщив зрителям, что главный специалист по почеркам являлся, вообще-то, алкоголиком, а потому ошибался. Эта точка зрения основана, по-видимому, на мнении Грейсмита, который считал возможным оспаривать некоторые суждения Моррила.

Подобное отношение вряд ли справедливо! В процессе работы с письмами ZODIAC’а Моррил провёл сравнения почерков более чем 10 тыс. предполагаемых авторов! Более компетентного графолога вряд ли можно было отыскать не только в Калифорнии, но и в США. Находясь на государственной службе в криминалистическом бюро штата Калифорния на протяжении 39 лет [с 1935 г. по декабрь 1973 г.] Шервуд проводил графологические исследования и давал заключения в рамках расследований более чем 3300 уголовных дел. Многие расследования, к которым привлекался этот специалист, были по-настоящему сенсационны, причём их результаты зачастую основывались именно на выводах Моррила. В их числе можно назвать, например, «дело Говарда Хьюза», связанное с подделкой разрешений на азартные игры, или по-настоящему запутанное «дело Анджелы Дэвис», той самой чернокожей пособницы террористов, в защиту которой в Советском Союзе в начале 1970-х гг. проводились массовые митинги. Именно заключение Моррила позволило связать найденный при обыске список убитых людей с печально известным мексиканским серийным убийцей Хуаном Короной. И именно мастерство графолога привело к юридически корректному разоблачению литературной мистификации, устроенной журналистом и писателем Клиффордом Ирвингом. Почитайте как-нибудь на досуге об этих историях — время зря не потратите!

Каждое из упомянутых выше дел исключительно интересно и заслуживает отдельной книги. И потому очень странно выглядят попытки различных персонажей оспорить или подкорректировать суждения Шервуда Моррила, притом, что персонажи эти не имеют и сотой доли опыта упомянутого эксперта. Роберт Грейсмит — всего лишь карикатурист из газеты, ставший впоследствии весьма посредственным писателем, присваивает себе право «поправлять» Моррила — это, знаете ли, даже и не смешно.

История с письмами ZODIAC’а занимала многих исследователей и немало копий было сломано вокруг различных гипотез. Некоторые из них ещё будут в той или иной степени упомянуты в настоящем очерке. Но нельзя не отметить, что среди исследователей в конце-концов возобладала точка зрения, высказанная Робертом Грейсмитом. Она заключается в том, что убийство Чери Джо Бэйтс не имеет никакого отношения к ZODIAC’у; оно совершено другим человеком, который просто-напросто решил свалить его на ZODIAC’а. Поэтому убийца и написал письмо Полу Эйвери, а последний заглотил «наживку» и пошёл на поводу у настоящего убийцы Чери Джо.

Эта версия весьма правдоподобна. Она хорошо объясняет причину, по которой автор письма, адресованного Полу Эйвери, пожелал сохранить свое инкогнито, но у неё в конце 20-го столетия появился изъян, которого не было ранее. В то время, когда Грейсмит писал своё широко известное исследование (вторая половина 1970-х — первая половина 1980-х годов), не существовало технологии, способной выделять ДНК человека по микроскопическим следам, оставленным на месте преступления. Но буквально уже через десять лет такая технология появилась и это сделало возможным сравнение ДНК преступника и подозреваемого. Выше было уже написано, что подобная экспертиза, проведенная в 1998–2000 гг., привела к снятию всех подозрений в отношении лица, которого более 30 лет полиция Риверсайда подозревала в убийстве Чери Джо Бэйтс. Ирвин Кросс отказывался верить в причастность ZODIAC’а к её гибели потому, что имел «своего» подозреваемого. Но через три десятилетия выяснилось, что этот человек обвинялся напрасно…

После этого вынужденного отступления возвратимся к хронологии событий.

Очередное письмо ZODIAC’а было получено 13 марта 1971 г. На этот раз преступник изменил своей традиции и послал письмо не в редакцию «Кроникл», а в газету «Таймс», выходившую в г. Лос-Анджелес. На конверте были наклеены две лишние марки почтовой оплаты, что можно считать традиционным для преступника. Письмо было опущено в почтовый ящик в г. Плезантон, расположенный в 25 км. от Лос-Анджелеса.

Письмо от 13 марта 1971 г. в истории ZODIAC’а занимает чрезвычайно важное место. Посмотрим на его содержание:

«Это говорит Зодиак. Поскольку я имею возможность говорить, меня разгадать не смогли. Если синие дуболомы, пытающиеся ловить меня, лучше всего получаются из жирных ослов, так пусть оторвут свои задницы, если хотят хоть чего-то добиться. Потому что, чем больше они суетятся + пердят вокруг, тем больше рабов я соберу для своей загробной жизни. Я должен дать им аванс на глупость для разоблачения моей деятельности в Риверсайде, но они только находят простые (ответы — прим. murder’s site) и потому получится большая партия в аду. Причина, по которой я пишу в „Times“ та, что они не хоронят меня на последних страницах, подобно некоторым другим (газетам). Полиция — 0 (знак Зодиака) — 17+»

Письмо ZODIAC’а, полученное 13 марта 1971 г. редакцией газеты «Таймс» (г. Лос-Анджелес).

Несмотря на свою краткость и невнятность, автор этого послания сумел сказать очень многое. Первое, что бросается в глаза при чтении этого письма — упоминание о произошедших в Риверсайде событиях («разоблачение моей деятельности в Риверсайде»). Подобная фраза весьма сильно смахивает на признание собственной вины. Во всяком случае, на первый взгляд. Но при этом внимательный человек не может не отметить того, что подобное признание появилось лишь после того, как об убийстве в Риверсайде узнала вся Калифорния. Не приписал ли автор письма чужие преступления самому себе, дабы укрепить миф о «великом и ужасном» «Зодиаке»?

Нельзя не отметить и число жертв преступника. Оно росло непрерывно и теперь достигло аж 17 человек. Следует подчеркнуть, что после гибели Пола Стайна 11 октября 1969 г. ни по одному убийству на территории США правоохранительные органы не располагали информацией о причастности к нему ZODIAC’а. Либо этот человек не оставлял на местах преступлений своих традиционных следов, либо он попросту мистифицировал журналистов.

Собственно, в самом письме отчасти и содержался ответ на последнее предположение. Автору нравилось то, что лос-анджелесская «Таймс» «не хоронит» его на последних страницах, в отличие от «Кроникл» из Сан-Франциско. Он жаждал известности и внимания, но публикации в «Кроникл» явно работали против его имиджа.

Письмо от 13 марта 1971 г. привлекло большой интерес психологов, работавших с полицией. Впервые за всё время расследований преступлений ZODIAC’а был озвучен весьма неприятный для полиции тезис о том, что помимо настоящего ZODIAC’а может существовать некий человек, копирующий его. Последний должен быть полицейским и знать характерные особенности оформления и содержания посланий преступника, благодаря чему может готовить великолепно исполненные фальшивки. Цель подобных мистификаций непонятна, но нетрудно догадаться, что такой подражатель может копировать не только письма, но и стиль преступлений.

Предположение это было весьма зыбким, собственно, оно базировалось всего лишь на одном (притом весьма спорном!) соображении: настоящий ZODIAC никогда бы не признал свою причастность к убийству в Риверсайде если бы только оно действительно было совершено им. Понятно по какой причине: в случае задержания внимательное изучение географии его мест проживания было способно выдать преступника с головой (или во всяком случае оказаться еще одной немаловажной уликой против него). Ну, в самом деле, задумайтесь на секундочку: живёт человек в Риверсайде — там происходит убийство, потом переезжает в Вальехо — там происходит схожее убийство, далее переезжает в Напу — и там аналогичное убийство, а после всего этого он направляется в Сан-Франциско и убийство происходит уже там… Подозрительно? Конечно же, подозрительно! Зачем переезжающему с места на место убийце сообщать «законникам» чёткие привязки по месту и времени своего пребывания?!

Любопытно, что об имитаторе ZODIAC’а заговорили впервые отнюдь не графологи (представители, так сказать, точной криминалистической дисциплины), а именно психологи.

Плавное движение нашего повествования не должно вводить читателя в заблуждение: полиция Калифорнии отнюдь не сидела сложа руки в ожидании новых выстрелов и дебильных писем. Начиная с зимы 1969—70 гг. правоохранительным органам пришлось изучить большой массив информации о подозрительной деятельности, проверить огромное количество сообщений о лицах, соответствовавших полицейским ориентировкам. Сквозь сито тщательного полицейского контроля, организованного полицией штата Калифорния, прошли тысячи людей, чье поведение в силу разных обстоятельств можно было считать подозрительным. В интересах расследования в период 1969—71 гг. постоянно работали более 20 оперативных сотрудников.

22 марта в редакцию «Кроникл» пришла новая весточка от таинственного убийцы. Это была рекламная открытка курорта под названием «Sierra club», расположенного на берегу озера Тахо. Само озеро находится на границе штатов Калифорния и Невада на расстоянии около 250 км. от Сан-Франциско. Курорт располагался на той стороне озера, что относилась к территории Калифорнии.

На открытке от руки была сделана надпись, адресовавшая её Полу Эйвери. Имелся также прокол, оставленный дыроколом и традиционная для ZODIAC’а эмблема пересеченного прямыми линиями круга. Буквами и словами, вырезанными из газет и журналов, были набраны выражения «sought victim 12» («Ищите 12-ю жертву»), «around in the snow» («вокруг в снегу»), «Peek through the pines» («Загляните за сосны»). Смысл, в общем-то, предельно понятен, вряд ли нужно что-то разъяснять.

Открытка от 22 марта 1971 г.

В апреле 1971 г. и несколько последующих месяцев имел место ряд событий, о связи которых с историей ZODIAC’а сейчас вряд ли кто-то узнает. Ну, разве что особо погруженный в тему буде в курсе того, что имеет в виду автор. А вот Грейсмит в своей канонической книге о ZODIAC’е и Финчер в культовом триллере обошли их полным молчанием… А зря! По мнению автора об этих событиях нужно говорить именно в контексте истории ZODIAC’а, поскольку они способны многое рассказать об образе мышления и поведения этого человека.

Итак, о чём же идёт речь?

11 апреля 1971 г. в городе Саратога, удаленном от Сан-Франциско примерно на 60 км. к югу, пропала без вести 18-летняя Кэти Байлик (Kathy Bilek). Отец девушки — Чарльз Байлик — служил помощником окружного шерифа и занялся поиском дочери лично. Обзвонив вечером её знакомых, он выяснил, что Кэти собиралась вместе с подругой отправиться в парк «Вилла Монтальво» («Villa Montalvo»), весьма живописное в это время года место, но планы подруги изменились и она от прогулки отказалась. Логичным было предположить, что Кэти пошла гулять в одиночку. Чарльз решил осмотреть парк в надежде отыскать следы дочери. На протяжении нескольких часов с фонарём в руках лично осматривал все закоулки. Утром 12 апреля отец обнаружил тело дочери, сплошь покрытое ножевыми ранениями.

Судебно-медицинский эксперт по результатам вскрытия заявил, что на спине Кэти имеется не менее 17 ран, а на животе, груди и ключицах — не менее 32. Никаких следов сексуальной активности преступника судебно-медицинская экспертиза не выявила.

Картина, обнаруженная Чарльзом Байликом на месте убийства дочери, в точности соответствовала той, что наблюдалась на месте двойного убийства, произошедшего 3 августа 1969 г. в ближайшем к Саратоге городе Сан-Хосе [Саратота является спутником Сан-Хосе, между ними практически нет незастроенной территории]. Тогда были убиты несовершеннолетние подруги — 15-летняя Дебра Фарлонг и 14-летняя Кэти Снузи. В обоих случаях — т. е. в августе 1969 г. и в апреле 1971 г. — убийца вёл себя одинаково. Он не спешил покинуть место расправы, проводил какое-то время рядом с телом, копался в сумочке жертвы, листал её учебники. Деньги из кошелька Кэти Байлик не пропали; Дебра Фарлонг и Кэти Снузи также не были ограблены.

Место, в котором расположилась Кэти Байлин и где она была убита, оказалось не только уединенным, но и хорошо скрытым от посторонних глаз. Человек, незнакомый с парком, мог пройти по дорожке буквально в паре метров от дуба, под которым сидела Кэти, и не заметить её. Преступник явно знал укромные уголки «Виллы Монтальво». Этот вывод привёл к появлению первой версии — убийца Кэти Байлин хорошо знаком с парком и часто здесь появлялся.

Работники парка припомнили молодого человека странноватого вида, имевшего привычку подолгу бродить по аллеям в полном уединении. Выглядел он совершеннейшим «ботаником» и казался безобидным, очки в толстой роговой оправе придавали ему вид маменькиного сыночка. Когда первый свидетель упомянул очки, ему сразу же предъявили рисунок ZODIAC’а и… работник парка его опознал! Когда портрет стали предъявлять другим работником парка, те также его уверенно опознавали.

По этой причине уже в первые дни расследования убийства Кэти Байлин трагедия в «парке Монтальво» связывалась с ZODIAC’ом. Причём тайны большой из этого не делалось — об этом говорилось и в новостях по радио и в ТВ-интервью представителей полиции. После двух недель розысков, подозрения правоохранительных органов сконцентрировались на некоем Карле Фрэнсисе Вернере (Karl Francis Werner), студенте колледжа Сан-Хосе 1950 года рождения. Молодой человек отличался некоторыми странностями характера и поведения, был нелюдим, разговаривал сам с собою, порой совершал совершенно необъяснимые поступки, например, расстраивался без видимых причин, впадал в ярость, мог убежать во время застолья и т. п. При этом знавшими его людьми Вернер характеризовался как человек весьма эрудированный в самых разных вопросах, особо отмечалась его способность к математике.

И как было сказано выше, Карл носил очки в толстой оправе и в целом был весьма похож на «Зодиака». Вернер хорошо знал парк в Саратоге, часто там гулял по выходным, из чего не делал особой тайны. Кэти Байлин была убита в воскресенье, но не это послужило главным доводом для задержания Вернера, а кое-что другое — детективы выяснили, что молодой человек был знаком с убитыми в августе 1969 г. Деброй Фарлонг и Кэти Снузи.

Когда вся эта информация сошлась у окружного прокурора, тот без колебаний дал санкцию на арест молодого человека и обыск его жилища. И тут детективы в прямом смысле схватили удачу за хвост — при обыске комнаты Вернера 29 апреля 1971 г. был найден нож с широким лезвием, контур которого соответствовал предполагаемому виду ножа, использованному при убийстве Кэти Байлин. И более того, на ноже была найдена человеческая кровь, от которой, кстати, довольно сложно избавиться, во всяком случае даже тщательное мытьё с мылом зачастую не уничтожает все следы крови. Вернер не знал подобных криминалистических деталей, поэтому сообщение об обнаружении на ноже крови, повергло его в состояние паники.

Арестованный надолго замкнулся и стал совершенно неконтактен, кроме того, оказалось, что он болен шизофренией и это обстоятельство крайне затруднило проведение с ним следственных действий. Тем не менее, правоохранительные органы не сомневались, что «взяли» настоящего убийцу Кэти Байлин, возможно причастного и к другим преступлениям. В последующие дни — 30 апреля и 1 мая — местные газеты дали информацию об аресте Карла Вернера, никто из журналистов прямо не писал, что пойман «Зодиак», но мысль об этом витала в те дни в воздухе. Ведь если двойное убийство в августе 1969 г. связывалось с «Зодиаком», а подозреваемый в его совершении теперь задержан и внешностью своей он весьма похож на полицейский портрет «Зодиака», то… ход рассуждений журналистов более чем понятен!

Сразу после ареста Карла Вернера калифорнийские газеты сообщили о подозрениях в его адрес, согласно которым молодой человек мог быть причастен не только к убийстве Кэти Байлин, но и другим преступлениям.

По-видимому, происходившее сильно задело ZODIAC`а, который почувствовал потребность заявить о себе миру, показать всем, что он жив и по-прежнему неуловим. В начале мая в редакцию «Кроникл» поступило послание, составленное из 148 тщательно выписанных символов. Шифровка получила обозначение z148 и хотя послание было написано от имени «Зодиака» в авторстве возникли определенные сомнения. Дело в том, что в своих прежних шифровках преступник не обращал внимание на целостность слов и произвольно переносил их их строки в строку, между тем, в z148 присутствовала чёткая разбивка слов по строкам [без переносов]. Соответственно строки получились разной длины — 21, 21, 24, 23, 25, 23 и 11 символов — что было нетипично для «Зодиака». Более того, в 1-й строке 18-й символ оказался зачёркнут, что также казалось нехарактерным для этого преступника, не допускавшим прежде помарок в своих шифрованных сообщениях.

Вместе с тем, ряд специфических элементов, в частности, повторение ошибочного написания слов, указывали на единого автора шифровок. Например, автор z148 писал слово «это» («this») с той же ошибкой, что и «Зодиак» («tis»). Другая повторяющаяся ошибка была связана с написанием частицы «to», «Зодиак» вместо неё ограничивался единственной буквой «t».

Код z148

Сообщение удалось быстро расшифровать, в том числе и потому, что автор использовал простейший шифр подмены знаков без их перестановки. Лаконичное послание гласило: «Это говорит Зодиак. Почему же вы не можете остановить меня. Я не могу прекратить убивать. Перестаньте слушать фальшивки. Если этого [письма] не будет на вашей первой странице через неделю, я сниму шкуру с 3-х малышей и сделаю из кожи костюм».

Вот этот момент следует признать очень интересным! Преступник явно встревожился оттого, что жертвы, ранее приписанные ему, теперь станут связывать с другим человеком. Перед нами своего рода «ревность убийцы» — случай если и не беспримерный в криминальной практике, то всё же весьма и весьма редкий! Хорошо понятно, о каких фальшивках, которых журналистам не следует было слушать, ZODIAC написал в своём послании — он имел в виду возможное обвинение Вернера в двойном убийстве в августе 1969 г.! Дескать, не слушайте полицейских, они вам наплетут, припишут мои «подвиги» бедолаге-студенту…

Но через 4 месяца, в сентябре 1971 г., Карл Вернер дал признательные показания, в которых подробно рассказал об убийствах Дебры Фарлонг, Кэти Снузи и Кэти Байлик. Причём детективы быстро поняли, что Вернер не являлся ZODIAC’ом, да и не мог им быть при всём желании — дело заключалось в том, что в Калифорнии молодой человек появился лишь в конце весны 1969 г. До этого он проживал в штате Массачусетс, на другом конце страны, более чем за 2200 км. от Вальехо и в декабре 1968 г. никак не мог убить Бетти Лу Дженсен и Дэвида Фарадея. Между тем, причастность ZODIAC’а к этому преступлению не оспаривалась.

Чтобы закончить с Карлом Вернером и более к этому персонажу не возвращаться, отметим, что насколько известно автору, этот человек по состоянию на конец весны 2021 г. жив, он содержится в психиатрической клинике без шансов на освобождение.

В конце мая 1971 г. следствие получило информацию, которую можно было рассматривать как исключительно ценную. Из небольшого городка Санта-Роза в полицейское управление г. Сан-Франциско пришло в высшей степени любопытное сообщение. Двое родственников некоего Артура Ли Аллена (Arthur Leigh Allen) информировали полицию о том, что считают его ZODIAC’ом. Подозрения эти показались следователям столь обоснованными, что для отработки версии в Санта-Розу выехал сам Дэвид Тоши, уже считавшийся к тому времени одним из самых компетентных детективов, занимавшихся ZODIAC’ом.

Жена младшего брата Артура Ли Аллена утверждала, что в день убийства на озере Беррисса увидела на переднем сидении автомашины Артура большой окровавленный нож. Она поинтересовалась происхождением крови и Артур ей ответил, что он помогал матери резать цыплят. Однако как выяснилось позже, ни в тот, ни в последующие дни забой цыплят на маминой ферме не производился.

Артур Ли Аллен, один из главных подозреваемых по «делу ZODIAC’а». В этом статусе он пробыл три десятилетия, так и не очистившись от однажды высказанных подозрений полностью до самой смерти. Фотография слева — это кадр из его ТВ-интервью, данного в 1991 г., менее чем за год до смерти.

В ноябре 1969 г. родная сестра Аллена увидела в его руках листок бумаги, испещренный символами, похожими на те, что использовал ZODIAC в своей криптограмме от 1 августа 1969 г. Поскольку калифорнийские газеты воспроизвели ее фрагменты на своих страницах многие люди знали как примерно эта криптограмма выглядела. Сестра, пораженная сходством, поинтересовалась у брата, что же это такое? Аллен ответил невпопад: «Работа безумного человека. Я покажу потом.» Странный листок он спрятал в металлический ящик, который имел обыкновение запирать на ключ. Никто никогда не видел этот ящик открытым, очевидно, Артур хранил в нём нечто очень для него важное.

Внешне Артур Ли Аллен прекрасно соответствовал описанию ZODIAC’а. Помимо внешнего сходства, наблюдалось совпадение и многих черт психологического портрета. Родившийся в декабре 1933 г. Артур формально считался очень неглупым человеком, он закончил колледж в Вальехо и его IQ во время обучения составил 135! Однако по своему складу ума он был сугубым гуманитарием. После колледжа он поступил в политехнический институт и с треском вылетел из него из-за тотальной неспособности к точным наукам. Завербовавшись в военно-морской флот, Аллен был уволен досрочно ввиду систематических дисциплинарных нарушений. Проще говоря, у Артура были проблемы с самоконтролем — он выпивал пива и бросался драться. Физически он был весьма крепок — всю жизнь занимался плаванием и дайвингом. В возрасте 24 лет Артур поступил в университет и закончил его буквально за 2 года, сдав многие экзамены экстерном. В период 1960–1968 г. преподавал в начальных классах в различных школах Калифорнии, из которых был вынужден увольняться «по собственному желанию» ввиду компрометирующего звание учителя поведения. Если называть вещи своими именами, то школьная администрация попросту ловила Артура Ли Аллена за растлением малолетних, но не желая получить скандал, избавлялась от педофила по-тихому. Повторялась такая история по меньшей мере трижды.

В 1968 г. Артур оказался фактически с «волчьим билетом» — педагогические учреждения категорически отказывались принимать его на работу. Физически очень крепкий и в целом неглупый мужик оказался без средств к существованию. Он вернулся к маме на ферму, стал жить в трейлере, в финансовом положении полностью зависел от матери. Время от времени он находил какую-то малооплачиваемую работу, но о полной материальной независимости не могло быть и речи.

В своём трейлере Ли Аллен периодически совершал поездки по Калифорнии. По некоторым данным, он неплохо знал химию, интересовался взрывчатыми веществами. Как было сказано выше, воинскую службу проходил во флоте, где научился вязать морские узлы.

В ноябре 1969 г. Артур был допрошен в рамках расследования убийств на озере Герман и возле гольф-клуба «Блю Рокс спрингс». Причина интереса к нему правоохранительных органов заключалась в том, что Ли Аллен жил неподалёку от мест совершения обоих преступлений (менее 1 км.). Кроме того, Дарлин Феррин была знакома с Артуром, хотя именно эту деталь нельзя было поставить в вину подозреваемому, поскольку круг знакомств убитой был чрезвычайно обширен. Ли Аллен был проверен на наличие alibi на время преступления на озере Беррисса [вторая половина дня 27 сентября 1969 г.]. Хотя Артур настаивал на том, что нырял с аквалангом в парке «Солт-пойнт» в 100 км. от озера Беррисса, доказательств тому детективы не нашли. Тем не менее, в конце 1969 г. Артур особого внимания к себе не привлёк — он являлся лишь одним двух десятков неплохих подозреваемых.

Тоши постарался собрать как можно больше информации об этом человеке. Детективу удалось найти двух друзей Артура, которые сказали, что тот признавался в намерении убивать людей и писать об этом в газеты. Артур, по их словам, считал, что это была бы самая увлекательная игра. Вообще, он неоднократно употреблял применительно к убийству выражения «истинная игра», «наиболее опасная игра», «увлекательное развлечение» и пр. Об этой странной манере выражаться детективу рассказывали многие люди. Между тем, схожие выражения, употреблял в своих письмах «Зодиак», обычно избегавший слова «убить». По словам друзей Ли Аллена, тот вёл подобные разговоры до 1 января 1969 г., то есть заведомо до того времени, когда в газетах появились первые публикации о «Зодиаке».

Один из товарищей Артура сообщил, что лично слышал его рассуждения о возможности вести стрельбу из пистолета, прикрутив к нему липкой лентой фонарик.

Наконец, детектив сумел раздобыть образцы почерка Артура Ли Аллена, который оказался весьма похож на почерк ZODIAC’а. Эксперт-графолог не давал абсолютно надежного заключения об идентичности почерков, но заявил, что не исключает их принадлежность одному и тому же человеку.

Последний довод заставил Тоши обратиться в прокуратуру за санкцией на обыск автомашины и трейлера Артура Ли Аллена. Обыск этот состоялся 4 июня 1971 г.

Фактически он оказался безрезультатным: ничего, изобличающего Ли Аллена как ZODIAC’а найти не удалось.

Тот, кто смотрел фильм «Зодиак» Дэвида Финчера, знает, что именно Артура Ли Аллена знаменитый режиссёр сделал главным подозреваемым. Весь свой талант режиссёр направил на то, чтобы убедительно обосновать эту точку зрения и заставить зрителя в неё поверить. Почему так случилось легко объяснить, если принять во внимание, что фильм снят сугубо по той канве событий, которую в одноименной книге даёт Роберт Грейсмит. А Грейсмит пребывал в полной уверенности, что Ли Аллен и есть настоящий «Зодиак».

Но Грейсмит не знал, либо знал, но не захотел написать в своей книге, что Ли Аллену была устроена очень интересная психологическая ловушка, после которой правоохранительные органы фактически отказались от планов выдвинуть против него обвинения. В 1972 г. полиция устроила «внезапную» встречу Ли Аллена и Брайана Хартнелла, того самого молодого человека, что выжил после нападения «Зодиака» на озере Беррисса. Встреча была внезапной для Ли Аллена, но Хартнелл, разумеется, был к ней готов — детективы специально привезли его на склад, где работал грузчиком Ли Аллен и обсудили заблаговременно продуманный сценарий. В ходе этого оперативного эксперимента решалась двоякая задача — Хартнелл должен был опознать «Зодиака» в Ли Аллене, а последний должен был себя выдать какой-либо неконтролируемой психосоматической или эмоциональной реакцией.

Брайан подошёл к Ли Аллену так, что тот не мог видеть его приближение и внезапно спросил, помнит ли тот их встречу? Ничего необычного не произошло — Ли Аллен никак не отреагировал на появление, спокойно с ним поговорил, ответил на все вопросы и, судя по всему, вообще не понял, что произошло. Брайан Хартнелл после разговора с Ли Алленом уверенно заявил детективам, что этот человек — не «Зодиак». Детективы, наблюдавшие эту сцену от начала до конца пришли к тому же мнению.

Впрочем, с этим рассказом мы немного забежали вперёд, встреча Хартнелла и Ли Аллена произойдёт летом 1972 г., а нам необходимо сказать ещё несколько слов о событиях предшествующего года.

Следующим после майского письма преступника оказалось июньское 1971 г. послание, которое так никуда и не пришло. Странный конверт без адреса, на котором были написаны названия трех калифорнийских газет, фамилия журналиста Эйвери (причем с ошибкой) и обратным адресом «ZODIAC», привлек к себе внимание работников Федеральной почтовой службы США. Они передали подозрительный пакет в полицию. Внутри оказался чистый лист бумаги, с многочисленными отверстиями от дырокола со всех четырех сторон. Изучение надписи на конверте заставило эксперта-графолога заявить, что он «затрудняется назвать почерк идентичным [почерку Зодиака], возможно это качественная имитация.»

После этого неуловимый преступник словно исчез. Проходили месяцы и годы и казалось, что ZODIAC канул в историю навсегда.

1 августа 1973 г. редакция газеты «Albany times union», издававшейся в штате Нью-Йорк, за тысячи километров от Калифорнии, получила письмо, написанное от имени «Зодиака». Сразу следует признаться в том, что по мнению автора книги это послание не имеет отношение к настоящему «Зодиаку» и представляет собой фальшивку, призванную сбить с толку правоохранительные органы и сфокусировать их внимание на несуществующей проблеме. Автор планировал не углубляться в эту тему, а лишь коротко написать о фальсификации, без особых деталей и разъяснений, но впоследствии переменил намерение. История, связанная с упомянутым письмом, позволяет очень выпукло продемонстрировать важность для любого расследования правильной селекции информации. Многие американские исследователи придают этому письму несуществующее значение, пытаются найти в нём смыслы, которых там нет, делают далеко идущие выводы на зыбком фундаменте, точнее, вообще, не имея фундамента.

А потому историю, связанную с августовским 1973 года письмом имеет смысл рассказать подробно, дабы читатель самостоятельно оценил уровень американской аналитики и составил собственное представление о событиях той далёкой поры. Кроме того, если бы автор пренебрёг этим разбором, то какой-нибудь истории криминалистики — каковых в Рунете и в России вообще совсем немало! — наверняка бы обратил внимание на неполноту изложения и сказал что-то вроде: «А-а-а, Ракитин обходит молчанием детали и факты, которым не может найти объяснения!»

Вот чтобы такого мне не говорили и не думали нехорошо на мой счёт, давайте остановимся на истории 1973 года.

Начать надо с того, что 22 июля того года в газете «New York daily news», издававшейся в штате Нью-Йорк, вышла довольно большая [на 2 страницах] статья, посвященная ретроперспективному анализу расследований преступлений «Зодиака» и попытке понять, где сейчас находится преступник. Вывод статьи оказался довольно предсказуем — убийца, не напоминавший о себе уже несколько лет, объявлялся либо умершим, либо находящимся в психиатрической лечебнице.

А по прошествии немногим более недели — 1 августа 1973 г. — редакция другой газеты, издающейся в штате Нью-Йорк, «Albany times union» получила письмо, гласившее (пунктуация Алексея Ракитина): «Вы ошибались, я не умер и не в больнице, я жив и я намерен начать убивать снова. Ниже [вы прочтёте] имя и место [убийства] моей следующей жертвы. Однако вы должны очень спешить, потому что я убью её 10 августа в 5:00 пополудни когда закончится смена. Олбани прекрасный город.»

Ниже текстовой части письма, написанной от руки печатными буквами, следовала зашифрованная часть из 50 символов. Код был «взломан» очень быстро, в том числе и потому, что это была обычная подстановка, причём весьма похожая на использованную в более раннем зашифрованном послании «Зодиака» в мае 1971 г. (в шифрованном сообщении z148). Например, в обоих посланиях цифрой 7 подменялась буква А, имелись и иные совпадающие или близкие элементы [например, буква t в шифровке z148 подменялась символом «звёздочка» (*), а в августовском письме — «плюсом в кружочке»]. Первые 12 символов из 50 не несли смысловой нагрузки, остальная часть сообщения была расшифрована так: «Медицинский центр Олбани Это только начало».

Письмо от 1 августа 1973 г. написано от имени «Зодиака», но его авторство обоснованно поставлено под сомнение.

Итак, автор послания объявлял о том, что 10 августа 1973 г. убьёт человека после окончания в 17 часов рабочей смены в Медицинском центре в городе Олбани, расположенном на Нью-Скотланд авеню (№ 43 New Scotland ave.)

Как без сомнения догадались самые проницательные читатели, в указанное время в указанном месте никто убит не был. И поблизости от медицинского центра тоже. И вообще в городе Олбани 10 августа 1973 г. убийств не было зафиксировано. Более того, убийств не было даже в пригородах Олбани! Что представляется до некоторой степени даже странным, поскольку в агломерации Олбани (т. е. в самом городе и пригородах) в 1973 г. проживало более 840 тыс. человек и уровень преступности составлял примерно 270 % от среднего по стране. Как видим, город являлся местом довольно неспокойным даже по американским меркам, но факт остаётся фактом — именно 10 августа 1973 г. оказалось днём очень и очень очень спокойным. Очередное обещание «Зодиака» — или от имени «Зодиака» — оказалось пустой болтовнёй.

Объективности ради следует отметить, что принадлежность письма этому убийце, с самого начала вызывала обоснованные сомнения. Для того имелись веские доводы, а именно:

— Несовпадение почерка писавшего с почерком «Зодиака». Причём следует понимать, что данный пункт связан не только с очевидной несхожестью начертания букв, но и более тонкими деталями письма — расположением точек входа пера при написании отдельных символов, изменением нажима при письме и пр., т. е. такими деталями, в которых проявляется мелкая моторика пишущего. Опытный фальсификатор может добиться общего сходства написанного посредством воспроизведения отдельных элементов букв и слов, близких к оригинальному образцу, но воспроизвести мелкую моторику почти невозможно. Тот, кто написал письмо от 1 августа 1973 г. писал иначе, нежели «Зодиак».

— Для писем, безусловно написанных «Зодиаком», характерны ровные строки, что свидетельствует об использовании при письме «зебры» — трафарета с ровными строчными линиями, подкладываемого под лист бумаги. Тот, кто писал письмо от 1 августа 1973 г. не знал этой детали, поэтому строки размещены на листе с отчётливым завалом вниз к правому краю.

— В письме от 1 августа 1973 г. нет традиционного вступления «Это говорит Зодиак», хотя с этой фразы начинаются практически все сообщения, безусловно написанные этим убийцей.

— В оформлении конверта использованы 3 марки почтовой оплаты по 6 центов, т. е. суммарно — 18 центов. Между тем, стоимость пересылки составляла 8 центов. Налицо нарушение присущего убийце правила двойной оплаты доставки корреспонденции.

— Автор послания воспользовался простейшим из всех возможных способов шифровки (подстановка символов), в то время как «Зодиак» уже в середине осени 1969 г. освоил намного более хитроумный и взломостойкий способ перестановки (анаграмм), что и продемонстрировал, закодировав z340. С точки зрения убийцы намного более разумно было бы воспользоваться способом анаграмм, т. к. это гарантировало ему необходимый выигрыш во времени. Ведь если бы он действительно намеревался убить кого-то, кто заканчивал смену в медицинском центре в 17 часов 10 августа 1973 г., то критически важно было обеспечить отсутствие полиции в том районе. Если бы автором письма действительно являлся «Зодиак», то с точки зрения убийцы во всех отношениях было бы предпочтительнее сначала убить человека в указанном месте в указанное время, а потом поиздеваться над полицией. Дескать, я вам в письме сообщил о предстоящем убийстве, но вы же тупые, вы же ничего не можете мне противопоставить! Для того, чтобы полиция не появилась возле медицинского центра в 17 часов 10 августа место предстоящего преступления надлежало зашифровать максимально сложно.

— Отправитель письма от 1 августа 1973 г. поместил знак «Зодиака» (перечёркнутый круг) на лицевую часть конверта в его левый верхний угол. Это нетипично для настоящего «Зодиака», тот обычно на конвертах не рисовал перечёркнутый круг, хотя, объективности ради следует заметить, что 1 раз такое исключение из правил им было допущено. Сам по себе этот признак явно недостаточен для признания письма мистификацией, но он довольно убедительно дополняет изложенные выше соображения.

Как видим, доводы против принадлежности послания «Зодиаку» выглядят довольно весомо, отмахиваться от этих соображений вряд ли допустимо. Вместе с тем письмо от 1 августа 1973 г. демонстрирует ряд странностей, которые наводят на мысль о необычной осведомленности написавшего это послание.

О чём идёт речь:

— Использованный для шифрования код очевидно похож на код z148, причём сходство связано как с использованными символами, так и значениями некоторых из них. Конечно, совпадения случаются, но тут совпадение кажется совсем уж невероятным.

— Для оплаты пересылки использовались почтовые марки с изображением президента Франклина Рузвельта стоимостью по 6 центов. Это любимые марки «Зодиака», они встречаются на подавляющем числе конвертов безусловно отправленных убийцей. Но при этом «Зодиак» использовал марки и иных номиналов, подгоняя их суммарную стоимость к 2-кратной стоимости пересылки. В данном же случае этого не произошло, отправитель вместо марок суммарной стоимостью 16 центов (т. е. 6, 6 и 4 цента), использовал 3 марки по 6 центов.

Что всё это значит? Очень похоже на то, что изготовитель и отправитель письма имел некоторое представление о том как выглядят послания «Зодиака» и как они шифруются, но при этом самих писем в глаза не видел. Он даже не знал толком, чему «Зодиак» отдаёт предпочтение на письме — печатным буквам или прописным! Поэтому половину своего послания аноним написал печатными буквами, а другую — прописью. Конечно, очень интересно было бы узнать откуда автор письма получил малоизвестную в то время информацию об оформлении писем «Зодиака», но гораздо интереснее понять, а какой же смысл крылся в посылке подобного письма в редакцию газеты? Если автор — не настоящий «Зодиак», то какова цель подобной мистификации? Для тривиального сумасшедшего создатель послания от 1 августа 1973 г. выглядит слишком уж хорошо информированным.

Если за этим письмом есть что-то здравое, то что это может быть?

Создатели недавнего документального сериала о преступлениях «Зодиака»[25] уделили анализу этого письма очень много места. Фактически всю 4-ю серию они устраивали вокруг этого послания танцы с бубном, полностью проигнорировав все сомнения в его подлинности. Для них письмо от 1 августа 1973 г. написано безусловно «Зодиаком».

В сериале приводятся данные, согласно которым с городом Олбани в разные годы были связаны основные кандидаты на роль «Зодиака». Например, Лоуренс Кейн, о котором нам предстоит ещё в своём месте рассказ, много покуролесил в штате Нью-Йорк и в 1949 г. дважды арестовывался полицией города Олбани за кражи. А Росс Салливан — тот самый библиотекарь из Риверсайда, что был знаком с Чери Джо Бэйтс и на которого написали донос 6 его коллег — заканчивал в Олбани школу и именно оттуда уехал в Калифорнию. Правда, Росс Салливан на роль «Зодиака» не годится категорически ввиду своего очевидно неподходящего роста [188 см.], что примерно на 10 см. выше роста убийцы, но этот пустяк создателей сериала мало заботит. Они выстраивают интригующую цепь совпадений и, по-видимому, пребывают в уверенности, что зрители в детали вникать не станут. И уж Ракитина точно никогда не прочтут!

Мы же со своей стороны приведенные выше любопытные данные можем дополнить. Например, указав на то, что в Олбани некоторое время жили и работали Дарлин Феррин, убитая «Зодиаком» возле гольф-клуба «Блю Рок спрингс», и её первый муж Джеймс Крэбтри. Более того, в то же самое время в Олбани проживал другой хороший кандидат на роль «Зодиака» — Ричард Гайковский. Про этого персонажа, как и Лоуренса Кейна, в настоящем очерке ещё ничего ни е было сказано, но в своём месте он получит свою толику заслуженного внимания.

В общем, многие персонажи этой саги о «Зодиаке» в той или иной степени оказываются связанными с городом Олбани.

Но есть и другая связь, намного более интригующая. По крайней мере, на первый взгляд.

Начать следует с того, что 21 ноября 1969 г. в городе Лос-Анджелесе были зверски убиты 19-летняя Дорин Гол (Doreen Gaul) и 15-летний Джеймс Шарп (James Sharp). Тела были найдены в безлюдном переулке немногим южнее 11-й стрит — в конце 1960-х гг. это был весьма криминальный район, с многочисленными заброшенными зданиями, населенный разного рода деклассированными элементами. Даже из первоначального осмотра места обнаружения тел становилось ясно, что пару убили в другом районе и привезли к 11-й стрит на автомашине.

Дорин была полностью раздета, лишь на её шее остались самодельные бусы. Полное обнажение тела указывало на сексуальный мотив посягательства и последующая судебно-медицинская экспертиза это предположение подтвердила — девушка действительно была жестоко изнасилована. Джеймс Шарп был полностью одет. Причина смерти в обоих случаях оказалась схожей — неизвестный убийца изрезал Дорин и Джеймс ножом. Судебно-медицинский эксперт затруднился определить точное количество ран, по его оценке каждый из убитых получил 50–60 ударов и порезов ножом. Также у каждой из жертв было удалёно правое глазное яблоко. Дорин и Джеймс не просто были знакомы, но и вечером 21 ноября должны были встретиться, так что их скорее всего их убивали в одно время и в одном месте. И проделано это было, как видим, в весьма схожей манере.

Молодые люди приехали в Калифорнию несколькими месяцами ранее, Дорин Гол из города Олбани, штат Нью-Йорк, а Джеймс Шарп — из Сент-Луиса, штат Миссури. Они были весьма мотивированы, обоих интересовала сайентология, штаб этого псевдонаучного учения — а по сути тоталитарной секты — находился тогда как раз в Лос-Анджелесе.

И ничего не указывало на связь случившегося с «Зодиаком» до тех пор, пока при обыске вещей Дорин Гол детективы не отыскали письмо, написанное от имени этого убийцы. Текст письма, содержавшего угрозу убить, был напечатан на пишущей машинке, под ним двумя вертикальными колонками следовали какие-то символы. Сразу скажем, что письмо это было поддельным и к настоящему «Зодиаку» отношения не имело — именно по этой причине история убийства Дорин Гол и Джеймса Шарпа ни единым словом не упоминалась в той части очерка, где рассказывалось о событиях осени 1969 г. Да и само письмо не воспроизводилось, как не имеющее отношения к повествованию. Тем не менее, ясно это стало не сразу, детективам потребовались несколько дней на сбор необходимой информации.

Сержант Департамента полиции Лос-Анджелеса Эрл Димер (Earl A. Deemer), руководивший расследованием двойного убийства, связался с полицией штата и сообщил об обнаружении письма от имени «Зодиака» с угрозами в адрес убитой девушки. К делу подключились детективы, уже занимавшиеся расследованием на еевере штата — там, где на протяжении 1969 г. орудовал «Зодиак». Быстро стало ясно, что получивший дурную славу преступник не отправлял письмо Дорин и не убивал её и Джеймса — в этом убеждали не только несуразности оформления анонимного письма, но и манера криминального поведения, продемонстрированная тем, кто совершил двойное убийство в Лос-Анджелесе. Настоящий «Зодиак» не извлекал глазные яблоки, не перевозил тела убитых, не насиловал перед убийством девушек… И самое главное — очень было похоже на то, что Дорин и Джеймса убивал и перевозил трупы с места на место не один человек, а как минимум двое!

Когда в этом вопросе возникла полная ясность, сержант Димер принял решение сосредоточиться на других направлениях. В частности, полиция изучала вопрос организации и осуществления убийства молодых людей членами «семьи Мэнсона». Другой вектор расследования был направлен на саму секту сайентологов, членами которой являлись погибшие. Следует заметить, что движение Хаббарда уже не в первый раз попадало в эпицентр серьёзного уголовного дела — такого, в котором расследовалось убийство. Летом того же 1969 г. при загадочных обстоятельствах исчез, а потом был найден жестоко замученным другой молодой сайентолог. Сержант Димер по мере проведения оперативных мероприятий стал всё более склоняться к версии, согласно которой Дорин Гол и Джеймс Шарп были убиты последователями Рона Хаббарда, которые подобной расправой пытались разобраться с внутренними проблемами организации: управляемостью, подавлением инакомыслия, попытками поставить под сомнение авторитет как самого Хаббарда, так и его ближайших сайентологических «гуру».

При этом затея с изготовлением и передачей Дорин Гол письма с угрозами от имени «Зодиака» решала вполне понятную утилитарную задачу — эта хитрость была призвана отвести подозрения от сайентологического движения. К последней декаде ноября 1969 г. «Зодиак» уже был широко известен в Калифорнии, попытаться свалить на него вину за расправу над двумя молодыми людьми представлялось вполне разумным с точки зрения настоящего убийцы!

Ситуация для Рона Хаббарда сложилась тогда настолько нехорошо, что ему пришлось сесть на свою яхту и покинуть территориальные воды страны. То есть главный сайентолог по-настоящему скрывался от Закона вне государственной территории США. Правда, следует уточнить, что не одно только подозрение в причастности к организации убийства Дорин Гол и Джеймса Шарпа побудило главного сектанта нахлобучить фуражку капитана и отплыть в сумрачную тихоокеанскую ночь — попутно его преследовала и налоговая служба — но в целом ситуация тогда для Рона Хаббарда сложилась весьма неприятная.

Потом всё понемногу выправилось — адвокаты устроили частичное решение проблем с мытарями, важные свидетели по расследованию двойного убийства исчезли кто куда и в конечном итоге всё, вроде бы, для Рона Хаббарда закончилось неплохо. Во всяком случае на территорию Штатов он возвратился и ещё некоторое время покуролесил.

Но… в точности по пословице «свинья грязь найдёт» через несколько лет Рон Хаббард вляпался в очередную серьёзную неприятность. На этот раз он и его секта оказались под уголовным расследованием, начатым властями Французской республики. Список разного рода нарушений и преступлений сайентологов на территории этой страны оказался столь серьёзен, что в повестку двухсторонних отношений Франции и США был поставлен вопрос об экстрадиции Хаббарда. В конце 1972 г. «отец сайентологии» был вынужден уйти в подполье, причём по-настоящему — с прекращением сношений с родственниками, заменой документов, изменением внешности. С группой ближайших сподвижников и телохранителей Хаббард сбежал из Калифорнии и переехал — куда бы вы думали? — правильно, в прямо противоположный конец США! Из юго-западного региона, то бишь Калифорнии, он уехал на северо-восток, в штат Нью-Йорк.

Там Хаббард прятался на протяжении большей части 1973 г., причём, скрывался он не только от французских властей, но и ФБР, которое также заинтересовалось тянувшимся за главой сайентологов длинным шлейфом преступлений разной степени гнусности. Тут-то всплыло неудачное расследование 1969 г. сержанта Эрла Димера и подозрения, связанные с причастностью Хаббарда к двойному убийству Дорин Гол и Джеймса Шарпа, а также иным тяжким преступлениям. Положение Рона осложнилось тем, что в 1973 г. он сильно разбился во время езды на мотоцикле, черепно-мозговая травма сделала невозможным перелёты на самолётах, причём на некоторое время сайентологический гуру вообще оказался нетранспортабелен. Понятно, что в таком состоянии он был очень уязвим.

Согласитесь, в такой ситуации со стороны сайентологов очень разумно было переключить внимание правоохранительных органов с самих себя на кого-то другого. И вот тут-то в «New York Daily News» появляется сначала статья про «Зодиака», а потом, буквально через 10 дней — как логический на неё ответ — очень странное письмо якобы от имени этого самого «Зодиака».

Какая связь между этим письмом и преступлениями Рона Хаббарда? Да самая непосредственная!

От дома № 570 по Миртл авеню (Myrtle avenue), в котором до отъезда в Калифорнию проживала убитая в ноябре 1969 г. Дорил Гол, до входа в главное здание медицинского центра, в котором якобы «Зодиак» грозился совершить убийство 10 августа 1973 г. расстояние менее 280 метров по прямой! Тот, кто придумал и послал письмо очень хотел привлечь внимание к убийству Дорин Гол, но опасался сделать это слишком откровенно и топорно. Поэтому в письме и появилось упоминание медицинского центра. Автор письма делал расчёт на то, что детективы начнут искать в письме скрытые смыслы и подтексты, задумаются, почему «Зодиак» назвал именно Медицинский центр на Нью-Скотланд авеню и кто-то, кто хорошо знаком с материалами дела, проведёт очевидную параллель — совсем рядом проживала одна из жертв! И Рон Хаббард ни при чём — это всё «Зодиак», это его проделки! И сейчас, в 1973 г., и в Калифорнии четырьмя годами ранее…

Автор считает необходимым ещё раз повторить тезис, прозвучавший немногим ранее: письмо от 1 августа 1973 г. с угрозой убийства в Олбани не имеет никакого отношения к «Зодиаку», но связанная с ним история интересна тем, что выразительно демонстрирует важность правильной селекции исходной информации. Если в анализ вовлекаются данные ошибочные, не имеющие отношения к делу, то их присутствие обесценивает всю аналитическую работу, делает её бессмысленной. В «деле Зодиака» правильная селекция (выборка) исходных данных очень важна, ибо обилие разного рода спорных, недостоверных, принципиально непроверяемых материалов даёт широкий простор для всевозможных совпадений, инсинуаций, домыслов — всего того, что принято называть информационным шумом.

В 1974 г. преступник словно проснулся ото сна. Первым его письмом явилось послание, полученное 29 января 1974 г. редакцией газеты «Кроникл».

Письмо «Зодиака» от 29 января 1974 г. в редакцию газеты «Кроникл».

Короткий сумбурный текст гласил: «Я посмотрел и подумал, что „Экзорцист“ был лучшей сатирической комедией, что я когда-либо видел. Вслушайтесь, вам послышится: он погружает себя в волну, как погружает в могилу самоубийство. titwillo [бессмысленное буквосочетание, написанное трижды — прим. А. Ракитина] PS: Если я не увижу это письмо в вашей газете, я буду делать кое-что противное, что, вы знаете, я способен сделать. Мои — 37 Полиция — 0»

Как видно, он содержал мало смысла. Единственным любопытным моментом в его содержании следовало бы признать число жертв преступника, которых сам ZODIAC насчитывал уже 37 (не много, ни мало!). На конверт были наклеены 3 марки, хотя для пересылки было достаточно и одной. Несмотря на ряд сомнений в том, что письмо это написано именно ZODIAC’ом, ныне его авторство сомнений не вызывает. Большая, комплексная графологическая экспертиза, проведенная в 1978 г. с использованием всех следственных материалов по делу ZODIAC’а, пришла к однозначному заключению, что именно этот преступник является автором послания от 29 января 1974 г. А это означает, что почти 3 календарных года (с мая 1971 г. по январь 1974 г.) преступник на связь не выходил и никак о себе не заявлял.

Причин такого рода поведения могло быть несколько и, скорее всего, все они носили вынужденный характер (пребывание в больнице, тюремное заключение, выезд из страны и пр.) Подобное заключение следует признать очень важным, поскольку оно давало сыщикам ценную информацию о жизни преступника и могло быть использовано при проверке подозреваемых.

Следующее письмо пришло в редакцию «Кроникл» 14 февраля 1974 г. Текст его гласил:

«Дорогой Редактор. Знаете ли вы, что аббревиатура SLAY записывается „sla“, а это старое норвежское слово, означающее „убивать“. Друг.»

Хотя штамп на конверте был не читаем, криминалистическая экспертиза смогла восстановить и прочесть оттиск. Благодаря этому было установлено, что письмо было отправлено из городка Сан-Рафаэль в Калифорнии.

За неделю до этого американская террористическая группа левацкого толка, скрывавшаяся под аббревиатурой SLAY («Объединенная освободительная армия»), похитила Партисию Хёрст, дочь широко известного газетного магната-мультимиллионера. Информация об этом сделалась в одночасье общенациональной сенсацией и такой графоман, как «Зодиак», оказался не в силах обойти молчанием этот инцидент. В своём письме от 14 февраля преступник многозначительно написал о том, что буквосочетание «sla» (полностью созвучное SLAY) по-норвежски означает «убить». Послание это следует признать довольно бессмысленным и, кроме того, весьма неточным. В норвежском и исландском языках слово «sla» означает «нажимать». Т. е. филологические изыски «Зодиака» гроша ломаного не стоили.

Письмо «Зодиака» от 14 февраля 1974 г. в редакцию газеты «Кроникл».

Кстати, ФБР США первоначально заявило, что не склонно верить в то, что письмо от 14 февраля 1974 г. действительно принадлежит «Зодиаку». Правда, через какое-то время оценка эта была пересмотрена и ныне авторство «Зодиака» не оспаривается.

Третье письмо пришло в редакцию «Кроникл» 8 мая 1974 г. Надо сказать, что появление этого послания было спровоцировано критической статьёй о фильме «Badlands», опубликованной в газете за несколько дней до того. Фильм рассказывал о криминальном дуэте Чарльза Старквезера (Charles Raymond Starkweather) и Кэрил Энн Фугейт (Caril Ann Fugate), совершившем серию кровавых убийств в 1959 г. Статья была проникнута ностальгией о «золотых пятидесятых», когда бензин в США был дешевым, а машины — большими и, видимо, ностальгические сентенции автора статьи вызвали раздражение «Зодиака».

Письмо «Зодиака» от 8 мая 1974 г. в редакцию газеты «Кроникл».

Тот написал следующее: «Господа, я хотел бы выразить мой испуг относительно вашего убого вкуса + недостатка сочувствия к публике, что продемонстрировал ваш анонс кинофильма „Badlands“, показала реклама: в 1959 г. большинство людей убивало время, а Китти + Холли убивали людей. В свете последних событий этот вид прославления убийства может быть только прискорбен (не то чтобы прославление насилия могло бы быть оправданным когда-либо). Почему вы не показываете хотя бы некоторое беспокойство о [состоянии] общественной чувственности + вырезаете объявления? Гражданин.»

Письмо было опущено в почтовый ящик в г. Фримонт, в 40 км. от г. Сан-Франциско. Своим содержанием оно, вроде бы, не указывало на ZODIAC’а, но сумбурный текст обратил на себя внимание сотрудников газеты, которые увидели в этой писанине нечто знакомое. Журналисты передали письмо в полицию и правильно поступили. Несмотря на некоторые колебания, эксперты в конце-концов признали, что автором этого послания также являлся ZODIAC. Хотя Дэвид Тоши считал, что объективных критериев для такого заключения недостаточно.

Наконец, четвёртое в 1974 г. послание ZODIAC’а редакция «Кроникл» получила 8 июля. Нельзя было не отметить того, что преступник, молчавший несколько лет, на удивление расписался!

Письмо это известно под условным названием «Письмо Красного Фантома», поскольку таковым назвал себя автор. Текст гласил: «Редактор. Поместите Марко назад, в зев ада, откуда он явился — он имеет серьезный психологический порок и нуждается в постоянном ощущении хозяина. Я предлагаю, чтобы Вы поместили его в список сокращаемых [сотрудников газеты]. Пока же отмените колонку Марко. Колонку может вести аноним, также могу я — Красный Фантом (красный от гнева).»

Как видно, в послании содержалось довольно странное предложение редактору газеты уволить одного из журналистов «Кроникл» — некоего Марко Спинелли, который вёл рубрику под названием «Колонка Марко». Из эмоционального и вздорного послания было невозможно понять чем же именно Марко Спинелли не угодил автору. Прежде преступник не выказывал ни малейшего интереса к редакционной политике и вдруг неожиданно надумал высказаться на эту тему. Это выглядело странно и немотивированно.

Нельзя не отметить того, что по поводу авторства этого послания мнения специалистов тоже разделились. Дэвид Тоши снова посчитал, что нет оснований объявлять «Письмо Красного Фантома» принадлежащим ZODIAC’у.

Фотография послания от 8 июля 1974 г., известного как «письмо Красного Фантома».

Фактически письма от 8 мая и 8 июля 1974 г. не содержали ни единого признака, характерного для посланий ZODIAC’а. Лишь графологи на основании сличения почерков утверждали, что их автором являлся один человек и таковым был именно ZODIAC. Однако, ведущий эксперт-почерковед криминалистического бюро штата Моррил, работавший с письмами ZODIAC’а с самого начала, в декабре 1973 г. ушёл на пенсию. Все заключения по письмам 1974 г. готовили другие специалисты в том числе и довольно молодые, которым Тоши не очень-то доверял. Сам детектив начал работу в полиции в 1953 г. и, подобно многим ветеранам, весьма скептически оценивал профессионализм молодежи.

Впрочем, комплексная экспертиза 1978 г. подтвердила заключения 1974 г. и в настоящее время принадлежность ZODIAC’у перечисленных и воспроизведенных выше 4-х писем сомнений ни у кого не вызывает.

После июльского 1974 года послания ZODIAC опять надолго исчез. Казалось, навсегда. Во всяком случае, хотелось верить в то, что земной путь этого мрачного преступника всё же пресекся и никому более он не сможет причинить зла.

Несмотря на то, что проходили недели и месяцы, расследования описанных в этом очерке преступлений не прекращались. Полицейские службы продолжала накапливать и проверять информацию о подозрительных лицах, которых м. б. рассматривать в качестве кандидатов на роль ZODIAC’а. И длинная сага о загадочном убийце совершенно неожиданно обогатилась еще одним весьма примечательным персонажем, о котором нельзя не упомянуть.

Полицейские в своих розысках исходили из нескольких важных предпосылок, уже упомянутых в настоящем очерке: а) преступник мог служить в вооруженных силах и был уволен по компрометирующей статье; б) он имел устойчивое психоэмоциональное расстройство и об этом известно его лечащим врачам; в) преступник был материально зависим от родственников и жил, скорее всего, с матерью или старшей сестрой.

Проверяя списки пациентов психиатрических лечебниц, полицейский офицер Харви Хейнс обратил внимание на некоего Лоуренса Кейна. По анкетным данным этот человек казался староват для ZODIAC’а, поскольку родился в 1924 г., но когда детектив присмотрелся к его фотографии, то ему невольно захотелось познакомиться с этим человеком поближе.

Многими деталями своей биографии и индивидуальными особенностями Кейн соответствовал психологическому поисковому портрету ZODIAC’а[26]. Лоуренс родился в 1924 г., его родители развелись когда мальчику исполнилось 13 лет. Ребёнок остался с мамой, которую боготворил всю свою жизнь. В 18 лет его призвали на действительную военную службу. Лоуренс Кейн был направлен в школу радистов военно-морского флота, где изучал криптографию. Но защитника демократии из него не получилось: ряд нервных срывов обратили на себя внимание военных врачей, которые сочли молодого человека непригодным для службы на флоте. В 1943 г. — в самый разгар войны на Тихом океане! — Лоуренса Кейна комиссовали с диковинным для мужчины диагнозом: истерия. Молодой истерик, впрочем, не без удовольствия вернулся к мирной жизни и вплоть до 1946 г. небезуспешно промышлял кражами в магазинах. В том году последовало первое задержание Кейна полицией. Впрочем, он отделался лёгким испугом и вскоре вернулся к полюбившемуся ремеслу мелкого воришки.

Далее последовала череда арестов. 25 апреля 1949 г. Кейна арестовали в городе Олбани, штат Нью-Йорк, по обвинению в крупной краже и мелком хищении (это разные статьи и в американском праве различные обвинения друг друга не поглощают). Буквально через 4 месяца — 26 августа — его арестовали за крупное хищение в городе Минеола. Через 3 года — 16 июня 1952 г. — Лоуренса задержали с поличным при совершении квартирной кражи в городе Нью-Йорке.

Лоуренс Кейн после задержания в 1946 г. (возраст 22 года).

В последующие годы последовала череда арестов и заключений в тюрьму, но всякий раз приговоры оказывались удивительно мягкими и Кейн быстро выходил на свободу. По-видимому, снисходительному отношению судей способствовало то, что Лоуренс имел подтвержденные проблемы психиатрического характера, а также очевидное стремление преступника избегать насилия при совершении посягательств.

В 1962 г. он тяжело пострадал в автоаварии в г. Сан-Матео, в Калифорнии. После этого Кейн начал жаловаться на частые головные боли, а с 1965 г. — на галлюцинации. В августе 1968 г. (т. е. за 4 месяца до начала «Зодиаком» серии убийств) он имел самое тяжелое столкновение с «законниками»: Кейна арестовала полиция калифорнийского городка Редвуд-сити и едва не упекла на большой срок в тюрьму за грабеж [как видим, к 1968 г. посягательства Кейна приобрели насильственный характер].

По рассказам лиц, знавших его, Кейн был эгоцентриком и ярко выраженным одиночкой. Никто никогда не видел его с девушкой, он никогда никому не рассказывал о своих интимных отношениях и складывается впечатление, будто этот человек умудрился прожить всю жизнь, ни разу не вступив в интимную близость с женщиной. Вообще ни разу! Подобное женоненавистничество могло быть следствием латентной гомосексуальности, хотя последнее и не было доказано.

В медицинской карте Кейна результаты психотерапевтических процедур, примененных к нему после аварии в 1962 г., характеризовались как «малоценные» и имевшие «чрезвычайно бедный результат». Фактически, автомобильная авария лишь усугубила психоэмоциональный дефект Лоуренса Кейна. В 1966 г. дорожная полиция г. Сакраменто отказала Кейну в выдаче водительских прав ссылаясь на медицинские противопоказания. Тогда Лоуренс пошёл на мошенничество, переделав свое имя на «Ларри». Подобный трюк он впоследствии проделывал неоднократно, меняя то букву в своей фамилии (и тогда из «Kane» получался «Cane»), то полностью придумывая новые имя и фамилию (в 1968 г. он получил водительские права на имя Джона Майлса).

Детектив Хейнс выяснил, что к моменту гибели Дарлин Феррин подозреваемый имел две автомашины: одна (марки «амбассадор») была в его собственности, а другую (коричневый «дельта-понтиак») он 10 мая 1969 г. взял напрокат по фальшивому удостоверению на фамилию Майлс. «Понтиак» был возвращён компании-арендодателю на следующий день после гибели Дарлин Феррин, а «амбассадор» оказался продан через пять дней после её убийства. То, с какой поспешностью Кейн избавился от обоих автомобилей, казалось очень и очень подозрительным.

Однако, подозрительные совпадения этим отнюдь не исчерпывались. В октябре 1969 г. Лоуренс Кейн проживал в г. Сан-Франциско в доме № 217 по Эдди-стрит. Дом этот находился всего в двух кварталах от «Кларк-хоутел», той самой гостиницы, возле которой Пол Стайн посадил в автомашину своего последнего клиента. Кейн, лечившийся после автокатастрофы в госпитале «Леттерман дженерал хоспитал», был знаком с некоей Донной Ласс (Donna Lass), работавшей там медицинской сестрой. Эта женщина в октябре 1969 г. проживала в доме № 4000 по Бальбоа-стрит. От перекрёстка улиц Вашингтон и Черри — того самого места, где был застрелен Пол Стайн — этот дом был удалён на 4,3 км. Т. о., если допустить, что Кейн являлся «Зодиаком», то становилось понятно, почему поиск преступника в ночь убийства Стайна оказался безуспешен: пока кинологи с собаками обшаривали кусты на газонах и все закоулки окрест, преступник ушёл в противоположном от парка направлении и спокойно пересидел несколько часов в гостях у знакомой женщины. А затем спокойно уехал восвояси.

Однако, этим поразительные совпадения не исчерпывались. В июне 1970 г. Донна Ласс оставила работу в больнице и переехала в г. Напа, расположенный в 55 км. севернее Сан-Франциско. Она стала работать в отеле при казино «Сахара». Буквально через неделю Кейн выехал из Сан-Франциско и — бинго! — тоже появился в Напе. Он устроился работать в агентство недвижимости некоего Алана Дорфмана. Одно из отделений этой компании арендовало под офис помещение в отеле «Сахара».

Донна Ласс.

Если Лоуренс Кейн на самом деле являлся «Зодиаком», Донна Ласс неизбежно д. б. погибнуть, ибо была слишком для него опасна. Она и погибла. Если точнее — пропала без вести.

Последний раз Донну Ласс видели живой 6 сентября 1970 г., в 01:50 она оставила в рабочем журнале лаконичную запись об окончании смены, после чего направилась домой. На следующий день она не вышла на работу. В гостиницу, где она работала, утром 7 сентября позвонили и незнакомый мужской голос сообщил, что Донна более работать не будет, поскольку семейные обстоятельства требуют её присутствия в доме родителей. Поначалу никто не придал значения внезапному отъезду медсестры. Прошло несколько дней прежде чем выяснилось, что автомашина Донны находится на парковке перед её домом, а в арендованных апартаментах остались личные вещи, которые женщина наверняка взяла бы с собой в дорогу.

Розыском Донны Ласс занималась полиция Саут-Лейк-Тахо (South Lake Tahoe), самого большого города на территории калифорнийского округа Эльдорадо. 26 сентября 1970 г. с газете «Сан-Франциско кроникл» под интригующим заголовком «Исчезновение медсестры — тайна Тахо» («Nurse vanishes — a Tahoe mystery») появилась большая статья, посвященная этой страной истории. Появление статьи объяснялось тем, что правоохранительные органы рассчитывали на возможное появление Донны Ласс в Сан-Франциско, в котором она проживала прежде. В этом случае кто-то из старых знакомых пропавшей женщины мог её опознать и связаться с полицией. Впрочем, затея не сработала, никто нигде и никогда после 6 сентября 1970 г. Донну не встречал, а если и встречал, то не пожелал в этом признаться.

Харви Хейнс связался с полицией Солт-Лейк-Тахо и рассказал о доказанной связи пропавшей женщины с Лоуренсом Кейном. Эта информация натолкнула правоохранителей на мысль выпустить плакат «разыскивается» с изображениями как пропавшей медсестры, так и полицейским портретом «Зодиака», разумеется, никак не называя последнего и вообще обходя полным молчанием вопрос о возможной причастности этого преступника к исчезновению Донны.

Плакат был выпущен, размещён в магазинах, вокзалах и муниципальных офисах, после чего Департамент полиции получил конверт, в котором… лежал плакат «разыскивается» с написанными в 2 ряда таинственными пиктограммами. Всего таковых было 34, они невольно рождали аналогии с шифрами «Зодиака», хотя прямых совпадений не имелось.

Полиция предприняла немалые усилия по расшифровке таинственного сообщения. И расшифровала! Вполне ожидаемо получилась бессмыслица.

Вверху: полученный полицией Солт-Лейк-Тахо плакат «Разыскивается» с обещанием вознаграждения в 10 тыс. S за информацию о местонахождении Донны Ласс с некими непонятными символами. Рядом с фотографией пропавшей медсестры размешщён полицейский портрет «Зодиака» без указания его связи с пропавшей женщиной. Внизу: увеличенное изображение символов, написанных на плакате.

Зашифрованное послание гласило: «Начинайте в казино. Двигаетйесь на запад. Дойдите до развилки дорог и двигайтесь на северо-запад, пока не дойдёте до перекрёстка. Сделайте поворот на 90 градусов, повернув направо. Продолжайте движение под 120 градусов на запад. Достигнув перекрёстка, оставайтесь на главной дороге и поверните на 90 градусов на юг. Пролдолжайте движение до крупного перекрёстка. От него на север 27 миль, пока не дойдёте до другого крупного перекрёстка. Сверните с шоссе, сделайте два поворота назад на 90 градусов [суммарно]. Остановите машину, поверните налево, идите на запад, дорога будет изгибаться к северу под углом 120 градусов. Продолжайте движение к следующему крупному перекрёстку, там надо сделать поворот налево на 90 градусов и далее двигаться на запад 22 мили. Когда подъедите к следующему перекрёстку, остановитесь у знака остановки или светофора и подождите своей очереди двигаться.»

Если все эти повороты и расстояния нанести на карту, они приведут от казино «Сахара» к местой достопримечательности — на перевал Доннера.

Впрочем, вернёмся к Харви Хейнсу. Многие детективы пытались соотнести «фирменный» знак ZODIAC’а — перечёркнутый круг — с различными символами из тогдашнего обихода дабы понять, что же именно этот знак значит. Наиболее очевидная аналогия, которая буквально напрашивается сама собой — это перекрестие сетки коллиматорного прицела. Но возможно и совершенно иное происхождение знака. Например, подобный символ имелся на клавиатуре специальных метеорологических телетайпов, широко использовавшихся в то время. Точно такой же знак имели часы «зодиак». И надо же было такому случиться, что именно в 1968 г. крупная калифорнийская торговая сеть «Stationers Palace», специализировавшаяся на торговле книгами и разнообразной писчебумажной продукцией, выпустила линейку канцелярских товаров (из более чем 20 позиций) под названием «зодиак» и тем самым символом, который преступник через некоторое время стал использовать в качестве подписи. Кроме того, узнаваемую эмблему можно было увидеть в одном из номеров популярного журнала «Детективные истории» за 1941 г. А если продолжить ретроперспективные розыски и углубиться во времени ещё дальше, то можно вспомнить фильм 1939 года под названием «Чарли Чэн на острове сокровищ» («Charlie Chan at tresure island»), в котором действовал злодей по кличке Зодиак с аналогичным символом.

Все эти предположения о происхождении перечёркнутого круга были известны детективам уже в первой половине 1970-х гг., но Харви Хейнса они не устроили и тот предложил своё объяснение. По его мнению перечёркнутый круг является символом лунного календаря, обозначающим «дали» («dali») — первый день лунной недели. Детектив Хейнс проверил, в какие дни лунных недель совершались убийства, приписываемые ZODIAC’у. Получилось следующее:

20 декабря 1968 г. (убийство Бетти Лу Дженсен и Дэвида Фарадея) — это 1-й день лунного месяца, 1-й день лунной недели, день «дали»;

4 июля 1969 г. (убийство Дарлин Феррин, ранение Майкла Мэжо) — это 20–21 день лунного месяца, 1-й день лунной недели, день «дали»;

27 сентября 1969 г. (убийство Сесилии Шеппард, ранение Брайана Хартнелла) — это 16-17-й день лунного месяца, 2-й день лунной недели, день «сели» («seli»);

11 октября 1969 г. (убийство Пола Стайна) — это 1-й день лунного месяца, 1-й день лунной недели, день «дали».

Как видно, 3 из 4 криминальных эпизодов, достоверно связанных с ZODIAC’ом, имели место в день «дали». И 1 из 4 пришёлся на день, следующий за днём «дали».

Рассуждая далее, детектив решил проверить дату похищения Кетлин Джонс, которая вроде бы опознала в преступнике ZODIAC’а, но учитывая имевшиеся у неё проблемы с адекватностью, подобное опознание выглядело сомнительным (То, что сам ZODIAC признал данное посягательство «своим» не должно рассматриваться как доказательство, ибо подобное признание могло быть продиктовано желанием запутать правоохранительные органы). И что же оказалось? 22 марта 1970 г. являлось 15-м днём лунного месяца, 1-м днём 3-й лунной недели, днём «дали»!

Можно спорить о том, насколько подобные упражнения оправданны, но нельзя не отметить того, что выявленное детективом соответствие дням лунного календаря кажется чем-то более серьёзным, нежели обычное совпадение.

Но как представляется автору, самое ценное в рассуждениях Хейнса связано не с 4 известными эпизодами, а с датой исчезновения Донны Ласс! Дело в том, что день, когда женщина предположительно была похищена — 6 сентября 1970 г. — являлся 7-м днём лунного месяца, 7-м днём лунной недели и назывался днём «силио» («silio»). Этот день предшествовал «дали»! Вроде бы, налицо несовпадение, но… точное время и место исчезновения Донны Ласс остались неизвестны, 6 сентября — это воскресенье, женщина должна была приехать на работу утром 7 сентября, но там не появилась. Похищение Донны могло состояться и 7 числа! И существовало ли отмеченное несовпадение в действительности никто не знал [это неясно до сих пор].

Если выявленная Хейнсом привязка ZODIAC’а к дню «дали» и являлась обычным совпадение — чего на самом деле исключать никак было нельзя! — то его всё равно следовало признать весьма интригующим. Когда детектив узнал, что в доме Лоуренса Кейна на стене висел лунный календарь, то не особенно этому удивился — внутренне к этому открытию он уже был готов. Детектив Хейнс предъявил фотографии Кейна для опознания сестрам Дарлин Феррин. И Линда, и Памела из 18 предъявленных фотографий различных мужчин выбрали 6 фотоснимков, изображавших Лоуренса Кейна. Девушки считали, что на этих фотографиях изображён человек, преследовавший Дарлин Феррин в последние месяцы ее жизни. Надо сказать, что с 1968 г. Кейн демонстрировал удивительное для него законопослушание — у него даже не было штрафов за нарушение правил дорожного движения. Но Харви Хейнс полагал, что даже этот довод работает против Кейна; дескать, матёрый преступник начал тщательно маскироваться и потому напрочь отказался даже от незначительных и спорадических нарушейний закона.

Помимо этого детектив Хейнс считал, что поскольку в зашифрованном «имени» ZODIAC’а (в письме от 20 апреля 1970 г.) содержались буквы «A», «E», «N», «K», то эта криптограмма может означать «KANE», т. е. фамилию подозреваемого в её традиционном написании.

Предположение о связи нападений ZODIAC’а с днём «дали» представляется интересным и обнаруженная повторяемость вряд ли случайна. Искать глубокий смысл в привязанности преступника к определенному дню лунного календаря незачем — если этот человек страдал какой-либо душевной болезнью [а судя по всему, так оно и было!] то на принятие им решений могли влиять самые немыслимые доводы.

Но несмотря на кажущуюся логичность рассуждений Харви Хейнса существует весьма серьёзный довод, опровергающий предположение о причастности ZODIAC’а к исчезновению Донны Ласс. Дело заключается в том, что в своих письмах от 26 июля 1970 г. и 5 октября 1970 г. ZODIAC узывает одинаковое число жертв — 13 человек. Напомним, что Донна Ласс пропала между этими датами [6 либо 7 сентября 1970 г.], а значит, число жертв в последнем письме должно превышать аналогичное в предыдущем. Следует иметь в виду, что ZODIAC весьма трепетно относился к доказыванию собственной причастности к преступлению, в двух случаях он вскоре после совершения нападения звонил в полицию по телефону, а в одном [убийство Пола Стайна] отправил письмо, в которое было вложено несомненное доказательство его причастности к содеянному [фрагмент рубашки убитого].

Другими словами, убийца хотел быть убедителен и явно продумывал детали того, как наилучшими образом эту самую убедительность обеспечить. В случае исчезновения Донны Ласс ничего подобного нет и в помине! Да, 7 сентября 1970 г. некий мужчина позвонил на работу Донны и сообщил, что она не выйдет по причине отъезда к родителям, но ни по форме, ни по содержанию этот звонок не похож на звонки ZODIAC’а полиции.

Лишь 22 марта 1971 г. — спустя более 7 месяцев со времени исчезновения медсестры! — ZODIAC надумал прислать открытку, которую можно истолковать как свидетельство его причастности к некоему преступлению в районе озера Тахо. Почему преступник не сообщил об убийстве Донны прямо и недвусмысленно сразу после расправы, подобно тому, как он проделывал это в иных случаях?

Многое нам скажет следующая деталь, упомянутая ранее, но, возможно, не привлёкшая внимание читателя: подробная статья о жизни Донны Ласс и её таинственном исчезновении появилась в газете «Кроникл» 26 сентября 1970 г. В этой статье приводился точный адрес проживания Донны в Сан-Франциско и место это, напомним, находилось в северной части города, немногим более 4 км. от места убийства Пола Стайна. Статья эта попалась на глаза ZODIAC’у не сразу, во всяком случае он не успел её прочесть ко времени сочинения своего письма от 5 октября, поэтому он и не думал тогда о возможности связать воедино совершенно разные преступления [убийство таксиста и похищение медсестры].

Однако в какой-то момент статья эта была преступником прочитана, что послужило толчком для его неких размышлений. Или послужила источником вдохновения, если угодно. Сначала «Зодиак» послал в редакцию газеты рекламную открытку курорта «Сиерра клаб», а когда увидел плакат «Разыскивается» с фотографией Донны Ласс и собственным полицейским портретом, решил, что «наживка проглочена» и решил пойти дальше. Он нарисовал очередной шифр прямо на полицейском плакате и отправил своё творение по почте в Департамену полиции Солт-Лейк-Тахо, детективы которого занимались поисками пропавшей медсестры.

Преступник отметил очевидное созвучие имени и фамилии пропавшей женщины хорошо известному американцам географическому месту «Donner Pass» («Перевал Доннера»), находящемуся на удалении ~25 км. от озера Тахо. У перевала Доннера мрачная слава — там зимой 1846 г. группа переселенцев численностью 87 человек под руководством Доннера Рида была застигнута сильными морозами, в результате чего многие из них погибли [выжили 48 человек]. История эта широко известна и к настоящему повествованию она имеет отношение весьма опосредованное, лишь постольку, поскольку на перевал Доннера привела упомянутая выше шифровка. Очевидно, «Зодиак» решил обыграть отмеченное им созвучие собственных имён «Donna Lass» — «Donner Pass» в своём очередном послании.

Ни один опытный полицейский не поверил бы в то, что ZODIAC добровольно смог бы перестать убивать. Для серийного преступника убийство является необходимым условием снятия периодически накапливающегося стресса. Как долго преступник может контролировать нарастающую депрессию сказать наперёд невозможно; этот временной интервал является величиной непостоянной и сугубо индивидуальной (опыт показывает, что серийные убийцы после совершения преступления сохраняют адекватность в интервале от 3 недель до 6 месяцев, после этого нарастающий стресс заставляет их искать новые жертвы и совершать очередное убийство, а в случае невозможности — толкает на суицид). Детектив Хейнс считал, что если Кейн и в самом деле является ZODIAC’ом, то Пол Стайн никак не мог быть последней его жертвой. Изучая нераскрытые дела, связанные с преступлениями против любовных пар, Харви Хейнс обратил вниманиие на нападение, совершенное 24 апреля 1974 г. в местечке под названием Ред-Рок каньон. Тогда Дана Лулл и Рой Топхайт, отправившиеся на пикник в одно из живописнейших в Неваде мест, подверглись нападению вооруженного преступника. Женщина погибла, а вот Топхайт остался жив и дал неплохое описание как нападавшего, так и автомашины, на которой тот подъехал.

Через полгода Рой Топхайт встретил преступника в ночном клубе «Спрингс-инн» в г. Лас-Вегас. Детектив Хейнс установил, что администрация этого клуба поддерживала клиентские отношения с конторой Алана Дорфмана и Лоуренс Кейн нередко бывал в «Спрингс-инн» по служебным делам. Рой Топхайт опознал в Кейне нападавшего; более того, описание автомашины, на которой ездил преступник, совпало по 6 позициям с деталями декора машины Кейна. Тем не менее, всего этого не хватило для ареста Лоуренса Кейна. У него отняли водительские права, полученные мошенническим путем, направили на психиатрические освидетельствование, но официально никаких обвинений выдвигать не стали. Отпечатки пальцев Лоуренса Кейна не соответствовали тем отпечаткам, которые по предположению полиции могли принадлежать ZODIAC’у. А без этого все подозрительные совпадения оставались лишь совпадениями, результаты же опознаний м. б. оспорены в суде.

В 1976 г. журналист газеты «Кроникл» Армистед Маупин опубликовал большую статью, в которой дал анализ расследования преступлений ZODIAC’а в период 1969—76 гг. Чтобы избежать обвинений в разглашении конфиденциальной информации, автор замаскировал реальных персонажей вымышленными именами. Детектив Дэвид Тоши был выведен в статье под фамилией Танди. В течение нескольких недель после публикации Маупин получил по почте три открытки, в которых читатели благодарили автора за интересную публикацию и превозносили до небес аналитические способности Тоши. Сейчас трудно сказать чем именно насторожили Маупина эти открытки, но тот сказал своему другу — частному детективу — будто не верит в «благодарных читателей» и подозревает «грязную игру». Попытка найти отправителей открыток привела к довольно неожиданному результату: выяснилось, что все они были отправлены из разных калифорнийских городов, в которых газета «Кроникл» не продавалась. Маупин посчитал, что все три открытки написал не кто иной, как… Дэвид Тоши, тот самый детектив, что возглавлял розыски ZODIAC’а. Не совсем, правда, понятно, для чего детектив захотел таким странным образом прославить самого себя, но тем не менее нельзя не признать, что вся эта история выглядела как-то странно.

Шло время и через два года последовало в высшей степени неожиданное продолжение.

В конце апреля 1978 г. редакция «Кроникл» получила письмо, написанное от имени ZODIAC’а. Штемпель на конверте был нечитаем, но криминалистическая экспертиза позволила установить, что письмо было отправлено 24 апреля либо из городка Сан-Матео, либо Санта-Клара в Калифорнии. К этому времени Пол Эйвери уже не работал в «Кроникл» и послание попало в руки журналиста Даффи Дженнигса, поспешившего рассказать всему персоналу редакции «о письме ZODIAC’а». Прежде чем послание было передано в полицию его успели прочесть все журналисты «Кроникл», в том числе и Армистед Маупин. Последний заявил, что знает автора этого послания, хотя и не объяснил, кого именно он имеет в виду.

Письмо попало на исследование к полицейскому графологу Джоне Шимоде, который заявил, что письмо от 24 апреля 1978 г. написано ZODIAC’ом. Послание гласило:

«Дорогой редактор.

Это говорит Зодиак. Я вернулся к вам. Скажите всем, что я здесь, я всегда был здесь. Та свинья из городской [полиции] Тоши хорош, но я сильнее и он изрядно устанет, пока оставит меня одного.

Я ожидаю хорошего кинофильма обо мне. Кто же будет платить мне [гонорар]. Я теперь управляю всеми вещами.

Искренне Ваш.

(перечеркнутый круг) — предполагаю

Полиция Сан-Франциско — 0»

Между тем, Армистед Маупин отправился в полицейское управление Сан-Франциско, где встретился с сержантом из отдела внутренних расследований (собственной безопасности) Джеком О’Ши. Маупин сообщил сержанту, что по его мнению последнее письмо ZODIAC’а написано Дэвидом Тоши. Журналист считал, что на это ясно указывает хвалебная фраза, которую отпустил в адрес Тоши преступник («Та свинья из городской (полиции) Тоши хорош …»). Настоящий ZODIAC, мол-де, никогда бы не стал хвалить детектива. Чтобы его версия выглядела убедительнее, Маупин рассказал историю 1976 г. о трёх открытках с похвалой в адрес Тоши. Журналист упомянул о частном детективе, который мог бы подтвердить факт появления в 1976 г. трех анонимных открыток и тогда же имевший место разговор о подозрениях журналиста, связанных с детективом. Исходя из этих соображений, Маупин утверждал, что теперь Тоши сфабриковал письмо от имени ZODIAC’а и, возможно, проделывал подобные фабрикации ранее.

Заявление Армистеда Маупина должно быть немало поразило сержанта Джека О’Ши. Строго говоря, оно ничего не доказывало. Кроме того, оно оставляло без объяснений предполагаемую мотивацию, которой мог бы руководствоваться Дэвид Тоши, мистифицируя расследование, которое сам же и вёл. Чрезвычайно озадаченный всем услышанным, сержант О’Ши связался с непосредственным начальником Тоши — капитаном Джеком Йорданом — и рассказал последнему о полученной информации.

О’Ши и Йордан, посовещавшись, решили ничего не предпринимать. Их можно понять — все обвинения Маупина были вилами по воде писаны. К тому же полицейские знали то, чего не знал журналист: все детективы Отдела расследования тяжких преступлений против лчности городского управления (и Тоши в том числе) еще в 1974 г. проверялись графологами как потенциальные авторы писем ZODIAC’а. Экспертиза 1974 г. сняла с полицейских всякие подозрения.

Так что О’Ши и Йордан не дали ходу заявлению Маупина. Журналист, однако, не успокоился. Выждав пару недель и убедившись, что никто Дэвида Тоши наказывать не собирается, Армистед Маупин обратился непосредственно к начальнику Департамента полиции Сан-Франциско Чарльзу Гейну с заявлением о факте укрывательства правонарушения. Реакция Гейна последовала незамедлительно: глава полиции вызвал к себе сержанта О’Ши и лейтенанта Йордана и лично заявил им об отстранении от дел. С огромной помпой глава полиции созвал 10 июня 1978 г. пресс-конференцию, на которой принялся в красках живописать о «разоблачении недобросовестных полицейских». Гейн смешал всё в одну кучу — и письма ZODIAC’а, и три открытки 1976 г., и заявление Маупина, и расследование Тоши. Из заявления начальника полиции можно было заключить, что Дэвида Тоши действительно поймали за руку, изобличили как лгуна и подтасовщика документов, а отдел внутренних расследований городского управления полиции в силу своей тотальной коррумпированности оказался неспособен положить конец беспределу полицейского-оборотня. Пылая праведным гневом, Чарльз Гейн объявил о тотальном пересмотре материалов «дела ZODIAC’а» и назначении новой комплексной графологической экспертизы всех его писем. Для этого Гейн планировал пригласить лучших почерковедов страны. Причём экспертам надлежало исследовать не только послания ZODIAC’а, но и образцы свободных почерков детективов, в разное время работавших по этому делу. Примечательно, что начальник полиции ни словом не обмолвился о том, что такого рода сравнительное исследование уже проводилось.

Разумеется, эмоциональная пресс-конференция начальника полиции сделалась сенсацией в масштабах Калифорнии, но уже в те самые июньские дни 1978 г. многие журналисты и политические обозреватели обратили внимание на явную политическую подоплеку «праведного гнева» полицейского начальника. Не являлось секретом, что детектив Тоши был в прекрасных отношениях с членом городского правительства Дайаной Фейнштейн, которая резко нападала на работу полицейского департамента Сан-Франциско и заявляла о служебном несоответствии Гейна. Последний имел основания для беспокойства о будущности своей карьеры, а потому мог рассматривать Дэвида Тоши как личного противника. И по-видимому, именно так его и воспринимал.

В состав группы графологов вошли три специалиста, приглашенные в Сан-Франциско из других регионов страны (Терренс Паско, Кейт Вудворт и Роберт Проути), а также упоминавшийся чуть выше Джон Шимода. Примечательно, что Чарлз Гейн не пригласил для участия в работе комиссии Шервуда Моррила, признанного всеми специалиста-графолога, изучавшего вплоть до декабря 1973 г. все послания «Зодиака» [либо приписываемые «Зодиаку»].

Комплексная экспертиза пришла к заключению, что апрельское 1978 г. письмо принадлежит не «Зодиаку» — это отлично выполненная подделка. В своём заключении члены комиссии записали: «(это письмо) — тщательно изготовленная копия почерка истинного „Зодиака“, созданная человеком, имевшим доступ к написанным „Зодиаком“ письмам». Своей ссылкой на «тщательность изготовления копии» члены комиссии явно сделали реверанс в сторону начальника полиции. Между тем отличия в оформлении письма от традиционной для «Зодиака» манеры довольно заметны. Чтобы накропать подобное послание отнюдь не требовалось быть искушенным имитатором почерков. Джон Шимода, подписавшись под этим заключением, фактически дезавуировал свою собственную экспертизу и явно скомпрометировал себя как специалиста. Надлежит особо подчеркнуть, что члены комиссии не нашли оснований для того, чтобы обвинить кого-либо персонально в написании фальшивки: было очевидно, что никто из полицейских, чьи почерка были проверены, не писал от имени «Зодиака» апрельское 1978 г. послание.

Шервуд Моррил, изучив заключение комиссии, оспорил его как «поспешное и неубедительное». Он посчитал, что действия начальника полиции умаляют и его собственную профессиональную репутацию. Моррил собрал пресс-конференцию, в ходе которой очень высоко оценил профессиональные и человеческие качества Дэвда Тоши и при этом довольно резко отозвался в адрес Чарльза Гейна.

В конечном итоге, виновность каких-либо конкретных лиц в изготовлении «фальшивых писем ZODIAC’а» так и не была доказана. Дэвид Тоши, Джек Йордан и Джек О’Ши были полностью оправданы и вернулись к работе. Тем не менее сам факт мистификации полиции в настоящее время никем из историков криминалистики не оспаривается. В 1999 г. полицейский департамент Сан-Франциско официально заявил, что «полиция никогда не делала заявлений с обвинениями Тоши в изготовлении фальшивых писем ZODIAC’а. Мы лишь подтверждаем, что не все письма ZODIAC’а подлинны.»

На этом событийная канва «дела ZODIAC’а» исчерпывается. Полиция так и не назвала человека, скрывшегося под этим псевдонимом. Вместе с тем, настоящий очерк окажется далеко неполон, если должным образом не будут проанализированы его некоторые существенные аспекты. Минувшие десятилетия обогатили исследователей большим количеством информации, которой не располагали детективы 60-70-х годов.

Что можно сказать о деятельности ZODIAC’а, бросая ретроперспективный взгляд? Прежде всего то, что если преступник оставался жив после нападения на Кетлин Джонс (а сомневаться в этом не приходится), то серия его преступлений должна была иметь продолжение. Исходя из этого соображения различные историки-криминологи пытались реконструировать преступный путь ZODIAC’а после весны 1970 г.

Предполагается, что именно «Зодиак» совершил нападение на 33-летнюю Изобель Уотсон вечером 7 апреля 1972 г. Около 21:00 женщина шла по пустынной улице Тамаплейс в г. Сан-Франциско по направлению к своему дому; возле нее затормозил автомобиль и шофер любезно предложил подвезти ее. Изобель отказалась. Мужчина вышел из машины и двинулся следом, не прекращая своих уговоров. Женщина отказалась вторично — уже категорически — и ускорила шаг. Незнакомец неожиданно вытащил нож и ударил им в спину Изобель. Женщина с криком побежала по улице, а мужчина стал преследовать её, продолжая наносить удары ножом в спину. Неизвестно чем бы закончилось это нападение, но к счастью для женщины жители окрестных домов услышали её крики. Люди стали зажигать в домах свет, кто-то вышел на улицу. Появление свидетелей спугнуло нападавшего — он ретировался, не добив жертву.

Изобель Уотсон была спасена прибывшими врачами «скорой помощи» и смогла дать неплохое описание нападавшего. Полученный словесный портрет почти идеально совпал с полицейской ориентировкой на «Зодиака». С большой долей вероятности можно предполагать, что это посягательство и в самом деле было совершено этим преступником.

Многие исследователи пытались восстановить мартиролог — список погибших от рук убийцы, опираясь на подсчет жертв, который можно видеть в конце многих посланий ZODIAC’а. Преступник писал, что в декабре 1969 г. на его счету было 8, к концу апреля 1970 г. — 10, в начале октября 1970 г. — 13 жертв; в мартовском письме 1971 г. ZODIAC’а написал уже о 17 своих жертвах. Ориентируясь на эти цифры и полагая, что они соответствуют действительности, исследователи истории ZODIAC’а попытались составить список лиц, предположительно им убитых. Этот мартиролог выглядит следующим образом:

а) Мэри Антуанетта Анстей — похищена 13 марта 1970 г. прямо от гостиницы «Коронадо» в г. Вальехо в которую она отправилась потанцевать. Кстати, в эту же гостиницу любила ходить потанцевать и Дарлин Феррин. Сильно разложившееся тело Мэри Анстей было обнаружено спустя год после её исчезновения — 21 марта 1971 г.;

б) Джудит Энн Хикери — молодая медсестра, исчезнувшая в середине апреля 1970 г. (точный день не установлен). Тело найдено в мелкой могиле на территории графства Плейсер 26 апреля 1970 г.;

в) Донна Ласс — об этой 25-летней медсестре уже достаточно сказано в этом очерке. Считается, что она была похищена от своего дома 6 сентября 1970 г. [либо ранним утром 7-го. По мнению автора очерка, включение Донны Ласс в этот список неправильно, «Зодиак» не убивал эту женщину, а лишь попытался приписать себе чужое преступление.];

г) Нэнси Бенналок — репортёр криминальной хроники, найдена мёртвой в собственной квартире 26 октября 1970 г. На теле женщины были обнаружены колото-резаные раны, при этом следы сексуального посягательства отсутствовали, жильё обворовано не было.

Кроме этого, чётко прослеживалась серия убийств девушек, явно совершенная одним и тем же лицом в марте 1970 г. Тогда от рук неизвестного погибли Козетт Эллисон (3 марта), Патрисия Кинг (5 марта) и Эва Блау (22 марта). Тела изнасилованных и задушенных девушек были сброшены в расщелины, которыми так богаты окрестности Сан-Франциско. Годом ранее — 30 марта 1969 г. — подобным образом погибла Леона Робертс, которая, как считали полицейские, была первой в серии жертв этого сексуального маньяка, так и оставшегося неразоблаченным.

Правда, говоря об этой серии, следует признать значительные отличия модели поведения преступника, совершившего эти деяния, от присущего ZODIAC’у «криминального почерка». Потерпевшие подвергались изнасилованиям, чего ZODIAC не делал и не пытался делать ни в одном из эпизодов, достоверно с ним связанных. Кроме того, способ умерщвления — душение — совершенно не соответствовал предпочтениям ZODIAC’а. Полное несоответствие наблюдается и в постмортальной (т. е. посмертной) активности преступника. Если «Мартовский Убийца» предпринимал определенные меры по маскировке тел, то ZODIAC этим не занимался — он моментально терял интерес к жертве, даже не пытаясь удостовериться в том, мертва ли она. Отмечаются и иные существенные несовпадения, но даже сказанного достаточно для того, чтобы понять, почему же правоохранительные органы официально признали, что не отождествляют «Мартовского Убийцу» с ZODIAC’ом.

Полагаться же на заверения и подсчеты самого преступника вряд ли следует: этот человек был явно склонен к хвастовству и неоднократно лгал в своих письмах.

Однако, нельзя не остановиться на весьма интригующей версии Роберта Грейсмита, предположившего, что ZODIAC превратился в другого непойманного убийцу-легенду, известного как «Душегуб из Санта-Розы». Более того, Грейсмит даже назвал возможного убийцу и довольно убедительно продемонстрировал как обстоятельства жизни подозреваемого совпали с криминальной хроникой.

Серия убийств молоденьких девушек и девочек в калифорнийском городке Санта-Роза началась зимой 1972 г. Тогда в пятницу 4 февраля около 16:00 12-летние подруги Маурин Стерлинг и Ивонн Вебер возвращались домой с ледового катка. Последний раз их видели возле торгового центра. Девочки словно растворились в воздухе. Они исчезли в людном месте и далеко не в позднее время, не оставив ни следов, ни свидетелей своего похищения. Их исчезновение, кстати, подтверждает известную криминалистам истину: в интервале 15:00–16:00 от рук сексуальные маньяков погибает больше людей, нежели в интервале времени между 23:00 и 24:00; кроме того, наличие у жертвы спутника отнюдь не исключает возможность посягательства преступника-одиночки. Такая статистика выглядит парадоксально и контринтуитивно, но она основывается на психологических особенностях человека — люди ночью внимательнее относятся к своей безопасности и склонны переоценивать свою неуязвимсть в том случае, если находятся в обществе другого человека [даже такого, который реально помочь ничем не сможет].

Сильно обезображенные разложением тела девочек были обнаружены через много месяцев — 28 декабря 1972 г. — у подножия скалы в округе Сонома, неподалеку от шоссе Франц-валлей. Преступник привёз тела на автомашине и просто их выбросил, не потрудившись даже замаскировать. Погибшие были раздеты, у каждой из жертв убийца взял по одной золотой серёжке.

Следующая жертва душегуба изчезла 4 марта 1972 г. Ею оказалась 19-летняя Ким Уэнди Аллен, которую около 17:00 видели голосовавшей на шоссе № 101 на выезде из г. Санта-Роза. Раздетое тело задушенной девушки было сброшено в каньон, на руках и ногах погибшей были обнаружены многочисленные следы побоев и сдавления жгутами; вокруг шеи была намотана бельевая веревка.

Затем погибла еще одна жительница г. Санта-Роза — 13-летняя Лори Ли Курса. Последний раз девочку видели живой 21 ноября 1972 г. в магазине. Тело было найдено в лесистой местности рядом с автострадой 12 декабря того же года. Шея девочки была сломана, из ушей пропали золотые серёжки.

Новое нападение произошло более чем через полгода — 15 июля 1973 г. Его жертвой оказалась 15-летняя Кэролин Надин Дэвис, путешествовавшая по автостраде № 101 автостопом. Дэвис была раздета, вскрытие показало, что она подверглась сексуальному насилию, как и прочие жертвы «Душегуба из Санта-Розы», с той только разницей, что в отличие от них девушка была убита стрихнином. В том, что это работа Душегуба практически никто не сомневался, поскольку убийца подбросил тело Дэвис на то же место, где им были оставлены тела Вебер и Стерлинг, его первых жертв. Полиция установила, что Кэролин Дэвис ехала из городка Габревиль в Реддинг, до которого она скорее всего добралась. Там она купила билет на самолет в Сан-Франциско, но полететь туда ей было не суждено.

Девушки и молодые женщины в окрестностях Санта-Розы пропадали вплоть до 1975 г. Географический анализ наталкивал на мысль, что преступник, скорее всего, колесил по калифорнийским дорогам с целью знакомства с потенциальными жертвами, но возвращался и выезжал он именно из Санта-Розы. Криминологи хорошо знают, что свои первые преступлени серийные убийцы совершают в местах, расположенных неподалеку от места проживания — там, где хорошо ориентируются и чувствуют себя уверенно, комфортно и в относительной безопасности. Это соображение служило ещё одним указанием на то, что убийца жил именно в городке Санта-Роза. Со временем негодяй осмелел и расширил территорию поиска. Ныне считается, что всего в период 1972—75 гг. «Душегуб из Санта-Розы» убил 14 девушек. Тела некоторых из них полиция отыскала спустя много лет после того, как девушки исчезли. Так, например, останки Джанетт Камахел, пропавшей без вести 25 апреля 1972 г., удалось найти лишь 6 июля 1979 г. Тело девушки было похоронено в могиле, расположенной буквально в 90 метрах от того места, где в декабре 1972 г. полиция отыскала труп Лори Ли Курса.

Преступник явно тяготел к местам, связанным с совершенными прежде преступлениями. Скорее всего, он неоднократно возвращался туда, где убивал или прятал тела своих жертв. Поэтому полиция взяла за правило при проведении в горах широких розыскных мероприятий останавливать и проверять весь автотранспорт, проезжающий через район поисков.

Грейсмит, изучая материалы о преступлениях «Душегуба из Санта-Розы», обратил внимание на то, что однажды неподалеку от места обнаружения тела очередной жертвы преступника был задержан… Артур Ли Аллен. Этот человек уже фигурировал в настоящем очерке как один из подозреваемых в преступлениях «Зодиака». В июне 1971 г. полицейские даже обыскивали его трейлер. И вот проходит более двух лет и фамилия этого человека неожиданно всплывает в совершенно иной криминальной истории!

Артур Ли Аллен показался дорожному патрулю столь подозрителен, что его прицеп и автомобиль обыскали. Ли Аллен утверждал, что направлялся к океану понырять с аквалангом. Полицейские действительно нашли в вещах задержанного необходимое для подводного плавания оснащение и отпустили Ли Аллена на все четыре стороны. Но запись о его появлении в районе розысков «Душегуба из Санта-Розы» осталась в полицейском рапорте и через какое-то время привлекла к себе внимание.

Реконструируя день за днём обстоятельства жизни Артура Ли Аллена, Грейсмит с немалым удивлением стал обнаруживать интригующие совпадения. Оказалось, что в августе 1971 г. Ли Аллен оставил свою матушку и… отправился жить к своей бывшей супруге в г. Санта-Роза. Именно с этого времени в эпистолярном творчестве ZODIAC’а наступает пауза (аж до 1974 г.). Означает ли она, что Артур Ли Аллен — это настоящий ZODIAC, который испугался полицейского обыска 4 июня 1971 г. и затих? При этом свою маниакальную потребность убивать он преодолеть оказался не в силах и с весны 1972 г. серия убийств началась в г. Санта-Роза. Обоснованно ли утверждать, что её начало связано с появлением в этом городке Артура ли Аллена?

Проходили годы, убийца безнаказанно вершил свои черные дела и все более смелел. В 1974 г. появились новые письма ZODIAC’а. Их манера была несколько изменена, но по-прежнему узнаваема. Одновременно с этим наглел и «Душегуб из Санта-Розы», в своих вылазках он всё более отдалялся от города, все изощреннее мучил свои жертвы. Но скоро всё изменилось и в 1975 г. серия убийств «Душегуба из Санта-Розы» неожиданно прекратилась. В это же самое время биография Артура Ли Аллена совершила резкий (но тривиальный для сексуального маньяка) вираж — в декабре 1975 г. он попал в тюрьму.

Артур Ли Аллен попытался изнасиловать свою 13-летнюю дочь, но ему помешала супруга, по заявлению которой педофил угодил за решетку на 2 года. Как человек с психосексуальной патологией он попал под надзор тюремного врача-психиатра. Его тюремная медицинская карта оказалась чрезвычайно интересна. Тюремный врач (неосведомленный о подозрениях в причастности Ли Аллена к убийствам ZODIAC’а) бесстрастно отметил весьма любопытные детали. Ли Аллен носил часы «зодиак», на циферблате которых был нанесен хорошо знакомый всем, кто прочитал этот очерк, символ — круг с перекрестием.

Когда психиатр попросил Артура из чернильной кляксы на листе бумаги нарисовать, не задумываясь, любые рисунки или написать любые слова, тот написал 7 бессвязанных слов. Из них 5 начиналичь с буквы «Z». В результате продолжительного наблюдения за Ли Алленом тюремные доктора отметили в его поведении элементы шизоидного расстройства. В его персональной карточке появилась запись: «силён, потенциально опасен, способен на убийство».

Помимо этого Артур Ли Аллен время от времени допускал весьма эмоциональные и странные для непосвященных лиц выходки. Он иногда начинал говорить, что его посадили в тюрьму отнюдь не за попытку инцеста, а потому, что полиция считает его ZODIAC’ом. Следует напомнить, что вплоть до 90-х годов прошлого столетия все подозреваемые по «делу ZODIAC’а» были скрыты псевдонимами и никому, кроме детективов, известны не были. Поэтому разглагольствования Артура Ли Аллена в глазах тюремного персонала и его сокамерников выглядели в высшей степени странно. Но для человека, знакомого со скрытой подоплёкой всей этой истории, такого рода заявления уже бессмысленными не покажутся.

Артур Ли Аллен отбыл свой срок полностью — «от звонка до звонка». Он вышел на свободу в канун 1978 г. И в новом — 1978 г. — было получено последнее письмо, написанное, предположительно ZODIAC’ом.

Долгие годы этот человек жил под неусыпным контролем полиции. В 1989 г. — как только в Великобритании появилась первая методика сравнения по генетическому коду — детектив Винс Роппето добился назначения молкулярно-генетичесокй экспертизы для сопоставления ДНК Артура Ли Аллена и ZODIAC’а. Результат экспертизы оказался негативным и Министерство юстиции, с санкции которого она проводилась, официально заявило, что подозреваемый не является ZODIAC’ом.

Казалось бы все — история окончена. Но в 1991 г. (как и двадцать лет назад!) все имущество Артура Ли Аллена подверглось внезапному и тщательному обыску. Трудно сказать, что именно искали полицейские; надеялись ли они найти кусок окровавленной рубашки Пола Стайна или золотые серьги, которые «Душегуб из Санта-Розы» вынимал из ушей своих жертв?… Возможно, их интересовало содержимое того самого металлического ящика, о существовании которого они были наслышаны. Как бы там ни было обыск не дал никаких результатов. Полиции пришлось принести извинения напрасно потревоженному гражданину и налогоплательщику Артуру Ли Аллену.

А в конце августа 1992 г. этот человек скончался от сердечного приступа. Когда журналисты поинтересовались у отставного детектива Дэвида Тоши его мнением по этому поводу, тот не сдержал эмоций: «Жаль, это был очень-очень хороший подозреваемый!»

Грейсмит явно подозревал Ли Аллена в причастности к убийствам «Зодиака» и уверенность эта передалась Дэвиду Финчеру, который в своём одноименном фильме довольно недвусмысленно «перевёл стрелки» на этого бедолагу. Мы можем не сомневаться в том, что Ли Аллен был плохим человеком, но точно также мы можем быть уверены в том, что «Зодиаком» он не являлся. Вообще же, если Грейсмит присвоил себе функцию частного детектива, и попытался связать непойманного преступника с «Душегубом из Санта-Розы», то совершенно непонятно, почему своё расследование он повёл от 1969 года в будущее [т. е. в 1970-е года], но не в прошлое? Иначе говоря, почему Грейсмит решил, будто «Зодиак» дебютировал в декабре 1968 г. убийством на Герман-роад? Если убийца не признавался в более ранних преступлениях, вовсе не значит, что их не было!

Действительно, если мы бросим ретроперспективный взгляд на события, предшествующие 1968–1969 гг., то обнаружим поразительное сходство убийств, приписанных «Зодиаку», с преступлением, произошедшим 4 июня 1963 г. на побережьи Тихого океана в 40 км. к северу от города Санта-Барбара.

В тот день Роберт Домингес и Линда Эдвардс отправились отдохнуть в уединенное местечко — «дикий» пляж, о котором знали только местные жители. Фактически это был поросший густой зельенью овраг, в верхней части которого проходила шоссейная дорога, овраг «распахивался» в сторону океана наподобие амфитеатра. С шоссе невозможно было видеть людей, находящихся внизу, что давало чувство определенной приватности. Это ощущение приватности укреплялось ещё и тем, что к пляжу от шоссе вела единственная тропинка, то есть к отдыхающим можно было подойти только с одного направления.

Линда Эдвардс и Роберт Домингес.

Неизвестно, что именно произошло 4 июня на «диком» пляже. Линда и Роберт взяли с собой плед и корзинку с напитками и снедью, автомашина, на которой приехала парочка, осталсь стоять наверху, на обочине шоссе [тут, кстати, нельзя не отметить полного совпадения с картиной преступления на озере Беррисса, где парочка также оставила автомобиль на обочине шоссе и спустилась вниз по склону, отдалившись от транспортного псредства примерно на 300 м.].

Неизвестный преступник спустился по тропинке к парочке и, по-видимому, приказал молодым людям связать друг друга. Во всяком случае возле пледа были найдены два капроновых шнура длиной по 1,05 м. Эта ещё одна деталь, очень напоминающая то, что мы видели при нападении «Зодиака» на озере Беррисса — тогда преступник бросил бросил молодым людям заранее отрезанные куски шнура м приказал связать себя. Но в данном случае события стали развиваться не по плану злоумышленника — Линда и Роберт не стали связывать друг друга, а бросились бежать. Впрочем, по другой версии событий, Роберт был всё же сначала связан [взможно, его не очень крепко связала Линда], но потом развязался и молодые люди бросились бежать. Они не могли двигаться по тропинке, поскольку неизвестный загораживал проход к ней, поэтому попытались подняться по склону, крутизна которого в этом месте гораздо больше 45 градусов. Быстро вскарабкаться по такому склону не получится даже у очень сноровистого человека.

Наверное, на месте беглецов разумнее было бы броситься в океан — в воде можно нырять, исчезая из видимости злоумышленника, кроме того, волны и солнечные блики будут мешать прицеливанию. Впрочем, гадать сейчас бессмысленно, для нас важен факт — Роберт Домингес и Линда Эдвардс были убиты выстрелами в спины при попытке вскарабкаться по склону. Убийца вёл стрельбу с расстояния 12–15 метров — его местоположение можно было определить по разбросу стреляных гильз — фактически, он расстрелял бегущих людей, как мишени в тире.

Расследование, проведенное службой шерифа округа Санта-Барбара совместно с ФБР и Управлением криминальных расследований Военно-воздушных сил засекречено до сих. Детали не разглашаются и даже если что-то становится известно общественности или журналистам, то такая информация не комментируется. Известно, что убийца использовал оружие 22-калибра, «Зодиак» пользовался аналогичным при нападении на Герман-роад. Правоохранительным органам удалось проследить путь боеприпасов, оказалось, что они происходят из воинской части военно-воздушных сил, размещенной на авиабазе «Ванденберг» в 40 км. севернее места совершения преступления. По этой причине к расследованию привлекались военные контрразведчики.

Хотя, разумеется, присутствуют и нестыковки, бросающиеся в глаза. Выше отмечалась подозрительная привязка «Зодиака» к дням лунного календаря, так вот 4 июня 1963 г. — это не день «дали». Этот день приходился на 12–13 дни лунного каледаря, т. н. дни «альфа» («alpha») и «лими» («limi»). Налицо очевидное несоответствие предполагаемой манере, но это несоответствие можно толковать по-разному. Его можно объяснить тем, что двойное убийство осуществлено не «Зодиаком», либо тем, что убийство в июне 1963 г. совершил всё-таки будущий «Зодиак», но в то время он ещё не придавал значения лунному календарю. Манера криминального поведения может до некоторой степени варьироваться и видоизменяться со временем, так что отмеченное несовпадение времени совершения преступления с днём «дали» в действительности может ничего не значить.

Убийца Линды Эдвардс и Роберта Домингеса должен был проживать где-то неподалёку, поскольку о спуске к океану и живописном «диком» пляже знали только местные жители [ещё раз подчеркнём, что с шоссе пляж был невидим и посторонний не мог догадатья о его существовании]. Кроме того, прослеживалась связь преступника с гарнизоном авиабазы «Ванденберг». У «Зодиака» был резон не сообщать об этом преступлении в письмах, как, врпочем, и об убийстве в Риверсайде. Оба преступления произошли в южной Калифорнии, в то время, как убийства 1968–1969 гг. — в северной. Если бы правоохранительные органы узнали, что летом 1963 г. преступник проживал в районе города Санта-Барбара, к осени 1966 г. перебрался за более чем 200 км. в Риверсайд, а к концу 1968 г. уехал почти на 550 км. севернее, в район залива Сан-Франциско, то подобная информация о переездах могла явиться серьёзным ориентирующим следствие признаком. Для чего преступнику так себя демаскировать? На его месте разумной представлялась бы иная стратегия, а именно — «сдвинуть» по месту и времени начало своего криминального пути и объявить первым преступлением не первое.

В этой связи уместно напомнить, что первым о возможной причастности ZODIAC’а к убийству Чери Джо Бэйтс высказался отнюдь не наш антигерой-графоман, а капитан полиции Риверсайда! И лишь после того, как Пол Эйвери съездил в командироку в Риверсайд и дал в газету соответствующий материал, ZODIAC в своём письме высказался по этому поводу.

В 2009 г. розыск ZODIAC’а самодеятельными детективами сделал неожиданный зигзаг. Некий человек, пожелавший остаться неизвестным, сообщил, что ему известно имя настоящего преступника и он располагает материалами, способными подтвердить это заявление. Странным анонимом заинтересовались как калифорнийские тележурналисты, так и канал «Дискавери», снявший, в конечном итоге, документальный телефильм об этих событиях. Неизвестный всегда вступал в контакт с явно изменённой внешностью — в парике и очках — он отказывался от телеинтервью и вообще не желал говорить «под запись». Суть сделанных им утверждений сводилась к следующему: ZODIAC’ом являлся его многолетний друг Ричард Джозеф Гайковский (Richard Josepf Gaikowski), долгое время работавший журналистом, а потом режиссёром на небольшой калифорнийской киностудии. Родился Ричард в 1936 г., отец его был по национальности поляком, а мать — ирландкой, от неё он унаследовал некоторые характерные обороты речи и специфичное произношение некоторых букв, в силу чего речь его была довольно узнаваемой.

Фотографии Ричарда Гайковского разных лет. На крайнем левом фотоснимке ему 23 года (снимок 1959 г.), на крайнем правом Гайковскому уже 40.

В 80-х гг. прошлого столетия Гайковский много общался с анонимным заявителем, они вместе выпивали, проводили время. В какой-то момент — примерно в 1982 г. — Ричард в подпитии начал наводить разговор на убийства, совершённые некогда ZODIAC’ом, и с каждым разом беседы эти становились всё откровеннее. В какой-то момент заявитель понял, что Гайковский знает слишком много деталей и слишком погружён в переживания тех далёких событий, чтобы это можно было объяснить простым любопытством. Он решил сделать магнитофонную запись разглагольствований Гайковского, для чего оборудовал скрытым микрофоном одну из комнат своего дома. Понимая, что сильно рискует в случае разоблачения, этот человек несколько раз приглашал в гости Ричарда и пытался навести разговор на интересующую его тему. В течение весны 1984 г. анонимному информатору удалось провести несколько бесед и общая продолжительность записанных рассказов Гайковского о преступлениях ZODIAC’а превысила 10 часов. Не совсем понятно, почему аноним сразу не сообщил о возникших подозрениях полиции, а выжидал четверть века. Тем не менее, нет оснований не верить его рассказу в этой части, поскольку оригиналы упомянутых записей он предоставил в распоряжение исследователей (неизвестно, правда, за деньги или же бескорыстно).

Полицейский портрет постаревшего ZODIAC’а. Так мог бы выглядеть преступник в XXI столетии, ведь сейчас ему должно было быть уже за 70.

Звукотехники обработали записи и представили несколько фрагментов для опознания Нэнси Словер, той самой женщине, которая в 1969 г. работала телефонным оператором в полицейском участке в Вальехо и разговаривала с ZODIAC’ом после убийства на парковке возле гольф-клуба. Постаревшая Нэнси не утратила ясности ума и ещё до начала эксперимента довольно полно перечислила характерные признаки речи ZODIAC’а, на которые она предполагала ориентироваться при опознании. Неоднократно прослушав представленный ей материал, она уверенно заявила, что на плёнке звучит голос того же самого человека, который она слышала в телефонной трубке сорок лет назад после убийства в Вальехо.

Это опознание заставило совершенно по-новому оценить сведения, сообщённые анонимным информатором. Самого Ричарда Гайковского нельзя было допросить — он умер ещё в 2004 г. Изучение прошлого этого человека, позволило установить, что Ричард появился в Калифорнии в 1963 г., до этого он жил в Южной Дакоте. Поначалу он поселился в Сан-Франциско и работал рядовым журналистом в небольшой газетке «Daily Commercial News», затем ему предложили должность редактора провинциальной «News-Gazette», издававшейся в городе Мартинезе. Мартинез расположен буквально напротив Вальехо, эти населенные пункты фатически разделяет залив. Газета, редактором которой стал Гайковский, входила в тот же самый медиа-холдинг, что и «Vallejo Times Herald». Последняя, напомним, получила первое послание ZODIAC’а вместе с одним из 3-х фрагментов шифра z408. Каждую неделю Гайковский ездил в редакцию «Vallejo Times Herald» на совещания и лично знал всех работников газеты.

И не только!

Дарлин Феррин, напомним, вышла первый раз замуж 1 января 1966 г. После этого в её жизни был не очень продолжительный период проживания и работы в городе Олбани, штат Нью-Йорк, там первый муж Дарлин — тот, что любил щеголять с пистолетом — работал в редакции газеты «Albany Times-Union». Так вот выяснилось, что после переезда четы Феррин в Олбани в марте 1966 г. буквально через месяц туда же отправился Ричард Гайковски. Он устроился работать в новостное агентство «Albany Knickerbocker News», офис которого размещался… в том же самом здании, что и редакция «Albany Times-Union»! Первый муж Феррин и Гайковски являлись соседями по месту работы… Какова вероятность того, что незнакомые люди в интервалом в 4 недели переедут за 4100 км. от Калифорнии, поселятся в одном городе и будут работать в одном здании? Наверное, вероятность случайного совпадения в данном случае не нулевая, но очевидно совсем небольшая.

Принимая во внимание весьма раскрепощенный образ жизни, к которому явно стремилась Дарлин, представляется весьма вероятным существование интимных отношений между нею и Ричардом. Причём эти отношения могли возникнуть ещё во время их проживания в Калифорнии.

Впоследствии Дарлин вернулась в Калифорнию. И Ричард Гайковски тоже! В конце 1968 г. он стал членом редакционной коллегии весьма подозрительной газетки под названием «Good Times», издавашейся в Сан-Франциско. Газетка эта была откровенно левацко-анархистского свойства, в ней публиковались всевозможные разоблачения империализма, военщины и олигархата. Кстати, не надо думать, будто это печатное издание продвигало коммунистические идеи — нет, коммунистам на её страницах тоже доставалось сполна, Советский Союз авторами её статей в полном соответствии с маоистской доктриной именовался не иначе, как «оплот ревизионизма». Так вот в январе 1969 г. в «Good Times» появилась довольно странная заметка, оформленная в виде «репортажа из будущего». В ней сообщалось о кровавой бойне, произошедшей в Калифорнии 4 июля 1969 г. [т. е. спустя полгода после публикации]. Внимательный читатель помнит, что в действительности в ночь с 4 на 5 июля «Зодиак» стрелял в Дарлин Феррин и Майкла Мэжо.

Странные совпадения этим отнюдь не исчерпывались! Редакционный пункт газеты «Good Times» в Сан-Франциско располагался на удалении квартала от места убийства таксиста Пола Стайна. В этом помещении находился телефонный коммутатор, работавший круглые сутки [там дежурил работник редакции]. Ричард Гайковски в любое время мог войти в это помещение и оставаться там столько времени, сколько потребовалось бы для того, чтобы переждать полицейскую облаву. Таким образом загадка «куда же скрылся „Зодиак“ после встречи с патрульными» получала простое и логичное объяснение.

Впрочем, это объяснение являлось отнюдь не единственно возможным. На Вашингтон-стрит — на удалении 300 м. от места убийства Стайна — во второй половине 1969 г. проживала сестра Ричарда Гайковского. По странному стечению обстоятельств дата её рождения — 11 октября — совпала с днём убийства таксиста. Если бы Гайковского задержали поблизости от места преступления, он имел прекрасную возможность объяснить причину своего появления в том районе, ведь он мог приехать туда как с целью посетить редакционный офис, так и для поздравления любимой сестрицы!

На некоторых фотографиях, сделанных во время похорон Пола Стайна, запечатлён Ричард Гайковски. Либо кто-то очень на него похожий.

В начале 1970-х гг. Ричард крепко «сидел на аптеке», причём на тяжёлых наркотиках. Как известно, жизнь героинового наркомана длится обычно не более 4-х лет, после чего тот умирает. Что-то подобное могло приключиться и с Ричардом, но в естественный ход событий вмешалась старшая сестрица, которая весной 1971 г. добилась помещения Ричарда в психиатрическую больницу. Непосредственной причиной госпитализации послужила вспышка гнева. во время которой Ричард едва не убил соседку. Скандал удалось погасить без полиции, Гайковский отправился в больницу подлечить головушку и попутно избавился от наркозависимости. Сначала Ричард проходил лечение в больнице штата в городе Напа, а через год его переправили в более комфортную лечебницу под названием «Гора Сион» в Сан-Франциско.

Почти 3 года бывший журналист лечил душу и тело в условиях, близких к казарменным. И по странному стечению обстоятельств в активности ZODIAC’а в тот же период времени произошёл спад. С мая 1971 г. по январь 1974 г. убийца писем не присылал. По-видимому, был чем-то очень крепко занят!

Выйдя из больницы, Гайковски к журналистской работе не вернулся — то ли с ним никто не хотел иметь дела, то ли он сам почувствовал, что не может более работать по этому профилю — непонятно. Ричард устроился управляющим кинотеатра и — тут мы снова находим странное совпадение! — ZODIAC в своём январском 1974 г. письме бранится на низкое качества кинофильма «Экзорцист», лидера тогдашнего американского проката, между прочим.

Большой удачей исследователей явилось обнаружение писем Гайковского, в т. ч. и датированных 1969 и последующими годами (т. е. периодом активности «Зодиака»). Примечательно, что Ричард оказался большим поклонником эпистолярного жанра и посылал своим друзьям многостраничные письма, полные самых незначительных деталей и малосущественных описаний. Он был явным графоманом, обычные люди в то время уже не вели такой переписки, тем более в США, сплошь телефонизированной стране. С них удалось снять микрочастицы, содержавшие генетический материал отправителя (клеевой слой на одном из конвертов остался нетронут и содержал частицы слюны). Кроме того, на бумаге удалось обнаружить частичные отпечатки пальцев и ладоней Гайковского.

Дальше — больше. Друзья Гайковского припомнили, что тот в 1960-1970-е годы называл сам себя «Гайком» и также коротко подписывался. Между тем, буквосочетание «GAKE» оказалось найдено в одном из шифров, присланных ZODIAC’ом. А ведь этот преступник как минимум дважды сообщал в своих письмах, что его суть скрыта в зашифрованных посланиях. Не означает ли это, что он вписал туда своё сокращённое имя?

Несмотря на интригующие совпадения, нельзя не отметить того, что версия о возможной причастности Ричарда Гайковского к преступлениям ZODIAC’а вызвала несогласие друзей Ричарда Гайковского. Прежде всего, они указали на то, что своё сокращённое имя тот записывал как «Gaik», а не «Gake» (хотя на слух оба буквосочетания воспринимаются практически одинаково). Кроме того, некоторые письма уверенно — по почтовым штемпелям — датируются временем, очень близким к датам нападений ZODIAC’а, причём письма эти были отправлены из районов весьма далёких от северной Калифорнии. Это, по мнению противников версии, доказывает alibi Ричарда, находившегося во время редакционных командировок за сотни миль от мест преступлений. На этот довод, правда, существует вполне здравое возражение: столь высокоорганизованный преступник, как ZODIAC, создавая себе alibi, мог умышленно посылать письма друзьям из городов, удалённых на сотни миль от мест нападений. Конечно, это требовало от него известного напряжения сил и затрат времени, но ничего невозможного в автомобильной поездке за несколько сотен или даже тысячу километров нет. Многие организованные преступники с особой тщательностью подходят к вопросу обеспечения собственной безопасности и уделяют большое внимание созданию правдоподобного alibi.

Другой важный довод связан с почерком Гайковского. Выше уже отмечалось, что почерк ZODIAC’а следует признать невыработанным, иначе гооря — это почерк человека, которому в своей жизни приходилось мало писать. Попрактиковался в письме в школьные годы — и на том эпистолярные потуги закончил, навыки письменной речи у него очень и очень посредственные. Очевидно, что к Ричарду Гайковскому данное наблюдение не может быть применимо. Можно делать разнообразные догадки о возможности сознательного искажения почерка, но автоматизм письма подавить исключительно трудно, тем более при больших объёмах написанного текста. А ZODIAC порой строчил весьма пространные сочинения, в чём читатели смогли убедиться сами. Очень сложно поверить в то, что можно устранить присущий человеку автоматизм в текстах, объёмом сотни слов. Так что выводы графологических экспертиз работают против предположения о принадлежности писем ZODIAC’а руке Ричарда Гайковского.

В общем, какого-то однозначного доказательства причастности либо непричастности Ричарда Гайковского к преступлениям ZODIAC’а найти не удалось. Самодеятельные следователи располагали его отпечатками пальцев и генетическим материалом, оставалось сравнить их с материалами полиции и ФБР. Калифорнийская полиция предоставила в их распоряжение верёвку, которую использовал ZODIAC во время нападения на озере Беррисса, было известно, что преступник касался её голыми руками, а значит, мог оставить следы пота. К сожалению, снятый с вещдока биологический материал оказался старым и очень сильно загрязнённым — он не годился для сравнительной экспертизы. Тогда телевизионный канал «Дискавери» официально обратился к ФБР США с ходатайством о проведении сравнительной генетической экспертизы биоматериалов Гайковского и ZODIAC’а, если таковые имеются в распоряжении Бюро (оплату таковой экспертизы телевизионщики были готовы принять на себя). В 2010 г. ФБР США официально признало наличие генетического материала, происходящего от ZODIAC’а, а также отпечатков его пальцев и ладоней, но передавать их кому-либо отказалось.

Тогда все данные по Ричарду Гайковскому, добытые в ходе упомянутого неофициального расследования, были переданы в распоряжение ФБР, дабы Бюро самостоятельно провело их анализ и оценку, а также, если посчитает нужным, молекулярно-генетическую экспертизу. Судя по тому, что минуло уже довольно много времени — более 11 лет — а Федеральное Бюро Расследований не сделало никакого официального заявления о результатах своей работы в этом направлении, говорить о разоблачении ZODIAC’а не приходится. Скорее всего Ричард Гайковский не имеет к этому убийце никакого отношения, но возможно и другое — собранных данных просто недостаточно для однозначного решения.

Вокруг таинственного убийцы в современной американской масс-культуре сложился своеобразный «культ личности» — эдакое восторженное отношение, при котором ZODIAC объявляется «самым исключительным» во всех отношениях. Он самый умный, самый ловкий, самый непредсказуемый, самый неуловимый и самый… — тут вы можете самостоятельно добавить восторженный эпитет и, скорее всего, не ошибётесь.

Это очень странное отношение к ублюдку, который мало того, что совершал отвратительные трусливые нападения на людей заведомо слабейших и безоружных, так ещё и делал это на редкость тупо, коряво и нескладно. Ну в самом деле, дорогие читатели, задумайтесь на секундочку над тем, что и как делал «легендарный» ZODIAC и объективно оцените результаты его действий:

— ZODIAC расстреливает Мэжо и Феррин, поворачивается и уходит, Мэжо кричит, преступник возвращаетс к машине, опять стреляет в раненого Мэжо, после чего уезжает. А Мэжо остаётся жив! Более того, он даже общается с прибывшими на место преступления полицейскими даёт им первую информацию о преступнике. Да что там Мэжо, даже Дарлин Феррин пыталась разговаривать с полицейскими, правда они не обратили на неё внимание, о чём, конечно же, остаётся лишь сожалеть.

— На озере Беррисса жестокий преступник нанёс потерпевшим в общей сложности 16 ножевых ранений огромным ножом с широким лезвием. Таким ножом можно расчленять не только человека, но даже быка, оленя и слона. Потерпевшие после ухода преступника не только остаются живы, но даже сохраняют сознание! Брайан Хартнелл ползёт до дороги вверх по склону почти 300 м.! А Сесилия Шеппард живёт ещё почти 40 часов, с большой вероятностью она осталась бы жива, если бы «скорая помощь» прибыла скорее и необходимое хирургическое вмешательство было осуществлено раньше.

— Хитроумный ZODIAC догадался перед убийством Пола Стайна натянуть перчатки, молодец, ничего не скажешь! Но затем он принялся отрывать нижний край рубашки убитого шофёра и… вдруг понял, что делать это в перчатках неудобно! Хитрый убийца снял перчатки, оторвал подол голыми руками, запачкался кровью жертвы, оставил внутри салона и снаружи такси около 30 отпечатков окровавленных пальцев и ладоней, после чего ушёл, забыв свои перчатки в салоне.

— Коварный преступник решил совершить циничное убийство таксиста и как будто бы всё продумал. Он даже догадался надеть перчатки! Однако его проницательности не хватило на то, чтобы скрыть демаскирующие выстрел признаки — шум и форс пламени. Напомним, что именно вспышка пистолетного выстрела в тёмном салоне автомобиля привлекла внимание школьников к остановившемуся у перекрёстка такси. Если бы не эта вспышка, они бы ничего не заметили! Проницательный ZODIAC, всегда просчитывающий свои шаги, не подумал о том, что поздним осенним вечером на тёмной улице вспышка выстрела привлечёт внимание ничуть не хуже вспышки фотоаппарата или молнии.

— Бегство Кетлин Джонс из салона автомобиля ZODIAC’а — это вообще нечто, что сложно вообразить! Она не просто выпрыгнула из машины на ходу, но и убежала с грудным ребёнком. Вопрос на засыпку: каким должен быть мужчина, чтобы от него убежала женщина с младенцем на руках? Такой мужчина должен быть очень медленным, очень тупеньким, очень ригидным… Нет, не так — о-о-о-очень медленным, о-о-о-очень тупеньким, о-о-о-очень ригидным. Чтобы лучше выразить свою мысль, автор позволит себе перефразировать замечательного американского писателя-детективщика Рэймонда Чандлера, написавшего однажды: этот человек подобен ржавому железнодорожному вагону, стоящему в тупике с опущенным стоп-краном и подпертому для верности тормозным башмаком.

На самом деле, продолжать этот перечень можно и далее, но написанного вполне достаточно для того, чтобы показать насколько же «Зодиак» далёк того типа преступника, которого можно называть действительно эффективным. Гэри Риджуэй, убивший более 50 женщин, не допустил ни единой ошибки, ни одна из намеченных в жертву женщин не пережила его нападения. Андрей Чикатило, Эдмунд Кемпер, Ларри Эйлер, даже юный Володя Винничевский[27] действовали не в пример эффективнее, причём в гораздо худших условиях (с точки зрения материального оснащения посягательства). Дэвид Финчер потому-то и не снял сцену бегства Кетлин Джонс из автомашины «Зодиака», что понял — эта сцена станет разоблачением мифа о «самом эффективном убийце», ибо придётся показать, что «эффективный убийца» на самом деле медленно соображал, ещё медленнее двигался и наглухо стопорился в неожиданной ситуации.

После того, как Кетлин Джонс выскочила на повороте из машины и бросилась в кусты у дороги, любой адекватный похититель ударил бы по тормозам [благо скорость была небольшой и торможение будет моментальным] и выскочил бы из автомашины следом. И буквально в 2–3 прыжка догнал бы женщину с младенцем на руках… А что сделал ZODIAC? Встал посреди дороги с пистолетом и тупо стоял, пока не появилась другая автомашина. Помните пословицу про барана и новые ворота? Это про Зодиака… Даже Юлии Латыниной в такой ситуации было бы понятно, что женщина с ребёнком на руках не могла убежать далеко, она затаилась где-то совсем рядом, в считанных метрах от дороги… бери фонарь и бегом по кустам, на их осмотр хватит 30 секунд! Впрочем, вполне можно было обойтись и без фонаря. Но нет, бегом по кустам — такого в плане не было! И дверь со стороны пассажира переделать так, чтобы она не открывалась изнутри — такого в плане тоже не было! Вот уж воистину, бороду-то я сбрею, а вот умище-то, умище куда дену?!

Сильное недоумение рождают попытки американских аналитиков приписать появление головоломок ZODIAC’а некоему особому воинскому опыту, якобы до такого чуда может додуматься только человек хорошо знакомый с криптографией, прошедший курс подготовки радистов или нечто подобное. Все эти рассуждения выглядят очень странно, неубедительно и совершенно недостоверны. ZODIAC в своих первых зашифрованных посланиях пользовался подстановкой — самым примитивным способом шифрования из всех возможных. При нём каждая буква заменяется неким условным символом, ничего проще придумать в принципе нельзя! До этого способа шифрования додумываются детишки в детском саду — и это не метафора автора, и не преувеличение! Простейшая шифровальная машинка находится прямо перед вами, дорогой читатель — это двуязычная клавиатура компьютера или смартфона. Наберите слово РАКИТИН, используя русскую раскладку, а потом нажмите те же кнопки в латинской — у вас получится слово HFRBNBY. Поздравляю вас, читатель, вы успешно зашифровали мою фамилию, теперь вы — криптограф уровня ZODIAC’а!

Впоследствии преступник усложнил шифр, перешёл к анаграммам, видимо, его расстроило то, как быстро любители «раскололи» его хитроумные придумки. Шифры-анаграммы действительно сложнее подстановочных, но ничего сверхсложного в них также нет, чтобы их освоить достаточно прочесть любую популярную книгу по истории криптографии.

Здесь говорить вообще не о чем!

О какой-то специальной военной подготовке, вроде стрелковой или особых навыках владения холодным оружием, применительно к ZODIAC’у также говорить не приходится. Нет оснований считать, что тот хорошо стрелял или владел ножом. Он даже связанных Брайана Хартнелла и Сесилию Шеппард зарезать не смог — ну какой тут навык владения? Он бы ещё лопату с собой принёс или топор-колун, коли ему 9-миллиметрового пистолета и ножа с клинком в 25 см. недостаточно…

Единственный навык, наличие которого у ZODIAC’а действительно можно предположить, связан отнюдь не с оружием и кодированием, а с оказанием помощи. Преступник отрезал часть рубашки Пола Стайна, заправленную в брюки, а именно эту часть рекомедуется использовать при изготовлении перевязочного материала из подручных средств. Почему именно эту? Ну потому, что нижняя часть рубаки чище и из неё можно оторвать кусок большой площади. Если ZODIAC и служил в армии, то не спецназовцем и не радистом, а медбратом!

Но скорее всего, он не служил в армии вообще. Он слишком долго возился с отрыванием рубашки, видимо, не имел нужной сноровки и никогда этого не делал прежде [а заблаговременно потренироваться ума не хватило!]. Причём процесс этот показался ZODIAC’у до такой степени сложным, что убийца был вынужден снять свои кожаные перчатки, которые благополучно позабыл в машине. Так что, хотя ZODIAC больше похож на медбрата, нежели на радиста, но даже медбрат из него так себе, примерно, как из парафина пуля — корявый, бестолковый и очень-очень медленный.

Автор не сомневается в том, что сам же преступник прекрасно понимал собственную неловкость и нелепость. В этом месте автор, возможно, выскажется слишком эмоционально, но надеюсь, оправданно — мне трудно отделаться от ощущения, что ZODIAC иногда плакал от осознания собственной беспомощности. Это не метафора и не авторское преувеличение, я действительно думаю, вернее, подозреваю, что убийца плакал горючими слезами от досады после того, как Кетлин Джонс выскочила из салона его автомашины! Это было не запланировано, она не должна была так поступать, ей следовало бояться и молить о спасении, а она… А она… Ну как она могла! И когда Пол Эйвери пренебрежительно высказался о ZODIAC’е в телеинтервью, сказав, что его угрозы — это пустое, преступнику тоже стало очень обидно! А знаете, как было ему больно, когда над ним поиздевался старший брат убитого таксиста?!

Мм можем не сомневаться, ZODIAC — плохо управлял своим гневом, и в те часы он буквально лез на стену, не зная, как унять бессильную ярость. И пресловутые письма ZODIAC’а — это не какая-то там особо тонкая или хитрая психологическая игра со следствием — вовсе нет! — это самая обычная, тривиальная до слёз попытка получить психологическую компенсацию за перенесенную ранее травму. На уровне детского сада: маленький Аваз побил маленького Сруля, а тот в бессильной злобе нацарапал гвоздиком на двери в туалете «Аваз — лох». А потом подумал и приписал пониже: «Сруль — forever!»

Не может не удивлять тот пиетет к графоманской писанине ZODIAC’а, что можно видеть иногда в статьях, книгах и интернет-рассуждениях на эту тему. Американцы демонстрируют труднообъяснимую почтительность к той пурге, что несёт преступник. Между тем, преувеличивать важность этой малоосмысленной писанины не следует — там очень мало правды и вся ценная информация, которую можно почерпнуть из писем, связана не тем, что ZODIAC пишет, а как раз с тем, чего не пишет и как оформляет свои тексты. Если бы он присылал письма с переписанной сводкой погоды, то информативность посланий ничуть не пострадала бы.

С содержательной точки зрения письма убийцы полны вранья, что, кстати, следует признать вполне разумным. Помимо упомянутой выше потребности психологической компенсации, преступник преследовал и иную цель [тоже довольно понятную и легко объяснимую] — он пытался зафиксировать внимание читателя на несущественных, либо несуществующих деталях.

Примеров неоспоримой лжи в письма ZODIAC’а можно отыскать множество и притом безо всякого затруднения, наверняка читатель самостоятельно обращал внимание на некоторые из них. Приведём несколько [сугубо для освежения памяти]:

— В письме от 8 ноября 1969 г. преступник заявляет, что «некоторое время вы не будете получать [от меня] новостей». И уже на следующий день — 9 ноября — от него пришло очередное послание, причём довольно длинное, написанное явно не одномоментно.

— «Зодиак» обещал сделать бомбу для подрыва школьного автобуса. Разумеется, не сделал и не подорвал. Хотя если бы сделал действующую модель и подбросил к зданию полиции, то фурор оказался бы колоссальным — в этом случае забегали бы все, начиная с губернатора Калифорнии. Но изготовление бомбы — это труд выше способностей этого человека, о чём в своём месте автор уже позволил себе высказаться.

— Убийца настаивал на якобы имевшем месте разговоре с патрульными Фуке и Зелмсом сразу после убийства таксиста Пола Стайна. Такого разговора не было и он точно не мог быть таким, как его изложил ZODIAC. То есть он даже не смог придумать правдоподобную ложь!

— «Зодиак» заявлял, будто не оставил на месте убийства Пола Стайна отпечатки пальцев, но на самом деле оставил. Непонятно для чего ZODIAC вообще написал то, что написал. Преступник, действительно не оставивший отпечатки, повёл бы себя совсем иначе — он бы изобразил тревогу и постарался убедить полицию в собственной обеспокоенности, прекрасно понимая, что тем самым направит расследование на посторонних людей! Вот логика адекватного преступника! Камлания ZODIAC’а по поводу «не оставленных отпечатков пальцев» сильно смахивают на примитивную попытку самоуспокоения. Детские психологи частенько советуют детям писать о своих страхах и переживаниях на бумаге, а потом листочек сжигать. ZODIAC проделал нечто подобное, только письмо не сжёг, а отправил в газету.

— Прекрасным примером разоблаченного вранья ZODIAC’а является его письмо от 26 июня 1970 г., в котором он приписал себе убийство полицейского Ричарда Родригеса, не зная того, что настоящий убийца не только известен и арестован, но даже успел выдать полиции орудие убийства!

На этом, думаю, можно остановиться. ZODIAC — жалок и нелеп, к тому же очень труслив. Среди серийных убийц симпатичных людей вообще немного, а уж о мужественности этого биологического мусора говорить вообще не приходится, но ZODIAC даже в ряду малосимпатичных коллег по криминальному промыслу выделяется редкостной ущербностью — косноязычный, глуповатый, очень обидчивый и неловкий мужчина. Всё, что он делал, получалось не так, он жил в зависти и жаждал славы, но не понимал, как её добиться и для чего она ему нужна.

Убийство Пола Стайна лишь чудом не привело к его аресту, если бы не ошибка диспетчера, решившего, будто преступник — чернокожий, куковать бы ZODIAC’у на нарах весь остаток жизни. Тогда преступник очень напугался, но испуг в последующем лишь возрос, ведь стало ясно, что полиция заполучила-таки его отпечатки пальцев!

Все последующие месяцы и годы ZODIAC прожил в постоянном страхе, поскольку после 11 октября 1969 г. он был вынужден бояться любого столкновения с Законом. Ведь были люди, которые могли опознать его, которые слышали его голос и видели вблизи. Он уехал из Калифорнии — это однозначно! — сначала в Неваду, а потом куда-то ещё. Оставаться в Калифорнии для него было смерти подобно. Всё везение ZODIAC’а основано на том, что его данных не было в базах данных ФБР и правоохранительных органов Калифорнии. Именно по этой причине он не сообщал в своих письмах об убийстве в Риверсайде в октябре 1966 г. и в районе Санта-Барабары в июне 1963 г. — там могли остаться опасные для него улики, а потому в интересах убийцы было не давать полиции никакой лишней информации.

Убивал ли этот преступник после бегства из Калифорнии в 1969 г.? Возможно, что-то такое время от времени он делал, но разумеется так, чтобы содеянное не выглядело связанным с ZODIAC’ом. Возможно, какие-то убийства в других частях страны являются делом рук этого преступника. Но таковых деяний вряд ли много и они, скорее всего, разделены временем и значительными расстояниями.

Ещё раз повторю высказанную ранее мысль — ZODIAC очень труслив, он совершал нападения и спешил убежать до того, как умирали его жертвы! Для серийного убийцы такое поведение нонсенс… Весь остаток жизни ZODIAC прожил в страхе, понимая, что правоохранители очень близко подошли к нему и он будет разоблачён при первой же ошибке. Находясь в таком состоянии внутреннего дискомфорта, ZODIAC не мог убивать много и часто.

Кстати, нельзя исключать того, что страх разоблачения в конце концов толкнул преступника на самоубийство. В случае ZODIAC’а подобный исход представляется намного более вероятным, нежели для любого другого известного серийного убийцы.

Что остаётся у нас в «сухом остатке»? Какова вероятность того, что мы когда-либо узнаем имя и фамилию таинственного преступника?

По состоянию на 2021 г. правоохранительные органы США располагают генетическим материалом ZODIAC’а, происходящим по меньшей мере из 3-х не связанных между собой источников. Первый образец ДНК преступника был выделен ещё в 1997 г. из клейкого слоя почтовой марки на одном из конвертов [из числа тех, в которых был прислан первый код z408, разделенный на 3 части]. Этот успех долгое время держался в секрете и даже спустя более 10 лет ФБР отказывалось подтверждать наличие этого образца. В 2008 г. был выделен ДНК по меньшей мере 2-х человек, из биоматериала на верёвке, использованной для связывания жертв при нападении у озера Беррисса. По показаниям Брайана Хартнелла убийца затягивал голыми руками верёвки и при этом сильно потел. Эти образцы ДНК сильно загрязнены, но в настоящее время биотехнологии значительно продвинулись вперёд и даже заметно регрессировавший биоматериал может быть успешно использован. Самое главное заключается в том, что на верёвках, использованных для связывания Брайана Хартнелла и Сесилии Шеппард, биоматериал сохранён и ДНК может быть выделен. Наконец, уже в 2017 г. успешно получен ДНК из биоматериала, оставленного на внутренних поверхностях окровавленных перчаток, найденных в автомашине Пола Стайна. Снаружи перчатки испачканы кровью таксиста, по-видимому, они находились на руках убийцы в момент выстрела. Затем ZODIAC их снял, поскольку они мешали ему отрезать кусок рубашки убитого.

Завершая этот длинный и запутанный очерк нельзя не отметить, что невзирая на массу странных совпадений, все подозреваемые по «делу ZODIAC’а» лица имели в своем распоряжении мощный козырь, защищавший их от напрасного обвинения. Речь идет об отпечатках пальцев преступника, которыми правоохранительные органы располагали фактически с самого начала расследований. Через четверть века после совершения ZODIAC’ом убийств ФБР США раскрыло многие секретные материалы, имевшие отношение к расследованию. Именно тогда впервые официально было признано, что качественные отпечатки пальцев ZODIAC’а все это время имелись в распоряжении правоохранительных органов. Дактилоскопическая карта этого неизвестного преступника и ныне хранится в архиве ФБР под шифром: «принадлежность неустановлена А-10042».

Наличие образцов ДНК преступника и его отпечатков пальцев позволяет уверенно опознать ZODIAC’а. По мнению автора, это произойдёт достаточно скоро — уже при жизни нынешнего поколения. Схема будет той же, что и при разоблачении знаменитой калифорнийской Гиены — Джозефа ДиАнджело[28]. Напомним, что далёкий родственник ДиАнджело разместил свой «ДНК-профиль» на одном из специализированных сервисов по поиску родственников. Родственник отыскался в базах данных неидентифицированных преступников. Далее последовала небольшая оперативная работа, семейное древо было надлежащим образом изучено, благодаря чему удалось найти интересующего правоохранительные органы человека. Надо сказать, уже совсем немолодого! ДиАнджело не подозревал, что он разоблачён вплоть до той минуты, когда под окнами его дома запиликала полицейская сирена.

Причём следует иметь в виду, что Джозеф ДиАнджело — отнюдь не единственный преступник, кто был идентифицирован благодаря современным медицинским технологиям спустя многие десятилетия со времени прекращения (или минимизации) криминальной активности. Таковых очень много — счёт идёт на многие десятки! — причём львиная доля разоблачений стала возможна благодаря росту популярности сервисов по поиску родственников. Полиции и ФБР даже делать ничего не надо — миллионы людей самостоятельно вносят в базы данных свои «ДНК-профили», не подозревая о том, для каких целей и какими структурами они будут использованы в дальнейшем. В общем, получается в точности по старой русской пословице «помоги Федеральной службе безопасности — зарегистрируйся в соцсетях и создай досье на самого себя!» только с американской спецификой.

Но если правоохранительные органы уже многие годы располагают генетическим материалом убийцы и его отпечатками пальцев, то почему же тогда ZODIAC не ещё разоблачён? Ответ, скорее всего, связан с малочисленостью семьи преступника — если все его близкие родственники умерли, то сейчас попросту некому заниматься поиском родни. Но даже в этом случае шанс назвать имя и фамилию убийцы сохраняется — он напрямую зависит от развития искусственного интеллекта, то есть такой программы, которая окажется способна оперировать огромными массивами генетических данных, проводя не только их сопоставление с целью обнаружения точного соответствия, но и выявление скрытых родственных связей [частичных совпадений].

То есть проблема сейчас лежит даже не в плоскости узко-медицинской или узко-криминалистической, а относится скорее к программированию и обработке сверхбольших баз данных. Наверное единственная ситуация, которая позволит ZODIAC’у избежать разоблачения, будет связана с тем, что у преступника не окажется родственников, переживших его самого. Другими словами, если ZODIAC был последним в роду, то тогда родственный убийце «ДНК-профиль» ускользнёт от анализа.

Но в такой вариант верить как-то не хочется. Да и здравый смысл подсказывает, что в Соединенных Штатах в середине и второй половине прошлого столетия существовал культ больших семей, а это значит, что у таинственного убийцы должны были существовать братья, сёстры (как родные так и двоюродные), а кроме них, всевозможные племянники, тётушки, дядюшки и т. п. И как только ДНК-профиль кого-то из потомков этих людей попадёт в базу данных, его обязательно заметят. Может быть, уже заметили! Может быть, в те самые минуты, когда вы читали эту книгу, сотрудники ФБР уже проверяли родственников знаменитого негодяя, неумолимо сжимая кольцо вокруг одного-единственного человека!

Не факт, что преступник доживёт до того момента, когда его имя и фамилия будут названы. С большой вероятностью мы можем предполагать, что его уже нет в живых. Но разгадка последует!

Разгадка должна последовать…

Примечания

1

Методику, позволяющую доказать происхождение крови именно от человека, а не животного или птицы, удалось разработать немецкому судебному медику Уленгуту в 1901 г. В своей работе Уленгут опирался на открытие 2 годами ранее русским учёным Чистовичем специфической реакции преципитации, поэтому сейчас такой анализ следов крови называют «реакцией Чистовича-Уленгута».

2

Гровер Кливленд занимал президентский пост дважды — с марта 1885 г. по март 1889 г. и с марта 1893 г. по март 1897 г. Скончался Кливленд в июне 1908 г. в возрасте 71 года.

3

Все адвокаты независимо от коммерческих расценок, должны были отработать определенное количество часов бесплатно, защищая в суде тех, кто не имеет возможности нанять защитника за деньги. Квоты на бесплатную защиту в разных штатах в разные исторические периоды были различны, но обычно они колебались в районе 50 часов в год.

4

Имеется в виду очерк «Убийства в церкви или Неизвестная история неизвестного серийного убийцы», размещенный в книге I «Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий», выпущенной в марте 2021 г. на книгоиздательской платформе «ридеро».

5

Дословно на языке оригинала: «It took him exactly two minutes to utter what near- ly every man there regarded as the last of a series of lies. Father Daily knows, if any living man does, whether or not Holmes wynt into eternity with a lie on his lips (…)».

6

Этому преступнику на авторском сайте Алексея Ракитина «Загадочные преступления прошлого» посвящен очерк «Висконсинский волк».

7

Речь идёт о сериале «Американский Потрошитель» («American ripper»), показанном в 2017 году; в Великобритании он транслировался под названием «Американский Потрошитель в Лондоне».

8

Подробнее о классификации серийных убийц можно прочесть в очерке Алексея Ракитина «Рочестерский душитель Артур Шоукросс», размещенном на авторском сайте «Загадочные преступления прошлого». Также информацию по затронутому вопросу можно найти в учебных пособиях по криминальной психологии.

9

Очерк Алексея Ракитина об этом преступнике — «Смертельная бухгалтерия Анри Ландрю» — можно также прочесть на авторской сайте «Загадочные преступления прошлого».

10

Речь идёт об авторском сайте Алексея Ракитина «Загадочные преступления прошлого», где можно найти ряд очерков, связанных с историями «домов смерти», а именно: «Кладбище на свиноферме», «Убийца с интеллектом гения», «Смертельная бухгалтерия Анри Ландрю», «Висконсинский волк», «Дело Джона Уэйна Гейси», «Дело Джона Кристи» и пр. Все эти очерки посвящены преступникам, оставлявшим тела жертв по месту своего проживания — либо непосредственно в домах, либо на придомовых участках.

11

Посмертное окоченение развивается в строгой хронологической последовательности от челюстей к икроножным мышцам и лодыжкам. Полное окоченение наступает приблизительно к 12 часу с момента смерти, хотя есть ряд условий, влияющих на этот процесс, в частности, величина мышечной массы, физическое напряжение перед смертью, температура окружающей среды. Окоченение снимается в обратном порядке, т. е. от лодыжек к челюстям, процесс этот заканчивается к концу 3-х суток со времени смерти. Таким образом, наблюдение за развитием и снятием трупного окоченения позволяет сделать вывод о давности наступления смерти.

12

Слово «местное» — это условность. Упомянутая компания, открывшая в Хоквиаме фабрику в 1902 г., являлась крупнейшим в мире производителем черепицы из кедра, товара с уникальными потребительскими свойствами.

13

Речь идёт о книге А. И. Ракитина «Все грехи мира», опубликованной в 2020–2021 гг. с использованием книгоиздательской платформы «ридеро». Эта обширная работа в 3-х книгах посвящена истории серийных убийств с использованием топора, совершенных на территории США в начале XX столетия.

14

Сериал «Justified», выходивший в 2010–2015 гг., как раз повествует о работе помощника судебного маршала Рейлана Гивенса (Raylan Givens), роль которого исполняет бесподобный Тимоти Олифант (Timothy Olyphant). По субъективному мнению автора этот сериал входит в пятёрку лучших современных американских сериалов на криминальную тему.

15

Анекдот пошлый, но со смыслом: в приличном публичном доме половой акт с выбранным партнёром стоит 100$, подсматривание и подслушивание полового акта — 200$, подсматривание и подслушивание за подсматривающим и подслушивающим — 500$.

16

Дословно на языке оригинала сказанное адвокатом выглядело так: «Steele further stated that this was done to get rid of Todd, so that he and Mrs. Todd could get married. That on the night of Todd’s death, Mrs. Todd induced her husband to drink beer, drugged with laudanum, which made him sick, whereupon she gave him some whiskey and had him lie down and that he fell asleep. That she then administered chloroform and when he was insensible, the two of them carried him out of the house into the woodshed, and she struck the blows which caused his death.»

17

Прекрасным примером криминальной инсценировки может служить т. н. «дело Макдесси», которому посвящен очерк Алексея Ракитина «Как украсть миллион а потом всего лишиться», размещенный на сайте автора «Загадочные преступления прошлого».

18

Одноименный очерк, посвященный убийствам влюбленных парочек в 1946 г. размещен на авторской сайте Алексея Ракитина «Загадочные преступления прошлого». Вообще же, об этой категории преступлений Романом Игнатовым в 2019 г. написана книга «Сыны Сэма», выпущенная с использованием книгоиздательской платформы «ридеро». В ней на конкретных примерах рассмотрены особенности криминальной активности такого рода и психотипы преступников.

19

Известные американские журналисты, издатели газет, ставшие медиа-магнатами.

20

Подробнее об этом можно прочесть в очерке Алексея Ракитина «Джек-Потрошитель: историко-документальные версии преступлений», размещенном на авторском сайте «Загадочные преступления прошлого»

21

Следует иметь в виду, что ФБР США хранит дактокарты не только арестованных или осужденных по обвинению в нарушении федерального законодательства преступников, но и государственных служащих, и лиц, проходящих спецпроверку для допуска с гостайне, службе в Вооруженных силах и федеральных агентствах.

22

Речь идёт о книге Алексея Ракитина «История Бостонского Душителя» в 2-х томах, изданной с использованием книгоиздательской платформы «ридеро» в 2019–2020 гг.

23

Этот фрагмент письма содержит прямую аллюзию на арию палача из 1-го акта комической оперы «Микадо» композитора Саливана и либретиста Гилберта. Эта опера, написанная в 1885 г., часто появлялась в репертуарах театров, а ария палача «Я имею маленький список» («I’ve got a little list») использовалась разного рода куплетистами и юмористами для создания злободневных пародий и шуток.

24

Дословно Пол Эйвери сказал следующее: «Well obviously a very sick person… He’s very cunning too. He’s not a brilliant man but he’s certainly, he certainly isn’t dumb. I think he’s got a kind of a shrewd, animal cunning to him. And of course there’s a great sickness in there that prompts him to go out and kill.»)

25

Речь идёт о сериале 2017 г. «Убийца Зодиак: дело закрыто?» («The Zodiac killer: case closed?»)

26

В те годы ещё не существовало формального понятия «поисковый психологический портрет» — таковой появился лишь во второй половине 1980-х гг. — но практика привлечения психологов для консультирования детективов при ведении особо сложных и запутанных расследований уже существовала. В данном случае, говоря о психологическом портрете автор имеет в виду результат именно таких вот консультаций, а отнюдь не «поисковый портрет», разработанный по методике и стандартам вспомогательного Отдела следственной поддержки ФБР США.

27

Обо всех перечисленных преступниках на авторском сайте Алексея Ракитина есть очерки, так что желающие могут ознакомиться с их биографиями в деталях.)

28

Жизни и криминальному пути ДиАнджело посвящена «История Гиены» в 3-книгах Алексея Ракитина. В книге подробно описаны десятки нападений этого преступника, имевшие место в 1970-х — 1980-х гг., и последующее сенсационное разоблачение весной 2018 г. «История Гиены» издана с использованием книгоиздательской платформы «ридеро» в 2017–2018 гг.

Content

Алексей Ракитин
АМЕРИКАНСКИЕ ТРАГЕДИИ
Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга II

1895 год. Дом смерти на 63-й улице

1907 год. Необычная история Этель Тодд или Что такое криминальная инсценировка

1968 год. Зодиак: история убийцы — графомана

Примечания