Вадим Оришин

Сын Палача Том 3

Это книга является художественным вымыслом. Все события, описанные в ней, вымышлены и не имеют отношения к реальности. Все действующие лица являются плодом воображения. Любые совпадения с реальными компаниями, людьми и странами случайны. Все аналогии случайны.

Пролог

Человек в кресле мычал на одной ноте. Пальцы с побелевшими костяшками впились в подлокотники, мужчина сам не заметил, как вывернул один из суставов. Из перетянутого кляпом рта капала слюна. Глаза безумно таращились в потолок.

Стоявший в сторону маг вздохнул, покачав головой.

— Перестарался. Он умрёт быстрее, чем успеет что-нибудь рассказать.

Мальчик лет двенадцати, что стоял прямо перед прикованным, устало опустил руки.

— Я не могу удерживать стабильный канал…

— Видел, — прервал оправдания мальчика мужчина.

Привязанный тихо стонал, слегка подрагивая. Впрочем, в глазах его разума уже не было.

— Заканчивай с ним.

Мальчик вытащил из набедренных ножен короткий нож.

— Да, отец.

Движения мальчика были хотя и отточенными, но всё же выдавали некоторую неуверенность. Солрен одним движением разрезал горло, так, чтобы кровь просто стекала по шее, а не брызгала во все стороны. Это было не первое его убийство, однако в полной мере привычными чужие смерти ещё не стали.

— Идём, — Эмирс остался равнодушен, поторопив сына.

Маги хаоса покинули камеру и двинулись по тёмному коридору к выходу, откуда лился ровный свет ламп.

— Может быть мне потренироваться… Не на людях? — без особой надежды на успех спросил мальчик.

— И кого предпочтёшь? Кошек? Собак? Рыбы не подойдут, насекомые и подавно, — тон отца оставался безразличным. — Те, с кем мы работаем здесь, в полной мере заслуживают того, что получают, сын. А бедные животные чем перед тобой провинились?

Мальчик потупился.

— Я говорил не о животных…

— Это заклинания работает только с живыми существами. Да и тебе надо привыкнуть работать с людьми! — отрезал Эмирс.

Вопреки надеждам Солрена они шли не к выходу, а к другой камере. Отец открыл магией замок и первым вошёл. Сын заставил себя последовать за родителем.

В этой камере содержалась девушка. Совсем молодая, ей не было и двадцати. Гладкая чистая кожа, ухоженные тёмные волосы, правильные черты лица. Девушка сидела на койке, пытаясь забиться в угол и сделать невозможное: увеличить дистанцию, разделяющую её и вошедших.

— Пожалуйста… Не надо… — тихо молила пленница.

Дворянка. Сдерживающие оковы на руках и лодыжках тому подтверждение.

— Ваши преступления не подразумевают снисхождения, юная леди, — холодно отозвался Эмирс. — Ваши жертвы, я полагаю, тоже молили о пощаде.

Девушка отвела взгляд, побледнев, отчего лицо её приблизилось цветом к тюремной хламиде.

— Я никого не пытала. Они умирали во сне, без мучений.

Мужчина потерял к пленнице интерес, переведя внимание на сына.

— Порой в нашей работе встречаются нетипичные случаи. Как этот. Расследование уже проведено, суд уже состоялся, наказание назначено. Только в форме наказания решили не ограничиваться обычными методами. Смерть и лишение сил показалось суду слишком мягким приговором. Эта юная леди заслужила нечто иное.

Эмирс сохранял абсолютно спокойный тон с некоторыми менторскими нотками. Почему-то Солрену от этого становилось ещё хуже, да и сама пленница сжалась, отлично понимая, что ничего хорошего её не ждёт.

— Я оставлю эту честь тебе, сын. Знаю, ты ещё не применял Гниение Рода на человеке, однако в нашем случае это не проблема. Если заденешь что-то не то… — Эмирс перевёл леденящий взгляд на девушку. — Ей всего лишь будет ещё больнее, так? А от случайной смерти подстрахую я.

Девушка не знала, о каком заклинании идёт речь, что не мешало ей бояться. Зато это понимал Солрен. Мальчик хорошо учился, прилежно запоминая материал. Гниение Рода было изобретено его собственной матерью. Заклинание лишало волшебницу возможности иметь детей. Не на физическом уровне, а на уровне магии. Новое страшное наказание для преступниц, что надругались над законами королевства.

— Начинай, сын. Нам ещё нужно успеть на обед. Сегодня у нас гости, — голос отца потеплел, вопреки действиям.

Мужчина заклинаниями сковывал жертву, чтобы не сопротивлялась и не мешала своими телодвижениями юному сыну палача.

Глава 1

Сознание вернулось рывком, резко, ударив болью по органам чувств. Сориентироваться удалось не сразу, однако ощущения не были мне так уж в новинку. За время войны приходилось пару раз попадать под обстрел, и контузия для меня не была чем-то новым. Стараясь не дёргать головой и вообще двигаться медленно и плавно, я попытался приподняться и оглядеться.

С первого взгляда разобраться, что меня окружает, не удалось. Каменные обломки и кирпичная кладка, много пыли и сажи. И тяжёлый воздух. Кажется, основным источником головной боли была не контузия, а недостаток кислорода. Поэтому сначала магический фильтр для воздуха, позволяющий дышать. Если этим воздухом вообще можно дышать. Здесь и хаос, и тем более огонь помогали слабо.

— Ты очнулся… — знакомый голос снова отозвался болью в голове.

Когда зрение сфокусировалось, я рассмотрел Анжелику. У девушки был перевязан лоб и рука, сама волшебница была изрядно вымазана грязью, но, кажется, жива.

— Я… Да…

Продолжаю оглядываться, пытаясь понять, где я. Тёмного, много камня, и символ городской канализации на стене в паре метров от меня. Мы в каналах под городом. Мы, это я, Анжелика и ещё несколько её соратников, потрёпанных не меньше девушки.

— Сколько времени прошло?

— С обстрела? — уточнила Анжелика и, получив мой кивок, ответила: — почти три часа. Наверху ещё много пожаров, и… Ты можешь сделать такие же фильтры для нас?

Прислушался к себе. Несмотря на физические травмы магия слушалась меня прекрасно.

— Если смогу подняться.

Анжелика помогла мне встать на ноги. Первой дыхательную маску я создал для неё, а уже потом добрался до остальных. Четыре парня и две девушки на меня практически не обращали внимания, и я понимал почему. Провал. Подготовка, практически самоубийственная атака, всё это не имело значения, Антала даже не было в карете.

— Спасибо, — последний парень, Люций, если я правильно помнил, даже потрудился меня отблагодарить.

Сажусь на обломок камня, вывалившийся, вероятно, из свода.

— Я не понимаю.

Ребята хоть и перевели на меня взгляды, вступать в разговор не спешили.

— Вас использовали для отвлечения внимания. Но кто? И кого отвлекали?

— Не всё ли равно? — спросила Анжелика. — Мы ничего не добились.

— Антал мёртв, — сообщил я новость.

Теперь ко мне прислушивались куда внимательнее.

— Ты убил его?

Отрицательно качаю головой.

— Не я. Но умер он на моих глазах. А теперь вопрос. Если Антал знал или догадывался о покушении, почему позволил напасть?

Отец сказал, что охрана должна была задержать нас подольше, но это глупость. Без меня ларрианцы не справились бы. Или ловушка была на кого-то другого? На кого? Не на меня же! Чёртова империя, непонятно, кто и против кого играет.

Сильнее заболела голова.

— Рассчитывал нас поймать, — предложила незнакомая девушка.

Отрицательно качаю головой.

— Лишено смысла. В империи правят Великие Дома. Для них я, вы, даже Антал — инструменты, безвольные марионетки, практически никогда не знающие, чья в действительности воля ими движет.

— Мы знаем, за что боремся! — тут же вспылил один из парней.

Я хмыкнул. Как ожидаемо.

— Не сомневаюсь. И даже те, кто стоят во главе вашего движения могут быть уверены в непогрешимости своего пути. Но вами играют. Вам позволяют существовать. Чтобы в нужный момент использовать. Как было сегодня.

Поднялся.

— Я, вы, нападение, даже смерть Антала. Всё это не имеет значения. Всё это — инструменты, ходы в игре. Убийство северян и обстрел города — вот что имеет значение. Это изменит ситуацию. Нарушит статус-кво.

Дипломатический инцидент. Он может привести или не привести к войне между северянами и империей. Зная, что из себя представляет моё новое государство, я уверен — есть желающие и не желающие войны. А ещё те, кому просто плевать. Северян убили, в очередной интриге победили сторонники конфликта… Если резня на берегу была делом рук имперцев. Впрочем, кто ещё способен подобное устроить? Знать бы ещё, какая позиция у Торнов. Чтобы предпринимать какие-то действия, надо ориентироваться в ситуации…

— А ты такой умный и всё знаешь, да? — даже не пытаясь спрятать яд в голосе, спросил другой парень.

Меня вопрос разозлил.

— Вы думаете, что сражаетесь за доброе дело. А я знаю, чьи приказы выполняю. И если я ошибусь или вызову гнев своих покровителей, пострадают близкие мне люди. Пострадают не иллюзорно. Можете мне не верить, это не имеет значения. Делайте то, что считаете нужным. Хотите быть слепыми марионетками — ваше право.

Могут ли эти… личности ещё чем-нибудь мне помочь? И, пожалуй, нет. Нет. Антал мёртв, поручение выполнено. С этой стороны Эввераны прикрыты. Пока с проблемами рода пусть разбирается Илберт. Мне нужно найти отца. Найти и задать ему несколько вопросов. И заставить отвечать. Отец. Антал сказал, что отец должен был его защищать. Как вообще отец попал в телохранители Антала? Вопросы, вопросы. Мне нужен кто-то, кто может дать ответы.

Я отошёл подальше от ларрианцев, чтобы не злиться на наивных глупцов, а заодно чтобы не мозолить им глаза. Давай, думай, Сол. Этим на протяжении многих лет занимался твой род. Задавал вопросы и получал на них ответы. Ты сын Королевского Палача. Думай, тебя этому учили.

— Сол…

Поворачиваюсь на голос Анжелики.

— М? Что?

— Что ты собираешься делать?

Огляделся.

— Для начала — выберусь отсюда.

На красивом лице девушки отразилось раздражение. Анжелика была уже далеко не такой красивой, как в моих воспоминаниях. Изменилась она, или я идеализировал её образ — не знаю.

— Ты понимаешь, о чём я спрашиваю.

— О вас я никому рассказывать не буду. Уверен, все заинтересованные личности и так знаю, если ты об этом.

Она отрицательно покачала головой:

— Нет, я не об этом. Ты собираешься покинуть город?

Пожимаю плечами:

— Пока не решил, но вполне возможно.

— Выведи меня из города, — попросила Анжелика.

Неожиданная просьба. Однако, задумавшись над этим… Её уже ищут, она уже себя раскрыла. Не думаю, что внимание к её персоне ослабнет после произошедшего, скорее уж наоборот, у советников возникнут дополнительные вопросы. Теперь вопрос, нужно ли мне что-нибудь в городе? Или кто-нибудь? Получается, что нет. Сейчас здесь такой хаос, что лучше убраться подальше.

Голову прострелила боль. С другой стороны в городе такой хаос, что можно успеть добраться до кого-нибудь и допросить. С пристрастием.

— Ты сказала, что виделась с моим отцом, — напомнил Анжелике.

Девушка кивнула.

— Когда и где?

На этот раз отрицательно покачала головой:

— Я не могу сказать.

— Значит, выбираться будешь сама, Анжелика. Мне нужна информация.

Я ожидал обвинений, упрёков, мол я продался империи и подобного, но девушка пристальнее заглянула в мои глаза.

— Ты не блефуешь, — констатировала она.

Киваю.

— Да, ты права.

— Ты стал жёстче, — вздохнула. — Я не скажу тебе, как и при каких обстоятельствах состоялась наша встреча. Не могу подводить людей. Но уверяю, тебе эта информация ничего не даст. Ты хочешь найти отца, я правильно понимаю?

— Допустим.

Анжелика сложила руки в замок.

— Тебе нужна девушка по имени Аннель из рода Кассарис.

Я изобразил на лице скепсис.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Вижу, имя тебе знакомо.

— Не только имя, я отлично знаю Аннель. И виделся с ней не так уж давно.

Анжелика пожала плечами:

— Значит, твоя подруга многое тебе не рассказывала. Я уверена в том, что говорю. Они либо напарники, либо Аннель прямая подчинённая твоего отца. Склоняюсь ко второму.

Если подумать, на откровенную ложь не очень-то походит. Анжелика не знала, что я знаком с Аннель, поэтому переводить стрелки нет особого смысла. Но если это правда… Если это правда, Аннель с самого начала знала про моего отца, получается? С момента, как я встретил её после тюрьмы. Проклятие!

— Это всё замечательно… — я постарался не выдать свои мысли мимикой. — Однако Аннель может быть где угодно. Эта информация ни на шаг не приближает меня к отцу. Может быть у тебя есть что-нибудь более существенное?

Анжелика прикусила губу, пытаясь что-нибудь придумать.

— Вижу, нет. Да хранит тебя Мировой Дух, Анжелика.

Разворачиваюсь и подхожу к стене, чтобы найти инженерные обозначения. Канализация была построена по уму, в любой её точке можно было сориентироваться, откуда и куда идёт сток и в какую сторону надо двигаться, чтобы выйти наружу. Надо быть посвящённым в нюансы, иначе в обозначениях можно запутаться.

— Хорошо! — решилась Анжелика, — Есть один человек. Северянин, Эрих Корсон. Ты должен о нём знать.

Имя показалось знакомым, но головная боль не позволила быстро вытащить из памяти прилагающееся к имени досье.

— Торговец и контрабандист? — уточняю.

— Он самый. Аннель с ним торгует, Эрих несколько раз о ней вспоминал недобрым словом. Старик считает, что мы с ней в одной связке работаем, потому и не держал язык за зубами.

Это уже интереснее. Я повернулся к Анжелике.

— Чем торгуют?

Та развела руками:

— Этого я не знаю. Мы не расспрашивали, а Эрих помалкивал.

Да, контрабандист клиентов старается не дискредитировать. То, что он с ней торговал, так может она у него спички купила. Мы с этим дедом не пересекались, старик старался не влезать в политические проблемы и не доставлял ничего такого, за что мог присесть на остаток жизни в застенки. Сейчас, учитывая, как работает политика в империи, Эрих уже физически не способен держать хвост по ветру, да и клиентура у него наверняка сократилась. У имперцев свои каналы поставок.

— Хорошо. Но я выхожу прямо сейчас. Ты готова?

Девушка твёрдо кивнула.

Я вернулся к знакам и разобрался, куда нам идти. С позиционированием было сложнее, потребуется добраться до одного из ключевых узлов, чтобы сориентироваться на местности.

Прогулка по канализации должна быть делом малоприятным, но в нашем случае всё было не так плохо. Я глянул в русло стока, остановился. Уровень воды в стоке минимален. Сначала я списал это не разрушения, где-то тоннели могло завалить наглухо, но сейчас понял — вода практически чистая.

— Они заглушили канализацию, — высказал я свои мысли.

Анжелика принюхалась, глянула в сток.

— Они, это…

— Имперцы. Стоки на улицах перекрыты. Видимо, не только на улицах. Я обратил внимание, когда приехал…

— И что? — не поняла девушка.

Вздохнул.

— Врагов надо знать. Имперцы могут казаться сколько угодно странными и непоследовательными. Но они ничего не делают просто так. Если канализация во всём была закрыта, она была закрыта с какой-то целью.

Осталось понять, с какой.

Впрочем, сейчас было не время и не место, чтобы об этом думать, я поспешил продолжить путь. Анжелика от меня не отставала.

Глава 2

На поверхность мы выбрались в пригороде, удалённом от береговой линии. Путь занял длительное время, несколько раз я разбирал каменные завалы, перегородившие дорогу, а один раз мы вовсе обходили обвал, наглухо перекрывший путь. Но всё это осталось позади, я выбил запертую дверь, оставленную для обслуживания канализации и вышел в подвал дома, откуда мы вышли на улицу.

Первое, что увидел — людей, разбирающих обломки обрушенного попаданием дома. Тяжёлый снаряд разбил половину строения, другая половина развалилась от удара, не выдержав нагрузки. Во всех соседних домах не осталось целых стёкол, но больше разрушений видно не было.

Нам бы помочь им, спасти людей, но время. Безжалостное время. Очень скоро имперцы отреагируют, приведут сюда войска. Пусть для меня угроза минимальна, всех живых и дееспособных магов без труда привлекут в ополчение, или как оно там у имперцев устроено. Поэтому мне, а тем более Анжелике, надо оказаться как можно дальше от города.

— Идём.

Раз уж обещал вытащить её в безопасное место — вытащу. Анжелика, как и я, испытывал зов долга перед попавшими в беду людьми, и так же, как, понимала необходимость уходить.

О том, чтобы найти сейчас лошадь, не шло и речи, поэтому я сразу рассчитывал только на свои ноги. По этой причине на поверхность мы поднялись максимально далеко от основных дорог, в жилых кварталах, где обитали рабочие городских заводов.

Снесённая сейчас городская стена не обрывала городскую линию. Здесь, за городской чертой, жили нетерпимые. Те, за кем не было никаких преступлений, но и пускать их жить в город было бы неразумно. Переселенцы из деревень, мечтавшие найти работу в столице, освобождённые преступники, разорившиеся горожане, не способные оплачивать жильё и прочая подобная публика. Чтобы этот район мгновенно не превратился в рассадник криминала, его застроили нормальными домами и, насколько возможно, организовали всем работу и условия к существованию. Совсем от проблемы появления всяких притонов это не избавило, но перевело в контролируемые рамки. И я, признаться, боюсь представить, что стало с районом при имперцах.

Вокруг царила лёгкая паника, люди, наверняка прятавшиеся во время обстрела, уже успели выползти из убежищ. Кто-то пытался разобраться, что произошло, кто-то оценивал урон своему имуществу, кто-то узнавал, не нужна ли кому помощь. Отсутствие представителей власти и понимания происходящего делало людей нервными, на любой шум прохожие вздрагивали и готовы были броситься бежать. На нас ожидаемо не обращали внимания.

Район не пострадал при обстреле, зато я повсюду видел последствия власти имперцев. Упадок, если одним словом. Впрочем, после виденного в черте города происходящее здесь меня не особо удивляло. С этим я ничего не мог поделать, как бы ни хотел, и потому спешил убраться как можно дальше. Анжелика не отставала. Мы скользили по узким улочкам, пока не добрались до самого края района. Здесь уже я почувствовал новый приступ головной боли и усталость.

Найти брошенный дом оказалось несложно, у нас даже был выбор, позволивший спрятаться во вполне приличном жилище, пусть и давно оставленном. Я добрался до скамейки, на которой и развалился, стараясь расслабиться и успокоить головную боль.

Несколько минут прошло в молчании, Анжелика через одно окно посмотрела наружу, затем через другое, после чего села на старый табурет. Какое-то время я слышал только её дыхание и доносившиеся с улицы голоса.

— Значит, мы теперь по разные стороны баррикад? — спросила девушка.

Странный вопрос.

— Для меня — нет. С меня уже достаточно баррикад, Анжелика. Я навоевался на всю жизнь вперёд.

В другое время я не стал бы обо всём этом говорить, но контузия и встреча с отцом… Я хотел замолчать, но не мог.

— Я прошёл всю войну. Участвовал в боях, в допросах, в засадах… Когда война закончилась, когда я осознал, что всё закончилось, я выдохнул с облегчением. Я тоскую по родине, Анжелика. Поражение ударило по мне ничуть не слабее, чем по любому другому дворянину королевства. Но это конец. Если ты не знаешь нескольких выживших членов правящего дома, это конец. Королевство не вернуть, потому что некому занять трон.

— Поэтому ты пошёл служить имперцам?

Плохой вопрос. Наивный и глупый.

— Ты бы предпочла, чтобы присоединился к вам?

— Да, — не стала отрицать Анжелика. — Я пыталась тебя найти. Но у меня не хватило связей и влияния даже на то, чтобы узнать, жив ли ты и, если жив, где находишься.

Грустно улыбнулся.

— Иронично.

— М? — не поняла девушка.

— Это я уже слышал. Ты не единственная, кто пытался меня найти, но потерпел неудачу. А я сидел в самой простой замызганной тюрьме, как обычный заключённый. Даже не как военнопленный.

Анжелика удивилась.

— Это странно. Все, кого мы успели найти и собрать, все были военнопленными.

Пожимаю плечами:

— Значит, мне не повезло. Имперская бюрократическая машина может быть одновременно эффективной и дырявой. Наверное, ввиду своей монструозности.

Голова немного прошла, позволив мне сесть. Открыл глаза и посмотрел на Анжелику. Девушка смотрела в сторону, на лице её застыла грусть.

— И как оно? Среди имперцев?

Не сразу нашёлся что ответить.

— Есть хорошие люди, честные, благородные. Есть ублюдки. Рода, кланы и Великие Дома враждуют между собой. Покровители дают рискованные задания и щедро за них платят. В целом опасно, опаснее, чем было в королевстве, но жить можно.

Анжелика отрицательно покачала головой:

— Я не об этом Сол. Как тебе на службе у тех, кто убивал твой народ? Кто захватил и подчинил твою землю?

Мрачно посмотрел на девушку.

— А как, по-твоему, жить правильно?

— Сражаться с захватчиком! — горячо воскликнула Анжелика.

— И все, кто этого не делает, в твоих глазах предатели?

— Да, — твёрдо кивнула собеседница.

Идеалистка. Глупая идеалистка.

— А ты оглянись вокруг, Анжелика. Все горожане — предатели. Или выберись за город, посмотри на крестьян. Они все — тоже предатели. Ведь они не борются, а живут. Живут так, как могут.

Девушка отмахнулась.

— У них нет дворянской чести. Нечего ждать от простолюдинов…

— У них чести побольше, чем у многих дворян, — зло оборвал я Анжелику. — Я сражался до последнего дня. И многие наши солдаты сражались до конца. И мы проиграли. Кто-то погиб, кто-то выжил, но проиграли все.

Анжелика отвернулась.

— Лучше бы ты погиб. В этом было бы больше чести.

В этот момент Анджелика для меня… закончилась. Само её существование перестало иметь хоть какой-то смысл в моих глазах. Снова повернувшись в мою сторону и заметив мой взгляд Анджелика вздрогнула. Однако это уже не имело значения.

Я прислушался к себе. Состояние немного выровнялось, можно продолжить движение. Теперь вопрос — куда. Наводка у меня есть, где искать Корсона я знаю. Судя по тому, что мне наговорила Анжелика, дальше девушка идёт своими ногами, куда хочет и как хочет, поэтому…

— Извини…

Перевожу удивлённый взгляд на девушку.

— Я не хотела… Я не желаю тебе смерти. Во мне говорит обида.

Анжелика вздохнула.

— Пойми. Мы столько времени и сил вложили в противостояние империи… А потом появляешься ты и говоришь, что имперцы используют нас в своих разборках. И не просто так это говоришь, не для того, чтобы нам насолить. Ты в этом искренне уверен. И у тебя есть силы, имперский род дал тебе источник. А мы побираемся…

Девушка снова вздохнула.

— Это меня не оправдывает, я знаю. Это сложно. Так сразу смириться. Это сложно.

Странное признание.

— Ты знаешь, что когда-то я был в тебя влюблён?

Анжелика кивнула.

— Да. Это было сложно не заметить, — она несмело улыбнулась.

Поднимаюсь.

— Сейчас я смотрю на тебя и не понимаю. Не помню и не понимаю, за что я тебя любил, Анжелика. За пределы городской черты я тебя вывел, дальше сама.

Я шагнул к двери. Потрясённая волшебница не нашлась что ответить, чего я и добивался. Нет, не отсутствия ответа, а отсутствия реакции. Потому что, попроси она меня остаться и продолжать путь вместе, я вряд ли смог бы отказать. Не потому, что у меня остались к ней какие-то чувства, нет. Мои мысли возвращались к Раде, и я надеюсь, она уже идёт на поправку. Отказать я бы не смог из-за чувства долга. Глупого и неуместного в текущей ситуации. Я уже не офицер королевских войск, она уже не подданная королевства. Но оставить её здесь и отправиться по своим делам было физически тяжело.

Она ничего не сказала, и я покинул дом. Меня по-прежнему мутило, порой перед глазами проносились белые пятна, и через несколько часов мне однозначно потребуется хороший длительный отдых. Пока же я…

Шум за спиной привлёк внимание. Обернувшись, я увидел группу егерей, что разгоняли горожан по домам. Сразу за егерями ехала группа всадников, в которых я без труда узнал имперскую кавалерию. Наводят порядок? Быстро они. Куда быстрее, чем я ожидал.

Беззвучно ругаясь, развернулся и обратно к дому, откуда на всадников уже смотрела Анжелика. Вступать в бой с имперскими войсками не было никакого резона. Да, я на четвёртом круге и, в теории, могу потягаться с десятком магов рангом ниже. Однако драться с армейцами, становясь преступником и предателем… Не ради Анжелики.

Сама девушка выглянула из окна, бросив на меня злой взгляд, и скрылась. Нет, надо уходить.

Разворачиваюсь к ближайшим зарослям и спешу туда. Со спины слышны окрики, но у меня есть приличная фора. Ныряя в зелёный кустарник, я всё ещё имел приличную фору, но продолжил движения, спеша затеряться в лесу. Наверняка егеря знают окрестные леса ничуть не хуже меня.

Кустарник быстро остался позади, я вошёл в настоящий лес, не особо густой, к тому же изрезанный тропами и дорожками, где без труда могла проехать лошадь. По этой причине не только не сбавлял темп, но и наоборот, постарался двигаться быстрее.

Голоса где-то впереди справа дали мне понять мою ошибку. Я опоздал, имперские войска уже начали отцеплять город. Скорость реакции меня немало поразила, чтобы среагировать столь быстро, войска должны находиться всего в нескольких часах пути, к тому же быть полностью готовыми к бою…

И они были готовы. Если провокация северян была чьим-то планом, то и реакцию просчитать проблемой не стало бы. А значит, и войска могли держать в готовности, если подчиняются эти войска одним и тем же людям.

На конный патруль я выскочил через десяток минут. Семёрка всадников, пять обычных бойцов, вооружённых мушкетами, и два мага. Последние насмешливо смотрели на меня.

— Куда это ты так спешишь, парень? — спросил тот, что был постарше.

Поднимаю руки, мысленно прикидывая варианты действия. Назвать себя? И как объяснить, что член рода Эвверан делал в столице во время атаки? Назваться магом и промолчать о принадлежности к имперскому роду? О, тогда мне обеспечена масса проблем. Попытаться их оглушить, забрать лошадь и бежать? Так эта команда здесь явно не одна.

— Солрен Раган, маг третьего круга. В прошлом офицер королевской армии, сейчас наёмник, — представляюсь, готовясь весело провести следующие несколько дней.

Глава 3

Палатка, в которую меня определили, не была, конечно, образцом комфорта и удобства, но я не жаловался. Не камера для заключённого, уже спасибо. В том, что у военных будут сложности с моей идентификацией, я не сомневался. Если у них здесь экстренная мобилизация, то методика работы со всевозможными наёмниками и гражданскими магами только одна — проверка на вшивость и зачисление в подразделение поддержки. Уже там магов будут проверять и фильтровать, кого перевести в линейные части, а кого оставить наподхвате.

За те шесть часов, что я провёл в расположении полка, в который меня доставили, успел составить представление о том, где нахожусь. Вполне обычный линейный строевой полк имперской армии, три пехотных батальона и четыре конные роты. Батальонная артиллерия имеется, видел пушки, прикрытые брезентом и окружённые мешками с землёй или песком. Два батальона из трёх прочёсывают город, ещё один обустраивает долговременный лагерь и заодно несёт караульную службу. Кавалерийские роты патрулируют периметр и ловят умников, вроде меня. Видны все признаки того, что народ резко сорвали с насиженного места, они только с походного марша, уставшие, ещё расхлябанные по мирному времени, на ходу решают кучу бытовых проблем.

И в то же время они выступили ещё до инцидента с Анталом и офицерами северян. Если бы всё шло своим чередом, сначала обстрел города, затем курьер понёс приказ о мобилизации в расположение полка, только получив приказ полк собрался и выступил маршем. Они были бы здесь только к завтрашнему утру. Но полк здесь, причём пришёл он едва ли не один в один с началом обстрела. Очень точно рассчитано время.

Чей-то спектакль.

— Раган! — голос донёсся с улицы, и только после этого голова офицера заглянула в палатку. — Пойдём.

Молодой имперец, говоривший, как и половина имперцев, с каким-то лёгким акцентом. Точно не урождённый веллиец. Я вышел, пристроившись за ним. Никакого сопровождения, меня не заковали в наручники, да и офицер шёл впереди, показывая мне спину.

— Род Раган — это королевский род, верно? — спросил офицер.

— Да, королевский, — подтверждаю.

— А чем занимались?

Позор моему роду, фамилия имперских палачей забыта.

— Служили в королевской администрации, — ответил обтекаемо.

Офицера ответ удовлетворил. Офицер привёл меня к командирской палатке.

— Полковник Керг тебя ждёт, — указал мой сопровождающий на вход.

Киваю и вхожу. Сразу узнаю стандартную командирскую палатку имперцев, два отделения, жилое и рабочее. Седовласый, но не старый мужчина, вдумчиво куривший трубку, поднял на меня взгляд.

— Полковник Керг, Солрен Раган к вашим услугам.

Мужчина пыхнул дымом, внимательно меня рассматривая.

— Молодой. В войне участвовал?

Киваю, не вижу смысла отрицать.

— Да, до последнего дня.

— Сдался? — в интонациях только вопрос и ничего более.

Отрицательно качаю головой.

— Нет. Потерял сознание в бою, когда пришёл в себя — перемирие уже было подписано.

— Понятно. Сейчас как с силами?

Хороший вопрос.

— Магия огня, третий круг. Недавно подпитывался из источника.

Интереса в глазах полковника стало намного больше.

— Работаешь на наших дворян?

— По мере сил, — подтверждаю.

— Хорошо работаешь, видимо, раз дают подпитываться, верно?

Вздыхаю.

— Я не могу говорить о своей работе.

Полковник поднял руку в останавливающем жесте.

— Понимаю. Удивился бы, будь иначе. Но я обязан спросить, что ты делал здесь? В городе. Сам понимаешь, я должен спросить, учитывая нападение.

Да, этот вопрос был ожидаем.

— Я не могу сказать правду, а в ложь ты не поверишь. Работал ли я с северянами? Нет. Вообще, был удивлён, когда увидел их корабль. Времени интересоваться, зачем они приплыли, у меня не было. Своё задание я выполнить не успел и уже соображал, что делать дальше, когда на набережной начали бить магией, плюс было какое-то столкновение в черте города. А затем корабль начал обстрел. Понимаю, что это почти ничего, но…

Развожу руками.

— Да, этого мало, — согласился полковник. — Но я командир полка, а не контрразведчик. Поэтому докапываться не буду. Меня, если честно, заботит другой вопрос. Хочешь ли ты пойти на службу, и если ответ будет положительным — что ты можешь мне предложить?

Боевые подразделения или тыловые части? Вопрос так себе.

— Буду откровенным, я хочу быть как можно дальше от вас, северян и войны. Мне хватило. Но, поскольку такой вариант не предложен, то предпочту не просиживать штаны в тылу. Считайте меня добровольцем, господин полковник. Касательно моего опыта и навыков, войну я закончил в чине третьего лейтенанта, что соответствует командиру взвода. Имел некоторые награды, но они были утеряны.

После инициации мои глаза не сдавали мою хаотичную природу всем окружающим. Эта маскировка пробудет со мной ещё некоторое время. И за это время мне надо оказаться подальше от действующей армии.

— На твои навыки я смогу посмотреть в ближайшее время, — улыбнулся полковник. — Рекрут Раган, мы приняты на службу в имперскую армию. Слава и Честь! — полковник встал в положенную стойку.

Отзеркалил его движения, повторив:

— Слава и Честь!

И всё. Мои ответы полностью удовлетворили полковника. Посыльный по штабу проводил меня в палатку канцелярии, где мне сразу начали оформлять, стоило передать приказ полковника. Пока оформляли бумаги, я становился на довольствие. Получил форму, погоны имперского лейтенанта, набор личных вещей. Только оружия не выдали. Уже в новой форме я вернулся в канцелярию, получив новый документ. И всё это было чертовски странно. Слишком быстро, слишком легко. Если бы меня присоединили к наспех собранному из всех подряд солдат отряду, вооружённому чем ни попадя, чтобы завтра послать в самоубийственную атаку — я бы понял. Но нет, амуниция, обмундирования, все положенные бумаги. Что-то у меня в голове не складывается картинка.

С такими мыслями я оказался в офицерской палатке, в компании ещё троих офицеров, чуть более старших, чем я. Один лежал на кровати и что-то читал, двое играли в карты за столом.

— Новое лицо! Ваша милость, добро пожаловать в нашу скромную обитель, — на чистом ларрианском обратился ко мне тот, что только читал. — Ленс Исур к вашим услугам.

Дворянин из северной окраины королевства.

— Солрен Раган, к вашим услугам, — ответил я парню.

— Королевский Палач? — удивился один из игроков. — Какая неожиданная встреча.

А я уже не удивлялся, что все здесь говорят на ларрианском. Очевидно, что нас собрали вместе не просто так.

— Ятис Фиан, — представился второй игрок, не поворачиваясь ко мне и продолжая рассматривать свои карты.

Фианы, большой, не слишком влиятельный род, клерки разного порядка, разбросанные по всему королевству.

— Гир Дюган, — представился тот, что назвал меня королевским палачом. — Как тесен, оказывается, мир, полный внезапных совпадений.

Дюганы. Род, запятнавший себя тёмной магией. Членов основной ветви казнили одного за другим. Казнили члены моей семьи.

— Да, мир тесен. И, вижу, у тебя есть ко мне вопросы.

Дюган улыбнулся. И за этой улыбкой скрывались злюсть, боль, тоска и много чего ещё.

— Вопросы? Нет! Никаких вопросов! Хотя вижу, что мою фамилию узнал.

Киваю:

— Узнал, — прохожу к свободной койке, бросая на неё вещи. — Но я к этому делу непричастен. В это время я уже служил, месил грязь на передовой.

Гир хмыкнул:

— Как удобно. Я, к слову, тоже. Только это ничего не меняет. Твой отец казнил моих близких, своими руками отправлял к духам…

— Гир, — поднялся любитель почитать. — Раганы выполняли королевский приказ…

— Не знаю, за дело твою семью наказали или нет, — встрял я, поворачиваясь к Дюгану. — Это уже не имеет значения. Для меня так точно. Потому что я уже давненько не Раган. Если найдёшь моего отца и начнёшь резать его на куски — мешать не буду.

Дюган хмыкнул, а затем резко развернулся к своему противнику по игре.

— Ятис, что я говорил? Похерели королевские рода. Мы все здесь уже даже дворянами зваться не можем.

Молодой мужчина закончил перебирать карты и мрачно посмотрел на Дюрана.

— Ты говорил? Я с самого начала сказал, что северных родов уже нет. С самой войны нет. Не надо с таким пафосом говорить мне о том, что я и так знаю.

Мне стало очень интересно, что случилось с семьями севера, но задавать вопрос я счёл неуместным. Меж тем мой заступник, Ленс, сложил книгу и протянул руку.

— Рад знакомству. Не обращай внимания на Дюгана, нормальный он парень.

У меня было другое мнение. В бою я не дам Гиру прикрывать мне спину. На всякий случай. Сам не убьёт, но под пулю северян подставит без зазрений совести.

— Договорились. Я вижу, нас здесь собрали по конкретному признаку. Что-нибудь известно? Что происходит, с кем воюем и вообще ситуация?

Ленс хмыкнул:

— Если ты рассчитывал, что имперцы скинут на наши плечи ополчение и сброд с низкой боевой ценностью, то спешу тебя разочаровать. Нам уготована другая роль.

Его ответ вызвал у меня куда больше радости, чем он того ожидал.

— Ура. Кто-то может объяснить мне, что происходит.

Ленс жестом предложил мне сесть, а Дюган с Фианом вернулись к игре и на нас не отвлекались.

— Насколько я понял, имперцам очень не хочется влезать в городские бои своими силами. Но бои за города точно будут, наши северные соседи не только здесь обстрел устроили. Поговаривают, их отряды границу пересекли, там сейчас бои идут, уже несколько пограничных крепостей пало…

— Сдались они, — мрачно уточнил Фиан. — Имперцы не во всех крепостях меняли гарнизон. А солдату, мол, какая разница, что командует. И с этим они не угадали.

Понятно, до недавнего времени наш пограничник действительно был пограничником.

— Пусть так, — не стал спорить Ленс. — Но одна из армий прорвалась к Валеху. Город взят, и кто-то должен будет его отбивать.

— И это мы с вами, мои братья по несчастью, — подхватил Дюган. — Не смертники, конечно. Но не сильно лучше, как по мне.

— Вынужден согласиться, — кивнул Ленс. — Имперцы рассчитывают пролить нашу кровь вместо своей. Выжившим, конечно, почёт, уважение, имперское дворянство, награды и тому подобное. Но до этого ещё предстоит дожить.

Логично.

— А отряды, которыми нам предстоит командовать, набраны здесь, из бывших подданных королевства?

И вновь любитель чтения кивнул:

— Именно так. Крестьяне, которых подвинули ради новых поселенцев, разорившиеся ремесленники, безработные мещане. Преступников нет, и не том спасибо.

Какая прелесть.

— Вы уже с подчинёнными общались?

— Ага, — подтвердил Дюган. — Дети наивные. Нам предстоит сильно постараться, чтобы первый бой пережила хотя бы половина.

Похоже, сбежать будет несколько сложнее, чем я предполагал.

Глава 4

— Десятник Динг к вашим услугам, ваша милость, — как и все встреченные ларрианцы, мой сержант предпочитал родной язык имперскому наречию.

— Вольно, Динг, — кивнул я мужчине.

Беглого взгляда хватило, чтобы понять главное — он из сержантов королевской армии. Это было не столько по обмундированию, что сидело привычно, как любимая одежда, сколько по мелочам, заметным только тем, кто провёл в армии достаточно времени. Чуть иначе, чем у имперцев, заправлен ремень, иначе стоит воротник, поясная сумка висит не над самой задницей, как носят имперцы, а ближе к левой стороне и подтянута к поясу.

— Где служил?

Мужчина вздохнул, немного растерявшись.

— Да я, ваша милость, всю войну прошёл. С рекрута до рядового второго класса. Я родом с границы, имперцы мою деревню одной из первых, и… — он опомнился. — Простите, ваша милость. Прошёл от…

— Я понял, — улыбнулся и успокаивающе похлопал мужчину по плечу.

Как ни странно, возвращение в строевые войска вызывало раздражение и злость, но в то же время приносило спокойствие и уверенность. Я всего-то ночь проспал в палатке и приступил к своим обязанностям командира взвода, то есть полусотни, чтоб имперцы провалились со своими обозначениями подразделений, а все последние дни в роду Эвверанов казались мне… неправильными. Наполненными вознёй, интригами, чем-то непонятным, далёким. Здесь, в войсках, всё было проще и привычнее. Обманчивое чувство, заставляющее многих ветеранов раз за разом возвращаться в строй, снова и снова лезть туда, где их уже обожгло на всю оставшуюся жизнь.

— Где остальные десятники?

— Нас всего трое, ваша милость. Я, Варис и Ралф. Варис обучает молодняк, насколько их можно обучить. Ралф, он… — Динг замялся. — Откровенно говоря, десятник из Ралфа, как порох из манной каши. К новобранцам его подпускать нельзя, да и вообще к солдатам. Десятника ему дали, потому что он рубака. Да и стрелок такой, что моё почтение.

Вздохнул. Войска — штука такая, в идеале все должны быть одного роста, одного телосложения, думать одинаково и не иметь никаких личных качеств, выбивающихся из общей массы. Любая неповторимая снежинка, каким бы умелым, сильным и полезным воином этот конкретный человек ни был, превращается в проблему непосредственного командира. Потому что за выдающимися достоинствами всегда следуют не менее выдающиеся недостатки. Обычно это ярко выражено у сильных магов, но бывает и у обычных солдат. Этот Ралф либо пьёт как не в себя, либо львиную долю своего времени проводит за тренировками, как раз для поддержания навыков.

— Понятно. И что Ралф делает?

— Тренируется, — сдал соратника Динг. — Я пытался его уговорить молодняк тренировать. Да куда там…

— Да, учить других тоже надо уметь. Пусть пока тренируется, — я волевым решением отложил знакомство с неповторимой снежинкой на потом. — Пойдём, познакомимся с бойцами.

Варис ожидаемо был ларрианцем, и опять же ожидаемо ветераном прошлой войны, причём сержантом, что облегчало дело. А вот отсутствие ещё двух десятников ситуацию усугубляло.

Итого у меня было пятьдесят человек, взвод, или полусотня, как называли имперцы. Два взвода формировали роту, или сотню. На деле выходило, что у меня в подчинении находилось девятнадцать рекрутов, набранных за последние две недели, двадцать семь рядовых, уже прошедших первый курс подготовки, три десятника ну и я сам. Варис наспех вкладывал в рекрутов базовые понятия, но всем было очевидно, что вперёд пойдут рядовые бойцы. И я с Ралфом, как самые боеспособные. Динг и Варис же постараются не дать остальным помереть в первом же бою.

Выделенное нам пространство было куском земли между палаток. Строевой подготовки не провести, по боевой не погонять. Места едва хватит, чтобы всем построиться перед командирскими очами. Хорошо хоть, все наши палатки вокруг этой площадки и стояли. Сейчас половина рядовых несла какую-то службу в лагере, вряд ли караульную, скорее принеси-подай. Остальные готовили на всех и занимались всякими хозяйственными делами. Варис собрал рекрутов в кружок и вбивал в их голову суровую солдатскую науку. Немолодой мужчина, он смотрелся дедушкой на фоне относительно юных бойцов. Ралфа нигде не было видно.

— Варис, заканчивай. У них уже глаза, как у рыб, — кивнул я на рекрутов.

Сержант хмыкнул:

— Ничего, так лучше запоминается. Им думать пока не положено. Главное — приказы исполнять.

Своя правда в его словах была.

— Пусть посидят минутку, надо поговорить.

Отошли в сторонку.

— Так, нам всем понятно, что три десятника на пять десятков — это не дело.

Мужчины переглянулись. Вздохнул.

— Ладно, два десятника и непонятный кадр, но шестого десятника мне назначить всё равно не дадут. Так что давайте, ищите двух толковых бойцов на испытательный срок.

Варис отрицательно покачал головой:

— Не потянут. Мы уже со всеми познакомились, нет там таких.

— А вы хорошо поищите. Потому что надо, — настаивал я.

Сержанта покивали, принимая приказ. Мы здесь уже все ветераны, нет смысла изображать уставщину. Нам через пару дней друг другу спины прикрывать. Да и мужики сами понимать, что надо хоть ослов, но на должность поставить, как минимум для того, чтобы рекруты не разбежались при виде первой крови.

— Оружие нам, я так понимаю, не положено? — перешёл к следующей важной теме.

Варис кивнул, а Динг пояснил:

— Обещали наши королевские винтовки со складов подвезти. А может, уже привезли.

— Какая разница? — встрял Варис. — Из всех оружие в руках держали десяток человек вместе с нами. Чтобы просто научить дурака, как зарядить винтовку и выстрелить в сторону врага, нужен день. Ещё день, чтобы в процессе боец себе ничего не отпазгал. Плюс один день, чтобы не убил кого из товарищей. На самую базовую подготовку требуется две недели, но и так получается хор храмовых мальчиков, а не рота солдат.

— А рядовых не учили обращаться с оружием?

Варис скривился, а Динг снова пояснил:

— Они макеты использовали, просто палки подходящего размера. Стой, коли, на плечо.

Ох и навоюем мы. Поутихшее было желание свалить куда подальше вернулось с новой силой. И пока для этого не имелось никаких возможностей, никакой свободы передвижения у нас не было.

— Я попробую решить вопрос, — пообещал, не особо надеясь на положительный исход.

Хоть бы десяток винтовок выклянчить. Про стрельбы не стоит даже заикаться, похоже. Сержанты молчаливо разделяли мой скепсис.

— По остальному как?

В этот раз, для разнообразия, отчитывался Варис.

— По остальному, как ни странно, к имперцам не придраться. Одежда хорошая, сапоги хорошие, ремни, сумки. Всё комплектное. Палатки, кормёжка, снабжение хорошее. Если бы это, можно было считать нас всех смертниками, от которых требуется только умереть в первом бою.

Вновь появившиеся мысли о самовольном оставлении полка я загнал куда подальше. Нельзя думать на эту тему. На этом прокалываются. Начинаешь представлять, что ты уже не здесь, что вот уже завтра или через пару дней будешь далеко от всего, что тебя сейчас окружает. И вести себя начинаешь соответствующе, сам того не замечая и не понимая. Это заметно, особенно для опытных офицеров. Поэтому изображаем наёмника, угодившего в строй и понимающего: выбраться в ближайшее время не выйдет.

— Хоть это хорошо. Ладно, пойду, познакомлюсь, с нашим рубакой.

Распрощавшись с сержантами, пошёл искать Ралфа. Парень обнаружился в имперской части лагеря, где уже почти нарвался на драку. Пока, конечно, никаких проявлений открытой агрессии не было, просто компания молодых мужчин играли в карты. Однако, во-первых, Ралф выигрывал, а во-вторых, три его противника уже косились на ларрианца и переглядывались между собой. Похоже, пора вмешиваться. В другой ситуации я бы постоял и посмотрел, как сержант нарвётся и покажет, на что способен. Но сейчас не хотел торчать в этой части лагеря, привлекая к себе совершенно ненужное мне внимание.

— Как игра, бойцы? — подхожу к столу.

Краем глаза отмечаю, как десятник имперцев напрягся при моём появлении. Похоже, готовился со своими подчинёнными выступать товарищам группой поддержки, а моё появление портило план.

— Что-то не заладилось, господин лейтенант, — ответил и не подумавший подняться имперец.

Я похлопал Ралфа по плечу.

— А ты, вижу, хорошо играешь.

Сержант небрежно пожал плечами:

— Просто повезло. Карты идут в руки.

Его оппоненты явно имели, что сказать по этому поводу, но промолчали.

— Заканчивай игру, Ралф. А то закончится твоя удача в самый неподходящий момент.

Мой сержант не подал виду, так что не знаю, нарушал я его планы или нет. Имперец снова вставил слово:

— Мы ещё не отыгрались.

Отмахиваюсь.

— Мне всё равно. Заканчивайте.

Имперец хотел возразить, но, встретившись со мной взглядом, промолчал. Неважно, что он — вэллиец, а я ларрианец. Он — рядовой, а я — лейтенант.

Ждать пришлось недолго, партия подходила к концу. Ралф ожидаемо выиграл. Не знаю, как именно он жульничал, но точно это делал. В общем-то, следил я не за его действиями, а за имперцами.

— Партия, господа. Простите, долг зовёт! — улыбнулся мой сержант игрокам, вставая из-за стола.

— А ну, стоять! — к нам подошёл подмеченный мной ранее десятник имперцев.

Разворачиваюсь вполоборота, чтобы и его видеть, и остальных не оставлять за спиной.

— В чём дело, десятник?

— Этот человек жульничал, — указал он на Ралфа.

Жалкое зрелище.

— И когда ты это заметил?

Парень быстро понял, что предъява не прокатит. А я тем временем продолжал.

— Либо ты заметил это во время игры, но не вмешался, а дал своим друзьям проиграться. Либо никакого жульничества не было, и ты его придумал только что, чтобы осадить парня, обыгравшего твоих ребят. После драки кулаками не машут, слышал такую фразу? — развожу руками. — Он встал из-за стола. Никаких претензий.

Десятник и хотел бы возразить, но лишь зло и многообещающе зыркнул на парней. Ха, так затея ему не нравилась с самого начала, а парни ещё и подставили его до кучи. Оборачиваюсь к Ралфу.

— Сколько выиграл?

Сержант растерялся, ещё не понимая, зачем я это спрашиваю.

— Я не считал, вот, — кивнул он на деньги, что уже собрал в кучку и готов был спрятать в карманах.

— Отлично. Оставь половину.

Ралф замер в недоумении, да и имперцы от такого захода опешили.

— Но… Командир…

— Давай, возвращай. Мы в военном лагере, Ралф. Ты всё равно весь выигрыш не потратишь, просто не успеешь. Так смысл ссориться с парнями?

Его моя логика не убедила.

— Я выиграл. Мы играли, и я выиграл.

— Знаю, — киваю. — И что?

— Но… — продолжал упорствовать десятник.

— Ралф. Ещё раз. Тебе деньги зачем? Чисто ради выпендриться — смотрите, как я этих лопухов обыграл? Отлично, оставляй себе. Но знай, пока я командир полусотни, ты сидишь в бесконечных нарядах и никаких выходов из лагеря. Я тебе физически не оставлю возможности деньги потратить. Понял? Если же ты играл ради процесса, то не жопься и верни половину выигрыша.

Десятник смотрел на меня несколько секунд, скривился и начал отсчитывать выигрыш. И, казалось бы, мне служить с Ралфом, а не с этими имперцами, должен защищать своего. А именно это я и сделал, избавив своего сержанта от неприятностей в будущем.

— Не скучайте, — прощаюсь с имперцами и утаскиваю десятника за собой.

Глава 5

— Нам нужны винтовки, хотя бы десять штук на полусотню, чтобы обучить обращению с оружием! И чтобы хотя бы по разу каждый рядовой из винтовки выстрелил! Иначе бойцы в первом бою будут гадить под себя от страха, а не сражаться! — настаивал я, и не думая снижать напора.

Наш командир, майор Ракбин, выходец из каких-то далёких южных провинций империи, всеми невербальными сигналами давал понять, что моё упорство командира уже порядком достало. У имперцев был свой план, что, как и когда делать, и в этом плане винтовки мы получим перед самым началом боевых действий. Потому что в бой нам вступать и не предстоит, ведь привлекать наши полусотни будут только к несению гарнизонной службы. Иначе говоря, мы будем контролировать тылы, чтобы не отвлекать на это личный состав основных подразделений. Казалось бы, вполне логичная и стройная схема.

И как же мы во время войны любили имперцев за эту милую наивную черту, раз за разом обходя линейные части и нанося удары в тыл, по беззубым гарнизонам. Понятно, что удавались такие удары далеко не всегда, да и гарнизонные батальоны бывают разные. Однако быть тем самым слабым звеном, по которому ударят северяне, я не хотел.

— Лейтенант. Винтовки доставят тогда, когда это запланировано, — в очередной раз повторил Ракбин. — Оставьте меня в покое и займитесь своими прямыми обязанностями!

Киваю.

— Именно этим я и занимаюсь, господин майор. Работаю над приведением вверенного мне стада баранов в нечто, что с натяжкой можно будет назвать строевой полусотней. Сейчас у меня нет подразделения. Ценность вверенного мне личного состава такова, что в деле несения гарнизонной службы они будут только мешать, не принося никакой пользы.

Майор мрачно перевёл взгляд на моих спутников, трёх моих коллег лейтенантов. Те так горячо выступать были не готовы, но выражали молчаливую поддержку моим требованиям. Шкурный интерес пересиливал опасения санкций от начальства. В наивную идею, что наши подразделения даже издалека на настоящие боевые действия не посмотрят, никто из них не верил.

Вконец разозлившись, Ракбин покрыл нас матерными конструкциями на каком-то южном диалекте, из которых я сумел выделить только пожелание исчезнуть куда-нибудь подальше. Это мы и сделали, все вчетвером — не сговариваясь побрели к своей палатке.

Шёл очередной день воинской службы, всего-то четвёртый, зато какой насыщенный событиями и новыми эмоциями.

Ралф, к моему счастью, оказался человеком вменяемым и в целом адекватным. Не без недостатков, но покрутив ситуацию в голове, пришёл к выводу, что жест с возвращением половины выигрыша имел определённый смысл. Всё же с теми ребятами рубака ещё собирался контактировать в будущем, и теперь ему не попытаются набить лицо сразу с порога. Я расспросил десятника о его навыках, на что получил неожиданный ответ. Ралф оказался недоученным Тронным Стражем. Отряд людей для особых поручений, подчинённых королю, сейчас, естественно, уже не существующий. Ралф был членом дворянского рода, однако не получил дара магии. Род назвать категорически отказался, да я и спрашивать не собирался, это сейчас не имеет значения. Зато стали ясны истоки способностей парня, учили в Тронной Страже на совесть.

Ближе к вечеру утвердил ещё двух десятников, после чего занялся налаживанием быта людей. Разогнал желающих забрать моих людей на подсобные работы. Составил расписание, чтобы занять весь личный состав, организовав подготовку по базовым направлениям и вписав время на личные нужды. Естественно, первый день всё шло через известное место, но трудности меня не смущали совершенно.

А вечером подбивал коллег лейтенантов на дебош с требованием выдать нам, наконец, оружие. Так мы и оказались в палатке, где обитал наш майор. И непосредственный командир мне, если откровенно, не нравился. Во-первых, ему было положить с прибором на рекрутов-ларрианцев. Открыто Ракбин этого не демонстрировал, мы всё же были имперскими солдатами, нравится это кому-либо или нет, но свойственное всем имперцам пренебрежение к покорённому народу у майора имелось. И было бы совсем грустно, если бы не имперские же законы, не позволяющие считать нас расходным материалом и мясом на убой.

Во-вторых, чувствовалось в майоре определённое стремление к карьерному росту. Опять же, плох тот офицер, что не стремиться стать генералом, вопрос в методах и приоритетах. Ракбин ссылался на уставы и приказы, и это нормально, офицер обязан выполнять предписания и следовать приказам. Но у некоторых нехороших офицеров приказы и уставы начинали заменять здравый смысл, к чему прибавлялся страх ответственности. И получалось, что вместо разумной инициативы командир приказывал ничего не делать, ибо нет приказа. Если наш майор всё же из таких — долго батальон не протянет.

Было ещё и в-третьих. Майор получил касательно нас какие-то приказы, о которых нам, естественно, не сообщал. И я был почти уверен, что ничего хорошего в этих приказах не содержалось.

— Я тебя услышал, лейтенант, — из последних сил сохраняя спокойствие, ответил майор. — Свободны!

Ответ мне не нравился и понравиться не мог, однако продолжать настаивать не имело смысла. Мы нестройной гурьбой покинули палатку и побрели к себе.

— Признаю старания, Раган, попытка была хороша, — от Дюгана такие слова слышать было неожиданно.

Ленс кивнул, присоединяясь к оценке Гира.

— Мне одному показалось, что он что-то недоговаривает? — спросил Ятис.

— Значит, не я один это заметил, — вздохнул.

Была надежда, что я предвзят.

— О чём вы? — не понял Ленс.

— Наш майор вряд ли вхож во дворцы и частый гость светских раутов, — ответил я. — Он каждую минуту подскакивал, будто готов был бросить мне в лицо какой-то убедительный аргумент, но каждый раз осекался.

Дюган почесал небритый подбородок.

— А может, всё проще? Кто-то из начальства считает, что мы можем добровольно перейти на сторону северян. А значит — чем ниже наша боеспособность — тем лучше. Нет?

Киваю:

— Да, это одно из возможных объяснений.

— А другие? — уточнил Ленс.

Похоже, наш книголюб не особо разбирался в вопросах стратегии.

Я задумался. Один из первых вариантов, пришедших мне на ум — осознанное ослабление. Показать, что на каком-то участке фронта есть слабое звено, чтобы противник ударил именно туда. А за нашими спинами будет засада. Во время войны имперцы такое проворачивали, но на убой ставили отряды, сформированные из смертников и преступников. Мы один раз на такое попались, едва успели сориентироваться и отступить. Вот только мы не преступники и не смертники.

— В палатке, — коротко ответил я, не желая озвучить свои соображения посреди улицы.

Когда мы вошли, то сразу расселись вокруг стола. Вопрос отсутствия оружия коробил не только меня, так что господа офицеры были настроены прийти к каким-то выводам и на их основе выработать стратегию дальнейших действий. Об этом прямым текстом сказал Дюган.

— Давай, выкладывай свои соображения. Подохнуть не за хрен собачий я не хочу. Так что если у тебя есть правдоподобное объяснение — мы слушаем. И подумаем, как навернуть на хитрый имперский болт свою ларрианскую гайку.

Собрав мысли в кучу, я начал:

— Если я что-то успел понять за время работы с имперцами, то у них мало что происходит просто так. Если тебе кажется, что имперцы творят какую-то дичь — присмотрись и поищи, кому это может быть выгодно. У них, в отличие от королевства, война властных группировок может быть в прямом смысле войной. Великие Дома могут целые вассальные рода кидать через колено, если сочтут это выгодным. Честь, обязательства, клятвы — пустой звук.

Ятис кивнул:

— Тоже успел заметить эту милую особенность. Но если ты прав, то это что получается? Кто-то хочет подстроить всё так, чтобы мы оказались с голой задницей в бою. И чтобы в этом кто-то был виноват, так? — вопрос был адресован мне.

— Только ерунда какая-то получается, — вздохнул. — Первым же виноватым будет наш майор, а за ним каждый следующий командир. И поднимется репрессивный аппарат настолько высоко, насколько большие последствия будут у нашего поражения. Поэтому этот вариант маловероятен.

Постучал пальцами по столу.

— Есть другой. В моей полусотне десятник — настоящий рубака. Боец отличный. Допустим, таких среди наших подопечных десять, может, двадцать. Завтра — послезавтра нас всех подставят так, что, столкнувшись с северянами, мы предпочтём сдаться, ведь в бою никаких шансов даже задержать, не говоря о том, чтобы остановить атаку противника. Нас сразу пытаются завербовать, и вот, команда внедрения оказывается в стане противника.

Дюган отрицательно покачал головой.

— Чушь. Есть куда более простые способы. Скорее уж диверсанты будут подстрекать всех переметнуться, а потом перебьют отказавшихся.

Киваю:

— Да, так даже правдоподобнее. Но вообще диверсантов забрасывают другими путями, так что это так, мои фантазии на тему. Я думаю, всё проще. Нас аккуратно выведут на поле боя. Навяжут бой, чтобы мы показали не разгромные, но низкие результаты. Наши командиры и ни при чём, это у нас дисциплина ни к чёрту и оружие мы в руках держать не умеем. Напишут красивые отчёты. А затем эти отчёты ткнут в морду тому, кто предложил использовать ларрианцев против северян. Позорное снятие с должности.

Дюган нахмурился.

— Это получается как? Мы своими жизнями будем платить за то, чтобы какую-то задницу подвинули с нагретого кресла?

Ятис невесело улыбнулся.

— Добро пожаловать в империю.

Гир демонстративно сплюнул на землю, выражая своё к империи отношение.

— Тогда что будем делать? — перевёл тему Ленс. — Мы даже не знаем, к чему конкретно готовится.

— Я могу подслушивать нашего майора, — предложил Гир.

На что получил ответ Ятиса:

— Мы тебя поздравляем, но что это даёт? Не думаю, что этот кретин стоит перед зеркалом и рассказывает сам себе, как нас обманул, смакуя хитроумный план. А ты вряд ли сможешь держать заклинание двадцать четыре часа без остановки.

Дюган самодовольно улыбнулся.

— Когда я говорю, что могу подслушивать, это значит — я могу подслушивать. Выдернуть малого воздушного духа, и пусть он целыми днями слушает всё, что происходит вокруг майора, — Гир широко улыбнулся. — У нас здесь не поместье родовое, защищённое по всем правилам. Никто ничего не заметит.

Это уже было интересно.

— А почему за майором? — спросил Ленс. — Может сразу за командиром полка?

Гир отрицательно покачал головой:

— Нет, опасно. Наш майор явно не самый выдающийся маг. Он постоянного присутствия наблюдателя и не заметит, а кто-то посильнее обратит внимание.

— Хватит и Ракбина. Рано или поздно сам он или кто-то из его окружения проговорится.

Дюган вздохнул.

— Есть один нюанс, господа. Пусть призванный дух не требует моего ежесекундного контроля, но расход магии…

Гир недвусмысленно намекал, чтобы мы поделились с ним эссенцией. И это меня удивило, я знал, что расход там должен быть вполне терпимый. Но, раз ему зачем-то потребовалась магия, это приемлемая цена. Эссенция входила в стандартное довольствие, ими офицеров снабжали имперцы. Я первый передал ему свой флакончик.

Родовой источник Эвверанов меня подпитывал, однако не в полную силу. Сейчас источник, вероятно, приводили в порядок. И это играло мне на руку. Всё же когда маг подпитывается от полноценного истока — это заметно.

— Держи. Будем надеяться, майор проболтается до того, как мы окажемся в западне.

Глава 6

Тревога прокатилась по лагерю обжигающе холодным душем. Каждый из нас знал, что рано или поздно, не завтра так послезавтра, мы встанем и стройными рядами пойдём умирать и убивать. Не знаю, какие разговоры ходили среди солдат, уверен, были и те, кто сторонился этих мыслей, стараясь не только не озвучивать возможную близость боя, но даже думать себе запретил о подобном. Другие, наверняка, наоборот, охотно обсуждали предстоящие бои, с показательным безразличием настаивая на неизбежности потерь. Мы в своём кругу до абстрактных разговоров не доходили, не было в нашей маленькой компании настолько дружеской атмосферы, чтобы делиться переживаниями и эмоциями. Стресс мы снимали работой и подготовкой.

Но вот сигнал к началу подан. Людские массы пришли в движение. Стоило звуковому сигналу утихнуть, как понеслись команды десятников и, реже, лейтенантов, старающихся придать внешне хаотичному метанию упорядоченный и стройный вид.

Меня сигнал застиг в расположении хозяйственной роты. Проверял, это только моим ребятам достались рваные тряпки вместо портянок, или явление сие носит массовый характер. Оказалось — массовый, какие-то проблемы с тканью. Трое немолодых рядовых, в силу различных обстоятельств негодных для строевой службы, но пожелавших продолжить тянуть лямку, показывали мне, из чего приходится нарезать портянки, одновременно сетуя на жизнь и службу. С моим появлением мужики сначала напряглись, но когда мы познакомились, и я показал, что усложнять им жизнь не планирую, отношения были налажены. Правда, профита получить так и не удалось, мужики и так старались по максимуму. Всё зависело от снабжения. Тревога заставила их полностью переключиться на работу, и я последовал их примеру.

В расположение полусотни пробивался через снующих туда-сюда солдат, особо не спешил. У нас никаких предписаний на тему действий на случай тревоги не было. Не нужно было куда-то бежать, срочно вооружаться, снова бежать и занимать какие-нибудь позиции. Требовалось только собрать и проверить личный состав, после чего ждать приказов.

К тому же моё спокойствие подкреплялось магией. Первое, что я сделал — прислушался к потокам энергий. На моём текущем уровне подготовку мощных атакующих или осадных заклинаний я мог определить с дистанции в километр, а может, и полтора. В этом с хаотиками никто не мог соперничать.

Картина, встретившая меня на крохотном клочке земли, была ожидаемой. Ралф стоял в стороне и смотрел на метания рядовых и рекрутов со смесью брезгливости и насмешки. Динг и Варис строили людей, два новоиспечённых десятника, Илик и Хойс, старались спрятать панику и в меру разумения построить хотя бы рекрутов в ровную коробочку, чтобы они не мешали остальным. Моё появление, как водится, резко снизило уровень паники и повысило уровень вменяемости у всех участников балагана. Вид спокойного и уверенного командира успокаивает и настраивает на рабочий лад. А тем, у кого настройка сбита, зуботычинами и затрещинами помогал Ралф, включившийся в процесс.

Вскоре передо мной стояли три десятка рядовых, каждый под командованием одного из настоящих десятников, а за их спинами две коробочки рекрутов.

— Ваша милость, полусотня по тревоге построена! — отрапортовал Динг. — Отсутствующих нет.

Он стоял с левого краю, для меня с правого. В центре Варис, Ралф стоял слева. В его десяток собрали всех сложных, непонятливых и наглых. Ралф глупости не любил, удар под дых прописывал не особо размышляя о высоких материях, поэтому дисциплину держал легко. Однако самыми боеспособными были десятки Динга и Вариса, и отсутствие среди подчинённых наглых и хитрых способствовало общей вменяемости. Рекруты… Вызывали в моей груди чувство тоски.

— Неужели все на месте? — с сомнением начал пересчитывать по головам.

— Точно так, — кивнул Динг. — Больных нет, на работы никого не забирали.

С больными понятно, в санчасти трудились три мрачных мага жизни. С работами, пожалуй, можно поставить себе плюсик, отучил я забирать вверенных людей, тем более без моего разрешения. Но всё равно сдаётся мне, тревога не была такой уж внезапной. Для командного состава так точно.

— Вольно. Не расходиться, но столбами можно не стоять. Я дойду до второй полусотни.

К счастью, идти недалеко. По соседству строилась вторая полусотня. Ленс, человек в целом хороший, но не самый расторопный командир, заканчивал пересчитывать личный состав. При этом рекруты у парня сидели чуть в стороне неровными кучками, а рядовые не были разделены на десятки и стояли всей толпой. Понятно, что на общих построениях никто десятками не становится. Имперцы вообще строятся сотнями, восемь в ширину и тринадцать в глубину, традиция у них такая. Однако некоторая безалаберность Ленса меня смущала.

— Ты своих уже построил? — спросил лейтенант, оторвавшись от работы.

Киваю:

— Да, все на месте. У тебя?

— Сейчас узнаем.

Узнали мы через пару минут, когда самый расторопный из десятников Ленса отчитался. Все на месте, никого не потеряли. Ленс даже расслабился немного, серьёзно боялся кого-нибудь потерять.

— Давай отойдём.

Предлагать разрешить солдатам расслабиться и разойтись я не стал, боюсь, быстро они обратно не соберутся. Пусть пока так постоят.

— Я смотрю, тревога была не такой уж и внезапной, — кивнул на проходы между рядами палаток.

Солдаты уже почти не бегали. А те одиночки, что всё же бежали куда-то, были не опоздавшими, а выполняющими какой-то приказ. И если с нашими бойцами всё было понятно, во враждебном окружении ларрианцы старались лишний раз не покидать своей территории, исключением были некоторые десятники да офицеры, то с имперцами всё было сложнее. Значит, как минимум офицерский состав о предстоящей тревоге знал и держал людей под рукой.

— Думаешь? — Ленс попробовал отследить мой взгляд и считать непонятные ему, но видимые мне знаки.

— Уверен.

Не знаю, стоит ли идти к Ятису или Гиру, наверняка они знают не больше нашего. Скорее не стоит, да и отлучаться далеко от личного состава, если на то не было приказа, неразумное решение. В королевской армии да, по тревоге командиры, едва проверив личный состав, обязаны прибыть к вышестоящему начальнику за дальнейшими инструкциями. Здесь у нас был другой приказ — ждать.

Ожидание вскоре закончилось, прибежал посыльный с приказом. Бумага, впрочем, содержательностью не отличалась. Выстроиться в походные колонны и двигаться к воротам номер… И ни слова про оружие.

— Как пойдём? — спросил Ленс.

Вопрос тоже не из простых. По основным «дорогам», что были оставлены между палатками, сейчас наверняка шагали имперцы. И наши гарнизонные колонны они встретят с большим энтузиазмом.

— Строй своих узкой колонной. Пойдёте за нами. Попробуем пройти ближе к воротам, а там уже на дороге построиться в сотню.

Вернулся к своим бойцам и обрадовал новыми указаниями. Построение в длинную змейку вызвало небольшую заминку, но именно что заминку. Куда хуже дело обстояло у Ленса. Личный состав второй сотни будто и не понимал, что значит построиться в длинную, узкую колонну. Пришлось ждать, своих десятников, чтобы матами и подзатыльниками помогали товарищам, не пошлёшь, будет только хуже.

Разобравшись с этим, двинулись, петляя по тонким «улочкам» лагеря, продвигаясь к названным воротам. Как я и думал, по основным широким проходам выходили колонны имперцев. Не особо много, лагерь был не настолько большим, но задержку это бы вызвало, поэтому мой план серьёзно сэкономил нам время. Столкнулись со второй сотней ларрианцев. Они толкались с имперцами, но, увидев наш пример, начали перестраиваться.

К указанным в приказе воротам мы подходили, уложившись во вполне приемлемое время, но это не помешало майору на нас наорать. Ракбин, сидя на низкорослом меланхоличном мерине, явно готовился к разносу и решил не менять планы. Несколько минут мы вчетвером, на глазах всего личного состава, стояли и выслушивали крики и ругань имперца. Не знаю, чего он хотел добиться, но получил только неприязнь от личного состава. Мы, может быть, пока и не стали для бойцов отцами-командирами, но увидев, что выше нас какой-то самодур, личный состав наверняка к нам будет относиться только лучше. Мы-то ни на кого не орём без всякого повода. Выоравшись, майор, наконец, передал нам основной приказ.

— Сейчас выдвигаемся в город. Северяне провели высадку, линейные полки пока держат их вблизи береговой линии. Ваша задача…

Каждый лейтенант получил карту города с отметками.

— Ваша задача — соорудить в указанных точках баррикады.

Мы с товарищами по несчастью переглянулись.

— Что делать в случае подхода северян? — спросил я.

Только успокоившийся майор вновь резко покраснел. Если он надеялся, что такой вопрос не прозвучит, то моё мнение о Ракбине упало ещё ниже.

— Ты не слышал приказа, лейтенант? Войска нашей доблестной армии держат северян на берегу. От вас требуется только построить баррикады. На исполнение такого простого приказа ваших умений хватит?

Мысленно отмечаю, что майор — провокатор. Специально раздражает нас, чтобы добиться какой-то реакции. Разозлённые люди редко действуют адекватно. И ведь слова специально подбирает. Нас к армии не отнёс, усомнился в умственных способностях. Что же, мне от него не так много сейчас и нужно.

— Я понял, господин майор. То есть вы дайте санкцию на отступление в случае появления войск северян?

Красный как рак, Ракбин резко побледнел.

— Да как ты смеешь⁈

Демонстрирую удивление.

— Что-то не так, господин майор?

— Ты получил чёткий приказ, лейтенант! — пытается давить авторитетом Ракбин.

Киваю.

— Получил. Я уточняю неясные моменты, господин майор.

— Ты получил чёткий ответ! Северян на ваших позициях не будет! — повторяет, как заведённый, майор.

— Я понял, господин майор. И если они появятся — мы отступаем. Ведь у нас даже…

— Молчать, идиот! — не выдержал Ракбин, вновь покраснев. — Вы получили приказ! Выполняйте!

И резко дёрнул коняшку. Правда, меланхоличный мерин двигался предельно лениво, поэтому я успел задать ещё вопрос.

— Кому сдавать готовую баррикаду, господин майор? И по её завершении нам сразу возвращаться в расположение?

Майор даже подскочил в седле.

— Я тебя под трибунал отдам! Никаких оставлений позиций!

— У нас нет оружия, — напоминаю. — По уставу гарнизонной службы я обязан отвести личный состав от линии соприкосновения…

— Молчать! Ничего не хочу знать! Выполняйте приказ!

Майор продолжал орать, пока мерин не отвёз его на достаточное удаление. Я хмыкнул. Гир сплюнул на землю. Ятис спросил:

— Где ты взял устав гарнизонной службы?

Отрицательно качаю головой:

— Ни разу его не видел. И наш майор, похоже, тоже.

— О чём это говорит? Помимо того, что нас оставят против северян? — спросил Ленс.

— Они хотят, чтобы мы сдались, — ответил я.

Далеко, в той стороне, где стоял город, раздался грохот артиллерийской канонады.

Глава 7

Я ошибся, хотя и не сильно. Да, нас использовали, как разменную монету. Некто нам неведомый легко и безжалостно готов был обменять наши жизни на политические очки и выгоды, всё это ожидаемо. Ошибся я в том, что мы — главные актёры в этом спектакле. На самом деле нам отвели роль статистов в постановке, массовки, чья кровь прольётся, потому что на войне должна литься кровь.

Когда прибыли на место и оценили позиции, я удивился, потому что баррикады располагались грамотно, разумно. Я не был опытным стратегом, чтобы просчитать возможную тактику, имперцев и северян, мне требовалось сесть за карты и хорошенько подумать, а это время. Поэтому сначала мы с Ленсом разделили зоны ответственности и распределили людей на работы. Пользуясь только шанцевым инструментом и своими руками много не построишь. К счастью, Ленс имел второй стихией землю. Недостаточно силен, чтобы разом поднять готовую стену прямо посреди улицы, но на разбивание камней и кладки там, где не справлялись солдаты, его хватало.

Я мог бы помочь, направить силы хаоса и поднять такие стены, что без магии не имеет смысла штурмовать. В теории. Но оставлял свой козырь, держал в рукаве до момента, когда смогу перебить им карточную комбинацию противника, уже поверившего в победу. Поэтому моим людям пока приходилось справляться своими силами.

Сам засел над картой. Наши баррикады перекрывали уязвимое направление для атаки. Одно из, в немаленьком городе таких было несколько. Всё дело в каналах, не являющихся непреодолимыми для небольшого отряда, но подразделение из сотни человек потратит на форсирование уйму времени. Слишком много. Поэтому нужно держать под контролем основные мосты, один из которых за нашей спиной. Мелкие улицы завалены, осталось две широких улицы, которыми заняты полусотни Ятиса и Гира, и широкий проспект, доставшийся нам с Ленсом.

Прислушался к биению магии. Бои идут уже не на набережной, нет, северяне углубились в город. Волны он вспышек боевой магии дотягиваются до меня с прибрежных кварталов. На самой набережной тоже спешно что-то колдуют, создают опорные точки, ставят защиту, укрепляют. Имперцы наверняка попытались подорвать пристани, и где-то им это удалось.

Непродолжительная работа с картой позволила мне отметить опорные пункты, а по ним определить примерные направления удара. У имперцев есть свои маги высокого уровня, значит, они видят ту же ситуацию, как, впрочем, и северяне. Прислушиваюсь снова, но внимание сосредотачиваю не на линии соприкосновения, а на позициях имперских войск ближе к тылу.

И ощущаю опорные пункты на других направлениях удара. Наше направление не пустует, но опорный пункт находится за нашей спиной, и за каналом. Быстро наношу на карту и вижу предполагаемую линию защиты, с которой будут наноситься удары. И наша позиция не является критической, так как удары с других позиций компенсируют слабое место в обороне. Получается, что северяне, нанеси они главный удар через нас, получат контрудар по флангам. Так в чём замысел?

Так и не разобравшись, чего ожидать, направился на помощь солдатам, баррикада была ещё далека от состояния готовности. Направил Ралфа с парой подчинённых проверить окружающие дома и то, что от домов осталось, чтобы найти возможные пути обхода. Несостоявшийся тронный страж в этом вопросе разобрался быстро. А мне пришлось бегать и магией огня валить стены, делая найденные тропы непроходимыми.

А затем на берегу шарахнули чем-то мощным. Волна по астралу прошла такая, что заметил её не только Ленс, но и некоторые бойцы. Но если остальные ощущали только направление и силу нанесённого удара, я успел разобрать больше. Магия воды, пятый круг, боевое заклинание.

— Что это было? — спросил подбежавший ко мне Ленс.

Мои десятники, державшиеся поблизости с момента, как я вернулся к баррикаде, задавались тем же вопросом, пусть и не решились его озвучить.

— Цунами, — отозвался я. — Северяне решили не мелочиться.

Прикрыв глаза, попробовал оценить разрушительный потенциал, но не смог. Пятый круг для меня оставался запредельным, не хватало опыта, чтобы понимать природу заклинаний такого разрушительного потенциала. Выругавшись, приказал:

— Всем в уцелевшие дома! Держаться друг за друга и молиться!

Если домики перенесли обстрел, то смыть их не должно. Досюда волна дойдёт ослабленной, между нами холм, где стоит старый королевский замок. Надо прятаться, снесённых потоком камней хватит, поубивать тех, кто останется на улицах.

Не слушая сомнений Ленса, рванул к позиции Яниса. Понявший мои действия Ралф крикнул:

— Я предупрежу лейтенанта Дюгана!

Ятис применение высокоуровневого заклинания заметил, так что убеждать мага в чём-либо не пришлось. А вот солдат, по глупости спешащих укрыться в подвале, потребовалось вразумить пинками и затрещинами. Именно в этот момент до нас докатился грохот.

Стена воды, лишь немного не превышающая крыш домов, неслась по улицам. Один за другим дома скрывались в объятиях разбуженной стихии. Я ошибся, поднятая магией волна и не думала ослабевать, встречая на своём пути препятствия в виде домов и прочих элементов ландшафта. Мутная от пены и поднятой грязи, голубая стихия приближалась, оставляя мне меньше минуты на реакцию.

— Солрен! — крикнул Ятис, зовя укрыться вместе с ним и одним из десятков на первом этаже дома.

Игнорирую крик и бегу к ближайшему высокому зданию. Подбегаю к стене и колдую, тасуя в уме блоки заклинаний, чтобы получить единственно верный результат. На стене появляется каменный уступ, небольшой, его едва хватает, чтобы схватиться рукой, что я и делаю. А в следующую секунду уступ несётся вверх, неся меня за собой, едва не обдирая ноги о камень. И вот я выпрыгиваю на крышу и продолжаю бежать, чтобы оказаться в самом устойчивом и высоком месте.

Грохот магического цунами глушит все звуки. Здание под моими ногами дрожит, вступив в неравный бой со стихией, но пока держится. До меня вода так и не достаёт, оставляя сухим. Впрочем, больше внимания я уделяю магическому конструкту, удерживающему титаническое заклинание и продолжающее гнать толщу воды вперёд. Вся мощь стихии, собранная в одной руке.

Волна пронеслась дальше, начав быстро распадаться, стоило пересечь городскую черту. На несколько секунд город погрузился в молчание. Контраст буре, что бушевала в магическом пространстве. После столь оглушительного грохота обычные звуки будто стеснялись нарушить опустившуюся тишину. Не дул ветер, не скрипело дерево балок и перекрытий, даже капли воды, принесённые цунами, замерли на поверхностях, максимально отдаляя своего падения.

А затем с грохотом развалился один из домов, и уже за ним ворвались и прочие звуки. Я осторожно прошёл на край крыши и аккуратно спланировал, поддерживая себя через магию воздуха. Когда мои ноги коснулись воды, стоявшей на мостовой, парни даже не начали выбираться из своего убежища. Я слышал, как они отплёвываются от воды и матерят северян на чём свет стоит.

Попробовал прислушаться к магии, удостовериться, что опорные пункты, наверняка закрытые всевозможными щитами, устояли, но ощутил лишь медленно оседающую бурю. Северяне решили ослепить имперцев, пусть и вместе с собой.

Подошёл к дому.

— Эй! Вы как там?

— Живы… Почти все… — мрачно отозвался Ятис, прикрыв глаза захлебнувшемуся солдату. — Спасибо. Иди, проверяй своих.

И то верно. Я поспешил обратно на основную улицу. Уровень воды лишь немногим не доставал колена, поэтому особо быстро двигаться не получалось, но я старался. Когда добрался, бойцы уже выбрались на мостовую, потрясённые, потерянные. Выжимали одежды, оглядывались бездумно, сидели на чудом оставшихся на месте камнях. Нашу баррикаду ожидаемо смыло. Надо было взбодрить бойцов, мотивировать начать заново, восстановить препятствие на пути пока невидимого противника. Однако, глядя на то, как Ленс руководит переноской трупов, промолчал. Похоже, пришло время для козырей.

Я прошёл на то место, где десяток минут назад стояло наше укрепление, и присел, не обращая внимания на воду. Хаос многогранен, но не всесилен. Разрушение хаосу всегда и везде давалось куда легче, чем создание чего-либо. И несмотря на всё это, я обязан был попробовать. Поднять землю? Нет, не выйдет, слишком чуждая сила, другая направленность. Нужен другой подход, другой способ.

Встаю и оглядываюсь, оценивая остовы полуразрушенных зданий по обеим сторонам улицы. Материал. Нужно лишь его перенести. Размягчить и заставить течь. Да, вот это ближе к хаосу, намного ближе.

Истекающие зелёной гнилью жгуты сорвались с моих ладоней и врезались в стены зданий. И камень потёк, как расплавленный металл течёт по жёлобу. Потекли на мостовую раскалённой массой, испаряя и разгоняя воду. Созданное заклинание хлестало энергию так, что без подпитки от источника я бы свалился от истощения уже на половине пути, но сейчас я мог позволить себе подобные фокусы. Пожалуй, мог позволить даже большее, но не хватало ещё свалиться прямо здесь с перегрузкой или истощением.

Тем временем расплавленный камень, будто заполняя форму, растекался по будущей баррикаде, становясь этой самой баррикадой. Хотя кого я обманываю, просто формировался невысокой стенкой, почти двухметровой с наружной стороны, и имеющей удобный пандус с нашей. И зубья, чтобы из-за стены было удобно стрелять, если бы у нас было оружие. Щели в ладонь шириной между зубьями, это всяко лучше, чем просто стена, над которой надо поднимать голову, рискуя словить пулю.

Жгуты исчезли, камень закончил течь и начал быстро застывать, от него шёл грязно-зелёный пар. Минута и преграда на пути противника готова.

— А нельзя было с этого начать? — проворчал Ленс.

Вздохнул.

— Если думаешь, что это было легко…

Договорить я не успел.

— Смотрите!

Один из солдат уже взобрался на пандус, чтобы не сидеть в воде, и что-то увидел. Впрочем, что он там мог увидеть, кроме северян?

Поднявшись на стену, я понял, что ошибся, по улице к нам бежали имперцы. Побитые, но ещё вполне бодрые. Человек сорок… сорок три. Вооружённые и вполне готовые к бою, дай только нормальную позицию. Нашу позицию.

Я ошибся, хотя и не сильно. Нас использовали, как разменную монету. Не мы — главные актёры в этом спектакле. Нам отвели роль статистов в постановке, массовки, чья кровь прольётся, потому что на войне должна литься кровь. Главная роль уготована отряду имперцев, что прямо сейчас бежал к нам со всех ног, отступая от превосходящих сил противника. Баррикада, которую я им так любезно предоставил, а также подкрепление в лице бойцов ларрианцев не позволит командиру имперцев дальше отступать. Откуда-то всплыли боевые уставы, которые я если и читал, то мельком. Зато их заучивала Рада. Они вынуждены будут остановиться и дать бой, потому что условия это позволяют. Но не смогут победить, потому что мы — слишком слабое подкрепление. Идеально разыгранный спектакль.

Был бы.

Неизвестной переменной, ломающей равенство в заранее рассчитанном уравнении войны, был я. Маг хаоса и огня четвёртого круга. Солрен Эвверан, имеющий подготовку и достаточный боевой опыт. Сын палача, умеющий и готовый убивать.

Глава 8

Отступавшие имперцы не были просто рядовой пехотой. Присмотревшись, я увидел знаки отличия гвардии, в памяти Рада услужливо подсказала, что правильно называть эти подразделения элитными, а не гвардейскими. Гвардия в империи — это совершенно другие войска с совершенно другими задачами. Я же смотрел на то, что осталось от штурмового батальона. Не знаю, что потрепало их сильнее, северяне или цунами, но блеск элиты изрядно поблёк. Я сталкивался с этими ребятами во время войны, правда, всего дважды. Серьёзные бойцы, высокий уровень подготовки и дисциплины, к тому же они хорошо вооружались.

Однако с удивлением для себя среди солдат я увидел несколько фигурок в другой форме и с другим оружием. Несколько секунд мне потребовалось, чтобы опознать полевое обмундирование ордена. Паладины.

— Мои глаза меня обманывают? Или ты тоже видишь паладинов? — спросил Ленс.

Орден вмешивался в войны редко, в исключительных случаях. Паладины на поле боя — это плохо. Это значит, что произошло нечто, заставившее орден присоединиться. В то, что паладины здесь были проездом, и случайно попали под руку, я не верил совершенно, на них полевая форма с боевым укреплением, да и оружия полный комплект. Эти явно пришли воевать.

А ещё среди них я заметил знакомую фигурку.

От остальных солдат отделился офицер и пара десятников. Они разбежались и с наскока перелезли преграду в нескольких метрах от нас с Ленсом. Наверняка заметили и определили в нас офицеров.

— Капитан Шиллак, третий штурмовой. Кто у вас главный?

Мы с Ленсом переглянулись, и лейтенант кивком отдал мне командование.

— Лейтенант Раган, гарнизонная полусотня. Лейтенант Исур, гарнизонная полусотня.

Шиллак уже успел оценить наших солдат взглядом, причём увиденное ему категорически не понравилось, и мои слова только добавили раздражения.

— Что здесь делают гарнизонные сотни? И где вы пролюбили своё оружие? Цунами смыло?

— Мы получили приказ построить эту баррикаду, — я похлопал ладонью по застывшему камню. — А оружия нам не выдали.

— В смысле? — капитан посмотрел на меня, как на больного.

Могу его понять.

— Формулировка такая: наши доблестные войска удержат северян на берегу, до вашей позиции бой не докатится.

Капитан начал ругаться.

— Так… тогда было строить… баррикады… если сюда бой… не докатиться…! — выразился он, добавляя слова из незнакомых мне диалектов имперского.

— Сочувствую. Я сделал всё, что мог, чтобы этого не допустить, — признался.

В этот момент через баррикаду начали перелезать добежавшие подчинённые Шиллака и паладины. Последние тоже потянулись к нам.

— Ты снова не дождался нас, Зак… — с ходу наехала на капитана девушка-паладин, споткнувшись, когда увидела меня. — Солрен?

— Привет, Илара. Не ожидал тебя здесь увидеть. И рад встретить знакомое лицо…

Шиллак, поняв, что мы знакомы, явно хотел уточнить обстоятельства знакомства, но девушка его опередила.

— Знакомое лицо⁈ Да ты, демонов кретин, даже не представляешь, что натворил! — наехала на меня Илара. — Если бы я знала, чем всё закончить, сама бы тебя придушила при первой встрече!

Теперь уже опешил я. Мы, насколько я помню, расстались на вполне дружеской волне, так что произошло? Этот вопрос я и адресовал Иларе.

— Что произошло?

Паладин отмахнулась:

— Не сейчас, у нас есть проблемы поактуальнее. Хагер!

К нам подошёл один из паладинов, впрочем, ничем порадовать он не мог.

— Всё ещё ничего, — развёл руками мужчина.

— У тебя всего лишь одна обязанность, Хагер! — мгновенно завелась девушка. — Неужели так сложно…

Я, кажется, понимаю, какую роль он выполняет в отряде.

— После цунами в астрале натуральная буря. При всём желании никто из нас не ощутит заклинания, пока это заклинание не влепят ему в лицо.

На мне сошлись взгляды капитана и паладинов. Такая чувствительность появляется только на четвёртом круге, или, в редких случаях, является следствием врождённых способностей.

— У меня высокая чувствительность, — вру в глаза капитану.

Илара знает, что способностей у меня нет. Но, к счастью, молчит.

— Итак, мы слепы, — пытается имперец вернуть разговор в конструктивное русло. — А солдаты…

Он оценивающе посмотрел на наших солдат, пришлось отрицательно качать головой.

— Почти никакой подготовки. Считай, что рекруты. Да и без оружия, так что солдат лучше убрать куда-нибудь.

Шиллака мой ответ нисколько не обрадовал.

— Похоже, рассчитывать я могу только на тебя и Исура. Негусто.

Бросаю короткий взгляд на мрачно молчащую Илару. С ней надо чуть позже поговорить, а пока разобраться с другой проблемой.

— Наше положение намекает на чей-то злой умысел. Сначала я подумал, что нас пытаются подставить, вынудив сделать нечто нехорошее. Ведь покидать позиции нам не разрешили. Не запретили, формально, но и не разрешали. Однако, увидев вас, понял, что основная роль принадлежит не нам.

Капитан помрачнел и кивнул.

— Да. Дело в моём отце. У него высокий пост. Теперь ко мне предъявляют завышенные требования, и любой провал ударит по авторитету отца.

Как же легко всё объясняется.

— Полагаю, отступить вы не можете, потому что формально получили подкрепление в нашем лице? Теперь только героически погибать?

Ещё один кивок от капитана.

— Тогда предлагаю выжать из ситуации максимум, раз уж мы все здесь застряли, — предложил, переключаясь на планирование дальнейших действий.

Ситуация не позволяла нам отступить, зато позволяла в матерной форме требовать у начальства оружия для безоружных солдат. Мрачное лицо Шиллака, обещавшего достать всех наших командиров, замешанных в этой подставе, сделало мне тепло и уютно. Главное, чтобы капитан выжил. Отправил сразу пятерых человек в штаб, включая Ралфа, для весомости. Всё равно оружия у нас нет, мог хоть половину полусотни отправить. Затем рассказал о двух других баррикадах. Необходимость делить людей добавила Заку мрачности, но здесь ничего не придумаешь, как ни крутись. На этом, по сути, всё планирование и кончилось. Подчинённые Шиллака деловито устраивались за баррикадой, только паладины отошли в сторону, обсуждая какие-то свои темы.

Среди паладинов выделялась Илара. Девушка молчала большую часть разговора, изредка вставляя отдельные фразы. Увидев, что я освободился, покинула своих и направилась ко мне. И сейчас на её лице сохранялось выражение предельного сосредоточения. Я выглянул из-за баррикады в сторону берега. Северян пока не видно, так что время на небольшой разговор у нас есть.

— Отойдём, здесь слишком много лишних ушей, — потребовала паладин, оказавшись рядом.

Сопротивляться не стал, мы прошли к руинам дома, что стал донором для баррикады. Илара окинула дом взглядом, явно чувствуя остаточную магию хаоса.

— Четвёртый круг, да?

Киваю, не видя смысла скрывать.

— Да, сам был удивлён.

— А я вот не сильно удивлена, — отрицательно покачала головой девушка. — Что ты здесь делаешь? Как Эвверан, ты без труда мог избежать мобилизации.

— Я умолчал о причастности к роду Эвверан.

Илара насторожилась.

— Почему? — спросила требовательно, отказ от ответа не подразумевался.

— Я не знаю, как буду объяснять имперцам, что мой отец убил наместника Антала на моих глазах, и как я сам здесь оказался.

Илара девушкой была умной, поэтому связала факты достаточно быстро.

— Ты искал его?

Не только умной, но и проницательной.

— В том числе. Но на самом деле выполнял поручение наших покровителей. О котором, прости, буду молчать.

Паладин кивнула.

— Понимаю. Вижу, ты научился разбираться в имперской политике.

Поморщился, ощутив себя так, будто зажевал чего-то горького.

— Не то, чем стоит гордиться, уж поверь. По большому счёту я всё ещё не понимаю, что происходит. Я практически уверен, что первое покушение на Антала исполнил мой отец. Но затем, судя по обрывку разговора, который успел услышать, я узнал, что отец должен был защищать наместника. Как минимум сам Антал был в этом уверен.

Илара пожала плечами:

— Это как раз просто. Когда Антал понял, что его прикончат, попытался вывернуться. Полагаю, у него было не слишком много возможностей, и старик не придумал ничего лучше, чем договориться с бывшим убийцей. Как глупо…

Я почувствовал, что Илара знает больше, чем мне озвучивает.

— Что-то я не улавливаю мысль…

Девушка оглянулась, чтобы удостовериться — на нас пока никто не нападает и у неё есть время говорить.

— Как опытный политик Антал понимал, что само убийство не может являться конечной целью. Это лишь шаг на пути к какому-то результату. Чтобы сохранить свою жизнь, наместник предложил свою помощь в достижении этого результата. Вариант рабочий, но Антал не учёл одной маленькой детали. В качестве трупа он был удобен вообще всем, так что спасти его могло только бегство.

Логично.

— Понимаю. К тому же его смерть должна была начать войну.

Илара кивнула.

— А вы что здесь делаете? Да ещё и в таком снаряжении? — спросил я, не ходя вокруг да около.

Паладин отвела взгляд в сторону.

— А это сущая мелочь. Северяне изгнали орден со своей земли. А заодно приютили наших еретиков. Волка помнишь? Что соединял в себе жизнь и смерть? — и, получив кивок, продолжила. — Это их рук дела. Еретиков, не северян. На каких именно договорённостях у них соглашения — я знать не могу, но факт мы уже установили. Поэтому, пока неофициально, Орден Паладинов выступает на стороне империи. Полагаю, Крестовый поход — вопрос времени.

Я присвистнул. Местечковая война грозила превратиться в настоящую бойню. И теперь я не могу даже предположить, какая во всей этой истории роль у моего отца. А её не может не быть. Человек его способностей и силы, не мог случайно находиться в самом эпицентре событий.

— Похоже, мне пора аккуратно дезертировать из армии, — вздохнул. — Вернуться к Эвверанам, проверить, как у них дела. А затем… Искать отца.

Наши с Иларой взгляды пересеклись, и я увидел решительный огонёк.

— Так получилось, что у меня к твоему отцу тоже есть вопросы. И что куда важнее, мне будет очень полезен хаотик четвёртого круга под рукой. Предлагаю помочь друг другу.

— Ты можешь…

Илара театрально закатила глаза.

— Духи, не будь идиотом! Я секунду назад тебе сказала, что могу запросить твой перевод под своё командование. Кто ты сейчас? Лейтенант гарнизонной полусотни? Да тебя с радостью скинут, даже сомневаться не станут.

— Ты можешь обернуться, — повторил я. — Наш милый разговор, как в какой-нибудь посредственной истории, прерывает нападение врагов. Так что я не буду портить момент и скажу: чтобы осуществить твои планы нам потребуется, всего лишь, пережить грядущий бой.

— Не смешно, — не оценила Илара.

Глава 9

Поймав какое-то странное меланхоличное настроение, я продолжил размышлять на тему низкосортных историй, что порой рассказывали друг другу в тавернах. Не о том, как продали корову, а когда пересказывали какие-нибудь героические легенды. Либо же истории, что писались владеющими словом аристократами, имевшими на это время и желании.

Согласно таким историям, сейчас на нас должны были броситься не солдаты северян, а ужасные смертоносные химеры, наподобие волка, которого вспомнила Илара. Или ещё какие-то твари, являющиеся порождением злобного гения. К счастью для нас, в реальности от первых рабочих прототипов до создания сколько-нибудь значимого объёма боевых химер могли пройти годы, а никак не дни или даже недели.

Вдалеке маячили, замеченные бойцами Шиллака, солдаты северян. Впервые встречаюсь с ними в бою, впрочем, сейчас все армии пользуются похожей тактикой, единственно возможной, когда речь идёт об отрядах рядовых солдат с поддержкой магов.

— Надеюсь, твоя баррикада будет достаточно прочной, — выдохнул капитан, разглядевший полевое орудие.

Я пушку тоже увидел, мысленно перебирая свой арсенал в надежде найти нечто достаточно мощное и дальнобойное. К сожалению, я был свежеиспечённым четвёртым кругом, и ничего приличного банально не успел изучить. Имеющиеся же заклинания, даже при полной накачке… Нет, придётся сближаться на среднюю дистанцию.

— А вы где своё орудие потеряли? — без упрёка спросил я.

— Бросили, израсходовав боекомплект, — ответил Шиллак.

Хорошо они, видимо, повоевали на берегу.

Грохнул выстрел. Вжимаюсь в преграду, всерьёз размышляя на тему перебраться в другое место. Капитан вон часть своих солдат отослал к другие укрытия, чтобы, если что, не накрыло нас здесь всех разом. Снаряд разорвался, не долетев до баррикады метров двадцать.

— Какие меткие, — оценил я.

— У них все артиллеристы учатся на одних курсах, тех, что для корабельной артиллерии, — поделился знаниями капитан. — Суша для них — легкотня.

Грохнул второй выстрел. Я прикрыл глаза, вновь ощущая себя в окопах отгремевшей войны. И в этот раз снаряд упал буквально в полуметре от каменной преграды. Дар слегка кольнуло холодом. Снаряды-то с начинкой, что-то нейтрализующее. Щиты можно даже не пытаться ставить.

— Сейчас бросят дым и будут бить, чтобы мы не поднимали головы, — предположил Шиллак.

— Им же сами ничего не видно будет, — не понял Ленс смысла.

— А им и не нужно, — ответил я. — Уже пристрелялись.

Полевые малые пушки хоть и били относительно недалеко, зато отличались высокой точностью. Да и низкая отдача не сбивала прицел при каждом выстреле.

Грохнул третий выстрел.

— А вы, помнится, без получасового обстрела и не подходили, — обратился к капитану.

Тот кивнул:

— Северяне тоже были бы не против сначала нас приласкать по всем правилам. Но времени нет, понимают, что мы и свою артиллерию подтащить можем. Им нужно нас…

Хлопнул разрыв, но совершенно иной. Я высунулся между зубьев, чтобы увидеть подтверждение словам имперца. Перед баррикадой росли клубы дыма.

— А вот не будем им жизнь облегчать, — злорадно улыбаюсь, готовя заклинания.

Дым, понятное дело, был непростым. Банальным порывом ветра завесу вряд ли бы получилось разогнать. Однако разгонять я не собирался, мне всего-то и требовалось немного изменить состав дыма. Зелёная волна моей силы пробежалась по клубам белёсой завесы, первые секунды ничего не происходило, вдалеке снова грохнула пушка. А затем дым осыпался серой пылью на грязную после цунами улицу.

Прячусь за зубьями от разрыва снаряда, ухмыляясь, потому что успел заметить бросившихся в укрытия разрушенных домов солдат.

— Хорошие стрелки у тебя есть? Как насчёт осложнить жизнь противнику?

Капитан сам выглянул между зубьев, улыбнулся, крикнул:

— Мейс!

А пока к нам перебирался боец с необычной винтовкой, я подключил свою силу и преобразовал щель между двумя зубьями в маленькое оконце.

— Капитан! — невысокий худощавый парень с блондинистыми локонами, торчащими из-под солдатской шапки, преданно посмотрел на командира.

Шиллак указал на оконце.

— Развлекайся, только не рискуй.

Жаль, такой стрелок всего один, но один лучше, чем ничего. Грохнул выстрел пушки. Северяне пока не высовывались, поэтому мы уже знали, что сейчас произойдёт. Из глухо хлопнувшего снаряда повалил дым, который я уже заготовленным заклинаниями вновь преобразил в пыль. И вновь северяне, словно тараканы, бросились к стенам, но Мейс успел выстрелить. Один из солдат упал.

— Промазал… — прошипел стрелок, перезаряжаясь.

Я рядовых от сержантов не отличал, больше занятый орудием. Если как-то достать до пушки…

Грохнул выстрел. Я оттолкнул стрелка от окна, да и сам спрятался за преградой. Грохнул взрыв, осыпая нас мелкими осколками. Колебания магии не заметил, зато на баррикаде появилось множество царапин.

— Быстро сообразили, — сплюнул Шиллак.

Мейс успел высунуться и сделать ещё выстрел, снова прячась за камнем. Пушка стала бить чаще, не переключаясь между разными снарядами, бьют только осколочными. Я выглянул между зубьями. Ещё немного, и стрелять начнёт не только Мейс.

— Приготовились…

— Вторая пушка, — вставил я, рассмотрев, как северяне подкатили второе орудие.

Грохнул взрыв, окатив нас осколками. В этот раз выстрелили уже больше десятка имперцев, последний участок пути точно не дастся северянам без потерь. Пушка бахнула в соло ещё один раз, дав нашим бойцам ещё один выстрел. А затем они начали палить по очереди, и промежутки между разрывами снарядов сократились до жалких пары секунд.

Имперцы стреляли, почти не целясь, наперегонки со смертью. И побеждали в этой гонке далеко не всегда. Первым лицом поймал порцию стальной дроби сам Мейс, слишком увлёкся прицеливанием. Разрывался снаряд за снарядом, падал то один боец, а то и несколько, а я не лез к щелям, чтобы не мешать стрелкам.

— Чтобы у них снаряды закончились, — прошипела Илара, помогая убрать тело с окровавленным лицом.

— Я бы на такое не надеялся, — отозвался капитан. — Похоже, они подошли достаточно близко для магии.

Это значило, что обстрел сейчас закончится. Именно в этот момент снаряд чиркнул о верхнюю плоскость баррикады и улетел дальше и в сторону, разорвавшись в руинах попавшегося на пути дома. Попробовали перевести огонь выше? Нет, вряд ли. Их пушки вообще не подходили для стрельбы навесом.

— Зови своих людей, ларрианец! — потребовал Шиллак. — Для них освободилось оружие.

Мысленно выругавшись я рванул к укрытию. За баррикадой продолжали рваться снаряды, некоторые перелетали магическую преграду. Но обстрел не прекращался, северяне не развивали атаку. Почему?

Ответом мне стала стрельба на других баррикадах. Там не было пушек, но и бойцов своих Шиллак послал по десятку на баррикаду. Нас пытались обойти, а не долбиться в лобовую. Что же, этим же приёмом можно было воспользоваться и в обратную сторону.

— Вываливайтесь, парни! Наступило ваше время геройствовать и заслуживать медали! — ободряюще поприветствовал я, заглянув в подвал.

Энтузиазма мои слова не вызвали, но бойцы покорно начали выбираться и перебежками потянулись к баррикаде. Отсчитав два десятка, я успокоил остальных, что пока и этого достаточно, а сам огляделся, пытаясь восстановить в голове карту.

— Что ты задумал? — спросила оказавшаяся рядом Илара.

Рядом она оказалась не одна, а в компании ещё двух паладинов.

— Рисковать и геройствовать, конечно… — ответил, больше размышляя над тем, как зайти северянам в тыл или хотя бы во фланг.

— Я так и подумала, — хмыкнула паладин и обернулась к своим. — К бою.

Не сделал этого раньше я только потому, что надо было позволить северянам увязнуть, рассредоточиться. Сейчас самое время для контратаки.

— Не отставайте, — бросаю паладинам.

Маленькой гордой кучкой мы прошли по узкому проулку, где я не так давно сам устраивал непроходимые завалы. Завалы я не разбирал, пробивая дорогу в один конец, чтобы мы могли пройти туда, но без магии не удалось бы пройти обратно. Спрыгиваю с оставшегося позади препятствия, создавая луч хаоса, как самое универсальное боевое заклинание в моём арсенале.

Мы выходим из переулка на улицу, оказавшись за спинами бегущих к левой баррикаде северян, целого отряда, не смотрящего в нашу сторону. Они слишком беспечны для городского боя. Здесь всегда надо быть готовым к атаке из любого окна и переулка.

Луч хаоса срезает двигавшихся разреженным строем солдат. Форма и плоть вспухает и лопается, гниёт, сгорает, ссыхается, люди падают марионетками с обрезанными нитями. За спиной стрельба, паладины стреляют в следующий отряд, заставляя строй сыпаться. Я успеваю скользнуть за перевёрнутую карету, скрываясь от ответного огня. Чтобы уже после первого залпа выйти и обрушить пламя на выживших северян. Метать пламя с мастерством матёрого огневика я ещё не умел, но солдатам хватило. Улицу заполнили крики и запах палёного мяса.

— Сюда!

Я снова ушёл с основной улицы, двигаясь переулками. Моей целью были пушки, в первую очередь. А вместе с орудиями и маги северян. Ориентироваться было несложно, пушки продолжали пальбу, маяком указывая нам путь.

— План такой, я устраиваю хаос, а вы устраняете офицеров. Как тебе? — спросил я у Илары.

— Простой, не составит труда запомнить, — отозвалась паладин.

Мы ворвались в маленький дворик, зажатый домами, где справлял нужду одинокий боец северян. Застигнутый со спущенными штанами, он не успел даже понять, что произошло. Атака одного из паладинов оборвала его жизнь, нож в горло, умелое отработанное движение. Похоже, братья ордена решили показать, наконец, на что способны, а то я не оставлял им возможности.

Десяток секунд на преодоление последней арки. Грохот орудий уже так близко. А я размышляю, не подорвать ли снаряды вместе с обслугой орудий? Фейерверк будет знатный, этого не отнять, но нас может задеть. Нет, надо работать тоньше.

Заклинание сплетается с обманчивой привычностью. Снаряды имеют некоторую защиту от магии, чтобы среднеуровневый маг огня не мог подорвать их дистанционно. От прямого огненного шара не спасает, но это защита именно от подрыва. Защита, которую легко обойдёт высокоуровневый маг огня. Или маг хаоса.

Подносящий очередной снаряд как раз подбежал к орудиям. Один из офицеров заметил нас, вскочил, раскрыв рот в крике. Заклинание успело раньше. Грохает взрыв, мне приходится прятаться от осколков за стволом покосившегося после цунами дерева. Паладины великолепно пользуются полученным преимуществом. По ощущениям пробегает волна силы порядка, приглушая магию. С удовлетворением отмечаю, что могу такое подавление преодолеть без особого напряжения.

Подключаюсь к бою, обрушивая уже магию огня, в чистом её виде, на уцелевших солдат.

Слишком легкомысленно отнеслись северяне к атаке. За что и поплатились.

Глава 10

Штаб армии гудел разбуженным ульем. Илара с негодованием наблюдала за тем, как капитан Шиллак с поддержкой в лице военной прокуратуры ругается с уже бывшими командирами гарнизонной сотни. Илара признавала полное право капитана сдать офицеров прокуратуре, скорее даже была обеими руками за такой поступок. Интриги интригами, но подстава, что могла привести разрушению обороны и потерей города как максимум, или потерей элитного отряда как минимум. Это слишком даже по меркам имперцев. Потому-то мрачные офицеры прокуратуры оформляли какие-то бумаги, не обращая внимания на оправдания обвиняемых. Концовка этой истории очевидна — снятие с должности и позорное увольнение. Вывернутся, докажут, что злого умысла не имели. Но какая разница, если позже к интриганам придут друзья Шиллака.

Негодование было вызвано другим аспектом проблемы. Гарнизонная сотня осталась без прямого командования, следующим командиром в иерархии становится командир штаба, генерал Дельман, у которого и без такой мелочи, как перевод какого-то там офицера под орден, полно работы. В понимании Илары быстрее было всё же дождаться, пока сотню расформируют, а личный состав переподчинят другим офицерам, а уже там она обратится к новому командиру Эвверана, после чего они, наконец, покинут штаб.

Потеря нескольких часов бесила. Чтобы отвлечься, паладин перевела внимание на Солрена. Четвёртый круг и наличие источника. Неважно, что парень не знал магии своего текущего круга и вообще только осваивался, разрушительного потенциала Солрену не занимать. На должности командира полусотни хаотик смотрелся смешно, место Солрену в штурмовых подразделениях. Или в прокуратуре. Второе даже вероятнее, учитывая опыт палача.

Ей Солрен нужен был именно в этом качестве. Там, на месте, Илара мало что успела рассказать. Только обозначить общую ситуацию, в общем-то. Да и многое Илара не хотела рассказывать. Например, о своём учителе, раскопавшем факты предательства высокопоставленных братьев ордена. После чего он только благодаря удачному стечению обстоятельств пережил покушение. Илара лукавила. Крестового Похода может и не произойти, ведь в ордене назревает очередной раскол. Не первый, не десятый, догматические споры и конфликты происходили регулярно. Однако именно сейчас урон от расхождения во взглядах может оказаться самым разрушительным.

Наставник спрятался, не пошёл на эскалацию конфликта, отступил. Чтобы не раскачивать лодку, не нагнетать обстановку, не обнажать прогнивший скелет колоса, которым для окружающих являлся орден. Сейчас надо решить проблему с еретиками, и только после этого проводить чистку рядов. Илара не разделяла точку зрения наставника. Была не согласна настолько, что впервые в жизни взбунтовалась против приёмного отца и действовала самостоятельно.

Расследование действий еретиков было оправдано, её не могли за это одёргивать. Этим Илара и пользовалась, собрав команду и убравшись подальше. Вести расследование в открытую ей никто бы не позволил, в лучшем случае бы просто отстранили. В худшем — повторилась бы судьба наставника.

Не имея полноценной поддержки от ордена, она обратилась к имперским аристократам, отлично понимая, что мгновенно станет фигурой на доске интриг имперской аристократии. Хорошо ещё, пока Илару не пытались натравливать на конкурентов и политических оппонентов, вполне честно выделив некоторые ресурсы и силовую поддержку. Такой поддержкой стал капитан Шиллак, с которым Илара планировала напасть на предполагаемую базу еретиков.

К сожалению, Илара опоздала. Когда след привёл её в особняк, являвшийся прикрытием для проведения экспериментов, она нашла место боя нескольких магов. В том числе магов хаоса. Достаточно сильных хаотиков в поле зрения оказалось всего три. Один неизвестный, что напал на орден, отец Солрена и сам Солрен. Судя по следам боя, сражались двое, и один из них точно был тем, кто напал на орден, потому что остаточные следы показали и наличие мага порядка. Большего Илара сделать не успела, начала атака северян.

Далее был бой и отступление, а также встреча с молодым магом хаоса. Увидев Эвверана Илара едва ринулась атаковать мага, но сдержалась. Разговор достаточно быстро показал, что Солрен не в курсе происходящего, мысли парня были заняты совершенно иными проблемами. В совокупности с тем, что Илара знала после прошлой совместной работы, все подозрения были сняты, а Солрен признан скорее союзником, чем противником.

Илара вновь посмотрела на капитана. Хорошо ещё, никто не спешил рассказывать всем вокруг, что Солрен — маг четвёртого круга. Если это станет известным, командование уже не выпустит ларрианца из рук. Даже третий круг — не шутка, а вполне серьёзное подспорье, тем более что прошедший бой доказал лояльность бывшего королевского мага, продемонстрировав и его навыки. К счастью, сейчас командование было сильно занято, читать отчёты по прошедшим боям никто не будет, есть более актуальные вопросы. Более того, писать эти отчёты тоже некогда. Очевидцы же силы Солрена помалкивали, каждый по своим причинам.

Шиллак распрощался с прокуратурой и отправился по своим делам. Офицеров, бывших теперь командиров Солрена, уводили под конвоем. Следом появилась четвёрка ларрианцев, где Солрен уже имел лидерство. Илара двинулась к ним.

— Кому вас подчинили? — спросила она, упуская приветствия и этикет.

— Полковнику Бурку, — коротко ответил чем-то недовольный Эвверан. — Его сейчас нет в штабе. Тебе нужен подполковник Имерс.

Паладин кивнула, развернувшись на месте. За спиной она услышала вопрос одного из офицеров:

— Тебя забирают в подчинение ордену…

Остаток разговора Илара не слышала, её это не интересовало совершенно. Найти Имерса было несложно, однако немолодой подполковник оказался паркетным генералом с уставом вместо мозгов.

— Никак невозможно, госпожа паладин! — замахал руками полноватый мужчина с раскрасневшимся лицом. — Я ещё не принял сотни! А если у них некомплект оружия…

— Им не выдали оружия, подполковник, — оборвала офицера Илара.

— Это невозможно…

— За это прошлый командир лишился своего звания, — добавила девушка. — Поэтому оружие вы будете выдавать сотням сами. После того как откомандируете Солрена Рагана.

Но подполковник упирался.

— Есть процедура! Я обязан заполнить все формы и бумаги…

Толстячок продолжал что-то лепетать, а Илара лишь поморщилась. Гарнизонные сотни сняли с одних офицеров, чья лояльность была под вопросом, и повесили на других офицеров, к которым имелись другие претензии. Наверняка этот Бурк был выходцем из какого-нибудь уважаемого рода, и просто снять его с должности без серьёзного проступка не представлялось возможным. Поскольку разумная инициатива и этот уставной подполковник находились на разных полюсах, ничего важнее перекладывания никому не нужных бумажек Бурку, похоже, не поручали.

— От вас тоже требуется заполнение формы номер… — продолжал перечислять полковник.

Илара сложила руки на груди. Такие фрукты в ордене она тоже видела.

— Весь документооборот из категории три аннулируется во время боевых действий по распоряжению…

За следующие десять минут Илара вывалила на подполковника целый ворох ссылок, поправок, приказов, уложений и прочей бюрократии. Большая часть из этого не была выдумкой Илары, придуманной на ходу. Благодаря наставнику, паладин, что с начала обучения претендовала на должность дознавателя, отлично разбиралась в этих вопросах. Бурк был унижен и уничтожен. По словам Илары, это он обязан был заблаговременно составить необходимые документы о принятии бойцов в своё подчинение, подготовить места проживания, амуницию и обмундирование, всех оповестить, всем доложиться, оформить кипу документов и сделать ещё тысячу никому не нужных дел, предусмотренных не для повседневного использования, а для конкретных нетипичных ситуаций. Подполковник сдался, написав единственную реально требуемую бумагу. Впрочем, учитывая, что Солрен уже не являлся Раганом, а значит, без подтверждения от главы своего рода не мог быть мобилизован, даже эта бумажка являлась не более чем формальностью.

Илара снова нашла Солрена, когда тот обустраивал бывших подчинённых и отдавал какие-то указания. Заметив паладина хаотик развернулся.

— Ну что, прекрасная валькирия? Как успехи?

— Если у тебя были какие-то сомнения в моих способностях, то они совершенно напрасны, — девушка ткнула бумагой в лицо Эвверану. — Собирайся! И быстро!

Солрен похлопал по полупустому солдатскому мешку за спиной:

— Всё при мне, готов идти прямо сейчас.

Илара ещё раз окинула хаотика взглядом. Форма сидит так, будто он всю жизнь в ней ходил. Десятники, с которыми он разговаривал секунду назад, разошлись заниматься своими делами, и не с видом брошенных котят, не понимающих, что делать и как жить дальше. Понятно, что в досье она читала про его службу, но видеть живое подтверждение было немного странно. В первую очередь диссонанс вызывало звание Солрена. Лейтенант. Демоны их раздери, лейтенант!

Ордену тоже выделили место, даже не палатку, а второй этаж уцелевшего после обстрелов здания. Естественно, обжиться она не успела, так что в выделенной комнате лишь лежала её дорожная сумка куда более толстая, чем мешок Солрена.

— Мы успеваем добраться до Эвверанов, или сразу бросаемся в дело? — спросил хаотик, закрыв за собой дверь.

— Успеваем, но впритык, устраивать пир в честь твоего возвращения времени нет, — ответила Илара. — А пока включайся. Если твои умственные способности не пострадали с нашей прошлой встречи, то можешь догадаться, что преследовать еретиков нам придётся на территории северян.

Солрен удивлённым не выглядел.

— Вдвоём? Мои умственные способности позволяют понять, что северяне будут свои вложения защищать, поэтому противостоять нам будут не только еретики.

— Мою группу ты видел, к тому же я надеюсь обойтись только наблюдением и сбором информации. Мне нужно достаточно веское обвинение, чтобы…

Илара на секунду сбилась.

— Чтобы начать Крестовый Поход.

Солрен опять же удивлённым не выглядел.

— Значит, не всё так однозначно?

— Слушай, — Илара вздохнула. — Я не могу посвящать тебя во все внутренние дела ордена…

— И не надо, не хочу рисовать мишень на своей спине. Сбор информации, значит — сбор информации. Я верю, что ты на стороне правильных ребят и не будешь делать гадости. Этого достаточно.

Неожиданное доверие и… Приятное.

— Спасибо, — появившееся было смущение быстро исчезло, задавленное долгом. — Мы собираем информацию, да. Придётся обходить линию фронта…

Её прервал стук в дверь.

— Войдите.

В дверях появился Урус, старший из её бойцов.

— Извини, Илара… — произнёс он, протягивая девушке бумагу.

Приказ из ордена, Илара смогла разобрать это даже ещё не читая. Содержимое оказалось неприятным, но ожидаемым. Наставник был неправ. Нельзя ждать, никак нельзя.

— Я понимаю. Спасибо за помощь, Урус, — девушка вернула бумагу рыцарю.

Тот помялся ещё секунду, прежде чем решился.

— Знаю, ты не отступишься, так что… Удачи. Береги тебя Великий Дух. — повернулся к Солрену. — Береги её.

И ушёл. Эвверан вопросительно посмотрел на девушку, но Илара молчала, переживая эмоции.

— Я правильно понял, — не дождавшись ответа заговорил Солрен, — твоих бойцов только что отозвали?

— Дал, Сол. Нас только двое.

Глава 11

Выехав рано утром, только ближе к вечеру мы пробились через стекающиеся к границам армии. Колонны солдат, бесконечные обозы, в том числе хорошо охраняемые, потому что везли орудия и что-то ещё ценное. Именно такие обозы замедляли нас больше всего, требуя убраться с дороги и подождать, пока пройдут повозки.

— Похоже, империя собралась воевать всерьёз, — отметил я, а затем перевёл взгляд на следовавших за охраняемым обозом солдат в плотной колонне. — Воспользуются возможностью для новой экспансии.

— Великолепный в своей проницательности вывод, — фыркнула Илара, одёргивая лошадку, потянувшуюся к траве.

Полагаю, император при всём желании не способен остановить эту войну. Здесь либо Великие дома воюют между собой за новые территории, либо воюют против императора. Впрочем, я не разбираюсь в вопросе, так что моя оценка поверхностна, насколько это вообще возможно.

— Давай попробуем пройти по другим дорогам, — предложил, указывая на деревушку в стороне.

Паладин, естественно, была не в восторге от предложения.

— Петлять придётся… — протянула она, затем перевела взгляд на дорогу, по которой тянулись военные обозы. — А, может, ещё и быстрее получится.

Какое-то время нам удавалось держаться малых дорог, не способных пропускать ни колонны солдат, ни телеги в таком количестве, пока, наконец, мы не отошли глубже в тыл. Правда, к этому времени уже начало садиться солнце, и встал вопрос с ночлегом.

— В таверны можно даже не соваться, — показала себя бывалой путешественницей Илара. — Они сейчас заполнены офицерами имперцев. Если и искать дом, то где-нибудь в деревушке, желательно поглубже в лесу.

Про офицеров догадался и сам, мы как раз проехали таверну, рядом с которой стояло сразу с десяток лошадей. Часть из них ещё не успели расседлать, и седельные сумки походили друг на друга, как братья-близнецы. Стандартное снаряжение имперских офицеров.

К сожалению, эта часть провинции была мне не слишком знакома, и ткнуть в какой-нибудь поворот, чтобы с уверенностью заявить: «сейчас проедем по этой дороге пару сотен метров и найдём лучшее место для ночлега во всей округе» я не мог.

— Попытаем счастья в сельских домах? — предлагаю без особого энтузиазма.

— Ютиться в тесном домике с десятком жителей? Или ещё лучше! Занять дом, а их самих выгнать в хлев! — Илара в своём стиле. — Я лучше под деревом посплю, от меня не убудет.

Так и вышло. Мы удалились от оживлённых дорог, пусть ночью и пустующих, и нашли спокойное место на небольшой опушке. Отпустили лошадей пастись и устроились под деревом. Не разводили огня, ночь и так была достаточно тёплой, а перекусили хлебом и сыром.

Меня на разговоры не тянуло, так что, растянувшись на куске материи, я смотрел в темнеющее небо. Илара вообще сначала повернулась ко мне спиной и замерла. Через пару минут я подумал, что паладин заснула, однако это было не так.

— Каково это — снова вернуться на войну? — спросила Илара не поворачиваясь.

Ответил я не сразу.

— Это как плохая привычка. Очень вредно, но сложно бросить. Ты не можешь понять, зачем тебе это нужно, но прекратить никак не можешь. Что-то похожее.

Паладин повернулась на спину.

— Северяне были вашими соседями. Как у вас оценивали их возможности в случае войны?

Хмыкаю.

— Откуда мне знать? До войны с империей я армии никак не касался, а во время войны нас интересовала только империя.

— Ты бесполезен, — проворчала Илара, снова развернувшись ко мне спиной.

Мой взгляд скользнул по фигуре девушки, но форменная одежда полностью скрывала очертания тела.

— Что ты хотела услышать? Вооружены они примерно так же, как империя, или как были вооружены мы. С численностью особых проблем нет, насколько я знаю. Уровень подготовки высокий, так считается. У северян меньше магов, это единственное весомое различие, о котором мне известно.

— Я не об этом… — Илара снова повернулась. — Да, неправильно задала вопрос. Какие они вообще?

Некоторое время я размышлял над ответом. Илара терпеливо ждала.

— Знаешь… Если бы кто-то задал мне такой вопрос сразу после войны, или тем более до неё, я бы что-нибудь ответил. Казалось бы, мы соседи. Наши дворяне регулярно бывали в империи, имперцы приезжали к нам. Но те представления о вэллийцах, что у нас сложились… Сейчас я понимаю, что это была полная чушь. Мы не знали об имперцах ничего.

Илара лежала молча, не перебивая меня, поэтому я продолжал.

— Странно, да? Я читал вэллийскую художественную литературу, на языке оригинала, конечно. Это ничего не значило в результате. И вот я погрузился в жизнь империи по самую макушку, но всё ещё не всегда понимаю, что и почему происходит. Хотя считал, что уж имперцев-то научился понимать.

Пока что весь результат — я перестал удивляться происходящему.

— А поскольку о северянах я знаю ещё меньше, чем об имперцах, то… Можно сказать, я не знаю о них ничего.

Я замолчал. Несколько минут мы пролежали в тишине. Мои мысли унеслись к Раде. Если говорить о традициях и обо всём прочем, а… Каких у нас вообще возможности закрепить наши отношения? Официально. Я — дворянин империи, она тоже. Что там в их законах и обычаях на этот счёт говорится? Стоит мне с ней поговорить на тему, или сначала спросить у кого-нибудь знающего?

Скосил глаза на Илару. Нет, у неё я точно ничего спрашивать не буду. Илара быстро сообразит, спрашиваю я, потому что имею на прицеле некую особу, а затем без труда вычислит Раду. Проверять, что паладин будет делать с этой информацией, тактично промолчит или начнёт задирать меня дружескими подколками, я не хочу.

— Каково это — противостоять собственному отцу? — внезапно спросила девушка. — Ты же не знаешь, почему он делает то, что делает, верно?

Кивнул, но понял, что Илара этого не видит, глядя в небо.

— Да. Я пытался спросить, но он ничего не сказал.

— Как думаешь, может ситуация повернуться так, что ты поверишь, будто он прав? И что надо переходить на его сторону?

Она не дала мне ответить на первый вопрос, сразу задав второй. Впрочем, чувствую, она не столько спрашивает меня, сколько делиться собственными переживаниями.

— Мне сложно представить что-то такое, что заставит меня предать Эвверанов. Мы с отцом… У нас очень сложны взаимоотношения.

Я услышал, как ворочается Илара.

— Расскажи.

Просьба была непростой, мягко говоря. Личная тема, которой не будет так сразу делиться с первым встречным. И я не сразу смог заставить себя отвечать, а причин отказать не нашёл.

— Если человек со стороны увидел бы, как отец меня воспитывал, в лучшем случае назвал бы это кошмаром. Жёсткость, давление, требовательность. Всё детство меня готовили к принятию хаоса. Может быть, даже жёстче, чем я того заслуживал. Во мне воспитывали дисциплину, внимание, самоконтроль. Я не мог капризничать под страхом наказания. За проступки, особенно совершённые по сиюсекундной детской прихоти, меня очень строго отчитывали. И наказывали, конечно же. Плюс довольно жёсткие тренировки, подготавливавшие меня к принятию магии. Всё это было необходимо, сейчас я в этом уверен.

Замолчал, прокручивая в памяти многочисленные моменты моего детства. Большая часть касалась тренировок и подготовки, но были так и тёплые мгновения.

— Любил ли меня отец? Конечно. И мама тоже. Подготовка мага хаоса требует не только взращивания дисциплины и самоконтроля. Нужны сильные положительные эмоции. Маяк в буйстве хаоса. Ориентир, опора для своего «я». И родители давали мне эти эмоции. Отец часто играл со мной в детстве. Вообще, проводил со мной много времени, учил, тренировал, читал мне. Пожалуй, маму я видел реже, чем отца.

Замолчал, позволив себе немного ностальгии по давно ушедшим дням.

— Когда детство закончилось, мы как и прежде много времени проводили вместе. Но уже… Иначе. Я участвовал в работе отца, учился. Как работает королевский палач, я думаю, пояснять не надо.

— Да, я понимаю, — отозвалась Илара.

Не спит, а я уже начал думать, что убаюкал девушку своим рассказом.

— Да. Ещё одна причина, по которой к этому времени у меня уже должна была сформироваться крепкая психика. И она была. Почти сформировавшийся характер. Сейчас, думая об этом, я понимаю: отец, сколько я его знал, нисколько не менялся. Он прошёл точно такую же подготовку, как и я, а значит, рано сформировался. И стрессовые нагрузки не должны были его сильно изменить. Но изменили.

Я вернулся мыслями к моменту встречи на берегу. К одной важной детали, о которой я до этого момента не думал.

— Когда мы встретились снова, там, на берегу, за секунду до смерти Антала. Я не узнал отца. Вообще. Лицо, внешность, с этим всё было в порядке. И всё равно передо мной будто был другой человек. И это неправильно.

Вздохнул, преодолевая неприятные ассоциации.

— Когда говорил, будто между нами сложные отношения, я имел в виду, что отец всегда был строг ко мне, да. Эмирс меня любил, обучал, развивал. Он бы не ушёл, как ушёл на берегу. Он рассказал бы мне, что делает. Позвал бы с собой, не знаю, но объяснил бы. А он взял и ушёл.

Вместе с воспоминаниями пришли эмоции, а с эмоциями напряжение, так что просто лежать и таращиться в небо я не мог. Пришлось сесть. Тело хотело вскочить и найти обидчика, чтобы начистить тому лицо, но пришлось ограничиться сменой позы.

— Либо мой отец, это всё ещё мой отец. И от разговора он ушёл, потому что был полностью уверен — ни в чём убедить меня он не сможет. Либо случилось нечто, что изменило его характер. Может смерть матери, может, ещё что-то. И теперь он мстит кому-то конкретному, или всем по списку, во что не хочет ввязывать меня. Получается, я могу только заставить его говорить, если найду, но не убедить.

Илара тоже села.

— Твой отец как-то во всём происходящем замешан. И я не знаю, на чьей он стороне. Не на стороне северян — он с ними сражался. На стороне имперских Великих Домов я его тоже представляю с большим трудом.

Киваю:

— Отец был патриотом. Эмирс либо погиб бы вместе с королевством, либо убрался бы отсюда подальше, чтобы начать новую жизнь где-нибудь в другом месте. Но служить тем, кто топтал его страну… Тем, кто уничтожил королевский род… Нет. Точно нет.

— Поэтому его надо найти, — закончила мысль Илара.

Мы замолчали, продолжая сидеть и смотреть в ночь.

— А почему ты спросила? — вспомнил я.

— М? — не поняла паладин, погруженная в свои мысли.

— Ты спросила про отца. Мне показалось, для тебя эта тема личная.

Девушка ответила не сразу. Как и мне, ей требовалось время, чтобы позволить себе быть откровенной.

— Моих родителей убил монстр, когда я была совсем маленькой. Меня воспитывал наставник, мой приёмный отец. Он тоже из ордена. Впервые в жизни мы с ним полностью не сошлись во мнении. Сейчас я действую против его воли, на своё усмотрение. Немного… боязно. Непривычно не чувствовать его поддержки.

Какая откровенность. Надо срочно сменить тему, пока Илара не осознала, в чём призналась, и не выпустила иголки.

— Мой отец не пускал меня на войну. Нет, не правильная формулировка. Он был против, отговаривал меня. Категорического запрета не было. Но я понимаю, о чём ты. До того момента я всегда действовал под опекой отца, под его надзором. В армии я впервые обрёл полную самостоятельность…

— Да. Я про это чувство, — подтвердила девушка.

Снова легла, повернулась ко мне спиной и замерла. Я последовал её примеру, лёг и постарался заснуть.

Глава 12

Было большое желание, перед тем как ехать в особняк, посетить больницу Зака, чтобы проведать Раду, но я удержался. Во-первых, со мной Илара, так что личного общения в любом случае не получится. А во-вторых, Рада уже могла выписаться и отдыхать на домашнем режиме. Поэтому мы приехали сразу в поместье.

То, что семью Эвверан вновь постигло несчастье, стало ясно издалека. На воротах висели траурные ленты, а особняк стоял закрытым и тихим. Насколько я знал, Илберт не собирался давать траур по своему брату, значит… Умер кто-то другой?

Во дворе никого нет, слуги нам не откроют.

— Траур? — не столько спросила, сколько констатировала очевидное Илара. — Чёрная полоса рода Эвверан, смотрю, никак не заканчивается.

Я не нашёлся с ответом, спешившись и толкнув створку. Пока шёл к дому, отметил движение в окнах, лица, впрочем, я не узнал. Нас заметили и когда я подошёл к крыльцу, из дома вышел слуга.

— Господин Илберт… — мужчина на секунду сбился, поняв, что перед ним паладин, но взял себя в руки и закончил, — ждёт вас.

И собрался удалиться, но я перехватил мужчину за плечо и вложил ему поводья в ладонь. За мной повторила и Илара, двигаясь следом.

Внутренне дом выглядел… нормально. Такого запустения, как после смерти Барнса, не наблюдалось, однако кое-что я заметил. Меня сторонились и старались не смотреть в глаза. Что-то произошло, и это что-то было напрямую связано со мной.

Входя в кабинет главы рода, я уже понял, что случилось, но отказывался в это верить. В голове возникла звенящая пустота. Чувства отказывались внимать голосу разума.

— Господин Илберт, — собственный голос казался чужим.

— Господин Эвверан, — пошла за мной паладин.

Старший Эвверан вольготно расположился в кресле, смерив нас мрачным взглядом. Он тоже был облачён в траурное, но выглядел вполне спокойным.

— Солрен. Я вижу с тобой представительницу Ордена… Неужели у тебя вновь какие-то проблемы?

Пропускаю вопрос мимо ушей. Я хочу спросить о Раде, но язык в пересохшем рту отказывается ворочаться во рту. Заметив мою заминку, отвечает Илара.

— Солрен согласился оказать мне поддержку в одном важном деле. Мне очень пригодятся его способности. Мы приехали, чтобы получить ваше подтверждение…

Илберт кивнул, прерывая девушку:

— Понимаю. Конечно, род Эвверан всегда готов помочь ордену в вашем нелёгком труде, — Илберт вновь сосредоточил взгляд на мне. — Хотя я хотел бы узнать причину задержки. Ты должен был вернуться несколько дней назад.

Всё же я сумел заставить себя ответить.

— Заминка была связана с мобилизацией. Я решил не озвучивать причастность к роду Эвверан, чтобы не объяснять, что я делал в городе во время атаки северян. И потому был мобилизован. Участвовал в боях, пока не встретился с Иларой.

Несколько секунд тишины, возникшей после моего ответа, прервал голос Илберта.

— Меня уже поздравили с успешным выполнением возложенной на тебя задачи. Твои действия полностью удовлетворили, — глава рода на секунду замолчал, подбирая слова, — нашего благодетеля. Ты справился и выжил.

Илберт поднялся и прошёл до бара. Достал три бокала и бутылку. Вернулся к столу, разлил. Сам вручил бокалы мне и не понимающей происходящего Иларе. Сам взял бокал, заглянул в него, рассматривая тёмную жидкость.

— Я не могу ни в чём тебя обвинять. Вы знали о риске, ты рисковал, пытаясь защитить наш род. И тем не менее мы оба понимаем, что вина лежит на тебе. Рада мертва.

Мир посерел. Я проглотил содержимое бокала, словно простую воду. Подождал, пока жар спустится по пищеводу в желудок. Илберт прав. Моя вина. Моя ошибка.

Вздохнул, отодвинув эмоции. После. Чувствам я дам волю после.

— От наших… благодетелей новых… пожеланий не поступало? — я дважды запнулся, подбирая правильные слова.

Илберт отрицательно покачал головой.

— Нет. Ты можешь свободно действовать, Солрен. Я даже рад, что ты уберёшься подальше от моей семьи.

Как иронично, я полностью согласен с Илбертом. Мне действительно будет лучше убраться как можно дальше. Подальше от Эвверанов, от этого города, от всего, что напоминало бы мне о Раде.

— Хорошо, — киваю. И всё же заставляю себя спросить, — Раду уже предали огню?

— Да, три дня назад, — кивнул Илберт.

Это всё, что я хотел узнать.

Вскоре мы с Иларой стояли на улице. Девушка смотрела, как я закрепляю сумки на лошади. Сейчас я не уверен, захочу ли вообще возвращаться сюда, поэтому забираю всё, что может потребоваться в пути. Впрочем, личных вещей у меня не слишком много, скорее уж наоборот.

— Почему он сказал, что вина на тебе? — спросила паладин.

— Рада стала моим проводником в магию огня. Мы пошли по рискованному пути.

— Ты готов был пожертвовать той, кто была тебе дорога? — не поняла Илара.

Вздохнул.

— Нет, не был. Я считал, что самый большой риск для неё — временная потеря силы.

— Но она умерла.

— Да, смертельный исход был возможен, но для этого и я, и Рада, и Зак, страховавший нас… Все мы должны быть криворукими кретинами. А мы не были. Мы знали, что делали. Я знал, как проводить этот ритуал.

Сумки были закреплены, и я повёл лошадь к воротам.

— Ты знаешь, где совершил ошибку? — спросила Илара.

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Могу предположить, что связано это с моей стихией. Но не могу ответить на вопрос — как именно связано.

Мы вышли за ворота и запрыгнули в сёдла.

— Давай не будем об этом, — попросил, слегка пришпорив кобылку. — Куда мы едем?

Лошадка вряд ли была довольна и наверняка хотела бы отдохнуть с дороги, но покой нам теперь только снится.

— Сначала — в таверну. Я надеялась попытаться отдохнуть в особняке Эвверанов, не рассчитывала, что мы так сразу продолжим путь, — пожаловалась Илара. — Давай, показывай, где здесь нормальное место для ночлега.

— Нормальное? Придётся немного прокатиться.

В своём желании убраться подальше я даже не рассматривал ближайшие заведения, пригодные для остановки. А ещё не хотел даже случайно пересечься с Заком.

Пришлось половину дня выслушивать ворчание Илары. Девушка и не думала щадить меня, предоставляя тишину и возможность подумать. Илара постоянно втягивала меня в разговор, заставляя рассказывать о северянах, либо о своём военном опыте. Наверное, это её способ мне помочь, своеобразная поддержка. Я же выполнял те практики, которым когда-то обучался в семье, контроль эмоций, размазывание переживаний на большой промежуток времени, чтобы не терять способность управлять хаосом.

— Так! Хватит! Завалимся в первую же попавшуюся таверну! — в ультимативной форме заявила Илара. — И никаких возражений не потерплю! Достаточно уже того, что я сделала вид, будто не заметила, как ты пытаешься уехать подальше.

Киваю:

— Хорошо. Тогда нам туда, — указываю на покосившуюся вывеску.

Таверна стояла посреди небольшой деревеньки и явно знавала лучшие времена. Здание ещё носило следы ухоженности и крепкой хозяйской руки, но в целом выглядело плохо. Мы спешились и привязали лошадей. Входная дверь, скрипевшая, как старая крестьянская телега, пропустила нас в пустой зал. Из кухни появился немолодой мужчина, посмотревший на нас с удивлением.

— Открыто? — спросил я.

Хозяин потёр подбородок.

— Так-то да. Но удовлетворяться ли господа моей скромной обителью?

— Если организуешь горячую воду и постель без клопов — вполне, — решила Илара.

Такую малость он обещал организовать.

— Помывка только в бане, что в пристройке. Корыта для комнаты нет.

— Сойдёт, — решила паладин.

Мы заказали ужин и две комнаты. Даже нашёлся мальчишка из деревенских, что готов был поухаживать за лошадьми. Илара при первой возможности убежала плескаться, а я сел за стол. Хозяин решил составить мне компанию, развлечь разговором.

— Здесь раньше-то хорошо было, оживлённо. Кто с юга в Дулгар ехал — все почти у меня останавливались. Отец мой ещё жив был, мы здесь с двумя братьями работали…

Хозяин неторопливо рассказывал, как раньше было хорошо, и как с войной пришло запустение. Конечно, об имперцах он ни слова не сказал, но я знал достаточно, чтобы понимать — что именно стало причиной запустения на этом маршруте. Поощряемый тем, что я не одёргиваю и не прерываю, Хозяин продолжал что-то бубнить, а я закончил со своими упражнениями. Боль, что резанула сердце в поместье Эвверанов, окончательно отошла, притупилась, выцвела.

Трёп хозяина прервала Илара, на ходу вытирающая волосы.

— Сол, можешь помочь?

Я сосредоточился и собрал заклинание, осторожно высушив волосы паладина.

— Спасибо.

Хозяин поторопился подать вторую порцию для гостьи. Много его скромная кухня предложить не могла, но меня устраивал и этот ужин. Илара, впрочем, тоже разочарованной не выглядела. Мы неторопливо ели, в тишине. В этот раз хозяин не решился болтать, видимо, из-за Илары. Не знаю, чем ему не угодила паладин.

С улицы донеслось ржание лошадей. Я бросаю взгляд на удивлённого хозяина, для которого и наше появление было чудом, а дополнительные постояльцы — и вовсе нечто неординарное. И это плохо. Это значит, что пожаловали сюда отнюдь не случайные путники, а некто, кто пришёл за нами. За мной, либо за Иларой. Паладин пришла к похожему выводу, передвинувшись, чтобы видеть вход.

Дверь с душераздирающим скрипом открылась. Сначала в помещение вошла собака, крупный пёс с тускло светящимися магическими рунами на голове и теле. Сосредоточив на нас взгляд, пёс издал громкий «вуф». За ним вошёл мужчина в дорожном костюме имперской аристократии. Молодой маг ударил тростью по полу, и его дорожный костюм за секунду обратился чистым, без единой пылинки, эффектным фраком. Сразу за щёголем вошёл маг жизни. Зак.

— Какое удачное стечение обстоятельств! — с нескрываемым довольством заявил агент Девятого Отдела Имперской Канцелярии. — Очень хорошо, что вы уже встретились. Я опасался, что придётся вас, госпожа Далан, разыскивать по всей провинции.

Зак двинулся прямо ко мне, и я отлично понимаю, что он собирается сделать.

— Господин Эрлоу, — голос имперца лязгнул сталью, заставившей Зака замереть на месте. — Успокойтесь.

Агент сравнялся с магом жизни, положил руку на плечо и прошёл с ним до нашего стола, усадив рядом с Иларой. Сам же сел рядом со мной. Пёс держался у ног хозяина.

— Уважаемый, — имперец обратился к забывшему, как дышать, держателю таверны, — Организуй угощение гостям. И выпить что-нибудь принеси.

Тот поспешил исполнить поручение.

— Судьба снова свела нас вместе, — улыбнулся имперец. — Как жаль, что госпожу Талсодан постигла столь ужасная участь. Мои соболезнования, — он даже не потрудился изобразить какие-то другие эмоции, кроме довольства. — Госпожа Далан, мы ещё незнакомы. Девятый Отдел Имперской Канцелярии. Своего имени, простите, назвать не могу. Для удобства обращайтесь ко мне — Жак. Простое и нейтральное имя.

Илара выпрямилась, будто проглотила шпагу.

— И чем обязана вниманию Канцелярии?

— Всё просто. Ваша непосредственная работа, охота за отступниками ордена. Так получилось, что сейчас я ищу их так же, как и вы. Так почему бы нам не объединить свои усилия? Три мага и паладин, это лучше, чем маг и паладин, верно?

Глава 13

В молчании вернулся хозяин с большим разносом. Расставив на столе тарелки и кружки, мужчина боязливо спросил:

— Господам что-то ещё требуется?

Жак, даже не повернувшись на владельца таверны, ответил:

— Удалитесь и сделайте так, чтобы нашему разговору никто не мешал.

Мужчина помялся.

— Скоро деревенские начнут приходить… Они у меня каждый вечер…

Агент Девятого Отдела выразительно посмотрел на простолюдина.

— Всё будет сделано, господин, не извольте беспокоиться!

Мужчина спешно сбегал до входной двери и повесил затвор, после чего скрылся в кухне, закрывшись там.

— Теперь, когда мы можем говорить спокойно, — оживился Жак, — самое время прояснить ситуацию. Как я и говорил во время нашей прошлой встречи, интерес Девятого Отдела касался химеры и тех, кто химеру создал.

Имперец налил себе из кувшина вина и отхлебнул, поморщившись.

— Сколько ни катаюсь по провинции, никак не могу привыкнуть к мерзкому пойлу. Как вы понимаете, всё это время я без дела не сидел, продолжая своё расследование. И если ниточка, ведущая к старой королевской аристократии оказалась ложной, ларрианцев просто использовали в своих целях, то ниточка, ведущая к Ордену…

Жак многозначительно посмотрел на Илару. Та нахмурилась.

— Простите за прямолинейность, но насколько глубоко ты посвятила своего друга в дела ордена? — прямо спросил Жак.

— Без подробностей, — коротко отозвалась Илара, хотя я ждал от неё развёрнутого посыла не совать нос в чужие дела.

— Осмелюсь предположить, — продолжил Жак, — что о ваших еретиках ты рассказала. Я в таком случае перейду к другим немаловажным в нашем маленьком предприятии фактам. Как вы, возможно, понимаете, северяне полноценной войны с империей не вытянут. К границе стянули только ближайшие силы и этого уже достаточно, чтобы иметь паритет с нашими северными соседями. Ни по военным силам, ни по экономической мощи северяне империи не соперники. И тем не менее напали.

Ради драматической паузы Жак переключился на еду, прервав на некоторое время повествование.

— Вообще-то, силы вполне сопоставимы, — не согласился я. — Сконцентрировать достаточно войск на границе северяне вполне в состоянии. Есть только два аспекта, по которым у империи преимущество — мобилизационный потенциал и количество боевых магов.

Агента мой ответ будто бы порадовал.

— Сразу видно хорошее образование. На первый взгляд ты прав, Солрен. Империя не может бросить все свои войска в бой, по вполне понятным причинам, как не сделала это во время войны с королевством. Есть другие точки напряжения, да и банальная логистика играет свою роль. Но ты согласишься, что мы можем позволить себе наступление и перемалывание сил противника. Северяне же могут только обороняться и держать позиции.

Киваю. Северянам живой силы не хватит, чтобы оккупировать империю. Самое большое — ларрианское генерал-губернаторство, и то с большой натяжкой.

— Тогда на что они рассчитывают? — спросил Зак.

Хоть он и пребывал в не самом хорошем настроении, но хотел понимать, что происходит.

— Примерно те же соображения, что двигали и вашим королём, когда он отвергал ультиматум империи. Коалиция, оборонительный пакт. Но не будем погружаться в большую политику. Всё, что нам важно понимать здесь и сейчас, северянам требуется затянуть войну. Как можно сильнее затянуть. А для этого можно пойти и на сомнительные договора. В том числе и воспользоваться разногласиями среди паладинов, — многозначительный взгляд на Илару.

Девушка поджала губы, но промолчала.

— Раз всё так, — заговорил я, — теперь это проблема армии, а не канцелярии. Разве нет?

Жак улыбнулся. Впрочем, его реакция меня не удивила, чего-то подобного я и ожидал.

— Если только вы не хотите заполучить результаты работы еретиков, — вздохнул. — Как предсказуемо.

— Попрошу! — наигранно возмутился Жак. — Химеры меня не интересуют, о них мы и так знаем достаточно. Даже опыт соединения жизни и смерти хоть и удивил нас, но он повторяем.

Илара нахмурилась, нисколько не смутив агента девятого отдела.

— Да, госпожа Далан, маг порядка у нас найдётся, не удивляйтесь. Не все еретики превращаются в изгоев и бандитов. Меня интересует другое. И эта причина, почему в этом деле нужны вы оба.

Имперец поочерёдно указал на меня и Илару.

— Контроль над химерой. В своих поисках я наткнулся на одно из мест, где проводилась работа. Где в прямом смысле тестировали химер. И там обнаружил удивительное. Тварь, живая, не скованная ничем, стояла на месте и ни на что не реагировала. Даже когда я расправлялся с… персоналом, никакой реакции на льющуюся кровь!

Это было… странно.

— Стоять на месте и не двигаться, как я понимаю, она не должна была? — уточняю.

— Это последнее, чего ждёшь от химеры, — подтвердил имперец. — бездействия. Но я вас сейчас добью.

Взяв новую паузу, имперец снова отвлёкся на еду и вино. В этот раз мы ждали молча.

— Там же я нашёл один весьма интересный артефакт. Солрен, как маг хаоса, дай свою оценку.

Агент девятого отдела извлёк из кармана небольшой золотой шарик с мелкой инкрустацией, закреплённый на обычной стальной цепочке в качестве амулета. Первое, что меня заинтересовало — сам шарик.

— Ты знаешь, что это? — спросил я.

Имперец не понял вопроса.

— Я потому и показываю…

— Этот шарик, ты знаешь, что это такое?

Жак внимательно присмотрелся к артефакту.

— Вы держите в руках символ доверия. Король даровал такие символы своим доверенным людям, делая их проводниками своей воли. Не особенно редкая вещица, такие выдавились даже курьерам, что несли королевский приказ. Однако во время войны их перестали выдавать, не до мелких церемоний было.

— Любопытно, — хмыкнул Жак. — Кто-то использовал попавшую под руку побрякушку?

— Возможно… — рассеянно ответил я.

Рисунок на шаре. Линии выстраивались в знакомую мне подпись — подтверждение, что кто-то из королевского рода вложил в шарик частичку своей силы.

— Прошу, — протянул артефакт мне Жак.

Я осторожно принял цепочку, потому что сразу ощутил магию, вложенную в предмет. Осторожно коснулся плетения своей силой и… Ничего не понял.

— Это невозможно.

Илара тоже заинтересовалась.

— Что ты нашёл? — спросила она.

— Я не могу понять логику плетения. Чем бы оно ни было… Точнее, не так… Секунду…

Проверяю ещё раз и подтверждаю первый вывод.

— Понимаете, когда я только осваивал свою силу и научился пользоваться чистым хаосом, следующим этапом было знакомство с другими стихиями. Для нас, хаотиков, каждая стихия, это плетения, построенные по своим законам, по своей логике. И когда я первый раз касался плетений огня, или воздуха, например, то не мог понять логику. Не мог разобраться в том, как оно устроено, по каким законам работает.

Обвёл взглядом всех присутствующих.

— Сейчас я ощущаю именно это. Как будто столкнулся с незнакомой сферой магии. И это невозможно. Я знаком со всеми сферами, даже демоническую магию не единожды встречал и умею её определять. Чем бы это ни было… Я не знаю, к какой сфере магии, к какой стихии относится магия, заключённая в артефакте.

А ещё я уверен, что зачаровывал его кто-то из правящей династии, так как удостоверяющее заклинание работает как надо. И это… Я даже не знаю, как это объяснить. Кто-то из королевской семьи жив?

— Любопытно. Очень любопытно! — обрадовался Жак. — И как ты… расшифровывал незнакомые сферы? Что нужно, чтобы ты разобрался в этой магии?

Поморщился.

— Самый быстрый путь — прямое обучение магии, как будто я носитель этой сферы. В нашем случае это невозможно. Я могу разобраться, что и как здесь работает, наверняка найдутся общие для любой магии элементы. Для этого мне потребуется больше, чем этот шарик. Чем больше плетений этой магии попадёт мне в руки для изучения, тем быстрее разберусь, что это и как устроено.

— Позволь, — попросила Илара артефакт.

Жак кивком разрешил мне передать игрушку нашему паладину. Её сила могла сказать что-то, чего не мог сказать я.

— Это определённо сфера магии, — подтвердила Илара. — Не стихийная, и не сфера равновесия. Нечто иное. Никогда не сталкивалась ни с чем подобным! — она посмотрела на Жака. — Ты знаешь, что она делает?

Жак на фамильярность никак не отреагировал. Раз уж сам задал прямое общение, поздно протестовать, мы лишь последовали его примеру.

— Да. Та меланхоличная химера. Артефакт позволяет отдавать ей прямые команды. Сидеть, лежать, идти, голос. Тварь остаётся тупой пустышкой, не реагирующей на окружающий мир, но… Это артефакт прямого контроля, — на этот раз многозначительный взгляд имперец бросил на меня. — Поэтому мне нужны вы оба. Потому что Илара мотивирована найти и обличить еретиков. А ты, Солрен, наверняка захочешь найти того, кто накладывал зачарование.

Он знал. Да, наивно было считать, что агент канцелярии не в курсе столь простых вещей, даже не являющихся тайной.

— Также вам будет полезно знать, — продолжил имперец, — что еретики сначала сотрудничали с ларрианскими дворянами, в том числе и твоим, Солрен, отцом. Впрочем, я могу предположить, что до определённого времени Эмирс держался в тени, вступив в дело позже. Когда бывшие союзники стали врагами. Твои, Солрен, знакомые из статских советников пытались накрыть одну из лабораторий еретиков. Сам я туда не поспевал, передав наводку и приказ на штурм. Там случилась натуральная резня между тремя командами. Верными подданными императора, еретиками и твоим отцом. Последний вышел победителем и забрал с собой результаты трудов еретиков.

Слишком много информации за раз, мне надо всё это обдумать. Отец. Если кто-то из королевской семьи выжил, он вполне может продолжать служить им. А раз так… Какие могут быть цели у свергнутого монарха? Вернуть власть. И, судя по всему, в средствах никто ограничиваться не собирается. Для полноты картины не хватает какой-нибудь демонической секты, что готовит прорыв демонов в наш мир. Глупость, конечно, однако происходящее иначе как гранью, отделяющей мир от падения в бездну, называть не получается.

— Если всё так серьёзно, то почему здесь мы четверо, а не ударный отряд девятого отдела? — прямо спросил я у Жака. — Не думаю, что подобные ситуации в империи происходят по десять раз за день.

Жак пожал плечами:

— Ты кое-что упускаешь, Солрен. Мы четверо, это три мага четвёртого круга и весьма сильный паладин. Мы с тобой, Солрен, это магия хаоса, магия смерти и четыре стихии. Зак — магия жизни. Илара — порядок. Полная универсальность…

Так передо мной маг четырёх сфер? Смерть и три стихии? Или он намекает, что хаос может подражать иной магии? Нет, скорее я поверю, что у агентов Канцелярии есть доступ к множеству источников силы, ведь Заку они предоставили источник жизни.

— К тому же задача далеко не такая приоритетная, как ты можешь подумать. Как я говорил, химер создавали и будут создавать. И прочие порочные практики существуют и будут существовать. Наша задача — позаботиться о том, чтобы все носители опасных знаний умерли и не растащили эту мерзость по всему миру. Вот и всё, — улыбка Жака стала самодовольной. — При необходимости я могу отдавать приказы целым армиям, но армии состоят из людей, а люди бывают не расторопны. Поверьте моему опыту, маленькая группа порой может добиться больших успехов, чем целая армия.

Глава 14

Впереди бежала собака, заметно ощущаемая в магическом фоне. Из-за контекста рассказа имперца меня не покидало ощущение, что рядом с нами бежит одна из химер. Впрочем, уверен, это не так. Всего лишь незнакомый мне вид магического или полумагического существа. Это благодаря псу, имперец сумел нас нагнать и найти. Как признался сам Жак, он договорился с Илбертом, о чём нам последний, естественно, не сообщил. Илберт сразу оповестил Жака о нашем появлении, после чего имперец, ожидавший меня в госпитале Зака, поспешил в путь. Жак думал, что я первым делом попробую навестить Раду, потому и ждал меня именно там. Но получилось так, как получилось.

С Заком мы не обменялись и парой слов. Маг жизни демонстративно меня игнорировал, а я помнил обещание убить меня, если Рада погибнет. Рада мертва, причин сомневаться в способностях мага жизни четвёртого круга убить кого-либо у меня нет, поэтому мне остаётся только ждать и надеяться, что Зак остынет. Надежды, на самом деле, у меня почти нет, Зак упрям и очень болезненно относится к смерти своих пациентов. Уверен, Раду он мне не просит никогда, так о дружбе можно забыть.

Илара находилась в тихом бешенстве. И дело не только в незваных попутчиках, имперец снабдил нас информацией, а также развязывал руки, ведь агент девятого отдела мог приказывать даже генералам армии, при достаточных аргументах. С Жаком на территории империи мы могли действовать максимально свободно. Нет, паладина беспокоили упомянутые Жаком проблемы в ордене. Что-то там у служителей порядка происходило, что-то нехорошее, о чём не хочет говорить Илара, и тем более не станет говорить Жак.

Поэтому я всё ещё испытывал сомнения в боеспособности нашего маленького гордого отряда. Три мага четвёртого круга — это реальная сила, кто бы спорил. Однако между нами не только нет слаженности, но даже базового взаимодействия. Зак явно не хочет здесь находиться, держат его только обязательство перед Девятым Отделом. К тому же маг жизни ненавидит меня, что не может не сказаться на нашем взаимодействии, несмотря на опыт совместной работы. Илара не доверяет Жаку и терпит Зака. Опыта совместной работы у неё почти нет. Жак не хочет распространяться о своих силах и способностях, то есть мы не знаем, чего от имперца вообще ждать. Команда получается, хуже не придумаешь.

Но имперец демонстрировал воодушевление и довольство жизнью, смело ведя нас к границе. Сведения агента совпадали с тем, что знала Илара. Нас интересовал старый форт Миррих, последние пятьдесят лет принадлежавший ордену. Зачем ярл передал этот форт паладинам — неизвестно. Однако по намёкам Жака и хмурым взглядам Илары, вскоре тайное станет явным. Что-то там паладины нашли, и скорее всего, нехорошее.

Наш путь лежал на северо-восток, и даже с помощью Зака, раз в несколько часов снимавшего лошадям усталость, ехать предстояло недели три, в лучшем случае. Мы взяли хороший темп, отправлялись в путь с рассветом, делали всего одну стоянку за день, искали ночлег только после захода солнца, но нам всё равно предстояло пересечь практически всё королевство.

По пути начали часто встречаться конные разъезды, что патрулировали дороги. Ещё чаще встречались обозы снабжения, иногда полки на марше. Армейская машина империи достаточно быстро вошла в рабочий ритм, ещё раз подтверждая, что за внешней рыхлостью и видимостью противоречий внутри империи скрывалось сильное, устойчивое государство. Великолепный обман.

Спустя неделю остались позади равнинные регионы ларрианской провинции, мы вошли в таёжные леса, покрывавшие северные регионы бывшего королевства. Дороги стали ощутимо хуже, расстояния между поселениями заметно больше. Первые три дня мы ещё видели небольшие деревни и поселения лесорубов, пока не въехали в Кортан, последний город на этой дороге. Здесь уже бывали суровые зимы, поэтому приземистые бревенчатые дома являлись обычной картиной. Несмотря на то что до заката ещё оставалась пара часов, Жак предложил:

— Давайте остановимся на ночлег. Отмоемся, отдохнём немного. Насколько я знаю, далее дорога будет настолько пустой, что можно проехать весь день и не увидеть ни одного поселения.

Да, всё верно. Дальше это дорога ведёт в горы, к шахтам. Правда, руду оттуда везут не этим путём, а южным, он длиннее, зато более проходим.

— По возможности надо сменить лошадей, — добавил Зак. — Я пока никаких патологий не замечаю, но нельзя пользоваться подобными чарами в таких количествах.

Илара выразила молчаливое согласие, в том, что девушка мечтает о нормальной ванне, никто из нас не сомневался. Путь паладин и была неприхотлива и легко переносила тяготы похода, она оставалась девушкой. Так было принято коллективное решение, и мы отправились на поиски гостиного двора.

Жак вновь не мелочился, заняв заведение полностью, не постеснявшись выгнать двух постояльцев. Каждый из нас занял отдельную комнату, способную вместить всю нашу небольшую группу, даже не пришлось бы тесниться. Я отправился менять лошадей, Илара потребовала бадью с горячей водой и ужин в свою комнату, Зак, чуть подумав, последовал примеру паладина. И только Жак занял большой стол в зале, сказав, что ужинать будет здесь.

Замена лошадок не вызвала больших проблем, я даже сумел найти вполне приличных животных, не каких-нибудь кляч. Заключив сделку и объяснив, где забрать наших лошадей и куда привести новых, отправился на прогулку. Возвращаться на гостиный двор не хотелось категорически, однако, чем себя занять я не нашёл. Хотелось напиться, боль потери тонкой иглой ввинчивалась в мозг, и как бы я ни пытался не думать об этом — не получалось. Однако столкнулся с проблемой, отдельных питейных заведений просто не было, а чтобы заказать выпивку в одной из имевшихся таверн, требовалось в ней же снять комнату. Пришлось вернуться на наш гостиный двор.

Жак уже ушёл, так что зал был свободен. Хозяин не обрадовался моему требованию, но спорить не стал, пообещав подать выпивку и закуску. О содержимом пузатого бочонка, из которого мне предстояло наливать выпивку, я не думал, как и о закуске. Мне было достаточно знать, что это был самый крепкий напиток, имевшийся у хозяина в закромах.

После четвёртой кружки я внезапно обнаружил рядом Зака, протягивающего мне чистую посуду.

— Налей мне тоже.

Налил ему и себе. Выпили, молча, не глядя друг на друга.

— Крепкая гадость, — одобрил Зак. — Впрочем, зря стараешься. Даже если напьёшься, разум всё равно останется чист. Побочное явление от перехода на четвёртый круг. Твоё сознание теперь лишь опирается на головной мозг, а само находится в трансцендентном пространстве…

Я всё это знал, образован ничуть не хуже Зака, пусть и не в аспекте медицины. Но промолчал, позволяя ему говорить. Всё, что Зак рассказал, касалось в равной степени и его самого. Он точно так же не мог напиться до беспамятства, даже если бы не был магом жизни.

— Мы убили её, Сол, — после недолгого молчания резко сменил тему Зак. — Ты своим действием, а я тем, что не помешал. Об этом я никогда не забуду. И тебе не дам забыть.

Он толкнул мне кружку. Разлил обоим, снова выпили.

— Ты не забудешь, Сол. Не успеешь. Я тебя убью, когда мы закончим с этим делом. Так и знай. Я тебя, или ты меня.

— Я знаю, Зак, — киваю. — Я знаю.

Наливаю себе ещё раз. Зак толкает ко мне кружку, но я игнорирую его действие. Выпиваю, встаю из-за стола и, прежде чем уйти, хватаю с тарелки кусок хорошо прокопчённого мяса. Пережёвывая на ходу, иду наверх. Ноги слегка заплетаются, пусть разум мой в трансцендентном пространстве, сигналы в ноги идут по живым нервам. А ведь я выпил столько, что не должен был и из-за стола выползти.

Лестницу осилил без особых проблем, двинувшись по коридору. Если правильно всё помню, предпоследняя комната Илары, а последняя моя. Коридор мне дался чуть сложнее, почему-то постоянно сносило вправо, а потом я внезапно врезался в стену слева. Подавив желание магией прочистить голову упёрся в дверь и дёрнул ручку. Закрыто. Мимолётно удивившись этому факту, магией открыл простенький замок и вновь толкнул дверь.

Сначала удивился бадье с мыльной водой, стоявшей почти у двери. А затем сидевшей перед небольшим зеркалом Иларе. Обнажённой и занимавшейся своими волосами. Сидела девушка ко мне вполоборота, но мне хватило, чтобы оценить…

Так. Запоздало закрываю глаза и пытаюсь найти ручку двери, чтобы её закрыть.

— Я случайно… думал, это моя комната.

— Подожди, — совершенно спокойно попросила меня девушка.

— Подождать чего? — не понял я. — Пока ты подойдёшь и влепишь мне пощёчину?

Паладин вздохнула.

— Прочисти мозги, меньше всего я сейчас хочу терпеть твою глупость.

— Я собираюсь уйти в свою комнату и развалиться на кровати. И сделать это именно в таком состоянии, в каком нахожусь…

Слух уловил шуршание ткани.

— Потерпишь несколько минут, немаленький, — отрезала Илара. — Или ещё раз спустишься и догонишься.

Поморщился.

— Тогда не получится драматического момента. Мы с Заком на такой красивой ноте разошлись…

— Можешь открывать глаза.

Вовремя. Без зрения и нормальной опоры я почувствовал, что начинаю куда-то заваливаться. Открыв глаза, сумел поймать равновесие и, сделав аккуратный шаг, вошёл и закрыл за собой дверь.

— В чём дело? Давай быстрее…

Илара натянула бельё и накинула поверх свою куртку, вновь вернувшись на табурет перед зеркалом, только теперь развернулась ко мне. Пьяный мозг сразу выдал, что в новом варианте она выглядит ещё привлекательнее, чем в предыдущем. Эту мысль я задавил, сосредотачиваясь.

— Много времени не займу, — пообещала паладин. — Если ты, конечно, не нажрался до такого состояния, что ничего не соображаешь. Помнишь, как наш скрытный друг упоминал о проблемах внутри ордена?

Киваю:

— Отчётливо.

— Он прав. В ордене действительно… Накопились проблемы. Они связаны со старыми кодексами, морально устаревшими и вызывающим множество проблем и казусов. Если не вдаваться в подробности, есть основная группа, называемая ортодоксами. Они призывают плевать на всё и бездумно следовать кодексам. Однако их влияние постепенно падает.

А мне всегда казалось, Орден Порядка — самое стабильное и неизменное, что есть в мире.

— Судя по тому, как ты формулируешь… Короче, ты не из ортодоксов.

Илара кивнула.

— Да. Мой приёмный отец и наставник входит в одну из групп реформаторов. Проблема в том, что реформаторы… Мы не можем договориться и прийти к единому мнению, что делать дальше. Одни требуют отказаться от кодексов и писать новые с нуля, и у них есть аргументы к этому варианту. Другие призывают действовать постепенно и взвешенно. Еретики… Они тоже из реформаторов. Это одна из проблем. Маги порядка, их со временем становится всё больше.

Девушка поднялась, из-за чего мне пришлось прикрыть глаза и отводить взгляд.

— Почему ты голая, кстати?

— Я стирала одежду.

— Голой? У тебя нет смены?

— Есть. Не хотела запачкаться.

Она что-то взяла из своей сумки и подошла ко мне. Меня обдало ароматом цветов.

— Вот.

Стараясь не пялиться, куда не надо, взял лист бумаги. Приказ по ордену, общий, без конкретного исполнителя. При встрече с магами порядка не проявлять агрессии.

— Тридцать лет орден искал и уничтожал всех магов порядка. Теперь они пытаются всё переиграть.

— И потому не будет Крестового Похода? — понял я.

— Да. Сейчас большинство у реформаторов, пусть у них и нет единства. Если они вырежут еретиков — мира в ордене не будет никогда.

Вздохнул.

— Час от часу не легче. Но мы-то идём за еретиками? Нет?

Илара кивнула.

— Да. Мне нужны доказательства, что конкретно эта группа отступников уже заработала себе на смертную казнь.

— Ясно… — протянул я. — Добудем тебе доказательства. Маг хаоса на службе у Ордена Порядка. Иронично.

Илара улыбнулась.

— Согласна. А теперь проваливай.

Глава 15

Я спрыгнул с коня, ступив на покрытую мелкой травой землю. Подошёл к воротам и приложил ладонь к створке. Никакого запора или засова, две воротины оставили стоять, как есть, что и не удивительно. Мы добрались до заброшенного лагеря лесозаготовителей, самого близкого к границе с северянами. Дальше только труднопроходимый лес, покрывающий предгорья.

Толкнул створку, открывая нам проход. Первых въехал Жак, оглядываясь и удерживая руку на пистолете, следующей Илара и наконец Зак.

— Живых вокруг нет, — уверенно заявил наш маг жизни.

Причин не доверять ему у нас не было, только вот напряжены мы были вовсе не из-за живых. Встретить здесь солдат северян мы и не рассчитывали. Для сколько-нибудь крупного отряда местные леса оставались практически непроходимыми. Засылать же сюда диверсионные группы не имело никакого смысла, все интересные цели для диверсий находились слишком далеко. В обратную сторону это тоже работало, так что солдат империи мы не найдём, наверное, в радиусе сотни-другой километров.

— Магии не ощущаю, — добавила Илара.

Я на всякий случай оставил ворота открытыми и тоже прислушивался к магическим чувствам. Слабые колебания магического фона, это может быть чем угодно, от надвигающейся тучи, что спустится с гор и осыплет нас снегом, до естественного магического потока. Поскольку магией здесь никто не занимается, никакого естественного «шума» нет. А значит, любое заклинание создаст колебания, что распространяться на несколько километров.

Оглядываюсь. Несколько домов, некогда жилых. Похожих друг на друга, хотя один всё же побогаче выглядит. Конюшни и навес для грузовых телег. Колодец. Крытый склад и, чуть дальше, сама лесопилка. Всё это окружено частоколом, а за лесопилкой второй въезд, там деревьев уже не видно. Похоже. Рубили и складировали брёвна где-то за теми воротами.

— Ничего не чувствую, — дал я своё заключение.

— И я тоже, — последнее слово осталось за Жаком. — Сделаем остановку, а завтра выдвигаемся. Дорога сквозь снег потребует много сил. Друзья, будьте начеку. На всякий случай.

Я закрыл ворота, чтобы не пустить на территорию лесное зверьё. Жак и Зак осматривали дома, Илара ждала меня, заодно наблюдая за округой. Причина нашего напряжения была проста. До войны эта лесопилка принадлежала роду Филдари. Довольно экстравагантным ребятам, которые обожали найти какую-нибудь древнюю усыпальницу или гробницу, после чего забраться внутрь, не оглядываясь на опасности. А ещё Филдари принимали в свой род практически всех желающих, и потому к нашему времени утратили родство с одной сферой магии. Зато у них были маги всех сфер, и три разных источника, смерти, огня и воздуха.

— Давай проверим вторые ворота, — предложил я Иларе.

Паладин согласилась, и мы повели коней через площадь. Проходя мимо лесопилки, я заглянул внутрь через большие створки, подтверждая собственные знания об этом месте. До войны здесь работал Гикер Филдари, в юности Гикер Грохир, маг смерти. Здесь, в этой глуши, не было полноводной реки, чтобы поставить на ней водяное колесо и привод для лесопилки. И с ветрами бы не получилось, пришлось бы слишком высоко поднимать лопасти. Оставалось два варианта — приводить механизм в действие с помощью животных, либо с помощью людей.

Или же обратиться к магии. Филдари послали сюда некроманта, именно его тёмная сила приводила механизм в действие. По этой причине мы находились в напряжении. Гарантированно заметить нежить не мог никто из нас, даже Жак, владевший магией смерти. Имперец пояснил в пути, что смерть — это не только некромантия, и Жак осваивал совершенно иные направления этой силы.

Зак тоже мог найти далеко не всех существ, антагонистичных его силе. На самом деле от мага жизни могла спрятаться любая мало-мальски сильная нежить, так как Зак был целителем, и никогда не развивал способности охотника на нежить.

— Смотри! — Илара указала на сторожку у ворот.

Присмотревшись, я понял, на что она указывает. След на стене у самой двери. Мы подошли ближе, чтобы убедиться.

— Когти, — констатировала паладин.

— Я не особо разбираюсь в этих тварях, — признался я. — Есть соображения, что это?

Самих-то тварей я, может, и знал, но меня никогда не учили их выслеживать. А значит, я не знал, как выглядят следы от когтей, как выглядят жертвы нападений и прочие приметы.

— Слепой, — ответила Илара. — Старый уже, видишь, как дерево разодрал? Это у него когти загнулись.

Слепой? Тварь, гуманоидная, названа из-за характерной головы, лысой, на которой нет глаз и ушей, только большой рот. Впрочем, эта тварь полностью лысая и бледная. Выглядит худой, с длинными руками и ногами, суставы на которых сгибаются в любую сторону. Лапы с тремя когтистыми пальцами. Едят людей.

— След старый, — это уже я.

Открыл дверь, заглянул внутрь.

— Следов борьбы нет. Крови нет.

— Крови быть и не должно, ты сказал, что отсюда все убрались, когда началась война.

Отрицательно качаю головой:

— Отсюда уехал Гикер, пошёл в армию. Работники должны были разъехаться по домам, но кто-то должен был остаться. Охранять имущество рода. Может, они здесь и не до самого конца войны торчали, но какое-то время точно жили.

Илара огляделась.

— А раз жили люди, то жил и слепой. Он не мог сюда прийти после того, как ушли люди, — поняла она мой намёк.

Зачем хищнику идти туда, где нет его добычи? Я скорее поверю, что слепой ушёл отсюда вместе с людьми.

Ворота не открывались, кто-то цепями приковал одну створку к другой. Оценив конструкцию и убедившись, что быстро её не сломать, я оценил высоту стен. Брёвна торчат из земли метра на четыре. Настоящий частокол.

— Подбросишь меня? — спросила Илара.

Я постучал по стене.

— Могу пробить нам дверь.

— А чем ты её закрывать будешь? Не надо, просто хочу посмотреть, от кого так запирались.

Сказано — сделано. Я упёрся спиной в стену и подставил ладони под сапог Илары. Один рывок, и девушка ухватилась за верхний край. Выглянула наружу и выругалась.

— Тела. Старые, больше года лежат точно. Больше трёх десятков. Голые. Травм не вижу. Скучены у ворот, будто пытались прорваться внутрь.

Девушка ещё огляделась, но, видимо, более ничего интересного не увидев, соскользнула вниз.

— Пойдём, узнаем, что в домах, — кивнул я в сторону построек.

Жак, ожидаемо, выбрал самый богатый дом. Стоило подойти, как Илара кивнула на разбитое стекло в одном из окон. Дыра, будто что-то залетело внутрь. Или вылетело наружу. След слепого нашёлся в прихожей, несколько царапин в коридоре, плюс побитая мебель. Здесь кто-то пытался дать твари отпор.

Мы вошли в комнату, где уже горел свет. Зак наводил уборку, Жак магией убирал окно, делая глухую стену.

— Здесь много следов боя, но мы не нашли крови, — увидев нас, сообщил Зак.

Илара нахмурилась.

— Собиратели крови. Тогда понятно, почему нет крови.

— Я о таких не слышал, — закончив со стеной, к нам обернулся Жак. — Или ты про кровососов?

Илара отрицательно покачала головой:

— Кровососы не водятся здесь…

Если я не ошибаюсь, кровососы — небольшие, с крысу размером, монстры, питающиеся кровью. Вживую никогда не видел. А вот собирателей крови видеть доводилось.

— Собиратели крови — это что-то вроде насекомых, пауков, — рассказываю имперцу. — Хотя, конечно, никакие они не насекомые. Небольшие, с указательный палец длиной, по поведению больше напоминают муравьёв. Их много, они прыскают на кровь свою слюну, скатывают шарик и тащат к королеве. Когда рой разрастается достаточно — появляются крупные особи, эти уже спокойно нападают на мелких животных.

Огляделся, присматриваясь к стенам и потолку.

— Надо хорошо проверить дом.

Жак хмыкнул.

— Начни с последней по коридору комнаты. Если, конечно, нервы крепкие.

Мы с Иларой переглянулись и вдвоём пошли посмотреть. Пока шёл, больше обращал внимания на стены и потолок. Если рой наделал нор в перегородках и перекрытиях — нас ждёт весёлая ночь. Толкнул дверь я без малейшего страха.

А вот Илара выругалась.

Небольшая комнатка делилась на две части. В дальней от вдоха половине кто-то намертво закрепил тело слепого. Руки и ноги были разведены в стороны. Само тело аккуратно вскрыто, по-медицински. Органы извлечены, но не отделены от тела, а закреплены рядом на тонких нитях. Впрочем, у мёртвой твари не так много внутренних органов. Другая половина комнаты имела пару операционных столов и шкафы. Никакой крови, нет следов борьбы.

Я подошёл к твари, не касаясь её руками, но посылая магию проверить.

— Оно не мертво. Не до конца. На самой грани существования. Даже если его выпустить, не думаю, что тварь оживёт. Но и умереть почему-то не может.

— Кто и зачем этим занимался? — спросила Илара.

Пожимаю плечами:

— Филдари. Я же рассказывал, что ребята они своеобразные, но ни в чём не законном они уличены не были.

— Тогда кто устроил погром в остальном доме?

— Не знаю, Илара.

В любом случае мы сюда прибыли не для расследования, а только на ночлег. Девушка, да и Зак, похоже, рассчитывали помыться, но отказались от этой затеи. Я проверил дом, однако не нашёл никаких следов собирателей крови. Затем вместе с Жаком поставили всю возможную защиту, как на дом, так и на округу. Пока мы этим занимались, Зак и Илара привели в достойный вид единственную комнату.

— Я склоняюсь к мысли, что опасаться нам нечего. Если какие твари и ходили по округе — они давно отсюда ушли. Даже нежити нужно чем-то питаться, если это не безмозглые скелеты, — высказал своё мнение имперец.

— Один слепой без труда прокормится в лесу, — возразила Илара. — Нежити неважно, на какой диете сидеть. Даже если будет жрать одну мышь в неделю, этого вполне достаточно. Нежити не нужна еда, требуется сам факт убийства.

— Один слепой нам не противник, — ответил Жак.

И я был с ним согласен. Мозгами слепой был лишь немногим умнее какого-нибудь волка. Да, умеет лазить по деревьям и бросаться сверху, умеет делать засады. Но я и Жак одним быстрым заклинанием превратим эту тварь в пепел. Зак справится не так быстро, но в обиду себя не даст. Илара, уверен, тоже найдёт чем угостить тварь, сила порядка вполне эффективна против нежити.

— Меня больше волнует, откуда он взялся, — сменил тему Зак. — Зачем он здесь? Лесопилка, уверен, работала без этих тварей.

— Исследования, — предположил я. — Некромант вполне мог взять несколько этих тварей и приказать им не трогать людей, охотясь на животных. А сам распотрошил одного и проводил свои изыскания.

— Почему не забрал, когда уехал? — спросила Илара.

Пожимаю плечами.

— Кто знает? Спросить не у кого.

— Назначаем дежурство, — потребовала паладин. — Пусть кто-то один не спит. На всякий случай.

На мой взгляд, это было излишним, но спорить с ней не хотелось.

— Поддерживаю.

Зак кивнул, имперец закатил глаза.

— Вижу, я в меньшинстве. Что же, дежурим. Хотя я уверен, что ночь пройдёт тихо.

Глава 16

Моё дежурство шло последним, Илара разбудила меня и, не говоря ни слова, завалилась спать. К этому времени снаружи уже рассвело, сидеть в тёмной комнате у меня не было большого желания. Проверив дом и не найдя ничего подозрительного, я вышел на крыльцо.

Утро выдалось прохладным и мерзко влажным. Холод забирался под одежду и усыплял, тянуло на зевоту. Чтобы прогнать остатки сна достал из припасов пару кусков вяленого мяса и начал неторопливо жевать. За ночь окружающий пейзаж ничуть не изменился, заброшенная лесопилка, глухой лес и горы на горизонте.

Странно, что нет птиц. Потрескивают деревья, покачиваясь на ветру, но птиц неслышно. И ведь вчера тоже было тихо. Это можно было объяснить, если бы от этого места фонило магией смерти. Однако фон чист. Сколько нужно лесу, чтобы вернуть себе отобранную человеком территорию? Одного лета будет вполне достаточно, чтобы повсюду начала расти трава, потом появятся кусты. Где-нибудь начнут расти грибы и так далее.

Я спустился с крыльца и сгрёб ладонью немного земли. Сухая, почти песок. Мёртвая. Нет, не потому что её напитали магией смерти, тогда она была бы другой. Здесь скорее высушенная, нейтрализованная. Да, нейтрализованная, это лучшее слово. Ни жизни, ни смерти ничего.

Толкаю в горсть земли свою изменчивую силу. Пара секунд, и содержимое ладони оживает, прорастает корнями и мелкими зелёными побегами, разлетается несколькими жучками. Насекомые. Насекомых здесь тоже нет.

Высыпаю горсть обратно на землю. Магии, что я вдохнул, в обычных условиях хватит, чтобы здесь со временем вырос куст. Однако едва проклюнувшаяся зелень вяла и исчезла у меня на глазах. А если попробовать по-другому?

Бросаю последний кусок мяса на землю и вливаю в него энергию, меняя концентрацию. Кусок мяса — мёртвая плоть. Нежить из этого куска не поднять, но проверить, как работает магия смерти, можно. Кусок мяса изогнулся под моей волей, магия воскресила мёртвые мышцы, заставляя их сокращаться. А через секунду мясо высохло и рассыпалось пылью.

Полная нейтрализация магии. Илара может создавать такие области, но, во-первых, это будет сфера в несколько метров диаметров, а не пара гектаров площади. А во-вторых, такая сфера просуществует самое большое — пару минут. Здесь же устойчивая область нейтрализации. Мягкой, мы вполне неплохо себя ощущаем, если не считать постоянного чувства беспокойства. Теперь я знаю, откуда оно. Область, отрицающая магию.

Область нейтрализации, это, иначе говоря, область, где доминирует аспект порядка. Но это так же опасно, как и доминирующий хаос. Только если под действием хаоса всё живое будет цвести, пусть уродливо и криво, то под магией порядка тварный мир возвращается к своему первичному состоянию: безжизненной пустоте чистой энергии. Без естественного магического фона жизнь невозможна, процессы, протекающие в организме, требуют магии. Крохи, но они нужны всему живому. Поэтому здесь так безжизненно. Животные, какие смогли, убрались подальше, насекомые наверняка вымерли.

И нам стоит как можно быстрее убраться отсюда. Порядок будет постепенно влиять на нас, пока не лишит магии. На это уйдёт не дни и даже не месяцы, но, боюсь, нанесённый магическим структурам тела вред нельзя будет компенсировать.

На подъём остальных ушло минут пять. Ещё минут пять, чтобы переждать возмущения и ворчание. И только после этого меня выслушали.

— Так вот что это! — Илара вскинулась, заново прислушиваясь к окружающему миру.

Имперец и наш походный врач продолжали демонстрировать изрядный скепсис.

— Я много всякого повидал, — заговорил Жак, — но большие области нейтрализации…

Он вздохнул, похоже, не зная, как именно выразить мысль.

— Выполнение определённых условий, специальная подготовка местности и специальные устройства для поддержания, — кивнула Илара. — Я знаю. Сама могу целую лекцию прочитать о том, насколько сложно создать и поддерживать подобную область.

Тюрьмы для магов. Настоящие, способные сдерживать даже самых сильных из нас. Кому как не паладинам знать, что это такое.

— Тогда ты должна понимать, что здесь не может быть такой области! — продолжил Жак. — Если только…

— Область не является естественной, — закончила за него Илара.

— Либо побочным следствием чего-то ещё, — добавил я. — Насколько далеко отсюда Миррих?

Взгляды сошлись на мне. Ответил имперец:

— Сложно сказать. Нормальной карты этой местности не существует. Только в империи озаботились созданием точных карт и выделили целое подразделение картографов. Правда, ларрианскую провинцию ещё только начинают исследовать. К тому же точной границы попросту нет, мы запросто можем уже находиться на территории северян.

Эти леса не представляли такой ценности, чтобы из-за них всерьёз спорить, так что Жак прав, границы не существует. Ближайшая дорога, официально пересекающая границу, в нескольких днях пути отсюда, и то, скорее всего, это широкая лесная тропа. Искать сам форт в лесу мы собирались магией.

— Думаешь, мы настолько близко? — спросил Зак.

— Здесь практически нет источников, — вместо меня ответила Илара. — Естественный фон минимальный. Пбочные следствия могут растекаться на куда большие расстояния. То, что мы ощущаем здесь, на самом деле ерунда. Если бы не Сол, и не заметили бы. Но влияние долговременное. Несколько месяцев, как минимум. Если Сол прав, ближе к форту отсутствие магии будет очень заметно.

Паладин посмотрела на меня.

— И ещё. Слепой, что висит в той комнате. Он тоже не умирает окончательно из-за этого. Пожалуй, стоит оборвать его жизнь.

Я кивнул и, не откладывая в долгий ящик, сходил туда и попросту сжёг тело в хаотичном пламени, чтобы и пепла не осталось.

Далее были быстрые сборы, после чего мы отправились в путь. Ворота, через которые мы вошли, вели практически в противоположном направлении, нам нужно было идти через заваленные трупами. Пришлось мне поработать огнемётом, пробивая проход. Выглядело это странно, дерево вспыхнуло и сгорело, как солома. А тела рассыпались прахом, стоило огню их коснуться.

Как только дым рассеялся, мы увидели просеки, оставленные во время работы лесопилки. Имперец сверился с магическим компасом и указал направление, в котором нам следовало двигаться. Через холмы и лес, естественно.

Вести лошадь через довольно густой лес — идея сомнительная. Но Жак шёл впереди и своей магией создавал нам тропу. Убирал мелкую растительность магией смерти и выравнивал землю магией земли, создавая узкую, но ровную тропу, на которой лошадь не сломает ногу, поставив копыто в яму. Второй шла Илара, чтобы среагировать на возможную угрозу. Я замыкал, прикрывая тыл.

Вопреки моим опасениям двигались мы достаточно бодро. И чем дальше мы заходили, тем больше я убеждался, что защищаться не от кого. Лес был пуст и мёртв. Лошади нервно, с опаской принюхивались к траве и листве деревьев, но есть их не пытались. А у меня нарастал дискомфорт, который сложно было перебороть, даже зная источник.

В какой-то момент мы остановились. Я огляделся и понял, что впереди резко поднимался холм. Слишком резко, лошади по такому склону не поднимутся, придётся Жаку делать серпантин.

— Пойдём парами, — решил имперец.

Пока они с Иларой поднимались на холм, Зак осмотрел ближайшее дерево. Затем приложил руку, пуская в ход магию. Мне тоже было интересно, что он скажет.

— Не живое и не мёртвое, — выдал оценку маг жизни. — Все биологические процессы идут, но настолько медленно, что оно должно было давно завять. Но оно не может, потому что увядание — это другой процесс, изменение, а энергия порядка отвергает все изменения, консервируя одно состояние объекта.

Единственная сила, которую я не могу повторить. Как минимум считается, что хаос не может подражать силе порядка, ведь это сферы антагонисты.

— Понимаю, зачем маг порядка был нужен для создания химер. Законсервировать тварь в стабильном состоянии, не давая ей развалиться.

— Да, вероятно, так оно и было, — подтвердил Зак. — Не подумал бы, что такое возможно. А ещё мы все забыли, что в чистом виде порядок так же губителен для живых существ, как и хаос.

На это я промолчал. Поднял взгляд к вершине холма, насколько её можно было увидеть через листву и стволы. Имперец с паладином уже почти на вершине.

— Давай подниматься.

Взбираясь по серпантину я искренне надеялся, что таких холмов будет немного, иначе это затянется надолго. Сложнее всего было разворачивать лошадей на маленьких пятачках, животные нервно перебирали ногами и явно подумывали хорошенько нас лягнуть и удрать от идиотов, решивших штурмовать горы. Свою лошадь Зак успокаивал магией, наверное, притупляя страх через химию. Я такими навыками похвастаться не мог, а просить не хотел. Наше недовольство друг другом за прошедшие дни только обострилось.

Мы не спорили, не ругались, вообще практически не разговаривали. Взглядов друг на друга тоже не бросали, больше игнорируя. В первые дни я относился к чувствам Зака с пониманием. Я знаю, как болезненно маги жизни переживают гибель пациентов, особенно своих знакомых и друзей. Я всё это знаю. Но для меня Рада была куда большим. И боль от потери будет терзать меня долго, очень долго. Боль от потери, усиленная чувством вины. На этом фоне протест Зака уже через неделю начал казаться глупым ребячеством, что меня утомляло. А за утомлением пришло раздражение. Друг, называется. Обиделся он на меня за смерть пациента. Если он снова поднимет тему Рады, а ему врежу, хорошо так, от всей души.

Мы поднялись на холм, где нас ждали Жак и Илара.

— Ты оказался прав, Солрен, — признал агент девятого отдела. — Смотрите.

Рассмотреть что-либо через деревья удалось не сразу, но стоило глазу зацепиться за неправильность, выбившуюся из общего ряда, как я легко заметил искомое. Пару башен, поднимающихся над следующим холмом. Ярко-красная крыша одной из них сразу привлекала взгляд.

— Сколько здесь? Меньше километра ведь? — оценил я дистанцию. — И прошли мы километра два, может, три.

— Когда подойдём ближе, действие силы порядка будет ощущаться сильнее, — предупредила Илара. — Источник, чем бы он ни был, там. Я его чувствую.

Прислушиваюсь к себе, но ничего особенного не замечаю. Такой же неприятный мне фон и общий дискомфорт.

— Двигаемся, господа и дамы, — скомандовал имперец. — И удвойте внимание. Мы не знаем, кто наш противник, поэтому ожидаем любых неприятностей.

Глава 17

— Ты говорил про форт, а не про крепость, — вполне обоснованно возмутился Зак.

Найти место, с которого можно было оценить нашу цель, удалось не сразу, лес закрывал обзор, а подходить слишком близко мы пока не спешили. С тех мест, что мы сочли неудобными, открывалась лишь часть картины, не позволяя оценить весь масштаб, поэтому осознать, с чем мы имеем дело, мы смогли только сейчас.

— Я не бывал здесь ранее. А во всех документах это место обозначалось, как форт, — легко оправдался Жак. — К тому же стены выглядят новыми.

В низине меж холмов скрывалась настоящая крепость. Площадь внутри периметра стен явно превышала площадь лесопилки, которую мы недавно покинули. Внутри легко угадывались казармы, склады, хозяйственные постройки, а также ещё несколько зданий, чьё назначение понять я затруднялся. Главный бастион лишь немногим был выше четырёхметровых стен, а вот две башни торчали, поднимаясь над ближайшими холмами. Они тоже затрудняли нам поиск позиции, скрытой от возможных наблюдателей.

— Смотрите, на вершине бастиона, полукупол, — указала Илара. — Это источник подавления. А обелиски по периметру стен создают внутри крепости нормальные условия.

— Нет патрулей на стенах. Только на воротах, — обратил внимание Жак.

Ворота в крепости были одни, потому что сюда вела одна-единственная дорога. Солдат северян внутри хватало, они патрулировали непонятные строения, были распределены по внутренней территории, но на стенах практически никого не было. Так, на весь немаленький периметр человек десять, да на воротах ещё десяток. Плюс десятка три бойцов в форме ордена.

— Полк северян, восемь сотен солдат, от десяти до двадцати офицеров-магов третьего круга, возможно, до трёх магов четвёртого круга, — начал оценивать масштаб неприятностей Жак. — Рота ордена, еретики. Это то, что мы ожидаем сразу. Плюс что-то, чего мы не видим.

По голосу имперца было хорошо заметно — это намного больше, чем он ожидал.

— Мы при всём желании не справимся с такой целью своими силами, — сказал Зак.

Я же попробовал подойти к задаче творчески. Всего скорее просто из желания поспорить с Заком.

— Допустим, если потратить немного времени, то кое-что сделать можно. Понаблюдать за магами северян, установить, в какой момент большая их часть собирается в одном месте, хотя бы в одном здании. Подгадать момент, провести диверсию. Зак сможет отравить людей, чтобы не мешались под ногами.

С мстительным удовлетворением наблюдаю краем глаза, как перекосило мага жизни. Да, я знал, что целитель ненавидел так применять свою силу.

— Не думаю, что в полку есть маги четвёртого круга, — подключилась Илара. — Слишком расточительно для гарнизона, особенно во время войны. Особенно если сильные маги есть среди тех, кто работает с химерами.

Имперец вздохнул.

— И всё равно это слишком много для нашей небольшой команды. Как бы мне ни хотелось поиграть в героя, сейчас нам требуется проявить осторожность. И запросить подкрепление.

Жак отодвинулся от кустов, что служили нам маскировкой, и отполз подальше, чтобы там спокойно выпрямиться. С тоской посмотрел на лошадей.

— Моего приказа ждёт рота имперских горнострелков. Они и этими лесами пройдут уверенно, и выступят достойным подспорьем в бою. Однако мне придётся вернуться, чтобы передать приказ, а затем провести их… Это несколько дней.

Я окинул взглядом крепость.

— Они не выглядят куда-то спешащими. Подождали они, пока мы сюда добирались, подождут и ещё. И в любом случае нам потребуется наблюдение, чтобы составить расписание жизни крепости.

Жак кивнул:

— Всё верно. Кто останется?

Я переглянулся с Заком, затем с Иларой. Если мы останемся здесь с Заком, я его придушу.

— Я снова по лесам шататься не буду, лучше в разведке полежу, — заявила девушка, спасая положение. — И предпочту делать это с Солом, мы хотя бы уже сработаться успели.

На самом деле мы с Заком сработались во время войны так, что любо-дорого смотреть. Было, до нашей ссоры. Сейчас я бы и правда предпочёл Илару в напарники, ей я доверяю достаточно.

— Хорошо, — кивнул Жак.

Имперец не может не понимать, что нас с Заком не стоит оставлять одних надолго. Судя по оценивающему взгляду, который агент канцелярии бросил на мага жизни, Жак решал, можно ли оставить Зака здесь, с нами.

— Тогда мы отправимся в путь немедленно.

— Заберите лошадей, — попросил я, — они будут только мешать.

Нам они всё равно ни к чему. Даже если из крепости поедет кто-нибудь, кого стоит преследовать, у нас не будет такой возможности, по дорогам ехать опасно, а через лес не набрать достаточной скорости. Жак, убедившись напоследок, что у нас есть куда записывать наблюдения, двинулся в обратный путь, пробивая дорогу напрямик.

Мы с Иларой вернулись к наблюдению. По молчаливому согласию записью занялся я, всё же именно военный опыт был у меня, а у паладина подобного опыта не было. Пару часов мы провели в молчании, пока я схематично зарисовывал крепость и отмечал очевидные посты и маршруты патрулей. Затем потянулась рутина.

— Спасибо, что вызвалась вместе со мной, — устав просто лежать поблагодарил я.

— Ведёте себя, как мальчишки. Неужели так сложно оставить ваши разборки в стороне? Ну или подрались бы и успокоились.

Я поморщился.

— С Заком так не получится. Воспалённое чувство ответственности за пациентов.

— А у тебя что? — прямо спросила Илара.

Пожимаю плечами.

— Сначала я терпел. Потом Зак меня достал. Знаешь, как это бесит? Он ходит с таким видом, будто самый пострадавший, ещё и смотрит на меня с укором.

— Глупо, — дала оценку девушка.

Киваю.

— Глупо. Но даже хаотик не всегда может полностью взять эмоции под контроль. Мне хватает боли от потери Рады. Зака с его идиотскими страданиями очень хочется послать в задницу.

Илара несколько минут размышляла о чём-то, а затем вынесла вердикт.

— Ладно, признаю. В вашем случае Зак — больший кретин, чем ты. Ни одного из вас это не оправдывает, не мальчишки сопливые…

Меня начало это злить.

— Слушай, может, мне и тебя послать куда-нибудь подальше? Я потерял единственного близкого человека, которому нормально доверял. А ты лезешь со своими нотациями, считая себя очень умной.

В крепости началось движение. Может быть, на ужин собирались, может смена патрулей, в любом случае отмечаю время и отслеживаю передвижение.

— Ты не выглядишь страдающим, — влезла под руку девушка.

— Практика контроля. Вместо того чтобы окунуться с головой в ледяное озеро, хаотики размазывают ощущения на недели, месяцы, если придётся, — я вздохнул. — Но есть противный нюанс. Меня постепенно нагоняют воспоминания о Раде. Медленно, по чуть-чуть, когда сталкиваюсь с какими-то ассоциациями.

— Помню, ты упоминал.

— Очень мешает принятию неизбежного, знаешь ли.

Замолчали. Северяне ушли на ужин, значит, и до смены караулов недолго. Заодно успел подтвердить первую оценку, здесь действительно стоит целый полк. Столько людей — слишком много. Тем более что на стенах постов практически нет. Однако люди чем-то заняты, не пролёживают койки в казарме.

— Заметила? Половина солдат вышла из непонятных построек, — акцентировал я внимание.

— Если там работают с химерами, солдаты здесь не для того, чтобы обороняться от внешнего противника, а для того, чтобы сдерживать сидящее внутри, — подтвердила мои мысли Илара. — Нам бы не горнострелков, а наших охотников на нечисть.

Как ни странно, я ни разу не видел орденских охотников на монстров. Настоящих, а не просто отряды паладинов из местных отделений. В королевстве всегда было спокойно, справлялись егерями и местным дворянством, однако есть же места, где твари — ежедневная действительность. Сильные твари, в большом количестве.

— Справимся, нам местное население и имущество защищать не надо, — ответил я, продолжая делать записи. — Что можешь сказать о еретиках? Какой-то отряд?

— Нет, обычные рядовые члены ордена, набраны с миру по нитке, — покачала головой Илара. — Ты не замечаешь, но у них отличаются форма и знаки различия.

Даже так они представляют угрозу, орден есть орден, подготовку там проходят все без исключения. Однако, если это простые паладины, у них не так много боевого опыта, да и слаженности наверняка почти никакой.

— А вот и смена караулов.

Правильно сделали, что не стали подходить ближе, где-то под стенами есть лёжки, пусть и немного, штук шесть. На такой периметр шанс нарваться на солдат был пятьдесят на пятьдесят. Зачем они? Солдаты на стене будут слишком заметны?

Наблюдаю за движением людей, наношу схему на рисунок. Маршруты непонятные, схема мне незнакома. За пару — тройку дней разберёмся. Бинокль бы не помешал, по снаряжению и оружию солдат можно много чего сказать. Что же, не стоит сокрушаться о том, чего него.

— Как думаешь, они патрулируют окрестности? Может, раз в день всю округу обходят в поисках умников, вроде нас с тобой?

— Те, что вернулись из леса, как и те, что в лес отправились, были при мешках. Берут с собой обед, потому что сидят на месте всю смену. При обходе периметра мешок будет только мешать, — возразил я.

— Могут быть другие.

— Пёс Жака следов не нашёл.

Этот аргумент девушке нечем было крыть. Убедившись, что движение в крепости снова затихло, Илара сползала за вещами и принесла мне ужин.

— Ночью наблюдение будем вести? — спросила паладин, когда мы закончили с перекусом.

— Придётся, — кивнул. — Как минимум одну ночь. Правда, если они не ходят с факелами, придётся таращиться в темноту.

Илара шумно выдохнула.

— Уже жалею, что осталась с тобой, — возмущённо пробормотала.

Я слышал наигранность возмущения, так что не ответил.

— Думала, рядом с источником давить будет сильнее, — призналась Илара. — Но нет, ровный фон. Странно это.

— Ты бывала в тюрьмах для магов?

Девушка ответила не сразу, почти минуту решаясь.

— Да, но давно. Совсем маленькой была, мало что запомнила. В сознательном возрасте только рядом, поэтому на себе не знаю, как ощущается подобное устройство. Но по рассказам поняла, что замечаешь разницу сразу. И маги чувствуют подавитель.

Я отрицательно покачал головой.

— Нет, разница минимальная, считай, что нет. И…

Меня отвлекло движение. В крепость ехала пассажирская повозка.

— Смотри.

Илара перевернулась и замерла, наблюдая за повозкой. Никакой охраны, только кучер. Повозка закрытая, достаточно большая, десяток человек внутри точно поместится без проблем. Оживления в крепости тоже не наблюдалось, только собралась за воротами группа из десятка человек, орденцев, солдат и ешё кого-то неопределённого. Ворота открыли, повозку пропустили без досмотра.

Внутри, в сопровождении той самой группы, повозка проехала до одного из зданий, где из неё высыпались… Проститутки?

— Что это за шлюхи? — удивилась Илара.

— Они самые, — подтверждаю. — И их не в казарму привезли.

Девушек действительно проводили в одно из зданий, назначение которого оставалось неясным. Казармы, жильё офицеров и столовую я уже определил.

— Что-то мне подсказывает… — протянул я.

— Что живыми они отсюда не уедут, — подхватила мою мысль Илара. — Да, согласна.

Повозка развернулась и покинула крепость так же, как приехала, даже кучер не поменялся. На этом всё вновь затихло.

Глава 18

Крепость жила в своём спокойном ритме день за днём. Гарнизон просыпался, завтракал, менял караулы, все расходились по своим делам. Свободные солдаты занимались хозяйственными работами, остальные тянули службу. Затем собирались на обед, меняли караул, снова расходились по работам, и так до вечера. А там — ужин, развод ночного караула и сон. За три дня никаких изменений в распорядке, никто не приезжал, и никто не уезжал.

И если на первый взгляд ничего особенного и примечательного в крепости и её жизни не было, то при тщательном рассмотрении я заметил подозрительные моменты. Множество солдат несли службу внутри крепости, патрулируя двор или находясь во внутренних помещениях. При этом защита от угроз извне была минимальной. К тому же маршруты патрулирования, которые мы с Иларой за прошедшие дни срисовали в подробностях, также имели странности. Патрульные проходили по тупикам, отноркам и прочим местам, куда зайти можно либо случайно, либо в попытке спрятаться от начальственного взора. Причём солдаты задерживались во всех этих тёмных углах, тщательно всё проверяя, тогда как по двору прохаживались, будто на отдыхе.

Поскольку времени у нас было предостаточно, а, кроме наблюдения, заниматься было нечем, я задался вопросом — зачем. Зачем система патрулей построена именно так? Что такого солдаты могут найти в тёмных уголках? Понятно, что ничего хорошего. Что-то магическое, способное выбраться за границы спрятанных в крепости лабораторий. Но что? Все твари, что приходили мне на ум, были слишком опасны для простых солдат. То, с чем могли справиться солдаты, не смогло бы выбраться наружу.

Не придя ни к какому однозначному выводу я поделился своими наблюдениями с Иларой. Сначала девушка фыркнула:

— Надо было сразу мне рассказывать, уж я в деле распутывания подобных тайн опыта побольше тебя имею. Зря только время потратил.

Однако прошёл остаток дня, ночь и вот уже второй день клонится к закату, а паладин так и не дала мне ответа. Я её не торопил, конечно же. Уже успел достаточно хорошо изучить Илару, чтобы понимать — она бесится. Бесится, потому что не может разгадать загадку.

— Лучше бы оставил свои доводы при себе! — прошипела девушка. — Я теперь не могу сосредоточиться.

Мысленно хмыкнул, но внешне не показал, что придаю хоть какое-то значение факту неспособности девушки найти отгадку. Слишком болезненно она на такие вещи реагирует, не стоит злить паладина.

— Значит, всё узнаем, когда попадём внутрь.

Илара фыркнула.

— Если бы эта мысль могла меня успокоить, я бы уже давно успокоилась. А теперь, пока не вернётся этот парень из девятого отдела, буду изводить себя перебором вариантов. Большое, чтоб тебя, спасибо.

Киваю:

— Обращайся, всегда рад помочь.

Дождавшись, когда движение в крепости утихнет, мы перекусили. Я оценил запасы еды, с ними всё было в порядке, несколько дней можно ни о чём не переживать. А вот вода подходила к концу. И пока искали это место, источников нам не попадалось. Отчасти проблема решалась магией, но в этом странном месте со странным магическим фоном я бы не рисковал. Откровенно говоря, я бы и просто пить местную воду не рискнул, но солдаты же как-то живут.

Внезапно что-то случилось. Мы с Иларой подскочили, инстинктивно реагируя на угрозу, но… Растерялись. Оба, потому что никакой угрозы рядом с нами не было. Переглянулись.

— Оно ударило по ощущению… — начал я.

— Магии, да я поняла! Это же очевидно! — нахмурилась Илара. — Но я не могу понять, что это было. То есть могу, но…

Я удивился.

— Так, с этого места подробнее и…

Оглядываюсь по сторонам и снова ложусь под кустик, а то мы стали опасно заметны защитникам крепости. Хорошо, что они в нашу сторону и не думают смотреть. Илара тоже убрала свою верхнюю половину с глаз долой.

— И я ничего не понял в произошедшем. Кроме, пожалуй, того, что это был выброс энергии, — заканчиваю мысль.

Паладин отрицательно качает головой.

— Не выброс. Как ты вообще поднялся на четвёртый круг, если не отличаешь выброса от резонансной волны?

Однако я не согласился.

— Это не резонансная волна. Нет чёткого окраса сферы.

Илара хотела что-то ещё добавить, но передумала. Да и я продолжать не стал, слишком мимолётным было ощущение. Слишком коротким, чтобы сказать что-то определённое.

— Канцелярской крысе лучше появиться здесь прямо сейчас, — прошептала паладин.

Меня её слова удивили.

— Мне этот Жак не нравится, конечно, но у тебя откуда столько негатива?

— Он слишком много знает, — спокойно ответила Илара. — Имперская канцелярия порой лезет в дела ордена. И нередко пользуется внутренними проблемами, чтобы сделать ещё хуже и вывернуть ситуацию для своей пользы.

А я думал, напряжённые взаимоотношения только у меня с Заком. Отличная группа, дружная и готовая прикрывать друг другу спины.

— Что будем делать? — спросила Илара.

— Ничего. Мы не полезли туда вчетвером, нет смысла лезть вдвоём. Наблюдаем и ждём.

— Я не об этом! Да пятилетнему ребёнку понятно, что мы сами туда не полезем! Я говорю о том, что мы можем сделать. Давай, хаотик, способный обращать свою силу магией любой сферы. Придумывай что-нибудь! Ты маг четвёртого круга или зелёный выпускник сокращённого курса подготовки сопливых щенков, только оторванных от материнского платья?

Поморщился. Когда она включает свою язвительность, это немного раздражает.

— Я никогда не занимался разведкой. Вообще не имею ничего подходящего на такой случай.

— Оправдания, — отмахнулась Илара. — Они слабо работали, когда ты был на третьем круге. Совсем не работают сейчас. Давай. Твори. Подключи воображение.

Легко сказать. Обеспечить хотя бы зрение на дистанции — уже фокус, на который способны не каждые. Заклинания дистанционного зрения сложны и требовательны. Ещё они довольно заметны, а у нас там крепость, набитая паладинами. То есть нужно нечто замаскированное, незаметное. При этом максимально простое, чтобы иметь возможность собрать заклинание на коленке, без дополнительной подготовки и костылей.

В крепости началось движение, захватив наше внимание. Забегали солдаты, зашевелились и паладины. Не тревога, именно оживление, несмотря на поздний час.

— Повозка.

Из конюшен действительно выкатили повозку. Точнее, карету. В наступающих сумерках мы не сразу разобрали, что это. Карету подкатили к одному из зданий.

— Проклятие… — прошипел я.

Карета своим силуэтом загораживала нам обзор, не рассмотреть, кто именно в неё садится. Или что в неё грузят. Выкатили и десяток коней. Из числа солдат был назначен эскорт. Из-за кареты вышла девушка, явно волшебница, даже больше скажу — почти наверняка боевой маг. С ней мужчина в окровавленном переднике. Они быстро о чём-то говорят и вновь скрываются за каретой. Ещё несколько минут ожидания, и транспорт вместе с эскортом проехал ворота. Вскоре на крепость вновь опустилась сонливое затишье.

— Надо было эти три дня не землю пузом пролёживать, а придумывать способ пошпионить, — предъявила мне Илара.

— Предложения? У меня как не было ничего в арсенале, так и не появилось.

Паладин начала сопеть, однако так ничего и не сказала.

Некоторое время мы следили за крепостью, пока не опустилась темнота, сделав наше занятие бесполезным. Разделив дежурство, Илара первой перевернулась и заснула.

Я потратил время на попытку создать новое заклинание. Метод дистанционного наблюдения был, но он не подходил категорически, слишком требователен. Нужен был материальный носитель, зачарование, куча мелких нюансов. В наших условиях — бесперспективно.

Тогда я зашёл с другой стороны. Требовалось нечто, что само по себе умело видеть или как-то иначе воспринимать окружающий мир, а также могли передать это восприятие мне. Была одна лазейка — воплощение духа. Существо чистой магии, кусочек магической материи с зачатками самосознания. Духи огня, духи воды, духи земли.

Или дух воздуха. Небольшой, состоящий из воздуха и потому способный быть почти невидимым. Он воспринимал мир и, если я ничего не путаю, мог показывать увиденное хозяину. Вопрос дистанции в таком случае я мог бы решить, хотя оставался вопрос управления. Однако возникла проблема, которую я за несколько часов своего дежурства так и не решил. Управление духом. Маленький дух воздуха был глупым и пассивным. Висел на месте и не интересовался происходящим вокруг. Создавать же крупного не имело смысла, слишком заметен.

Если проблему передачи картинки я, со злостью развеяв парочку слабых духов, решил, то как подступиться к управлению, так и не придумал. А затем моя часть дежурства закончилась, я растолкал Илару, а сам свернулся и заснул.

Проснулся недовольным, если не сказать — злым. Сидение в наблюдении — это не моё. В голову постоянно лезли мысли о том, что пора уходить, возвращаться на лесопилку, а там… Искать свой путь, добраться до отца. Мысли эти становились навязчивыми и исчезать просто так не желали. А ещё стоило пойти и поискать источник воды, чем я поделился с Иларой.

— Не пойдём, — отрицательно покачала головой девушка. — Если сегодня не придут — сворачиваемся и уходим. Есть другие методы, другие пути поиска. Карету эту укатившую будем искать, например. Я этому… Жаку ничем не обязана. Ты, по большому счёту, тоже. Глава рода тебе приказа подчиняться агенту канцелярии не давал.

Кивком согласился с идеей, тогда как внутреннее почти ликовал. В любом случае сегодня наступит конец пустому безделью. Наблюдение уже давно не даёт новой информации.

К обеду со стороны лесопилки пришли горнострелки. Сначала небольшая группа из шести разведчиков. Их послали вперёд, проложить маршрут основной группе и сменить нас. Два разведчика действительно заняли наши места, не постеснявшись поинтересоваться, какую информацию мы успели собрать. Ещё двое двинулись в обратном направлении, но медленно и вдумчиво, прокладывая маршрут. Двое оставшихся повели нас самой прямой дорогой на лесопилку, которая, по словам солдат, стала передовым штабом роты на некоторое время.

Пока шли, понял две вещи. Первая: горнострелки — серьёзные ребята, дисциплинированные, тренированные, исполнительные. Вооружены хорошими винтовками, двигаются по фактически незнакомой местности уверенно и достаточно быстро. Вторая: мы с Иларой на их фоне не терялись. Выносливости у нас за счёт дара было намного больше, по лесу мы спокойно шли с их скоростью, и, чувствую, я мог бы и пробежаться, потребуйся подобное.

Количеством рота не впечатляла, что такое — сотня человек? Зато имела сложенные для ручной переноски миномёты. Новая игрушка, на войне королевства и империи я подобных и не видел. Три сложенных орудия лежали чуть в стороне от ворот и находились под охраной пятёрки мрачных солдат.

Штабом служила развёрнутая палатка. Жак решил не заселять роту в дома, могу понять его решение. Стоило нам войти, как имперец, что находился здесь в компании трёх офицеров, оживился.

— А вот и самая свежая оперативная информация подоспела. Давайте её сюда. А завтра пойдём на штурм!

Глава 19

Промедление сильно огорчало сотрудника имперской канцелярии. Хотя в текущей ситуации время не было важным фактором в работе агента, Жак предпочитал действовать оперативно, ещё лучше — стремительно. Однако он не был идиотом, и всегда очень чётко оценивал риски. Задержка в несколько дней не была проблемой, а штурм крепости силами двух боевых магов и паладина был бы глупостью. Поэтому сейчас сотрудник канцелярии находился в компании командира роты имперских горнострелков.

Осторожно, но быстро они двигались через этот забытый всеми лес, пробираясь на позицию для атаки. Пёс-химера шёл рядом с ногой хозяина. Сегодня гарнизон крепости встретит утро под обстрелом имперского оружия. В связи с соотношением сил было принято решение нанести как можно больше ущерба с помощью миномётов и, возможно, магии. Хаотик и паладин не видели не только пушек, но и мест, где орудия могли бы находиться под маскировкой. Конюшня была наполнена лошадьми и повозками, помещений с большими воротами, откуда могли бы выкатить пушку, тоже не было видно. Это не значило, что у гарнизона нет ничего, чем можно было бы огрызнуться, однако перебить как можно больше защитников артиллерийским огнём — эта идея нравилась всем.

Более того, Жак точно знал, что в крепости должны быть сильные маги. Например: тот самый хаотик, что уничтожил в одно лицо одну из баз ордена. Цепной Пёс. А также ведьма, известная под прозвищем Голодная. Или просто Голод. Эта группа попала во внимание имперской канцелярии совсем недавно. Точнее, стало ясно, что это некая единая группа, совсем недавно, а по отдельности этих деятелей замечали уже неоднократно в течение последних лет. Впрочем, Цепной Пёс, или Цепная появилась совсем недавно, тогда как Голод живёт и действует уже почти сотню лет. Жаль, Доктора убили, этого ценного сотрудника канцелярия пыталась найти и завербовать. И всё же кто-то продолжает эту работу.

Командир роты остановился, пригибаясь и доставая бинокль. Пара бойцов, что уже сидели на позиции, давала понять — здесь можно действовать относительно свободно. К своему стыду, Жак, считающий себя отлично подкованным в военном деле, эту наблюдательную позицию не обнаружил. Зато с этим справились разведчики Деггера, командира горнострелков.

Агент канцелярии и офицер оглядели крепость. Жак с новой позиции, а Деггар впервые. Жак для себя подтвердил, что Солрен и Илара провели достаточно точную разведку, не только зарисовав все здания и понаблюдав, как именно они применяются, но и дав описания, чтобы сразу ориентировать группу и не путать одно с другим. И благодаря этой разведке имперцы сейчас готовились накрыть солдат во время развода. Будет короткий промежуток времени, когда большая часть личного состава гарнизона окажется на улице, вне укрытий. Несколько фугасных снарядов быстро сведут на нет всё численное преимущество защитников.

Солрен задавался вопросом, почему крепость имеет настолько слабую внешнюю защиту, пусть и догадывался, что все силы уходят на сдерживание скрытого внутри. Сотрудник канцелярии знал, что это так. Знал, кого сторожат солдаты. Для завершения картины оставалось сделать логический вывод — практически все силы полка гарнизона уходит на службу внутри крепости. Места для размещения ещё одного полка нет, а даже если с натяжкой это место найти, это ничего не даст — лишнего полка у северян тоже нет. Удивительно, что этот выделили, а не отделались батальоном.

Бойцы Деггара рассыпались в цепь, для визуального обнаружения друг друга. Цепь тянулась от позиции командира до позиций миномётов, и позволяла доставить приказ за относительно короткое время. Сейчас боец доложил, что миномёты готовы и произвели предварительное наведение.

— Ждём, — сообщил офицер.

Пользуясь последними минутами затишья, Жак вернулся мыслями к хаотику. Род королевских палачей. Солрен скрывал в себе навыки и таланты, часть из которых, похоже, сам ещё не осознавал. По какой причине он закончил обучение и был выброшен на войну со своим третьим кругом, Жак не знал. Некому было задать эти вопросы. Маг четвёртого круга, даже в масштабах империи ценный ресурс. Правда, парня уже решила заграбастать Эмма Торн, даже пытаясь повязать кровью. Но, судя по всему, Солрен не убивал Антала, более того, желанием выслужиться перед новыми хозяевами он, кажется, тоже не горел. Если честь Эвверанов Сол защищал даже с известной самоотверженностью, то Атарисы вызывали лишь негатив. Жак не поленился завести нужные разговоры и посмотреть на реакцию парня.

Возможно, если всё сложится хорошо, Солрен, что на сегодняшний день Эвверан, станет интересным и ценным приобретением канцелярии. И рода Гаорта, скрывающегося за ширмой «канцелярии». Возможно даже будет принят в род, хотя освоить магию пыли, родовой навык Гаорта, у Солрена почти наверняка не получится. Слишком взрослый.

— Пора, — выдохнул Деггар, напряжённо наблюдавший за крепостью. — Огонь!

Приказ тут же унёсся по цепи.

Тонкий момент. Если разведка Сола и Илары была достаточно точна, то разгром, принесённый миномётным обстрелом, будет полным, для полка северян так точно. Если же они где-то ошиблись…

Самих выстрелов Жак не услышал, даже не ощутил разбегающейся по земле вибрации. Лёгкие миномёты не имели такой жёсткой отдачи, чтобы заметить её даже с нескольких десятков метров, а здесь было больше двух сотен. Зато маг услышал взрывы, а ещё через секунду дар кольнуло приятной прохладой близких смертей.

Бой начался.

Имперцы заготовили два плана, на случай удачного обстрела, и не случай неудачного. Второй план отпал сам собой, большая часть полка лежала во дворе крепости, ранеными и убитыми. Остатки пытались убраться в укрытия, магическую защиту никто не ставил.

Командир роты отдал приказ о прекращении обстрела, и одновременно с ним — атаковать. Горносрелки пошли на приступ стен, не опасаясь сопротивления. Некому давать отпор. Через несколько секунд всё затихло, ни взрывов, ни стрельбы.

Жак поднялся и двинулся вперёд, не спеша, но и не сильно отставая. Жаль, эффективно накрыть солдат заклинаниями они бы, даже вдвоём с Солреном, не смогли. Те самые подавители магии создавали слишком большое сопротивление, удар был бы очень слабым. А миномёты справились отлично.

Пришло ощущение от применения магии. Это ожидаемо, по плану Солрен должен был сделать два подъёма на стену для штурмующих, чтобы не тратить время на верёвки и лестницы. Ещё несколько секунд, и начался стрекот винтовок. Горнострелки встретились с остатком гарнизона. Обстрел не мог накрыть всех, так что этот бой был ожидаем. Вопрос оставался только один: когда в дело вступят маги?

Жак успел к кульминации первой фазы боя, столкновению оставшихся офицером гарнизона с Солреном и Иларой. Первую атаку имперец пропустил, увидев лишь крупное пятно обледеневшего камня под ногами солдат и королевского палача. И если три горнострелка лежали ледяными мёртвыми фигурами, вокруг вполне здоровых и живых Солрена и Илары лишь клубился пар. Ответная атака хаотика стоила глупцу, пытавшемуся закрыться воздушным щитом жизни, дорого. Луч хаоса, сверкающая алыми разрядами молния, оставил лишь нижнюю половину туловища, остальное срезало за мгновения.

Несколько солдат северян открыли огонь из дверей здания, и, целься они получше, могли бы задеть атакующих. Однако пули просвистели мимо, бессильно чиркнули по каменным поверхностям. Солрен с Иларой скользнули в укрытие, а в дверь полетел огненный шар. Впрочем, сидеть в укрытии и вообще оставаться на месте Солрен не собирался, двинувшись в обход, уверенно пользуясь знаниями о внутреннем строении крепости. Из соседних дверей огрызнулись магией, разрядами молний отгоняя горнострелков, занявших укрытия.

Жак решил не стоять в стороне. Облако пыли поднялось, повинуясь воле мага, пронеслось над полем боя вестником смерти и влетело в проём, откуда бил маг северян. Несколько секунд и внутри остались только мертвецы. Закрываясь тем же пылевым щитом, агент шестого отдела уверенно шёл вперёд. Тонкий полупрозрачный барьер был непреодолим для обычного оружия и слабой магии. Зачарованные пули могли пробить защиту только при массированном огне, а мощные заклинания… Элемент риска всегда присутствовал в работе Жака. Маг Гаорта смело вышел на заваленный телами плац, пылью расчищая себе путь от остатков тел.

Чего он не ожидал, так это слаженного удара паладинов. Атака еретиков, обстрел сразу десятком зачарованных пуль, сбила щит и на какие-то секунды лишила Жака способности сопротивляться. К счастью, с фланга появился Солрен. Огненные змеи, обрушившиеся на укрытия, где ещё скрывались защитники, заставили отвлечься от обезоруженного агента канцелярии. Жак поднял каменную преграду, укрывшись за ней от случайных пуль. Только вот толкать её перед собой, продолжая двигаться вперёд, Жак не мог. Как некромантия оставалась недоступной ему, несмотря на наличие родства со сферой смерти, так и магия земли была сильно ограничена, сведена до нескольких основных универсальных приёмов. Основным оружием Гаорта была пыль, особая смесь магии земли и смерти. И если против одиночных паладинов и даже небольших групп из трёх — пяти членов ордена сила рода Гаорта держала удар хорошо, сконцентрированный удар десятка бойцов порядка заставил Жака призадуматься.

Тем временем еретики затеяли контратаку. Пока часть бойцов обстреливала горнострелков, другая часть выскользнула из ворот и рванула к ближайшей цели — Солрену, практически обошедшему заваленный телами плац. Пятёрка воинов против одного мага четвёртого круга.

Бессмысленная попытка.

Еретики, перед рукопашной атакой выхватившие пистолеты, сначала обстреляли мага хаоса. По лицу мага было заметно напряжение и концентрация, пули горели в хаотическом пламени. Появившаяся следом за Солреном, Илара открыла ответный огонь. Стреляла девушка великолепно, два еретика пали сразу, остальные бросились в разные стороны, надеясь не попасть в прицел, но двое эту смертельную игру проиграли. Последнего нашёл луч хаоса.

Жак, решивший не падать лицом в грязь, собрал силы и поднял пылевое облако. Паладины могли неплохо сопротивляться этой атаке. И залетевшее в проём, где скрывались еретики, облако убило лишь двоих.

Но Жак лишь отвлекал противников первой атакой. Он рванул вперёд, а его химера была быстрее. Пёс первым добрался до противников, отгоняющих пыль, но ослеплённых и оглушённых её постоянным шипением. Оказавшись внутри, Жак выхватил пистолет и открыл огонь. Несколько секунд и всё было кончено.

Первый этап боя завершился.

Вошедший следом Солрен окинул агента оценивающим взглядом.

— Коллега, значит. Имперский палач, Гаорта собственной персоной.

«Жак» улыбнулся, хотя внутренне не был обрадован. Слишком многим теперь известно о силе рода палачей. А ведь когда-то… Впрочем, эти размышления не для текущего момента.

— Потом. Бой ещё не закончен. Боюсь, сопротивление внизу будет более ожесточённым, чем здесь.

Глава 20

Имперскому палачу явно не понравилось, что я его узнал, но маг попытался это скрыть. Я сделал вид, что не заметил эмоций имперца, да и вообще не придал большого значения открывшейся информации. А открывшийся факт заставил меня серьёзно забеспокоиться. Правда, времени обдумать, как это меняет ситуацию и на что влияет, у меня не было.

— Сюда увели тех… хм… Женщин? — Жак указал на пробитые магией ворота.

Не знаю, что потрепало деревянные створки больше, мёртвая пыль Жака, или моя хаотическая атака, но сейчас обе створки лежали на полу в виде кучи щепы и уцелевших металлических деталей.

— Да, сюда.

Понять, что было в первом помещении, не представлялось возможным, магия превратила всё содержимое в месиво. Жак обернулся к офицеру.

— Занимайте крепость. Казармы и хозпостройки захватить, в подземелье не лезть, — приказал имперец.

Горнострелок понятливо кивнул и покинул нас, с улицы донеслись приказы. Я в это время осматривал стены. Суд по свежим постройкам, эта крепость ещё совсем недавно была обычным фортом.

— Что там? — заинтересовался Жак.

— У тебя сфера земли основная. Попробуй камень стен. Насколько давно он лежит?

Жак меня понял, прикоснувшись к стене. Хмыкнул.

— Бесполезно. Как в колодец плевать.

Понятно, если боевые заклинания мы ещё применяем, пусть и с некоторым сопротивлением, то камень настолько истощился по магии, что отбирает всё, в него попадающее. Хорошо ещё, что поле явно маскировочное, а не подавляющее. Впрочем, во втором случае здесь бы никто не выжил. Однако ответа на вопрос, как давно построены подземелья, у нас так и нет.

Я подобрал чудом уцелевший пистолет одного из еретиков, забрал патроны и порох. Жак, проследив за моими действиями, потратил минуту на поиск ещё одного уцелевшего пистолета. Илара следила за нашими действиями со странной смесью брезгливости и одобрения. Только после этого мы двинулись вглубь.

Надземная часть не представляла никакого интереса. Несколько жилых комнат, кладовая, столовая, оружейная комната. Всё это мы втроём обошли за несколько минут. Именно подземная часть представляла и интерес, и угрозу. Когда мы подошли к пологой лестнице, к нам присоединился Зак.

— Нашли что-нибудь? — спросил маг жизни.

— Только начинаем, — отрицательно покачала головой Илара.

Жак посмотрел на меня.

— Приходилось когда-нибудь штурмовать?

— Мы защищались и отступали, так что я выступал обычно с другой стороны баррикад.

— Всё бывает впервые, — философски отметил имперец. — Начинаем.

Мы спустились на один уровень, в светлое помещение, где стояло несколько столов и более ничего. Свет в комнате обеспечивался магическими светильниками, непростыми. Обычные бы в таком фоне быстро погасли. Следующая комната, снова только несколько столов, свет, ничего более. А за ней…

Заглянувший в приоткрытую дверь первым Жак нахмурился, на несколько секунд замерев. Затем прикрыл дверь и вздохнул.

— Я надеялся, что увидим мы не это, — признался имперец ни на кого не глядя. Затем взбодрился и осмотрел нас. — Поменьше света и громких звуков. И помните, они — бездушные болваны. Разум в этих существах ещё теплится, но своей воли у них уже нет. Как нет желаний, стремлений и вообще.

Жак потрепал собаку, что так и ходила у его ноги, не проявляя интереса к происходящему вокруг.

— Они — кто? — не поняла Илара.

— Сейчас увидите.

Жак приоткрыл дверь и первым прошёл дальше, я последовал за имперцем.

Попав под низкий каменный арочный свод длинного, широкого коридора, я замер, напрягшийся и приготовившийся что-то делать, правда, растерялся и не знал, что именно. Повсюду стояли… они. Внешне они напоминали людей, если не считать хаотично росших прямо из кожи голубоватых кристаллов. Существа либо смотрели прямо перед собой, либо обернулись на имперца или меня, однако никак не реагировали, продолжая стоять на месте, слегка покачиваясь. И здесь их были десятки.

Справившись с первым шоком, прошёл дальше, давая дорогу остальным. Зака увиденное не удивило, Илара сначала остановилась, но быстро справилась с собой и подошла к одной из тварей, прислушиваясь к ощущениям. Правда, нам они ничего из своих ощущений не пересказала.

Бездушные, как я их для себя временно обозвал, стояли хаотично и, помимо покачивания и иногда перевода взгляда в нашу сторону, более активности не проявляли. Однако могли. Я вспомнил тварь, убившую Барнсара.

— Если им всем отдадут приказ атаковать нас?

Имперец отрицательно покачал головой:

— Не отдадут. То, что вы видите, не боевые единицы, а материал для экспериментов.

Я подошёл к ближайшему и толкнул его в грудь. Бездушный отшатнулся на пару шагов и недовольно зарычал. Под неодобрительными взглядами повернулся к Жаку и спросил:

— Приходилось сталкиваться?

— Не раз. Только эти…

Он замолчал, оборвав мысль. Однако поняв, что мы все ждём продолжения, вздохнул и продолжил:

— Кристаллы. Это медиаторы. До этого все образцы оставались стабильными в среднем двенадцать часов, максимум — пятнадцать. А этих здесь больше сотни. Не думаю, что все они были созданы недавно.

Смирившись пока с присутствием бездушных, я продолжил осмотр. В коридоре хватало дверей, что вели в небольшие комнаты. Судя по всему — камеры содержания. Или сейчас они были переделаны под камеры? Потому что двери в комнаты были разными, где-то обычные в одну створку, где-то широкие ворота. Да и размеры различались.

— Двигаемся, — приказал Жак.

Мы двинулись дальше, осторожно, но уверенно. В том, что бездушных вывели из камер специально, я не сомневался. Идти, периодически натыкаясь на прямые взгляды бездушных, было напряжно, с каждым шагом желание просто всех здесь уничтожить только обострялось, но я себя одёргивал. Коридор не был длинным, медленно шли мы только из-за осторожности. И когда мы преодолели немногим больше половины пути, ловушка захлопнулась.

Громко лязгнул металл и светильники резко перешли на яркий, почти ослепительный свет. Бездушные зашевелились, недовольно рыча и дёргаясь, однако угрозой были не они, и мы это понимали. Зак, кажется, успел скользнуть в одну из комнат, Илара нашла удобный угол за колонной, мы с Жаком остались, готовясь принять на себя первый удар.

И удар не заставил себя долго ждать, правда, не совсем такой, какой мы ожидали. По коридору прокатилась волна энергии, волна концентрированного порядка, подавляющего нашу магию. И приводящего бездушных в бешенство. Только подавить нашу силу полностью маг порядка не мог, не такой атакой. Пыль, будто возникшая из ниоткуда, прыгнула в разные стороны, разбрасывая бездушных, прижимая их к стенам. Я же сосредоточился на источнике удара, вложившись в свою атаку.

Плотный, красный до черноты, истекающий разрядами зелёных молний, луч хаоса ударил в широкие ворота, откуда, по ощущениям, пришла волна. И моя магия встретила преграду, равную себе по мощи. Резко обрываю атаку, вскидывая пистолет. Стреляю, больше наугад, лишь бы выгадать ещё пару секунд. Потому что туда уже спешит Илара. И я бросаюсь в проём, следуя за ней.

Девушка в последний момент перед броском в противника стреляет, и я вижу брызги крови. Затем вспыхивает духовный клинок, мне нужно ещё пару секунд, чтобы вступить в бой. Выстрел, выставленная ещё снаружи защита дрожит зеленоватыми всполохами, а я не вижу, кто стрелял, откуда. Второй выстрел, и в этот раз я падаю, не уверенный, что защита выдержит. Стреляют зачарованными пулями.

Над головой проносятся облака пыли и устремляются куда-то в боковые комнаты.

— Путь свободен! — кричит в спину Жак.

Понятно, где прятались стрелки, я же вновь бросаюсь вперёд, на помощь Иларе. И вовремя.

Когда я перепрыгиваю оставленное моей атакой кислотное пятно на полу, паладин закрывается щитом от молний в исполнении молодой женщины. Неизвестный мужчина вытирает кровь с губ одной рукой, вторую направляя на меня. Мне нужна секунда, чтобы собрать заклинание.

Он быстрее. В грудь ударяет холод, сковывающий дыхание. Магия сходит с ума, до боли знакомое чувство от прямой атаки паладинов ордена. Или редкого мага порядка в данном случае. Мужчина поднимает руку с пистолетом, а я понимаю, что не успею закрыться магией, и потому пытаюсь упасть, уйти с линии огня.

Появившаяся из-за моей спины пыль обращается щитом. Выстрел. Ничего, защита даже не дрогнула. Зато я успел преодолеть воздействие силы порядка и собрать заклинание. И противница, уже собравшая новую атаку и готовая обрушить её на Илару, опоздала. Мой луч заставил её уклоняться, уходя в защиту, одновременно контратакуя. Воздушная волна едва не отбросила меня обратно на лужу кислоты. Удержался, сохранил равновесие. А в следующую секунду на волшебницу налетела Илара.

Я уже готов был поставить на противнице крест, сосредоточившись на маге порядка, отбивавшемся от атак пыли, но нет. Хотя паладин и должна иметь серьёзное преимущество в бою, раз уж вышла на дистанцию касания, однако противница ухитрилась уклониться от всех атак духовных клинков, а затем ещё и отбросить девушку от себя.

И это была уже не молодая женщина, а постаревшая, поседевшая.

Лишь отметив изменение, я атаковал именно её, направив огненный поток прямо на волшебницу. Однако почуял, как магия утекает в противницу, и резко прервал колдовство.

— Это Голодная. Магию стихийных сфер она поглощает, — предупредил подоспевший Жак.

И сразу наслал на неё зеленовато-чёрный туман, явно мания чистой смерти. Судя по болезненному выкрику, магия достигла цели.

О себе напомнил маг порядка, вновь выстреливший. Но в этот раз моя защита работала, пуля рассыпалась, не долетая до тела. Мой ответный луч врезался в тускло-голубой щит, сразу начав терять стабильность и грозясь в любую секунду ударить по мне отдачей.

Но не случилось. Выстрел, пуля пробивает руки мага порядка, он теряет концентрацию. Илара успела перезарядиться и сказать своё веское слово в бою. Я успеваю остановить атаку, сразу бросив в противника нечто менее мощное. Появляется Зак, пытаясь приблизиться к магу порядка. Похоже, он получил от Жака приказ оглушить, хотят взять живым.

Мы с имперцем сосредотачиваем усилия на той, кого Жак назвал Голодной. Мой луч хаоса застревает в защите. Старая женщина, в которую превратилась противница, отбивает мою атаку, не знаю как, но магия сбивается, ударяя в стену. Нужно нечто иное. Пока противница отвлеклась на Жака, готовлю заклинание взломщик.

Когда-то у меня на это могла уйти минута. Сейчас складывается быстро, несмотря на все помехи. При первом же касании моей магии с силой Голодной меня окатывает ужасом. Эта… Это… Создание, существо, тварь… Чем бы оно ни было, от мага или живого человека там предельно мало.

И тем уязвимее она для моей атаки. Хаос с радостью устремляется в тело жертвы, вгрызаясь ядовитыми червями в противоестественные конструкции и структуры. Женщина вскрикивает, я вижу по пульсации магии, как Голодная готовит свою атаку. Я ощущаю сопротивление, продавить которое можно только чистой силой. Огромным количеством чистой силы. И оно у меня есть.

Сопротивление лопается, как мыльный пузырь. Структуры трещат по швам, начинают рушиться, ломаться, истлевать. Женщина вскрикивает и, на миг замерев, падает, на глазах обращаясь высушенной мумией. Секунда, вторая, всё. Тело мертво.

Я устало выдыхаю, но внимание цепляется за пульсацию магии. Пульсацию жизни. Тварь ещё жива. Только что уничтоженные конструкты начинают очень медленно расти обратно. Минуты не прошло, а она начинает восстанавливаться.

— Она…

— Да, я знаю, — кивает совершенно спокойный Жак. — Они раз её уже похоронили, считая, что тварь сдохла. Больше такой ошибки не совершим. Зак?

Маг жизни, склонившийся над магом порядка, кивает.

— Я держу его.

— Мисс паладин? Как вы?

— Жива, — морщиться, но встаёт Илара.

— Отлично! — оживляется Жак. — Продолжаем! Мог ещё кто-нибудь остаться.

Глава 21

— Итак, Солрен, — улыбнулся мне Жак. — Твой выход.

Дальнейший осмотр подземного комплекса мало что дал. Мы нашли шлюх. Женщин погрузили в наркотический сон и использовали, как инкубатор. Ужасная участь. Однако мы не нашли детей. Либо эксперимент с женщинами был первым, либо… Родившиеся быстро умирают, не оставляя после себя даже тел.

Нашли пару операционных, пустующих. И десяток человек персонала, что забились в одну из комнат, не оказывавших даже малейшего сопротивления. Однако не нашли того, кто проводил исследования. Глянув на двух наших пленников, Жак твёрдо ответил, что оба лишь исполнители, подручные, сами исследованием заниматься не могут — не обладают квалификацией.

Видимо, агент Девятого Отдела знал в лицо обоих пленников, в том числе и мага порядка, что очень волновала Илару. Впрочем, девушка держалась спокойно, не пытаясь задавить вопросы.

В остальном комплекс не представлял интереса. Большая часть помещений заброшена и закрыта, и быстро стало понятно — подземелья старые. Имперец признался, что не может предположить даже, кем и когда они построены, своды имеют совершенно незнакомую ему архитектуру. Я, к своему стыду, тоже не имел никаких предположений, хотя считал, что неплохо знаю историю.

Поскольку доктора, что здесь работал, застать не удалось, сначала опросили лаборантов. Те говорили охотно, но, ожидаемо, ничего не знали. Исполнители, они следили за подопытными, таскали круглое, катали квадратное, убирались. И держались подальше от самой работы доктора. Единственное, что они подтвердили: доктор действительно был. Дали описание, Жак улыбнулся, подтвердив — знает, о ком идёт речь. Ещё упоминали девушку, владеющую магией хаоса. Оба они покинули крепость пару дней назад. Жак назвал её Цепным Псом.

У нас на руках оставалась Голодная, которой предстояло ещё пару недель возвращаться в мир живых, и маг порядка. Допрос последнего Жак поручил мне.

Мне выделили для этого одну из комнат, где содержали бездушных. Жертву зафиксировали в сидячем положении, Зак следил за его здоровьем, имперец встал у стены и приготовился внимательно слушать. Пленник уже пришёл в себя и окинул взглядом сначала Жака, затем меня.

— Раган, — вздохнул мужчина.

В этом вздохе физически ощущалось осознание простого факта — расколем. Пленник скажет нам всё, что мы захотим услышать. Давно я не занимался допросами.

— Мой отец всегда говорил: если дело дошло до нас, значит, обвиняемый отказался сотрудничать. Поэтому не предлагал спасти себя от пыток и начать говорить, а сразу переходил к делу.

Мужчина хмуро улыбнулся.

— Знаю. Я знаком с Эмирсом. Не близко, но достаточно…

Я справился с собой, не показал, как много у меня вопросов по поводу отца. Нет, всё по порядку. Жертва уже в моих руках, он ответит на все мои вопросы. Начинаю складывать заклинание. Не спеша, вдумчиво, строка за строкой, линия за линией, элемент за элементом. Когда-то у меня это занимало довольно много времени…

Сейчас я справился менее чем за минуту. Очень легко мне давалась наша родовая магия. Понимаю теперь, каким неумехой был в глазах отца. Понятно, он меня учил, в этом и смысл, однако только теперь я увидел пропасть, что нас тогда разделяла.

Рукотворный магический паразит проник в тело мага порядка, что уже было довольно болезненно, но мужчина лишь поморщился. Попытки сопротивляться ничего не дадут, пока я рядом. Даже если бы магия жертвы не была угнетена, он мало что бы смог сделать. Скорее наоборот, пытка стала бы ещё мучительнее.

— Твоё имя.

Мужчина криво улыбнулся, а затем закричал. Сила воли, подготовка, тренировки, мотивация, всё это имеет значение только, если пытают физически. Магическая пытка — нечто иное. Чтобы сопротивляться пытке, помимо всего, уже перечисленного, требовалась ещё и не дюжая магическая сила. Сила, заметно превосходящая силу Палача. Моя жертва не была магом пятого круга, а значит, ни о таком сопротивлении не могло идти и речи.

— Твоё имя, — повторил я, когда боль отступила.

— Август…

Август уже поплыл. Так и должно быть. Я знал, что делал. Боль выжгла волю, забрала силы сопротивляться, задвинула сознание в тёмный угол. Воспалённый разум не совсем адекватно воспринимал реальность, не мог не отвечать на вопросы. Мой род долгие годы потратил, чтобы создать, а затем отточить это заклинание до идеала.

— Полное имя.

— Август Миарсин, сын Тисая.

— Гуриканец, — прокомментировал Жак. — Я предполагал, что он издалека, но чтобы так…

— Когда ты получил силу…

Перескакивать не стоит, надо дать рассказать ему всё. Пусть детство и юность нас интересовали мало, но мы дали Августу всё рассказать. Как он учился, как обнаружил странные силы, не зависевшие от магического источника. Как был изгнан родителями. Как скитался в поисках места в жизни. И как нашёл еретиков.

На этом моменте я прервался и выразительно посмотрел на Жака. Тот вздохнул и пригласил Илару. Дальше мы слушали вчетвером. Некоторые слова Илары подтверждались. Орден действительно не был таким монолитным, каким мог казаться. Так называемые маги порядка были не единственными еретиками, само слово существовало задолго до появления первых носителей подобной силы. Инакомыслящих хватало во все времена. Однако по этому моменту мы прошли вскользь.

Нас интересовали последние события, об остальном Августа будут подробно расспрашивать в застенках девятого отдела. Несколько раз Август начинал приходиться в себя, я стимулировал его новыми уколами боли, снова и снова заставляя говорить.

Наконец, мы добрались до войны королевства и империи.

— Я не застал самой войны, — ответил Август на прямой вопрос. — В это время я познакомился с Доктором. Мы начали работу…

Август вздрогнул, а я ощутил странный отпор.

— Над чем? — спросил Жак.

Август снова вздрогнул, продолжая молчать.

— Солрен? — спросил имперец.

— Какая-то защита. Пытаюсь разобраться, что это.

Мне пару раз доводилось встречать защиту от пыток, но не такую. Были люди, которые защищали свой разум от пыток в принципе, а не от каких-то определённых фрагментов памяти. Обыскивая магическое тело пленника, я кое-что нашёл.

— Есть две новости, — вздохнул я. — Хорошая и плохая.

— Давай хорошую, — подбодрил Жак.

— Мы идём по верному пути.

Имперец мой шутки не понял.

— Тогда в чём плохая.

— Защита. Это та же магия, что и в артефакте, который ты нам показывал.

Жак немедленно достал артефакт и, потратив несколько секунд на сомнения, надел.

— Над чем вы с доктором работали?

Я ощутил магию артефакта, что вступила в контакт с защитой. Принципы оставались для меня совершенно непонятными, я не смог бы даже приблизительно повторить магические конструкты, однако видел, что взаимодействие идёт. Потому показал Жаку, чтобы подождал.

— Солдаты, — выдохнул Август. — Мы должны были получить солдат, послушных, сильных, живучих. У доктора были наработки, требовался стабильный образец.

— Кто заказчик?

— Я… Не знаю…

Имперец посмотрел на меня, я кивнул.

— Не врёт.

— Как вы можете не знать, на кого работаете?

— Договор заключали мы, Уорен Рэнделл и Эмирс Раган.

— Рэнделл? — я вопросительно посмотрел на имперца.

Тот кивнул:

— Коллега, можно сказать. Секретная служба у северян.

Отец и северяне?

— Какой вклад они вносили? — задал Жак следующий вопрос.

— Рэнделл предоставил ресурсы. Раган… Артефакты. Контроль над химерами. Новая магия.

Вопросов у меня всё больше.

— Почему вы сражались с Раганом? — спросил имперец.

— Рэнделл… Северяне отказались делиться результатами. Королевство пало, надобность… исчезла. Мы думали, сможет воспроизвести артефакты, — Август отрицательно мотнул головой. — Не смогли. Северяне предложили искать другой подход.

— Где тот, кто ставил эксперименты? — спросил Жак.

— Не знаю. Цепная увезла. Сказала, артефакты можно получить другим путём. Договориться… В обход северян.

Не особенно прочный у них союз, конечно.

Имперец продолжил допрос, уточняя какие-то важные для себя подробности, я же больше сосредоточился на магии, что развязала Августу рот. Я знаю, как работает магия четырёх стихийных сфер и четырёх сфер равновесия. Общие элементы есть во всей магии, принципиально она строится на общих базовых правилах. И пусть дальше различий немало, базовых знаний должно хватать, чтобы хоть что-то понять в неизвестной мне магии.

Однако сколько бы я не разбирал структуры артефакта и того конструкта, что сидел в голове Августа, понимания не появлялось. Чем бы ни была эта магия, она оставалась для меня необъяснимой. Вообще никаких знакомых элементов. Обмен энергиями, самопроизвольно разбирающиеся и собирающиеся блоки, непонятный резонанс, пробегающий по всему магическому телу Августа… Хотя последнее, похоже, предохранитель. Страховка. Возможно, та самая защита от допроса. Как именно происходит проверка, не знаю, но этот резонанс реагирует на работу внедрённого паразита.

— Я закончил, Солрен, — вздохнул Жак. — Дальше его будут допрашивать в другом месте и другие люди.

Киваю и отпускаю Августа. Вопросы и ответы я слышал. Новых зацепок маг порядка нам не дал. Он не знал, где искать Цепную, нового Доктора, моего отца, даже Моритоса вспомнили. Вероятно, больше информации есть у Голода, но женщина ещё пару месяцев будет недееспособна. Значит, несмотря на всё услышанное, новых зацепок у нас не появилось.

— Идёмте, обсудим результаты, — предложил имперец.

Для обсуждения выбрали одну из комнат в той части комплекса, что лежала на поверхности. Зак демонстративно не пришёл, что, внезапно, вызвало лишь раздражение у всех нас. Илара думала о своём, Август раскрыл некоторые неприятные подробности интриг, что происходили внутри ордена. Судя по всему, раскола ждать всё же не стоит, однако и как единый механизм Орден Паладинов в ближайшее время действовать физически не сможет. Слишком много нерешённых вопросов. Жак выглядел разочарованным.

— Я рассчитывал на большее, — признал имперец. — Однако наши друзья поняли, что за ними идёт охота. Стыдно признавать, но я пока не знаю, что делать дальше. Искать Цепную — занятие неблагодарное, девушка отлично скрывается.

Илара молчит, либо у неё идей тоже нет, либо не хочет с нами делиться. А вот я решил пересказать то, что мне поведала Анжелика.

— Есть такой контрабандист, Эрих Корсон.

Жак задумался, но быстро кивнул.

— Да, слышал о таком. И?

— Одна знакомая рассказала, что Эрих общался с Аннель Кассарис. А она напрямую работала с моим отцом.

Имперец заинтересовался.

— Насколько достоверная информация?

Поморщился.

— Вообще ненадёжная, если откровенно. Но я думаю, что проверить эту информацию надо.

Решение Жака было ожидаемо.

— Пока нашего друга и выживших допрашивают основательно, мы успеем проверить твою зацепку, Солрен. А там посмотрим.

Глава 22

Поиск торговца и контрабандиста, даже если иметь примерные ориентиры его нахождения, — дело непростое. Такие люди не сидят долго на одном месте. Осложнялось дело ещё таким маленьким нюансом, как необходимость перемещаться по территории северян. Жак, впрочем, был настроен оптимистично.

— У них нет повального призыва. Очень сложные сельскохозяйственные условия, сдёргивать людей с земли опасно, можно запросто устроить голод, — объяснял имперец, когда мы покинули захваченную крепость и вновь тряслись в сёдлах. — Северяне предпочитают наёмников, и неважно из своих земляков или пришлых. В общем, по их земле можно относительно спокойно перемещаться, если вести себя скромно.

Не могу сказать, что уверенность имперца меня полностью успокоила, но приходилось делать вид, будто всё в порядке.

— Акцент, — указала на важную деталь Илара. — Кто из нас на ушахари может говорить без акцента?

Поморщился. Речь северян я знал, но вряд ли смог бы скрыть акцент.

— Я говорю свободно, — заверил Жак. — У них много торговцев и иноземцев. Тебе, Илара, стоит говорить на родном. Ты же не из империи, верно?

Девушка кивнула и произнесла несколько слов на незнакомом мне языке. Жак удовлетворённо кивнул и ответил ей на том же языке. Илара улыбнулась и что-то ответила. Имперец пожал плечами:

— Так даже лучше. Будем делать вид, что мы путешествуем. За каким лешим — наше дело. Зак изображает беглого королевского дворянина.

— Запросто, — без энтузиазма ответил маг жизни, глядя в сторону.

Член рода Гаорта проигнорировал эмоциональное состояние Эрлоу, переключившись на меня.

— А ты…

Пока Жак думал, я предложил:

— Буду с одинаковым акцентом говорить и на имперском, и на ушахари, — вполне правдоподобно изобразил я акцент.

Настолько правдоподобно, что мои спутники синхронно поморщились.

Проверить, насколько мы не бросаемся в глаза, довелось достаточно быстро. У северян не было привычных нам небольших поселений на десяток — два домов, скорее мелкие городишки. Да и обширных полей вокруг не наблюдалось. Только на подходе к городку мы вышли на рукотворные земельные наделы, между которыми виляла дорога. Культура, обильно взошедшая на полях, напоминала пшеницу, отличаясь от неё красным с фиолетовыми отливами цветом.

Городишко имело деревянную стену, совершенно не выглядящую старой. Над этим частоколом торчали крыши домов, и поднимались столбы дыма. В воротах стояла пара стражников, лишь мазнувшая по нам взглядом. Наши лошадки ещё не успели вымотаться, поддерживаемые Заком, поэтому мы решили не делать остановку, пройдя городишко насквозь. На выходе другая пара стражников точно так же нас проигнорировала.

Когда за нашими спинами снова сомкнулся лес, Жак удовлетворённо кивнул:

— Ну вот, что я говорил? Никому нет до нас дела.

Мы были вынуждены согласиться.

Вновь потянулась дорога. Дороги сильно похуже наших, вокруг глухие леса, часто выли волки. Деревень не встречалось вовсе, попадались такие же городишки, обнесённые частоколом и окружённые возделываемыми полями. Таверны не отличались уютом и вкусной кухней, трактирщики были не особо вежливы, даже коней кормили неохотно, пытаясь подсунуть гнилое сено вместо зерна.

На третью ночь мы остановились в городишке, под которым стоял полк. Смогли оценить, что к солдатам у местных жителей отношение ещё хуже, чем к непонятным путникам. Нас впустили в город, когда убедились: мы не солдаты. Стражники на воротах придирчиво нас осмотрели, приказали показать содержимое сумок, отказов не принимали, предлагая топать дальше в обход города. Мы, впрочем, ничего подозрительного с собой не везли, одежда, еда, немного оружия. К последнему вопросов не было, безопасность, на дороге встречались обглоданные кости лошадей и людей.

В этот раз таверна нам попалась поприличнее. Пока я проверял, чем кормят лошадей, Жак объяснялся с хозяином. В конюшне, утеплённой, что, впрочем, можно было сказать про любые постройки северян, работал неприветливый парень лет пятнадцати. Заметив, что я наблюдаю за его работой, он спросил:

— Чего надо?

— Больше уважения клиенту, — ответил я, слегка коверкая произношение. — Жду, пока будешь кормить. В других местах подсовывали гнилую солому, проверяю.

Парень хмыкнул:

— Дам солому — будут жрать солому, никуда не денутся.

Настроение у меня было далёкое от благодушного. Напряжение из-за движения по враждебной земле, неприветливые люди, общая паршивость всего положения, в котором я находился, поутихшая, но не исчезнувшая тоска по Раде. Всё это подталкивало меня на эскалацию конфликта. Я понимал это, но не хотел ничего менять.

— Дашь солому — заставлю тебя её жевать. А будешь грубить — отрежу язык.

Парень, кажется, только и ждал такой возможности. Похоже, не я один не прочь устроить драку и скинуть негатив. Широко улыбнувшись, он встал посреди конюшни, уперев руки в боки.

— Слыхал, Пахом? Этот чужак… — дальше он выдал предложение на диалекте, так что смысл я уловил весьма отдалённо.

С другой стороны, какая разница, что именно он там сказал? Что он позовёт на разборку своего дружка, было очевидно из первых двух слов. И дружок пришёл, откуда-то из темноты вылез здоровенный детина с лицом, не обременённым интеллектом. Одежда на нём напоминала сшитые между собой мешки… Прочему напоминала, ими и являлась, слишком крупным он был, чтобы носить человеческие вещи.

— У-у? У? — протянул Пахом.

Пацан указал на меня и снова что-то сказал на незнакомом диалекте. Я окинул взглядом Пахома, пацана, оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что нам никто не помешает. Размял плечи и двинулся навстречу здоровяку, не отвлекаясь на слова и прочую ерунду.

Через десяток минут я зашёл в таверну, потирая пальцами разбитую губу. Все травмы, что смогли мне нанести эти двое. Пахом, ожидаемо, был слишком медленным и неповоротливым, и попасть в меня мог разве что случайно. Пацан вообще ничего из себя не представлял, пусть и был крепок для своего возраста, всё же работает на конюшне.

Хозяин ставил на наш стол большое блюдо с жареной уткой, когда увидел меня. Увидел и нахмурился, что-то спросив у Жака. Имперец, вероятно, и так понял, что произошло, и спрашивать у меня ничего не стал, ответив хозяину угрожающим тоном. Тот кивнул, бросил на меня тяжёлый взгляд, и удалился. Рухнул на неудобный стул. Зак заметил разбитую губу, но проигнорировал. Если попрошу помощи, скажет, что ради маскировки свои способности применять не будет. Ну и чёрт бы с ним. Следующей травму заметила Илара.

— Опять хотели лошадей травануть? — тихо спросила она.

Не скажу, что я ждал особой заботы о моём здоровье, но всё равно обидно. Киваю и переключаюсь на еду.

— Ещё два дня, и мы попадём в более цивилизованные места. Там будет получше, — сообщает Жак.

Вяло отмечаю, что имперец, вероятно, уже приезжал сюда. Он неплохо ориентируется на местности, да и с населением общается привычно. Однако спрашивать об этом желания нет. Соврёт, либо вообще не ответит.

Илара что-то спрашивает у него, Жак улыбается, отвечает. Пока мы едим, эта парочка продолжает общаться, причём достаточно тепло. Даже Зак это замечает. Мы с магом жизни переглядываемся, Зак показывает мне несколько знаков, которыми мы пользовались во время войны. Общий смысл: «их надо оставить наедине». Киваю, соглашаясь.

Стараюсь быстрее закончить с едой и свалить в комнату, но у местных оказались другие планы на этот вечер. В таверну зашла группа стражников, хозяин таверны и побитый пацан, успевший отмыть лицо. В воспитательных целях я макнул дурака в яму, куда сгребали конский навоз.

Мы повернулись к пришедшим. Хозяин заведения что-то говорит страже, несложно догадаться, что именно. Тот без особой радости кивает и двигается к нам, сопровождаемый подчинёнными.

— За нашим хто баячит?

Морщусь. Такое чувство, что у местных в каждой деревне свой диалект.

— Я, — отвечает Жак. — Что-то случилось?

— А то, — кивает стражник. Указывает на меня, — Этот чужак побил лошару.

Зак хмыкает, да и я тоже. Впрочем, это у местных так конюший называется, лошадник или лошара.

— А хорошо ли лошара свои обязанности выполнял? — уточнил Жак.

Стражник мотнул головой.

— Какая ризна? Була есть була, бить дитя нельзя.

Имперец многозначительно улыбнулся, ухитрившись этой улыбкой передать, что стражнику лучше правильно ответить на следующий вопрос, иначе следующим битым может быть сам служитель порядка.

— Хозяин хочет, чтобы мы заплатили виру? — спросил Жак.

Стражник нахмурился.

— Не. Этому плетей всыпем десят, да всех ляшей.

Имперец элегантно обтёр рот от остатков еды, поднялся, скинул дорожную куртку. Я тоже поднялся, только верхнюю одежду снимать не стал, и так неплохо. Стражники напряглись.

— Тебе стоило взять виру, — покачал головой Жак. — теперь останешься с тумаками.

Второй раз было намного интереснее. Мы даже ухитрились не разнести таверну, сломали всего один стол и пару табуреток. Стражники, один за другим, вылетели на улицу. Вместе с ними, только из-за моей недавно обретённой мстительности, вылетел и лошара. Хозяина таверны Жак вежливо попросил вернуться к своим обязанностям.

Потирая костяшки пальцев, я обернулся к столу. Илара довольными глазами смотрела на Жака, Зак закончил с едой и уже встал из-за стола, чтобы убраться в комнату. Я здесь, похоже, тоже лишний. Вышел на улицу, посмотрел на серое небо, на поднимающихся и потирающих бока стражников, да и присел на ближайшую бочку, в которой, судя по её виду, должно было расти нечто декоративное, но давно сдохло в местном климате. Старший поднялся, потянулся, да и подошёл ко мне, сев на соседнюю бочку.

— От и славно. А то скучно совсем, — пожаловался он.

Ну и порядочки здесь у них. Тем временем стражник достал трубку, вдумчиво набил табаком. Пошарил по карманам в поисках, чем зажечь. Я мог бы магией, но конспирация, достал из кармана походные спички, помог прикуриться.

— Здрав, — поблагодарил мужчина.

Сидим. Он курит, я за компанию дышу дымом.

— Ты больно грузен, чужак. — изрёк стражник. — Не ведама я, чем ты кручишься, да пустое то. Там, — он указал на одну из улиц. — За три двора дом терпимости. Ходи, после девки всё светлее станет.

Бордель, что ли? Киваю.

— Спасибо.

Остаюсь сидеть, и не думая идти за продажной любовью. Стражник вздохнул.

— Как знаешь.

Поднялся и пошёл по своим делам. Я ещё посидел, наблюдая, как резко темнеет в этих краях, да и пошёл в комнату, отсыпаться. Уже сквозь сон услышал донёсшийся из-за стенки протяжный стон Илары.

Глава 23

Прибрежный город Сахмар встречал нас стойким запахом рыбы и шумом рыболовецких причалов. Сахмар расположился на берегу залива, глубоко врезающегося в земли северян, и делился на части устьем самой крупной в стране реки. Мы въехали в бедную часть города, потому виды были соответствующие. На другом берегу расположились большие верфи, там народ жил побогаче. Был ещё торговый порт и, выше по течению реки, район знати и военно-морская академия.

Нас интересовал торговый порт, но добраться до него было целым приключением. Во-первых, лошадей пришлось продать. По городу на лошадях и каретах передвигаться могла только знать, к которой мы не относились. Во-вторых, нам предстояло пройти через весь район бедняков.

— Самый криминальный город севера, — Жак устроил нам экскурсию, уверенно пробивая путь через снующих людей. — Свернёте не в ту подворотню и гарантированно получите перо под рёбра.

Мы не скрывали своего оружия, поэтому народ старался отойти в сторону и не провоцировать. Но снующих вокруг нас воришек я уже приметил, поэтому держал наготове нож. Когда чья-то рука попробовала сунуться в мой карман, я быстро укоротил её на длину пальцев. Попутно готовил проклятие, каждого третьего буду отоваривать отложенной смертью.

В то, что эти ребята являются заложниками ситуации, и вообще не они такие, а жизнь такая, я не верил. Выбор у них был — в городе полно работы, я это знал ещё со времён учёбы. Они сделали выбор и в моём лице получали последствия этого выбора.

— Хотя настоящие бандиты, конечно же, сидят в красивых домах торгового порта. Именно там воруют такими суммами, что дух захватывает, — продолжал Жак.

Имперец просто колол ножом по загребущим рукам, что можно назвать милосердием, наверное. Илара ломала пальцы. Зак шёл между нами тремя, до него добраться мы никому не позволяли. Например, сейчас из толпы вышел мужчина, попытался пройти сквозь нас, чтобы в процессе удариться в кого-нибудь плечом и стащить кошель. Перехватил карманника за плечо, незаметно поставив смертельное проклятие, и оттолкнул в сторону, не давая к себе приблизиться. Дня через два копыта откинет.

— Та часть города, где стоят военные верфи, живёт в положении осаждённой крепости. Никого не впускают, никого не выпускают. Говорят, раньше было иначе, пока не случился страшный скандал. Один из строящихся крейсеров продали полностью. На бумаге корабль был, а на деле не существовал. Крали выделенные средства на всех этапах, так и провели всю стройку по карманам с мохнатыми руками.

Перехватываю очередного идиота, толкая обратно в толпу. Щуплый мужичок выхватывает шило, пытаясь достать им меня. Касание магии хаоса оставляет ему кровоточащий ожог на месте ладони.

— С тех пор верфи превращены в военный лагерь. Полностью обнесены пятиметровой стеной, везде стоят стрелки. Подплывающие близко к берегу лодки расстреливают. Впрочем, как и тех, кто подходит слишком близко к внешним стенам. Нам сюда.

Мы прошли через арку, оказавшись во дворе какого-то заведения, вроде таверны. Столики стояли прямо на кухне, между ними сновали невзрачные официантки. Посетители были самыми разными, от мрачных одиночек до небольших весёлых компаний.

— Если здесь такой уровень воровства, как вообще люди живут? Ладно, бедняки, с них взять нечего. Но как быть тем, кто хочет купить рыбы? — спросил Зак.

На мага жизни увиденное явно подействовало угнетающе.

— Всё просто, — пожал плечами Жак. — Местные покупают неприкосновенность. Может быть, заметил, у многих есть знаки, сделанные из рыбьих костей.

Оглядев публику, я действительно заметил у многих закреплённые на одежде костяные фигурки.

— Это знаки банд, — продолжил имперец. — Человек покупает неприкосновенность. Если его всё же обворуют, он приходит в банду и жалуется, а те ищут воришку.

Илара что-то сказала на своём языке, Жак кивнул.

— Да, всё верно. Защита сильных банд стоит дорого, но с их значком тебя точно не тронут. Слабые банды не всегда могут защитить своих клиентов, но и стоят дешевле.

У меня одно слово, характеризующее Сахмар: клоака.

Тем временем мы прошли в одну из дверей, ведущих не в питейное заведение, а в какой-то торговый зал. Здесь стояли лотки и столы, на которых торговцы разложили свои товары, всякая бытовая мелочь, простая одежда, уличное оружие. Имперец уверенно ориентировался, нам оставалось двигаться следом.

Наконец, Жак увидел какого-то мужчину, широко ему улыбнулся и с показной радостью вскинул руки.

— Юлус!

Он собирался сказать что-то ещё, но реакция названного торговца удивилась нас всех, в том числе и Жака. Юлус побледнел и, бросив всё, побежал прочь. Жак, на секунду замешкавшись, выругался, крикнув:

— За ним!

Среагировал я, бросившись в погоню, расталкивая людей на пути. Едва успел на ходу отправить следящее заклинание, простенькое, если отстану — потеряю.

Юлус выскользнул на улицу, в какую-то подворотню, сразу побежав к стене, которой оканчивался этот тупик. Бегу за ним, чертыхаясь на ходу. Торгаш показывает чудеса гибкости и силы, легко перескакивая препятствие. Мне оно далось несколько сложнее.

Попадаю на узкую улочку, снова бегу, толкая людей. Слышу ругань за спиной, ничего, потерпят. Здесь, в этом городе, такое твориться, что удар от меня — мелкая неприятность, не стоящая внимания. Юлус успевает выскочить на оживлённую улицу, и, лавируя между прохожими, явно стремится в какое-то конкретное место. Мне вновь приходится расталкивать прохожих, лавировать, как у этого бегуна, у меня не получается.

Юлус ныряет в какую-то узкую дверь. Я суюсь туда же, натыкаясь на двух крупных мрачных мужчин. Один из них что-то хотел мне сказать, но у меня не было времени на светские беседы. Удар, росчерк ножа, правый громила хватается за горло. Моя ладонь мимолётно ложится на грудь второму, посыл магии, неоформленная энергия хаоса в достаточной концентрации без труда способна убить. И вот второго мордоворота я уже не интересую, только растущие прямо из груди извивающиеся, будто черви, тонкие отростки.

Пробегаю по проходу, когда-то бывшему широкой улицей, а сейчас застроенного настолько, что осталась только эта узкая кишка. Хорошо ещё, что больше никто мне путь не перегораживал. Снова вырвавшись на улицу, я побежал дальше по маячку, самого Юлуса я не видел.

Пробежав три десятка метров, понял что беглец скрылся в здании, а я не вижу входа. Хотелось плюнуть и пробить проход в стене, но я сдержался. Выбрал подходящее окно на втором этаже и забрался туда, походя разбив стекло. Попал в захламлённую комнату, покинув которую оказался в небольшом зале. Похоже, раньше это был внутренний двор этого дома, пока не повесили крышу. А сейчас здесь, кажется, устроилась одна из городских банд.

В центре стоял большой стол, во главе которого на стуле с высокой резной спинкой восседал какой-то кретин, слишком много о себе мнящий. За спинкой стула и прятался Юлус. На три десятка парней и девушек я внимания не обращал, хотят вне очереди отправиться к Великому Духу — их право.

Иду по балкончику к лестнице, уже без спешки, информатор убегать больше не будет. Добегался. Главарь что-то говорит, но я не разбираю диалекта.

— Я не понимаю вашего языка, — отвечаю на ларрианском.

— Гусь, — улыбается вожак банды. — Каким ветром тебя сюда занесло?

Почему северяне называют нас гусями — не знаю, но прозвище привязалось ещё лет двести назад. Мы называем по той же причине их северянами, как и имперцы.

— Мне нужен только он, — указываю на Юлуса.

— Мне плевать, что тебе нужно, гусь, — покачал головой вожак. — Я спросил тебя… А, неважно…

Он снова заговорил на своём языке. Несколько парней выхватили ножи, у двоих нашёлся пистолет. Зажигаю в ладони пламя, однако это не вызывает ожидаемого эффекта. Бандиты обмениваются фразами, смеются. Не видят во мне угрозы.

— Эй, Юлус. Спрячься за стулом, ты нам нужен живым.

Информатор напрягся, тем не менее чуть сдвинулся. Повинуясь моей воле и вливаемой силе, пламя в моей руке меняет цвет на зелёный, подпрыгивает, зависнув на секунду над моей головой. А затем взрывается ослепляющей вспышкой.

Луч хаоса разом сокращает личный состав банды на две трети. В сторону главаря я не бил, чтобы случайно не задеть информатора. Раздаются выстрелы, но в защиту не прилетает ни одна пуля. Свет пропадает, позволяя мне уже вдумчиво расправиться с оставшимися. Главарь прячется под столом, ему я с особым цинизмом поджигаю задницу. Он ёрзает, переворачивается, пытается сбить пламя, но ничего не выходит. А через десяток секунд он отключается от болевого шока. А может, и вовсе подох, что меня не волнует совершенно.

Вокруг слышно шевеление, похоже, в банде не только эти ребята состояли, однако вид свежих трупов останавливает остальных от необдуманных действий.

— Юлус.

Обхожу стол в поисках информатора. Тот пытался уползти, но, услышав мой голос, замер.

— Нашёл.

Юлус резко вскочил, повернулся ко мне, поднял руки. И собрался снова дать дёру, но я ему такой возможности не оставил. Сковывающее заклинание обвило тело информатора, и тот пыльным мешком упал на пол.

— Теперь точно отбегался.

Оглядываюсь по сторонам, соображая, как теперь отсюда выбираться. И где искать своих? Может, сами меня найдут? К сожалению, надежды на это было мало, поэтому я забросил пленника на плечо и пошёл туда, где должен быть выход на улицу. Дверь действительно нашлась.

Снаружи меня ждала незнакомая улица, сюда я бежал по другой. Прохожим было глубоко плевать на меня и висевшего на моём плече человека. Даже городская стража лишь мазнула по нам взглядом. Удивительное место, ничего не скажешь. Одно хорошо — наличие тела на плече снижало интерес карманников ко мне.

Потратив пару минут, чтобы сориентироваться, отправился обратно в странное многофункциональное заведение, где и началась погоня. Пока дошёл — вымотался порядком. Юлус хоть и был мужичком щуплым, но нести его всё равно было непросто.

А когда зашёл во двор заведения, увидел свою компанию сидящей за столом. Они ели. То есть вообще нисколько обо мне не переживали. Мысленно ругаясь, подошёл к Жаку.

— Я знал, что ты… — улыбнувшийся было имперец замолчал, увидев моё мрачное лицо.

Сбросил Юлуса прямо на пол, под ноги Жаку, и, не говоря ни слова, пошёл искать бар. Чтобы заказать выпивки мне местную речь знать не обязательно, хватит интернациональных жестов.

Глава 24

— Что же ты бегал от меня, Юлус? — Жак улыбался приветливо и дружелюбно, однако от этой улыбки информатор дрожал ещё сильнее. — Неужели за тобой появились какие-то грешки, о которых ты боишься мне рассказать?

Информатор начал тараторить, мешая имперскую речь с другими языками. Я сидел за другим столом, вяло ковырялся в тарелке и жалел, что не воспользовался советом стражника. В бордель всё же следовало сходить, становлюсь нервным. Это может плохо сказаться на контроле магии. Только в местный не пойду точно, весь этот город производит очень плохое впечатление. Грязный, продажный, злой. Лучше напьюсь.

Память Рады устаканилась. Сейчас же, стоило немного напрячься, я мог вытащить большую часть жизни Рады, как будто сам прожил те мгновения. Не всё, некоторые эпизоды «забылись», детство, в основном, однако по большей части я помнил жизнь девушки. И это делало ещё хуже. Лучше бы я вовсе забыл о ней раз и навсегда.

Я не просто потерял человека, в которого успел влюбиться, мы не так долго были вместе, чтобы полюбить всерьёз. Нет, я потерял человека, с которым фактически прожил всю жизнь. И мне надо срочно вернуть себя в нормальное состояние. Потому что в следующий раз во время боя, при наступлении критического момента вместо заклинания мне на ум придёт гениальная идея: «почему бы не сдаться? Почему бы не сдаться и не прекратить все эти мучения?»

Для мага хаоса это смертельно опасная мысль. Я могу даже не успеть додумать подобную сентенцию, уже высвобождая энергию, которая убьёт меня, а заодно заберёт всех, кто окажется поблизости. Это самый идиотский способ закончить свою жизнь, но, к сожалению, подобные примеры в истории моей семьи имелись.

— Давай так. Я задам тебе несколько вопросов, Юлус. И лучше бы тебе ответить на них, ты же понимаешь? — продолжал Жак.

Не слушая ответный лепет, я поднялся и пошёл к двери. Мы заняли номер, трёхкомнатный, причём даже не самый шикарный из представленных. Однако он назывался шикарным из-за наличия трёх комнат и балкона. Внутри всё было хуже, чем в тавернах, где мы последние дни ночевали. Ничего не поделаешь, все хорошие гостиницы расположены в другой части города.

Спустившись к бару, заказал выпить. Сначала на пробу взял несколько разных напитков по стакану. Выпил. Пойло отвратное, не представляю, как его можно употреблять постоянно. Выбрал наименее отвратительное и показал, что хочу пять бутылок. Мужчина за стойкой посмотрел на меня с сомнением, но бутылки выставил. Взял с собой и, пытаясь не уронить, вернулся в наш номер.

Из трёх комнат одна была гостевой, а две — спальнями. Одну из спален, естественно, заняла Илара, вероятно, вместе с Жаком, я же двинулся во вторую.

— До утра меня не будить, — предупредил всех.

Жак жестом приказал информатору заткнуться.

— Ночью будем дежурить по очереди, на всякий случай. Город неспокойный, а ты ещё поднял шум…

— Так дежурьте, я вам не помешаю.

Я вошёл в комнату и потянул за собой дверь.

— Солрен! — агент девятого отдела повысил голос.

Останавливаюсь и вопросительно смотрю на Жака.

— Ты здесь наравне со всеми, — напомнил имперец.

Качаю головой и указываю на информатора.

— За этим кретином я бегал один? Один. Теперь я буду спать, один.

Захлопнул дверь и расставил на дрянном столике бутылки.

— А если Юлус расскажет, что наш контрабандист где-то поблизости? Тоже до утра будем ждать? — выкрикивает Жак из-за двери.

— Без меня справитесь, — кричу в ответ, прежде чем откупорить первую бутылку.

По комнатке покатился аромат палёного алкоголя. За пару часов здесь такое амбре будет стоять, можно будет спички об воздух зажигать. Поэтому открыл окно и сделал глубокий вдох. Иногда ветер приносил с воды морской воздух, но это были короткие моменты, в основном пахло гниющей рыбой.

Вернулся за стол. Понял, что не взял стакан, но быстро сообразил: всё равно напиваюсь в одиночестве и посуда мне ни к чему. Устроился поудобнее в кресле и сделал первый долгий глоток. А за ним второй, третий.

Я заглядывал в воспоминания Рады, начал с того, о чём она мне сама рассказывала. О том, как тренировалась, чтобы преодолеть отношение к себе. Затем посмотрел их знакомство с Барнсаром. Странно, но я совершенно не чувствовал себя вторгшимся в чужую личную жизнь. Я даже не делаю ничего постыдного, верно? Рада мертва. Теперь до её воспоминаний никому, кроме меня, и дела-то нет.

Я посмотрел на себя её глазами. Странный чужак, неуклюжий, не понимающий законов, по которым она жила. Потом я проявил настойчивость, с Келдрином и другими. Хитрость. И… ей было любопытно, но не был любопытен я сам. Всего лишь интерес к экзотике. Всего лишь чужак. Затем умер Барнсар.

Что-то в её жизни сломалось. Что-то, что казалось вечным, внезапно исчезло. Как мне это знакомо. Пожалуй, я ощутил это намного острее, чем Рада, когда проиграло моё королевство. То, что должно быть незыблемым, пало. Я думал, что смогу влиться в империю, стать своим. Но вместо этого я занимаюсь чёрт знает чем. Точнее, ищу своего отца.

Да, отца. Зачем? Что изменится, когда я его найду?

Отставив опустевшую бутылку, приступил к следующей. Чтобы отвлечься от самокопания снова, обратился к воспоминаниям. В связанные со мной не лез, опасаясь увидеть там что-нибудь, что мне не понравится.

Я вспоминал города, которых никогда не видел, людей, которых никогда не встречал. И случайно залез туда, куда не стоило влезать. Увидел то, что люди стараются скрывать. У Рады была не самая простая жизнь, эмоциональное давление со всех сторон, слишком мало людей, что относились бы к ней хотя бы неплохо. Ничего удивительного, что у неё были и другие партнёры. Даже тогда, когда она переписывалась с Барнсаром. Бывали случаи, когда днём она писала наивно-глупое романтическое письмо, а ночь проводила в объятиях другого парня. Я её не осуждаю, верность и любовь на расстоянии, когда нет возможности встретиться — вещи почти фантастические.

И всё равно увиденное вызвало чувство стыда. Лёгкое, не такое, чтобы начать самокопания и тем более самобичевание, но от воспоминаний личных решил отойти, сосредоточившись на магии. Однако быстро оказалось, что меня учили лучше. Настолько, что ничего принципиально нового Рада мне дать не могла, кроме, может быть, навыков обращения с огнём.

В комнате всё равно пахло алкоголем, и я вышел на балкончик, посмотреть на вечерний город. Взгляд начал цепляться за девушек, что иногда попадались на улицах. Для меня трезвого они бы не представляли интереса, но сейчас выглядели вполне ничего. О чём это говорит? О том, что я уже порядком пьян.

Сделал большой глоток и вернулся в комнату, пока идея отправиться на поиски приключений не начала пересиливать здравый смысл. Попытался вернуться в кресло, но свалился на пол. Неважно, если опереться спиной на это же кресло, до бутылки я доставал без проблем, остальное особого значения не имело.

Сам не заметил, как снова обратился к воспоминаниям. Последним. К тем моментам, что были связаны со мной. Увиденное вызвало грустный смех. Рада ненавидела меня и себя за нашу связь. Одновременно наслаждаясь нашей близостью, моим теплом. И всё равно до конца пыталась найти силы, чтобы одёрнуть себя, ведь я оставался чужаком. Она искала способ, повод, причину со мной порвать. Останавливал её, похоже, только долг. Не передо мной, конечно же, перед Эвверанами. В её глазах я должен был продолжить служить роду. Однако девушка считала, что если разорвёт отношения, я уйду. Считала, что меня ничего не держит.

Кажется, она была права.

Вздохнул.

Молодец, Солрен. Пришёл к тому, что перестал понимать, зачем вообще всё это делаешь.

Оценив содержимое бутылки и прикинув, смогу ли я влить в себя остатки и не попрощаться с содержимым желудка, решил не рисковать. Опираясь на кресло, поднялся, но к кровати сразу идти не решился, пол под ногами начал покачиваться.

Открылась дверь, на пороге возник Зак. Мага жизни я видел, а вот рассмотреть его лица уже не мог.

— Нажрался, свинья?

Хмыкнул, промолчав. Не вижу смысла озвучивать очевидное.

— Твоя очередь дежурить, — сообщил мне Зак.

— Ага, конечно. Уже бегу.

Сделал первый неуверенный шаг в сторону кровати. Что же, пол не так уж и сильно раскачивается. Главное, не торопиться.

Зак двинулся ко мне.

— Побежишь. Как только я помогу тебе протрезветь.

Нас разделяло всего шага три, поэтому я даже не успел ответить, а Зак уже схватил меня за руку, толкнув свою силу в моё тело. А я был категорически против, разозлившись и пустив в ход уже свою силу. Зак отпора не ожидал, да ещё такого, хаос раскалённой кислотой обжёг ладонь моему бывшему другу.

— Проклятие! — вскрикнул маг жизни, одёргивая руку.

От резкого движения я покачнулся, но на ногах устоял. Хотелось ещё двинуть ему в морду, однако уверенности в том, что моё желание выполнимо, нет. Скорее я свалюсь ему под ноги.

— Проваливай, — ограничился словами. — Кретин…

— Да как вообще смеешь, после того, что сделал…

— Зак! Завались! — всё же оборачиваюсь, стараясь держаться на ногах. — Что бы я там ни сделал, ты, ублюдок, сказал: мы более не друзья. Поэтому все свои нравоучения можешь засунуть поглубже в задницу. А теперь проваливай, пока я не подогнал тебя чем-нибудь боевым.

Снова развернулся и нетвёрдой походкой всё же доковылял до кровати. Упал прямо как стоял, и не подумав раздеваться. Однако вместо того, чтобы сразу вырубиться, пришлось сосредоточиться и подготовиться свою силу к отпору, если до моего бывшего товарища всё ещё не дошло.

Зак постоял немного. Я слышал его тяжёлое злое дыхание. Нет, ничего не сказал, развернулся и ушёл, хлопнув дверью. Бедный косяк.

Я расслабился, полежал, понял, что поза не самая удобная. Собрался с силами и всё же перевернулся на спину.

Из-за стены донеслись приглушённые голоса Жака и Илары. Хотя нет, не из-за стены, а через открытые окна. Жак встал и вышел в общую комнату.

— Я же говорил, что не стоит его трогать.

Ответа Зака я не услышал.

— Мы закончим нашу работу. Потом делай что хочешь. Но я говорил тебе раньше и повторяю снова: оставь это. И без тебя Сол осознаёт ответственность за случившееся.

Зак что-то ответил, на этот раз я слышал слова, однако из-за интонаций вновь не разобрал.

— Как знаешь. Иди спать, я подежурю.

Ещё какое-то время были слышны шевеления, затем всё затихло. Момент провала в темноту я не заметил.

Глава 25

— Голова не болит? — с язвительной насмешкой спросила Илара.

— Нисколько, — злорадно улыбаюсь. — Спал, как младенец. Отлично выспался, бодр и весел.

Паладин поморщилась, сама зевала минуту назад. Жак бросил на нас неодобрительный взгляд, однако промолчал. А что он скажет? Какую команду собрал, такую и имеет.

Мы шли в торговый порт. Информатор знал о Корсоне, даже смог кое-что рассказать. В последнее время Эрих работал с одним заказчиком, кто-то купил контрабандиста с потрохами и гонял исключительно по своей надобности. Но имя заказчика Юлус не знал, зато догадывались мы. Сейчас Корсон был в городе, однако пришвартовался он в порту квартала знати. И это было проблемой.

По трущобам мы могли бродить беспрепятственно, даже устраивать разборки с местными, это никого не волновало ни в малейшей степени. Но даже в квартал торгового порта попасть было уже не так просто. К знати нас не пропустят. Придётся нам искать незаконный путь, а потом действовать аккуратно. Воевать со стражей целого города — идея бесперспективная.

Жак незаконные способы проникнуть в закрытые районы знал, как раз в нужное место мы и направлялись. Неприметный склад, один из многих, прижатый к самой воде встретил нас тройкой весёлых ребят, азартно резавшихся в какую-то игру у самого входа. Заметив наше приближение, парни поспешили убрать игры и принять серьёзный вид, но всё равно безалаберная беспечность в них так и сквозила.

Имперец бросил несколько слов, и перед нами открыли покосившуюся дверь. Оказавшись внутри, я понял, что это закрытый причал. Весь первый этаж был складом и гаражом для пяти небольших лодочек, покачивавшихся спокойной воде. Второй и третий этаж, вероятно, отводились под жилые комнаты.

— Ждите здесь, — кивнул нам Жак, прежде чем уйти по лестнице наверх.

Зак сразу отошёл от нас и развернулся к воде. На меня он не смотрел демонстративно, что меня забавляло. Илара подпёрла плечом колонну, державшую второй этаж. Я принялся разглядывать лодочки. Длинные, узкие, центральная часть выполнена в виде большого короба для груза. Контрабандисты? Только в масштабе одного города, возят грузы из квартала в квартал. Грузы и людей, если придётся.

Жак сговорился с ними довольно быстро, я не успел заскучать. Спускался имперец в компании с женщиной. Как бы её охарактеризовать, чтобы не уделять внимания больше, чем она того заслуживает. Роковая красотка, успешно занимающаяся незаконным делом, бандитка, притворяющаяся обычной горожанкой. Она осмотрела каждого из нас, задержавшись на мне.

— Вот этот красавчик поплывёт со мной. Умеешь грести?

Отрицательно качнул головой.

— Никогда не плавал.

— Замечательно. Люблю лишать наивных мальчиков невинности.

Моя рука оказалась на шее девушки раньше, чем эта курица осознала моё движение.

— Я лишаю тварей, вроде тебя, жизни дольше, чем ты умеешь ходить.

Вру, не настолько она молода, а я стар. Но она молода, нет и двадцати. Заметил это только рассмотрев вблизи. Вся эта атрибутика: яркость образа, одежда, украшения, на теле и вплетённые в чёрные, как вороное перо, волосы, — лишь скрывает возраст. Жак уже готов был вмешаться, но девушка сама улыбнулась, широко и… жадно.

— Я не ошиблась! — хрипит она. — Поработаем в паре, красавчик!

Отпускаю её горло. Вижу оставшийся след, испытав короткий укол стыда. Зачем я на ней сорвался? Перевожу вопросительный взгляд на Жака.

— Взять и приплыть в район знати нельзя, — начал пояснять имперец. — Нам придётся действовать порознь. Вполне возможно, пройти получится только у одного из нас. А может, не получится ни у кого, и придётся придумывать другой план.

— А сначала бежать из темницы, — добавила девушка, оправившись от удушающего. — Хотя это не так сложно, особенно для лихих ребят, вроде вас.

Вскоре подошли ещё трое проводников. Конкретного способа проникнуть в квартал знати не было, контрабандистам приходилось плавать вокруг, выжидая момента. На всех причалах постоянно дежурила стража, берег тоже находился под охраной. К тому же река была достаточно глубокой и широкой, чтобы там даже ходило несколько сторожевых кораблей. Небольших, но лоханке хватит за глаза. Нам предстояло крутиться поблизости и ждать момента.

— Меня зовут Элита, можешь звать просто Эля, красавчик. И я — сама удачливая проводница, так что тебе повезло, — она выгнула спинку, выпячивая грудь. — Вдвойне повезло, ведь ты несколько часов проведёшь в моей компании.

Другой проводник, что составлял компанию Заку, посоветовал:

— Осторожнее с едой. Да и воды много не пейте. Вам предстоит несколько часов болтаться в небольшой лодке, где нет удобств. Все дела будете делать за борт.

Илара, которой в сопровождающие выпал молодой щуплый парнишка, поморщилась. Жак пытался поменять проводников, чтобы с паладином плыла Эля, но не вышло. Обе девушки высказали категорический протест.

Зак помог Жаку и Иларе справить все свои нужды прямо сейчас, мне помощи не предложил. Переживу.

— Какая из них наша? — спросил у Эли.

— Любая. Выбирай, какая нравится, — отозвалась девушка.

Запрыгнул в ближайшую лодочку. Ожидал, что лоханка подо мной будет болтаться, но нет, оказалась довольно устойчивой. Эля запрыгнула на другой край, придерживая юбку, едва прикрывающую колени, под которой девушка носила обтягивающие штаны. Большим шестом она ловко скинула удерживавший нас канат, а затем оттолкнулась от причала.

— Хватай весло, как только отойдём от берега — придётся поработать ручками.

Несмотря на длину шеста, до дна Эля перестала доставать уже через пару метров, взявшись за весло. Пару минут мы потратили, чтобы отработать синхронность. Девушка доходчиво объяснила, что мне надо делать, поэтому сложностей не возникло. Вскоре мы достаточно быстро плыли по грязной воде вверх по течению.

— Выше по течению вода будет чище, она там почти не пахнет, — рассказывала Эля, активно работая веслом. — Это будет так романтично. Ты, я, лодка на воде и никого больше.

Я больше размышлял о магии и способах быстрее выбраться на берег и избавиться от спутницы. Однако здесь Жак был прав, настоятельно прося нас не полагаться на магию. Только маленькие фокусы первого круга, что не привлекут внимания. Стоит стражнику или сознательному горожанину увидеть магию четвёртого круга в исполнении меня, или же силу паладина в исполнении Илары, как сразу поднимется шумиха, и половина гарнизона бросится разбираться, кто мы и что здесь делаем. Меня, конечно, выдавали глаза. Однако пока я держался подальше от стражи, это мало кого волновало.

Мы отдалились, наконец, от квартала бедняков. В основной канал, широкий и судоходный, Эля не стала соваться, двигаясь по маленьким и узким второстепенным потокам. Помимо четырёх больших, в Сахмаре было ещё пять десятков островов поменьше. И парочка из них, как нам уже рассказали, принадлежала откровенным бандитам. И мимо одного такого острова мы должны были проплыть. Естественно, не обошлось без неприятностей.

— Эй, Эля! — донеслось до нас.

Остров выделялся на фоне остальных. У почти всех островов были стены, в метр, а где и в два, высотой, видимо, для защиты от приливов или весеннего половодья. У этого островка стена во многих местах была порушена, причём давно. Понятно, что по этим стенам поднимали и уровень земли, но по этому острову было заметно, что землю вымывает через прорехи. Дома тоже выглядели плохо, половина напоминала руины. Контингент, собравшийся на нас поглазеть, больше всего подходил для каторги. Кричавший был мужчиной лет тридцати, явно из главарей.

— Чего тебе, Гирз? — крикнула в ответ девушка.

— Ты задолжала плату за пользование каналом. Давно пора тебе побывать у нас в гостях, расплатиться по долгам. Если придёшь сама — обещаю быть нежным и обходительным.

Народ на берегу заржал. Эля демонстративно зачерпнула веслом и достала из воды водоросли с какой-то грязью.

— Как только начнёте чистить канал — мы с радостью подкинем вам деньжат. А то сейчас каждый раз, как здесь проплываю, приходиться потом дно шкрябать по часу, а то и по два от вашего дерьма.

Похоже, такие разговоры происходили регулярно.

— А кто это с тобой, — сосредоточил внимание на мне Гирз.

— Клиент, — пожала плечами проводница.

— И он тоже не хочет нам платить?

Такой заход Эли откровенно не понравился.

— Ты знаешь правила, Гирз! Пока он в лодке — он под защитой. Хочешь огрести проблем от Утёнка?

Но мужчина уже настроился и отступать не собирался.

— С Утёнком мы сами разберёмся. Отдельно. Да и с тобой я тоже уже давно хочу пообщаться. Парни! Лодки на воду!

Эля выругалась, приказав:

— Налегли на вёсла!

Что было ожидаемо, достаточно далеко мы убраться не успели, десяток лодок начали быстро нас нагонять. Лодочки бандитов были побольше, на каждой помещалось шесть гребцов, по три на борт, да тройка бандитов, что держали в руках… метательные копья.

— Огнестрела у них нет? — спрашиваю.

— Нет, порох у нас не достать.

Это хорошо.

— Но ты не расслабляйся, дротики они метают отлично.

А это плохо.

Когда дистанция сократилась настолько, что в нас полетел первый пилум, нырнувший в воду рядом с бортом, я выругался, перестав грести и привстав, разворачиваясь лицом к противнику. Удрать всё равно не сможем, значит — дадим бой.

Достал пистолет, прицелился и выстрелил. Бандит с ближайшей лодки рухнул в воду. Жаль, особо не постреляешь, долго перезаряжать, а мне здесь даже укрыться негде.

Рядом упал ещё один дротик, тут же всплыв. А почему бы и нет? Хватаю чужое оружие и, прикинув в руке массу, метнул обратно. Не попал, но близко. Раза с третьего смогу зарядить кому-нибудь в грудь. Впрочем, к этому времени они до нас уже доберутся.

— Надеюсь, дерёшься ты получше, чем метаешь, красавчик, — прокомментировала мой бросок Эля.

Уклонился от ещё одного дротика, тот врезался в короб. Выдернул и метнул обратно, ещё ближе к лодке. Магией я бы этих ребят разом потопил, но с берега за нашим эпическим сражением наблюдали зрители. Противники подобрались ближе, дротики летели уже один за другим, практически лишая меня возможности метать их обратно. Но один момент я всё же выгадал, успев бросить дротик в подплывающую лодку. Здесь промахнуться было сложно, бандиты кучковались плотно и резко дёргаться не могли — лодки их опасно раскачивались.

В любом случае обстрел прекратили. В Элю с самого начала старались не попасть даже случайно, а сейчас перестали кидать снаряды и в меня. Бандиты выхватили ножи, поигрывая ими и корча страшные рожи.

Чего они не ожидали, так это того, что я прыгну первым. Используя инерцию, тело первого смертника отправил за борт, просто врезавшись плечом в грудь. А дальше выхватил нож и… Ножевой бой мне преподавали, да и опыт определённый имелся, поэтому ещё двое умерли быстрее, чем успели выпустить вёсла. Стоявший на корме получил дротик в грудь и тоже упал в воду. Остальных либо выбросил за борт пинками, либо зарезал. И раскачивающаяся «палуба» мне нисколько не помешала, под обстрелом в окопе стоять сложнее, земля в ноги бьёт в несколько раз сильнее.

Я посмотрел на следующую лодку и сделал приглашающий жест. Бандиты, потратив пару секунд на размышления, развернулись и поплыли восвояси.

Вернулся на лохань Эли, выбросив за борт прилетевшие дротики. Девушка смотрела на меня восхищёнными глазами, что… признаюсь, было приятно. Контраст с тем, что я видел последние дни. Сел на место и взялся за весло.

— Чего смотришь?

— Ничего, — улыбнулась Эля. — Ничего.

Глава 26

Эля завела лодку в тёмный закуток под большим широким мостом, между опорой моста и трубой канализационного слива, откуда был хорошо виден невзрачный причал. Пахло здесь немного неприятно, но вполне терпимо. На требуемом причале активно разгружали небольшую баржу, а чуть дальше держалось судно, откуда на нас с большим и совсем недобрым интересом смотрели стражники.

Однако Эля легко перебралась на мою сторону, смело шагая по покачивающемуся корыту.

— Эй! Осторожнее!

Эля с размаху приземлилась мне на колени, и я почувствовал, как лодочка погружается в воду, быстро вынырнув обратно.

— Расслабься! На днище закреплён горб, внутри которого балласт. Можем вчетвером прыгать, лодка не перевернётся, — Эля поёрзала у меня на коленях, устраиваясь удобнее. — Придётся подождать. Пусть думают, что мы попытаемся проникнуть здесь, — девушка хитро улыбнулась. — Зря нас дураками считают. Этот причал ведёт в… неважно, куда, но там точно не пробраться. Мы попытаемся в другом месте, выше по течению, но для этого надо, чтобы шакалы убрались.

Я бросил короткий взгляд на лодку со стражей, сразу вернув внимание Эле.

— И ждать ты будешь здесь? У меня на руках?

Эля довольно улыбнулась, облизнув губы. А затем откинулась назад, одной рукой задрав юбку. То, что я принял за штаны, было штанинами, закреплёнными на поясе. При этом пах оставался открыт, и сейчас я мог наблюдать прозрачную ткань трусиков.

— Не просто ждать, милый. У меня есть идея интереснее!

Я перехватил её юбку и опустил.

— Нет.

Однако сдаваться Эля не собиралась.

— Не подумай, красавчик, я далеко не каждому такое предлагаю. Я вообще весьма разборчива, если хочешь знать!

Хмыкнул:

— А давай-ка проверим.

Кладу руку ей на живот, пуская магию. Эля смотрит с интересом, не сопротивляется. Конечно, целитель из меня… Не раз уже говорил, какой, но некоторые вещи установить достаточно просто. Например, активную личную жизнь. Первым делом проверил заболевания. Ничего, Эля не была больна сейчас и не болела в последние год — два. Удивлён, но факт. Опускаю руку ниже, почти на самый пах, вызывая у девушки ехидную улыбку. Состояние мышц, тканей… Не врёт. Она, конечно же, давно уже не девочка, но и не шлюха какая-нибудь.

— Ну как? Убедился? — по моему лицу Эля и так всё поняла.

Вновь покосился на корабль со стражей.

— Прямо у них на глазах хочешь этим заниматься?

Девушка бросила досадливый взгляд за плечо, вздохнула.

— Хотелось бы, конечно, совершенно других условий, но сейчас — да! — вновь повернулась ко мне, более того, нагнулась вперёд, чтобы аромат её тела пересилил запахи от воды. — Доставим друг другу удовольствие. А потом, кто знает, может, ты захочешь встретиться со мной ещё раз? Время у нас, поверь, есть.

Несколько секунд на сомнения, и я решаюсь. Одна рука скользит под свободную юбку, а вторая вверх по спине к шее. И мне действительно жаль, что сейчас я не могу избавить девушку от совершенно ненужной одежды.

Эля с радостью подаётся вперёд, прильнув к моим губам, пока её ладони справляются с моими штанами. Краем глаза отмечаю, что рабочие с пристани стали проявлять к нам куда больше интереса, а вот стража, наоборот, перестала обращать на нас внимание.

Позы мы не меняли, хотя у меня было большое желание поставить Элю иначе. Но девушка демонстрировать себя всем вокруг не стремилась, пришлось смириться. Зато смог добраться до её молодой груди, буду считать это компенсацией за неудобства. Эля как раз справилась со штанами и готова была немного подбодрить меня тёплыми ладонями, но я уже был более чем готов. Девушка также сгорала от нетерпения и, оттянув ткань, сразу села на меня, принимая целиком, сопровождая движение протяжным стоном.

Сначала вела она, вновь откинувшись назад и начав двигать бёдрами. Мне в этой роли оставалось только наслаждаться процессом, хотя было очевидно: наслаждается именно Эля, ведь я доставал там, где требовалось, и стимулировал именно то, что требовалось.

Через какое-то время, счёт ему я вести не мог, мне захотелось форсировать события. Я притянул к себе охмелевшую от удовольствия и явно готовую на всё что угодно, партнёршу к себе. Пожалуй, даже начни я её раздевать прямо здесь, Эля не стала бы сопротивляться… сразу. Но мне сейчас было не до манёвров и перестроения, приподняв девушку, уже я задал темп движения, ускоряясь. И в какой-то момент забылся в удовольствии.

Очнулся от касания мягкой ладони к щеке.

— Давай приведём себя в порядок, жеребец, — шепнула мне в ухо Эля. — Сейчас откроется наше окно.

На миг возникла мысль бросить это всё, все проблемы, все старые связи, и убраться подальше отсюда, и начать новую жизнь. Может, даже эту девчонку с собой прихватить. Возникла и исчезла. Я вернул на место штаны, помог Эле, магией убрав следы нашего контакта, и огляделся. Корабль стражи уплывал вниз по течению, баржа тоже скрылась, на причале оставалась пара грузчиков, делавших вид, что курят. На деле, возможно, хотели сделать Эле пару интересных предложений.

— Отталкивайся, — скомандовала вернувшаяся на своё место контрабандистка.

Я веслом толкнул опору моста, придавая лодке ускорение. Мы гребли, держась правого берега, пока Эля что-то высматривала на противоположном. Проплыв до следующего моста мы так и не нашли искомого, что было заметно по нахмуренной моське Эли.

— Вот же непруха! Я должна была…

Она замолчала, увидев что-то сразу за мостом.

— Первой!

Смотрела она на приоткрытое окно, или скорее проём, на высоте метров трёх от уровня воды. Девушка огляделась, но вновь поморщилась, увидев выходящее из другого канала судно. Толкнула нас обратно.

— Прячемся под мостом.

Опоры были достаточно большими, чтобы скрыть нашу шлюпку, но пришлось ждать. Судно стражи не торопилось, выполняя патрулирование. А пока девушка давала мне инструкции.

— Вот, — из кармана был извлечён значок, — закрепишь на одежде. К страже близко не подходи, опытный взгляд легко распознаёт подделку, но по улицам можешь ходить относительно спокойно. Главное — вид делай уверенный.

Затем Эля достала верёвку и кошку. Корабль стражи проплыл мимо, и мы покинули своё укрытие, подобравшись к проёму.

— Старайся как можно быстрее выбраться на улицу, — напутствовала Эля. — И удачи, красавчик!

Она забросила кошку, явно имея в этом большой опыт. Не теряя времени я схватил верёвку и подтянул себя к проёму, и, прежде чем скользнул внутрь, сбросил кошку в лодку, чтобы не оставлять следов. Эля тут же поспешила убраться подальше.

Проём привёл меня на какой-то склад. Судя по запаху, помещение только что чем-то обработали, у меня даже начало першить горло, и заслезились глаза. Пару минут ушло на магическую защиту, чтобы банально не задохнуться.

На полках лежали мешки, кое-где погрызенные крысами. Или не крысами, неважно. Сначала я нашёл ворота, что вели на улицу, но услышал, как за ними разговаривают. Не знаю, кто там, но мне они не обрадуются. Пришлось искать другой выход.

Ещё одна дверь оказалась заперта, но с этим справилась магия. Я попал в конюшню, где разместилась пара крупных грузовых повозок и, чуть дальше, четвёрка понурых лошадей в стойле. Бедные животины, какие-то они недокормленные.

Подошёл к воротам, никого не услышал. Попробовал посмотреть сквозь щели. Так, это я неудачно вышел, у нас здесь внутренний двор, от поддельного значка толка не будет никакого. Быстрый обыск позволил найти другой выход, точнее, ещё один проём. К счастью, ведущий, по всей видимости, в нечто вроде выгребной ямы.

Прыгнул туда, стараясь не запачкаться. Дело не в брезгливости — буду привлекать лишнее внимание на улице. Отсюда уже смог вполне спокойно выйти сначала в какой-то переулок, а через него подошёл и к основной улице.

От трущоб район, что не удивительно, отличался разительно. Хорошая мостовая, чистая. Дома, естественно, тоже куда богаче и приличнее, хотя и напиханы почти друг на друга. Людей заметно меньше, одеты лучше. Впрочем, всё равно заметно, что одежда простая и дешёвая у большинства, и все носят значки, значит — слуги и им подобные. Стражи меньше, чем я опасался, но больше, чем надеялся.

Примерно сориентировавшись, где я нахожусь и куда мне надо, принял уверенный вид занятого человека и вышел в свет. Моё появление никого не заинтересовало. Выглядел я, плюс-минус, так же, как и прочие слуги, праздно шатающегося прохожего не напоминал, поэтому с маскировкой проблем не возникло.

Целенаправленно двигался к порту, стараясь ненавязчиво обходить стражу и всех, кто на стражников был похож. Пришлось сделать крюк, чтобы обойти ратушу, слишком много рядом с ней сновало людей. Затем ещё попал на относительно широкую улицу, с неё пришлось убраться — повозки и много стражи.

И, наконец, впереди показался порт. Красивое здание, вероятно, адмиралтейство. Склады, доки и сами причалы. Здесь мне пришлось сложнее, сначала требовалось найти, исключительно по расплывчатому описанию, корабль Эриха, потом как-то придумать способ на этот корабль попасть. И всё это, не привлекая лишнего внимания. А ещё нужно найти остальных, особенно Жака, этот скользкий тип пролезет куда угодно, я не сомневаюсь.

Проходя мимо повозки, которую только закончили разгружать, увидел планшет с листами чистой бумаги, оставленный без внимания. Подхватил, сделав вид, что так и надо. Вышел на причал, найдя место, откуда видно большую часть кораблей, и начал озабоченно делать записи, периодически поднимая от планшета взгляд и шевеля губами, будто что-то считаю.

Искомая шхуна нашлась достаточно быстро. Стояла она недалеко, борт не перекрывался другими судами. Я прочитал название «Малыш Ди». Уж не знаю, какое значение вкладывали в название. На судне, похоже, заканчивали загрузку, на палубе шевелился экипаж. Неужели, собираются отплывать?

И в этот момент на палубу вышла Аннель, что-то объясняя вышедшему вслед за ней немолодому мужчине, в котором я узнал Корсона. Оглядываюсь. Не вижу никого из наших. Проклятие! И что делать? А судно точно готовится к отплытию.

И меня посещает удивительно очевидная мысль: мы с Аннель не враги. Появись я сейчас перед ней, не будет же она меня убивать, верно? А имперец… Я здесь для того, чтобы найти отца и задать ему несколько вопросов.

Уверенно иду к причалу «Малыша Ди», оставляя планшет на подвернувшейся бочке. Походя срываю и поддельный символ, здесь он уже не нужен, здесь хватало людей без этого знака. У трапа матросы попытались меня остановить, что-то пролепетав на своём, но окутавшийся пламенем кулак их успокоил.

Я поднялся на борт и стал искать глазами Аннель, однако, был только заметивший меня Эрик. Иду прямо к нему.

— Я не беру пассажиров! — выкрикивает капитан, недовольно щурясь.

— Меня возьмёте, капитан Корсон, иначе я спалю вашу посудину прямо здесь. Или можете подождать, пока я поговорю с госпожой Кассарис.

— Солрен? — на мой голос девушка сама выглянула из каюты.

— Привет, Аннель. Давно не виделись, да?

Глава 27

Единственная пассажирская каюта была занята Аннель, туда она и отвела меня, пока корабль покидал порт. Она попросила подождать и дать всё объяснить, тогда я пойму, что происходит. А главное: почему они делают то, что делают. Решил дать ей шанс, я ничего не терял.

Долго ждать Аннель меня не заставила, вернувшись в каюту и указав на стол.

— Присаживайся. Тебя ждут некоторые потрясения, их лучше встречать сидя. И вот с этим.

На столе появилась бутылка.

— Я само внимание, — мрачно улыбнулся, откупорив вино и сделав первый глоток.

— Старые клятвы, что ты давал, присягая на верность королевству, ещё что-то значат для тебя?

Вопрос меня удивил.

— Это имеет значение?

Аннель серьёзно кивнула.

— Только это имеет значение. Только это заставляет меня продолжать, несмотря ни на что.

Морщусь, как от надоедливой зубной боли, оглядываясь в поисках чего-то, вроде чашки. Не потому, что она мне нужна, а потому что не хочу видеть лицо Аннель, когда она будет рассказывать те же байки, которыми обманывались дворяне королевства.

— И вы туда же? Королевство пало, нравится вам это или нет.

Аннель не стала спорить.

— Да, королевство пало. Но Великий Клан Даролл жив.

Поднимаю взгляд и смотрю прямо девушке в глаза.

— Ты в этом уверена?

— Я видела Алисию и Невилла своими глазами. Ты выслушаешь меня?

— Подожди, — делаю пару хороших глотков.

Несколько секунд делаю вдохи и выдохи, чтобы сконцентрировать внимание.

— Давай. Рассказывай.

— История будет долгой.

Аннель чуть улыбнулась, встала, принесла ещё несколько бутылок.

— Вернёмся в конец войны. Мы уже порознь служили, когда я получила ранение. С передовой меня отправили в столицу, но там мест не было, поэтому меня отослали в форт Кигал, но его отрезали и взяли в осаду. Фронт сыпался, крупная группировка прорывалась к столице, в общем, оставили бы меня в первом попавшемся поселении, чтобы лежала и изображала обычную штатскую. Глупость, с моим-то чисто боевым ранением… — невесело улыбнулась Аннель.

Она отодвинулась и подняла край рубахи, показывая живот. Остался шрам, водяной хлыст, его сложно перепутать с чем-либо.

— И вот меня, с перемотанным, но кровоточащим брюхом и полупустым вещмешком нашёл твой отец. Эмирс очень спешил и брал с собой всех, кто был способен хоть как-то держать оружие или бросать заклинания. Я была двадцать девятой. Был среди нас и Моритас.

У меня появилась одна догадка, но пока я придержал её, продолжая слушать.

— Путь наш лежал в Хитирон, где расположен малый дворец клана Даролл. Практически весь клан находился в столице, но всё же не весь. В малом дворце ожидали своей участи принцесса Алисия и принц Невилл, и туда же прорывались имперцы, стремясь накрыть все места, где могут оставаться члены правящей династии. Мы дали им бой. Выжило девять человек. И там погибла твоя мать, Сол.

Значит, она была с отцом до конца. До конца верны долгу, они оба.

— Что было дальше? — спрашиваю, понимая, что настоящая история на этом моменте только начинается.

— Эмирс, как старший и самый сильный, принял командования, если так уместно будет выразиться. Цель перед нами стояла очевидная — защищать последних представителей королевского рода. Трое, вместе с принцем и принцессой, отправились на остров Йодгер и укрылись там. Насколько я знаю, это было чем-то вроде запасного плана, на случай поражения, но не уверена.

— Они и сейчас там? На острове? — не выдержал я.

Аннель отрицательно покачала головой:

— Нет, только принцесса. Дойду и до этого момента, Сол, потерпи. Я говорила о том, что мы разделились. Ещё одна группа, в которой был и Моритас, отправился к северянам, пытаться договориться с ними. Остальные переждали, пока закончится война, и начали действовать на территории империи. Да, это мы запустили то, что теперь стало сопротивлением. Наша ошибка, не ожидали… такой реакции и таких действий. План Томека, это последствия и наших действий в том числе.

Хорошо, что они это признают.

— Но больше всего успехов добился Моритас. Северяне работали над чем-то, причём не первый год. Я в это не лезла. Признаться, хватало мне и без этого головной боли. И ещё я пыталась вытащить тебя, но Эмирс был против.

Аннель замолчала и не сразу смогла заставить себя рассказать.

— Твой отец… Порой мне казалось, что Эмирс испытывает какие-то сомнения, но я не могла понять, с чем именно это связано. И… Он не хотел тебя привлекать. У нас была такая возможность, мы могли вытащить тебя, всё рассказать, но… Эмирс сделал так, чтобы тебя перевели в другое место и… Забыли о тебе.

Сердце кольнула боль.

— Я много раз пытались с ним поговорить о тебе, — призналась Аннель. — Пыталась понять, почему он держит тебя на расстоянии. И получила ответ.

Вопросительно смотрю на Аннель, ожидая продолжения. Девушка грустно улыбается.

— Эмирс хотел, чтобы ты освободился от бремени своего рода. Начал сначала, где-нибудь далеко отсюда. С нами тебя ждёт только война, маленькая, скрытая, или большая — неважно. Твой отец хотел, чтобы у тебя был шанс стать счастливым. Подальше от всего этого. Он вроде даже готовил твой перевод куда-то на другой край империи, но я не думала, что это реально. И…

Пришло время для моей догадки.

— И ты предложила Моритасу мной воспользоваться?

Аннель смутилась, однако кивнула.

— Да, хотя мы забегаем вперёд. Моритас только первое время сохранял верность клану Даролл, быстро переметнувшись к северянам. Его посвятили в секреты, недоступные нам. Что-то там у северян не выходило так, как надо, они долго бились над решением проблемы. Безрезультатно. Моритас предложил привлечь представителя рода Даролл. Не знаю, почему это взбрело ему в голову, но северяне согласились попробовать. Правящая династия действительно обладала какой-то… силой, — Аннель развела руками. — Не знаю, какой именно. И Моритас передал предложение северян Эмирсу.

— Отец согласился, и к северянам отправился Невилл? — догадался я.

Девушка кивнула.

— Да, именно так.

— А у тебя нет никакого артефакта с той силой, что использовали Даролл?

Несмотря на удивление, Аннель поднялась и дошла до своей сумки, откуда достала амулет.

— Вот.

Мне даже не пришлось брать маленький незнакомый символ в руки.

— Да, это оно. Не знаю, что это, но я видел эту магию в предметах. И в поделках северян.

— Это артефакт для связи, — пояснила Аннель. — Несовершенный. Можно передавать короткие послания, но для этого приходится долго заряжать. И принимать сообщения, конечно.

Странно. Ещё раз более внимательно изучил структуру наложенных чар, но вновь ничего не понял.

— И как ты принимаешь сообщение? Амулет начинает говорить?

Однако моя догадка оказалась в корне неверной.

— Нет, надеваешь и будто слышишь мысли. Чем больше расстояние — тем хуже отклик, но это всё равно лучше любых других способов. И сообщение невозможно перехватить.

Мысли? Контроль химер, передача мыслей. Никогда ни о чём подобном не слышал.

— Ладно, что было дальше?

Аннель забрала амулет, вернувшись за стол. Выпила, давая себе время вспомнить, на чём мы остановились.

— В общем, у северян всё срослось. Удовлетворённые результатом, они начали хорошо нам платить. Куда шли деньги — я не знаю, передо мной стояли свои задачи. Естественно, перед нами не стояло цели — вернуть королевство. Мы хорошо понимали, что подобное невозможно. Задача была скромнее: найти новое место для процветания рода Даролл. И вроде бы появились какие-то намёки на позитивный исход. Именно в этот момент всё и начинается. Мы не сразу поняли, не сразу заметили угрозу. У северян начались шевеления. Теперь мы знаем, что они готовили вторжение.

Девушка покачала головой.

— Сейчас мне кажется, что их действия были очевидны, однако в тот момент мы ничего не подозревали. Моритас искал исполнителя для какой-то работы, и да, в этот момент я и посоветовала привлечь тебя. Правда, не ожидала, что он справится так быстро, в тот момент мы встретились случайно.

Сделав хороший глоток и опустошив ёмкость, Аннель поднялась и убрала бутылку в сторону, достав новую. Несколько новых. Я понял, что выпил уже две и не ощущал ничего.

— К тому же обо всём узнал Эмирс и отругал меня за самоуправство и… Я хотела всё тебе рассказать, но не смогла. Да и не знала я в тот момент, на что тебя подписал Моритас. А когда узнала…

Она вздохнула, отрицательно покачав головой.

— Нам резко стало не до того. Северяне решили, что мы им больше не нужны. Невилл дал им всё, что они хотели получить. Только они не учли одного важного момента. Эмирс не просто так отправил к ним именно Невилла.

Догадался я быстро.

— Побочная ветвь?

Аннель кивнула:

— Да. Сам он пользоваться силой мог, но передать по наследству — нет. Для этого северянам нужна Алисия. Однако наши ненадёжные партнёры не сразу осознали сей незначительный нюанс, конечно же. Моритас держал нас в неведении, пользуясь нашими ресурсами для подготовки к войне. Финансирование королевских дворян, провоцирование Ордена, игра на внутренней политике империи. Моритас сам, наверняка был не более чем фигурой в игре, пусть и ценной. И когда мы осознали, что происходит, нанесли удар. Но было поздно.

Девушка развела руками.

— Война уже началась. Северяне готовят свою армию болванов, не хватает только элемента управления. Невилл, похоже, не справляется. И они идут за Алисией. Я плыву на Йодгер, чтобы помешать северянам захватить принцессу. Поэтому я спрашиваю тебя, Солрен. Старые клятвы, что ты давал, присягая на верность королевству, ещё что-то значат для тебя?

Поднимаю из-за стола и отхожу к стене. Мысли роятся разбуженным ульем. Ситуация сложилась в цельную картинку. Теперь мне ясна мотивация всех основных действующих лиц. Отца, Аннель, Моритаса, всех остальных. Ответы на вопросы получены, но от этого не стало легче. Выбор.

Мне надо выбрать, кого предать.

Королевство, правящий род Даролл и свою семью, род Роган? Королевство уже пало, правящий род теперь не более чем аристократы без владений и подданных, а род… Отец от меня отказался, чтобы я не вмешивался в новую войну и держался как можно дальше от неё. Империя и Эввераны? Илберт сам признался, что не хочет меня более видеть, а империи я клятв не давал. И всё равно это предательство. Клятвы для меня не пустой звук, не могу я просто отказаться от них.

Что ты выберешь, сын палача? На чью сторону встанешь? Кого предашь? Выбор.

Одна знаю точно, северяне мне не союзники при любых раскладах, поэтому…

— Я помогу тебе защитить принцессу Алисию, — грустно улыбнулся. — Если, конечно, моя помощь вообще нужна.

— Нужна! — Аннель встала и подошла ко мне, внезапно обняв со спины. — Мне твоя помощь очень нужна. Наконец-то я смогла тебе всё рассказать. Мне тебя не хватало всё это время…

Удивлённый, разворачиваюсь.

— Аннель, я…

Она прерывает меня поцелуем. Несколько секунд осознаю случившееся, а затем отдаюсь её теплу. Руки сами начинают гладить тело волшебницы в поисках способа проникнуть под ткань…

Глава 28

Спрыгнул на причал Йодлера, не дожидаясь пока спустят трап, следом приземлилась Аннель. Мы поправили снаряжение и зашагали по грубо выструганным доскам.

Плавание прошло относительно спокойно, я свёл общение с экипажем к минимуму, те не обращали на меня внимания. Единственный, кто ходил недовольный — Корсон, несколько раз подходивший со своими причитаниями к Аннель. Мол, на мою персону не договаривались, лишний пассажир и вообще почему на борту человек, которого он, капитан, не приглашал. Волшебница каждый раз советовало контрабандисту поплавать в компании акул. Аннель не волновали ни в малейшей степени проблемы этого мужчины.

Уже на подходе к острову мы издалека обнаружили группу кораблей северян, благо не настолько крупную, чтобы опустить руки и сваливать отсюда подальше, не имея даже шанса что-то сделать. По нашей оценке северяне притащили сюда максимум батальон, либо штурмовую сотню. Или вперемешку тех и других, что, наверное, даже вероятнее. По прикидкам Корсона, большой форы у северян не было, мы вышли лишь на пару дней позднее эскадры, и шхуна при попутном ветре бежала бодрее фрегатов северян.

— Лошадей будем брать? — спросил, когда перешли с причала на твёрдую каменную мостовую порта.

— Нет, здесь недалеко, — ответила Аннель. — Одна лёгкая пробежка.

Она, конечно, задавала вопрос: как я нашёл её. Ответил, что нашёл я не девушку, а контрабандиста, а искал своего отца. Ни слова о Жаке и канцелярии. Всё ещё не уверен, что хочу выступать на стороне рода Даролл, мне нужно своими глазами увидеть принцессу. Впрочем, какая она теперь принцесса, без королевства?

Остров покрывала умеренная растительность, не способная стать серьёзной преградой для подготовленного человека. Мы с Аннель подготовку имели, поэтому, стоило выйти за черту прибрежного поселения, перешли на «лёгкий бег». Аннель вела меня уверенно, будто знала весь остров, как родной, но я чувствовал лёгкое биение магии воздуха. Мы быстро поднимались на пологий холм, ветки, стволы и торчащие из земли корни проносились мимо моего сознания, пока я настраивался на битву. Сейчас нам предстояло выложиться по-настоящему.

Вскоре впереди показался просвет, деревья резко поредели. Ещё два десятка шагов, и мы выбрались на вершину. Отсюда был виден особняк, с территории которого поднимались несколько столбов дыма. Бой уже шёл либо подходил к концу. Аннель сосредоточилась, подключая свои способности, чтобы увидеть больше, чем может увидеть человек или обычный маг. Я не торопил, когда знаешь, куда идёшь, чувствуешь себя намного увереннее.

— Бой идёт внутри особняка, вокруг патрули северян, обычные солдаты. Внутри штурмовики.

Я оказался прав в своих предположениях. Среди атакующих была группа штурмовиков, и поддерживали их обычные солдаты, разумный подход. Ещё раз окинул территорию взглядом. У поместья имелась собственная пристань. Небольшая, на два корабля, но и этого достаточно, чтобы дать северянам плацдарм для атаки.

— Поспешим, — киваю, показывая, что принял к сведению.

— Проредим патрули, штурмовики завязли, время у нас есть, — уточнила Аннель задачу.

Я чуть улыбнулся. Девушка набралась опыта, стала увереннее.

Мы продолжили путь. Очень быстро лес перешёл в сад, не самый ухоженный, но и не заросли. Впрочем, укрытий здесь ещё хватало и двигались мы быстро. Сад покрывал несколько гектаров земли, нам пришлось пройти не меньше половины, прежде чем нарвались на первый патруль. Четвёрка солдат, зачем-то оставленная на почтительном расстоянии от особняка и хозяйственных построек, не успела даже среагировать. Парная воздушная коса от Аннель и хаотический взрыв от меня убил их за секунду.

Дальше шли аккуратнее, следующий патруль били уже наверняка, подобравшись ближе. Накрыл их я, снова взрывом хаоса. Зелёная вспышка энергии давала мало света и почти никакого звука, зато незащищённых людей умерщвляла или делала совершенно недееспособными. Третий патруль срезала Аннель, а я страховал.

А затем вышли к берегу, где маг северян нас заметил раньше, чем мы его. Водяной жгут ударил прямо между нами, похоже, противник бил наугад, по ощущениям. Аннель не могла ответить, кусты мешали обзору, а я, откатившись в сторону, ударил лучом хаоса по источнику атаки. Через секунду пришёл отклик от попадания и смерти противника, ещё через секунду раздался крик солдата, поднимающего тревогу.

Аннель рванула влево, я вправо. Вовремя, на той стороне озера началась пальба. Бестолковая. Противник нас не видел. Солдат было не много, но оставаться на месте с непризрачным шансом словить пулю мы не собирались. Первой атаковала девушка, накрыв стрелков чем-то массовым. С той стороны сразу прилетело боевое заклинание, огненное. И я чувствовал источник, на что и был расчёт. Ударил в ответ, на этот раз «всего лишь» напитанным до предела огненным шаром.

В следующий миг я налетел на отряд северян, что, вероятно, пытался зайти нам во фланг. Было столь неожиданно, что я оказался не готов приложить чем-то мощным, лишь резанув лучом хаоса, довольно слабым, ранившим лишь тех, кто стоял в первом ряду. Я тут же упал на спину и откатился в сторону, потому что ответная стрельба не заставила себя долго ждать. Пули били прямо над головой, высекая из стволов щепу и срывая листья и мелкие ветви, однако по земле никто не стрелял. Дисциплинированные северяне держали стволы ровно.

Вскакиваю, бросая в солдат уже полновесное заклинание. И натыкаюсь на первый нормально поставленный щит. Всё, эффект неожиданности потерян, северяне скоординировались, дальше будет сложнее.

Однако пока один щит — это не серьёзно. Сам закрываюсь щитом, одновременно бросая взломщик-паразит. На текущем уровне некогда сложное заклинание, требующее изрядной концентрации, собирается легко и непринуждённо. По щиту бьют пули, вразнобой, да и звуки приходят не из одного места, бойцы рассредоточились. Я вижу лишь нескольких, мелькающих среди деревьев, значит — всех разом не накрою.

Ещё один луч хаоса косой смерти прорезает сад, забирая пять или семь солдат. В этот же момент лопается щит, открывая основную группу, где помимо парня, что ставил защиту, есть ещё два мага, я ощущал их пульсацию при подготовке заклинания. Момент я выбирал чётко, чтобы их атака ещё не была готова, но и быстро отменить её они уже не могли. Секунда беззащитности. Секунда, отделяющая жизнь от смерти.

Банальный огненный шар кого-то сжёг на месте, кого-то отбросил и ранил, кого-то дезориентировал. Забросил следом хаотический огонь, что начал пожирать всё вокруг себя, чтобы добить выживших, и поспешил вперёд.

С другой стороны озера шума было немного, только хорошо знакомые мне выстрелы. Аннель перешла на пистолеты, показывая северянам своё мастерство. Если не встретит группу магов, как я, справится.

Сад остался за спиной, я выбежал к хозяйственным постройкам — последнее, что отделяло меня от особняка. Замер, подождал отряд северян, что двигался от пристани к разгорающемуся в саду демоническому огню, и накрыл всех одним заклинанием. Правда, пришлось сразу менять позицию. Место, где я секунду до этого стоял, пронзил каменный шип.

Прыжками перемещаюсь, уклоняясь от шипов, выпрыгивающих с поразительной точностью. Пускаю в ход хаос, пытаясь найти если не заклинателя, то хотя бы само заклинание. Не удаётся. Тогда просто заталкиваю свою силу в землю с посылом ломать всё, до чего доберётся. Следующий шип рассыпается едва появившись из-под земли, ещё один выстреливает справа от меня.

На другой стороне дороги, разделяющей предместье особняка, появляется Аннель, сразу запрыгивая на вязанку дров, чтобы по ней вскарабкаться на крышу. Молодчина.

Создаю щит и покидаю укрытие, давая себя обнаружить. Десяток противников заставляют меня сразу укрепить щит. Не зря, в меня летит целый шквал быстрых заклинаний, не дающих мне никакого шанса ударить в ответ. Поняв, что несколько переоценил свои силы, начинаю отступать, но колесо пламени, оставляющее высокую огненную стену, лишает меня такой возможности.

Аннель открывает стрельбу раньше, чем следует, первые две пули находят цель. Северяне не сразу соображают, что их атаковали, девушка успевает положить ещё двоих. Земляные, их двое, даже с расстояния чувствую их синхронность, поднимают стену, защищаясь. И, естественно, лишая соратников возможности свободно атаковать.

Пара огненных шаров летит в стену, один левее, другой правее. Взрыв, практически синхронный, должен был изрядно подпортить жизни тех, кто за стеной укрылся, но отклика я не ощутил. Защитились.

И в этот момент разряд молнии прилетает за защитную стену из окон особняка, с верхних этажей. Северяне получили удар в спину. Внезапной атаки было недостаточно, чтобы сразу убить противников, но одну смерть я заметил точно. Мой луч хаоса, ударивший в стену, заставил противников изрядно напрячься, их каменная защита простоит десятка два секунд, не больше. Однако и этого времени не потребуется, Аннель уже близко и метко бросает пару гранат, поправляя их полёт своей силой.

Два взрыва один за другим, ещё две смерти. Из особняка стреляют, и я ощущаю смерти оставшихся магов. Высунувшийся из окна мужчина, убедившись, что я его вижу, указал на причал.

Отсюда мне не видно, приходится пробежать три десятка шагов, чтобы получить обзор. С корабля высаживаются ещё солдаты. За спиной стрельба, Аннель продолжает добивать патрули северян, что остались без магов. Сосредотачиваю внимание на корабле. Отсюда защиты не чувствую, но она там есть, гарантированно. Даже если приложу со всей силы чем-нибудь максимально мощным — не проломлю, военный корабль, он и есть военный корабль. Значит, надо бить по причалу, но далековато.

Приходится бежать туда, на ходу готовя заклинание. Солдаты северян меня замечают, сначала пытаются разобраться, кто я, но соображают быстро, выстраиваются, открывают стрельбу. От особняка к причалу ведёт накатанная дорога, укрытий нет, только домики рыбаков у самого берега. Сжимаю зубы, надеясь на удачу. Пули выбивают фонтанчики земли вокруг, но пока даже не задевают меня. Правда, в любой момент я могу поймать случайную пулю лицом, и тогда всё, конец.

Не словил. Приблизившись достаточно, бросаю в пристань демонический огонь, ощущая, как он обжигает собственные руки. Не физически, на уровне магии. Магия опасная, зато мощная. С моих ладоней срывается огненный плевок, переливающийся кислотными зелёными и фиолетовыми языками. Яркая вспышка, и пламя охватывает большую часть пристани, ближайшие дома, и даже задевает корабль, пробивая защиту. Фрегат, вероятно, отвоюют, но причал точно сгорит, причём за несколько минут.

Разворачиваюсь и бегу к особняку. Бой продолжается, из окна второго этажа вырывается пламя, следом вылетает тело, не знаю, нападающих или защитников. Аннель нигде не вижу, догадываясь, что она уже внутри. Ощущаю дрожащую защиту здания, не позволяющую атаковать как сам дом, так и всех находящихся внутри отсюда, снаружи. Придётся идти следом за Аннель.

Врываюсь в выбитые двери, через которые наверняка пришли и штурмующие северяне, оказываясь в тёмной, заваленной трупами, комнате. Слышу стрельбу и грохот магии. Сосредотачиваюсь и иду на шум. Иду выполнять свой долг.

Глава 29

Требовалось дать северянам понять — их зажали с двух сторон и будут давить. Это заставит штурмующих нервничать и ошибаться.

Я наткнулся на собранный наспех госпиталь. Пара солдат оказывали первую помощь разложенным на полу раненым товарищам. В другой ситуации я, может быть, и попытался бы поступить по правилам цивилизованной войны, то есть разоружить бойцов и оставить их дальше ухаживать за своими. Если бы у меня было кого оставлять на страже. Сейчас такой роскоши, как благородство, я себе позволить не мог. Первым заклинание в лицо получает тот, что обернулся на звук и увидел меня. Второй прожил лишь на несколько секунд больше собрата по несчастью. Раненые и так не представляли угрозы, не стал тратить на них время, двинувшись дальше.

Стрельба доносилась из другой части это маленького, но запутанного внутри, здания. Забегаю на второй этаж по лестнице для слуг и натыкаюсь на двух солдат, волочащих раненого товарища понятно куда. У них заняты руки, бросить тело на пол они не могут. А у меня нет возможности брать их в плен, создаю заклинание и сжигаю в пламени всех троих.

На этот раз есть реакция, по коридору проносится ударная воздушная волна, сбивая меня с ног. В тесных помещениях на короткой дистанции уклониться или поставить защиту подчас не успеваешь. Заталкиваю своё тело в дверной проём, уходя из коридора, по которому вдогонку бьют молнией. Только вот северяне действуют как-то… Без изобретательности.

Вскакиваю на ноги и направляю силы на противника, не видя его, прямо сквозь стены, ориентируясь на ощущение чужой магии. Несколько секунд напитываю преграду своей энергией, а затем спускаю хаос с поводка. На той стороне слышны грохот и крики, а ещё треск и скрип дерева, но довольно быстро всё затихает. Возвращаюсь в коридор и дохожу до двери, перегороженной выросшими прямо здесь болезненно кривыми кустами.

— Отлично, Сол! — слышу недовольный голос Аннель. — А теперь освободи проход!

— Легко!

Одно касание хаоса, и псевдорастения рассыпаются пеплом, остаются только тела северян. Дальше поднимаемся уже вдвоём, впрочем, Аннель успевает сделать несколько выстрелов по прячущимся в укрытиях северянам. Остальные бросают оружие и поднимают руки вверх. Бой заканчивается как-то нелепо внезапно.

— Дин! — кричит Аннель, — Свои! Северяне сдались.

Из коридора доносятся ругательства

— У нас здесь пожар! Помогайте!

Девушка кивком отправляет меня разбираться с огнём, что логично. Моя сила может быстро погасить как магический, так и самый обычный огонь.

— Не стреляйте, иду тушить пожар, — выхожу в коридор, откуда только что отстреливались защитники.

— Давай-давай, — подгоняет меня смутно знакомый мужчина.

Захожу в одну из комнат, которая выглядит так, будто сначала выбили внешнюю стену, а затем на пол бросили бутылку с зажигательной смесью. Девушка с рыжей шевелюрой колдует над ярким пламенем. Похоже, только благодаря огненной волшебнице пламя не перекидывается на мебель и лишь медленно выедает пол. Осторожно касаюсь своей силой, подтверждая предположение: это заклинание — адское пламя, сопротивляющееся всем попыткам себя погасить. Будь у меня только магия огня — пришлось бы присоединиться к девочке и локализовать огонь, но у меня есть хаос. Разрушаю структуру самоподдерживающегося плетения, высушиваю энергию и вуаля, огонь гаснет.

Рыженькая обессилено валиться на пол.

— Готово.

Дом вздрагивает. Я сразу сажусь на одно колено и пускаю в свои способности, пытаясь найти слабое место. Мест оказывается предостаточно, пытаюсь что-то быстро подлатать своей силой, обращая разрывающееся от напряжения дерево в камень, это поможет выиграть немного времени.

— Советую всем срочно выбираться наружу…

— Сами знаем! — кричит мужчина. — Всё! Быстро, но не бегом и без резких прыжков! Наружу!

С верхних этажей спешно спускается десяток человек, не больше. Обезоруженным северянам тоже не мешают. Рыженькую подхватывает на руки какой-то старик, я покидаю дом вслед за ним. В некоторой суматохе все мы оказываемся снаружи, отходим на относительно безопасное расстояние и разворачиваемся, окидывая особняк ожидающими взглядами. Несколько секунд ничего не происходило, а затем пара внешних стен всё же не выдержали и с грохотом обвалились.

— До утра не достоит, — выдал свой вердикт мужчина, которого Аннель назвала Дин.

Пауза на передышку закончилась, народ снова пришёл в движение. Я первым делом нашёл взглядом принцессу Алисию. Девушка с заляпанным грязью лицом, неровно обрезанные волосы, невзрачная одежда. Если не знать принцессу в лицо — обычная девушка, каких миллион.

— Кто ещё может сражаться — следите за кораблями! — приказал Дин.

Я, кажется, понимаю, кто это. Динланд Ордонс, брат Голдона Ордонса, командира королевской стражи. Впрочем, об этом можно будет подумать позже. Мы с Аннель, вместе с прочими, способными держать оружие, двинулись к берегу. В пути защитники принцессы поблагодарили нас за своевременное прибытие, пожурили, ведь мы могли бы и раньше прийти. Народ был на нервах, сражаться сил уже практически не было, так что найдись у северян туз в рукаве — придётся нам туго. Но туза не нашлось, бросив сожжённый корабль, противники отступили. Не только отошли на дистанцию от берега, но и вовсе развернулись и сейчас удалялись в горизонт.

Наш маленький отряд разделился, Аннель с половиной людей вернулась к особняку, на случай, если противник придёт не с берега, а мы ещё несколько часов дежурили здесь. Я особо ни с кем не разговаривал, но ощущал на себе взгляды остальных. Логично, они не знают, кто я и чего от меня ждать.

Тем не менее ожидание завершилось, северяне действительно ушли, и мы вернулись к остальным. Дин подошёл познакомиться.

— Динланд Ордонс, когда-то капитан королевской стражи, сейчас просто Дин.

— Солрен, можно просто Сол, — ответил я, пожав мужчине руку.

— Королевские Палачи. Хорошо, что ты с нами, у нас сейчас каждый человек на счету.

Его прямота меня немного смутила.

— Не обидишься, если я скажу, что оказался здесь практически случайно?

Дин улыбнулся:

— Я всё понимаю. Если покинешь нас прямо сейчас, никто тебе слова не скажет. Много времени прошло…

Отрицательно качаю головой:

— Не покину, Дин. Я хотел сказать, что искал своего отца…

Мужчина не удивился. Такое чувство, что он о нашей семейной драме кое-что знает.

— Эмирс должен прибыть со дня на день. Пока располагайся вон в том доме. Аннель сказала, что вы вместе, — он выразительно замолчал.

Киваю, не вдаваясь в подробности наших взаимоотношений.

— Похоже, я пока не у дел, — оглядываюсь по сторонам на деловитую суету людей.

Я здесь гость, случайный человек, не вписанный в план действий, хотя даже Аннель уже запрягли с чем-то помогать. Конечно, найдётся и мне работа, не может не найтись, но готовы ли мне эти люди доверять?

— Тебя хотела видеть Алисия, — сообщил Дин, указав на один из домов.

И я пойду один? Даже никто сопровождать не будет? Впрочем…

Я ещё раз окинул всех взглядом. Они истощены, нет постоянной подпитки от источника. Не у всех, по крайней мере. А я на четвёртом круге и свежий. Поставь я себе задачу навредить или захватить принцессу — никто из них не сможет мне помешать.

С другой стороны, есть у меня предположение насчёт силы клана Даролл. Возможно, члены правящей династии были способны как-то влиять на других. Пусть я не слышал ни о чём подобном ранее, но управление химерами, артефакты для связи… Это наводит на мысли.

— Не буду заставлять её ждать, — киваю и иду в дом.

Домик обычный, сельский, не особо чистый, хотя заметно, что его пытались наспех привести в порядок, видимо, перед приходом Алисии. Большая комната, здесь никого. Мне во вторую комнату, прилегающую. Двери нет, только проём, закрытый занавеской. Стучусь.

— Кто там? — спросила девушка.

Я ещё должен обращаться к ней «Ваше Величество» или уже нет?

— Солрен Роган, сын Эмирса Рогана.

— Заходи.

Отодвинув занавеску, я заглянул в комнату принцессы. Ничего интересного я здесь не увидел, просто жилая комната. Алисия сидела на кровати и зашивала свои штаны, при этом я видел её голые ноги почти до бёдер, остальное прикрывало рукоделие. Принцесса лишь коротко взглянула на меня, вернувшись к своему занятию.

— Аннель всё же не удержалась и рассказала тебе всё, — констатировала факт Алисия. — Я говорила Эмирсу, что это случится, рано или поздно.

— Я сам нашёл Аннель, пока искал отца, — признался я, запоздало подумав, что не хотел откровенничать.

Алисия кивнула.

— Всё верно. Столкновение тебя и Эмирса было неизбежно. Работая в пределах одного куска земли, вы обязаны были столкнуться. Но Эмирс упорно не хотел с тобой связываться. Полагаю, он ничего тебе не объяснил, просто велел держаться подальше?

Принцесса подняла на меня взгляд. Пронзительный и цепкий, я не смог не ответить:

— Да, вы почти правы, ваше велич…

— Просто Алисия, Сол, — улыбнулась девушка. — Я более не претендую на титулы и очень благодарна, что вы продолжаете за меня сражаться. Однако официоз неуместен.

Что же…

— Как скажешь, Алисия.

Её улыбка стала добрее.

— Вижу, воспитание из тебя уже выветрилось.

Она вновь опустила глаза к рукоделию.

— Я хотела увидеть тебя, чтобы сказать: рада, что с тобой всё хорошо. Я говорю это каждому своему подданному, бывшему подданному уже. И ещё. Эмирс прибудет в течение двух — трёх дней, вряд ли раньше. Если после встречи с ним ты решишь отправиться на континент — зайди ко мне. Никто не будет заставлять тебя служить мне и роду, я всего лишь хочу отправить несколько сообщений близким. Личных сообщений, никак не связанных с тем, чем мы здесь занимаемся. Позволишь мне такую маленькую просьбу? — Алисия вновь взглянула на меня, в этот раз в глазах принцессы пряталась хитринка.

Киваю.

— Да, Алисия. Такую прихоть я исполню.

— Спасибо. На этом всё, Сол. Если тебе нечего мне сказать…

Отрицательно качаю головой:

— Нет, нечего.

— Понятно, — принцесса продолжила штопать штаны. — Нам этом всё.

Хотел поклониться, но она просила без этикета.

— Всего доброго, Алисия.

Девушка улыбнулась, но взгляда больше не подняла. Я покидаю дом и, оказавшись на улице, делаю глубокий вдох. Я почему-то ожидал, что она как-то проявит свою силу. Однако ничего не заметил. Вообще никаких проявлений магии.

В этот момент раздался грохот. Многострадальный особняк всё же развалился, сложившись внутрь себя и подняв облака пыли. Это событие лишь ненадолго прервало деятельность людей вокруг, уже через несколько секунд продолжилась деловитая суета. Я нашёл взглядом Аннель и, подумав немного, решился. Подойдя к ней, спросил:

— Ну, рассказывайте, чем я могу помочь?

Глава 30

За прошедшие два дня я успел немного познакомиться с людьми, даже был привлечён к врачеванию. Если так продолжится, через несколько лет смогу составить конкуренцию Заку, опыта работы с ранами у меня уже довольно много. Ещё приходили представители местной власти. Были вежливыми и обходительными. Я, впрочем, с ними не разговаривал, так что точного содержания разговора не знаю, но не похоже, чтобы нас отсюда гнали. Принцесса мной более не интересовалась, хотя на улице я девушку видел регулярно. Девушка в бытовых заботах не участвовала, но беседы с остальными вела, поддерживая боевой дух.

А на третий день к пристани подошёл шлюп, что привёз моего отца. Естественно, встречали Эмирса Аннель, Дин и Алисия, я наблюдал за происходящим издалека. Отец выглядел уставшим и каким-то напряжённым. Что-то его конкретно так беспокоило, и как бы мне ни хотелось считать себя причиной беспокойства, это будет слишком наивно. Аннель указала в мою сторону, Эмирс увидел меня, нахмурился ещё сильнее, но закончил разговор с остальными. И ко мне не пошёл, направившись в поселение.

Странное чувство, я же добирался сюда именно для того, чтобы с Эмирсом поговорить. И вот отец здесь, а я не знаю, что делать. Не знаю, о чём с ним разговаривать. Идти ругаться, обвинять и вообще вести себя, как мальчишка, требующий внимания — глупо. Благодаря Аннель, я уже знаю, что произошло и что двигало отцом всё это время. Так о чём нам с ним говорить?

— Сол, — ко мне подошла Аннель. — Идём. Сейчас все соберутся.

Уточнять, кто все, и зачем соберутся, не стал. Им нужно придумать, что делать дальше, и я почему-то буду присутствовать при обсуждении. Слишком легко они мне доверяют. Отец, каким я его знал, не допустил бы меня до важной информации. Возможно, сыграла роль Аннель, уже рассказавшая мне многое. Впрочем, я пока сам не уверен, что буду делать дальше.

— Хорошо.

Собрались в доме, где жила принцесса. На совещание походило мало, скорее на посиделки. Алисия с ногами забралась на скамейку и пила что-то горячее, исходящее паром, из большой кружки. Дин чистил за столом винтовку. Отец стоял у стола. Ещё три человека, чьи полномочия и обязанности не были мне понятны, сидели кто где. Аннель прошла к столу и присела на другой край скамьи, я остался стоять у дверей, сложив руки на груди.

— Северяне либо переоценили свои силы, либо недооценили имперцев. Наступление остановилось раньше, чем они рассчитывали, фронт замер, — делился сводками отец.

— Имперцы отбиваются силами одного Великого рода? — спросил Дин.

Эмирс кивнул:

— Да. Сил Торнов хватает впритык, ни о каком наступлении они и помыслить не могут, только удержать фронт. Проблема в Брутосах.

— Напомните политические расклады в империи для тех, кто был далеко, — попросила неизвестная мне женщина.

Отец поморщился, но дал пояснение:

— Великий Дом Маран окончательно потеряли свои позиции, гибель Антала стала для них последней каплей. Сейчас они, насколько мне известно, пытаются скооперироваться с Великим Домом Элисани, чтобы дать отпор усилившимся Торнам и Брутосам. Торны рассчитывали выбиться на лидирующие позиции, закрепив за собой ларрианскую провинцию. Брутосы их обыграли, спровоцировав северян.

Женщина кивнула:

— Благодарю. Я правильно понимаю, что провокация не подразумевала раскола ордена, верно?

Эмирс кивнул:

— Да, события наложились друг на друга. Брутосы своими силами готовятся атаковать северян. Их флот держался в волчьем море, чтобы парировать угрозу харамансев, так все считали. Но Брутосы договорились с харама и погнали флот сюда. У нас две недели в лучшем случае, имперцы атакуют береговые крепости северян, устроят блокаду. И тогда Невилла мы уже не вытащим. Операцию надо производить прямо сейчас, а затем убираться подальше.

Дин резким движением защёлкнул с громким металлическим лязгом механизм.

— У нас один корабль. Успеем туда и обратно?

Эмирс отрицательно покачал головой.

— Придётся рискнуть.

Похоже, отец хочет взять Алисию, сплавать за принцем, оставив принцессу на корабле, а уже потом убираться, не возвращаясь сюда. Рискованно.

— Исключено! — отрезал один из неизвестных мне магов.

— Придумай план получше, — пожал плечами отец. — Когда в Серебряное Море зайдёт флот Брутосов, нам всем нужно быть на корабле. Только там мы избежим блокады. Оставим Алисию здесь — отдадим её в руки имперцев.

— А ты предлагаешь самим отдать её в руки северян? — продолжил настаивать неизвестный черноволосый маг.

Отец чуть повёл головой, он делал так всегда, когда собеседник начинал раздражать глупостью.

— Северянам неизвестен наш корабль. Никому и в голову не придёт искать Алисию прямо у себя под носом. Если в твоих глазах это — отдать северянам в руки, то ты либо пьян, либо кретин.

— Долго стоять в порту нельзя, — Дин задумчиво смотрел перед собой, прикидывая варианты. — Если к торговцу, прибывшему за товаром и сразу свалившему в туман у северян вопросов не будет, то к торчащему на якоре фрегату — очень даже. Сколько у нас будет времени? День? Два?

Похоже, позиция Дина сильно не понравилась черноволосому.

— Два дня вполне реально, — поддержала Аннель.

— А если высадиться и убрать корабль подальше? — всё же попытался найти другой способ черноволосый. — Чтобы вернуться в оговорённое время?

— Нет, — отрицательно качнул головой Эмирс. — Нам почти наверняка придётся удирать с погоней на хвосте. А значит, корабль должен находиться в порту, готовый отплыть в любой момент.

— Стоит рискнуть, — дала своё мнение Алисия. — Я не готова бросить брата. Представьте себя на моём месте. Остались только я и мой брат, единственный близкий мне человек. Потерять его я боюсь больше, чем умереть.

После такого заявления все прения прекратились, обсуждение пошло в сторону реализации побега Невилла. Хорошая новость: мы точно знали, где он находится. Для северян сейчас очень важно успеть поставить на поток создание своих боевых химер, иначе империя их раздавит. Переносить «производство» не станут. Плохая новость: после провала попытки захвата принцессы охрану принца повысят. Нас будут ждать.

Прикрываю глаза. Нас? Я уже готов так рисковать?

— Лучше всего действовать двумя группами, — предложила Аннель. — Я, Сол, Эмирс, Дин. Мы пойдём ударным кулаком, потому что не сидим на эссенции, имея подпитку от источника. Остальные пойдут следом, а потом вместе с Невиллом будут пробиваться к кораблю, пока мы будем шуметь.

— Тогда договорились. Отплываем через четыре часа, — постановил Дин.

Эмирс развернулся к выходу, но, подойдя к двери, остановился.

— Сол, давай выйдем, поговорим, — обратился ко мне отец.

Я заглянул ему в глаза, увидев лишь усталость и твёрдую решимость. Киваю.

Мы выходим на улицу. Пока сидели внутри, успел начаться небольшой дождь. Это хорошо, шелест падающих капель заглушит наши голоса, скроет слова. Мы отходим в лес, молча, вперёд идёт отец, я лишь следую за ним. Посчитав, что отошли достаточно, он останавливается, доставая трубку и закуривая. Я морщусь, табачный дым — определённо не то, что мне сейчас нужно. Вот бы бутылочку чего-нибудь крепкого.

— Когда доберёмся до материка — беги.

Почему-то я одновременно ожидал таких слов и в то же время не верил, что он это скажет.

— Поздно, отец. Я уже в деле, уже…

— Ты не понял, — покачал он головой и заглянул мне в глаза. — Забудь о клятвах, забудь обо всём. Тебе нужно держаться как можно дальше от всего этого. Как можно дальше от Алисии и Невилла.

Что-то не так.

— Ты что-то недоговариваешь. Почему? Что не так…

— Дело в их силе, Сол. Тебе стоит…

Неожиданный шорох заставляет нас обоих повернутся на звук. Из-за дерева выходит Алисия. Как она подобралась к нам?

— Всё в порядке? — спросила принцесса. — Понимаю, это ваше семейное дело, но я бы не хотела, чтобы вы начали бой прямо здесь.

Мы с отцом переглянулись.

— Не начнём, — пообещал я. — Между нами нет конфликтов и споров. Просто мы давно не видели друг друга, а произошло за прошедшие годы многое.

Эмирс кивнул.

— Да, всё в порядке, Алисия, — отец отвернулся в сторону и затянулся. — Нам нужно поговорить, только и всего.

Алисия кивнула и… Ушла. Как-то это… странно.

— Аннель тебе всё рассказала, — заговорил отец, избегая смотреть мне в глаза. — А теперь ты сам видел. Чудо, что мы ещё как-то барахтаемся. То, что ты здесь видишь, эти люди — последние, кто остался. Последние, кому есть доверие.

Эмирс сделал глубокую затяжку. Какая-то резкая смена разговора. Или это из-за Алисии? Он хотел что-то сказать о её силах.

— А на материке? — спрашиваю, а сам оглядываюсь, не мелькнёт ли где-нибудь фигурка принцессы.

— Минимальную помощь оказать могут, но настоящей верности у них нет. Не удивительно, Алисия — принцесса без трона. У нас почти нет связей, никакого влияния. Деньги есть, если мы говорим о тихой жизни где-нибудь в спокойном месте, и нет, если мы говорим о попытке вернуть себе власть. Имперцы знали, что делали. За членами правящего дома были высланы команды охотников, да, но куда более сильные команды охотились за деньгами рода Даролл, — отец посмотрел мне в лицо. — Ты теперь Эвверан, верно?

Поморщился, столько негатива внутри вызвало это утверждение.

— Я совершил ужасную ошибку, после которой Эввераны не хотят видеть меня в своих рядах. Да и не справился я. Наследник рода, которого я обязан был защищать, погиб. Главу рода сместил собственный брат, Эввераны в упадке. Глядя на свои действия сейчас, со стороны, я не столько помог, сколько продлил агонию.

Вздохнул, задрал голову, чтобы капли падали на лицо.

— Когда я был Роганом, задавался вопросом, что движет всеми этими людьми. Преступниками, которых мы наказывали. Почему они встают на путь нарушения законов, пытаются пользоваться запрещёнными ритуалами и магией. Теперь я знаю почему. Знаю, почему иначе не получается, хочешь ты того или нет.

Опускаю голову и снова смотрю на отца.

— О чём ты говорил? Что с силой Алисии и Невилла?

Не меньше десяти секунд мы стояли, глядя друг на друга. Я ждал и одновременно пытался найти хоть что-то в глазах отца. Он смотрел на меня, не знаю уж, о чём думал в этот момент.

— Неважно, Сол. Забудь.

Отец погасил трубку и спрятал где-то во внутренних карманах.

— Аннель положительно оценила твои боевые качества. Со времён войны ты стал сильнее. Однако то, что нам предстоит, заставит тебя выложиться на полную. Готовься, Сол. Если ты с нами, то готовься.

Эмирс двинулся обратно к домам. Вот и поговорили.

Глава 31

Фрегат мог похвастаться очень приличными ходовыми характеристиками. Большим специалистом в морском деле я не был, и на глаз определить нашу скорость не мог, но по ощущениям шли мы бодрее, чем на шлюпе контрабандиста.

Мы с Аннель делили одну комнату на двоих. И одну постель. Правда, очень быстро я понял, что наша близость имеет мало связи с симпатиями, любовью и прочими подобными чувствами. Мы оба спасались от боли и одиночества. Во вторую ночь, когда мы остались с девушкой наедине в маленькой каюте, слушая скрип корпуса и доносившиеся с палубы редкие выкрики, Аннель вытащила из сумки бутылку, поставив её на стол.

— Сегодня у моей матери день рождения, — с нескрываемой грустью произнесла девушка.

Девушка рассказала всё, что знала о судьбе своей семьи. Аннель осталась одна, потому что самым близким человеком для неё, из выживших, был я — сослуживец. И любовник. Выпив и немного захмелев, девушка призналась, что служит Алисии не из-за старых клятв и не из чувства долга. Аннель служит принцессе, ведь это последнее, что наполняет жизнь воздушной волшебницы смыслом. Забрать это и останется только застрелиться от тоски и пустоты. Пожалуй, подобное можно было сказать обо всех, кто окружал Алисию.

До берега оставался день пути, когда капитан вызвал нас на палубу. Мужчина, с которым я и парой слов не обменялся, молча указал куда-то вперёд, когда мы, основная ударная группа, так сказать, собрались. Я увидел только чёрные точки на горизонте, Аннель могла больше.

— Корабли, небольшие, двухмачтовые, шесть штук, — пояснила она для таких, как я. — Идут в море.

— И что это значит? — спросил я, как наименее разбирающийся в морском деле.

Ответ меня не порадовал.

— Мы в море, до берега ещё почти сутки. На таком расстоянии случайно пересечься с кораблём, если вы не на торговом пути, почти невозможно, — пояснил капитан. — А мы встретили группу. Это значит, что таких групп и одиночек множество. Крысы бегут с корабля.

— Весть о том, что сюда идёт имперский флот, достигла портов северян, — мрачно добавил отец. — Быстрее, чем я надеялся. Мы не сможем оставить корабль в порту — слишком подозрительно. Спустимся в кают-компанию, надо менять план.

Мне на совещание идти не хотелось. Какое бы решение они там ни приняли, вряд ли я смогу подсказать что-нибудь дельно. Однако взгляд Аннель с просьбой о поддержке заставил меня не быть эгоистом.

Набившись в небольшую каюту, хоть какие-то удобства позволила себе только Алисия, народ приступил к обсуждению. Всем было очевидно, что корабль, едва высадив нас, должен убраться подальше. Да и нам нужно замаскироваться, чтобы точно не выглядеть как группа опасных ребят, способных наделать дел. Новый план не слишком отличался от старого.

Фрегат сбрасывал нас, ударную группу, в порту, и уходил, стараясь разминуться с северянами, на юг. Было несколько безопасных гаваней, главное — удрать от флота Брутосов. Нам же предстояло спасти принца Невилла и удрать с территории северян самим. Как мы это будем делать — разберёмся на месте. Сказать, что это была авантюра, ничего не сказать.

— Сол и Аннель, пойдёте, как молодая пара беженцев, мы подберём вам подходящую одежду, — кивнул нам Эмирс. — Я и Дин пойдём по одному, как незнакомцы, просто оказавшиеся на одном корабле. Встретимся в городе.

Пока остальные обсуждали место встречи и оценивали, не будет ли у нас проблем, я следил за Алисией, не сказавшей ни единого слова. Принцесса выглядела отстранённо и сохраняла удивительное спокойствие. Если не сказать — безразличие. Заметив мой взгляд, Алисия заглянула мне в глаза и грустно улыбнулась. Вот она, выдержка потомственной правительницы.

— Выспитесь, — напутствовал отец. — Возможно, в ближайшие дни спать нам не придётся вовсе.

Ближе к берегу мы столкнулись с ещё несколькими кораблями, также покинувшими берега северян. Аннель отметила: некоторые явно торговые корабли идут практически пустыми, а это значит, что торговцы бросали всё и бежали. Для этой братии плыть без груза нонсенс, они бы попытались хоть чем-нибудь загрузиться перед отплытием, но не сделали этого.

Впереди показался берег, а вскоре и порт, вынесенный за старые городские стены. Но нам даже не дали подойти к пристани, два небольших судна пошли наперехват, заставив опустить паруса.

— Сол, по моей команде будь готов топить левый корабль. Защиту чувствуешь?

— Да, проблемой не будет.

Защиту я действительно ощущал и не сомневался в своей способности её разрушить. Однако матросы со сторожевиков к нам не полезли, начав перекрикиваться с капитаном. Я понимал слово через три, поэтому больше смотрел на эмоции матросов. Агрессии, подозрений или иного негатива не заметил. В какой-то момент к разговору между капитанами подключилась Аннель, сносно владевшая местной речью, а за ней и Дин с отцом. Договорившись с экипажем одного из судов, девушка дёрнула меня за руку.

— Идём, они подкинут нас до берега.

Сразу переключаюсь на роль встревоженного и несколько растерянного беженца, прибывшего откуда-то с юга. Мы с Аннель в общих чертах обсуждали нашу легенду. Один из корабликов подошёл к борту фрегата достаточно близко, чтобы позволить нам спрыгнуть с палубы на палубу. После чего корабль развернулся и пошёл в порт, а второй остался патрулировать гавань. Фрегат же наш поднял паруса и начал разворот. На Дина и отца я не смотрел, делая вид, что они мне безразличны.

— В порту много людей, надеются сесть на любой корабль и уплыть подальше, — пояснила мне Аннель, когда мы отошли в сторону и к нам потеряли интерес.

— Это как-то странно. Какой смысл бежать? — не понял я. — Северяне, даже если захватят север, в чём я сомневаюсь…

Но Аннель меня прервала.

— Боятся Крестового похода. Вместе с флотом сюда идёт армия Ордена. Объявлен Крестовый поход.

Всё же объявлен. Что-то там в ордене случилось, похоже.

— Ты не удивлён, — отметила Аннель.

Девушка нервничала, но старалась это скрывать.

— Я пересекался с Иларой, — отвечаю, не вдаваясь в подробности. — Она мне и рассказала о такой возможности.

Наше судёнышко заходить в порт не стало, по понятным причинам — на пристани толпился народ. Не скажу, что там было не протолкнуться, но Аннель подтвердила:

— Они следят за нашим кораблём так. Будто готовы с боем на него прорываться.

Для нас спустили шлюпку, предупредив, что последние несколько десятков метров до берега предстоит преодолеть вплавь. Мы для вида возмущались, конечно, но согласились. Лодочка приняла пятёрку матросов и нас. Оружия у нас не было, во избежание неприятностей. Оружие, если оно нам потребуется, придётся добыть уже на материке. Зато можно не переживать за порох.

Один из матросов ткнул в меня пальцем для привлечения внимания и ткнул на весло. Интернациональный жест, дважды повторять не требовалось, я впрягся наравне с тремя матросами. За бортом плескалась холодная вода, с моря шли чёрные облака, а мы сокращали разделявшие нас и берег три сотни метров.

Наконец, матросы замерли, криками прогоняя нас с лодки. Поблизости раздался плеск воды, повернувшись, я увидел, как с пристани прыгают в воду люди, стремясь доплыть до лодки. Ждать, пока нас начнут подгонять матросы, не стал, кивнув Аннель и прыгнув за борт.

Холодная вода в первую секунду едва не отправляет меня на дно, сдавливая тело судорогой. Но я быстро справляюсь с собой, всплывая на поверхность и, найдя Аннель, думаю помочь, однако девушка в воде держится лучше меня. Эмирс и Дин уже плывут к берегу, мы подстраиваемся за ними.

Несколько минут, показавшихся вечностью, есть только холодная вода и медленно приближающихся берег. Приходит непрошеная мысль, что надо было сбросить матросов воду и спокойно добраться до берега. Но вот я уже вижу, как Дин впереди выбирается из воды, неловко вылезая на пристань. Оборачиваюсь, проверяя, что Аннель рядом, плыву вперёд. Руки цепляются за холодный камень и в первый момент кажется, что у меня не хватит сил влезть на это последнее препятствие. Это самообман, последний шаг самый тяжёлый.

Ладони скользят по влажному камню, но я выбираюсь из воды. Даю себе время на три глубоких вдоха и выдоха, а затем ловлю руку Аннель и помогаю ей выбраться. Рядом тихо матерится Дин, языка я не знаю, но по экспрессии и так всё понятно.

Не теряя времени, обращаюсь к магии огня и осторожно, чётно отмеряя силу, начал прогревать себя. Трюк, такой полезный сейчас, один из наследия Рады. Справившись со своей одеждой, прихожу на помощь Аннель. Для более мощной магии сейчас не время и не место.

— Поторопитесь, — подгоняет нас отец. — До нас никому нет дела, пока, и это хорошо. Однако времени лишнего у нас нет.

Мы выбираемся с берега и попадаем на улочки порта. Здесь полно разношёрстного народа, в основном недовольного, так что затеряться несложно. Возникает другая проблема.

— Купить лошадей не сможем. Придётся выйти за город и у кого-нибудь отобрать, — решает отец.

По широкой дороге, ведущей к городским воротам, не пошли, сразу уходя в сторону, чтобы обогнуть стены. Стоило убраться подальше от основных улиц, как прохожие исчезли, и всё чаще попадались оставленные дома. Валялись на земле брошенные вещи. Лишь изредка из окон на нас смотрели мрачные глаза тех, кто не имел возможности бежать.

Вскоре дома остались позади, и дальше мы шли через скалистую пустошь, какой был весь берег вокруг. Земли, пригодной хоть для какой-то работы, здесь не было, только камни, по которым идти удовольствие сомнительное. Поэтому мы уходили дальше от берега, чтобы выйти на дорогу. Любую, лишь бы не камни.

— Наконец-то, — как самая зоркая, Аннель первой увидела тракт.

Пришлось аккуратно спускаться по склону из постоянно осыпающегося мелкого камня, но на дорогу мы попали. Не сговариваясь остановились, чтобы перевести дух и немного размять ноги, уставшие от неудобного передвижения.

Из-за поворота выехала старая карета, запряжённая парой не самых красивых, но вполне добротных лошадей. Мы сделали стойку, я ощутил, как Аннель колдует. Проверяет, нет ли поблизости случайных свидетелей.

На облучке сидел кучер в компании мужчины, вооружённого винтовкой. В карете я ощутил двоих, магов, но слабых.

— Двое снаружи, двое внутри, — подтвердил мои наблюдения Эмирс.

— Вокруг никого, — сообщила Аннель.

Неудача. Для этих случайных путников — неудача. Мы приняли расслабленный вид, будто вообще не обращаем внимания на приближающуюся карету. Нам не нужно было обсуждать что-либо, всё было ясно без слов. Аннель возьмёт на себя вооружённого мужчину, Дин — кучера. Мы с отцом тех, кто внутри. Нам, хаотикам, палачам, проще скрутить мага, при этом не причиняя ему значительного ущерба.

Подхватив Аннель за талию, я перешёл вместе с девушкой на другую сторону дороги, пошептаться, Дин вообще сел на камень и стянул сапоги для чистки. Мужчина с оружием даже расслабился, видя это. Напрасно.

Воздушный удар сбросил его на камень, я, кажется, слышал хруст ломаемых костей. Как Дин обезвреживал кучера — не знаю, я сосредоточился на одном из пассажиров. Мне не требовалось даже открывать дверь, чтобы достать его, достаточно оказаться на короткой дистанции. Пара секунд, и тело внутри крючит от боли. Рядом вздрагивает и оседает без сознания второй пассажир. Открываю дверь.

Я вырубил юношу лет девятнадцати. Отец — женщину лет сорока. Не церемонясь, выбрасываем всех на землю. Разворачиваем карету, загружаемся и двигаемся в путь. Мы с отцом, не сговариваясь, магией воздействуем на наше транспортное средство, меняя его до неузнаваемости, хотя бы внешне.

Первый этап успешно завершён.

Глава 32

Кони бодро переступали копытами, но скорость наша всё равно оставляла желать лучшего. Очень хотелось найти ещё двух лошадей и пересесть, чтобы двигаться верхом, так быстрее, но с этим возникла проблема. Нам либо вообще не встречались всадники, либо это были целые отряды, с которыми не имело смысла вступать в бой. Хорошо ещё, что к покидающим город не было вопросов, да и солдаты спешили, это было видно. Однако наше путешествие грозило затянуться.

На облучке сидели мы с отцом. Девушка, тем более довольно красивая, выполняющая роль кучера или охранника, вызвала бы у северян вопросы. Иной менталитет, проще посадить Аннель в карету, чем каждому объяснять придуманную историю. Дин уступает что мне, что отцу, в боевых способностях, поэтому торчим снаружи именно мы. Если всё же попадётся подходящая жертва — мы лучше с этим справимся.

Однако жертвы не попадалось, лошади бежали в спокойном темпе, старались не загнать. Однообразные скальные пейзажи мне осточертели уже за первые полчаса. Порывшись под сидушкой, нашёл бутылку с неизвестным содержимым. Откупорил, принюхался. Алкоголь, но что конкретно — не знаю. Сделал осторожный глоток. Креплёное вино, качество пусть не выдающееся, но терпимое. Сделал два хороших глотка и убрал обратно.

Ощутил у отца артефакт, один из тех, что созданы непонятной мне магией. От нечего делать начал осторожно изучать. Кажется, нащупал определённые закономерности. Мне бы ещё в руки пару других образчиков этой магии — смог бы сказать конкретнее. Эмирс, естественно, мои действия обнаружил.

— Четвёртый круг, — со странной смесью гордости и разочарования произнёс отец. — Жаль, нет времени и возможности тебя нормально обучить.

От такого захода даже испытал некоторую обиду за годы трудов, потраченных на освоение магии.

— Меня хорошо учили. Ты в том числе.

— Хорошо, — согласился Эмирс. — Но не всему. Магия четвёртого круга даёт возможность прикоснуться к новому уровню понимания окружающего мира, недоступного слабым. Закончи ты правильное образование, это… — отец похлопал себя по карману, где лежал артефакт, — не стало бы для тебя загадкой.

Мне не хотелось обсуждать мои знания и навыки, поэтому я ухватился за возможность сменить тему.

— Что это за магия? Какими силами обладают принцесса и прочие Дароллы?

— Ты знаешь, что я не отвечу, — произнёс Эмирс с сожалением.

Отец мог скрывать свои эмоции, безупречно это делал, когда хотел. Сейчас он этого не делал. Что вызвало у него сожаление? Ответ у меня был.

— Ты не хочешь, чтобы я здесь находился?

Эмирс кивнул.

— Верно. Как хороший отец, я хотел бы, чтобы ты сам определил свою судьбу, сам выбрал путь, сам нашёл дело, каким хотел бы заниматься. Как глава клана, я не мог позволить тебе ничего из этого. Ты должен был стать моим наследником, должен был стать королевским палачом, должен был сделать отнимание жизней своим делом. Когда началась война, мы надеялись, что ты исчезнешь, затеряешься где-нибудь. И начнёшь новую, свободную жизнь далеко отсюда.

Его откровение меня удивило.

— Ты и мама?

— Конечно, — кивнул отец, покосившись на меня. — Ты не заметил? Мы с ней были очень близки. Не просто понимали друг друга, а были дополнением друг другу. Когда она умерла, я безвозвратно потерял половину себя.

Некоторое время мы ехали в молчании, я обдумывал слова отца. Вспоминал. И да, они были именно такими. Двумя половинками одного целого.

— Ты мог прийти ко мне. В тюрьме, и…

Я замолчал, а отец кивнул:

— Да, мог. И ты меня не послушал бы. Ты пошёл бы за мной, встретился с Аннель, остальными. И оказался бы здесь же, на этом самом месте. Именно та судьба, которой я для тебя не желал.

Он прав. Война опалила меня, закалила, сделала жёстче. Да, я повзрослел, но недостаточно. Солрен, сидевший в камере, куда пришёл Моритас, не послушал бы отца, не согласился бы бросить всё и начать жизнь заново. Даже сегодняшний я не могу принять такого решения, не могу всё бросить.

— Ты был королевским убийцей?

Вопрос Эмирса не удивил, но ответил он не сразу.

— Да. Я был.

Снова молчание. Да, я уже знал об этом, но признание из уст отца ничем не заменить.

— Зачем? — спросил.

— Не всех преступников порой можно заключить под стражу… в рамках закона. Любой хороший правитель желает иметь хорошего убийцу, поворачивающего всё так, будто это и не убийства вовсе.

Кошусь на отца.

— Хороший правитель?

Эмирс кивнул.

— Да, Сол, хороший. Король не желал запугивать подданных. И не притворяйся, ты видел, как живёт империя. Наше общество было не в пример справедливее, честнее.

В этом я был согласен с отцом. Наше общество было лучше.

— Я редко убивал. Куда реже, чем арестовывал.

— Меня ты своим навыкам тоже обучал?

Этот вопрос вызвал у отца тяжёлый вздох.

— Нет. Твоя мама и я очень хотели, чтобы ты стал создателем заклинаний. Этому тебя обучали. Однако желание короля весомее нашего. Его Величеству требовался убийца в следующем поколении. А через много лет ты бы обучал своего наследника так же, как я обучал тебя.

Но он же сам сказал, что меня обучали созданию заклинаний. Я не успел высказать вопрос, Эмирс сам на него ответил:

— Создание заклинаний, Сол. Мы работали в паре, причём я был лишь исполнителем. Прорабатывала план и составляла необходимые заклинания твоя мать. Никто об этом не знал, в том числе и Его Величество.

Вот как. Меня, значит, не доучили, что и понятно. Создание заклинаний — это не личная сила, а в первую очередь знания и опыт, хотя и сила нужна, конечно же. И желательно четвёртый круг, чтобы понимать природу магии и быть способным производить тонкие манипуляции. Но в первую очередь знания. Я начал изучать основы, только выбравшись на третий круг. Теперь, возможно, никогда не продолжу обучение. В основном потому что мне оно банально не надо.

— Откуда ты узнал об этом? — спросил Эмирс.

Понять, о чём он, мне труда не составило.

— От представительницы Великого Дома Торнов, если я правильно всё понимаю. Откуда знает она — не уверен. Вообще, не уверен, что она действительно «знала». В тот момент ей нужно было убедить меня пойти на убийство Антала, могла просто обмануть. Те навыки, что ты мне, якобы, преподавал… Сейчас я понимаю, что стерва случайно угадала.

Отец задумался, его лицо немного изменилось, я умел определять такие тонкие перемены.

— Да, почти наверняка она случайно угадала. С имперцами я не пересекался, а все, кто знал о моей дополнительной службе королю, умерли в конце войны.

Я не удержался и хмыкнул.

— Значит, если бы ты не признался, я ничего бы не доказал?

Отец иронию ситуации тоже оценил.

— Да, не доказал. Поймал ты меня…

В этот момент на дороге показался десяток всадников, выскочивших из-за поворота, уходящего за скалистую гряду. Солдаты, причём великолепно снаряжённые, не гвардия, но где-то близко. Победить этот отряд в случае прямого столкновения мы сможем. Победить, сохранив телегу и не устроив здесь локальный разгром, который будет видно за километр — однозначно нет.

Солдаты вид имели суровый и, заметив нас, сразу поехали на сближение, но… Я знаю, как выглядят люди перед атакой. Эти не атаковали, они именно нагоняли страху, чтобы гражданские охотнее подчинялись и меньше возражали. Отец, кажется, пришёл к похожему мнению, так как оставался спокоен. Я ощущал биение его дара, и это точно не была подготовка к применению боевых заклинаний.

— Уберите карету с дороги! — офицер имел чёткое, академическое произношение, поэтому даже я, плохо знающий язык, хорошо всё понял.

Эмирс кивнул и нашёл ближайшее место, куда можно ткнуть наши колёса с лошадьми. Понятно, что по дороге кто-то ехал или шёл, а всадники — всего лишь головной разъезд, поэтому ни о каком бое не шло и речи. Пока я вёл карету на временную стоянку, Эмирс ловко соскочил с козлов и перепрыгнул на подножку двери, чтобы заглянуть внутрь и предупредить Аннель и Дина. С нами осталось четверо всадников: офицеры обозначали присутствие, не проявляя к нам более никакого интереса.

Остановив карету, я спрыгнул на камни, чтобы проверить лошадей. Звери запыхались и хотели пить. В карете был бидон с водой и пара вёдер, похоже, у северян это в норме, ведь вокруг сухие и довольно безжизненные земли. Пока поил лошадей и перетянул сбруи, начавшие натирать, услышал размеренные шаги. Полк на марше, да.

Только шаг какой-то слишком резвый, большие пешие переходы в таком темпе не совершают.

Я обогнул повозку, чтобы убрать ведро, и увидел их. Похожие на людей, но иные. Хотел пустить в ход дар, удостовериться, но не рискнул, если среди всадников есть достаточно сильные маги — заметят. Впрочем, когда солдаты подошли ближе, я и так удостоверился в своей догадке. Это были те самые твари, одна из которых убила Барнсара. Только сейчас их здесь было несколько сотен, всего скорее — действительно целый полк. Да, эти на вид были совершеннее, не настолько сильно отличались от людей. Не было в пустых лицах агрессии, движения чёткие и ровные, быстрый, уверенный шаг. Они шли в ногу. Без барабанов, без команд, не тянулись за флягами, вообще не имея при себе воды.

У северян получилось. Вот они, выращенные магией солдаты, превосходящие обычных людей. Имперцы, увидев этих ребят, загорятся желанием получить таких же. Хотя о чём я, имперцы уже о них знают. Два великих дома соревнуются между собой в стремлении получить таких замечательных солдат. И первыми здесь будут Брутосы. Они найдут место, где создавали солдат, и узнают о Дароллах, после чего за принцессой и принцем начнётся охота. В первую очередь за Алисией.

На лице появившегося рядом отца были отражены схожие мысли.

Всадники зыркали на нас, чтобы мы не пялились на идущих солдат, впрочем, страшными взглядами всё и ограничилось. Сами, наверное, понимают, что такое зрелище не может не привлекать внимания. Когда строй подошёл к концу, я мысленно кивнул. Полк. Это не создание штучного образца, это полк. Всадники ускакали вслед за солдатами.

— Я думал, что им до рабочих образцов ещё далеко, — признался Эмирс. — Образцы, что я видел…

Он задумался. Выглянувшие из кареты Аннель и Дан вопросительно смотрели на нас. Полагаю, мысли их были от моих недалеки.

— Группа, что работала в империи, продолжала совершенствовать образцы, — наконец заговорил Эмирс. — Они хотели привить им хоть какие-то магические способности, как я думаю. Теперь выясняется, что первые рабочие образцы северяне уже поставили на поток.

— Почему они работали в империи, а не у себя? — давно задавался этим вопросом.

— Проще достать подопытных с магическим даром и необходимые материалы для работы, — пожал плечами отец. — А ещё отлично вводит в заблуждение дураков, вроде нас, как выяснилось. Нам лучше поспешить.

И надеяться, что не встретим на месте второго такого полка.

Глава 33

Загнав коней, мы бросили и их, и повозку, остаток пути планируя преодолеть пешком. По прикидкам Эмирса оставалось всего два десятка километров, дело одного броска. Правда, по скалистой местности, что прибавляло сложности, но тем не менее задача стояла перед нами вполне выполнимая.

В пути баловался с магией жизни, снимая себе усталость и прибавляя сил. Когда убедился, что всё выполняю правильно, помог и Аннель, получив искреннюю благодарность. Отец, проследив за моими манипуляциями, через полчаса разобрался и смог повторить воздействие, восстанавливая себя и Дина.

— А это удобно. Ты раньше такого не делал, — довольный Дин потянулся, зашагав с новыми силами.

Эмирс промолчал.

— Что из себя представляет это… место? — спросил я, прикладываясь к фляге с водой.

— Старая крепость, — ответила Аннель, — А рядом городок. Благодаря ему мы сможем подойти поближе, но проникнуть всё равно будет непросто.

— Времени мало, придётся импровизировать, — выдохнул отец.

Не любит он импровизацию.

— Придётся, — соглашаюсь я. — Если наша задача — проникнуть и утащить Невилла, действовать всё равно придётся ночью. Днём он явно за работой.

Эмирс поморщился.

— Не разбираешься. Устроить неразбериху и вытащить парня днём как раз будет проще.

Спорить не стал, у меня подобного опыта действительно не имелось.

Через пару часов, в сумерках, вышли к обещанному городку. Оставалось только спуститься по пологой скале, и сразу начинаются дома. Хорошие такие, каменные. Впрочем, деревьев я в округе видел не больше десятка, их чего ещё строить, если не из камня?

Город ещё не спал, на улицах были видны факелы. Разглядели, пока спускались. Мы начали осторожно подбираться к источникам света. Народ с факелами собирался в кучи и двигался в одном направлении — к крепости.

— Что будем делать? — спросила Аннель.

— На мой взгляд, это — прекрасный отвлекающий манёвр, — выдал я свою оценку ситуации.

— Сол прав, — согласился отец. — Идём к крепости и ищем способ попасть внутрь.

Избегая основных улиц, мы двинулись к стенам. Обходить стороной жителей было нетрудно, те либо сидели по домам и не высовывались, либо торопились присоединиться к большим группам. Да и в темноте, похоже, не сразу узнавали друг друга. Чем ближе мы подходили к воротам, тем разборчивее становились выкрики. Я, правда, диалекта не понимал совершенно, так что содержание возгласов от меня ускользало.

— Кто-нибудь понимает, о чём они кричат? — спрашиваю тихо.

— О том, что военные совсем потеряли стыд и занимаются неестественными вещами, — ответила Аннель. — Только у них больше экспрессии и матерных оборотов.

— Селяне знают, какие опыты ставят в крепости?

На это мне отвечает отец:

— Полк ты видел своими глазами. Уверен, солдаты прошли прямо через город и было сегодня утром.

Понятно. Народ увидел этих странных и неприятных ребят, за день все пришли к общему мнению, что такая гадость им рядом с домом не нужна совершенно, и вот начали выражать своё недовольство.

Уже у самых ворот мы наткнулись на многоуровневый дом. Часть крыши первого этажа занимал сад, в которой можно было попасть по внешней лестнице, не заходя в дом. Туда мы и забрались, чтобы увидеть, что происходит у ворот. Растительность была достаточно густой, чтобы надёжно нас скрывать и от ворот, и от солдат, находившихся на стенах, возвышающихся над домами.

Одного взгляда мне хватило, чтобы понять: народное волнение не совсем народное, возглавляли горожан два десятка аристократов, разных возрастов и обоих полов, их невозможно спутать с горожанами. Именно аристократы вкрадчиво требовали что-то у офицеров, что вели диалог со стороны солдат гарнизона.

— Аристократы требуют внятно объяснить, как были созданы те солдаты. Слишком заметно, что они не были живыми людьми, как не были и нежитью, — для меня пояснила Аннель. — Офицер ожидаемо шлёт всех по домам, потому что не их ума дело, государственная тайна.

Провокацию бы какую-нибудь устроить, чтобы разговор превратился в бойню, но как это сделать?

— Поспешим, — решил отец. — Они не будут там спорить всю ночь.

Мы покинули садик и отошли подальше от ворот: искали достаточно тёмное место. Один маг хаоса может проделать проход в стене, но поднимет тревогу. Два мага могут сделать то же самое, и тревоги не поднять.

— Кто займётся сторожевыми заклинаниями? — я посмотрел на Эмирса.

— Я. Начнёшь по моему сигналу.

Тёмным местом был участок стены у башни. Когда-то, всего скорее, подобраться сюда мешали скалы или ров, но сейчас образовалась достаточно пологая площадка, до которой никому не было дела, потому что в современной войне осады ведутся совершенно другими методами.

Эмирс разбирался с защитными заклинаниями несколько минут. Не знаю, что там было накручено, я сосредоточился на сфере земли и готовился быстро пробить проход. Новым и непривычным для меня стала необходимость аккуратно отсекать аспект огня, постоянно лезущий в фокус внимания. Я присел и прикоснулся ладонью к земле, чтобы прислушаться к своей стихии, настроиться. Стало куда лучше.

— Начинай, — скомандовал отец.

Я поднялся, подошёл к стене и положил ладони на камни. Первое усилие — почувствовать камень, ощутить, где кончается стена. Второе усилие — наполнить преграду своей силой. На самом деле мне нужна не чистая магия земли, а именно хаос, но выверенный, с точным посылом. Третье усилие — камень становится податливой глиной, всколыхивается, как водная гладь, и растекается, освобождая нам достаточно широкий проход.

— Готово.

Отец осторожно перекраивает сторожевые заклинания, чтобы они никак не реагировали на новое отверстие в стене. Теперь понятно, как он убийства совершал, если так обходит даже стационарную магическую защиту.

— Всё, заходим, — открыл глаза Эмирс и первым шагнул в проход.

Мы вошли в башню. Эмирс мне и Аннель приказал подняться на верхнюю площадку и убрать часового, если он там есть. Девушка формирует заклинание, скрывающее наши шаги и скрип старых деревянных ступенек, и мы быстро поднимаемся. Солдат на башне есть, и, прежде чем его убирать, я оглядываюсь на другие башни. Есть ещё шесть штук, и стража только на тех, что ближе к воротам. Все взгляды обращены сейчас на толпу, что нам на руку. Формирую заклинание, подхожу ближе, чтобы успеть поймать тело, если стражник вздумает после смерти улететь вперёд через зубья. В последний момент одёргиваю себя, проверяя наличие защиты. Так и есть, амулет. Мысленно ругаюсь, быстро ломая слабенький и простой артефакт, а затем запускаю заклинание. Солдат вздрагивает, пошатывается и делает полшага вперёд.

— Э нет, братец.

Хватаю уже мёртвое тело и забрасываю на плечо, быстро перехожу к наружному краю и выкидываю тело за стену. Аннель хмыкает, но кивает. Опускаемся на верхний уровень, откуда есть двери, выходящие на стену. Сюда же выходят и Эмирс с Дином.

— Нужно осмотреться, — коротко объяснил отец, поднимаясь на башню.

Не теряя времени, подошёл к двери, ведущей на стену, и выглянул туда, оценивая обстановку. Дин повторил мои действия, только со второй стеной. Через открытые ворота пробивался свет, три десятка солдат крутились там, но за ворота не выходили. Значит, споры продолжаются, что хорошо. По стене никто не ходит — это вдвойне хорошо. Но рано или поздно придут менять караул, не могут не прийти. И поднимут тревогу. Это не плохо, тревога — это всё равно суматоха. Главное — правильно ей пользоваться.

С башни спустился отец.

— Тревожные чары я рассеял, — огорошил он меня.

Не знал, что такое вообще можно провернуть вот так запросто. Остальные ничуть не удивились такому заявлению.

— Выдвигаемся, Аннель — приглуши нас. А вы прикрывайте.

Мы с Дином киваем.

Эмирс ставит какую-то завесу, должную, похоже, замаскировать нас от визуального обнаружения, и спокойно выходит на стену. Идём мы, естественно, не к воротам, а к задней части крепости. Я немного нервничаю, противник отнюдь не спит, во внутреннем дворе полно солдат, занимающихся какими-то своими делами. А мы, вообще-то, вполне на виду. Но нет, до башни мы добираемся без проблем.

Внутри обнаруживается тройка солдат, реагирующая на наше появление. Когда открывается дверь, солдаты не сразу опознают в нас чужаков. Они режутся в кости, оружие далеко, поэтому троица оказывается безоружной перед нами. Среагировать они так и не успевают, двое ловят заклинания от меня, под действием заклинания их собственные рты закрываются и зарастают, а заодно и носы, лишая возможности дышать или говорить. Лин отправляет третьему в рот водяной кляп, заполняющий ротовую полость и носоглотку, с тем же эффектом. Мы всего лишь не хотим, чтобы солдаты случайно подняли лишний шум.

Потому что внизу есть ещё парочка солдат. Они курят у приоткрытой двери и что-то обсуждают на своём. Дистанция большая, солдаты меня не видят, позволяя подойти ближе. Я тем же заклинанием вырубаю и эту парочку, после чего мы вчетвером спускаемся на первый уровень.

Эмирс спокойно и уверенно ведёт нас наружу, а затем через тёмные улочки крепости к одной из монументальных построек. Искать дверь мы, опять же, не собираемся, пробивая проход там, где нам удобно. Это не крепостная стена в пару метров толщиной, поэтому и проход я открываю без дополнительной подготовки.

Только вот здесь Эмирс меня останавливает.

— Останься. Если поднимут тревогу — устрой пожар или ещё что-нибудь. Придумаешь.

Ладно, резонно. Только Эмирс может провести группу через врагов, а из троих оставшихся только я могу устроить хороший пожар.

— Тогда поспешите, я спрячусь где-нибудь.

Товарищи нырнули в проход, а я огляделся. Из-за каменистой почвы никакой растительности вокруг не было. Вопреки обыкновению куч мусора, не бытового, а различного строительного, обычно образующегося на территории крупных военных лагерей, тоже не было, кто-то озаботился уборкой. Всё, что здесь было — несколько навесов для уличных складов, сейчас пустых.

Хотел уже проделать небольшую нишу в стене, лишь бы какой-нибудь тёмный угол найти, чтобы схорониться там, но не успел. Откуда-то со стены донёсся одиночный выстрел. Мысленно ругаюсь и ныряю в проход между зданиями, чтобы подобраться поближе к центру крепости, я видел там много деревянных строений. На ходу готовлю заклинание, здесь мне преобразование не нужно, много огня, сдобренного хаосом — то, что нужно.

Мой выбор падает на конюшни. Необходимость спасать лошадей заставит солдат шевелиться. Чтобы не привлечь к себе внимания, не использую никаких огненных шаров, нет. Нахожу внутри источник огня и вливаю в него столько силы, сколько могу. Вспыхивает в ту же секунду, из ворот вырывается пламя, слышно испуганное ржание коней. Я готовлю второе заклинание…

Собственная магия взбесилась, выходя из-под контроля. Атака паладина. Очень сильного паладина, я не только теряю контроль над магией, само тело на пару секунд отказывается подчиняться. Однако на ногах я удержался, стремясь поставить защиту. Пока на меня не набросилось сразу несколько бойцов ордена, ещё можно побрыкаться.

К пожару подбежала девушка и вскинула руки. Я чётко ощутил дуновение чужого дара. Маг хаоса, сильный. Чрезвычайно сильный, возможно, на пике четвёртого круга. Секунда, и пламя осело. А затем девушка перевела внимание на меня. Давление порядка мгновенно исчезло, возвращая мне силы. Похоже, противник решил, что девчонка справится со мной сама.

Судя по ощущениям — может.

Глава 34

Цепная смотрела на своего противника, чувствовала пульс его силы. Уверенный четвёртый круг, хаос и чётко выраженная примесь огня. Воздействие силы порядка быстро рассеялось, парень не слабак, это точно. Сейчас он должен ощущать её уровень, должен осознавать её превосходство.

Цепная делает шаг вперёд, поединок начинается. Однако никаких вспышек магии, никаких внешних проявлений. Оба они пускают вперёд анализирующие чары, прощупывают друг друга, а под сканирующими заклинаниями лежат метки проклятий. И оба рассеивают чужую магию, ломают заклинания, изучая друг друга. Цепная признаёт — навык тонкой манипуляции у её противника лучше. Не справившись хаосом, парень сразу начал тасовать сферы. Метка огня, Перст смерти, Дань жизни, Последний вздох, вариации заклинаний, меняются стихии, сферы, подходы. Цепная не могла похвастаться способностью так легко обращать свой хаос чужой силой.

И потому атаковала по-настоящему, прикладывая не иллюзорную силу, посылая в парня луч хаоса. И атака Цепной натолкнулась на зеркальную атаку противника. Парень успел в последний момент, поймал луч буквально в десятке метров перед собой, но поймал. Чтобы провернуть простейший трюк.

Никогда нельзя терять контроль над хаосом. И никогда нельзя позволять кому бы то ни было сбивать контроль над хаосом. А Цепная слишком привыкла к хаосу, привыкла подчинять. Ручной, милый котёнок внезапно обернулся разозлённым львом.

Луч, собственная магия, едва не взорвалась в руках. Но Цепная всё же была опытным магом, она успела расфокусировать энергию во все стороны, чтобы самой не попасть под возвратный удар. Однако она открылась. На какие-то секунды, но открылась. Солрену этого хватило.

Огненный шар взорвался вместе с лучом. Энергию хаоса Цепная рассеяла, чужую магию — нет. Взрыв отбросил её назад, хотя и не ранил, лишь слегка облизал пламенем. Цепной потребовалось несколько секунд, чтобы полностью вернуть контроль над магией и сбросить кратковременный эффект оглушения от близкого взрыва.

Только вот противника перед ней уже не было. Оставив пылающую стену, парень пытался удрать. Цепная сплюнула, поспешив за противником. Один жест, и пламя, огрызаясь искрами и отдельными наглыми языками, расступилось, пропустив хаотика, чтобы сразу сомкнуться за её спиной.

Солрен бежал, стремясь вернуться к башне. План действий у него был, но насколько выполнимый — предстояло ещё проверить. Сражаться с волшебницей хаоса парень не хотел, ощущая её преимущество, сдаваться не собирался, бежать тоже. Значит, Солрену требовалось сохранять дистанцию, избегая новой дуэли, и при этом наносить как можно больше хаоса и разрушений, чтобы занять гарнизон.

Добежав до башни, хаотик развернулся, нашёл в основном здании крепости несколько источников огня и всадил в них свою магию, устраивая несколько мелких пожаров. Затем забежал в башню и быстро поднялся на стену. Остановился, сосредоточился. К магии земли он сегодня уже обращался, поднять эту силу снова было несложно. Формирование заклинания, воля, вложить побольше силы стены башни вздрагивают, а изнутри доносится грохот. Очевидно, что свалить одним заклинанием всю конструкцию с толстенными стенами она не сможет, зато сил хаотика хватило, чтобы обрушить перекрытия, сделав башню временно непроходимой.

Правда, Сол был уверен: хаотичку это не остановит и даже не сильно задержит. Поэтому без промедления побежал по стене, удерживая наготове защиту и уже прикидывая, где устроить новый фейерверк.

Не успел, из надвратной башни к нему спешили солдаты гарнизона во главе с офицерами. От выстрелов даже не стал закрываться: с такой дистанции, ночью, только после бега, у стрелков не было даже призрачного шанса на успех. Зато сам Сол, не отвлекаясь на защиту, успел создать пару проклятий, способных преодолеть защиту амулетов. Трое противников упало замертво.

От офицера прилетел огненный шар, но связь Солрена с огнём была сильнее. Один жест и огненный шарик меняет траекторию, улетая внутрь крепости и взрываясь между палаток. Второй офицер размахивает руками, помогая заклинанию. Либо сам совсем слабак, либо творит нечто мощное.

Второе, по стене к Солрену бежит натуральный смерч, с каждым метром лишь набирающий силу. Хаотик ухмыляется, уже ощущая преследующую соперницу. Толика хаоса, преобразование, магия воздуха, молния. Только что смерч был смертельно опасным вихрем режущего ветра, а сейчас к этому добавились разряды молнии и дарованная хаосом устойчивость к рассеиванию.

Остаётся лишь одна простая манипуляция, и вот траектория смерча меняется. Вихрь спрыгивает со стены и летит в крепость, добавляя в происходящее ещё больше хаоса. Солрену даже кажется, что он слышит приглушённые маты за спиной, когда противница бросает преследование и спрыгивает со стены, намереваясь поймать и остановить боевое заклинание.

Офицеры, несколько озадаченные двойной неудачей, лишь стреляют из пистолей. Солрен отвечает им боевой магией, луч хаоса пробивает защиту, оставляя на месте противников вязкую субстанцию. Маг хаоса продолжает забег, стремясь добраться до ворот.

Прямо перед ним проседает целый кусок стены, а по магии бьёт сила порядка. Солрен едва успевает перекатиться, уходя от последовавших за атакой выстрелов. Паладинов он не видит, бойцы ордена где-то внизу. Смерч утихает, ещё минута, и Цепная снова возьмётся за Солрена. Обнаружить паладинов Солрен не может, зато догадывается, что ребята, вероятно, держат в руках факелы. Без факелов невозможно заметить притаившегося противника. Поэтому Солрен находит все источники огня и толкает в них свою силу. Вспышки будут не сильные, но паладину, держащему факел в руке, хватит, чтобы отвлечься от своей жертвы.

Давление силы порядка ослабевает достаточно, чтобы быть преодолённым, но где-то рядом есть ещё маг земли, сильный, способный опустить пару метров стены. Поэтому Солрен для перепрыгивания ямы не стал пытаться применять землю, воспользовавшись хаосом. Камень поплыл, обращаясь ядовито-красным кристаллом, но трамплин для прыжка дал, сократив пропасть с нескольких метров до полутора.

На ворота успели подняться ещё несколько солдат и офицер. Без боя гарнизон сдаваться никак не хотел. Смерч уже рассеяли, а пожары локализовали. Солрен не скупясь влил огненной энергии, направив всё это внутрь надвратной башни. Полыхнула так, что его самого сбило с ног. На стену за его спиной забежал маг земли в компании с хаотичкой. Солрен бросил в них огненный шар, не особо надеясь на результат, а сам закатился в башню, вкладывая в стены магию хаоса.

Столетний камень потёк зелёной слизью, пророс фиолетовыми щупальцами, закупорившими все выходы, свалил старую крышу. Над воротами вместо башни росла опухоль, фонящая магией хаоса. Цепная остановилась, прислушиваясь к ощущениям и пытаясь разобрать, что такое создавал её противник. Она бы сильно удивилась, узнав, что Солрен импровизировал, затеяв очень опасную игру.

Как пробивать провалы в иные планы, Солрен знал. Как приманить оттуда какую-нибудь гадость — знал тоже. В другой ситуации, при других обстоятельствах, он бы никогда не пошёл бы на такой риск. Но сейчас он ослабил контроль, отпустил тормоза, снял оковы воли, выпуская изменчивую силу в реальный мир. И выскочившее из потустороннего плана существо с радостью вцепилось в мёртвое тело, заняв его, как медиатор.

«Договор!» — нетерпеливо зашипел демон.

Однако Солрен лишь отмахнулся.

— Убивай кого хочешь.

Демон зло зарычал, некогда человеческое тело уже трансформировалось в какую-то гадость, но отказываться не стал. Отсутствие договора значило только одно — твари не суждено было прожить в реальности сколько-нибудь долго. Это понимал и Солрен, и сам демон, но быстро, практически на коленке, что-то более сильное не вызвать.

Склизкий кокон лопнул, выпуская мерзкое тёмное создание. Секунда потребовалась демону, чтобы оценить обстановку. Полная солдат крепость и беззащитный город за стеной. Выбор очевиден, существо прыгнуло за стену и начало охоту. Солдаты, офицеры, паладины, все, кто был во дворе, рванулись за тварью, выполняя свой долг защищать сограждан. Бросился за демоном и маг земли.

И только Цепной было плевать, она шла за хаотиком.

Солрен вывалился из кокона на другую сторону стены. Он знал, что призыв заберёт много сил, но не предполагал, что настолько много. И пусть сейчас он вполне тянул такие траты, но это была чрезмерная трата в короткий промежуток времени. Ему требовались хотя бы две минуты, чтобы восстановить баланс сил, и демон должен был выиграть куда больше времени. Взрывы и стрельба, грохот магии и крики, доносившиеся со стороны города, показывали, что план удался.

Через остатки кокона проходит Цепная. Солрен, увидев её, даже не стал пытаться собрать заклинание, только постарался подняться на ноги или хотя бы укатиться со стены. Цепная достала из кобуры пистолет и выстрелила. Огнестрел она не жаловала, но стрелять умела. Пуля пробила брюхо хаотика, уронив его на камень.

Цепная подошла и ногой перевернула Солрена на спину. Узнала, не сразу, но узнала.

— Наивная и глупая попытка, — дала оценку девушка.

Хаотик скривился, промолчав.

— Тебе придётся подождать, пока я разберусь с призванной тварью.

Цепная достала сковывающий артефакт, ошейник с наручниками. На всякий случай убедилась, что противник пока беззащитен, и только после этого наклонилась. Магическая слабость сказывалась и на теле, сопротивляться Сол не мог, даже физически, безропотно приняв своё пленение.

Он не надеялся уйти от достаточно сильной волшебницы, зато мог надеяться улизнуть из-под стражи. Подавление, что обеспечивал артефакт, не было абсолютным. И при должном старании и терпении хаотик мог избавиться от любых оков.

Бросать пленника прямо на стене Цепная, естественно, не стала, подняв и заставив идти к лестнице, чтобы спуститься во двор. Передав пленника офицеру, Цепная приказала:

— Глаз не спускать! Он может снять наручники, если дать ему достаточно времени. Так что приставьте паладина.

Офицер козырнул, принимая приказ. Солрена привели к какому-то столбу и усадили на землю, прицепив ошейник к обшарпанному дереву. Вскоре рядом появился паладин, сразу приложив своей силой. Вокруг бегали люди, таскали носилки с ранеными, однако гарнизон не метался в хаосе, а справлялся с последствиями хаоса. Сол признал, что ему не хватило опыта, чтобы достичь цели. Оставалось надеяться только на отца, или скорее Аннель.

Глава 35

Мои надежды были напрасны.

Демона убили, точнее, изгнали обратно туда, откуда он вылез. Солдаты потянулись в крепость. Многим из возвращавшихся хотелось добраться до меня. Первым шёл офицер, и шёл он прямо на меня, сжимая кулаки. Лицо его исказила злоба. Магию он применять не стал, приблизился и ударил по лицу. Хорошо так, крепко. Затем ещё, ещё и ещё. Никто не пытался остановить расправу, а вскоре к линчевателю присоединился ещё кто-то.

Очнулся я в камере. Стальной коробке два на два, лёжа на полу, раздетым до порток, конечно же, в оковах. И избитым до полусмерти. Впрочем, всё это не сильно меня беспокоило. Не убили сразу, значит, я ещё для чего-то нужен. Вряд ли для каких-нибудь нехороших экспериментов. Я со своей магией могу неприятный сюрприз устроить в самый неподходящий момент, поэтому скорее для допроса.

Не вылечили — ерунда. Сосредоточился и начал медленно латать собственное тело. Во время войны практики лечения у меня было мало, всем занимался Зак. Сейчас думаю, что без мага жизни я бы в этом деле поднаторел куда быстрее. Мне повезло, серьёзных повреждений не обнаружилось, лишь трещины в костях рук и ног, да морда разукрашена. По корпусу, видимо, почти не били.

А то, что в клетке… Либо остальных тоже поймали, либо они ушли без меня. Неприятно, но вполне допустимо.

Некоторое время латал болезненные раны, чтобы не мешали и не сбивали концентрацию. Сел, опершись на стену. Холодная. Немного магии — сталь становится тёплой. Оковы на мага моего уровня влияют не стопроцентно. В полную силу развернуться не дают, но слабая магия — пожалуйста. Тем более, хаос.

Потратил какое-то время на изучение своей темницы. Экранирована. Меня попытались отрезать от источника, но не вышло, ручеёк силы продолжает течь. Оставить меня здесь недели на две, и я выйду отсюда, выломав дверь. Правда, без внимания меня, конечно же, не оставят.

Когда лязгнул замок, я уже успел исправить повреждения лица. Дверь отошла на хорошо смазанных петлях, в проёме появилась моя противница. Пока она не открыла дверь, я никого не ощущал. А сейчас — отчётливо. Маг хаоса, четвёртый круг, всего скорее — пик, нужно только добраться до источника и переходить на пятый.

— Я так понимаю, ты — Цепная?

Девушка закрыла дверь и, ступнёй оттолкнув мои ноги в сторону, села в освободившийся угол. Учитывая размеры комнатушки, сидели мы практически рядом.

— Солрен Раган, теперь уже Эвверан. Или пока Эвверан? — лицо её выразило лёгкое любопытство.

Пожимаю плечами.

— Не имеет значения.

— Отнюдь, — не согласилась Цепная. — От твоего текущего мировосприятия зависит, что мы будем делать дальше.

Хмыкаю.

— Ты слишком издалека заходишь. Я знаю, на какой вопрос ты хочешь узнать ответ. И я ничего не скажу.

Девушка чуть наклонила голову.

— Проверим?

— Скажу я что-нибудь или нет? — уточняю.

— Угадал ты с вопросом или нет, — отвечает Цепная.

Показываю на оковы.

— Если я угадал — снимешь это?

— Возможно, — обтекаемый ответ. — Меня не интересует, где сейчас Алисия.

Отрицательно качаю головой.

— Именно это вас интересует. Сколько бы ты ни отрицала…

— Нет, Солрен, ты не прав, — настаивает Цепная. — Какая разница, где она? Её нет на материке. Почти наверняка она либо в пути к южному берегу, либо уже там. А значит, она для нас недосягаема. Знаем мы о точном местоположении принцессы или нет — всё равно не сможем до неё добраться.

Вздохнул, признавая:

— Ладно, в этом есть смысл. И какой тогда у тебя вопрос?

— Ты виделся с ней?

Какое это имеет значение? Что я мог увидеть? Или почувствовать…

— Да, даже разговаривал один раз.

Цепная достала из кармана знакомый мне амулет, один из.

— Значит, и это тебе известно?

Естественно, она говорила про вложенную в амулет магию.

— Да, известно.

Цепная сама посмотрела на амулет, подбросила его в ладони.

— Ты знаешь, что магия не ограничивается сферами? — спросила Цепная.

Иронично улыбаюсь.

— Хочешь провести мне урок основ волшебства?

— Если потребуется, да, — продолжила девушка как ни в чём не бывало. — Об этом забывают, ведь в практическом плане это мало на что влияет. Зачем об этом помнить? Пускай есть базовая энергия, из которой и собирают заклинания. Какое это имеет значение, да? Однако вот…

Цепная подбросила на ладони амулет.

— Магия, не относящаяся к сферам. Не просто энергия, а заклинания, структуры, работающие по своим законам. Магия, способная выполнять задачи, невыполнимые для заклинаний любой из сфер. Ты пытался разобраться, что это?

Не стал отрицать.

— Да, пытался.

— И ничего не понял, — кивнула Цепная. — Не ты один. Про себя говорить не буду, я никогда не училась создавать заклинания, так, лёгкое заигрывание с уже известными конструктами. Однако среди нас были настоящие конструкторы. И они пасовали.

И это возвращает нас к началу нашего разговора.

— Поэтому вам нужна принцесса, чтобы разобраться. Получить несколько носителей и научиться эту силу повторять.

Цепная впервые улыбнулась.

— Уже нет. Я заставила принца сделать подробное описание. Если бы он горбатился над нашими солдатами один, на создания полноценного полка ушло бы несколько лет. Мы воспроизвели процесс. Десяток учёных, много терпения и результат будет достигнут.

Тогда для чего им я? Этот вопрос я высказал.

— Мы возвращаемся к тому, с чего начали, Солрен, — улыбнулась Цепная. — Ты Роган? Эвверан? Или ничего из этого?

— Какое это имеет значение?

— Если ты Роган и верно служишь бывшей уже королевской семье — нам не о чем говорить, по большому счёту. Если ты теперь ревностный имперец — разговора тоже не получится. Однако, возможно, ты — здравомыслящий человек. В твоём положении, как минимум следует не отказываться от сотрудничества, чтобы не окончить жизнь слишком быстро.

Выражаю лицом максимальный скепсис.

— Ты пытаешься меня завербовать? Вот так запросто? После того, что я устроил у вас в пригороде? Да любой из ваших теперь за счастье посчитает возможность меня прибить.

Цепная отрицательно покачала головой.

— Не совсем так. Достаточно перевести тебя в другое место, и проблема отпадёт сама собой.

— А ты, значит, не из этих мест.

На отбитую циничную тварь она всё же не похожа. На совсем отбитую. Однако её пренебрежение жизнями гражданских достаточно красноречиво. И Цепная моё предположение подтвердила.

— Да, Солрен, я не отсюда. Не скажу, что мне совсем безразличны жизни людей, но я умею расставлять приоритеты.

Вздохнул.

— Всё равно. Я не переметнусь, и мы оба знаем почему.

Они понимают, что я могу формально согласиться, а на деле лишь ждать момента, чтобы сбежать. И потому либо потребуют от меня сделать что-то, после чего мне не будет дороги назад, либо получат от меня то, что хотят, и сами убьют. Вербуют людей с определённым складом характера, либо находящихся в определённом положении. Не в моём.

— Ты не услышал предложения, — терпеливо продолжила девушка. — Нам не нужны твои боевые навыки. Пусть боец ты хороший, но растрачивать твои способности на банальное смертоубийство — глупо. Нет, воевать будут другие. Нам в нашей работе не хватает сильных магов хаоса. Особенно разбирающихся в конструировании заклинаний.

Цепная вновь показала амулет.

— Как я сказала, магию мы воспроизвели. Члены рода Даролл нас более не сильно интересуют. Однако воспроизводить их способности могут только сильные маги хаоса. И что куда важнее, составить новые заклинания, хотя бы усовершенствовать уже имеющиеся. Мне не хватает знаний для подобного. Другие заняты созданием уже готовых артефактов по шаблону.

Отрицательно качаю головой.

— Я не буду ковать оружие для северян, Цепная. С тем же успехом я могу сам пойти убивать своих друзей.

Девушка наклонила голову:

— Тебе так дороги имперцы? Те самые, что завоевали твою страну?

— И они тоже, но в первую очередь я говорю не об имперцах.

— Бывшим аристократам королевства ничего не угрожает, — пожала плечами Цепная. — Они нас не интересуют. Давай я тебе кое-что покажу.

Цепная встала и открыла дверь, крикнув что-то в коридор. Обернулась ко мне.

— Поднимайся.

Пока я вставал, пришёл какой-то парень, маг, но точно не из боевых, и вручил мне кружку с водой. Как-то слабо, вот если бы они с меня оковы сняли, это был бы жест доверия.

Цепная жестом приказала следовать за ней. Стоило выбраться из камеры, как стало ясно — это не камера, а комната содержания… существ. Оказалось, мы находились в месте, вызывающем у меня ассоциации с тюремным блоком. Сотрудники, вроде парня, подавшего мне воду, водили за собой истуканов, приводя в комнаты или забирая. И это только у меня была личная камера, на моих глазах в одну клетушку завели шестерых и закрыли там.

Покинув этот блок, мы прошли какими-то коридорами. И везде я ощущал магию. Магия разгоняла воздух по подземелью, подавала воду, но… Было ещё что-то. Сложные чары, которые сейчас, в оковах, не мог нормально распознать. Прогулка по коридорам не была долгой, что, впрочем, не помешало мне оценить масштабы подземелий.

Цепная привела нас в зал, экранированный от магии. В центре зала было оборудовано… Место. Ложемент, окружённый какими-то колоннами, пьедесталами с мутными шарами, и всё это с печатью на полу. Здесь нас ждали маг хаоса, лысый старик, даже не обративший внимания на наше появление, и несколько молодых помощников.

— Наблюдай и не мешай, — сказала мне Цепная.

Вскоре через другую дверь привели какую-то женщину. Судя по её состоянию, рассеянному взгляду и полной пассивности, она не в сознании, более того, вообще не понимает, что с ней происходит.

— Нищенка, совершенно бесполезная для общества, — прокомментировала Цепная.

Женщину раздели и положили на каменный ложемент. Один из помощников залил ей в рот почти литр какого-то зелья. Другой помощник положил на грудь женщины осколки кристаллов. Магический реагент, иногда применяемый, как накопитель, но не слишком распространённый. На этом приготовления закончились.

Старый хаотик встал перед ложементом и приступил к… преобразования, видимо. Я мало что мог сказать, слишком сложные многоуровневые процессы, а оковы мешали прислушиваться к магии. Впрочем, даже не понимая процессов, происходивших с телом женщины, я понимал, что сейчас увижу. Засветились колонны, начав оттягивать на себя энергию и, похоже, создавать какой-то резонанс. Мутные шары, наоборот, начали передавать энергию в тело жертвы. Женщина задрожала, открыла глаза, яростно вращая ими, в диком безмолвном испуге. Она не могла произнести ни слова. А когда осколки кристалла начала погружаться в её тело. Она выпучила глаза от боли и вскоре отключилась.

А тем временем её тело проходило преобразование. Сперва она лишилась волос. Совсем, даже ресниц не осталось. Довольно крупная грудь стала быстро уменьшаться, пока не исчезла вовсе. Весь тонус тела начал меняться, перестраиваться. Черты лица поплыли. Женщина подросла и набрала мышечной массы. Хотя это была уже не женщина. Бесполый гомункул. Существо. Магический раб.

Вся процедура заняла минут тридцать. По окончании на ложементе лежал гомункул, бесполый, послушный. Один из помощников взял его за руку и повёл за собой. Уставший старый маг ушёл.

— Видишь, Солрен, — с гордостью произнесла Цепная. — Какое нам дело до беглых принца и принцессы? Какое нам дело до королевских аристократов, или до империи? Всё это — ерунда. Нас уже не остановить. Пусть сейчас темп небольшой — мы создаём всего пятерых солдат за день, но это пока.

Она подошла к ложементу и нежно погладила тёмный камень.

— У нас будет армия, которую никто не сможет остановить. И общество, лучшее на земле. Не будет нищих, потому что работать будут безмолвные. Не будет преступников, потому что любой преступник станет безмолвным. Ни одна армия не сможет нас победить. Сейчас сюда плывёт флот империи, что же…

Цепная хищно оскалилась.

— Посмотрим, что они смогут противопоставить безмолвным. А ты пока подумай. Хорошенько подумай. У тебя будет только один шанс встать на сторону победителей.

Глава 36

Случись орлану, кружащему в небе, не выглядывать добычу, а обратить внимание на копошения людей, хищная птица увидела бы нетипичное оживление в одном небольшом прибрежном городке.

На воде, недалеко от берега, бросили якорь два лёгких крейсера имперского флота. Они призваны были вести огонь по противнику, оборонявшему рыбацкий порт, но сопротивления высадке не было. Северяне дали транспортным судам подойти к берегу и высадить десант.

Солдаты действовали в меру организованно и споро, как и следует хорошо обученным и имеющим значительный опыт бойцам. Сумятицу вносили только бойцы ордена Паладинов, не принимавшие ранее участие в военных операциях и работавших в связке с обычными войсками. Объединённые войска прошли город, не встретив сопротивления. Жителей осталось не много, большинство эвакуировались, ушли подальше от берега. Имперцы, действуя по своим уставам и предписаниям, начали укрепляться в городе, создавая плацдарм для дальнейших действий.

Северяне выбрали именно этот момент. Солдаты уже несколько расслабились и устроили себе короткий отдых, прежде чем начать возводить баррикады, укрепления и прочие оборонительные сооружения.

Без громких команд, гудения труб и других сигналов, без криков, в полном молчании на скалах близ города появились роты солдат северян и побежали к домам. Имперцы, что должны были закрепиться на выезде из города, перекрыв главную дорогу, увидели бегущих и замешкались. Вид северян, что врассыпную неслись на приличной скорости, казался нереалистичным. Удивление было кратковременным, рык командира заставил имперцев выстроиться в шеренги, за неимением укрытий.

— Первая шеренга! Целься!

Четыре десятка человек вскинули винтовки, но стволы двигались. Противник бежал рассеянным строем, непривычным для стрельбы шеренгой.

— Огонь!

Грохнул залп, на какие-то секунды дым закрыл имперцев, пока порыв магического ветра не убрал завесу. Офицер присмотрелся, но не увидел ни одного лежащего на земле противника. Выругавшись на солдат, рявкнул перестроение, убрав первый ряд за спины остальных.

— Первая шеренга! На колено! Первая, вторая шеренга! Целься! Огонь!

Вдвое усиленный залп, и вновь порыв ветра разгоняет завесу порохового дыма. И вновь ни одного упавшего. Офицер замешкался. Противники бежали, не обращая внимания не стрельбу, во всех смыслах, никто не был убит. Бежали молча. Маг имперцев начал соображать, не фантомов ли каких на них послали? Обман? Иллюзия? А расстояние сокращалось и быстро.

Подоспевшие на стрельбу паладины не понимали почему не стреляют солдаты.

— Два залпа сделали, никто не упал, — пояснил офицер.

Члену ордена потребовалась пара секунд, чтобы понять ход мыслей офицера. И вот уже паладины в количестве пяти попробовали применить свои силы, рассеивая магию. Ничего.

А солдаты северян, пробежав ещё немного, будто налетали на невидимую стену, резко останавливались на одной им видимой черте, вставали на колено, вскидывали карабины и стреляли. После первых же выстрелов начали замертво падать имперские солдаты. Офицер имперцев через мат начал выкрикивать команды, но сразу две пули, одна вырвавшая плечо, а вторая разнёсшая голову, заткнули командира. Среди солдат началась сумятица, командование взял младший офицер.

В этот момент паладины открыли огонь своими зачарованными патронами. Солдаты северян вздрагивали, порой падали, но быстро вставали, продолжая атаку. Последовал ещё один залп имперцев, уронивший нескольких северян, а те также быстро встали на ноги.

На линии огня было уже множество противников, ведущих рассеянный огонь. Имперцы падали один за другим, был убит ещё один офицер, затем и третий. Десятники не справились с дисциплиной, солдаты дрогнули, а затем побежали. Паладины простояли лишь немногим больше, не дрогнули, они организованно отступили, не понимая, что происходит.

Северяне же рассыпались, не столько занимая позиции, сколько прячась.

Такие же бои произошли по всем подступам, везде небольшие группы северян налетали на имперских солдат и, не неся потерь, разбивали противника, охотясь в первую очередь за офицерами и прочими командирами. Лишь паладины смогли вывести из строя, даже не убить, нескольких «солдат».

Корабли имперцев молчали. Вести прицельный огонь по небольшим, постоянно двигающимся группам противника не представлялось возможным. На потерянные позиции были выдвинуты новые силы, больше войск, больше магов, больше паладинов. Имперцы продвигались, ожидая засад, и открывали стрельбу по всему, что казалось подозрительным.

Это ничего не изменило.

Северяне не формировали строя, ведя одиночный рассеянный огонь. Из окон, из-за угла, через телеги и любые укрытия, что могли найти на улицах. Солдаты северян молчали, стреляли метко, практически игнорировали солдат, и, главное, упорно игнорировали ответный огонь. Магия, впрочем, ничего не меняла. Огненные шары, разряды молний, проклятия, рассеивание магии от бойцов ордена, всё это северяне если не игнорировали, то где-то близко. Только оружие паладинов, зачарованные пули, наносили заметный ущерб, не убивая, но хотя бы выводя из строя.

Один за другим отряды теряли командиров, а затем закономерно впадали в панику. Солдаты видели, что их стрельба не приносит никакого результата. Пугало молчание противника. Пугала слаженность, невозможная в таком молчании.

И только в одном месте имперский маг хаоса, пытаясь как-то достать северян, что обстреливали занявших дом имперцев, нащупал нечто. Магическую связь, единившую солдат. И источник этой связи, находящийся дальше, наблюдающий откуда-то издалека. Издалека ведущий своих марионеток, оставаясь на безопасной дистанции. Донести эту информацию до вышестоящих командиров хаотик не сумел, противники подошли на дистанцию броска ручных гранат и начали штурм.

В другом месте слаженная работа паладинов и имперских магов позволила сделать невозможное — захватить солдата противника. Пока паладины, нещадно тратя зачарованные патроны, отбивались от атаки, а имперские маги воздушными волнами и бросками камня не повреждали, но отбрасывали противника, маг воды схватил жгутом солдата. Заклинание всё норовило рассеяться, требуя полной концентрации, но жгут спеленал противника и дотащил до дворика, закрытого каменными стенами. Северяне ужесточили атаку, пытаясь отбить своего, поэтому паладины, сковав пленника, потащили его в штаб. Мужчина молчал, сохраняя отрешённый вид, постоянно пытался вырваться из оков. Удары по голове ничего не давали, из сломанного носа не текла кровь, на коже не оставалось синяков.

Паладины, понимая, что могут и не донести, решили зайти в одну из сотен, где был маг жизни, чтобы тот отрубил пленного. Маг не был занят: противник оставлял мало раненых, чаще надёжно убивая. Поэтому к идее спеленать пленника целитель подошёл с энтузиазмом. И, стоило коснуться пленника своей силой, маг впал в ступор.

— Не может быть!

На вопросы паладинов он попытался пояснить:

— У него нет пола! И жизнь в нём неправильная… Всё неправильно! Не хватает органов! И есть новообразования из… Да это же магические кристаллы!

Закончить экспертную оценку целитель не успел, до них добралась атакующая группа северян. В бою погибли и паладины, и маг, а пленный без затруднений вернулся в строй.

Через два часа боёв порт, что должен был стать штабов, был заполнен паникующими солдатами, лишившимися командования. Офицеры, что ещё пытались как-то собрать информацию и перегруппировать войска, пришли к выводу: северян мало. Несколько сотен, не более. С остальной информацией были проблемы, только паладины приносили какие-то достоверные данные. Противник игнорирует обычные пули, имеет сопротивление магии и не погибает, даже получив смертельные, казалось бы, ранения, вроде дырок в области сердца или даже в голове. А ещё северяне неприятно метко стреляют, и очень эффективно находят и убивают магов вообще и офицеров в первую очередь.

Сделать что-либо с этими выводами имперцы не успели. Пара тяжёлых миномётов северян атаковала порт. Обстрел не был плотным, не был метким, многие мины падали в воду. Но из-за уже начавшейся паники и большого количества солдат даже слабый обстрел имел чудовищную эффективность. Солдаты бросились на корабли, прыгали прямо в воду, не потому что на что-то надеялись, а потому что были напуганы и мало соображали. Маги ставили защиту, но подошедшие неуязвимые солдаты, вооружённые, как и паладины, зачарованными пулями, подавляли остатки сопротивления.

Крейсеры не сразу решились открыть огонь, из-за суматохи было совершенно непонятно, что творится на берегу. Затем, когда уже стало ясно, что надо спасать отступающих солдат и офицеров, начали аккуратный обстрел городской черты. Эффект, однако, был обратный от ожидаемого. Солдатам, и без того паникующим, показалось, что обстреливают их, и паника вышла на пик, остатки людей бросились, кто куда, некоторые даже спешили умереть, лишь бы больше не боятся. На одном из транспортных судов начался пожар, неизвестно кем устроенный. Второй получил пробитие, неопасное, но паника погружённых на борт солдат докончила то, что не смогла сделать мина северян.

Орлан, круживший над городом, ждал, пока люди успокоятся, утихнут. Он видел много свежего мяса, но спустившись к крышам, испугался запаха пороха. И всё равно не улетал, слишком много мяса лежало на улицах, много свежего мяса. Требовалось лишь подождать, и другие хищники и падальщики, стягивающиеся на запах крови, орлана не беспокоили. Пир был такой, что хватит всем.

Подобный разгром случился не только в малоизвестном рыбацком городке, что даже не на всех картах был отмечен. Отряды новых солдат новой северной Империи уничтожали подобные маленькие плацдармы, пока основная армия боролась с основными войсками Империи Ларианской. Новые солдаты лишь проходили проверку боем, требовалось выяснить их боевые возможности, прежде чем бросать в мясорубку больших сражений. На своей территории в некрупных столкновениях была возможность сохранить новых солдат, и речь шла не о потерях. Командирам давался чёткий приказ: не допустить попадания безмолвных в руки имперцев. Любой ценой. И офицеры приказу следовали неукоснительно, с этим пока не было затруднений. Имперцы ещё не понимали, с чем столкнулись. Преимущество первого удара новыми подразделениями сохранялось за северянами.

Маховик войны продолжал набирать обороты.

Глава 37

Меня неплохо покормили, даже выдали сносную одежду. Конечно, с оглядкой на оковы, но сносную. Приходил паладин, из еретиков, проверял оковы и очень многозначительно на меня смотрел. Мы оба знали, что это меня не удержит на долго. Паладин делал вид, что не замечает, как я ломаю наручники. Я делал вид, что не понимаю, что он понимает. Так и расстались, довольные друг другом.

Мне дали время подумать. На первый взгляд — совершенно безумная затея. Превращать людей в гомункулов, чтобы построить новый лучший мир. Звучит отвратительно. Вот только Цепная знала, что мне показывать, знала, как вселить сомнения.

У них получилось. Если гомункул будет стабилен и управляем, это будет… Будет. Что-то. Не знаю, не могу оценить. Я этих тварей в бою не видел, а по той, что видел, сложно судить. Одно точно — безмолвные посильнее людей. Насколько живучи? Насколько сопротивляются магии? И действительно ли их можно создавать в настолько больших количествах? По всему выходило, что можно. Снисхождение, продемонстрированное Цепной, могло быть обманом? Могло.

Допустим, она хочет меня одурачить. Всё, что они делают — конвульсии умирающего. Что логичнее всего сделать в такой ситуации? Убить меня. Потому что сдерживать меня долго всё равно не выйдет. И показывать, как они создают гомункулов, тоже не стоило, потому что теперь я попытаюсь доставить это знание… Да хоть империи, хоть отцу, а через него принцессе и принцу.

Нет, не сходится. Если бы я должен был сделать что-то прямо сейчас, чтобы получить моё сотрудничество именно на короткой дистанции, это надо было делать не так. Или я чего-то категорически не понимаю.

Или простое объяснение оказалось настоящим. Цепная не соврала. Да я и сам видел весь процесс, видел полученный результат. Был человек «бесполезный для общества», стал гомункул, послушный и удобный. Не имеет значения пол, возраст, состояние здоровья, по большому счёту.

Это не первый случай в истории. Когда магия смерти маленькую прибавку в виде некромантии, тоже хватало безумцев, пытавшихся строить империи, стоящие на мёртвых рабах. Не вышло. Однако есть нюанс. Не вышло не потому, что сама идея была нерабочая. Не вышло, потому что армия скелетов требовала соответствующего количества энергии. Города были переполнены силой смерти, и потому попросту вымирали. Только вот на пике достигали таких результатов, таких высот во всём…

Гомункулы, безмолвные, не были созданиями, принадлежавшими к какой-то одной сфере. Они вообще не носили такого яркого магического следа, после создания становясь вполне нейтральными. И для управления нежитью требуется некромант, а этими безмолвными может рулить любой маг.

Я всё размышлял и размышлял на тему этих гомункулов, но не находил никаких преград, делавших план Цепной принципиально невыполнимым.

А затем ко мне пришли. Обычный сотрудник, сотрудница, девушка жестом показала идти за ней. Никакой охраны, только эта смешная сопровождающая. Привела она меня в нечто, что можно было назвать кабинетом. Разве что работал здесь не один человек, а множество, всего скорее. Много рабочих столов, бумаги, несколько чертёжных столов, где видны наброски заклинаний. Понятно. Похоже, именно здесь создавалась магия, ковалось новое оружие северян.

Цепная, неуловимо изменившаяся за прошедший день, приветливо мне улыбнулась. Не сразу я понял, в чём именно заключалась перемена. Другая одежда, иначе сидевшая, подчёркивавшая достоинства несомненно красивой девушки. Ухоженные волосы, косметика. Вряд ли меня будут соблазнять, здесь что-то другое.

— Хорошо себя чувствуешь? — начала Цепная. — Я предоставила тебе условия настолько комфортные, насколько это сейчас возможно.

Киваю, убедившись, что мы остались одни. Девушка, что меня привела, ушла.

— Вполне терпимо. Могу я узнать твоё настоящее имя? Раз уж мы начинаем доверительные отношения выстраивать.

Цепная отвернулась, чуть нахмурившись.

— Моё настоящее имя мало кто знает, Солрен. Я сама сделала многое, чтобы стереть прошлое. Я — Цепной пёс. Цепная.

Однако я не отступал.

— А если я пообещаю никому и никогда твоего имени не называть?

Девушка грустно улыбнулась. Вздохнула.

— Я могу соврать.

— Можешь, — соглашаюсь.

Прохожу до ближайшего стола и сажусь на стул, ожидая продолжения. Цепная хмыкает. И решается.

— Йонетт. Меня зовут Йонетт, Солрен. И не проси меня рассказывать, откуда я. Этого я тебе точно не буду говорить.

Киваю.

— Договорились. Ты задала мне задачку, Цепная.

Намеренно не использую настоящее имя, показывая, что не отношусь к этому легкомысленно.

— Не веришь? — улыбнулась девушка.

Вздохнул.

— Не верить проще всего. Навесить на вас ярлык безумцев и придумывать, как выбраться отсюда. Однако я своими глазами видел… Безмолвного.

Цепная хитро улыбнулась.

— Магически нейтрален. Требует специфического питания, но куда меньше, чем нужно человеку. Сильнее и ловчее человека. Срок жизни пока неизвестен точно, теоретически — тридцать лет, плюс-минус, в зависимости от интенсивности эксплуатации. Ограниченное самосознание, над этим можно работать. Сначала они были совершенно тупыми. Устойчивы к магии и обычному оружию, но…

Она чуть помедлила, оценивающе на меня глаза.

— Думаю, ты и сам догадаешься, что как и с любыми другими подобными созданиями, против них рано или поздно придумают специализированные заклинания. Для нас слабые места очевидны, так что контрзаклинание точно создать возможно. Это не особая проблема, численность перевешивает такие слабости.

Киваю, соглашаясь.

— Почему вы работали на территории империи?

Хочу вывести её на откровенность. На ещё больше откровенностей. Не знаю зачем. Если мы останемся врагами — будет больше информации о противнике. Если что-то измениться… Не знаю.

— Множество причин, Солрен, — Цепная отвела взгляд. — Одна из самых важных — люди. Не самый быстро восполнимый ресурс. У нас здесь кончились подходящие для экспериментов люди. Конечно же, были и преступники, и всякие маргиналы, нам было с кем работать. Однако мы могли остаться без рекрутов к моменту, когда получим результат. Более того, на всех этапах работы требовались подопытные с магическим даром, а такие вещи проводить на своей земле…

Она отрицательно покачала головой.

— Что процедура делает с личностью?

— Стирает, конечно же, — как само собой разумеющееся озвучила Йонетт. — Полностью. Не остаётся ничего, даже призрачной тени воспоминаний.

— Казнь, значит, — вынес я вердикт.

— Да, Солрен.

Какое-то время мы сидели молча, затем я заговорил.

— Думая над вашим планом, я ужаснулся.

— Чему? — спросила Цепная.

Спросила с готовностью развеять мои сомнения.

— Если я где-то неправ, то поправь меня. Сейчас вам требуется армия, для её создания вы используете преступников, верно?

Девушка кивнула:

— Да. Не только преступников, или, правильнее сказать, здесь рамки преступлений здесь не такие, как у ларрианцев. Бродяжничество и проживание на улицах тоже считается преступлением. Не тяжёлым, однако сейчас этого достаточно. Нам действительно нужна армия. Не самое гуманное решение, я согласна. Иного мы не нашли.

Невесело улыбаюсь.

— Можешь не верить, но понимаю ваше решение. Даже, пусть с оговорками, допускаю его. Я потерял свою страну, Цепная. Подойди ты ко мне тогда, под столицей, к уже осознающему поражения, и предложи обменять жизни преступников на возможность победить… Я бы нашёл, как самому себе объяснить такую жертву. Нашёл бы оправдание.

Цепная нахмурилась.

— Дело не в этом.

— Да, не в этом. Вы уже столкнулись с недостатком людей для преображения. Война с Ларианской империей не позволит вам ограничиться только преступниками. Имперцы найдут способ бороться с безмолвными. Насколько эффективный — неважно. Потери будут, вам придётся их восполнять. Да и масштаб сражений потребует многочисленной армии.

Заглядываю в глаза девушки.

— Мы оба знаем, к чему это приведёт. Все старики пойдут на преображения. Вы, конечно же, будете говорить, что на перерождение отправляются только те, кому осталось совсем немного, но это обман. Пойдут все. Больные, особенно неизлечимо — туда же. Калеки, которых будет немало. Рано или поздно вы начнёте превращать в гомункулов военнопленных.

Цепная отвернулась.

— Да, начнёте. И ты отлично понимаешь, что это будет конец. После такого с вами никто не будет разговаривать, на уровне государств. Да, кого-то ваши идеалы привлекут, приток добровольцев, я говорю о магах, что станут офицерами и поведут болванчиков в бой, будет. Но! — я акцентировал внимание на следующих словах. — Для всех вокруг вы станете однозначными врагами. Война против всех, Йонетт. Война со всем миром сразу.

Девушка вновь посмотрела на меня, ожидая продолжения. Мне показалось, или она… Согласна?

— И тогда у вас не останется выбора. Чтобы воевать со всеми, нужна очень большая армия. На переделку пойдут все. Люди с завоёванных территорий будут расцениваться только в качестве материала для переработки. И это я не вспоминаю о боевых магах пятого круга, с которыми вам тоже придётся как-то сражаться. Разрушения, оставленные высшей магии, я представляю отлично. Концовки у истории две. Вы проигрываете и здесь остаётся выжженная пустыня. Либо вы побеждаете, превратив большую часть мира в пустыню, превратив всех в гомункулов, что проживут тридцать лет. Не знаю, кто придумал и создал этих тварей, но я желаю его душе вечность развлекать демонов. Хотя есть ещё третья, вы не сохраните секрет, и подобная гадость появится не только у вас, но и у других. Я не берусь оценивать, что хуже. Впрочем, в случае вашего поражения, безмолвные появятся у ваших победителей, и история повторится, пройдя по проторённому пути.

Отрицательно качаю головой.

— Нет, Йонетт. Извини, но участие в кровавой мясорубке, что может затянуть миллионы людей, я не хочу ни в каком качестве. Я мог бы изобразить покладистость и послушание, чтобы выиграть время и придумать план побега. Может быть, даже смог бы что-то такое провернуть, но… Нет. Если у тебя есть хоть толика здравого смысла… Ты меня поймёшь.

Я ожидал реакции, предполагая, что мой ответ Цепной не понравится. Возможно, фатально не понравится, фатально для меня. Однако Йонетт просто смотрела на меня, размышляя о чём-то. Затем встала и прошла до двери, выглянула, будто бы удостовериться, что там никого нет и нас никто не слушает. Вернулась, присела на край стола передо мной.

— Рада, что я в тебе не ошиблась, Солрен. Ты всё правильно сказал. И сейчас мы с тобой будем думать, что можно с этим сделать. Как вытащить голову из петли.

Глава 38

Несколько долгих секунд я смотрел в яркие, как и у меня самого глаза, быстро заново собирая в голове мозаику из множества кусочков. Были у меня некоторые подозрения, смутные, легко объяснявшиеся случайностью, но сейчас заигравшие новыми красками.

— Члены рода Даролл всё ещё нужны для работы. И ты не просто так позволила принцу уйти, — сделал я вывод.

Йонетт одобрительно кивнула.

— Молодец, соображаешь.

— Рассказывай, — требую. — Чтобы что-то решить, мне нужна информация. Нужно из чего-то делать выводы.

Цепная вздохнула, но ни малейшего неудовольствия не высказала. Моё требование было ожидаемо и обязательно.

— Наша работа в империи была связана с вполне конкретной задачей. Мы искали метод консервации безмолвных. Когда получилось создать первый десяток стабильных образцов, человек, что в тот момент отвечал за весь этот проект, не являясь идиотом, просчитал последствия неразумного применения этой магии. Был разработан план.

Девушка подумала немного, обошла столы и прошла до углового шкафа, откуда были изъяты бутылка и пара примитивных кружек. Вернулась ко мне, налила. Отказываться не стал, ситуация такова, что немного алкоголя пойдёт на пользу, позволит трезвее смотреть на ситуацию, как бы парадоксально это ни звучало.

— Мы очень медленно и вдумчиво создаём безмолвных. И консервируем. Постепенно накапливается запас, а заодно разрабатывается тактика применения. Такая, чтобы противник не понял, с чем имеет дело, — начал объяснение Йонетт.

— Насколько медленно? План, я так понимаю, был весьма долговременным?

Цепная мои мысли подтвердила.

— На сотню лет в лучшем случае. Меры предосторожности, секретность, да и дальнейшее совершенствование самих безмолвных. Свет гомункулы, как ты их называешь, должны были увидеть при моих внуках, появись у меня таковые. Десятки лет подготовки, медленной, вдумчивой, поэтапной.

В этом был смысл. Да, долго, но вполне выполнимо. Понятно, что за такой срок может всё поменяться, гомункулы могут стать бесполезными, такой риск есть. Есть и другой риск, что этих же гомункулов создаст кто-то другой. И многие годы труда пойдут демону под хвост. С другой стороны, и сами создатели, постоянно работая с этим заклинанием, смогут его развить, продвинуть, улучшить.

— Дай угадаю. Кто-то не захотел ждать. Даже не ждать, а отдавать возможный триумф каким-то далёким потомкам?

Цепная кивнула, допив содержимое кружки.

— И если бы такой кретин был один, мы бы… Придумали, как его убедить. Решение начать войну было принято коллегиально.

Йонетт несколько секунд колебалась, затем призналась.

— Когда узнала, чуть не собралась государственный переворот устраивать. Сейчас понимаю — так и нужно было сделать, — она вздохнула. — В любом случае имеем то, что имеем. Когда первый десяток рабочих образцов продемонстрировали руководству, был отдан приказ: заканчивать все исследования и переходить к созданию безмолвных. Массовому.

Цепная снова разлила довольно крепкий напиток.

— Я тогда была в поле, в империи. Руководитель всех работ, как я уже сказала, не являясь идиотом, текущие исследования всё же приказал закончить. С безмолвными были и проблемы. Мы только-только начали работу с вашим принцем, — Йонетт произнесла это слово с изрядной насмешкой. — С контролем и поведением безмолвных была масса проблем. Успели найти компромиссные решения, но… Некоторые личности уже мнили себя повелителями мира, жаждали завоеваний и побед. Управление работами поменялось, многих старых специалистов и просто сотрудников… Присоединили к новой армии.

Покачав головой, Йонетт заглянула в кружку, будто надеясь найти ответы на её дне.

— А ещё эти еретики присоединились. Да, без них работа не была бы закончена. Именно маги порядка стабилизировали безмолвных. Однако цена их участия — уничтожение ордена. Полное, они сами хотят стать новым орденом в новом мире. И эти ребята себе на уме. Подозреваю, что у них, как минимум у верхушки, есть свои резоны и свои планы. Им я доверяю чуть больше, чем врагам.

Девушка развела руками.

— Вот и вся история. Сейчас есть четыре места, вроде этого, где создают безмолвных. Ещё в двух ведутся кое-какие работы, вяло. Гомункулы несовершенны, имеют недостатки, которые нельзя игнорировать. Ограничение на продолжительность жизни, как минимум. Тридцать лет — это оптимистично. В боевых условиях, с постоянными ранениями, травмами, активно действуя — лет пять, максимум.

Киваю, показывая, что услышал её.

Врёт? Смысл? Она меня не подстрекает на предательство, наоборот, сама является предательницей. Держу в уме, что всё это может быть обманом. Однако пока сделаю вид, что поверил.

— Понял. Теперь давай подумаем. Чего ты сама-то хочешь? Сомневаюсь, что мы, даже с поддержкой, сможем своими руками уничтожить все места для создания… безмолвных. А уж уничтожить информацию о процессе создания — точно нет.

Йонетт кивнула:

— Да, всё верно. И да, меня, как и тебя, пугает попадание этой магии в руки ларрианцев. К тому же я вовсе не желаю своей стране поражения, а имперцы, узнав о безмолвных, нас просто так не оставят. Значит, нужно как-то минимизировать ущерб. Дать имперцам то, чего они хотят. Лишить мотивации под лупой обыскивать каждый куст. И при этом дать столько, чтобы у них не получилось воспроизвести безмолвных не только сразу, но и в ближайшей перспективе.

Я начал понимать, на что надеется Йонетт.

— Лишить знания некоторых ключевых элементов. Или подменить. А ещё внести несколько случайных ошибок.

Цепная улыбнулась.

— Повторюсь, рада, что не ошиблась. Теперь о проблемах. Все нужные бумаги у меня уже собраны и лежат в тайнике, не здесь, но их только забрать. Саботировать работу здесь я… — Цепная задумалась, но ненадолго. — Нет, вряд ли. Сколько бы об этом ни думала — не вижу вариантов. Верных людей у меня здесь предельно мало, сомневаюсь, что удастся хоть чего-то вменяемого достичь. Поэтому только бегство, нас двоих. Мои люди уйдут сами. А дальше… Имперцы, все, кто обо мне знают, меня сначала убьют, и только потом будут готовы говорить. Мне нужен кто-то, через кого можно с ними разговаривать. Хотя бы наладить контакт с этой их канцелярией.

Киваю.

— Шестой отдел. Знаю одного.

Йонетт удивилась:

— Правда? Что же, это облегчает дело. Связываемся с твоим знакомым. Передаём ему материал. Я — наёмница, простой исполнитель, сама ничего особо не знаю. Должно получиться, я сделала всё, чтобы обо мне знало как можно меньше людей. Даже откуда я родом практически никому не известно, так что подозрений быть не должно. Мало кому известно, какую реальную роль я во всём этом играла.

Поднялся и начал ходить по кабинету, мысленно прикидывая реакцию Жака. Станет ли он меня вообще слушать? Я ведь в какой-то момент попросту исчез. Но, допустим, станет. Да и не с пустыми руками я приду. Да только если материалы он примет с большим удовольствием, то Йонетт…

— А тебе точно надо фигурировать во всём этом? Я как-то совсем неуверен, что материалы спасут тебя от внезапной смерти.

Цепная пожала плечами:

— Ты прав. Сама в этом совершенно не уверена, но я устала. Половину своей жизни я скрываюсь… Осточертело. Хочу хотя бы попробовать получить амнистию. Найти какую-то мирную деятельность. Это стоит риска.

Вздохнул. Кажется, за этим есть что-то ещё, чего она не хочет озвучивать. Да только ответа я всё равно не добьюсь.

— Как знаешь.

Сделал ещё несколько кругов по короткому отрезку пола.

— Материалы имперцы схватят с удовольствием, ещё добавки попросят. И всё равно будут прочёсывать ваши земли, чтобы зачистить места, вроде этого. С этим мы вряд ли что-то сможет сделать.

Йонетт кивнула, принимая мои слова. Как я и думал, реакция довольно вялая. Не северянка она, и не какая-то патриотка. Все эти слова для отвлечения внимания и для прикрытия истинного мотива. Свою шкуру спасает, в чём я, в общем-то, не могу её винить.

— В таком случае всё, что нам нужно — выбраться отсюда и добраться до территории имперцев. Дальше — дело техники. Как подать сигнал в шестой отдел, я знаю.

— С «выбраться» будут сложности. Первое. Ребята наверху не просто так там сидят.

А у нас проблем с проникновением не возникло… Если только…

— Они там сидят не для защиты от угроз снаружи. Они сторожат тех, кто внутри.

Цепная кивнула, а я поморщился. Становится всё веселее и веселее.

— План у тебя есть? — спросил с надеждой. — Подожди, а что второе?

— Ага, а я уже подумала, что ты забыл, Солрен. Если исчезнешь ты — никто особо не почешется. Слишком много других проблем, чтобы тратить время на тебя. А вот если побегу я — за мной начнётся охота. И пусть опять же сейчас много проблем и без меня, но за мной людей пошлют. И они меня найдут.

Сначала я не понял, о чём она, но догадался быстро.

— На тебе какая-то поисковая магия?

Цепная кивнула.

— Да, и не только поисковая. На мне проклятие. Один ублюдок каждый день его останавливает. Три дня без этой процедуры — и мне конец. Если бы не это — я бы уже давно ушла и нашла способ связаться с имперцами. Нужен способ снять проклятие. Хотя бы замедлить действие. Поэтому мне нужен хаотик, которому я могу доверять. Сама с собственным телом я работать не могу, должен понимать.

Киваю. Да, обычные проклятия на хаотиков не ставят, бесполезно. Для нас готовят что-нибудь особенное, заковыристое. И это подтверждение, что она не врёт. С такими вещами не шутят.

— Понятно. С проклятиями я… Пусть не особо много, но работал. Есть хороший шанс, что я смогу разобраться и его снять. Но для этого…

Многозначительно указываю на оковы. Цепная улыбнулась.

— Придётся тебе притвориться перебежчиком. Достоверно притвориться. Готов устроить небольшое представление?

Поморщился.

— Нет, но куда я денусь?

— Тогда мы показываем тебя Кирку, тому самому ублюдку. На тебя он заковыристые проклятия, вероятно, весить не станет…

— Кстати, может, — нахмурился я. — Да, это время и трата сил, но…

Цепная отрицательно покачала головой.

— Он и на меня-то его поставил не столько из служебного рвения, сколько из желания меня лишний раз облапать. Потому что, по его словам, для работы с проклятием этому подонку обязательно нужен прямой тактильный контакт.

Да что ты?

— Бред, — озвучиваю мысли. — Ладно ещё при постановке, но потом…

— Я знаю, — кивает Йонетт. — Сейчас Кирк — хозяин положения, поэтому… Мне приходится терпеть. И не отбиваться от его попыток меня соблазнить слишком резко. Но это не важно. Ты — сосредоточься на проклятии. Понял?

Киваю.

— Ага.

— Хорошо. План побега расскажу позже.

На этой ноте мы закончили строить заговоры и отправились знакомиться с Кирком.

Глава 39

Кирк был магом смерти, причём довольно-таки сильным, если контролировал такое заковыристое проклятие. Внешне — привлекательный аристократ средних лет, лицо располагающее, вид в меру ухоженный. На меня он посмотрел с безразличием, на Цепную с лёгким вежливым любопытством. Со слов Йонетт я ожидал совершенно иного, но какая, по существу, разница.

— Я его убедила, — без приветствий и пояснений, в лоб выдала Цепная.

Кирк перевёл взгляд на меня, добавив любопытства.

— Так ты, стало быть, готов добросовестно служить нам?

Всем видом показывая, что в другой ситуации был бы счастлив отказаться как можно дальше отсюда, я подтвердил:

— Не хотелось бы воевать с бывшими товарищами и вообще воевать. А адекватную плату за работу — очень даже хочется. В остальном все мои знания и навыки к вашим услугам.

В общем, я играл того, кем являлся. Некогда аристократ, лишённый лишней романтики, успевший кое-что повидать, трезво смотрящий на жизнь. Мой ответ Кирка удовлетворил.

— Выйди.

Переглянувшись с Цепной, я вышел за дверь, оставшись в компании паладина и пары солдат. О чём шёл разговор в кабинете — не знаю, не слышал. Была бы магия, ещё мог что-то попробовать, и паладин под боком бы мне не помешал, но в оковах — вообще без вариантов. Пришлось ждать. Присутствовал некий мандраж, вполне возможно, что сейчас там, за дверями, решалась моя судьба. Да только повлиять я сейчас мало на что мог. Побег? Покосился на паладина. На солдат. Нет, пристрелят меня, если оковы снять не успею. А я не успею, для этого здесь воин ордена и торчит. Момент для побега точно неподходящий.

Вышла Цепная, злая и довольная.

— Пошли.

Прогулки по холодным, не всегда хорошо освещённым, подземным тоннелям начали меня утомлять. Всюду камень, камень, камень, людей мало, только эхо наших шагов гуляет туда и сюда. Шли, однако, недолго, завалившись к ещё одному паладину в место, напоминавшее кузню.

— Нужно снять оковы, — потребовала Йонетт, указывая на меня.

Паладин, похоже, был существом строго подневольным. Потому что, не задавая никаких вопросов, взялся за дело. Сначала некоторые манипуляции отключили магию оков. Затем несколько ударов молота и немного работы ключом убрали с моего тела железки. Паладин, что до этого меня сопровождал, вполне дружелюбно улыбнулся и ушёл по своим делам, солдаты расслабились, но уходить не стали. Цепная, не теряя времени, потащила меня куда-то ещё, как выяснилось — на склад или его аналог. Здесь мне выдали два комплекта вполне приличной одежды и постельное бельё. Дальше была прогулка до общей комнаты на пять персон, где мне предстояло отсыпаться в ближайшие дни. Поставили на довольствие, так сказать.

Вот так быстро и без лишних заморочек я перешёл под чужой флаг. Отсутствие оков разлилось приятным расслаблением по телу.

— Как-то это было просто, — прошептал так, чтобы Йонетт меня услышала. — Нормальная практика?

Девушка кивнула:

— Можно и так сказать. Когда мы столкнулись с нехваткой людей, пришлось рассылать вербовщиков. Вполне неплохо получается. Ты успел пожить в империи, знаешь, что там не так сложно найти обиженных и недооценённых.

Киваю. О да, с этим в империи точно проблем нет.

— Сюда люди прибывают уже ознакомленными с общими правилами, остаётся только интегрировать на месте.

Занятно.

Наконец, уже без сопровождения в виде солдат, мы снова вернулись в тот же кабинет, где недавно вели душеспасительную беседу.

— Итак, слушай, — Цепная привела меня к столу, начав выкладывать амулеты, ещё какие-то артефакты, затем схемы и зарисовки. — Это то, чем ты здесь должен заниматься. Как видишь…

Она обвела пустой кабинет рукой.

— Начальство не считает это дело важным? — спрашиваю.

Цепная морщиться.

— Не совсем, но близко. Когда к тебе будет больше доверия — поставят создавать безмолвных, но сейчас займись этим. Разберись, что и как. Если заявится Кирк, а он заявится, ты должен что-то сказать по делу. Как будем работать над моим проклятием — пока не знаю. Если я просто буду постоянно торчать рядом с тобой…

— Это вызовет закономерные подозрения, — заканчиваю за Йонетт. — Придумаем что-нибудь.

— Столовой у нас нет, еду носят с кухни на место работы. Вон там, — Цепная указала на один из пустых столов, что стоял в углу, — обычно и обедали. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли. Вечером придут солдаты, сопроводят тебя до койки. Туалет есть вон там.

Ещё одно указание, на этот раз на небольшую дверь, сразу и не заметишь.

— Кабинет не покидай. Шатающихся по коридорам без сопровождения людей не любят. Времени освоиться и привыкнуть обходить патрули у нас нет, поэтому сосредоточься на своей работе.

— А что мне делать-то? — киваю на груду артефактов.

— Делать вид, что работаешь, — поморщилась Цепная. — Формально ты пытаешься разобраться в работе этой магии и либо повторить её своими силами, либо усовершенствовать уже работающие элементы, а может, и целые заклинания. Только в самом деле чего-нибудь не придумай ещё более эффективного, чем есть сейчас.

Киваю.

— Задача ясна.

— Тогда удачи. Нам обоим.

Цепная ушла, оставив меня одного.

— Как удивительно быстро меняется мир, — вздохнул я.

Обошёл кабинет, уже спокойно и пристально всё рассматривая, не стесняясь применять магию. Здесь стояли чары, защищавшие от сырости, конденсата, вредителей всех видов. Всё же бумаги хранятся, нехорошо будет, если сгниёт что-нибудь важное. Проверил туалет, ничего особенного, сидушка над ведром, да чары, чтобы запахи не распространялись. Вернулся к столу.

Начал разбираться и как-то систематизировать: что здесь до меня делали, в чём разобрались, что поняли, какие исследования проводили. После некоторых поисков нашёл отдельные отчёты по всем видам используемых артефактов.

Принц Невилл лишь в самом начале сам работал с подопытными. Со временем создали артефакты на все этапы преображения. Этапов было пять, и все они касались работы с…

Разумом. Способности, применяемые родом Даролл, это магия разума. Изменение, подчинение, стирание разума. Требовалось соблюдение условий, волю жертвы сначала подавляли, в основном алхимическими составами. Дурманами, проще говоря. Лишь после этого один артефакт подавлял разум, чтобы исключить любое сопротивление, а второй производил зачистку, стирая личность. Затем третий формировал новую личность, неполноценную, ущербную. И послушную. И всё же личность. Безмолвные получали знания от своей изначальной личности, на них строилось понимание окружающего мира. Безмолвные осознавали, где находятся и что происходит вокруг. Просто не имели воли на это влиять, без команды от хозяина. Не безмозглые болваны, безвольные — да, но не безмозглые.

К моменту, когда я закончил знакомство с первым пластом бумаг, как раз восстановились силы, возвращая мне способность к тонкой манипуляции магией. И я приступил к изучению артефактов. Теперь, сверяясь с записями своих предшественников, я постепенно начал понимать, как работает незнакомая магия, как взаимодействуют элементы конструктов. Куда вообще смотреть, чтобы эти элементы найти.

В кабинет вошёл Кирк. Надо же, в первый же рабочий день решил меня личным визитом почтить. Мужчина выглядел спокойным, можно было даже заменить лёгкий налёт дружелюбия, не настолько приторный, чтобы подозревать подвох, но достаточный для минимальной симпатии.

— Солрен Роган, сын Эмирса Рогана, королевского палача. Маг хаоса четвёртого круга. Я кое-что о тебе знаю, — сохраняя выражение лица, Кирк подошёл к столу, где я сидел, и окинул взглядом мои заметки. — Позволь представиться ещё раз. Кирк Биждерн, гронс-вестовой Его Величества. На ваш манер что-то вроде доверенного адъютанта с широкими полномочиями.

Выполняю короткий поклон, вполне уважительный.

— Цепной Пёс достаточно подробно рассказала тебе о нашей идее?

Киваю.

— Да, вполне детально, иначе я бы не решился вставать на вашу сторону.

Кирк удовлетворённо улыбнулся.

— Очень хорошо. Я рад, что твой выбор осознан. Я стараюсь не допускать к работе… Глупцов, не осознающих, с чем имеют дело. Не понимающих, как важно то, что все мы здесь делаем. Мы, как ты понимаешь, творим историю собственными руками. В таком деле мелочей быть не может.

О да, в этом я с ним полностью согласен, в таком деле мелочей нет.

— Я приложу все усилия в своей работе, — киваю на бумаги.

Кирк уже без воодушевления, что демонстрировал секунду назад, бросил взгляд на материалы.

— Цепная рассказала тебе, над чем ты работаешь?

Вопрос прозвучал странно, и я удивлённо изогнул бровь.

— Естественно. Как можно работать, не зная, что делаешь…

— Я не об этом Солрен. Я думаю, Цепная упоминала, что ранее у нас был другой план действий. Пересмотренный в связи с новыми обстоятельствами.

Неопределённо пожимаю плечами.

— Мельком. Мы некоторым образом пересекались ранее. Не лично, но слышали друг о друге. Я немного расспросил её об обстоятельствах её работы. Пытался понять, почему её действия вешали на меня. Тогда она и упоминала, что у безмолвных есть некоторые недоработки, требующие устранения.

Мужчина выпрямился, будто задумавшись.

— Эх, в этом вся Цепная. Ты же служил уже, да? Воевал? — получив мой подтверждающий кивок, Кирк продолжил мысль: — Ты должен знать, что любое оружие имеет свои особенности. Сильные и слабые стороны. Цепная… Сильна. Всегда была сильной. И всегда стремилась к идеалу, порой недостижимому.

Он снисходительно улыбнулся.

— И если такое отношение к себе самой сделало Цепную великолепным боевым магом, то в нашей работе… Безмолвные такие, какие есть. Как у любого оружия, у них есть достоинства и недостатки. И попытка устранить недостатки сделает только хуже, на мой взгляд. Усложнит процесс изменений, увеличит требования к материалу, или вылезут ещё какие-нибудь проблемы.

Маг прошёл до другого стола.

— Попытки усовершенствования уже были, но неудачные. А нам нужна армия, Солрен. Нужна сейчас. Поэтому твоя работа…

Кирк с сожалением покачал головой.

— Несвоевременна, уж извини.

Он вновь улыбнулся, спокойно и дружелюбно.

— Но ты работай. Прояви себя, покажи свои навыки. И очень скоро я дам тебе другую работу. Настоящую. Ту, которая действительно важна. А пока…

Кирк подошёл и нагнулся ближе.

— Присматривай за Цепной. При всех её несомненных достоинствах девушка она… Увлекающаяся. И порой не умеет расставлять приоритеты. Если она начнёт настаивать на том, что твоя работа куда важнее, чем… Создание безмолвных… Сообщи мне. Понимаешь?

Медленно киваю:

— Понимаю. Только я вам не помогу.

Кирк удивляется.

— Почему?

Улыбаюсь.

— Я же сказал. Я не буду сражаться со своими друзьями. С бывшими аристократами королевства. С некоторыми аристократами ларрианцев. И с Цепной. Дадите мне другую работу — буду работать, со всем прилежанием и упорством. Обсуждать своего друга — нет.

Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза, после чего Кирк кивает.

— Сильно. Преданность. Честность. Прямота. Очень дорогие качества, почти бесценные. Уважаю. И всё же надеюсь, что ты понимаешь — мы не враги. И, если поймёшь, что Цепная, не из злого умысла, а из-за заблуждений, вредит нашей работе… Ты знаешь, к кому обратиться. Я, в свою очередь, заверяю — вреда я Цепной не желаю. Она — ценный и преданный делу человек. Договорились?

— В такой формулировке — да, — согласился.

— Вот и хорошо.

Распрощавшись, Кирк меня покинул.

Глава 40

За мной пришли ночью. Я отработал ещё один день, пытаясь разобраться в структурах неизвестной магии, даже слегка продвинулся в этом деле, но не более того. Вечером меня снова привели в общую комнату и оставили отсыпаться. А ночью пришёл скупой на эмоции парень и велел следовать за ним. И не шуметь. Куда он меня поведёт я уже догадывался.

Вскоре я оказался в небольшой и довольно скромной комнатке. Деревянная кровать без каких-либо изысков, рабочий стол со стулом, шкаф для вещей и ещё один для бумаг. Аскетично, что и говорить. Йонетт сидела на кровати, прикрывшись одеялом, но оставив плечи голыми. Совсем голыми, либо убрала бретельки, либо была голой по пояс. Не только по пояс, из-под одеяла были видны голые щиколотки. Выразительным взглядом отправив вестового закрыть дверь с той стороны, Йонетт перевела внимание на меня.

— Раздевайся.

Нахмурился.

— Конспирация?

— Да. Твои товарищи по комнате активно стучат Кирку. Я с этим ничего сделать не могу.

Начинаю стягивать одежду. Учитывая нашу ситуацию, не имело смысла строить невинность. Если для конспирации нам надо изображать любовников — будем изображать.

— Ко мне он тоже приходил, предложил рассказывать о тебе.

— Согласился? — с любопытством спросила Цепная.

Поморщился.

— Не совсем. Откровенно стучать отказался, но если посчитаю, что тебя куда-то понесло…

Йонетт одобрила.

— Молодец. Если бы совсем отказался — вызвал бы подозрения.

Когда я остался в одних лишь трусах и повернулся к Цепной, девушка уже лежала на спине. Голая.

— Полная конспирация? — уточняю.

— От занимавшихся любовью людей пахнет потом и не только, — напомнила Йонетт.

— Магия? — напомнил уже я.

— Конечно. Только человек, что занимался любовью, а затем заклинаниями очистил себя от человека, который просто очистил себя, тоже отличается, — Цепная нахмурилась. — Или ты хранишь свою невинность для кого-то? А может, я тебе просто не нравлюсь?

— Ты не можешь не нравиться, — ответил чистую правду, Йонетт была красива.

Подтянутая, стройная, крепкая. Боевой маг, сразу видно, даже несколько следов от незаживших и несведённых ран есть.

— И? — Цепная перевернулась, лучше себя подав.

Не думаю, что она часто пользовалась всеми этими женскими приёмами. Скорее поверю, что в её характере некоторая грубость, напор, сила. А сейчас…

— И я храню верность, да… — смутившись всё же отвернулся.

Цепная фыркнула.

— Ты как мальчишка, честное слово. Жить хочешь? К своей крале вернуться? Тогда и не мнись, как сопливый подросток. Тем более, все нужные реакции в твоём организме уже идут, никакие душевные терзания, если таковые действительно были, этому не помешали.

Вынужден признать, таких партнёров у меня ещё не было. Да и вообще делать это по работе было странновато.

Впрочем, ввиду очень странных взаимоотношений между нами, закончилось всё достаточно быстро, потому что необходимостью оно было и для Йонетт. Покончив с конспирацией, перешли к проклятию.

И, стоило коснуться её тела, я замер.

— Это… Что?

Йонетт улыбнулась.

— Никогда подобного не видел?

Отрицательно качаю головой.

— Некоторые вещи, по отдельности — видел. У самого кое-что есть. Но чтобы столько и в одном человеке…

— Цена силы, Солрен. В моём случае — большой силы.

Я не берусь сказать, что она с собой делала… Или что некто ещё делал с ней, слишком много всего, много следов, много отметин от совершенно безумных ритуалов.

— Как ты всё это пережила?

— Очень жить люблю, — отстранённо ответила Йонетт.

И я понял, что она если и давала кому-то всё это увидеть… вряд ли добровольно. Видели тело Йонетт либо те, кто с девушкой всё это сделал. Либо те, кто пытался её спасти, чтобы не померла.

— Ладно, сейчас попробую найти проклятие, — решив больше не поднимать тему, переключился на свою основную задачу.

Найти в том хаосе, что сотворили с телом Цепной, проклятие удалось не сразу. И не потому, что оно было как-то спрятано. Сложно было найти конкретное плетение, когда вокруг этих плетений, самых разных форм и видом… Справился. Только совсем не обрадовался находке.

— У нас проблемы, — честно признал, изучая проклятие.

Йонетт побледнела на какую-то секунду, но быстро справилась с собой, приняв независимый облик.

— Не тяни известно что известно куда. Говори как есть. Что там нашёл?

Однако я пока продолжал рассматривать найденную пакость.

— Первое, — показываю один палец. — Хоть я и вижу некоторые условно стандартные элементы, проклятие на тебя вешали под большим творческим вдохновением. Это нечто эксклюзивное, созданное в единственном числе.

Йонетт натянуто улыбнулась:

— Мне достаётся в лучшее, знакомо.

Храбрая девушка. Я не уверен, что не погрустнел бы в такой ситуации.

— Хорошая новость — чем в своей сути отличается устойчивое заклинание от экспериментально-индивидуального? — задаю риторический, в общем-то, вопрос.

— Устойчивость. Моё проклятие не было тысячу раз проверено на практике, никто не вычищал детские болезни, — как порядочная отличница ответила Цепная.

Киваю.

— Да. То есть при некоторой удаче я смогу найти слабое место, надавив куда можно рассыпать весь конструкт. Плохая новость — любое неверное движение может сделать только хуже. Второе, — показываю два пальца. — Действие проклятия подстроено под твою… энергетику.

— И что это значит на практике?

Вздохнул.

— Если бы проклятие было стандартными, или стандартной была ты сама, я бы купировал воздействие. Мы бы дали проклятию сработать, но вместо гарантированной быстрой смерти — терпимые, неопасные повреждения. Чаще всего так и делают, это проще и надёжнее, чем пытаться распутать плетение.

Я перестал пялиться на её грудь, под которой, в каком-то смысле, и позиционировалась основная часть плетения, и заглянул в глаза.

— С тобой не выйдет. Проклятие раскачает твою энергетику, и мы вряд ли сможет тебя стабилизировать. Если, конечно, ты уже нечто подобное не проворачивала?

Цепная поморщилась.

— Нет. Наоборот, каждый раз, когда приходится выйти на предел способностей, потом необходимо отлёживаться некоторое время. Я бы не стала так рисковать.

Киваю, показывая, что понял.

— Ну и третье, — показываю три пальца. — Проклятие подпитано не от твоей энергетики, а с другого плана…

Цепная материлась. Явно на нескольких языках, долго, вдумчиво, с остервенелой злостью. Кирк сделал тоже, что сделал Томек, связав заклинание с какой-то тварью. Подлость, мягко говоря. Особенно учитывая, что сама Йонетт о такой подлянке не знала. Связь с демоном может начать разрушать тело девушки, не влияя на магические силы. Может устроить прорыв демонической силы в момент напряжения, то есть в бою, с непредсказуемыми последствиями. Много чего может произойти. Причём, в любом варианте Цепной будет очень плохо.

— Я своими руками убью этого ублюдка! — вполне обоснованно злилась Йонетт.

— Не думал, что скажу подобное, но нам это на руку.

Йонетт посмотрела на меня одновременно с презрением, злостью и сильным сомнением в моей адекватности. Однако настаиваю:

— Этим можно воспользоваться. Я знаю, как этим воспользоваться.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, после чего Цепная спросила:

— Уверен?

— Да. Потребуется время и некоторые приготовления, но демон — мыслящая тварь. Тварь, которая очень не любит, когда её обманывают. А Кирк демона обманул.

Йонетт медленно кивнула. Да, её жизнь и душа была заложена демону, вот только терять Цепную Кирк не планировал, наоборот, девушка должна была жить долго. А демоны — ребята весьма чувствительные к определённым материям.

— Работай. Всё необходимое я предоставлю, — она немного нервно улыбнулась. — Сам понимаешь, насколько я заинтересована в собственной жизни.

Не поспоришь.

— А теперь расслабься. Буду смотреть, как именно мы это провернём. И мне нужна бумага.

Йонетт сразу предоставила требуемое и вновь легла. Следующие три часа я изучал проклятие и рисовал схемы. Постепенно начал находить все элементы, отдельные блоки, связки и переплетения. Проклятие было далеко не идеальным, не имело нужной защиты от взлома. В других условиях — лёгкая задачка. Отдельные блоки не страховали друг друга и, в теории. Я вполне мог по частям разобрать конструкт, отделив, один за другим, все основные блоки. Но за день я такое не сделаю, а уже завтра утром Кирк будет проверять, как здесь живёт его работа. А значит, следов приготовлений к снятию проклятия на теле Цепной быть не должно. Кирк не маг хаоса, чтобы считывать состояние девушки так, как делаю это я, но новообразования заметит, сил и ума хватит.

— Пока всё, — остановился я, понимая, что устал и перестаю понимать увиденное. — Продолжим, я так понимаю, завтра?

Йонетт кивнула, поднимаясь, а затем уронила меня на койку.

— А теперь я помогу тебе морально восстановиться. Да и мне самой после… Хм, подробностей… Короче, моральная разрядка нужна. И только попробуй хоть что-нибудь возразить!

Понятливо изображаю паиньку, готового сделать всё необходимое. Сколько времени мы восстанавливали душевное спокойствие Цепной — не скажу, не знаю. В финале я отрубился и проспал до самого утра, пока меня не растолкала Йонетт, довольная и бодрая.

Очистить себя получилось не сразу, заклинания никак не складывались. Меня отвели обратно в общую комнату, подъёма ещё не было, но соседи моё появление заметили. Пускай смотрят, мне не жалко. Утренние процедуры я разнообразил короткой, но всё же помывкой. Завтракал уже в кабинете, но начать работу не успел. Очередной посыльный притащился и позвал идти за собой.

Шли долго, почти выбрались на поверхность. Вёл он меня в большой зал, где я ранее не бывал. Пустой зал, помимо голых стен и источников света никакой мебели или чего-то подобного. Сейчас здесь были люди, довольно много людей. Солдат в имперской форме. Военнопленные. Не менее полутысячи военнопленных. Покорных, сломленных, усталых. Материал для создания новых безмолвных. Командование северян даже не стало ждать, пока закончатся другие источники живой силы.

— Смотри, Солрен. Вот оно, доказательство нашей силы! — заговорил рядом Кирк. — Самая могущественная армия на континенте падёт к нашим ногам!

— Не хочу показаться паникёром, но мы тоже брали пленных. И тоже были победы. Сила ларрианцев в их огромном человеческом резерве. Потеряв сотню полков, они выставят новые.

Кирк самодовольно улыбнулся.

— Тем лучше для нас, Солрен. Тем лучше для нас.

Появилась Цепная, совсем не обрадованная увиденным. Мы переглянулись. Тот самый момент, когда я сам не рад, что оказался прав.

Глава 41

Мне потребовалось три ночи, чтобы найти подход к проклятию, о чём я и сообщил Йонетт.

— Как я и предполагал: демон — слабое звено, и в то же время точка опоры. Если я начну разбирать плетение на части — именно демон обеспечит твою смерть, запустив проклятие. Вот только Кирк потустороннюю тварь обманул, сделав твою жизнь платой. И, видимо, осознаёт угрозу, потому что эта часть плетения остаётся нетронутой, — улыбаюсь. — Я оставил небольшую закладку, никак не влияющую на построение, что-то вроде естественных эманаций, такое встречается иногда.

Мы сидели в комнате Йонетт. Сегодня обошлось без интимной близости, из-за появления военнопленных работы прибавилось, все вокруг ходили вымотанными.

— И он её не заметил, — поняла Цепная.

— Именно, — киваю. — Наш план действий такой. Первое — я ставлю тебе связь с демоном, одностороннюю, не волнуйся. Второе — ты находишь и преподносишь жертву демону. Иначе он тебя и слушать не станет. Третье — ты предлагаешь Кирка в качестве жертвы, и ещё одну в качестве платы за снятие проклятия. Четвёртое. Я оставляю для этой твари лазейку, при следующем сеансе Кирк всё сделает сам. Пятое — я снимаю проклятие, если демон мешать не будет: дело получаса. Может час, но это точно максимум.

Йонетт выдохнула с облегчением. Знать, что ты заочно продана демонической твари — сомнительное удовольствие.

— Возможные проблемы? — подавив секундную слабость, Цепная вернулась к практическим вопросам.

Несколько секунд я смотрел в её глаза, решая, упомянуть самую неприятную из возможных проблем или лучше промолчать. Она на это повлиять никак не сможет. Сложится удачно — всё будет хорошо. Сложится неудачно — мы умрём. Йонетт точно, а я ещё помучаюсь недолго. Решил, что скрывать не стоит.

— Первая и самая большая — сам демон. Тварь может оказаться злющей и откажется сотрудничать. Последствия непредсказуемые, подстраховаться мы вряд ли сможем. Слишком мало времени. Придётся рискнуть. Если тебя это подбодрит — умрём мы оба.

Цепная фыркнула.

— Да, это меня точно утешит! Болван, — вздохнула. — Пятьдесят на пятьдесят?

Развожу руками.

— Не узнаем, пока не проверим.

— Ясно, — кивает Йонетт. Сильная она, держится хорошо. — Дальше.

— Найти жертву и правильно её убить.

Цепная отмахнулась.

— Не проблема. Прикончу одного из смертников, даже объяснять не буду для чего.

Киваю, принимая ответ.

— Есть опасность, что Кирк всё же проверит и найдёт изменения в проклятии. Тогда тебе придётся что-то придумывать.

Йонетт поморщилась.

— Поняла. Да, опасность есть, буду придумывать, как оправдываться. Что ещё?

Пожимаю плечами.

— Да и всё, в общем-то. Это основное, остальное всплывёт уже в процессе выполнения.

Мы ещё посидели, обсуждая детали. Я перечислил, чего мне не хватает из материалов, Цепная уточняла тонкие моменты. А затем завалились спать, усталость брала своё.

В кабинете я сидел меньше, теперь нередко работал на подготовительных этапах. Хорошо ещё, Кирк что-то там придумал, как-то объяснял будущим безмолвным, что с ними делают, чтобы избежать бунтов. Насколько я слышал, военнопленным лгали, что отбирают людей на различные работы, естественно, за пределами крепости.

Мне доверяли проверять работоспособность артефактов, а заодно изучать подопытных, у которых обнаруживались различные латентные способности, такие тоже встречались. Способности там были околонулевые, но на ритуал повлиять могли, вот и перестраховывались.

Кирк о Цепной со мной более не говорил, но регулярно спрашивал, как идёт изучение магии разума. О том, что это, знал только я и Йонетт, но Кирк не был идиотом. Пришлось отвечать, рассказывая об определённых подвижках.

— О конкретных улучшениях говорить пока рано, я меньше недели над этим работаю, — воззвал я к здравому смыслу. — Главное сейчас — систематизировать и задокументировать всё. Чтобы тот, кто придёт за мной, не начал весь путь с нуля.

— Значит, всё это, — Кирк обвёл мои бумаги рукой, — лишь теоретические выкладки?

Знаю ведь, к чему он клонит. Не идиот Кирк, понимает не хуже кого-либо другого, для чего нужны эти самые теоретические выкладки. А так как он не идиот, требует реальных результатов, знает — я могу их дать.

— Я могу попробовать доработать матрицу отклика. Дай мне три дня — предоставлю первичный образец для проверки, — поднял руки в жесте капитуляции.

Мужчина удовлетворённо улыбнулся.

— Вот видишь? И согласись, Солрен, практика помогает продвигаться и в теоретических исследованиях! М?

Так-то оно, конечно, так. Практика в новой магии мне действительно поможет разобраться. Однако у меня было что ответить.

— Скольких подопытных мы потеряем, пока получим результат? Именно из-за сырости теории?

Кирк пожал плечами:

— Терпимо. Время сейчас ценнее людей.

Вот так мне пришлось помимо работы над проклятием ещё и над поручением Кирка работать. С другой стороны, это ослабит его бдительность, особенно если появится приемлемый результат. С пленными я старался лишний раз не пересекаться, зная, какая судьба их ждёт, боялся сорваться и натворить глупостей. Однако судьба сама подкинула мне неожиданную и малоприятную встречу.

— Привет, Солрен, — с порога осчастливил меня паскудной улыбочкой Моритас. — Какая неожиданная во всех смыслах встреча.

— Моритас, — отозвался я нейтрально.

Показывать раздражение или тем паче гнев — глупо. Улыбайтесь в лицо своим врагам, ибо злостью радуете их. Да и не испытывал я к нему ничего. Когда знаешь мотивацию и цели человека, можно либо соглашаться с ними, либо не соглашаться. Я не согласился, для меня Моритас останется предателем, уже не человеком, всего лишь тем, кого надо наказать за предательство, если подвернётся такая возможность. Однако злиться не имело смысла, он выбор давно сделал, мой гнев ничего не изменит.

— Можешь не верить, но я рад, что всё так повернулось, — маг будто и не заметил, насколько я не рад его видеть. — С моей точки зрения, всё встало на круги своя. Мы с самого начала хотели тебя привлечь, я хотел тебя привлечь, но… Ты должен был заслужить доверие.

Он прошёл и присел на край свободного стола.

— Убийством, — коротко ответил я, вкладывая очень много значения в это слово.

— Да, признаю, идея была неудачная. Убивать врагов на поле боя — это одно. Жить под одной крышей с теми, кого надо убить — это совсем другое, — он поморщился. — Давай не будем вспоминать прошлое. Теперь мы на одной стороне.

— Может, и так, Моритас. Только друзьями нам не быть, — отрезал я.

Такой ответ мага ничуть не удивил.

— Понимаю. Однако для меня дело, наше общее дело, важнее личного. И потому я рад, что ты работаешь с нами. Твоя сила пойдёт на пользу нашим планам. И всё же…

Он пристально на меня посмотрел.

— Возвращаюсь я домой, пусть это слово не совсем уместно, и первое, что я слышу… — его лицо отобразило сложную смесь испытываемых эмоций, в том числе обиду, ревность, удивление. — Наша великолепная волшебница выбрала нового фаворита.

Не удержался от самодовольной улыбки.

— В следующий раз я получу ещё больше удовольствия, зная, что увёл её у тебя.

Моритас поморщился.

— Не обольщайся, Сол. Цепная себе на уме. Если она обратила на тебя внимание, то вовсе не из-за твоего неотразимого обаяния. Ей что-то от тебя нужно.

Я лишь шире улыбнулся. О да, Мори, я отлично знаю, что ей от меня нужно.

— Можешь не верить, но наши с Цепной желания весьма похожи, — с нескрываемым злорадством ответил я.

Какое же удовольствие. Я могу от души насыпать соли ему на рану, и мне за это ничего не будет. И Моритас не смог скрыть свой обиды.

— Как самонадеянно. Ты таким не было, всегда трезво смотрел на ситуацию.

Хмыкаю.

— А ты, получив её внимание, искренне надеялся, что сможешь ей понравиться? Стать чем-то большим? — продолжил я ковырять болячку. — Не волнуйся, Моритас, я не обольщаюсь насчёт Цепной.

Неожиданно маг расслабился.

— Вот как? Думаешь, используешь её так же, как она тебя? Тогда ты ещё глупее, чем я думал, — Моритас пожал плечами. — Не знаю, что она задумала на этот раз, Сол, но результат тебе не понравится. Она не просто попользуется тобой и выкинет, как надоевшую игрушку. Нет. Цепной хочется, чтобы её желали. Я расскажу тебе, как это будет. Она объединит вас общей тайной, если уже этого не сделала. Затем ты получишь её тело, просто так, для расслабления. Привыкнешь к её близости. А затем, когда близость станет привычной и обыденной… Тебя её лишат.

Хмыкнул.

— Давай угадаю. А дальше окажется, что наша общая вроде как тайна станет крючком, на котором она будет меня держать. И стану я послушной марионеткой, а тонкие нежные девичьи руки будут дёргать за ниточки. Ничего не упустил?

Моритас хмурился. Понятно, что я у него с языка снял, по лицу было видно. Однако моя ехидность, видимо, вызывала диссонанс с привычной Моритасу картиной мира.

— Ты всё верно сказал, Сол, — признал Моритас наконец. — Но ты не знаешь Цепную. А я знаю, и достаточно давно. Весьма целеустремлённая и изворотливая особа. Никогда, акцентирую внимание, никогда не пускающая к себе мужчин только для этого дела. Не знаю, что вы там вдвоём задумали, Сол, но вижу, что-то задумали. Знай, она-то выйдет сухой из воды, а ты, с большой вероятностью, нет.

Как удачно, что я отлично это понимаю. Только тебе, мой старый уже совсем не друг, ничего не скажу. А вот самодовольную морду показать — пожалуйста. Больше самодовольства. Слишком много стресса за последние дни, как же приятно на ком-нибудь оттянуться по полной программе. Сделать чистую, незамутнённую, откровенную гадость, от всей души.

Моритас, поняв, что слова его лишь ещё больше меня раззадоривают, гордо вскинул нос, бросив напоследок: «я предупредил», и удалился. Остаток дня я доработал спокойно, а вечером вновь был вызван к Йонетт. К слову, снова без интимной близости, как и предсказывал Моритас, но у меня это вызывало лишь самодовольную улыбку.

— Ты чего такой довольный? — не могла не заметить моего состояния Цепная.

Покрутив в голове «за» и «против», я пересказал в общих чертах наш с Моритасом разговор. Не из большой любви к Цепной и не от большого доверия. Хотел увидеть реакцию. Йонетт грустно улыбнулась.

— Мило. Понимает, что отбить меня не сможет, но всё равно старается. Даже себя выставляет насквозь благородным и честным.

За словами, однако, скрывалась лёгкая печаль. Проявилась она буквально на несколько секунд, мимолётно, но, похоже, отношение Йонетт к Моритасу и в четверть не было таким, каким показывал это молодой маг.

— Не будем о грустном, — сменила тему девушка. — У меня всё готово. Делай своё дело, завтра я принесу жертву.

Посторонние мысли отошли на второй план, я сосредоточился на работе.

Глава 42

Я ожидал, что с Йонетт мы встретимся вечером, ведь у нас был план. Однако Цепная ввалилась в кабинет немногим позже, опасливо оглянувшись в коридор, прежде чем закрыть дверь.

— Всё пошло не по плану, — не громко, но твёрдо заявила девушка.

Она ещё жива и умирающей не выглядит, значит, непоправимого не случилось. Пока, во всяком случае.

— Подробнее, — убираю в сторону работу.

— На жертву демон отозвался сразу и охотно. Только ждать тварь не хочет. Ему нужен Кирк, сегодня.

Жестом указываю Йонетт на стол, чтобы села. Или легла, неважно. Бросаю на дверь сторожевое заклятие. Его заметят, Кирк или Моритас считают запросто, но отбрехаюсь — мы здесь целовались. Сам же начинаю исследовать проклятие…

И мгновенно получаю по рукам. Если быть точными: демон огрызается, не давая приближаться к энергетике. Осторожно «смотрю» на структуры.

— Хорошая новость — проклятие быстро разрушается само. Плохая, демон использовал полученную от жертвы силу, а также структуры проклятия, чтобы зацепиться в нашем мире. У тебя даже не день, а несколько часов.

Кирк притянул какую-то опытную и сильную тварь, и что самое неприятное — умную.

— И что теперь? — спрашивает Йонетт.

Я чувствую её напряжение. Цепная привыкла рисковать, привыкла ходить по самой грани, в панику не впадает, но девушке страшно. Страх поселился в ней ещё в момент, когда я рассказал о демоне, и сейчас вышел на пик, вероятно.

— Если тварь не будет брыкаться… — поморщился я, безуспешно пытаясь разобраться в той мешанине, что осталась от проклятия. — Как он сформулировал своё желание?

Цепная задумалась на секунду, вспоминая, а затем ответила:

— В каких формулировках он называл Кирка имеет значение? — деловито уточнила.

Отмахнулась:

— Нет. Только действия.

— Доберись до Кирки сегодня и прикончи, твоими руками я достану этого… Кирка.

Плохо. И это плохо отразилось на моём лице.

— Что? — Йонетт, естественно, не могла не заметить моей гримасы.

— Демон хочет убить нашего мага смерти через твои руки. Тебе достаточно применить свою магию, или коснуться Кирка, остальное тварь сделает сама.

Цепная нахмурилась, осознавая невесёлую задачу. Нам нужно убить или присутствовать при смерти Кирка, а после этого ещё покинуть крепость. Причём всё это сегодня, без предварительной подготовки.

— И тебя демон тоже попытается достать. С этим я могу помочь, но тогда в одном месте должны находиться все мы трое.

Цепная встала, походила туда и сюда, о чём-то интенсивно размышляя. Хотя, понятно, о чём. Планировала убийство.

— Идём! — Резко повернулась девушка к двери, не сбавляя скорости движения.

Топаем явно в направлении её комнаты. Я лишние вопросы не задаю, пусть никого вроде вокруг и нет, но слышимость в этих тоннелях неприятная. В комнате Йонетт сразу начала переодеваться, одновременно складывая какие-то вещи в сумку. Быстро сообразил, что в сумке вещи, которые мы возьмём с собой. Мне, однако, другой комплект одежды не предполагался.

Йонетт закончила переодеваться, и…

— Мы с тобой занимались любовью. И ты из любопытства полез посмотреть, что там у меня с магией. И случайно обнаружил демона.

Цепная облачилась в довольно… фривольную ночнушку, поверх которой накинула длинный плащ. Признаю, выглядело так, будто мы только что спрыгнули с кровати.

— Вообще-то, сегодня я… — напоминаю, что мы спали порознь.

— Неважно! — отмахнулась Йонетт. — Мне нужно лишь подойти ближе к Кирку, чтобы не дать ему поднять тревогу, остальное сделает демон. Хватай сумку.

Девушка приняла рассерженный и оскорблённый вид, настолько правдоподобный, что я был готов аплодировать её талантам, и покинула комнату. Мы шли, распугивая встречных. Никто не посмел останавливать мага почти пятого круга. В последнем коридоре притормозил, пряча сумку с вещами в тёмный угол. Даже собравшиеся у кабинета Кирка сотрудники расступились, а ведь там были и паладины, и маги, не считая просто сотрудников. Но Цепная прошла мимо, с пинка открывая дверь.

— Какого демона, Кирк? Ты знаешь, что я с тобой за это сделаю? — почти выкрикнула Йонетт, не мешая полам плаща разойтись в стороны.

Маг смерти выдал лицом не столько удивление, сколько смесь вида: «почему это случилось именно сейчас?», и жестом попросил двух отчитывающихся магов выйти. Заодно крикнул в дверь.

— Оставьте нас на полчаса, подойдёте позже.

Я же готовился ловить демона, когда начнёт буянить, проигнорировав выразительный взгляд, который на меня бросил Кирк.

— Солрен, это несколько не твоё дело.

— Уже моё, — пожимаю плечами и киваю на Йонетт — Я могу её удержать от необдуманных действий. Да и о проклятии всё равно знаю.

— Вот как… — по-новому посмотрел на меня Кирк, а затем сосредоточился на Цепной. — Не думал, что ты будешь делиться с кем-либо такими подробностями.

— Не меняй тему, урод! Ладно, проклятие, я на это согласилась. Но подсаживать мне демона⁈ Убирай это немедленно! — потребовала Цепная, от которой пошло заметное давление энергии хаоса.

Было заметно, что Кирк несколько напряжён, даже на меня иногда взгляд бросал. Я смотрел на Йонетт, показывая, что слежу именно за её действиями.

— Цепная, мы с тобой уже об этом говорили…

— Мы говорили о проклятии. Не о демоне! Убери его! Сейчас же! — вколачивала Йонетт каждое слово.

Кирк вздохнул.

— Я не могу, Цепная. Ты — наёмница. К твоей верности всегда были вопросы. Ты слишком часто принимала решения на основе своих соображений, не обращая внимания на приказы.

— И ты подумал, что демон сделает меня покладистой? — едва не капая ядом сарказма вопросом, ответила Йонетт. — Я не буду носить в себе какую-то тварь!

— Заклинание надёжно…

Я не удержался и хмыкнул. Надёжно, как же. На хаотике, причём настолько сильном, надёжно.

— Кирк, не неси чепуху! Я маг хаоса! — Цепная подошла и нависла над столом. — Ты действительно уверен, что словно «надёжно» в данном случае применимо?

— Да, уверен, — кивнул Кирк.

Не знаю, какую улыбку выдала Йонетт, но по голосу она точно улыбалась.

— И давно ты проверял, как там демон и прокол, через который тварь связана со мной?

Кирк побледнел, всего на миг, но нам этого хватило. Я на всякий случай подошёл ближе и ободряюще кивнул магу смерти, мол: «страхую, не дрейф, прорвёмся». Иронично до одури, но Кирк мой жест увидел и принял за чистую монету.

— Давай я прямо сейчас всё проверю, — предложил он, протягивая к Йонетт руку.

Что именно сделала девушка — не знаю, но короткий вскрик Кирка послужил сигналом к началу.

Бросаю блокирующее заклинание на дверь, чтобы её не открыли случайно, затем ставлю экраны, иначе о демоне не узнаёт вся крепость. Да, время, но оно у меня есть, сразу за Цепную тварь не возьмётся, сначала насладившись смертью Кирка.

Наконец, вмешиваюсь в процесс. Йонетт явно сосредоточена только на контроле своей силы, что разумно, взрыв хаоса нам сейчас здесь ни к чему. Что делает Кирк не знаю, кажется, пытается бороться с демоном, но безуспешно. Мага смерти можно гарантированно определять в мертвецы, никуда он не денется.

А погружаюсь в работу с плетением. Не говорю: «с проклятием», от проклятия там уже ничего не осталось, демон оставил только якорь. Как я и думал, Йонетт тварь отпускать не намерена, желает получить обе жертвы, но сейчас всецело занята магом смерти.

Начинаю работу с якорем, сначала оплетая его максимально плотно, чтобы иметь возможность вырвать разом. Первое время всё идёт нормально, но тварь замечает мои манипуляции, переключая часть внимания на меня. Йонетт болезненно всхлипывает. Сентенции, паразитные выбросы, инъекции чужого хаоса в тело, всё это если не смертельно, то весьма болезненно.

— Терпи… — всё, что успеваю сказать.

Ответа не последовало, да я его и не ждал. Демон ломал мою сеть, но я уже вырезал якорь напрямую. Это плохо, позже потребуется заново восстанавливать вырванные с мясом куски, чтобы Йонетт вообще магии не лишилась, но времени на тонкие манипуляции нет.

В какой-то момент тварь поняла, что я победил. Попробовала огрызнуться, достать Цепную напрямую, но связь уже ослабла, хотя по отчаянному мычанию девушки можно было оценить болезненность удара.

— Всё!

Якорь потерял стабильность, мне оставалось лишь не дать ядовитой энергии растечься по телу Йонетт, выводя наружу. Девушка лежала в позе эмбриона у стола Кирка, держась за живот. Была она бледна и явно испытывала массу далеко не самых приятных ощущений. Кирк умер, мёртвое, покалеченное магией, тело сидело на кресле. Отвалившаяся в районе плеча рука лежала рядом, живот провалился, и вообще выглядел Кирк отвратительно. Наглядное пособие по последствиям неразумного общения с демонами.

— Подожди, попробую что-нибудь сделать.

Заявление было оптимистичным, борьба с демоном и так меня истощила, требуя неприлично много концентрации, но я заставил себя снова сосредоточиться. Физически Йонетт была в порядке, чего нельзя сказать о магическом состоянии. Последняя атака демона, да и вырванный якорь, всё это зияло ранами, и я не был уверен, что могу что-то сделать. То есть поставить нечто вроде заплатки, чтобы энергия не сочилась — могу, а если это помешает естественной регенерации? Воссоздавать разорванные структуры — долго, сейчас у нас нет времени на это.

Быстро латаю самые толстые каналы, чтобы у Йонетт были силы хотя бы покинуть крепость.

— Встать сможешь?

— Меня так просто… — Цепная сплюнула целую лужу крови на пол. — Ох… Это плохо…

И всё равно, опираясь на мою руку, поднялась.

— Пошли. Где ты там сумку оставил.

Выходим. Удостоверившись, что никто нас не видит, запечатываем кабинет. Использую всё, что не требует много времени и не сильно фонит в пространство. Идём к сумке, Йонетт спотыкается раз через пять шагов, но с каждой секундой выглядит всё лучше. Не настолько, чтобы не волноваться, но кровью не харкает и падать не спешит. Забираем сумку, идём в какой-то пустой угол. Девушка переодевается, так быстро, как может. Получается у неё не особо бодро, но уже через десять минут она готова идти дальше. Сумка, после недолгих раздумий, была оставлена здесь и спрятана, чтобы не нашли сразу.

— План есть? — спрашиваю, не особо надеясь на положительный ответ.

Цепная отрицательно качает головой:

— Нет. Импровизируем.

Снова идём. Путь мне незнаком, но я за эти дни не научился ориентироваться в немаленьком подземном комплексе.

— Если что, будем с боем пробиваться? — спрашиваю.

Запоздало понимаю, что неуместная шутка — следствие нервного напряжения. Цепная в тон мне ухмыляется.

— Ага. Я беру на себя магов, ты паладинов. Я — безмолвных, ты — простых солдат. Плёвое дело.

Поворот на лестницу, уходящую вверх. И спускающийся Моритас, явно удивлённый нашему здесь появлению.

Глава 43

— Куда это вы с утра? — маг выразительно посмотрел на меня, по Цепной лишь мазнув взглядом.

И хорошо, если сейчас присматриваться к Йонетт, можно обнаружить, насколько девушке плохо.

— Я нашёл ошибку в построении контролирующего контура, — складываю руки на груди и натягиваю на лицо усталое выражение. — Вообще-то, ошибок там хватает, но большинство некритично. Критичная ошибка есть в построении блоков псевдоразума.

Моритас пожал плечами:

— Пока никаких проблем не было, нам бы сразу доложили.

Киваю:

— А пока и не будет. Вылезет через полгодика, примерно. Тот, кто создавал блок, не учёл сопряжение Фигерса-Донлога-Бижара, накопление в повторяющем контуре до критического перенасыщения.

Моритас нахмурился, пытаясь вспомнить курс теоретической магии.

— Понимаю тебя, — хмыкаю. — Не те знания, какими оперируешь каждый день, если ты не хаотик, постоянно работающий на стыке всех магических сфер. Мы проверим нескольких безмолвных, чтобы подтвердить моё заключение. А затем засядем за исправление.

Мой старый уже совсем не друг бросил попытки разобраться, о чём идёт речь, однако быстро сообразил:

— Безмолвные из старых партий внизу. Не логичнее отслеживать накопление у них?

Посмотрел на парня, как на идиота.

— Естественно, логичнее. И мы это уже сделали. Но они там в спящем состоянии, разум не задействован, хотя накопление есть и так. Хочу проверить на функционирующих образцах.

— Ну пойдём, проверим, — кивнул Моритас.

— Тебе заняться больше нечем? — мрачно бросила Йонетт.

На что Моритас лишь довольно улыбнулся.

— Как-то так получилось, что да, совершенно нечем. Составлю вам компанию.

Йонетт потратила все силы, но выглядела всего лишь злой и не выспавшейся или слегка с похмелья. Поэтому соображать надо мне и надо срочно.

— А знаешь, отлично. У тебя полномочия есть? Есть. Организуй нам отдельную камеру, подальше от прочих для чистоты эксперимента, куда будем заводить подопытных по одному.

Парень хотел уже меня послать в известных направлениях, но понял, что сам нарвался. Вписался участником — давай отрабатывай. Откажется — будет выглядеть идиотом, что ходит за нами хвостом и ничего не делает. Мысленно выругавшись (я даже примерно представлял эти обороты и выражения), Моритас кивнул:

— Ладно, сейчас организую. Цените мою доброту.

И ушёл вперёд, отдавать распоряжения. Цепная побледнела, её сковывала боль. Я, помогая ей идти, быстро латал и восстанавливал то, что можно было залатать и восстановить на ходу.

— Молодец, хорошо придумал, — оценила Йонетт. — Только теперь нам и его придётся…

— Молчи. Береги силы, — оборвал её я.

Да, Моритаса придётся либо вырубить, что ненадёжно, либо убить, что опасно. С Кирком были мы с Цепной, да ещё демон, желавший достать мага смерти. Сейчас Йонетт не боец, значит, будет двое на одного: я и фактор внезапности на одного Моритаса. Впрочем, одна идея у меня всё же появилась.

Все эти дни я не штаны просиживал, а вдумчиво изучал предоставленный материал. И пусть новая, почти незнакомая магия оставалась для меня слабоизученным направлением, несколько базовых аспектов я успел уяснить. Этого недостаточно даже для базовых заклинаний, но кое-что я могу сделать уже сейчас.

— Идёмте, — Моритас перехватил нас у самого входа в ту часть комплекса, где держали готовых безмолвных, и повёл куда-то в сторону.

Молодец, не пропустил мимо ушей моё требование об отдельной камере. Привёл он нас, правда, не в камеру, а в какую-то прачечную.

— Далеко от остальных камер, — начал пояснять маг. — Не используется. Когда здесь обосновывались, думали, что за безмолвными потребуется много убирать. Не потребовалось, вот часть хозяйственных помещений и простаивает. И здесь есть стол.

Моритас указал на стол, который да, был, стоял посреди комнаты, большой такой, длинный. Не знаю, гладить на нём должны были, оттирать грязь или что-то ещё, да и неважно. Главное — место вполне подходящее для ещё одного убийства.

— Подопытного приведут? — уточняю.

— Не подопытного, а безмолвного, — поправил меня Моритас.

Отмахиваюсь:

— Всего скорее подопытного. Надо посмотреть, смогу ли я исправить ошибку прямо на готовом образце, или всех, кого уже наштамповали, заранее списываем с потери.

Моритас поморщился, осознавая мою правоту. Если бы моё враньё было правдой, у северян тогда возникли некоторые проблемы, и пришлось готовиться к отзыву всех безмолвных, либо организовывать доработку ошибочного плетения. Массово, а это наверняка уже не одна тысяча солдат.

Привели подопытного. Безмолвный, как и прочие его собратья, был бесполым, похожим на остальных, как брат-близнец, и безразличным к происходящему.

— Кладём его? — спросил Моритас.

Меня напрягало, что солдат и сотрудник, который привёл безмолвного, уходить не торопились. Ладно, придётся немного поиграть комедию.

— Нет необходимости. Пока, во всяком случае.

Бросаю короткий взгляд на Йонетт. Девушка стоит у стены, вроде как спокойная и немного усталая, но во взгляде читается мольба. Ладно, импровизируем.

Подхожу к безмолвному и изображаю магические манипуляции, а на самом деле готовлю пару заклинаний. Мне нужно три заготовленных заклинания, плюс мелкие манипуляции. Касаюсь управляющих контуров, заставив безмолвного дёргать руками.

— Так быть не должно, — логично отмечает Моритас, глядя на дёргающиеся руки.

— Да, не должно, — соглашаюсь. — Я его пока усыплю. Помогите положить на стол.

Солдат, ничего не подозревая, закидывает оружие за спину и, вместе с сотрудником, подходят к безмолвному, рядом встаёт и Моритас.

— Берёмся на счёт… — говорю я и запускаю заклинания.

Всё это происходит одновременно. Оживает безмолвный, бросаясь на Моритаса. Вызвать агрессию к определённой цели я был способен. Солдат получает огрызок заклинания, подавляющего сознание. Обычному человеку этого хватает, чтобы закатить глаза и начать пускать слюну, и упасть марионеткой с обрезанными нитями. Помощник, слабый маг, но всё же маг, получает уже полноценное заклинание, хватается за голову и начинает метаться по комнате.

Растерявшийся Моритас не понимает, что произошло, отбивается от безмолвного, тянущего руки к шее жертвы.

— Сейчас я его вырублю, — иду к безмолвному.

А сам готовлю заклинание магии разума, перекачиваю силой и накладываю на Моритаса. Как я и ожидал, маг, к тому же сильный, сопротивляется, всеми силами сопротивляется, его разум пытается преодолеть заклинание. Но мне нужно вырубить Моритаса, неважно, останется он после этого овощем или нет, поэтому добавляю ещё раз. Всё, глаза закатились, заклинание пробило сопротивление, начав перестраивать разум. Получится ерунда, я нарушил все последовательности, не понимая принципа работы заклинания, просто использовал шаблон. Главное — цели достиг.

Погружаю безмолвного в сон. Заклинанием магии хаоса добиваю мечущегося туда-сюда сотрудника. Солдат и так уже лишь пустая оболочка. Ещё раз проверяю Моритаса, парень сопротивляется, разум не желает разрушаться. В любом случае повреждения уже нанесены, даже если выкарабкается — будет это совсем не тот человек, что сейчас.

— Как ты это сделал? — с ужасом спросила Цепная, даже позабыв, кажется, о своих ранах.

Пожимаю плечами.

— Повторил заклинание и сделал. Сильный выброс хаоса могут и заметить. А магия разума тем и хороша, что её заметить почти…

— Магия разума? — удивилась Йонетт.

Я посмотрел на неё, как на дурочку.

— А ты не знала?

— Ну… Я думала, это связано только с безмолвными. Чистая магия, ты же сам говорил… — замялась Цепная.

Хмыкаю.

— Это магия разума. Не поверил бы, если бы сам её не применял, пусть и через костыли, готовые чужие схемы, предназначенные для узких конкретных ситуаций. Но это именно она.

Йонетт перевела взгляд с Моритаса на сотрудника, обратно, вновь подняла на меня.

— И она действует не только на… На этих… И на обычных магов?

— Конечно, действует! Или как это, по-твоему, происходит? Сначала появляется безмозглый болван, а уже потом работают с его сознанием? Конечно… Вы серьёзно не знали?

Цепная отрицательно покачала головой. Я несколько долгих секунд смотрел на девушку, а затем спросил.

— Как звали принца рода Даролл?

Йонетт отмахнулась.

— Какая разница? Сейчас важнее… — и сама себя одёрнула.

А я задавал следующий вопрос.

— Как он выглядит. Можешь описать его внешность?

Йонетт уже с самым настоящим ужасом посмотрела на меня.

— Отец хотел меня предупредить. Хотел, чтобы я держался от них как можно дальше.

— Ты же не хочешь сказать, что он… Что они… — не смогла высказать мысль, пришедшую ей в голову, Цепная.

Мрачно киваю.

— Да, Йонетт. Они могут контролировать чужой разум. Не знаю, в каких пределах, но явно могут. Вас одурачили. Вам дали ровно столько, сколько хотели дать. И ушли, когда пришло время уходить. А так как приказать напрямую невозможно, пришлось устроить побег. Постановку, чтобы вы сами продолжили верить в иллюзию…

Цепная застонала на одной ноте, схватившись за голову и оседая на полу. Сначала я списал это на проявление эмоций, но когда она начала харкать кровью, поспешил на помощь. С девушкой что-то происходило. Что-то, в чём я совершенно ничего не понимал. Всё, что я умел, как варвар, использовать чужую заготовку, примитивно повторяя чужие действия. Понимания глубокой сути магии разума у меня не было, поэтому и помочь чем-либо я сейчас не мог. Пытался бороться с последствиями, чтобы Цепная не умерла прямо здесь, у меня на руках.

К счастью, приступ прошёл.

— Какая же я дура… — первые осмысленные слова, что выдала Йонетт. — Все мы. Кирк начал вести себя иначе, чаще общаясь с… с… С Невиллом…

Так она сбросила влияние? Значит, это, как минимум, возможно. Меня так не корёжит, значит, что на меня поставить глубокое внушение не успели. Я надеюсь.

— Нам надо убираться отсюда. Надо выбраться из крепости…

Да и вообще убираться как можно дальше. Если всё это — манипуляции дома Даролл, то… Да нет, бред. Не стали бы они гробить своё же королевство. Значит, они реагируют на обстановку, действуют по ситуации. И любой, кто контактировал с ними долго — их марионетка. Невзирая на личную силу. Отец, кажется, сопротивляется, но всё равно полностью подчиняется Дароллам. А когда он пытался меня отговорить, внезапно появилась Алисия. Не просто так, как я теперь понимаю.

И со мной она хотела встретиться не просто так, не из любопытства. На меня тоже влияли, тоже направляли. Возможно, всё, что я сейчас делаю… Нет, так можно с ума сойти.

— Да, идём. Помоги мне, — Йонетт протянула руку, и я помог ей подняться. — Если никого больше не встретим — выберемся.

Глава 44

Побег прошёл куда проще, чем я ожидал. Цепная бросала на всех, кто нам попадался, мрачные взгляды, вполне успешно пройдя всю внутреннюю защиту. Когда мы оказались на улице, возникла заминка. Через ворота нас не выпустят однозначно, в стене полно сигнальных плетений, я не сделаю проход, не подняв тревогу. Поднимать шум или иную диверсию — опасно.

Однако у меня появилась новая магия. Всего пара заклинаний, но зато надёжных и хорошо пробивающих сопротивление. Так, скрываясь от лишних глаз, мы взошли на стену. Один патруль нам всё же встретился у самой лестницы, но обычные люди не были проблемой. Я собрал три заклинания подряд достаточно быстро, чтобы со стороны казалось, будто упали патрульные одновременно. Взойдя на стену, я подошёл к краю.

Йонетт, отлично понимая, что я собираюсь сделать, лишь поморщилась. И, пока нас никто не застукал, я забрался на зубья сам, а затем помог залезть сообщнице. Сформировал заклинание, едва не рассыпающееся. Похоже, защиту несколько доработали с прошлого раза, и, держа Йонетт на руках, прыгнул.

Несколько секунд свободного падения закончились внезапным ударом земли о ступни. Мы неуклюже скатились по склону, поцарапавшись, но, к счастью, не переломав костей. После чего Цепная наложила на нас какое-то маскирующее заклинание. Я поспешил подхватить её под плечо, чтобы убраться подальше от стен, с которых в любой момент могли нами заинтересоваться.

Уходить через горы идеей было сомнительной, поэтому я потащил Йонетт именно туда. Направление, в котором будут искать в последнюю очередь. Сложность движения я максимально компенсировал магией, выравнивая путь прямо под нашими ногами, даже позаботился о чистом воздухе в достаточном количестве.

— Пить… — прохрипела Йонетт через какое-то время.

Крепость уже скрылась за скалистым гребнем, и остановку мы могли себе позволить. Я поднял с земли камень, вложил силу в заклинание, меняя форму, превращая в аккуратную чашу. А затем другим заклинанием выделил из окружающего пространства воду, дав чашу Цепной. Девушка жадно осушила ёмкость, затем ещё одну, только после этого кивнула, одновременно выражая благодарность и показывая готовность двигаться дальше.

Двигались мы до самого заката. Вечером наткнулись на пещеру, небольшую и не кажущуюся занятой каким-либо зверьём. На всякий случай вход я всё равно перекрыл. Позже можно будет попробовать сходить на охоту.

— Ложись.

С удобствами, какими это было возможно, уложил Йонетт на собственную куртку.

— Я постараюсь вылечить тебя. В сон погрузить не могу, может потребоваться твоё участие. Так что терпи.

— Ага, — простонала Йонетт. — Я знаю, как это бывает. Действуй.

Вздохнул. Это не последствия пулевого ранения обрабатывать. Латать чужую, да ещё и такую, энергетику… Снова берусь за вещи, до которых не дорос, ни в плане силы, ни тем более знаний.

Взял себя в руки, абстрагировавшись от всего постороннего, и приступил к работе. Медленно, аккуратно, вдумчиво я восстанавливал всё, в чём мог разобраться. Кое-где импровизировал, не буду уверен, что сделал всё правильно. Шаг за шагом, контур за контуром, связь за связью.

Когда закончил сращивание последнего канала и понял, что делать больше нечего, Йонетт уже спала, а из входа в пещеру пробивался дневной свет. У меня самого сил не было никаких, поэтому, растянувшись рядом с Цепной, я тоже заснул.

Проснулся от касаний. Открыл глаза, посмотрел на Йонетт.

— Пить, — уже более твёрдым голосом потребовала девушка.

Сообразил ей воды, да и себе заодно. С едой пока было никак, но если в этих местах водится живность, мясо на обед я достану.

— Не перестаёшь меня удивлять, — признала Йонетт. — Я ещё жива. И даже чувствую себя вполне сносно. А ведь почти была готова уже Великому Духу душу отдать.

— Я бы на твоём месте был осторожнее. Ещё неизвестно, что именно я там натворил.

Йонетт отмахнулась.

— Ай, брось, если сразу не умерла — дальше как-нибудь выкарабкаюсь. Не в первый раз.

Хмыкнул. Да уж, неунывающая особа. И живучая сверх всякой меры.

— Что дальше? Сообразим поесть, или…

— Или, — поморщилась Йонетт, вставая. — У нас не так много времени. Кирка наверняка уже обнаружили, нас уже ищут. Хорошо, что нет больше Моритаса, парень мог догадаться, куда я подамся первым делом.

Мы вышли из пещеры. Солнце ещё не село, но за пиками уже скрылось. Йонетт сориентировалась и указала направление.

— Нам туда.

Ещё один переход через скалы. Шли молча, берегли дыхание. Несколько раз останавливались, я формировал воду и радовался тому, что плотно питался последние дни. Потратили всю ночь, чтобы преодолеть горную гряду и попасть в небольшую долину.

— Ты там что-то про проесть говорил, — намекнула Йонетт.

Кивнул и пошёл искать зверьков. Собственно, ни с поиском, ни с поимкой кролика, попавшегося мне сегодня, проблем не было. А дальше развести костёр и пожарить. Можно и без костра, но лучше всё же на настоящем огне. А то примеси магии хаоса бывают не слишком полезными. Безвкусное мясо ели оба и вполне спокойно. Я был привычен после армии, Цепную, похоже, вообще мало чем можно было впечатлить.

— Короткий привал, поспим и пойдём дальше, — решила Цепная.

А я не возражал.

Через несколько часов продолжили путь, прямо через долину, это оказалось намного легче, чем через горы. Жаль, долина быстро закончилась, и снова пришлось преодолевать скалистую гряду. Зато Йонетт обрадовала.

— За ней будет поселение. Не скажу, что там нас будут безумно рады видеть, но одежду поменяем, да и еды в дорогу возьмём.

Не ошиблась. Поднявшись на гряду, мы увидели огни небольшого поселения. Добираться до него было ещё долго, пришлось делать привал и отдыхать. К поселению мы вышли утром. Нас действительно были не слишком рады видеть, но в остальном всё прошло спокойно. Привели в один из домов, дали поесть. Чуть погодя принесли одежду, обычную, крестьянскую. Хотя скорее егерскую. Йонетт говорила с местными на неизвестном мне диалекте, так что я помалкивал да наедался после двухдневного перехода.

— Сол, ты же раны умеешь залечивать? — внезапно спросила Йонетт.

Киваю.

— Умею. Не всякие, конечно, но…

— Пойдём, посмотрим. Там пару мужиков зверь подрал, посмотри, может, поможешь.

Сходили, посмотрели. Действительно, зверь, действительно, подрал. Я подтвердил, что могу помочь и, не откладывая, приступил к лечению.

— Набиваю руку, — тихо сказал сам себе.

— А мне целительство не даётся совсем, — призналась Йонетт. — Так, совсем смешное, царапинку залечить, и то только на себе. А у тебя неплохо выходит.

Неплохо-то оно неплохо, но не рваные раны двух егерей ушло часа четыре, не меньше. Не столько из-за сложности, сколько из-за большого количества мелких манипуляций, требующих времени. Однако, когда на месте ран остались лишь неприятные, но всего лишь шрамы, местные сразу заметно подобрели к нашей паре. А уж когда я заверил, что мышцы и сухожилия срастил как надо, и скоро раненые смогут хоть танцевать, хоть на голове ходить, люди и вовсе прониклись к нам любовью. И выделили, помимо прочего, пару вполне неплохих пистолетов. Готовы были и винтовки подарить, но мы отказались: слишком приметно, а пистолеты можно и скрыть. Жаль, лошадей не было, придётся и дальше пешком топать.

Несколько раз ловил у Йонетт бледность, да и слабость на девушку накатывала, но Цепная упорно твердила, что с ней всё хорошо и само пройдёт. После лечения местных сил проверять Йонетт у меня не было, пришлось смириться.

— А нас здесь искать не будут? — спросил я, устраиваясь на ночлег.

— Могут, — не стала отрицать Йонетт. — Но вряд ли найдут. Если бы нас искали королевские следователи, или ещё какие законники, то да, егеря бы нас выдали, вероятно. Этим не выдадут. Не армия, и не законники. Северяне называют… нас дьюргадош, дословного перевода нет, главное, что слово имеет негативную окраску. Так что не выдадут, можем отдохнуть.

— Это радует, — признал я, устраиваясь в кровати.

Несколько дней в местных скалах, скудное питание и нервное напряжение сделали своё дело. Уснул я в тот же момент, как закрыл глаза. И не разбуди меня кто-нибудь, точно проспал бы до обеда.

Меня разбудили стоны и всхлипы Йонетт, прямо посреди ночи. Вскакиваю, бросаюсь к девушке, чтобы понять, что происходит. Стоило мне коснуться Цепной, как её начинает рвать кровью и желчью так резко, что я едва успеваю подхватить Йонетт за плечи и голову и направить на пол. Сразу подключаю магию жизни, пытаясь понять, что происходит. Внутреннее кровотечение и открытая язва желудка. Это невозможно, но это факт.

Быстро, насколько могу, латаю все повреждения, помогая избавиться от остатков крови и желчи. А затем вдумчиво проверяю магические структуры, с ходу находя разрывы и повреждения. Спешно латаю их, помогая Йонетт прийти в себя.

Закончив лечение, если мои действия уместно так называть, помог девушке сесть, принёс воды.

— Значит, мне не показалось, — признала Йонетт, глядя на холодную чашку в руках.

— Что это было? — спрашиваю.

Потому что всё, с чем я работал — это следствия, а не причина. И пока мы не устраним причину, это нечто будет убивать Йонетт.

— Я не знаю, — пожала плечами девушка. — Это может быть всё что угодно, Сол. Вариантов масса, один хуже другого. И ни в одном из них нет меня, умирающей от старости.

Хмыкнул.

— Ты что, уже готова сдаться?

— Наглый мальчишка, — ответила Йонетт, бросив на меня злой взгляд.

Взгляд, правда, сразу стал безразличным.

— Нет, я поборюсь ещё за свою жизнь, конечно. Но всё это будет агонией, пока мы не узнаем, что именно и пары десятков возможных причин моей смерти активизировалось. А для этого надо добраться до источника, чтобы были силы. Там я смогу кое-что сделать…

Йонетт закашлялась, и я опять полез с целебной магией. Какая-то пакость успела появиться в лёгких, не смертельно, но неприятно. Заглянул в магические структуры. То, что я недавно латал, держалось, но появились новые разрывы. Прошло же меньше десятка минут.

— Не надо, — отмахнулась Цепная. — Я всё равно буду умирать быстрее, чем ты сможешь меня лечить. Ты просто выдохнешься. Не трать силы.

Она невесело хмыкнула.

— Променяла шила на мыло. Теперь ты будешь каждый день, если не два раза в день, чтобы не померла.

— Буду, — твёрдо киваю.

— Ну… — Цепная улыбнулась мягче. — Ты довольно симпатичен, так что в твои руки отдаваться даже приятно. А с другой стороны, стыдно, что ты будешь видеть меня такой.

Я вернулся на свою кровать и сел, глядя на волшебницу.

— Ложись. Урвём остаток сна, пригодится. Нам придётся несколько дней топать ножками, пока доберёмся. И ещё неизвестно, чем там всё закончится.

Последний раз на меня посмотрела, улыбнулась через силу и вернулась в кровать, отвернувшись ко мне спиной. Вздохнул, убрал кровь и желчь с пола, уничтожив магией, и тоже лёг. У меня были невесёлые мысли, но я слишком устал, поэтому сразу заснул.

Глава 45

Мы двигались по дороге, целеустремлённо и настолько быстро, насколько могли. Новая одежда делала нас неприметными странниками, до таких никому нет дела. Уходя всё дальше на запад, мы удались от войны, как и большинство путников.

Если бы не состояние Цепной, моя оценка нашего положения находилась на отметке «вполне неплохо». Однако утром девушке потребовалась моя помощь, а вечером потребуется вновь. И я, как не понимал, в чём дело, так и не понимаю.

Через несколько часов остановили попутную повозку и напросились пассажирами. Йонетт смогла отдохнуть. Девушка не подавала виду, но даже простая ходьба изрядно её выматывала, требуя сил и, возможно, причиняя боль. Поэтому, приняв сидячее положение, Йонетт тут же задремала. Крестьянин, сидевший на вожжах, одобрительно улыбнулся, считая, что девушка просто утомилась. Не стал развеивать его заблуждения. Вечером, когда наши с добросердечным крестьянином пути расходились, я растолкал девушку. Йонетт проснулась разбитой и слабой, пришлось отводить её подальше от дороги и снова лечить.

— Если так будем добираться, — сказала Йонетт, вытерев текущую из носа кровь, — Доберёмся за три дня. Ты как? Вытянешь?

Кивнул.

— Да, вполне. Смогу и неделю тебя так тащить, если придётся, — заверил я Цепную. — Есть идеи, что это?

Ответ не изменился, Йонетт не знала. Мы устроились на ночлег, предпочитая укрываться за скалистыми грядами. Так безопаснее, чем в тавернах или на постоялых дворах. Угроза обнаружения оставалась для нас вполне реальной, и если в одиночку я был вполне способен отбиться от небольшого отряда, при некоторой удаче и от усиленного магами, то с Йонетт — нет, она была слабой и уязвимой.

Ночь прошла спокойно, после моей помощи вечером Йонетт смогла немного выспаться. Оставалась разбитой — да, но не такой бледной и слабой, как вчера. Мы спешно позавтракали, а затем шли. Шли и шли, преодолевая километр за километром. Остановились, чтобы перекусить на площадке между парой крупных валунов, откуда хорошо было видно окрестности, но не видно нас.

— Ты когда-нибудь чувствовал себя беспомощным? — спросила Йонетт, пока чистила свою миску.

Киваю:

— Конечно. И далеко не единственный раз. Пожалуй, сразу всё и не припомню, — признаюсь.

Несложно быть откровенным с женщиной, с которой ты спал. Даже если спал по работе. Интимная близость добавляет определённого взаимного доверия.

— Я давно не испытывала этого чувства, — призналась Цепная.

Кажется, мой ответ её и не интересовал, девушка была погружена в свои мысли.

— Когда-то я тоже была слабой. Девочкой с посредственными способностями, последнее дитя уничтоженного рода. Я была беспомощной, слабой. Знаешь, что мне помогало держаться в те дни? — мой ответ не требовался, Йонетт сразу продолжила. — Вера в сказку. Уверенность, что я — герой романа. Сейчас меня недооценят враги, продадут в рабство, откуда я сбегу, наберусь силы, найду друзей и вернусь, чтобы мстить.

Йонетт грустно улыбнулась.

— Наивная девочка Йонетт… Впрочем, доля сказки в истории моей жизни всё же есть. Меня хотели убить, но одному ублюдку очень требовалась подопытная с магией хаоса. И он получил меня. Моё выживание не предусматривалось, но я выжила, веря в сказку. Выжила, вопреки всему, что со мной сделал ублюдок. Я была и материалом для экспериментов и объектом насилия. И когда я уже собиралась его убить, моя жизнь круто изменилась.

Цепная покачала головой, будто сама не верила в то, что собиралась рассказать.

— За ублюдком пришли. Он оставил за собой достаточно жертв, чтобы такой исход не был удивительным. Меня нашли, в общих чертах разобрали, что со мной сделал ублюдок. И забрали. Считали, наверное, что долго я всё равно не протяну, а так меня ещё можно было использовать. Меня не спасали, если ты вдруг так подумал. Новые хозяева были ничем не лучше старого. Только для новых я была оружием, одноразовым средством достижения цели. Они готовы были предоставить мне возможность осуществить мою месть. Моё выживание при этом снова не предполагалось.

Йонетт закрыла глаза. Затем открыла и улыбнулась.

— Как видишь, я только и делаю, что не оправдываю чужие ожидания. Но месть снова откладывалась. Когда меня начали тренировать, я показала великолепные результаты… Кто-то решил, что использовать такого талантливого человека для разовой акции — глупо, расточительно. Так началась моя жизнь в качестве агента. Долго она не продлилась, я бежала, чтобы свершить свою месть.

Цепная вздохнула.

— Глупая, наивная девочка. Как была, так и осталась. Но у меня появились силы, которыми я не постеснялась воспользоваться. Устроила бойню, какую-то неописуемую кровавую вакханалию. Я убивала и питала наивную надежду, что если причиню боли столько же, сколько причинили мне, всё вернётся. Всё станет, как прежде. Я сидела там, на пепелище. Опустошённая, сломленная, беспомощная. Сидела и не понимала, почему ничего не происходит. Почему вокруг только мёртвые тела и руины. Сидела там и маленьким детским умом осознавала, что сотворила. Скольких виновных и невинных убила. Там, на руинах старого замка, умерла Йонетт и родилась я. Цепной Пёс, бешеный зверь, способный убить кого угодно, лишь укажи. Я живу не ради чего-то, Сол. Я живу в знак протеста.

Цепная подняла на меня взгляд. Я ожидал увидеть ярость, но увидел лишь боль.

— Я выживаю вопреки всему. Всегда и везде. Я уже не та девочка. Сейчас я выбираю, за что бороться, какую цель ставить. И я выбирала благородные идеалы, когда могла. И теперь я здесь. Мы оба понимаем, что я умираю, и оба не знаем почему. Конечно, мы доберёмся до источника. Конечно, я сделаю всё, чтобы выжить. Но скажи мне, Сол. Если не получится, что мне делать? Как мне выживать в таком случае?

Ответа на этот вопрос у меня не нашлось.

— Обними меня, Сол. У тебя это получается искренне, а я много не прошу. Просто немного искренности.

В такой малости я отказывать Йонетт не стал. Больше мы в дороге практически не разговаривали, если не считать чисто бытовых вопросов. А через два дня ближе к вечеру скалы сменились хвойным лесом.

— Мы почти пришли. Моё важное место, никому, кроме меня, ненужное.

— Источник хаоса? — уточняю, хотя и так знаю ответ.

— Именно. Очень сильный источник, бесполезный адептам иных сфер. Не справятся.

— А своих магов хаоса здесь нет?

Йонетт кивнула:

— Есть, но они два источника уже имеют, а третий, да ещё и такой сильный — слишком жирно. Сам понимаешь, как нас всё время ограничивают.

Киваю. Да, ограничивать нас есть за что.

— Будь осторожен. Магия здесь порой играет в странные игры.

Вскоре я понял, о чём говорила Йонетт. Мы шли через лес, а затем как-то внезапно оказались перед входом в пещеру. Внезапно, потому что пещера была не в земле, а сплетена из сросшихся стволов местных деревьев. Цепная уверенно вела нас внутрь, я шёл следом. Деревья сомкнулись над головой, мы оказались в натуральной пещере, причём уже каменной, и внутри поработали резчики по камню. А ещё здесь было относительно светло, позволяя рассмотреть все эти украшения на камне. У меня было что сказать, но я терпел, пока мы не вышли из, как оказалось, тоннеля, в какую-то долину.

Не слишком большою, но здесь сила хаоса, разлитая в окружающем пространстве, ощущалась без малейшего напряжения. Она прямо была разлита по округе. Понятно, почему это место так отгорожено от внешнего мира, естественным или рукотворным барьером. Не будь этой защиты — окружающей природе было бы не слишком комфортно, не говоря уже о прорывах.

Здесь же мир выглядел именно так, как может выглядеть мир под длительным воздействием хаоса. Напоминает оранжерею моей тёти, растения невозможных цветов, форм и размеров. А также странная природа: рогатые кролики, лисы с крыльями, какие-то птицы с четырьмя крыльями. Весьма странная фауна, совершенно бесполезная за пределами этого ограниченного мирка.

— Да… — с удовольствием вдохнула Йонетт. — Мне этого не хватало.

Киваю, понимая её чувства. Думаю, тоже испытаю нечто подобное, когда покину это место.

Йонетт указала на небольшой особняк практически в центре этой не особо большой долины, туда мы и направились. Я подозревал, что фауна, да и флора, могут оказаться весьма агрессивными, но нет, живность нас избегала. Видимо, чувствовали, насколько мы их превосходим.

Поместье оказалось насквозь обычным домом, разве что закрытым неприличным количеством защитных заклинаний, не дающих творению рук человеческих рассыпаться в пыль или прорасти чем-нибудь под воздействием силы хаоса. Ещё одним отличием от обыкновенного дома была ритуальная зала, примыкающая к мастерской. И, наконец, сам источник.

Источники могут выглядеть по-разному. Источники магии огня нередко выглядят как камин, в котором вечно горит огонь. Магия воды — фонтан. Магия воздуха — комната, в которой всегда свежо или даже ветрено. У магии хаоса источник отличается своим магическим видом. Магия хаоса не маскируется под что-то обыденное, вроде камина, нет, это будет нечто чужеродное нормальному миру. Так было и здесь.

В одной из комнат на полу располагалась ниша, напоминающая большое блюдце трёхметрового диаметра. А в двух метрах над поверхностью висел живой чёрный камень, источающий зелёный туман и разряды зелёной молнии. Камень постоянно менял форму, дрожал, переливался. Насколько порядок сам по себе был неотъемлемой частью мира, настолько хаос был миру чужд.

Откуда-то из других комнат донёсся звук упавшего тела. Я поспешил найти Йонетт, полагая, что никого другого здесь быть не должно. И не ошибся, упала Йонетт, потеряв сознание. Сразу привести девушку в чувство мне не удалось, пришлось нести на кровать и заниматься очередным сеансом врачевания. Хаос давал девушке силу, но он же ускорял процессы разрушения, и не поймёшь, что было сильнее.

Какое-то время Йонетт провалялась без сознания, что меня сильно беспокоило. Несколько раз я проверял работу мозга, но пасовал. Всё, что я мог — удостовериться в отсутствии кровотечений и тромбов, возможно, заметил бы сильный ушиб или разрыв тканей, но это всё. Изменение в химии процессов, протекающих в мозгу, я бы пропустил, и Цепная вполне могла уже не вернуться в сознание. Я сидел над ней, как наседка, постоянно проверяя состояние, но ничего сделать не мог, потому что никаких серьёзных травм не находил. Девушка очнулась, оглядывая комнату мутным взглядом.

— Что… Произошло?

— Обморок, — ответил, ещё раз проверяя состояние девушки. — Говори, что делать. Надо попробовать тебе помочь, пока обмороки не стали частым явлением.

Йонетт осторожно села.

— Да… Сейчас. Дай минуту прийти в себя, — она огляделась. — Ты не искал документы?

— Нет, Йонетт. Сначала сделаю всё, чтобы не дать тебе умереть, а уж потом, в случае неудачи, буду обыскивать дом.

Она слабо улыбнулась.

— Благородно. И спасибо. Не так много у меня было друзей. Рада, что стало на одного больше.

Киваю в ответ. Несмотря на то что в прошлом творила эта милая девушка, находящаяся на грани жизни и смерти, я не был против её дружбы. И уж точно не мне её осуждать.

Глава 46

Очередная пустая бутылка полетела в окно, сопровождаемая ругательствами на неизвестных мне языках. Бессильная злость, только это и осталось. Нас с Йонетт хватило на три дня. Два мага хаоса могут многое успеть за столько короткий, казалось бы, срок. С моими навыками и разлитой вокруг силой мы проводили заковыристые ритуалы, компенсируя волей и силой нехватку ингредиентов и прочие отрицательные факторы.

Я сделал большой глоток, напиваясь за компанию. Сейчас мы уже не были слепы. Вчера стало понятно, что именно сделал демон, как напакостил. Тварь подтвердила, что сама идея связываться с подобными существами — крайне плохая идея, порой фатальная. В нашем случае фатальная и для Кирка, и для Йонетт. Демон оборвал связь девушки с аспектом. В обычном случае такое практически невозможно, попробуй тварь провернуть подобное со мной, я бы даже сопротивляться не стал, всё равно занятие бесполезное. Но Цепная, после всего, что с ней сделали, оказалась уязвима к некоторым тонким воздействиям. Горькая ирония. Высокая сопротивляемость любой враждебной магии, живучесть, способность проводить большие объёмы энергии, что позволяет оперировать сложными заклинаниями, одновременно усложняя противнику наложение проклятий. И уязвимость от такой ерунды.

Йонетт, распотрошившая погреб, откупорила очередную бутылку.

— Жаль, не могу достать этого… — девушка выдала что-то на незнакомом языке, но подразумевался точно Кирк, — …и заставить страдать ещё раз! Меня же пыткам обучили не для получения информации, а для пыток! Чтобы жертва умирала долго и максимально мучительно!

Я молчал, вяло перебирая свои знания, скорее из упрямства, чем в надежде что-то ещё найти. Всё, что было известно нам обоим и могло помочь, мы уже попробовали. К демонам обращаться не имело смысла, любая, даже самая слабая тварь прикончит Йонетт сразу, как окажется рядом, и мы не сможем помешать. Закладываться сильным тварям, превращаясь в их марионетку — это хуже смерти.

На очередной фразе Йонетт начинает кашлять кровью. Вздохнув, встал.

— Давай помогу.

Девушка отмахнулась.

— Зачем, Сол? Чтобы я подольше могла упиваться и ругать судьбу? — откашлявшись спросила девушка. — Брось это.

Подумав немного кивнул, садясь обратно и делая новый глоток.

— Глупо, задери демоны! — продолжала Цепная. — Столько передряг пройти, столько раз на волоске от смерти побывать. И подыхать вот так? Я не хочу. Просто не хочу.

Цепная с размаху бросила бутылку в стену. Я спокойно проследил полёт, спросив:

— Остались незаконченные дела?

— Да выше крыши! — нервно рассмеялась Цепная. — Ты не представляешь, сколько всего я бы ещё хотела попробовать. Я не хочу умирать, Сол!

Киваю, делаю большой глоток. Задумчиво смотрю на бутылку в руке.

— А есть что покрепче?

Йонетт пожала плечами.

— Не знаю.

— Надо поискать, — отложил бутылку и поднялся, начав перебирать то, до чего мы ещё не добрались.

Девушка проследила за моими действиями с некоторым удивлением.

— Дарю идею. Пей больше.

Отрицательно качаю головой.

— Нет, ты не поняла.

Нашёл, откупорил, нюхнул. Чуть не грохнулся от ударившего в нос запаха. Запах правильный, но такие напитки нюхать не стоит.

— У меня, кажется, есть какая-то мысль. Но я никак не могу её сформулировать. Не могу ухватить как следует. Сейчас…

Делаю глоток. Большой не получается, вещь крепкая, мгновенно вызывает рвотный рефлекс. На третьем глотке ничего проваливается и идёт уже бодрее.

— Какая идея? — не поняла Йонетт.

Она выпила больше. Пусть нас обоих нельзя была назвать неадекватно пьяными, окружающий мир мы воспринимали вполне чётко, но появилась заторможенность. Сейчас Цепная просто не могла быстро переключиться с негодования на обдумывание каких-то идей.

— Спасение жизни обещать не могу, но ты ничего не теряешь, верно? — обратился, чувствуя, что идея формулируется.

Я понял, что можно сделать. Безумную глупость, если адекватно, но… К демонам. Вся моя жизнь после поражения в войне — сплошная безумная глупость. Так зачем останавливаться сейчас? Что я теряю, кроме, возможно, собственной жизни? К Эвверанам возвращаться нет никакого смысла. К отцу? Эмирс сам сделал всё, чтобы я убрался как можно дальше, и теперь я понимаю почему.

— Ты чего задумал? — насторожилась Йонетт.

— Я вот думаю, чего я теряю? Мой отец сделал всё, чтобы я не пересекался с нашими принцессой и принцем. Понимал, какими силами они владеют, но сказать не мог. Так чего я теряю? Я теперь, как ты, сам по себе. Никому, кроме самого себя, по-настоящему не нужен, верно?

Цепная пожала плечами:

— Не знаю. Может быть. И к чему это? Как это ко мне относиться?

Поднимаю указательный палец.

— Есть такой ритуал. Оцени…

Я рассказал Цепной о том ритуале, который прошли мы с Радой. Ритуал, что передал мне все её воспоминания.

— И что? — всё ещё ничего не понимала Йонетт. — Мне новую сферу магии получать не надо. Да и я сильнее тебя…

— Я обнаружил неучтённое свойство, — перебиваю девушку. — Во время процесса я потянул у Рады знания. Её знания по магии огня. И вместе с ними вытянул всё. Забрал всю её память, а саму её убил.

Йонетт скептически подняла бровь, я кивнул.

— Знаю, самый отвратительный поступок в моей жизни. Я был уверен, что это невозможно! Нас страховал высокоуровневый маг! Однако это случилось! Сейчас у меня все воспоминания Рады. Или почти все, неважно. И я, возможно, смогу провернуть это снова.

Скепсиса во взгляде Цепной стало ещё больше.

— То есть ты мне предлагаешь стать… Воспоминаниями? Твоими воспоминаниями? Щедро, — дальше шла очередная тирада на незнакомом языке.

Потираю переносицу.

— Хм… Ты права, куда-то меня занесло.

— Слушай, Сол, это же действительно невозможно. Знаю я это заклинание. И ритуал представляю. Он не может делать то, что ты описываешь, — вполне резонно заявила Йонетт. — Не скажу, что сотню раз видела его работу, но о десятке знаю точно. И знавала тех, кто видел ещё несколько десятков. И никогда подобного не случилось.

— Но имеем то, что имеем, Йонетт, — пожимаю плечами. — Либо мне каким-то другим путём достались эти воспоминания.

— С учётом последних откровений я в это быстрее поверю, — подтвердила Цепная.

Хмыкаю, отрицательно качая головой.

— Тогда надо подозревать всех, кого я знаю, в наличии тех же способностей, что и у Невилла с Алисией. Свихнуться можно, — сделал новый глоток крепкой гадости.

— А с тобой ничего не могли такого сделать?

Пожимаю плечами.

— Я не знаю, Йонетт. Меня обучали с детства. Сейчас я могу не помнить того, что со мной делали члены королевского дома. Им бы даже свои силы применять не пришлось, я бы ничего не понял, а всё увиденное забыл. И мы вообще не представляем возможностей магии разума.

Йонетт рассмеялась.

— Я поняла, Сол! Ты — ребёнок королевского рода, отданный на воспитание в другую семью!

Отрицательно качаю головой:

— Бред.

— Бред, — весело соглашается Йонетт. — Но было бы здорово! Да и сам посуди! Тебе же отлично даётся эта магия! Чем не аргумент?

— Мальчик Солрен, который верит в сказки? — улыбнулся.

Цепная закивала.

— Именно. И идея мне нравится.

— Я уже понял, — хмыкнул, снова отпивая из бутылки.

— Нет, не версия твоего происхождения, Сол. Твоё предложение провести ритуал и забрать мою память. Да хоть мои силы забирай. Ты правильно сказал: а что я теряю? Жизнь? Так уже. Мои воспоминания останутся в тебе, Сол.

Йонетт подняла бутылку.

— Выпьем за это?

Поддержал.

— За дело, Солрен из рода Даролл. Подари мне новую жизнь.

Я поднялся и подошёл к Йонетт, чтобы помочь. В последний, видимо, раз. Затем мы вдвоём потащились в ритуальный зал, тоже в последний раз. Какое-то время ушло на подготовку, хотя в этот раз всё было проще. Мне не требовалось гарантировать выживание Йонетт, только чтобы она дотянула до конца.

— Всё готово, — сообщаю девушке. — Можем начинать.

Йонетт несколько долгих секунд смотрела в сторону, не знаю уж, с какими мыслями, но вряд ли со светлыми. Посмотрела на меня.

— Это конец, да?

Отрицательно качаю головой:

— Нет. Ещё не конец.

Цепная кивнула, дав отмашку.

— Действуй.

Мы садимся в позу для медитации. Я знаю, что будет дальше. Приходят образы, ещё смутные, неразборчивые. Появляется ручеёк чужой силы, слабый настолько, что я едва его заметил. Йонетт ослабла, но власть над хаосом всё ещё оставалась при ней.

И потому, стоило мне потянуть, как ручеёк обратился полноводной рекой. Не силой, а знаниями. Не энергией, а опытом, навыками, привычками. Слышу стон Йонетт, на секунду едва не прерывая ритуал, но… Мы оба знаем, что делаем. Оба знаем зачем.

Образы становятся осознанными видениями, сценами, наполненными эмоциями, воспоминаниями, чувствами. Может, Йонетт права? Может, моя связь с домом Даролл куда сильнее, чем я сам думаю?

Образы стали гуще, я видел уже целые обрывки памяти. Йонетт не врала, детство у девочки действительно было страшным. Удивительно, что Цепная настолько адекватна и спокойна, после такого детства она просто обязана быть помешанной на чём-нибудь сумасшедшей.

В этот раз я знал, что будет и как. А также знал, что никто не будет нас останавливать. И, кульминация странной циничности, Йонетт должна была умереть по окончании. Только так всё и задумывалось. Только для этого всё задумывалось.

Я тяну и тяну воспоминания. Изучаю чужие школы магии, что успела нахватать Йонетт за пусть не слишком долгую, но насыщенную жизнь. И повидать успела много, то, что происходило сейчас, терялось на фоне некоторых заварушек, в которых она побывала. Действительно, глупо и странно получается. Пережить столько всего и умирать сейчас. Внезапно. Удивительно. Странно.

Страшно.

Я проживал жизнь Йонетт без лишних ограничений и сдерживающих факторов, получалось это удивительно быстро. Я более не переживал о партнёре, не сдерживал себя. Я забирал всё, до чего мог дотянуться, отбирал всё, что поддавалось. Я забирал разум, чувства и эмоции девушки. Забирал её жизнь и её силу. Забирал её сильные стороны, оставляя ей недостатки.

В какой-то момент всё остановилось. Замерло. Контраст был настолько внезапным, что ошеломил меня. Открыв глаза, я увидел Йонетт. Мёртвую.

— А вот это конец, — прощаюсь я.

Встаю, по новой расправляя плечи. Моя сила, будто спавшая все прожитые годы, просыпается, потягивается, делает глубокий вдох. Я знаю, что это за чувство. Пятый круг. Я — маг пятого круга. Маг хаоса и огня. И теперь у меня должна начаться совершенно другая жизнь, хотя я и не знаю, какая именно.

А пока… Я знаю, где лежат документы, оставленные Йонетт. До этого нам не было до них дела, сейчас же. Да, их стоит передать империи. А потом, возможно, ещё кому-нибудь. Бумаги мне уже не потребуются, Йонетт лукавила. Не сильно, но… Все знания у неё были и так, в памяти. Прилежная девочка всё изучила и выучила.

Я оказал ей последние почести, похоронил так, как это было принято в нашей семье. Рассеял тело над источником магии, обратив в переменчивое ничто. Собрал вещи, переоделся и покинул приютивший нас особняк в странной долине.

Глава 47

Обычный странник с переброшенной через плечо сумкой двигался к намеченной цели, не обращая внимания на окружающий мир. Идущая война, солдаты, раненые, беженцы, дезертиры, бандиты. Всё это не волновало молодого мужчину. Верно было и обратное, на одинокого путника также никто не обращал внимания, будто того и не было, не существовало. Лишь лёгкая рябь магии, скрывающей присутствие, заметить которую мог лишь маг сопоставимой силы. Однако, иных магов пятого круга по дорогам не бродило, поэтому путник двигался никем не замеченный.

Солрен без особого труда прошёл сквозь воюющие армии, обойдя места соприкосновения и поле боя. Маг хаоса целенаправленно двигался в штаб, справедливо полагая, что там точно найдётся кто-нибудь с достаточными полномочиями. Быть практически невидимкой, не чувствуя при этом значительного оттока сил, был странно. Йонетт маскировка давалась относительно легко, но Цепная этой магией не могла пользоваться долго. Солрен экспериментальным путём выяснил, на каком расстоянии нужно держаться от людей и магов, чтобы избегать раскрытия. И, соблюдая дистанцию, мог чувствовать себя в безопасности. Один раз только рискнул пройти через небольшой городок, полный солдат. И ничего, на улочках путника если и замечали его, то не акцентировали внимание.

Приходилось собирать информацию. Отчего-то жители на каждом углу не говорили о том, где сейчас находятся войска, куда идут, а где расположился тот самый штаб. Информацию Солрен собирал сам, пользуясь знаниями и навыками Йонетт. Девушка в разведке кое-что понимала, избавляя мага Хаоса от необходимости захватывать и пытать языка.

Ставка командующего наземной группировкой раскинулась под стенами разрушенной крепости. Здесь были реальные шансы встретить мага пятого круга, потому Солрен открыто подошёл к посту на входе, ответив на вопрос дежурного офицера:

— Информатор. Важная информация для представителя шестого отдела имперской канцелярии.

Солрена настоятельно, пусть и вежливо, попросили оставаться на месте, а посыльный побежал искать этого самого представителя. Через десяток минут на пост пришли три мага в гражданской одежде. Главной среди них была молодая черноволосая женщина, окинувшая Солрена изучающим взглядом. Она искала какие-то детали, что отличают своих от самозванцев.

— У меня важная информация, — ничуть не смутился Солрен недоброму взгляду сотрудников канцелярии. — Я работал с одним из ваших, пока не попал в заварушку. Я не информатор, а скорее временно призванный на службу.

Маг хаоса замолчал, намекая, что всё остальное лучше говорить в месте, где нет лишних ушей. Женщина это тоже понимала — жестом пригласила следовать за ней. Перед палаткой они остановились, женщина кивком послала одного из своих внутрь, чтобы убрал всё лишнее, а сама перевела взгляд на Солрена.

— Так чем вы занимались?

— Отправились в леса, где проходит граница, и атаковали старую крепость северян, в которой делали истуканов, с которыми сейчас сражается армия.

На лице женщина появилось понимание.

— Назови своё имя.

— Солрен, — ответил маг хаоса.

— И всё?

Солрен пожал плечами:

— Ни к одному из родов я уже не отношусь, так что да. Всё.

По лицу женщины нельзя было понять, как она отреагировала на такой ответ.

— А как назывался наш сотрудник?

— Жак.

— Вы работали вдвоём?

— Нет, с нами был маг жизни Зак и паладин Илара.

Женщина кивнула:

— Всё верно. Проходи.

Входя, Солрен отметил на ткани палатки магию, не позволяющую звукам проникать наружу. Внутри стоял стол и несколько дорожных сундуков, сейчас закрытых. Рабочее место шестого отдела быстро привели в нейтральный вид, убрав все рабочие документы, но поставив перед столом стул, на который без дополнительных приглашений и уместился Солрен.

— Здесь материалы по созданию безмолвных, так северяне называют истуканов, — на стол легла сумка.

— Меня зовут — Лейла, — представилась женщина, передавая документы одному из своих подчинённых. — Кое-какие материалы мы уже получили, будет интересно сверить.

Солрен хмыкнул. Знания Йонетт подсказывали, а где-то и вовсе объясняли каждое действие собеседницы. В каком-то смысле это было даже забавно, насколько изменилось восприятие ситуации. Мелкие детали многое говорили магу хаоса. Цепная была знакома с методами работы шестого отдела, не слишком плотно, но достаточно. Собеседники Солрена были возбуждены, если у них и была какая-то информация по безмолвным, то это были лишь крохи. И за такой шикарный подарок, что им принёс Солрен, сотрудники канцелярии пошли бы на многое. Это открывало интересные варианты, если бы Солрен хотел с ними поиграть, но маг хаоса пришёл сюда не за этим. Солрен хотел лишь передать бумаги и при первой возможности исчезнуть. Затем найти отца и Аннель, а дальше по обстоятельствам.

— Лейла — это настоящее имя, Солрен, — улыбнулась девушка.

Даже если и так, это не имело значения, но Солрен сделал вид, что благодарен оказанному доверию.

— Лейла Гаорта, из рода Гаорта. Так же мы известны, как имперские палачи, — продолжила откровения девушка.

Солрен вопросительно приподнял бровь:

— Шестой отдел канцелярии?

Лейла кивнула:

— Да, Солрен. Видимость, ширма для действий нашего рода. И как ты, возможно, догадался, род наш состоит не только из урождённых Гаорта. Мы принимаем новых членов, когда находим подходящих кандидатов. Например, тебя.

Теперь Солрен удивился. Он ожидал многого, но не вербовки. Хотя скорее это было предложение, к тому же весьма щедрое. Благодаря знаниям Рады и Йонетт, Солрен прекрасно представлял власть имперской канцелярии. Когда границы полномочий даже у рядовых сотрудников пролегают максимально широко, такое предложение иначе как наградой назвать было сложно. И потому слышать такое было подозрительно. Вместо радости, Солрен испытал напряжение. Пытаются его обмануть? Одурачить?

Тем временем Лейла продолжила.

— Жак подал рапорт, описывая твои достоинства и недостатки. И в случае твоего возвращения советовал тебя вербовать. Мне нужно объяснять, что такое: Шестой Отдел Имперской Канцелярии?

Солрен отрицательно покачал головой.

— Нет необходимости, я вполне осознаю… Щедрость предложения.

По большому счёту щедрость была оправдана. Маг Четвёртого круга — это серьёзно. А лояльность свою Солрен доказал, принеся на блюдечке информацию по безмолвным. Лейла просто не понимала мотивов Солрена, считая его тем, кем маг хаоса был во время последнего разговора с Жаком. Потерянным, не знающим, куда себя деть, отщепенцем. Разубеждать собеседницу Солрен не спешил.

— Конечно, последуют стандартные процедуры принятия в род, — продолжила Лейла, — но это формальности. Главное — ты получил рекомендацию и приглашение.

Маг хаоса, глядя в глаза девушки, внезапно понял, что предложение ему интересно. Понятно, что остаётся вопрос с Дароллами, с отцом и Аннель, но… Магия разума. Насколько люди, которых он знает, владеют собой? Каковы рамки свободы воли у тех, кто служит Дароллам? Владея такой магией, невозможно избежать соблазна. Абсолютная власть над людьми. Власть над мыслями. Мечта любого правителя, вероятно. Что ему, Солрену, делать, если он обнаружит нечто запретное, порочное? Закрывать глаза? А если воздействие будет наложено на Аннель?

Что куда важнее, как Дароллы отреагируют на его собственную силу? Если он сам будет способен противостоять внушению? А если не будет? Идти в руки тем, кто может промыть тебе мозги — сомнительное решение.

— А если тебя волнует этический и личный вопрос, — продолжила Лейла, — то могу успокоить. Приняв предложение, работать ты будешь вдали от этих мест. Опыт нашего рода показывает, что старые связи могут как помочь в работе, так и помешать. Второе происходит чаще. Никому не хочется встать перед выбором: верность присяге или жизнь старого друга. Верно?

И Солрен кивнул:

— Да, это правда. И… Мне весьма интересно ваше предложение, Лейла. Расскажите подробнее.

— Само собой, — обворожительно улыбнулась женщина.

Они говорили. Долго говорили. Сначала Солрен рассказывал отредактированную историю своих похождений с момента, как он разделился с Жаком и до сегодняшнего дня. Маг хаоса многое опустил в своём рассказе, кое-что выставил в другом свете. Умолчал о своей связи с Аннель, иначе объяснив свои мотивы. Лейла, кажется, всё поняла, но сделала вид, что поверила в объяснение. Умолчал Солрен о магии разума, о своих выводах, да много о чём. Помощь Аннель, отцу и в целом Дароллам объяснил просто: северяне — враги империи, однозначные. А бывшая королевская аристократия на врагов не тянет, они скорее преступники или нечто около. Пакостить и устраивать проблемы могут, собрать армию и объявить войну — нет. Лейла подтвердила, что Солрен был прав, по-своему, даже одобрила попытку вытащить Невилла. Ослабить северян — благое дело.

Про плен тоже рассказал не всё, хотя так как раз здесь скрывать было нечего. Умолчал только о Цепной. В новой версии он сумел восстановить силы, снять оковы, украсть материалы и бежать. И никого не смутило, что северянам в голову бы не пришло собирать пачку документов со всеми секретами создания нового оружия. Наоборот, информацию раздробили бы, что и было сделано в других местах. Потому у имперцев до прихода Солрена не было полного процесса. Не было даже достаточных обрывков, чтобы весь процесс составить по ним. Приняли версию, как рабочую, не пытаясь подловить Солрена на нестыковках.

Было много других вопросов, не касающихся напрямую северян, безмолвных и текущей войны. Принятие в род имперских палачей подразумевало множество процедур, проверок, доказательства лояльности. И последний вопрос Лейла обходила, но Солрен подозревал, что проверка ему не понравится.

Когда Лейла исчерпала вопросы, Солрен спросил напрямую:

— Что за проверку ты упоминала? Доказательство лояльности, в чём оно заключается?

Лейла пожала плечами:

— Не знаю, Солрен. Это будет какое-то поручение, возможно, неоднозначное. А может обычное задание. Это решаю не я. Не волнуйся, ничего грязного не подразумевается. Тебя не заставят предавать друзей или чего-то схожего.

Солрен промолчал. Сомнения у него остались, но маг решил придержать их у себя.

Один из подчинённых Лейлы, ждавший окончания разговора, положил на стол несколько бумаг из тех, что принёс Солрен.

— Ты сказал, что работал с заклинаниями, указанными в бумагах, — перешёл сразу к делу мужчина.

Остаток дня сотрудники шестого отдела разбирались в том, как создаются безмолвные.

Глава 48

Я смог увидеть работу имперской военной машины изнутри. Не ту возню с местным ополчением, в которую я попал сразу после начала войны, нет. Работу настоящей армии.

Как только шестой отдел вытащил всё, что я готов был им дать, Лейла передала меня в руки какого-то штабного генерала, назвавшегося Вайсеком. Он и его подчинённые собирали и систематизировали информацию по действиям войск северян, в масштабе тактики отдельных подразделений. Вайсек со своими людьми опрашивал участников боёв, получивших раны и попавших в госпитали, офицеров, прошедших ротацию, магов и хирургов, проводивших вскрытие безмолвных. Опрашивали также и меня. По тактике применения безмолвных я сказать не мог ничего, зато подкинул информацию по уязвимостям болванов. И уже при мне вся эта информация была собрана в инструкции и рекомендации, что были размножены и отправлены офицерам, от командиров полусотен до командующих армиями.

Пока рекомендации были довольно примитивны, сводились к: «держитесь подальше и расстреливайте артиллерией». Полевым магам и офицерам подчас не хватало сил, чтобы магией давать отпор безмолвным. Маг второго круга мог убить пять — семь безмолвных, но не сотню. Маг третьего при достаточном таланте и подготовке, а также удачном стечении обстоятельств вполне может и целую сотню накрыть, но после этого станет небоеспособен. Однако прогресс был, имперская военная машина реагировала на новую угрозу, реагировала адекватно, имея все возможности выработать тактику противодействия.

Стоило разобраться с этим, как Лейла нашла мне новое применение — помощь в госпитале. Либо девушка эксплуатировала меня по каким-то внутренним инструкциям, либо преследовала какие-то цели, не давая мне долго сидеть без дела. Я не жаловался, сил хватало, работа меня не утомляла, а знания Йонетт проясняли непонятные моменты.

А затем пришла флотилия, привезла Жака. Лагерь штаба был довольно далёк что от берега, что от порта, не на расстоянии пешей прогулки. Однако что-то важное на этой флотилии было. Лейла собрала коней, и я в компании трёх сотрудников шестого отдела вместе с двумя десятками посыльных, курьеров, проходящих ротацию офицеров и прочих, направились к берегу.

Флотилия, что стояла на некотором отдалении от берега, впечатляла. Два десятка крупных военных кораблей, один и вовсе настоящий исполин. В королевстве таких крупных кораблей не было, зато они были у северян. Раньше были. Сейчас всё, что осталось от флота, заперто в портах, а большая часть кораблей потоплена. Глядя на корабли, я испытал совершенно мальчишеское желание оказаться на флагмане, посмотреть на этого исполина изнутри, даже затаил надежду, что Жак будет ждать нас именно там. Однако сотрудник Шестого отдела уже спустился на сушу, заняв под свои нужды целый дом в порту.

Когда мы пришли, Жак первым делом переговорил со своими коллегами, а уже потом пригласил меня. Разговор проходил в спальне, наспех переделанной в кабинет, пока он был практически пуст. Похоже, слуги успели перестроить комнату под нужды господина, только Жак ещё не успел обжиться и погрузиться в работу.

— Солрен! — маг вполне искреннее, насколько я мог судить, со мной поздоровался. — Могу, наконец, представиться как следует. Дач Гаорта, старший инспектор-дознаватель Шестого Отдела Имперской Канцелярии.

Я сдержанно улыбнулся.

— Вижу, вы всерьёз за меня взялись.

Дач признал:

— Да, именно так. Сам должен понимать, маги твоего уровня редко бывают свободными, скорее уж наоборот. Особенно в сердце империи, где каждый потенциально сильный маг вербуется с момента, как начинает понимать человеческую речь. Многие из наших рекрутов родились за пределами империи.

Киваю. Как империя может аккумулировать ресурсы, я уже знал.

— Поэтому, как только закончим здесь основные дела, отправимся в столицу. Огромный город, красивый. Тебе понравится.

Дач несколько изменился. Возможно, из-за того, что снял маску «Жака» и теперь может свободно со мной общаться. Логично. Они неделями и месяцами носят маски и вымышленные имена. При этом внутри рода, учитывая солянку из пришедших извне людей, нужно поддерживать порядок и взаимосвязь. Имперские палачи. Для всей аристократии империи Шестой отдел — ночной кошмар во плоти. В таком окружении немудрено, что внутри рода максимально тесные связи и доверительные взаимоотношения.

— Жду с нетерпением, — кивнул. — Дела оставишь на Лейлу?

— Да, — кивнул Дач. — Она рассказала, какие сведения ты принёс. Мои поздравления, отличная работа.

Мужчина указал на свободное место, и сам сел за стол, продолжив:

— Я понимаю, что некоторую информацию ты решил утаить. Имеешь право, личные связи — штука тонкая и сложная. Мы, члены семьи, пользуемся некоторым кредитом доверия, и друг у друга, и у императора. Никто не будет спрашивать меня за связь с Иларой, например. Но я хочу быть уверен, что скрытая тобой информация не несёт угрозы, для тебя, семьи или империи. Как минимум — прямой угрозы.

Я вздохнул, отыгрывая сложные моральные терзания. Немного актёрского мастерства, спасибо, опять же, Йонетт.

— Не несёт, Дач. Человек, чьё участие я скрыл, уже умер. Окончательно и почти наверняка бесповоротно. Прямо на моих руках, в каком-то смысле.

— И кто этот человек? — настоял Гаорта.

Несколько долгих секунд я взвешивал, стоит скрывать моё близкое знакомство с Цепной или нет. И принял решение. Это будет проверка, по реакции Дача я кое-что смогу понять.

— Девушка, молодая женщина по имени Йонетт. Йонетт из рода Серашан, — и, видя, что имя Дачу незнакомо, пояснил. — Тебе она, вероятно, известна под прозвищем Цепной Пёс. Или просто Цепная.

Дач удивился и несколько секунд молча смотрел на меня. Вопрос его был вполне ожидаем.

— Ты знаешь, сколько на ней преступлений, Сол?

Киваю, сопровождая жест грустной улыбкой.

— Да, примерно представляю.

Я точно знал, сколько на ней преступлений. Знал даже про такие, о которых не знал никто другой.

— И ты уверен, что этот человек был достоин твоей защиты?

Я заглянул в глаза сотруднику Шестого отдела. А затем указал на сундук, в которой хранилась выпивка. Дач мой жест понял, через несколько минут я уже пил недурное вино из походной кружки.

— Как ты сам сказал, Дач, есть некий кредит доверия. И нет, по-хорошему Цепная недостойна доброго слова. Те немногие условно благородные поступки, что она совершала, не перевешивают её преступления. Но перед смертью она мне о своей жизни рассказала. Ты знаешь о её ранних годах?

Дач отрицательно покачал головой:

— Ничего. И не знаю никого, кто знал бы. Видимо, кроме тебя.

Развожу руками.

— Никакой конкретики, я её не допрашивал. Скорее это была исповедь перед смертью. Ей не повезло в жизни, Дач. Сильно не повезло. Откровенно говоря, она за несколько лет испытала на себе почти всё, на что способен извращённый человеческий разум. Это её не оправдывает, но Йонетт достойна сожаления. А ещё больше достойна сочувствия. Она не хотела, чтобы её душу искалечили. Не хотела становиться тем, чем стала.

Я поднял бокал.

— В королевстве ходила присказка. О мёртвом хорошо, либо ничего кроме правды. О друге хорошо, либо ничего.

На некоторое время разговор утих. Обдумывал мои слова Дач, делал в голове какие-то оценки, может быть, размышлял, не стоит ли попробовать расспросить меня о жизни широко известной наёмницы и убийцы. Не знаю, я не пытался проникнуть в его мысли. Я прокручивал воспоминания Йонетт, пытаясь понять, был ли у неё выбор. Был ли шанс стать другой. И да, был. До того, как на глазах девочки убили всю её семью. До всего того, что породило Цепную. После — нет. После был только искалеченный человек, неспособный на нормальные отношения, связи, чувства. Слишком болезненным было мировосприятие Йонетт, я это хорошо чувствовал по себе, вспоминая её глазами дни, проведённые вместе. Я видел, насколько сильно она подавляет свои желания и инстинкты. Я был в её глазах врагом, противником, источником опасности. Каждое моё слово ей виделось обманом, уловкой, хитростью. Не убила Йонетт меня только по одной причине. Не могла. Была слишком слабой, слишком хорошо понимала, что без меня не протянет и суток.

Этот внешне вполне адекватный человек внутри жил в вечном надрыве. Не было у неё выбора, вариантов, путей. Уже та маска, что видел я, была огромным достижением и следствием несгибаемой воли.

— Да будет так. Мир праху её. Да смилуется над её душой Великий Дух, — решил Дач принять мою сторону. — А что касается твоего отца. Ты упоминал, что виделся с ним, но не рассказал о вашем разговоре.

Я поморщился.

— Да, не упоминал. И это был не столько разговор, сколько семейная сцена. Не знаю, на что я рассчитывал, Дач, но… Нас слишком многое разделило. Настолько, что я уже не чувствую себя аристократом королевства, — грустно улыбаюсь. — Возможно, самое время начать новую жизнь?

Весь этот разговор тоже был проверкой. Воспоминания Йонетт подсказывали, что и зачем спрашивает Дач. Такую проверку в своё время проходил Моритас, тоже в личном разговоре рассказывал, какие планы имеет и какие у него взгляды на мир. Мировоззрение — вещь сложная и объёмная, выстраданная жизненным опытом. Соврать сложно, нужно продумывать целые логические цепочки, легко запутаться. Цель же проверки проста: убедиться, что вербуемый готов принять новое качество, новое положение в жизни. Вот и Дач сейчас хотел убедиться, что я готов начать эту самую новую жизнь, готов принять идеалы и цели рода Гаорта, готов служить Ларрианской Империей, не по принуждению, а искренне, идейно. Не как фанатик, а как искренний сторонник, связывающий свою жизнь и будущее империи.

И лёгкая улыбка на лице имперца подтверждала мои предположения. Однако, что это меняло? Я действительно мог послужить империи, ведь обещали мне за службу весьма немало. Это не Эввераны, умирающий маленький род. Мне предлагали вступить в род, являющийся одной из опор трона, так какой смысл отказываться? У меня нет ничего, ради чего стоило бы отказываться. Старые клятвы и старые связи…

Королевство исчезло. Да и сила рода Даролл… Не хочу находиться рядом с теми, кто способен вмешиваться в твои мысли.

— Тогда давай закончим последнее дело, — переключился Дач на новую тему. — Наш флот перехватил корабль, на котором твой отец и бывший принц Невилл Даролл пытались уплыть куда-то на юг.

Я напрягся. Смерти отцу и тем более Аннель я не желал точно.

— К Невиллу у нас прямых претензий нет, сейчас бывший принц — всего лишь один маг. Да, он может быть символом для аристократии королевства, но это можно использовать в обе стороны, — Дач улыбнулась. — Почётный гость, птичка в золотой клетке. Мы покажем своё великодушие, сохранив ему жизнь.

Я медленно кивнул, принимая слова сотрудника Шестого отдела.

— Твой отец… С ним сложнее, за ним есть преступления, — осторожно продолжил Дач, отслеживая мою реакцию.

Вот она, последняя проверка лояльности.

— Я понимаю. Сделать с этим ничего не могу. Надеюсь, вы не заставите меня исполнять приговор?

Дач поднял руку в останавливающем жесте.

— Нет, не заставим. Более того, мы надеемся, что твой отец будет сотрудничать. Ведь принц и, что важнее, принцесса в наших руках.

А вот это было действительно неожиданно.

— Вы захватили всех?

Дач кивнул.

— Да, Сол, они у нас. Последние члены рода Даролл и все верные им дворяне. Мы очень надеемся, что все они согласятся сотрудничать. Собственно, последнее наше дело — попытка договориться. Получится — в столицу мы поедем с докладом, так и так, бывшие противники будут служить благу империи. Не выгорит — всех их ждёт заключение.

Я напрягся.

— Так они все здесь?

Дач кивнул.

— Да, конечно. Идём, поздороваемся.

Глава 49

Солрену не хотелось общаться с Дароллами. Маг хаоса вообще не хотел приближаться к тем, кто владел магией разума. Солрен очень надеялся, что имперцы используют какие-нибудь оковы. О чём и спросил Дача.

— Изучая работу Невилла, я так и не разобрался, какую именно магию тот использует. Вы сковали их? Невилла и Алисию?

— Да, конечно, — подтвердил Дач. — Меры предосторожности. Мне тоже очень интересно понять, как именно они превращают людей в послушных болванов, и где пределы этой силы.

Успокоенный Солрен приободрился. В конце концов, Йонетт находилась рядом с Невиллом долгое время. Не может же быть, чтобы сила магии разума была столь подавляющей.

Пленников держали в отдельном доме. Усиленная стража на входе, не из солдат, другие ребята. Маги, хоть не слишком сильные, зато с защитными артефактами. И даже несколько паладинов. Внутри обнаружилась Илара. С Солреном девушка лишь обменялась кивками, сосредоточив внимание на любовнике. Солрен не стал им мешать, прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь уловить влияние уже знакомой магии. На всякий случай. Однако, ничего не замечал. Возможно, он напрасно беспокоится?

— Сюда, — указал Дач на лестницу.

Они вдвоём поднялись на второй этаж и вошли в большую комнату.

Невилл и Алисия были здесь. Принц лежал на кровати и читал книгу. Алисия сидела за столом. На обоих множество сдерживающих артефактов, оков Ордена. Всё в порядке. Они под контролем. Солрен оборачивается к Дачу, не совсем понимая, зачем они вообще пришли.

Сотрудник Шестого отдела стоит на месте, уставившись перед собой. Его здесь будто бы и нет.

— Долгим путём мы шли к этому дню, — констатирует Алисия.

Солрен оборачивается. Нет девушки, сидящей за столом над книгой. В комнате вообще нет девочки, как нет и юного принца. Здесь молодая женщина, в которой Алисия лишь угадывается. Женщине лет двадцать пять или двадцать семь, она выглядит старшей сестрой Алисии. О мужчине, которому на вид лет тридцать пять, что-то сказать сложно, Солрен не знал в лицо Невилла.

— Я уже подумала, что упустила тебя, — признаётся Алисия. — Эмирс продолжает сопротивляться. Но ничего, с тобой мы такой ошибки не повторим.

Она улыбается, а Солрен понимает, что не может ничего сказать. Не может даже шевельнуться. И магия ему не подчиняется совершенно. Или же… К магии получается воззвать, но что-либо сделать — уже нет.

— У тебя тоже сильная воля, — кивает Алисия. — Но, когда мы с братом вдвоём, никто не сможет оказать нам сопротивление.

Алисия встала и подошла к Солрену, заглянула магу хаоса в глаза.

— Ты сумел освоить несколько трюков? Как жаль, — она вздохнула. — У тебя такой потенциал. И именно потому нам нужен именно ты, мальчик. Другой не справится. Да, мы могли бы тебя обучить, посвятить в тайны. Магия разума. Заманчиво, да?

Солрен пытается ответить, но не может.

— О, ты повторил ритуал с малышкой Йонетт? Какая прелесть. И это поистине удачное стечение обстоятельств! Её знания сделают тебя сильнее, а сила пригодится.

Алисия вернулась к кровати, присев на край и поманив Солрена к себе. Маг повиновался, сев на кровать Невилла, в ноги, напротив принцессы. Или же королевы? Маг хаоса лихорадочно перебирал свои знания, пробуя всё, что приходило на ум. Любые уловки, способные помочь ему освободиться.

— Сильная воля, но это ничего не меняет. Дело не в воле, малыш. Впрочем, твой отец научился очищать свои мысли, даже защищать их от нас. Мы этой ошибки не повторим. У тебя не будет возможности вырваться.

Алисия улыбнулась, мягко, заботливо.

— Эмирс долго сопротивлялся. Мы пытались подчинить его через твою мать. Мою троюродную сестру. Можешь гордиться, в тебе есть частичка королевской крови. Впрочем, как и в половине высшей аристократии, ничего удивительного. Но твоя мать была выбрана намеренно. В ней были зачатки магии разума, что передались тебе.

Алисия ткнула пальцем в лоб Солрена.

— Есть нюанс. Магия разума, пока ты не развил её достаточно и не научился защищаться, не только не даёт защиты. Наоборот, делает уязвимым. Поэтому твой отец сопротивляется нам годами, а тебя мы сломили за секунды.

Она откинулась назад.

— Эмирс далеко зашёл в этом. Он даже позволил твоей матери умереть, чтобы боль придавала ему воли и сил сопротивляться.

Солрен сбился, потерял самообладание. Лишь на секунду, быстро подавив слабость, но всё сопротивление влиянию пришлось строить заново.

— У вас сильная воля, — констатировала принцесса. — Родовая черта, поколения покорителей хаоса. Жаль, очень жаль будет потерять такую наследственность. Но мы что-нибудь придумаем. Больше Эмирс не сможет сопротивляться, он и так доставил нам слишком много хлопот.

Алисия наклонила голову, продолжая смотреть прямо в глаза. Солрен поймал себя на мысли, что пытается что-то вспомнить, но не может. Что-то важное пропало, затерялось, потеряло связь с остальными воспоминаниями. Несколько сложных секунд позволили хаотику понять, что именно он «забыл».

Свою мать. Не осталось ни имени, ни внешности, никаких ассоциаций. Кто она, чем занималась, общались ли они вообще друг с другом. Солрен не помнил ничего.

— Не достав тебя через Эмирса, мы зашли через Аннель, — продолжила Алисия. — Прости, мальчик, но её чувства навязанные. Впрочем, от настоящих они не отличаются ничем. Та же химия, те же эмоции. Всё, как настоящее. Только навязанное извне.

Принцесса встала и прошла до стола, налив себе вина. Дач всё так же стоял у дверей в одной позе, иногда моргал.

— Мы-то знаем истинную природу эмоций, привязанностей, чувств. Знаем, как легко заставить человека разлюбить. Как легко заставить предать. Большинство людей — мягкая, податливая глина, охотно мнущаяся в наших руках.

Алисия продолжала заговаривать зубы, пока Солрен в ужасе осознавал потерю воспоминаний. Потерю собственного прошлого. Каждое слово отнимало у мага хаоса частичку его самого. Забирало, оставляя сосущую пустоту, заполняемую чем-то неясным, но неприятным.

— Долгим и тернистым путём ты шёл к нам, Солрен. Тернистым, извилистым, длинным, но оно и к лучшему. К нам в руки пришёл не зелёный щенок, мало чем отличающийся от мага средней руки. Нет. Пятый круг, личная сила, опыт, знания. Я рада, что твой путь был именно таким. Не просто так я позволила тебе снова уйти, едва ты попал ко мне в руки. Я позволила тебе завершить твой долгий, тернистый путь.

Допив бокал, Алисия вернулась на кровать.

— Ты многое успел понять. Кое в чём ошибся, но не сильно. Как ты можешь догадаться, мы не всесильны. Мы позволили начаться войне, не сумев её предотвратить. Мы позволили королевству проиграть, не предотвратив такого исхода. Но всё это неважно, верно? Как ты можешь видеть, — принцесса указала на сотрудника Шестого отдела, — у нас хватает сил, чтобы нанести империи ответный удар. И нанесёшь его ты.

Солрен уже практически не помнил, о каком королевстве говорила Алисия. Даже не понимал, почему мысленно называет её принцессой. Само слово «принцесса» начало терять свой смысл. Маг хаоса понял, что происходит, но понял, слишком поздно. Память формирует личность. Мировоззрение, взгляды, связи, даже характер. Магия принцессы нарушала связи, рвала личность Солрена, разбирала его, как конструкт. Разбирала, чтобы затем собрать заново.

— И с ним ты очень удачно встретился, — Алисия кивнула на Дача. — Не придётся придумывать, как подвести тебя к императору. Очень удачно. Имперский палач, ты предстанешь перед императором и его советом, как новый верный проводник их воли. Как говорили наши предки, чего не сделает тысяча мечей, сделает один кинжал. Понимаешь, Солрен?

Солрен не понимал. Он уже не понимал, что такое империя, кто такой император, зачем ему совет. Даже имя уже казалось магу хаоса не более чем словом, почему-то отзывающемся тусклыми эмоциями. Инстинктивно он ещё пытался сложить какие-то узоры, уже не понимая, что именно делает и зачем.

— Мы подарим тебе Аннель напоследок, — улыбнулась Алисия удовлетворённо. — Девочка разделит с тобой твои последние дни. Скрасит финал твоей истории. Забавная девочка Йонетт, считающая, что её жизнь — история, волшебная сказка. Вот и у тебя будет своя сказка со своим финалом.

Она посмотрела на брата, Невилл поморщился, кивнув:

— Почти готово.

Принцесса снова заглянула в глаза Солрена, уже практически пустые. Воля и магия не позволяли Солрену окончательно потерять тебя, рассыпаться, исчезнуть. Не понимая, что делает, он цеплялся за остатки своего «я», отчаянно бился в попытках закрыться, рассеять влияние, медленно убивающее его. Бессильные трепыхания, уже не способные ничего изменить.

— Прощай, малыш. Ты славно послужил нам, но пора спать.

Внезапно сознание Солрена собралось воедино, став цельным, кристально чистым, собранным. Маг хаоса встрепенулся, приложил все усилия, атаковал как мог, всем, чем успевал за краткие мгновения просветления. Последняя, отчаянная атака. В последний раз Солрен осознал себя.

Тело не подчинялось. Сознание Солрена существовало, но уже в отрыве от физического тела. Солреном овладел страх. Не страх смерти, больший, сильный. Странный страх забвения. Страх утраты себя.

В последний раз Солрен закрыл глаза. И умер, перестал существовать, исчез. Разумное создание, прожившее жизнь в этом теле, было стёрто.

Открыл глаза уже кто-то другой. Похожий, почти неотличимый. Те же воспоминания, те же мысли, те же привязанности, те же решения. Открывший глаза даже считал, что ничего не произошло, будто это он мгновение назад закрыл глаза. Это он только что слушал слова принцессы. Слова своей Королевы. Копия, неотличимая от оригинала.

Невилл устало выдохнул, утирая со лба пот. Алисия тоже вздохнула, но женщина улыбалась, глядя в умные, спокойные глаза верного слуги, почти раба.

— Вот и молодец. Теперь ты пойдёшь и убедишь Аннель сдаться и идти за тобой. Это не будет сложно, но ты постарайся.

Мах хаоса улыбнулся. В первую секунду улыбка была неестественной, будто тело было чужим. Но Солрен быстро освоился.

— Сделаю всё в лучшем виде.

— Не сомневаюсь, мальчик мой. Не сомневаюсь. А теперь иди. Иди и сделай то, для чего был рождён. Иди и сделай то, что не сможет сделать никто, кроме тебя.

Солрен поднялся. Немного неуклюже, все движения его выдавали неуверенность. Он чувствовал себя так, будто очень много времени провёл без движения. Будто всё его тело затекло, и сигналы от мозга впервые за много лет бегут по нервным окончаниям. Несколько неуверенных шагов, но Солрен освоился достаточно быстро. Он встал перед Дачем.

— Мы можем идти, я думаю. Большего мы от них не добьёмся.

Сотрудник Шестого отдела тут же отошёл от оцепенения.

— Да, похоже на то, — кивнул Дач и вышел из комнаты вслед за Солреном.

Глава 50

Императорский дворец величественен. Концентрация талантов мастеров со всей империи. Красив снаружи и внутри. Ранее Солрен имел удовольствие любоваться дворцом снаружи, оказался внутри он впервые и был впечатлён. Камень, гранит и мрамор в основном. Много золота, нефрита, серебра, шёлка. Статуи, гобелены, мебель, всё здесь — произведение искусства. При этом помпезность не кричащая, не вульгарная. Владельцы дворца понимают и осознают своё богатство и величие, не пытаясь о нём напоминать всем вокруг каждую секунду.

Их, Солрена и Аннель, хорошо встретили в столице империи. Естественно, Аннель не была посвящена во все тайны Шестого Отдела и рода Гаорта, точнее, не была посвящены в них вовсе. Аннель верила, что устала от опасностей, что готова остепениться. Верила, что хочет стать женой, домохозяйкой и матерью.

За время, потребовавшееся Солрену, чтобы пройти обучение и освоиться, закончилась война. Северяне не смогли создать достаточно безмолвных, чтобы противостоять войскам империи. Это всё, что знал Солрен, не интересуясь подробностями. Великий Дом Брутос осваивал новую провинцию империи, это всё, что требовалось знать. О судьбе своего отца Солрен также не знал, о чём совершенно не переживал. Эмирс Роган стал для мага хаоса никем, никаких эмоциональных связей. Всё равно что чужак. Не знал ничего Солрен и о принцессе с принцем. Этого не требовалось. Где-то слышал, что их отправили в тюрьму, где последние Дароллы были убиты при попытке бегства.

Момент, ради которого он жил, настал.

— Хороший путь. Год назад я сидел в камере заштатного имперского городка, а теперь приношу клятву верности императору, — оценил Солрен.

В приёмном покое они были вдвоём, Солрен и Дач, что выступал наставником. Слуг и охрану можно не считать. Солрен сидел, внешне спокойный и расслабленный, внутреннее концентрировался и готовился. Мага хаоса ждала точка кульминации его жизни, момент истины. Солрен не мог сплоховать, упустить какую-то мелочь, любую деталь. Все его силы, навыки и знания потребуются сейчас, чтобы сделать невозможное. Нанести удар, который империя не переживёт.

Дач развлекал его какой-то болтовнёй, Солрен отвечал, выдавая лёгкое скрываемое напряжение. Все эти разговоры, шутки, планы, всё это не имело значения. Есть только сейчас, только этот день, этот момент. Нет и не будет завтра, потом или когда-нибудь.

Наконец, они получают приглашение войти в кабинет, хотя это, наверное, зал. Маленьких комнат во дворце Солрен пока не видел. Открылись створки, пропуская двух членов рода Гаорта, действующего и нового. С этого момент Солрен перешёл в боевой режим.

Маг считывал каждого, используя магию, оставленную ему Алисией. Считывал, чтобы понять, кто это и зачем здесь. Быстро, коротким касанием магии разума. В зале находилось три десятка человек, а у Солрена было лишь несколько секунд.

Советники императора, двое из его родственников, десять представителей Великих Домов. Элисани представлен всего одним человеком, они в опале. Дом Маран представляют трое, их влияние сейчас наиболее велико. Торны, Диалкены и Брутосы по двое. Охрана, трое из Гарота, ещё четверо верные императору гвардейцы, остальные — ставленники Великих домов.

В случае атаки на защиту встанут Гаорта и преданные императору гвардейцы, но трое слишком далеко, остаются четверо, плюс Дач. Хоть мужчина испытал на себе магию разума, Алисия не успела залезть глубоко, оставив только симпатию к Солрену. Солрен начал подготовку пяти заклинаний.

Они остановились перед императором. Высокий, крепкий мужчина, маг пятого круга, владеющий всеми сферами, кроме хаоса и порядка. Аккуратная борода, волосы с сединой, умные, внимательные голубые глаза.

Дач и Солрен склонились, произносятся слова, заученные, положенные по церемониалу. Представители великих домов неодобрительно смотрят на Солрена, оценивают. Мага хаоса уже предупредили о попытках вербовки, которые незамедлительно последуют, и о попытках шантажа и угроз. Такова жизнь империи, ставки высоки, а человеческая жизнь стоит так мало.

— Отрадно видеть молодого мага, ставящего благо империи выше личного… — многозначительно уронил император.

Этого в церемониале не было. Да и смотрел в этот момент император на представителей дома Маран. Те сделали вид, что намёк не поняли, а если и поняли, то говорит император не о них.

Присяга каждого Гаорта происходит в присутствии представителей Великих Домов. Имперских палачей нужно знать в лицо, такова традиция.

— Твоя клятва, Солрен, — дозволяет император.

Солрен стоит, преклонив одно колено. Молодой маг чувствует защиту, что есть у всех присутствующих. Иронично, что нет паладинов, ни одного. Должны быть. Видимо, после появления еретиков, орден несколько растерял доверие.

— Я клянусь… — текст клятвы длинный и вычурный, — …своей кровью и кровью своих детей… — слишком пафосный на вкус Солрена, — …служить мыслью и действием… — зато дающий время, — …всегда и везде прославлять императора и род его…

Солрен повторял эту клятву тысячи раз. Рассчитывал время, раз за разом, точно угадывая, на каком даже не слове, звуке начинать атаку. Не на императора, нет. Убийцы совершали именно эту ошибку, они пытались сразу достать императора. А нужно сначала позаботиться об охране. Император могуч, но он не боевой маг, слишком много времени отнимает правление огромной землёй, слишком мало времени остаётся на личные тренировки. Король на шахматной доске, важный, но уязвимый.

— Я клянусь… — Солрен поднимает взгляд и ухмыляется. — Служить дому Маран до самой смерти!

В тишине зала слова его подобны раскату грома. Император успевает удивиться, но не сильно. Предательства и убийцы — норма жизни в империи. Больше удивляется Дач, считающий, что знает Солрена как облупленного. Никто из представителей Великих Домов не удивляется. У этих достаточно времени для тренировок.

Проходит какая-то секунда. Сейчас верная охрана императора должна броситься вперёд, гвардейцы будут защищать тело владыки, даже ценой своей жизни. Имперские палачи попытаются достать наглеца. Другое дело — представители Великих Домов. Никто из них и не подумает бросаться на защиту венценосной особы? Зачем? Для этого есть телохранители, не стоит путаться у них под ногами. Да и если убьют — будет другой, ничего принципиально это не поменяется. Нужно защищать свою жизнь, ведь покушение — отличный фон для сведения личных счётов. А ещё в такие моменты можно оценить, кто и с кем какие тайные договоры заключил. Маранам понятно, что воевать будут против них, как против самого могущественного, на данный момент, дома. И выступление Солрена они будут воспринимать, как провокацию. Не первый раз, далеко не первый происходит подобное.

Однако в этот раз всё происходит не так, как должно. Телохранители не встают на защиту монарха. Магия, что без труда обходит привычную защиту, не способна убить и даже покалечить, парализует.

— Какого… — император, не понимая, что происходит, начинает создавать заклинание.

Мощное, но слишком медленное. Солрен атакует первым. Особое изделие, штучное, такое, какого нет ни у кого. Ведь мало убить императора. Правитель закатывает глаза и падает безвольной куклой. Солрен вырезает телохранителей, пока те беззащитны, сжигает лучами хаоса, простыми и эффективными, а затем поворачивается к остальным.

Представители великих домов не выглядят удивлёнными или растерянными. Не в первый раз убийца достигает цели, ничего нового, путь их и удивляет эффективность Солрена. А маг хаоса, не размениваясь на разговоры, начинает атаку. Он нападает на представителей всех домов, кроме Маранов, не трогает даже гвардейцев из охраны, безошибочно определяя, кто кому служит. Впрочем, это уже не имеет значения. Своей цели Солрен достиг.

В зал врываются имперские палачи, гвардейцы императора, а вместе с ними и бойцы Великих домов. Они видят трупы, видят представителей дома Маран, видят лежащего императора. Солрен удовлетворён. Осталось последнее — умереть. Не дать себя в руки охотникам, чтобы не сказать ни единого слова. Всё, что требовалось сказать, он уже сказал.

Солрен бросает проклятия и атакующие чары, одновременно пытаясь защищаться. Но против нескольких десятков магов от четвёртого уровня и выше даже сильный одиночка не противник. Достаточно вовремя убрать защиту…

Тело убийцы взрывается кровавыми брызгами, поражённое сразу дюжиной смертельных заклинаний. Последнее, что видят имперцы — ухмылку на падающей голове. До пола она, впрочем, не долетела, сожжённая магией.

Расправившись с убийцей, имперцы не приходят в благодушное настроение. Они всё так же готовы к бою, готовы воевать друг с другом. Ведь император, сдерживающий фактор и судья в спорах, мёртв. Мараны, здраво оценивая своё положение, готовы продолжать бой. Ведь сейчас они сильнее других домов, пока не разъединены. А если не будут отстаивать своё главенство, пойдут на уступки — не успеют оглянуться, как окажутся в аутсайдерах. К тому же, возможно, сейчас подходящее время, чтобы основная ветвь правящей династии изменилась?

— Его Величество жив! — выкрикивает кто-то.

Гвардейцы, настоящие, верные престолу, бросаются к правителю и помогают тому подняться, быстро осматривая. На императоре лишь неглубокий порез, в рану занесён яд. Опасный, но известный, Его Величество давно и надёжно защищён от такой банальной ерунды.

Боя между представителями Великих Домов не случилось. Сохранился статус-кво. Покушение признали проваленным. Императору окажут помощь, осмотрят, но ничего не найдут. Никто так и не поймёт, что атака достигла цели. Порез — ерунда, лишь отвлечение внимания. Настоящая рана была нанесена неизвестной пока никому магией. Магией, которой на всём континенте умеют пользоваться всего два живых мага, и ещё один об этой магии знает.

Императора ждало безумие. Медленное, постепенное. Паранойя, подозрительность, мания преследования. Не имеет смысла убивать императора, наследник займёт место, либо выберут другого. Империя устоит, как это было раньше. Обратить императора против самой империи — таков был план.

Но никто не заметил, как изменился взгляд правителя. Как к рассудительному уму добавились нотки беспокойного безумия. Никто не заметил, как Его Величество обвёл всех, и представителей Великих Домов, и собственных солдат, недобрым взглядом. Император запомнил этот день. Запомнил, как ему дали погибнуть, как не встали на защиту. Запомнил, как выжил чудом.

Безумие последнего императора начнёт Эпоху Беспорядков.

Эпилог

Небольшой домик на берегу маленькой речушки был удивительным оплотом спокойствия. Куры бродили по огороду, спал под забором старый пёс, похрюкивали в сарае свиньи. Молодая женщина полоскала бельё в прохладной воде реки. В ухоженном саду росли овощи и корнеплоды. Дом выглядел крепким.

Где-то далеко отсюда репрессивный аппарат Кровавого Императора вырезал целые рода несогласных, или отправлял на превращение в послушных солдат. Где-то далеко армии безмолвных втаптывали в грязь целые государства. Сжигаемая агонией безумия империя, раздираемая внутренними противоречиями и яростью врагов, уничтожала мир вокруг, медленно, но неотвратимо.

Здесь, в глухом лесу, на берегу реки сохранялся мир. Сюда не приходили дикие хищники, люди обходили это место, не замечая барьера, отталкивающего всё разумное и неразумное. Здесь жили всего два человека.

Женщина, закончив со стиркой, поднялась. Платок спал с рано поседевших волос. Аннель повязала его на шее, взяв корзину, отправилась к дому. Однако замерла, сделав всего несколько шагов. К дому приближались двое. Два человека, что без труда миновали барьер, шли, точно зная, куда идут.

Аннель замерла. Она хорошо понимала, что ничего не сможет сделать. Если гости прошли барьер, то её силы против них бесполезны. А мужчина с женщиной тем временем прошли через калитку, сняв с голов капюшоны. Алисия и Невилл постарели, хотя и не сильно.

— Не просто было вас найти, Аннель! Очень хорошо спрятались! — одобрила Алисия.

Женщина кивнула, промолчав. Похвала её не касалась. Тем временем Алисия и Невилл пошли к дому, но остановились. Входная дверь открылась и на крыльце показалась девочка лет десяти. Белые, достающие до пояса волосы, красные глаза, бледная кожа. Девочка-альбинос, осторожно переступая босыми ногами, подошла к невысокому креслу и аккуратно села, глядя перед собой. Она казалась хрупкой, уязвимой, слабой.

Обманчивое ощущение.

— Мы долго тебя искали, малышка. Целых десять лет, — улыбнулась Алисия.

Девочка кивнула.

— Я знаю. Я позволила вам прийти.

Алисия ничуть не удивилась. Могущественный маг новой сферы магии, она заметила присутствие в её мыслях постороннего наблюдателя. А вот сделать с этим ничего не могла.

— Кровавому Императору недолго осталось. Ты ведь и сама это знаешь? — взгляд Алисии, устремлённый на девочку, стал острее.

Та кивнула:

— Да, знаю.

— И потому позволила нам прийти, — констатировала Алисия. — Впечатляющая сила в таком возрасте.

Девочка промолчала.

— В любом случае, малышка, хватит сидеть в этой глуши. Вставай, дочь Палача Империи. Нам многое предстоит сделать.

Конец

Апрель 2023 — Июль 2023

Content

Вадим Оришин
Сын Палача Том 3

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Эпилог